Будет ли закончено следствие?

Виновник № 1

«Был ли барон Геккерен сводником, — писал П. Е. Щёголев, — старался ли он облегчить своему приёмному сыну сношения с Пушкиной и привести эпизод светского флирта к вожделенному концу? Пушкин, его друзья и император Николай Павлович отвечали на этот вопрос категорический ДА!!».

Первым и самым авторитетным обвинителем Геккерена для нас является сам Пушкин, конечно. «По внешнему виду бумаги, по слогу письма и по тому, как оно составлено, — писал Пушкин Бенкендорфу 1 ноября 1836 г после получения злополучных дипломов, — я в первый же миг распознал, что оно исходит от иностранца, человека, принадлежащего к высшему обществу, от дипломата. Я пустился в розыски…, я уверился, что безыменное письмо исходило от г-на Геккерена». «Вы решили навести удар, который казался окончательным, — писал Пушкин Геккерену 17–21 ноября 183бгода. — Вами было составлено анонимное письмо… Вы отечески сводничали вашему сыну. Это вы диктовали ему пошлости, которые он отпускал, и нелепости, которые он осмеливался писать. Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о вашем сыне, а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома, из-за лекарств, вы говорили, бесчестный вы человек, что он умирает от любви к ней, вы бормотали ей: верните мне моего сына…»

В ноябрьские дни 1836 года поэт встречался со многими людьми и разговор при этом неизменно заходил об анонимных письмах и поведении Геккерена. И столь же неизменно Пушкин заявлял, что причина всем событиям голландский посол. Таким образом, Пушкин был абсолютно уверен, что Геккерен являлся не только автором дипломов, но и организатором и вдохновителем темного заговора. Мы — потомки, ученики и охранители наследия и чести русского гения, должны вслед за Пушкиным обвинять в убийстве поэта только Геккерена и не сваливать вину на кого бы то ни было. Иначе это будет ещё одна подлость, иначе мы станем в одну компанию с Геккереном и его шайкой.

А вот показания Николая I. Император отказал голландскому посланнику в обычной в таких случаях провальной аудиенции, когда Геккерен благодаря своему дипломатическому иммунитету, выполнив свою миссию, благополучно уезжал из России. «Порицание поведения Геккерена справедливо и заслуженно, — писал государь своему брату Михаилу Павловичу, — он точно вёл себя как гнусная каналья. Сам сводничал Дантесу в отсутствие Пушкина, уговаривал его жену отдаться Дантесу». Таковым же было мнение военного суда, судившего Дантеса и определившего, что «министр барон Геккерен, будучи вхож в дом Пушкина, старался склонить жену его к любовным связям со своим сыном. Сверх того, он поселял в публике дурное о Пушкине и его жене мнение на счет их поведения».

Современники, друзья поэта, когда-либо писавшие о его смерти, как на виновника всех кровавых событии единодушно указывали на голландского посла.

Жуковский: «Первый поэт России сделался жертвой иноземного разврата».

П. А. Вяземский: «Как только были получены эти анонимные письма, Пушкин заподозрил в их сочинении старого Геккерена, и умер с этой уверенностью. Мы так и не узнали, на чём было основано это предположение… Только неожиданный случай дал ему впоследствии некоторую долю вероятности…»

П. А. Вяземский и А. И. Тургенев в первые же дни после дуэли пришли к убеждению, что Пушкин пал жертвой тонкой и сложной интриги, что его «погубили», что за спиной Дантеса стояли силы, враждебные поэту, что обстоятельства, толкавшие его к гибели, он предотвратить не мог. Вяземский писал про «адские козни» и «адские сети», о том, что Пушкин попал в гнусную западню, о развратнейших и коварнейших покушениях двух людей на «супружеское счастье и согласие Пушкиных». В глазах Тургенева Геккерен и Дантес с каждым днём становились «мерзавцами более и более» по мере того, как раскрывалась «гнусность поступков» Геккерена.

В. М. Смирнов писал, что полиция имела неоспоримые доказательства об авторстве дипломов Геккерена, и Николай I в этом не сомневался. Смирнов называл «веретеном» всего дела дом Геккерена. «Одно не подлежит сомнению, вспоминал Смирнов — Геккерен был сочинителем пасквиля. Он был человек злой, эгоист, все средства казались ему позволительны; он имел злой язык, перессорил уже многих, его — презирали».

Английский дипломат Артур Мегенис: «… поэта упорно преследуют, желая навязать ему вызов, они хотят довести его до крайности, добиваются его смерти или желают навлечь на него гнев царя. Это — гнусность».

К. Данзас: «Геккерен сделался отъявленным врагом Пушкина, и, скрывая это, начал тайно вредить поэту».

Ф. Ф. Вигель: «… злой развратный Геккерен, следуя иезуитскому правилу, — цель оправдывает средства, — заключил с подобными себе экземплярами союз против Пушкина оборонительный и наступательный».

Карамзин: «Эти два человека, не знаю уж с какими дьявольским умыслом, принялись упорно и неуклонно преследовать Пушкина… Если правда, что Геккерен сам является автором этих писем, то это совершенно непонятная и бессмысленная жестокость с его стороны. Однако, люди, которым известна вся подоплека, утверждают, что его авторство почти доказано».

С. Карамзина: «Геккерен играл роль старой сводни».

На Геккерена как причину травли и гибели поэта указывали также великий князь Михаил Павлович, брат поэта Лев и его сестра Ольга, Л. Павлищев, А. Вульф, А. Л. Баратынская, Е. А. Карамзина, В. А. Соллогуб, П. П. Вяземский, В. И. Даль, А. Соболевский и многие другие.

Столь же единодушны в указании причин гибели поэта и исследователи жизни и творчества Пушкина. В их числе Е. Якушкин, А. Арапова. В. Никольский, П. В. Анненков. П. И. Бартенев. А. Амосов, О. Н. Смирнова, А. Ахматова, И. Андроников, И. Ободовская. М. Дементьев и другие.

И при таком единодушии главный виновник драмы столько лет сумел прятаться от правосудия!