Благословляю на праведный бой! Сопротивление мировому злу

Легенда деревни Ядромино

Тень вождя (Дачное поверье)

В наше обескровленное прагматизмом время дачные поверья – беспроигрышный вариант литературного самоутверждения, и мне, как человеку, увы, гордому, это в определенной степени оскорбительно. Хотя, с другой стороны, видимая польза от подобного чтения значительно превосходит греховные слабости автора. Польза как развлекательного действия, ответственная за приведение в порядок рассудка после общения с деловыми партнерами, так и педагогического, ответственная за воздушное напоминание о бренности житейских противоречий и обязательной, в жанре явленной нам Богом реальности, победы добра над злом.

20 июля, в венец лета, моя боголюбивая теща решила перекрыть полы в беседке и, как следствие, отправила меня на рынок за досками с Николаем – местным разнорабочим. Николай – мужик пустой, его жена Лилька долгий срок числилась в кооперативе комендантом, была матерщинница и лицо имела также не умилительное, не с плаката «Ингосстраха». Николай же имел машину «Жигули» шестой модели, десятилетку, на которой мы поехали за досками на строительный рынок в деревню Ядромино. Пока ехали, Николай всячески искал беседы, чтобы намекнуть на причитающийся магарыч.

– Это вот там я денег мне и не надо, ты мне там вот это пиво в магазине купишь и все, – в итоге сформулировал он. – Я это там вот это «Сокол» люблю, полтора литра.

Пока я покупал ему пиво, он успел подловить знакомого дачника, и тот, несчастный, чтобы скорее расстаться, налил «сотенного» из припаса в багажнике. С заднего сиденья машины дачника за всем наблюдали обеспокоенные супруга и болонка.

– Лилька будет на тебя кричать, – напомнил я подельщику. – И на меня будет.

– Значит, это как вот не узнает, ты не говори. Мне сам это где вот самое нормально. Доски возьмем, где как вот надо. А то жара, – уверил он.

И действительно, шестиметровые доски мы купили без происшествий, Николай привязал их веревочкой и опротестовал аренду «Газели», чей водитель с большим, глупым и ленивым лицом грыз семечки под солнцем на лавке рядом.

– Куда!? Тысячу за доску хоть. Одна цена. Он это вот, не жилец, за ним Ленин придет вот, – аргументировал Николай.

Признаться, что к этому времени манера выражать Николаем мысли меня стала изрядно раздражать, но из соображений хорошего тона я поинтересовался: «В смысле Ленин придет?»

– Так это он, на своей, вот там помогал плиты из пионерлагеря вывезти. Этим, которые на иномарке под каток там как, значит, вот. На пятьдесят метров голову у одного отбило, искали там вот все. Вокруг.

– А Ленин как причастен к этой трагедии? – смиренно продолжил я изнурительную беседу.

– Он и спихнул этих под каток. Они памятник свалили, а я взял Ленина себе потом вот. Бесплатно почти. Там чугун, он палкой, без руки, не сломаешь, вот, скульптура, прошлый социализм, – увлеченно рассказывал Николай. – Где это вот меня тоже звали машину обмывать, а меня Лилька с насосом заставила, а они поехали втроем и под каток. Обратно когда ехали. Я насос делаю, пиво поставил в тень, под Ленина, я его зеленой краской покрасил, которая от забора осталась там где вот. Сижу, хочу пива попить, а оно горячее и тени нет. У столба есть, у кастрюли есть, а у Ленина нет. Ну так я к Лильке, потому что она знает что. У меня так пять лет назад было. Отравился сильно. Ловили. В общем, к Лильке иду, слышу – идет сзади. Я там гляжу – тень есть. Ленина. Владимира вот как где это Ильича.

Когда я дешифровал эту часть истории дочери Евдокии, во время ежедневного десятикилометрового променада по окрестным полям, безвинное дитя резонно предположило, что Николай, как всегда, «накалдырился».

– Логику приемлю. Первое, что приходит в голову, – согласился я. – Но ты подумай: у Николая провал в образном мышлении. Где он узнал?

Далее Николай крайне подробно описал недоразумение, из-за чего его уволили с работы и определили к насильственному лечению. В заключение он вспомнил:

– И потом, я ихнюю машину видел. Железо в кучу. На лонжероне справа пятерня, как толкали, а сначала руку краской зеленой вот макнули. С маху так. Вжить! На скорости. И под каток.

Не дерзая утомлять читателя публицистическими изысками коренного дачника, схематично обрисую осознанную мною картину злоключений Николая, памятника Ленина, его смертоносной тени и печальной судьбы друзей-собутыльников.

В распоряжении одного из них находился погрузочный кран на платформе машины ЗИЛ. Именно это обстоятельство сделало их деятельность по общенародному разворовыванию заброшенного пионерского лагеря особенно удачливой. Если остальные жители выламывали дверные скобы и резали садовыми секачами кабель, то наши герои с помощью крана сняли несколько сотен квадратных бетонных плит с дорожек и продали их в соседний кооператив. На вырученные деньги купили у главного инженера истринского хладокомбината давно облюбованную иномарку, напились водки и в тот же день всмятку разбились о стоящий на обочине каток. Непосредственно во время акции вандализма в пионерском лагере они, куража ради, спихнули с каменного постамента двухметровую статую Ленина. Статую потом погрузил к себе владелец грузовика и обменял Николаю на новый казенный счетчик, который тот накануне стащил у Лильки. Николай до своих видений поставил памятник во дворе, но после видений нанял таджиков с соседней дачи, и те за Лилькину справку отволокли памятник на Ядроминское кладбище, где поставили между захоронениями семьи Семеновых и Швецовых. На следующий день у живой части семьи Семеновых при невыясненных обстоятельствах издохла корова, ей кто-то кувалдой, измазанной зеленой краской, череп расколол, а у Швецовых наверняка той же кувалдой перебили газовый отвод. Чудом всей семьей на воздух не взлетели. Поскольку к этому времени Николай успел всем растрепать о своих подозрениях на причастность тени Ленина к гибели трех подельщиков и выпить за это, главы семей Семеновых и Швецовых сходили на кладбище да не поленились перенести статую в часть кладбища, где покоятся останки одиноких старушек. Ну и Николаю морду не забыли побить. Он даже хотел на них в суд подать, но побоялся, что судья, выслушав его рассказ о тени памятника Ленину и просмотрев личное дело, может опять на принудительное лечение отправить.

Так и стоит где-то в тени кривых кладбищенских березок забытый всеми зловещий монумент. И в особо солнечные дни хищно ползает его тень по выцветшим фотографиям всеми забытых женщин, да ничего плохого сделать им больше не может.

P.S. Мы с детьми на кладбище в той части, где пребывают в мире старушки и мстительная тень Вождя Мирового Пролетариата, не гуляем.

Мир скрывает от нас еще столько тайн, что не обязательно выбирать самые жуткие.

Симка из преисподней

Не скрою: будь моя воля, я бы подчинил весь свой творческий потенциал критике Канта. Я искренне, по-юношески влюблен в его идиоматическую утопию. Мне не претит свойственная Эммануилу увлеченность нравственностью как точкой отсчета разумности. Какое-то время Кант был нашим с детьми ежевечерним чтением. Пока нас Нюша не выдала и мама философа не заменила Библией. Шестилетняя Нюша не могла выговорить «трансцендентальный антропоцентризм», и ей дополнительной пайки сливочной помадки для «улучшенной работы мозга» не полагалось. Мстительная девочка растет, в меня.

А мы зажигали в бытовке свечу и тибетскую благовонную палочку, готовили макароны с лососем, включали «Рождественский цикл» Клауса Номе и читали вслух, нараспев «Критику чистого разума».

С тех пор даже десятилетняя Варя помнит, что по Канту совершенство заключается в совпадении того, что сделать необходимо и сделать хочется. Пока эта истина относится только к еде и другим естественным нуждам, но все лучше, чем ничего. Да, Кант – мой «цветок Колриджа». Как же права была в сказочном 1970-м моя няня, Софья Филипповна, когда говорила: «Ты слишком умный, Ванюша, чтобы не понимать этого». И хлестала меня, проказника, проводом от утюга по ляжкам, если я таскал соседского кота за яички.

Но в угоду современным вкусам я вынужден «наступить на горло» искушению умственного сладострастия и вернуться к тому, что необходимо роду человеческому непосредственно сейчас, в кризис, а именно – к народным поверьям, бытующим на территориях от 52 по 80 км Новорижского шоссе.

Симка из преисподней

Однажды во время трехчасового сеанса спортивной ходьбы по обочине скоростного шоссе Евдокия нашла в придорожной пыли кем-то оброненную симку, через пять минут Варя нашла на другой стороне шоссе потертый мобильный аппарат фирмы Nokia 5100 удовлетворительного состояния. Я отобрал у них находки, вставил сим-карту в аппарат и попробовал включить его. Самое удивительное, что аппарат отозвался. В списке контактов был только один номер – длинный, с префиксами иностранной державы. Мало того, номер заканчивался на 666. Меня, как духовное лицо и в прошлом военнообязанного, встревожила эта череда совпадений с намеками. Я выключил телефон, извлек симку и все раскидал по местам – где что нашли. Дети пытались воспрепятствовать, но я строго ответил, что именно этот оператор связи меня не устраивает – бесконечно дорогой контракт и малая зона покрытия. Сейчас я сожалею, что не обратил внимания на значок оператора. Кажется, ничего не высветилось.

По возвращении на дачу я рассказал продавщице в торговой палатке у ворот о находке. Каково же было мое изумление, когда милая и доселе уравновешенная девушка изменилась в лице, немедленно закрыла торговую точку и куда-то убежала. А ближе к ночи я был вынужден со своей ненаглядной горлицей Оксаной поехать забирать со станции нашего друга медика – Диму Селезнева. По дороге мы встретили около пяти человек с фонариками в руках, которые что-то искали в ночи на обочине шоссе. Среди них я заметил и продавщицу.

Мы дождались товарища, вернулись на дачу и благополучно забыли обо всем, благо товарищ сносно готовил сибас на решетке и водки выпить был не дурак. Утром я пошел за пивом, чтобы привести в порядок мысли. Дежурила опять та же барышня, только вид у нее был измотанный – синяки под глазами, засохшая пена в уголках рта. Не сдержав любопытства, я спросил, что она искала ночью с фонариком.

– Мобильный чертов, – призналась продавщица.

– Обронили? – не понял я.

– Да нет, – устало ухмыльнулась продавщица. – Это не мой, это черт оставляет, чтобы желание за душу выполнить.

– И что, у вас есть такое желание? – заинтересовался я.

Девушка зарделась щеками, а потом рассказала историю о «чертовой трубке» у поселка Первомайское.

В год миллениума одного местного бизнесмена (он шиншилл на шубы разводил), возвращающегося с фермы, угораздило в грозу попасть. В самое «желтое око». До деревни он добежать бы не успел, и ему пришлось укрыться от дождя под мостом, на пересечении двух дорог. Причем та дорога, которая шла под Новорижским шоссе, давно была заброшена. Люди рассказывали, что там и раньше происходило что-то очень недоброе. Бизнесмену на тот момент были нужны деньги – не хватало на установку «септика». А без «септика» все нечистоты дождем вымывало на соседние участки. С первыми раскатами грома бизнесмен услышал звонящий рядом на земле мобильный телефон. Мужчина обрадовался: не каждый день люди роняют из машин мобильные телефоны. Он тут же сим-карту выкинул, а телефон в карман определил. Неожиданно, после очередного грохота небесного, телефон вновь затрясся и заиграл музтемой из «Твин Пикса». Мужчина оторопел и рефлекторно ответил на вызов. Из трубки донеслось: «Это я, Вельзевул. Выполню любое желание в бартер на душу. После естественной кончины, само собой. Жить будешь сто двадцать лет. Деньги на «септик» получишь почтовым переводом, и у соседа, который в Мосэнерго работает, новая баня сгорит. Электропроводка. Мухой клянусь!»

Бизнесмена воспитала бабушка – женщина воцерковленная, поэтому бизнесмен не дикий был и сначала задумался. В итоге перекрестился, как помнил, бросил телефон, где нашел, и прочь оттуда, прямо сквозь ливень, рванул. Дома все бабушке рассказал, а она – участковому. Тот, конечно, добрую старушку высмеял на людях: она в поселковой конторе его встретила. Высмеять-то высмеял, но домой вернулся сам не свой. Участковый жил в Городище – от Первомайского через лес, мимо кооператива «Альтаир». Дома уже, под утро, служивый признался жене Алене, что, может быть, его скоро в ГИБДД переведут, потому что черт попутал. Через месяц его и правда в ГИБДД определили, и они с женой в Москву переехали. Перед отъездом его жена, женщина в сути неиспорченная, по секрету продавщице рассказала, что ее Славка месяц под мост своих ребят из отделения водил в ад звонить, и они тоже теперь в ГИБДД работают, а вместо «переведенных» в районную милицию из Липецка набрали. Продавщица поинтересовалась: где «чертов телефон» лежит?

Алена ответила, что Славка его разобрал и по шоссе раскидал. Мол, ГИБДД не резиновое.

И с тех пор бытует среди людей поверье, что лежат этот телефон и эта симка где-то между 65 и 72 км. Если их найти и собрать воедино, то можно самому желания заказывать. Только никто не находил пока. А может, и находил, но нам это неведомо.

P.S. Навещал я с детьми этот перекресток, учил малышей из револьвера по банкам стрелять. Действительно мрачное место. Мы банку на какой-то столбик посреди перекрестка вешали. Под столбиком старый кладбищенский венок лежит. Но копать я не разрешил. Мало ли что.

Марта (дачное поверье)

Если на дачу идти с платформы Курсаковская полем, мимо деревни Румянцево, вдоль кладбища, через Новорижское шоссе, то сразу оказываешься у озера Счастья. Народная молва гласит о проживании на дне этого небольшого, заросшего по берегам пыльным камышом водоема русалки. Это невеста. И ее история такова: в год, когда произошла чернобыльская катастрофа, а я уволился из рядов Вооруженных сил, в июле, в ночь полнолуния, на обочине шоссе остановился роскошный черный автомобиль с рижскими номерами. Из машины вышла прекрасная девушка в подвенечном платье. Волосы девушки отливали в лунном свете серебром, а на правой руке сияло обручальное кольцо. Невеста осмотрелась по сторонам, взглянула на озеро, которое, собственно говоря, и озером не было, а так – средней руки прудом, и сказала: «Да, хуже быть не может. Поезжай, Рихарт, скажешь, что я в Мадрид улетела».

Последнее, разумеется, она сказала водителю роскошного автомобиля. Видимо, девушка имела право отдавать распоряжения, и автомобиль тут же уехал навсегда.

Невеста постояла еще немного, потом начала спускаться к воде, с трудом пробираясь через камыш. Наконец ее белая туфля коснулась затхлой воды. – Какая теплая! – произнесла девушка и погрузилась на самое дно. Вода сомкнулась над ее головой и вновь отразила круг полной луны.

Такие подробности о ее появлении в пруде или, как позже его назовут – озере Счастья, известны из рассказа сторожа пионерского лагеря, находящегося в соседнем лесу. Сторож прятался от одного ревнивого тракториста в сливной трубе, вкопанной неподалеку от пруда под дорогой. Через месяц сторож сорвался с водонапорной башни на краю Румянцева и разбился насмерть. Пьющий был сторож и к чужим женам имел пристрастие. В общем, его никто особо не жалел. Только ходили слухи, что сторож, перед тем как вниз сигануть, занавески тюлевой нажрался. Эту странность списали на злоупотребление алкоголем, но думается мне, что это и не тюль совсем был, а кусок свадебного платья. Ну да не важно. Важно, что дальнобойщики, которые останавливались на шоссе, у кафе, в трех километрах от озера Счастья, говорили, что не раз в полнолуние видели девушку в белом платье, бегущую через поле.

Прошло два года. К своим родителям на дачу, в кооператив «Бецема», приехал молодой человек. Продукты привез. Как и все люди без личного автотранспорта, он приехал на электричке и пошел через поле. Тоже было лето и полнолуние.

И он рассказал своим родителям, что видел сидящую на берегу пруда прекрасную девушку в подвенечном платье. Она хотела у него сигареткой угоститься, а парень некурящий был. Родители тогда на его рассказ внимания не обратили, тем более что молодой человек дома, в городе, сумку с пустыми банками забыл, и ему пришлось на следующий день возвращаться обратно. Мама хотела варенья из смородины накрутить, а банок не было. Только не вернулся он обратно. А сумку с банками утром следующего дня нашли ребята, которые скважину Федоровичу на участке бурили. В милиции сказали, что, скорее всего, парня дальнобойщик сбил и с собой тело забрал, чтобы следы преступления скрыть. Полно таких случаев было. Собьют, заберут и где-нибудь километрах в ста от места выбросят. Тем более что туда, к Пскову, много болот. Никогда ничего не найдешь. Но вот что примечательно: помимо пустых банок там еще нашли пачку сигарет Winston. Почти полную, без одной сигареты. И окурок неподалеку нашли, со следами красной помады на фильтре.

С тех пор этот пруд местные жители стали называть озером Счастья. Почему именно Счастья – бес его знает. К чему я вам эту странность рассказываю? Все очень просто: я лично видел эту невесту. Хорошенькая, на Вивьен Ли молодую похожа. И так же она сидела на берегу, и сигаретку стрельнуть хотела, и полнолуние было, только у меня перстень особый есть – «Хохотун»: золотой череп с бриллиантами вместо глаз. А у кого «Хохотун», тому русалки, домовые и лешие – как младшие родственники, и вреда они причинить не могут. Нельзя им, по ведомой только мне с ними причине.

А Марта, невеста, должна была замуж выйти за англичанина. Он в торговом представительстве работал. Только у Марты папа тоже дипломат был, он в день свадьбы по компьютеру выяснил, что англичанин этот женатый, у него семья в Мадриде живет. Марта прямо со свадьбы сбежала. Теперь у Марты три жениха – студент-старшекурсник, почтальон и риелтор. Его в 94-м с секцией парового отопления, без Мартиного участия, на дно за долги погрузили. Особо долго беседовать с несчастной утопленницей мне боязно было, и я, сославшись на свой день рождения, вернулся на дачу, где мои гости ждали, когда я из кафе на шоссе обещанной водки еще принесу. Ох и гуляли мы тогда!

Вампиры

Нет более далеких от суеверий людей, чем православные священники. Нет, может и есть, но мне не встречались.

Причиной такого равнодушия к проявлениям тонкого мира следует считать сердечное убеждение православного духовенства, что оно определенно находится под мистическим протекторатом Христа, и всякая нежить просто не имеет доступа и никак не влияет на текущую реальность христианина. Это духовное благополучие продолжается ровно до тех пор, пока сам христианин явственно не проявит своего намерения выйти из-под защиты, ведомый какими-либо заблуждениями, но чаще глупостью. Намерения – суть действия, такого, как колдовство или обращение к колдунам: бабкам-«шептуньям», «белым» или «черным» магам или просто экстрасенсам. Данные персонажи заповедных областей бытия приоткрывают некую дверь, сквозь которую рвутся сущности, значительно превосходящие силой и опытом всех вместе взятых бабок и экстрасенсов. Сущности априори враждебные. Подтверждением тому мой многолетний пасторский, исповедальный опыт и трагический опыт увлечения эзотерикой во времена до моего воцерковления. Не было случая, чтобы эти сущности помогли, даже если кажется, что это так. «Молитовками» заговоренные бабульками язвы отзываются сердечными приступами или онкологией, обретенное при помощи «белых» магов и экстрасенсов временное финансовое благополучие, возвращение неверных мужей оборачивается безумием или чем еще похитрее. В общем: не помогают они, гады, ни при каких вариантах. Их сложно даже винить в этом, их природа не подразумевает блага по отношению к людям, которых они воспринимают как оккупантов. Единственная надежная защита от них – не верить в них. Сразу оговорюсь: вера, как и ее отсутствие, отнюдь не теоретические формы, это деяния. Понимая это, можно себе позволить такую роскошь как отсутствие суеверий, чем, собственно, и отличаются ортодоксы от представителей иных «просвещенных» ветвей христианства. У нас – ортодоксов – никогда не было конфликтов с академической наукой. Потому что нам всегда было все равно, какой формы Земля – квадратная или прямоугольная, нас не смущает возможность появления инопланетных гостей, потому что это никоим образом не меняет наших представлений о добре и зле. Это знание есть в любом человеке от рождения, но Православная церковь не дает этим знаниям скрыться за налетом псевдоэволюционных изменений, служащих лишь прикрытием слабости и порока. Регулярно проводимые в храмах службы сродни военным учениям, где методично повторяются азы тактики и стратегии ведения боевых действий, в первую очередь, с самим собой. Регулярность – необходимое условие обретения мира. Слаб человек. В собственных ногах путается.

Но все вышесказанное служит лишь предисловием к вопросу, над которым следует поразмыслить. Вопрос мне задал прихожанин, и звучал он так: «А вампиры существуют?»

«Конечно, – ответил я. – Как и все остальное. Только нет смысла придавать этому факту значения».

Я ответил правильно, но тут же задумался над следующим вопросом: «Почему в современной медиакультуре вампиризм за последние 10–15 лет стал так популярен? Почему о нем пишется столько новых книг и снимается столько новых фильмов?» Само собой, и раньше книги с фильмами были, только и статистика была другая. Последняя вспышка интереса к вампиризму приходится на середину XVIII века, когда османы притащили с собой в Восточную Европу список новых инфекций, и падать в обморок стало модно. По авторитетному мнению графа де Кабрера, ослабленные новыми инфекциями европейцы начали чаще впадать в летаргию, их родственники, не знакомые с этой биологической диковиной, по-честному их закапывали, но кто-то из спящих просыпался и вылезал из могил, оттого и пошли первые слухи про живых мертвецов. Кровь как символ и приспособление появилась позже. Но это тогда. А сейчас кровь символ чего и чье приспособление?

«Из ничего ничто», – повторяли латиняне, и это верно. Так кто или что инициирует интерес? Какой импульс всколыхнул лиловый студень массового бессознательного?

Ну, что стареть и помирать никто не хочет – это ясно. Но почему опять на мистику все надежды? Отчаялись от науки чего-нибудь путевого кроме силиконовых сисек получить? Или Дракула, проказник, взялся за старое? Хотя Влад в рекламе не нуждается, с рекламой шансов на осиновый кол наткнуться больше. Кто там еще с кровью системно баловал? Индейцы со своими бакланоголовыми Арципетоклями или как их там?! Язык сломаешь. Тоже – нет. По срокам не подходит. Первые вспышки массового интереса к вампиризму – конец 80-х. Тогда про Нибиру с аннунаками и 2012-й только Захария Ситчин вяло распространялся, да и то в своем кругу. Засмеять могли. Тогда «прогрессив» чакры «продувал», а «планктон» на татами кирпичи голыми руками рубил.

Не могу, короче говоря, подобрать исходной точки. Массовых вылазок из могил вроде не было. Ясно одно: устойчивый интерес публики к вампиризму – не что иное, как символ, распознав который можно сделать потери минимальными, а пользу приумножить. Осталось распознать.

P.S. Мой водитель Рамиль считает, что это от Америки болезнь пошла – «за чужой счет» называется. Мотивирует следующим: в замках живут, в дорогостоящих гробах лежат, девки красивые и полуголые, денег полно, живут долго, не работают, чужую кровь пьют – американская мечта в чистом виде.