Глава третья Красавица и чудовище

Бетти, 1974

В последнее время Бетти перешла с покупки масла высшего сорта на маргарин. Сквозь дырочку на подошве одной из бежевых лодочек под ногой ощущались половицы, а на ее любимой синей юбке в горошек отскочила пуговица. Гофрированный «боб» приходилось подравнивать самой.

Как по ней, имело смысл поискать подработку. Но муж Томас был человеком традиционного склада. Считал, что кормить семью должен он, а Бетти пусть занимается домом и двумя дочерьми, Мартой и Лилиан. В итоге с деньгами в хозяйстве Стормов частенько было туго. Кроме того, Томас настаивал, что читать девочки должны только познавательную литературу. Он приобрел у коллеги набор из двадцати энциклопедий и по вечерам усаживал всех за чтение.

В общем, Бетти не стала говорить ему о купленной книге. Перед этим изданием «Красавицы и чудовища», с прелестной лиственно-зеленой обложкой и золотыми тиснеными буквами, она не смогла устоять. В детстве мать, Зельда, читала ей эту чудесную сказку, и Марте, она знала, книга тоже понравится. Порой действительно проще о чем-то умолчать.

В тот день Томас вернулся с работы раньше и дремал в столовой в своем кресле. Развернутая «Таймс» лежала у него на коленях – эти черные костюмные брюки он носил и у себя в бухгалтерской конторе, и вообще везде. В комнате пахло фрезиями – их он дарил Бетти по пятницам.

Бетти всмотрелась в его лицо – спит ли? Дотянувшись до верхней крышки буфета, она схватила припрятанный там розово-белый бумажный пакет и сунула его под мышку.

Крадясь на цыпочках мимо мужа, она случайно задела юбкой его руку, он громко всхрапнул. Бетти напряженно замерла на месте. Проворно спрятала книгу за спину и затаила дыхание.

Тикали часы с кукушкой, Томас посапывал во сне. Бетти на всякий случай выждала и лишь потом осмелилась выскользнуть из комнаты и прикрыть за собой дверь.

– Мам, все хорошо? – подняла голову Марта.

Она расположилась на коврике и, лежа на животе, писала в блокноте рассказ.

– Конечно, дорогая, – с улыбкой откликнулась Бетти. – Просто не хотела будить папу.

Она помедлила, рассматривая дочерей. При взгляде на них у нее заходилось сердце, и она дивилась, до чего же они несхожи.

Лилиан спала, свернувшись калачиком в кресле. В четыре года ей до сих пор необходим дневной сон. Чудесные белокурые волосы венчиком сияли вокруг головы, словно гало вокруг послеполуденного солнца, а на коже виднелся пушок, как у персика.

Марта была совсем другой. Ее непослушные волосы не сияли и отказывались гладко лежать, и, чтобы с ними справиться, Бетти заплетала их в толстую косу. Марта была на четыре года старше Лилиан и до самозабвения обожала читать и писать истории. Лилиан прагматичностью пошла в отца. Сказки она слушала, хмуря брови, и заявляла, что Золушкины хрустальные туфельки разбились бы от танцев и что мыши в лошадей не превращаются.

Наклонившись, Бетти погладила Марту по косе и ласково дернула за кончик. Вынула книгу из пакета и протянула на раскрытых ладонях.

Лицо Марты озарилось улыбкой.

– Это мне? – спросила она.

Бетти коротко кивнула и прижала палец к губам:

– Тсс.

Указала на дверь и изобразила, будто спит на подушке. Придвинув думку, уселась на диван и поманила дочь к себе.

Марта вскочила с пола и примостилась рядом. Бетти на миг прижалась к дочкиной макушке, с наслаждением ощущая подбородком тепло ее волос. Провела рукой по обложке и торжественно раскрыла титульную страницу.

– Готова? – спросила она; Марта кивнула.

И в наступившей тишине Бетти принялась читать.

Она сразу поймала себя на том, что приглушает голос и торопится. Что через каждые несколько строк бросает взгляд на дверь в гостиную и напряженно прислушивается к шагам. Обычно Томас спал часа полтора, иногда и больше, но кто его знает. Бетти изо всех сил старалась наслаждаться чтением, однако то и дело запиналась. Марта сидела, привалившись к ее плечу. Трогала пальчиком картинки и слова.

Бетти как раз дочитала «… и жили они долго и счастливо», когда дверная ручка медленно, скрипуче повернулась. Бетти проворно сунула книгу под подушку за спиной и выпрямилась, вся внимание. Прошла, кажется, вечность – и дверь наконец открылась.

Томас был крупным, плотным мужчиной под метр девяносто, зализанные назад черные волосы блестели, как деготь. Он был на четырнадцать лет старше Бетти и всего на четыре младше Зельды и своей старомодной внешностью напоминал киношного идола пятидесятых – картины с участием таких крутили на утренних сеансах.

– А чем это заняты мои девочки? – поинтересовался он, входя. – Чем-нибудь полезным?

При мысли о книге у Бетти вспыхнули щеки. Теперь она чуточку устыдилась, что купила и спрятала книгу.

– Мы тут немного читали, да, Марта?

Марта кивнула.

– Грандиозно, – одобрил Томас.

Подняв брови, он обшарил взглядом комнату и уперся в книжный шкафчик под окном. Все до единой двенадцать энциклопедий стояли в ряд на своем месте. Помедлив, он шагнул вперед и обхватил Бетти за талию. Притянул к себе, ухмыльнулся и откинул назад, словно в танго. Навис над ней и запечатлел на губах поцелуй.

– Я уже говорил, что ты сегодня чудесно выглядишь?

Бетти засмеялась, сердце ее затрепетало от радости.

Они выпрямились и с улыбкой посмотрели друг на друга. Тут по его лбу пробежала тень. Он заглянул ей за плечо и протянул руку к подушке.

– А это что такое? – спросил он с удивлением, отодвинув подушку в сторону. – Новая книга?

Он схватил ее и уставился на обложку; Бетти сглотнула. Зрение у него как у орла, иначе как бы он сумел ее разглядеть? Надо было что-то сказать, невзирая на пересохшее горло.

– Да, – наобум ляпнула она. – Как раз собиралась тебе рассказать. В книжном магазине было специальное предложение, а мы давно не покупали девочкам новых сказок. А эта такая красивая, и я…

Томас кивнул. Не выпуская из руки книгу, погладил Бетти по щеке:

– Очень заботливо с твоей стороны, но они лишь совсем недавно получили энциклопедии. И те для них гораздо полезнее, чем эта чепуха. Мы ведь не хотим испортить детей, правда? Да и с деньгами туго. – Он понизил голос. – Хм, так и быть, окажу тебе услугу, отнесу книгу обратно в магазин.

Перед его логикой Бетти терялась. Когда он растолковывал ей про семейный бюджет, про то, почему он против, чтобы ее мать покупала девочкам глупые игрушки, его доводы неизменно казались резонными. Если же она пыталась высказать свою точку зрения, он выслушивал, но в конечном счете он ведь был старше и знал все лучше ее.

Со смешанным ощущением грусти, вины и благодарности она протянула ему пакет в розово-белую полоску, в котором лежал чек.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Всегда пожалуйста. – Он чмокнул ее в щеку. Положил в пакет книгу и сунул его под мышку. – Читайте дальше, я не против. Думаю, Марте понравится в энциклопедии раздел о цветах.

– Она его уже несколько раз прочитала, – тихо молвила Бетти.

– Видишь, как ей нравится.

Томас направился было в гостиную, но тут в дверь позвонили.

Зная, что муж не любит открывать незнакомым людям, Бетти устремилась к окну. Отодвинув краешек занавески, она увидела белокурую головку своей матери в шелковом шарфе. Длинное бирюзовое платье развевалось на ветру, и Бетти уже отсюда ощущала ее духи, «Youth Dew» от Эсте Лаудер.

– Это мама, – сообщила она через плечо.

Томас напряженно выпрямился.

– Что ей нужно? – фыркнул он.

Марта подскочила:

– Бабушка!

Кинулась мимо него в прихожую и распахнула входную дверь.

Зельда вошла в гостиную в обнимку с Мартой – та держала ее за талию, а щекой крепко прижималась к груди.

– Я написала новую сказку, бабушка, – похвасталась Марта.

– Чудесно. Жду не дождусь ее послушать. – Зельда мягко отстранила Марту и огляделась. – А, здравствуй, Томас, – произнесла она так, словно только сейчас его заметила. – Миленький у тебя пакет. Воспитываешь в себе женское начало?

Томас выдавил улыбку.

– Рад видеть вас, Зельда. Нет, просто собираюсь отнести кое-что обратно в магазин, Бетти попросила.

– Это так заботливо с твоей стороны.

Интересно, думала Бетти, а постороннему человеку тоже было бы заметно сквозящее в голосах Зельды и Томаса презрение, когда они обмениваются репликами? Речь Томаса становилась резче и быстрее, Зельда начинала выговаривать слова чуть в нос, с легкой издевкой. Между ними всегда ощущалось напряжение, но Бетти старалась этого не замечать.

Мать неоднократно говорила Бетти о том, что Томас слишком жесткий и упрямый. Томас, в свою очередь, считал Зельду взбалмошной и легкомысленной.

– Это «Красавица и чудовище», – сказала Марта. – Мы успели ее прочитать, а потом папа ее забрал, чтобы вернуть в магазин. Тебе бы она понравилась.

– Конечно, понравилась бы, – подтвердила Зельда. И бросила взгляд в сторону Томаса. – К счастью, я тебе кое-что принесла, блистательная моя девочка.

Она порылась в своей бирюзовой сумке и вынула зеркало из пластика, розового, как фламинго, размером с обеденную тарелку. Раму украшали белые пластмассовые маргаритки.

Марта ахнула.

– Какое красивое! Спасибо, бабушка! – радостно воскликнула она, забирая его. – «Зеркало, зеркало на стене…»

– «…Кто прекрасней всех на земле?» – подхватила Зельда. – Ты и Лилиан. Будете обе в него смотреться и любоваться собой.

Глаза Томаса, заметила Бетти, неодобрительно сузились:

– Очень любезно с вашей стороны, но у детей уже масса всего. Приберегли бы вы свои денежки на черный день.

– Вот уж скукота, – пожала плечами Зельда, опускаясь на пол. – Не смею тебя задерживать, Томас. Не надо вокруг меня танцевать.

Томас провел языком по зубам. Уставился на Бетти, пытаясь поймать ее взгляд, но та притворилась, что ничего не замечает, и упорно отводила глаза.

Наконец он произнес:

– Увидимся, – и закрыл за собой дверь.

Зельда шумно выдохнула, подчеркнуто демонстрируя облегчение от его ухода.

– А теперь я с удовольствием послушаю твою новую сказку, Марта. Прочитаешь?

Бетти видела в окно, как Томас прошел по дорожке и открыл калитку.

Марта уселась на полу, скрестив ноги. Принялась листать блокнот в поисках нужной страницы, коса ее раскачивалась из стороны в сторону. Откашлявшись, Марта стала читать…

Девочка-птица

Жили-были девочка, ее мать, отец и сестра. Семья у них была счастливая, только девочка часто грустила, сама не зная почему. Она чувствовала, что что-то не так, но что именно, не знала.

Каждый вечер, ложась спать, девочка мечтала превратиться в птицу. И летать высоко в небе, ведь там не нужно все время быть умной и хорошей.

Однажды вечером после чая, когда над столом снова висело какое-то невысказанное напряжение, девочка сидела у себя в комнате и в отчаянии ломала руки. Терпение у нее лопнуло, и она решила приклеить к рукам и ногам перья, чтобы стать похожей на птицу. Она долго их наклеивала, а потом открыла окно своей спальни. Но земля лежала далеко внизу, девочка испугалась и не прыгнула.

Наутро ей пришлось отдирать от себя перья, отчего кожа у нее покраснела и воспалилась. Родителям она объяснила, что обгорела, когда она играла на улице. Но они были заняты младшей сестрой и не стали ее расспрашивать.

На следующий вечер девочка снова приделала перья. И снова не решилась прыгнуть из окна.

Так продолжалось ночь за ночью.

Девочка проводила время с родителями и сестрой. А когда вдруг чувствовала, что что-то не так, шла и приклеивала перья.

Однажды вечером девочка беспомощно стискивала кулаки и снова боялась прыгнуть, и тут за окном появился черный дрозд. Он постучал желтым клювом по стеклу: открой.

Девочка так и сделала, а потом вылезла к нему. Дрозд, склонив головку набок, долго сидел рядом с ней, и наконец она решилась сделать шаг.

В первый раз девочка упала, угодив в куст, который своими большими и маленькими ветками расцарапал ей лицо. Дрозд слетел вниз и наблюдал, как она из него выпутывается.

На вторую ночь девочка упала прямо на землю и ушибла колени. И дрозд сидел рядом до тех пор, покуда она не смогла встать и пойти в дом.

На третью ночь девочка пролетела над садовой калиткой, взмыла в небо и почти сумела дотронуться до звезд. И опустилась на берегу красивого озера.

Кругом было тихо, спокойно и красиво, а дрозд сидел у нее на плече. Девочка наконец научилась летать, но теперь ей стало грустно.

– Я не знаю, что мне делать, пташка, – сказала она. – Я так долго хотела улететь прочь, а теперь сомневаюсь. Не лучше ли мне остаться дома, хоть я и чувствую себя там чужой?

Черный дрозд улетел и вернулся, неся в клюве осколок зеркала. Девочка посмотрела на свое отражение и увидела, что перья, которые она приклеивала каждый вечер, вросли в кожу. Она ждала, пока что-то изменится в доме, а в итоге изменилась сама. Она стала более решительной и самостоятельной и теперь, глянув на маленького черного дрозда, сделала выбор.

И пусть она не знала, что ждет девочку-птицу в большом мире, она поднялась на цыпочки и взмахнула руками. И они с дроздом улетели прочь, чтобы никогда больше не возвращаться.

Загрузка...