Будешь моей

- 10 Диана -

Карим возвращается домой только ближе к вечеру. К этому времени я уже обошла всю квартиру, раз пять попробовала вскрыть замок, а в итоге засела на кухне и занялась готовкой.

Мыслей толковых нет. Попытка Мехдиева ухаживать вызывает только нервный смех. Не особенно-то я верю в искренность его слов. Скорее, это обманный маневр, чтобы заставить меня расслабиться, а как только я потеряю бдительность, этот гад затащит меня к себе и поимеет.

Стационарного телефона в квартире не оказалось, так что возможности связаться с той же Анькой у меня попросту нет. Поэтому когда слышу щелчок замка, внутренне напрягаюсь, но продолжаю помешивать рис в сковороде.

- Пахнет вкусно, - заявляет с порога хозяин квартиры. Краем глаза замечаю, как он стоит, опершись плечом о дверной косяк, и довольно скалится. Наверное, решил, что я оттаяла и готова пойти на перемирие.

Наивный.

- Покормишь? - спрашивает, проходя в кухню.

Я продолжаю молчать, потому что пока не очень понимаю, как провести переговоры так, чтобы получить свободу. Карим, поняв, что ответа не будет, подходит ближе и принудительно вынуждает посмотреть на него.

- Злишься?

- Я домой хочу, - наконец говорю.

- В старый домишко под бок к чужой бабке?

- Почему бы и нет, - цежу сквозь зубы, злясь на то, с какой пренебрежительностью он говорит про бабу Нюру. Ну, и что, что дом у нее и правда старый? Зато она добрая и согласилась приютить меня в свое время.

- Чем тебе здесь плохо?

- Может, тем, что я сижу, словно зверь в клетке? - повышаю голос.

Вот вроде репетировала полдня спокойствие и невозмутимость. Да я даже слова подбирала и пыталась представить, как буду безразлично смотреть на этого нахала. Но стоило ему появиться, как все вышло из-под контроля.

- Сама виновата, - легко усмехается он в ответ.

- Я виновата?

- Не бегала бы - я бы тебя не запирал.

- То есть это нормально для тебя - принуждать женщин к близости?!

- А я не принуждаю. Я даю тебе возможность оценить шанс, который тебе выпал.

Я шокированно смотрю на него и понимаю, что ведь не шутит. Карим и правда считает, что мне повезло по полной, что он, такой распрекрасный, обратил на меня свой взор.

- Так что? Покормишь? Пахнет обалденно, - словно не замечая моего состояния, продолжает болтать Мехдиев.

- А не боишься, что я тебя отравить решила?

- У меня дома нет яда.

- Серьезно? У тебя есть хлорка и прочая химия, - мстительно возражаю я. - Так что при желании могу устроить как минимум отравление.

- С одним условием, - понижает голос Карим и делает шаг ко мне. - Из твоих рук…

Взгляд у него в этот момент такой темный, наполненный откровенным желанием. Но при этом он держит пусть и маленькую, но все же дистанцию.

- Не боишься, что не выкарабкаешься? - сдавленно шепчу, не в силах отвернуться.

- А ты готова убить человека, Диана? М?

Я готова сбежать, даже отоваривать по голове, чтобы он отрубился на некоторое время. Готова кричать и царапаться. Но убить… К чему врать себе? Я к такому не готова.

Нет.

Но не признаваться же ему, правда?

- Бойся меня! - храбро заявляю. - Потому что я не собираюсь сдаваться.

Вместо раздражения или злости в его темных глазах появляется азарт. Ну, вот как с ним вести себя?

- Я очень на это рассчитываю, детка, - довольно ухмыляется мой тюремщик. - Я зверски голоден. Так что если не хочешь, чтобы я поужинал тобой прямо здесь…

Он многозначительно играет бровями, а я нервно сглатываю. Заменять ему трапезу мне совершенно не хочется. Много почему. Но где-то среди этих причин есть и страх того, что мне понравится, и я изменю своим принципам. Поэтому малодушно отступаю и сдаюсь. Пусть лучше поест.

К счастью, Карим отходит подальше и садится за стол. Смотрит на нетронутую коробочку с его подарок. Да, серьги я все же заценила. Но затем вернула на место. Ощущаю спиной его пристальный взгляд, но стараюсь не думать об этом. В итоге неаккуратно дергаю рукой и задеваю сковороду.

- Ауч! - вскрикиваю, обжегшись. В то же мгновение Мехдиев оказывается рядом и быстро подтаскивает меня к раковине, чтобы открыть холодную воду и подставить мою ладонь.

Когда боль стихает, пытаюсь отстраниться, потому что понимаю - между нами хорошо, если пара сантиметров. И жар его тела обжигает даже сквозь одежду…

- Тише, не торопись, - хрипло тянет Карим. - Не трону.

Вскидываю взгляд и теряюсь в омуте его глаз. Он смотрит так, словно поймал долгожданную добычу. И теперь она в его власти.

Впрочем, так ведь и есть?

- Н-не надо, - шепчу, видя, как он склоняется ко мне. Мне кажется, в этот момент у нас даже дыхание одно на двоих.

Мне бы оттолкнуть его, наорать. Но вместо этого я стою и смотрю, а в мыслях крутится момент, когда вот точно так же мужчина склонялся надо мной, чтобы получить то, что хочет. Но он был резок, груб и противен мне. Я очень пытаюсь воскресить те эмоции, чтобы сбросить дурман от происходящего.

Но не выходит. А Карим словно чувствует это, добивает окончательно:

- Диана… - произносит мое имя так, что ноги подкашиваются. Столько жажды, столько желания, восхищения и просьбы…

Прикрываю глаза и в тот же момент чувствую мужские губы на своих…

Это какое-то безумие. Мне надо остановиться, оттолкнуть. Закричать даже, наверное. Но вместо этого я теряю контроль, сдаваясь в плен собственных ощущений.

Прикосновение пальцев, губ. Тихие слова, которые скорее похожи на порыкивание зверя - все это сигналы, которые я вроде бы замечаю, фиксирую, но вместе с тем будто бы и не чувствую.

Мне страшно и одновременно хорошо. Томление внутри нарастает с каждым поцелуем, с каждым вдохом.

Мы дышим вместе, целуясь снова и снова.

Я теряюсь в пространстве, мне кажется, что здесь и сейчас есть только я и он. Мужчина, который настойчиво завоевывает меня шаг за шагом.

Мужчина, от которого мне нужно держаться подальше.

Но морок становится все сильнее, а контроль и связь с реальностью - все слабее.

- Девочка моя… - шепчет Карим, и я едва осознаю, что за слова слышу. Мне хочется раствориться в происходящем, и хотя бы раз не думать о последствиях. Не оборачиваться, а дать себе возможность просто получить удовольствие.

Моральные проблемы остаются где-то там, за границей сознания.

Я таю, плавлюсь в этот момент.

Совершенно упускаю, как оказываюсь на столе с раздвинутыми ногами. Поцелуи становятся все откровеннее, и я напрочь перестаю стесняться того, что мало что умею. Кажется, здесь и сейчас меня ведут инстинкты и желания, о которых я не подозревала до сегодняшнего дня.

Наверное, я готова на многое, если не на все. Я жажду этих ласк, этих прикосновений и горячих, обжигающих поцелуев-укусов. И именно поэтому становится слишком холодно и плохо, когда все заканчивается.

Чтобы сфокусировать взгляд, приходиться как следует постараться.

Мехдиев смотрит на меня совершенно дико, а дышит - будто загнанный зверь. Я вижу, что он хочет. Даже не так…

Он ХОЧЕТ!

Но вместо того, чтобы продолжить, чуть отстраняется, рвано выдыхает и мотает головой.

- Что… - слетает с моих губ. Я даже мысль сформулировать сейчас не в состоянии - настолько одурманена происходящим. - Ты…

- Если мы не притормозим, то потом только до финиша, - выдает он в своей манере. Криво ухмыляется и передергивает плечами. - Если уверена, не вопрос. Но ты ведь…

Меня словно ледяной водой окатывает. Приходит понимание того, что я только что практически совершила.

Как?! Как это произошло? Я же весь день строила планы и придумывала, как бы улизнуть от мужчины и не лечь под него. А в итоге сама, словно течная кошка, терлась и выпрашивала…

Становится жутко стыдно, и я прячу взгляд, стараясь привести в порядок одежду так, словно ничего особенного и не происходит.

- Диана? - Поддев пальцами мое лицо, Мехдиев все же вынуждает посмотреть на него. - Ты как?

Прочищаю горло, а на самом деле пытаюсь потянуть время, чтобы придумать, как дальше вести себя.

- Вообще-то я не соглашалась стать заменой ужина, - наконец, с огромным трудом выдаю в эфир. Мужчина ожидаемо скалится, но, к счастью, не развивает эту тему.

В его глазах до сих пор бушует пламя. И я не понимаю, почему он отступил. Ведь я сама была готова прыгнуть в этот омут. Не сопротивлялась. К чему врать?

Но он удержался от соблазна.

Почему?!

- Тогда давай поедим, - предлагает он и отходит еще дальше.

Неловкость набирает обороты. Я рвусь к плите, но хозяин квартиры преграждает путь и указывает взглядом на стол.

- Садись. Я сам.

Спорить, когда у тебя ноги дрожат, а саму потряхивает, как-то неудобно. Поэтому выполняю его, по сути, приказ. Сажусь и тут же ойкаю, как только задеваю место ожога. Мехдиев оборачивается и молча выходит из кухни. Его нет всего пару минут, после чего он возвращается с аптечкой в руках. Встает рядом и осторожно берет меня за запястье. При этом выглядит он настолько сосредоточенно, что я даже не рискую возразить или сопротивляться.

Карим достает какую-то мазь и начинает осторожно смазывать место ожога.

- Хватит, - тихо прошу, понимая, что он слегка увлекся уже.

Только тут мы встречаемся взглядами, и я трусливо опускаю глаза, потому что смущаюсь.

- Зачем тебе столько всего? - спрашиваю, кивнув на коробку первой помощи, чтобы хоть как-то разрядить то напряжение, которое сгущается между нами вновь.

- Не знаешь, зачем нужны лекарства? - усмехается в ответ хозяин квартиры.

- Знаю. Просто у тебя столько всего…

- Не люблю врачей, - пожимает он плечами. - И обычно сам латаю после боя свои царапины.

- А у тебя только царапины?

Не то чтобы мне прям очень нужно знать, но любопытно. Мне непонятна тяга мужчин сливать свою агрессию на ринге. Но, пожалуй, это куда лучше, чем если она будет направлена на тех, кто слабее, и не может дать отпор.

- Не только. Всякое бывает.

Карим убирает коробку, а затем продолжает сервировать стол. И выходит это у него на удивление споро. Словно он частенько принимает у себя гостей.

- А зачем?

- Что зачем?

- Ну, ради чего ты дерешься?

- Потому что нравится. Потому что могу.

Какое-то время мы молчим, оба занятые едой. Я в смятении, потому что образ Мехдиева начинает меняться, и пока я не знаю, хорошо это или нет. Я была уверена, что он - дикий зверь, который возьмет свое в любом случае. Но он уже не один раз доказал обратное.

И вот вопрос - мог ли он попросту сознательно манипулировать мной, чтобы обвести вокруг пальца и перехитрить? Рассчитывает ли, что его благородство сыграет ему на руку? Что, если он просто притворяется сейчас?

- И ты можешь убить человека на ринге? - осторожно спрашиваю. Он как-то странно на меня смотрит, и я тороплюсь добавить: - Это ведь бои без правил. Я так понимаю, там можно все?

- Почти все, - не сразу отвечает он. - И нет, до этого не доходило.

- Никогда?

- Никогда.

Вижу, что эта тема ему неприятна, и не решаюсь продолжать.

- Тебе интересно посмотреть, как это? - неожиданно спрашивает Карим. - Хочешь сходить?

Я недоверчиво смотрю на него.

- Вживую? По-настоящему?

- Да.

- То есть ты меня выпустишь… отсюда? - уточняю на всякий случай. Слишком уж заманчиво это звучит.

- Если пообещаешь не сбегать.

Бинго! Конечно, я могу пообещать такое. Почему бы и нет?

- Ладно, - тут же соглашаюсь. - Когда поедем?

- Через неделю.

Внутри все обрывается. Едрен батон! Вот я дура-то! Поверила, ушли развесила…

- Ну, конечно! А потом еще через неделю, и так до бесконечности.

Мехдиев хмурится, явно недовольный моим выпадом.

- Я держу свое слово. А ты?

- Почему через неделю? Почему не сейчас?

- В Легионе сейчас турнир. До финала как раз неделя, - отвечает он.

- То есть покажешь мне только финальный бой? - разочарованно протягиваю я.

- Ну, у меня есть корыстный интерес, - он многозначительно скалится и откидывается на спинку стула. И снова эта аура власти и подавления. По спине пробегают мурашки, а мне становится неуютно под его взглядом.

- Какой? Думаешь, я в благодарность раздвину ноги? Так ты вроде сам отказался. Или я должна попросить правильно? - едко спрашиваю у него.

- Вообще-то я имел в виду, что ты будешь болеть за меня.

Удивленно смотрю.

- Ты будешь биться в финале? Так уверен, что доберешься до него?

- Конечно, буду. Я же действующий чемпион.

До меня начинает доходить расклад. Что-то такое я слышала краем уха, но не сопоставляла. Меня-то подобные развлечения никогда не привлекали.

- Будешь защищать свою честь?

- Титул. Но смысл тот же, - кивает мужчина. - Так что? Согласна пожелать мне удачи перед боем и болеть за меня?

Его хитрая улыбка смущает меня. Но если у меня есть шанс оказаться на свободе хоть так… Я рискну. Поиграю со зверем на его условиях. Выбор-то все равно невелик.

- Согласна.

- Добро, - довольно выдает Карим и возвращается к еде.

А меня не покидает чувство, что я только что согласилась сыграть по его правилам и сделала ход, о смысле которого даже не подозреваю. Уж слишком рад Мехдиев моему ответу. Но в чем подвох? И как его угадать? Вот вопрос…

- Ну, а ты? - прерывает наше молчание Карим.

- Что я? - теряюсь и неловко ерзаю на стуле.

- Может, теперь ты что-то тоже расскажешь о себе?

- Тоже? - усмехаюсь. - Ты не особенно-то рассказал про себя.

- Хочешь больше узнать? - тут же цепляется к словам.

Но я только жму плечами. Выказывать свой интерес опасаюсь - вдруг решит, что на верном пути.

- Мне двадцать восемь, занимаюсь боями, руковожу клубом и тренирую пацанят, - выдает он без запинки. - Теперь твоя очередь, Ди.

Я слегка обалдеваю от его наглости и того, как он сократил мое имя. Поэтому не сразу отвечаю.

- А я не хочу ничего рассказывать.

- Почему?

- Потому что ты воспользуешься этим в своих целях, - кидаю в лоб правду.

- Весьма вероятно. Ведь моя цель - ты, - точно так же рубит в ответ.

- Ты же наверняка навел справки. Так к чему эти вопросы?

- Может, потому что я хочу узнать тебя сам? Пока я ничего конкретного не выведал.

- Но ты мне угрожал, - мрачнею. - Говорил, что знаешь о проблемах…

Карим усмехается и смотрит расслабленно, даже снисходительно как будто.

- Это несложно понять. Достаточно сопоставить известные факты. И я могу не копать дальше, если ты расскажешь все сама.

- С чего бы мне это делать? - прищуриваюсь и складываю руки на груди, готовясь защищаться. - Какая разница, если ты все равно все узнаешь. Или так не терпится? Думаешь, это поможет тебе добить меня?!

Он только качает головой.

- Не добить, а завоевать. Я не бью женщин. А вот добиваться тебя не перестану.

- Надо же, какая честь мне оказана, - фыркаю в ответ.

- Ты даже не представляешь, какая, - скалится Мехдиев. - Так что? Будешь хорошей девочкой и расскажешь всю правду сама?

Правильнее будет пойти ему на уступку. Итог будет один - он узнает. И если будет копать через свои связи, то, весьма вероятно, сделает мне только хуже. Но и рассказать все, как было дело, тоже непросто. Это даст ему преимущества. И большие. И пока я не разобралась в том, что за игру затеял мой тюремщик, логичнее просто потянуть время.

- Я могу подумать над твоим предложением?

- Все настолько серьезно? - в его голосе больше нет насмешки. Он действительно спрашивает без ухмылки и веселья.

- Более чем.

- Хорошо. Вернемся к этому разговору завтра, - все же соглашается он. - Было очень вкусно. Спасибо.

После чего встает из-за стола и направляется к выходу.

- И да, полагаю, где ванная, а где гостевая, ты уже знаешь, так что экскурсию проводить не буду.

Оставшись одна, я задумчиво разглядываю кухню, прикидывая, что же выбрать. Рискнуть и попытаться рассказать полуправду или же продолжать играть в молчанку? Выбор неочевиден. Слишком много переменных.

Здесь есть посудомоечная машина, но я иду мыть тарелки сама. Это успокаивает и дает возможность подумать о том, что делать дальше.

Уборка всегда мне помогала. Поэтому я трачу на нее время даже с радостью. А когда заканчиваю, прислушиваюсь к тишине в квартире. Словно я опять одна здесь. За весь день я уже выяснила расположение комнат, и где находится ванная, действительно знаю. Осторожно добираюсь до комнаты, где провела эту ночь, и достаю из сумки одежду. Сбегая из галереи, я не успела переодеться. Да и утром сегодня тоже как-то не подумала. Но теперь, когда хочу принять душ, пригодится. Вообще, конечно, надо бы обсудить этот момент с Каримом. Раз уж запер меня здесь, пусть и правда обеспечивает хотя бы элементарными удобствами.

С такими мыслями я захожу в ванную и торможу на пороге, замирая в то же мгновение.

Стою, пытаясь вдохнуть, но вместо этого выходит какой-то сдавленный хрип, и Карим, который стоит в абсолютной прозрачной душевой кабине, резко оборачивается.

Кажется, в этот момент у меня перед глазами начинает темнеть…