Босяцкие баллады

Вспыхнула спичка в теми глухой,

разом хату задымил старый зека…

Раскинул костыли на земи сухой,

повагом он слепил усталые века…

Царит немота в кандею мрачном,

кочумает и грай воронов стайки…

Кимарит жиган в чаду табачном:

в кичеван воротили его из тайги…

***

В тайге сквозят ветры северные,

а зека вандает по лесной стежке:

ласты не связали псы лагерные,

вохра не в цвет попала в слежке.

С сябером он из лагеря схипнул,

но потом в погоне один остался:

в станицу газанов керя влипнул,

с животом он навеки расстался…

Сонце вдали каймится багрецом,

за горизонт модом себя удаляет;

одни тучи нависли над беглецом,

молния по калгану зека ударяет.

С облаков мороха стала крапать,

как арестант выканал из урмана;

на прогале перестал он драпать,

раз менты потеряли след уркана.

Не встретил он никакого сельца,

решил к дороге железной пойти;

скоро докатил до малого озерца,

но не спешит путь домой найти.

Устало шагает по риве жиганец,

ныряет в горные дали зеницами;

долго зекает на журавлей танец:

в синеве парят они вереницами…

Над озерцом тихо падает темень,

светилами ночи осе небо кишит;

вента на холодных водах немень,

и воздухом свежим тайга дышит.

Бродяга сицает на ветхом корне,

а подле него лодка серая торчит;

ворона одинокая стоит на корме,

о тайнах озерца сего она молчит…

Ария в ночи наливается пеленой,

и стынет воряга под сенью сосны,

но задремал под мутной селеной,

во тьме кромешной ловит он сны.

Во снах каторжан садится в дору,

а грести решил к берегам южным;

восе по волнам он катится в гору,

домой спешит с ветром вьюжным…