ЭПИЛОГ

За последующие несколько оборотов луны галактическое сообщество само урегулировало все проблемы, словно робот, который автоматически регулирует свой собственный источник питания.

Во-первых, была снята блокада вокруг Земли, а Греция реабилитировала себя блистательным дипломатическим ходом, предложив Галактической Лиге остров Крит в качестве места для посадки космических кораблей. Прекрасный климат острова, символическая цена и коленопреклоненные мольбы греков в немалой степени содействовали тому, что это решение было принято.

Корпорация Гендерсона стала межпланетной, мисс Боливар получила повышение, а Макдогерти — уволен, за излишнюю жестокость в обращении с персоналом, после чего софтбольная команда стала регулярно выигрывать внутренний чемпионат.

Алкоголик с расстроенной психикой, утверждавший, что он — Рамирес, был принят приверженцами культа Гектора в качестве инкарнации знаменитого героя и прожил долгую и счастливую жизнь в этой ипостаси, купаясь в вине, наслаждаясь вниманием множества женщин и исполняя роль главного действующего лица в праздниках воскресения, во время которых участники, собравшись в Центральном Парке, подбрасывали в воздух яйца.

Хосе де Сан Мартин, Генеральный Секретарь ООН, стал вдруг весьма занятым человеком, так как многие и многие планеты назначили за голову Айдоу, Скви, Бозтванка и Гастерфаза щедрые награды и премии. Совершенно неожиданно для себя Земля вдруг оказалась буквально завалена наличными деньгами, а льготные кредиты так и сыпались на нее. Большая часть этих средств пошла на то, чтобы модернизировать планету в соответствии с галактическими стандартами, как то: покончить с уличной преступностью, очистить воздух и воду и соорудить на луне комфортабельный отель.

Довольно любопытно, что за голову Трелла никакой награды не полагалось, так как вплоть до суда о его существовании никто даже не подозревал. Самая большая награда полагалась за Бозтванка, и назначил ее его родной мир. Это стало еще одним подтверждением тому, что возмездие, как и милосердие, начинается дома.

Лейтенант Аманда Джексон из Сил Поддержания Порядка Нью-Йоркского Департамента Полиции и полковник НАТО Роберт Вайс поженились и открыли целую сеть школ рукопашного боя, специализирующихся на внезапных атаках и отвлекающих маневрах.

Агент Таурус, после того как он наконец выписался из госпиталя, решил оставить свою профессию и вышел в отставку, поселившись в пригородах Лондона как раз рядом с атомной электростанцией — просто на всякий случай.

Доминик Мастрамонико — представитель Италии в ООН, человек, который первым предложил продуманную концепцию Группы Первого Контакта — был избран официальным представителем Земли в Галактической Лиге. Пожилой джентльмен вовсе не возражал против того, чтобы прожить лишние полсотни лет и с нетерпением ждал того времени, когда он станцует на могилах своих политических оппонентов, которые высмеивали его идеи.

Доктор Пауль Ван Луун (замаскированный) был назначен руководителем сверхсекретной оранжереи в Кулгулане, чтобы помочь выращивать рассаду кулгуланцев. Это была работа не из легких, но врач был доволен, так как знал, что в конце его ждет галактическая медаль «За Мудрость», так же как и должность главного хирурга в любом госпитале Галактики, включая и Бостонскую больницу.

Когда известие о состоявшемся судебном заседании достигло наконец слуховых отверстий Бачалопа Синтфессела, вольного журналиста, он с отвращением покинул планетную систему, в которую, как он полагал, должен прежде всего направиться звездолет терранцев. Малиново-красный рыбообразный, любитель соленой воды, глубоко вздохнул. Когда он пропустил сигнал, который был так важен, ему впору было менять профессию. Но на что еще годилась эта малиновая селедка, кроме как рыскать по всей галактике в поисках новостей?

Астероид Бакл был подвергнут тщательному спринцеванию почти в библейских масштабах, к тому же было тщательно проверено состояние его остальных секретных оружейных складов. Было обнаружено немало разнообразных и крайне любопытных вещей, но Лидер Сильверсайд, к счастью, оказался единственным в своем роде.

Пока морские пехотинцы сражались с роботом, Эйнда проникла в контору и обнаружила там смертельно раненого Шлямбура. Используя легко приспособляющуюся протоплоть своего собственного тела, она сумела остановить обильное кровотечение из ран и вынесла потерявшего сознание юношу с поля боя. Ей удалось пробраться на стоянку космических кораблей и бежать на одном из них, увозя с собой тело Шлямбура. Корабельные медроботы торопливо принялись исправлять причиненные человеческому существу повреждения. К счастью, раны Шлямбура оказались не слишком глубокими, так как лезвия многочисленных ножей, заткнутых во все карманы одежды, приняли на себя основную массу противопехотной шрапнели, выпущенной Сильверсайдом. Пробоины в плоти, органах и кровепроводящих артериях роботам удалось довольно быстро заделать, справились они и с опасным дефектом разума пациента, что поначалу бесконечно озадачило целителей-техников. Им даже показалось, что пациенту в силу каких-то причин позволило родиться с таким умственным отклонением Санитарное управление его родного мира. Теперь только Эйнда поняла, почему Шлямбур сделал ей предложение о замужестве, и приготовилась к худшему. Взяв себя в руки, она терпеливо ждала у его постели, когда он наконец очнется. Светлое воспоминание о выражении смущения на его лице, которое быстро превратилось в сияющую улыбку, лишь только Шлямбур увидел ее, часто согревало душу счастливой проститутки на протяжении всей их долгой совместной жизни.

Бежав на другой конец Галактики, новобрачные воспользовались двумя фунтами талия, который остался в неприкосновенности в кармане Шлямбура, чтобы купить себе небольшой дворец и открыть на законных основаниях закусочную в самом бойком месте космопорта. Это был бар, который по настоянию Шлямбура был назван «Макдональдс», и потом ему пришлось объяснять всем и каждому, что у него на родине это слово означает «замечательное заведение, где можно с удовольствием провести время».

Гики устроили настоящую бескровную революцию и отстояли-таки свое право разассимилироваться, когда им захочется, хотя никто и никогда не мешал им это проделывать.

На планете Джии капитан Келлер и другие члены команды «Рамиреса» с огромным удовольствием обучали Великих Золотистых основам лавирования, элементарной тактике и тому, «как анализировать сражение». Золотистые воины хмурились, скрипели зубами и… скрипели перьями, делая заметки. Каждый вечер после занятий лейтенант Джонс запиралась в своем одноместном номере и подолгу стояла под душем, стараясь отмыться после тесного общения с множеством чужаков. Тьфу…

Бур — единственный оставшийся в живых член банды «Кровавых Вышибал» — во всяком случае согласно общеизвестным данным — получил полное отпущение грехов и стал называть себя своим настоящим именем: Томас Джон Гленн. Под этим именем он и поступил в отряд космической морской пехоты ООН.

Еще в курсе начальной подготовки первым, что он узнал, было настоящее название его новенькой штурмовой винтовки: «Фюрстенберг». Да, она была неуклюжей и выглядела весьма нелепо, но в бою она была подлинно смертоносной. Именно рядовой первого класса Гленн (напившись розового вина, похищенного из запертого помещения гарнизонной лавки) начертал на стене справедливо ставший известным лозунг: «Первый в бою. Первый в мире. Фюрстенберг». Совершив этот подвиг, он рыгнул и забылся.

Посадка на РпорР официально была запрещена, и спиральный проход сквозь минные поля — замурован.

Члены Группы Первого Контакта с радостью воссоединились и немедленно приступили к работе в том же количестве, но уже для Галактической Лиги. Эта работа, кроме всего прочего, включала также разработку мобильного командного бункера, который должен был поместиться внутри переоборудованного «Рамиреса». В часы, когда они были свободны от работы, ГПК познакомила джианцев с игрой в покер и успела нанести экономике планеты немалый урон, прежде чем был принят закон об ограничении ставок.

И разумеется, ужасное наказание настигло Авантора — младшего Авантора — и ее Шестнадцатого.

Призвав на помощь всю свою решимость, джианские офицеры постучались в дверь конторы, готовясь представиться своему новому командиру. Мужской голос из-за двери приказал им войти.

Лейтенант Сакаэда, одетый в мужскую униформу, поднял взгляд от кипы бумаг и ухмыльнулся.

— Авантор! Шестнадцатый! Какой приятный сюрприз! Присаживайтесь! — и он указал вошедшим на два стула.

— Благодарю, сэр, нет, — строго официально ответил 16-й, вручая озадаченному офицеру чистый листок серого пластика.

От прикосновения лейтенанта на пластике появились диковинные письмена, и Сакаэда потянулся за джианско-английским словарем.

— Мы прикомандированы к вашему подразделению для переподготовки, — перевела Впередсмотрящая, эти слова жалили ее губы, словно удары крошечного хлыста.

Лейтенант стремительно побледнел. «О нет, только не это», — подумал он.

Авантор и Шестнадцатый почувствовали легкую тошноту, неверно истолковав выражение лица лейтенанта как досаду. Даже чужие не желали иметь с ними дела после стольких грубых ошибок. Кто посмел бы их за это осудить?

Ощущая себя все более и более беспомощным, командир морских пехотинцев вертел в руках серый пластик, снова и снова читая те несколько слов, которые он знал.

— Если я правильно понял, вы должны были представиться мне завтра в 9.00.

— Тогда — до завтра, — отрывисто произнесла Авантор, и джианцы повернулись кругом, чтобы уйти.

— Подождите! — воскликнул Сакаэда. Джианцы остановились, и 16-й повернулся к терранцу.

— Что, уже завтра, сэр? — саркастически осведомился он.

Лейтенант вскочил со стула и стремительно обогнул стол.

— Нет еще, но потом может быть слишком поздно.

16-й выглядел озадаченным.

— Тогда я не понимаю, сэр. Сакаэда не обратил на него внимания.

— Я… я не знаю, как об этом принято говорить… но вы всегда были для меня чрезвычайно сексуально привлекательны, Авантор, и я хотел бы принять участие в… физзлорпе…

Курт Сакаэда искренне надеялся, что он правильно произнес это слово. Медицинское руководство, которое утверждало, что их две расы сексуально совместимы, не было снабжено транскрипцией.

Авантор и Шестнадцатый удивленно заморгали, затем улыбнулись. На борту их старого доброго Х-47-Д они могли заниматься сексом только друг с другом, и это осточертело им до последней степени. Среди своих соплеменников они были изгнанниками, париями, отверженными. Быть может, групповое соитие с несколькими терранцами — это как раз то, что им необходимо для того, чтобы преодолеть некоторую натянутость и укрепить их новые служебные взаимоотношения. Да, в конце концов, это не могло принести никакого вреда!

— Мне это нравится, моя госпожа!

— Тогда давай сделаем это, мой красавчик.

— Принимается, — сообщила Авантор, ощущая первый прилив страсти. — Соберите четырех ваших друзей и приходите к нам с Шестнадцатым в комнату, скажем… через десять минут по земному времени.

Курт колебался.

— Четверых мужчин? — спросил он. Авантор нежно погладила его по щеке.

— Это будет довольно скучно, — пробормотала она ласково.

— Определенно, — подтвердил 16-й, внося таким образом свою лепту. «Ш-м… — подумал он про себя. — Интересно, умеют ли терранские женщины горгловать? На вид у них для этого было все».

Слегка пошатываясь от сильного плотского желания, лейтенант Сакаэда почувствовал, что под бархатной рукой Авантора кожа его щек запылала. Черт возьми, она была полностью в его вкусе! И он бросил взгляд на часы.

— Через десять земных минут, и время уже пошло!

Шестнадцатый выскочил из комнаты вне себя от восторга. Авантор, напротив, шла медленно и плавно, начиная на ходу расстегивать воротник мундира. Обернувшись к лейтенанту, золотистая джианка добавила:

— И еще я захвачу флейту, на которой играют носом.


Загрузка...