Болен (не) тобой

Глава 20

Кирилл

Она тенью вошла в комнату. Словно выжидала момент, когда никого, кроме нас, не будет. Я было улыбнулся, потому что, наконец, она снова хотела со мной общаться, а мы так давно не проводили время вместе... Но вдруг заметил в её руке какой-то предмет.

— Что это, Алиса? — я напрягся, разглядев нож.

Посмотрел на неё внимательнее. Не реагируя на мои вопросы, она просто медленно шла ко мне и что-то бормотала себе под нос. Я услышал лишь короткие обрывки фраз.

— Я должна...

— Они схватили Макса...

— Либо ты, либо он...

Я попятился, выставив руки перед собой. Не веря, что это на самом деле происходит.

— Лисёнок, ну ты чего? Максима мы обязательно найдём! Он опять спрятался, да?

Она лишь покачала головой, смотря куда-то сквозь меня... Словно в какой-то прострации была. И она ли это вообще была или только её тень?

— Господи... Лисёнок! Пожалуйста! Ты ведь это не всерьёз, правда?!

От внезапного понимания, что её натравили на меня, и от отчаяния по моим щекам побежали позорные слёзы. Мне было страшно... Не потому, что я боялся ножа, а потому, что боялся получить ножом от неё.

— Мы найдём его! Вместе найдём! Пожалуйста, не надо!

Я продолжал пятиться. Алиса зарыдала в голос, но продолжала сжимать в руке ножик.

— У него мало времени... — шептала она. — Они сказали, что он задохнётся!

Она повторяла только это. Снова и снова. Только это! Её интересовал только Макс! Мелкий паршивец, с которым она всё время возилась. И теперь она тоже выбрала его.

— НУ И ЧТО?! ТЫ, И ПРАВДА, ЭТО СДЕЛАЕШЬ?! — выкрикнул я.

Алиса не ответила. Просто промолчала...

Я замер. Внутри меня будто бы разом всё умерло. И то светлое, что я в ней видел раньше, и надежда...

— Ладно...

Опустил руки. Слёзы бежали по моим щекам, попадали в рот. Они были чертовски солёными.

Алиса подошла ещё ближе. Рука, сжимающая нож, дрожала.

— Ладно, — вновь повторил я. — Давай, сделай то, что должна.

Она закрыла глаза. Выставила руку с ножом вперёд и застыла. Я дёрнулся к ней и накрыл эту руку своей...

Боль обожгла где-то в районе рёбер.

Алиса взвыла... А потом прошептала «прости». И повторяла это снова и снова...

Когда упал и начал отключаться, я всё ещё слышал это слово. Но точно знал, что прощать я теперь навсегда разучился.

Шрам пульсирует... Все чёртовы двадцать минут, пока лечу на байке к городу. Мне хочется избавиться от этого шрама так же, как и от воспоминаний об Алисе.

Да, её имя я помню. А вот лицо — нет.

Нож тогда прошёл в миллиметре от селезёнки. Об этом я узнал, когда очнулся в больнице. Мои братья были рядом со мной. И служба опеки уже не имела возражений по поводу моего возвращения домой.

Жека рвал и метал, хотел найти ответственных за это происшествие. Но я отказался рассказывать что-либо.

К тому же это же я сам насадил себя на чёртов нож! Ведь она так боялась это сделать...

Я так и не мог поверить!.. Не мог поверить в то, что она выбрала его — своего мелкого… даже не попытавшись найти другой выход.

Значит, я для неё ничего не значил?

Когда я пошёл на поправку, Жека и Макс забрали меня из больницы домой.

Годы, проведённые в детском доме, и последствия того ранения, превратили меня в какого-то неуправляемого психа. Мне стало всё похер. Даже мои братья потеряли надо мной контроль. Я начал творить такую дичь...

Угонял тачки, участвовал в многочисленных мелких кражах...

С девчонками у меня вообще не клеилось, я всё время ждал какую-то подставу...

Но когда мне стукнуло двадцать, встретил человека, который пообещал, что избавит меня от последствий той травмы. Парень был гипнологом. Пиздец каким настойчивым. Он уговорил меня попробовать.

Сначала я не верил ему. Но в итоге всё-таки согласился. И он действительно смог вырезать из моей памяти образ Алисы. А вот то, что она сделала, не смог...

И я всё ещё не доверяю женщинам. Ни одной.

Это тотальное недоверие к женскому полу привело к тому, что я привык заранее глушить в себе все чувства. И с возрастом стал охренительно циничным. И мне, блять, нормально!..

Было нормально... Пока не встретил Лизу. На ней меня почему-то перемкнуло.

И даже хорошо, что всё вот так закончилось. Я не привык проигрывать. Но здесь лучше проиграть, чем выиграть. Ведь если быть до конца честным, одним разом это вряд ли закончилось бы.

А этого Халидова я уделаю и на гонке. К черту всё остальное!

Выжимаю всю мощь из Ямахи, чтобы бешеная скорость прочистила голову. Потому что в ней отчего-то слишком настойчиво пульсирует мысль, что я... погорячился.

Блять!

Не знаю, почему вспылил...

Но ведь нам было так хорошо, чёрт возьми! Она была в моих руках. Я целовал её, ласкал... И она не была против! Лиза отвечала мне!

И вдруг опять этот Давид!

Но я же мог пока уступить, правда? Мог отпустить её!

Или уже нет?

Неужели больше не собирался отдавать её Халидову, проведя всего один чёртов день с ней?

Да бред...

Трясу головой. Нужно её забыть!

Давай же... Убирайся к чёрту из моей головы!

Я болею байками и скоростью, но не болею девчонками!

Наконец подъезжаю к дому и загоняю байк в гараж. Зеркало разбилось при падении на асфальт, и надо заменить его завтра.

Вообще-то, завтра у меня было полно дел... Только я не помню, каких. Кажется, съёмки для «Спарко»... Или я сегодня их пропустил?

Вашу ж мать!

Достаю телефон из кармана джинсов, а следом пачку сигарет с зажигалкой... Не курил сегодня весь день, и теперь меня трясёт от желания получить хоть каплю никотина.

Закуриваю... Пока жду, когда включится телефон, который я сдуру выключил на весь чёртов день, медленно смакую сигарету.

Ну точно... От Вики шквал сообщений. Сначала взволнованных типа «ты где?» и «что-то случилось?» А потом — возмущённые и отчитывающие. Что я совершенно безалаберный человек, на которого нельзя положиться. И что я всех подвёл.

Последнее сообщение холодное и строго по делу.

«Перенесли съёмку на завтра. Будь на месте в десять».

Я пишу: «Ок».

Наверняка её сейчас просто разорвёт от моего ответа, но больше ничего в голову не приходит. Ну да, возможно, я всех подвёл. Но ведь не смертельно же?!

Обхожу дом, ныряю в подъезд, поднимаюсь на свой этаж... Сегодня закрыл дверь на ключ, чтобы избежать гостей в лице Вики. Хотя не думаю, что она явится ко мне в ближайшее время.

Открыв дверь, прохожу в гостиную. И не сразу замечаю, что кто-то заходит за мной следом. Этот кто-то прокашливается, и я оборачиваюсь.

Давид... И ещё двое с ним.

Что ж... Самое веселье, похоже, только начинается!

Я подхожу к бару и с ухмылкой бросаю:

— Чтобы попасть ко мне на аудиенцию, нужно записаться за месяц.

Давид натянуто улыбается, делая ещё пару шагов вперёд. Его псы тоже подходят ближе.

— Тебе весело, да? — говорит Халидов.

В его речи слышен сильный акцент. Видимо, обычный самоконтроль сейчас изменил ему.

— Но я пришёл не веселить тебя, а закончить твоё веселье!

Медленно наливаю себе виски. Делаю глоток. Подержав крепкий напиток во рту, проглатываю, смакуя его горечь и терпкий дымный вкус.

— Ты прихватил с собой подружек? — киваю на двух типов за спиной Халидова. — Прости, но я не по этой части!

Давид оскаливается, в его взгляде вызов. Но сам он ко мне не подходит. Лишь кивает своим псам. Словно бросает команду «Взять!»