Будь моей ошибкой

Глава 6. Артём

Интересные вещи все-таки могут поведать старые знакомые. Кажется, Генка не зря ошивался здесь, с виду только безразличен ко всему, а на ус информацию мотал. При этом сложно было поверить, что говорит он правду, а не просто набивает себе цену.

Я слушал и у меня волосы на затылке начинали шевелиться. Нет, я, конечно, не первый день жил на свете и догадывался, что земля-матушка носит всяких козлов, но это уже было слишком. Желваки играли на лице, я сжимал кулаки, и все внутри меня требовало разнести здесь все к чертям собачьим, вытащить этого мерзавца из его конуры и как следует пересчитать ребра. Сукин он сын!

В голове не укладывалось, как такая женщина, как Оля могла жить с этим гадом под одной крышей. Нежная, кроткая, светлая, как ангел, и черный, всепоглощающий, словно тьма, сатана. У меня не было других слов, меня всего разрывало на части от гнева. Я сам себя боялся в ту секунду, но упрямо слушал Генку, который сильно жестикулировал в порыве эмоций, снабжая свою речь крепкими словечками.

А потом шел домой, точнее ковылял, рассматривал асфальт под ногами, проклиная свою никчемность. Все думал, а сложись все иначе. Ну вот был бы я полноценным, мог бы постоять за себя, за женщину, что так нагло вторглась мне в голову, заполнив собой все мысли. Смог бы я тогда побороться за нее, наплевав на моральные устои? Она чужая, не моя. И никогда не будет принадлежать мне.

Если уж Тамарка ушла, не посмотрев на то, что у нас общий ребенок, то Ольга на меня вообще не обратит вовсе внимания. Жалость мать ее, если только. Но лучше полное равнодушие, чем такое. Злился я на весь мир, ненавидел в душе обстоятельства, эти чертовы горы, свою ущербность. А потом обернулся, сам не знаю почему, дурная привычка, наверное. После того, как жизнь разделилась на до и после, я часто стал оглядываться назад во всех смыслах слова.

— Оля, — сорвалось с моих губ.

Сложно было ее не узнать. Ольга Петровна брела совершенно потерянная, кутаясь в свое пальтишко. Дождется глупая, что сляжет с пневмонией ведь. Я чуть про костыли свои не забыл, едва не бросившись к ней навстречу.

Она только взглянула на меня украдкой, пряча красные глаза. Плакала. Руку готов дать на отсечение, что этот ублюдок довел ее до такого состояния.

Мне и не оставалось ничего, как позвать ее с собой. Ковылял, а сам дышать боялся, думал, что испугается, убежит, сорвется с места, но нет. Самому не верилось, что вот она в моей квартире. Даже стыдно чуть стало за отсутствие ремонта и хлам на антресолях. Оля с любопытством рассматривала фото на стенах, тень улыбки скользила на ее искусанных губах, а я наблюдал за ней и на душе светлело.

— Это было так давно, — с тоской произнес я, вспоминая те моменты, когда спускаешься вниз на сноуборде или лыжах, сбоку мелькает полосой деревья, пронизывающие своими макушками небо. А ты готов орать во все горло от счастья, потому что распирает изнутри, потому что эмоции на разрыв. Драйв. Адреналин. Отсутствие страха.

— Скучаете? — сглотнув чуть нервно, поинтересовалась Оля.

— Безумно. Это часть моей жизни. Большая часть. Я бы многое отдал, чтобы вернуться… Хотя, — опустил я взгляд на свою ногу, — уже отдал.

— Это случилось там? — дрожащим голосом, произнесла она.

Я только кивнул, не любил об этом говорить, да и зачем ей знать об этом, для чего?! Чтоб лишний раз удостовериться, что я — кретин полнейший?! Сидел бы, не высовывался, может, и остался бы с ногой, а так… За каким-то полез, возомнил себя отважным храбрецом. На, получи, герой!

— Простите, — только и промолвила она, боясь заглянуть мне в глаза.

А я наблюдал за ней и внутри все замирало. Сгрести бы ее в охапку, уткнуться носом в ее волосы, вдохнуть аромат и пусть все горит синим пламенем. Плевать! Только она скорее жабу поцелует, чем позволит к ней прикоснуться, а я еле сдерживал себя, чтобы не броситься в омут с головой.

Ольга расспрашивала о Тамаре, наверное, волновалась за Тимофея, я же не мог обойти стороной ее отношения с мужем, знал, что не следует, но все равно совал нос не в свое дело, всячески моля богов, чтобы наделили Олю силой. Чтобы она смогла вырваться из этого плена. Видел ведь синяки на ее руках, догадывался, что все сложно. Едва зубы не крошил от ярости, пока в какой-то момент, она украдкой не взглянула на фото. Я там как раз стоял с ребятами на фоне проклятой горы, в расщелину которой и угодила та несчастная. Олю затрясло, она побледнела и мне показалось, что еще миг, и она просто упадет без чувств.

В каком-то порыве положил руки ей на плечи, еле стоя на одной ноге, а потом не удержался и сгреб ее в объятия. Укрыл от всего мира, спрятал, давая ей шанс ощутить себя в безопасности, почувствовать, что она нужна.

«— Идиот. Артем, ты придурок», — кричал голос разума, акцентируя внимание на том, что мы знакомы всего несколько дней, но невероятное притяжение не отпускало.

— Все хорошо, тихо, — чувствуя, как она дрожит в моих руках, произнес я одними губами.

Стоял посреди комнаты, держа ее крепко в своих руках. Старался не давить своим весом, но с каждой минутой понимал, что еще немного и не выдержу. Повезло еще, что ноги натренированы временем, а то вообще бы походил на овощ.

— Все в порядке, Артем, — попыталась она выбраться. — Правда, не стоит беспокоиться.

— Врать-то не надо. Я не слепой, вижу, в каком у тебя порядке все. Прекрати, Оля, давай поговорим, да, я посторонний, и, возможно, прав нет у меня на это, но мне не все равно.

— Почему? — выскользнув из моих рук, изогнула она бровь, ожидая ответа.

— Сложно объяснить, — пожал я плечами, хотя понимал, что для меня, кажется, все просто, а вот в ее глазах выглядеть уж совсем обнаглевшим типом не хотелось. — Да, мы не знаем почти друг друга, но всегда можно познакомиться ближе. Хочешь я расскажу о себе что-то, — начал я бубнить, как старый недовольный жизнью дед. — Артем Кузьмин, тридцать четыре года, разведен, вредных привычек не имею…

— Прекрати, — хихикнула Оля.

— Нет уж, слушай дальше. Закончил местный педагогический, работал физруком в школе, потом ушел на шабашки, имею спортивный разряд…

— Хватит, — щелкнула она пальцами у меня перед носом, звонко рассмеявшись.

Я к тому времени уже присел на диван, поэтому ей пришлось слегка наклониться, подавшись вперед. В нос ударил аромат ее волос, светлых, как спелые колосья пшеницы, я жадно втянул этот цветочный запах, а потом… Дурак я, да и только. С разгромным счетом проиграл своим внутренним демонам.

Меньше всего я желал ее напугать, но инстинкты взяли свое. Бесполезно бороться с влечением, если уж тянет к человеку, то хоть руки себе отруби, а все равно толку не будет.

Обхватив ладонью затылок Оли, я притянул девушку к себе. Кажется, она даже не успела сообразить, а мои губы уже коснулись ее. Она вздрогнула, но не оттолкнула. А я, опираясь на подлокотник дивана, привстал, помогая себе другой рукой.

Мне нравилось касаться ее губ своими, нежно, осторожно, будто бы боясь спугнуть, я целовал Олю, а внутри меня все кричало, то ли от счастья, какого-то дурного, пьяного, то ли от горечи, что она все равно чужая.

Но мне нравилось прижимать ее к себе, чувствовать ее тепло, биение сердца Ольги, мне доставляло удовольствие то, как она касалась моего лица кончиками пальца. Так робко, невинно, словно боясь причинить боль. А я углублял поцелуй с каждой секундой, понимая, что мне ее так мало, что я хочу Олю всю и полностью. Хочу, чтобы она осталась здесь, рядом со мной, но ведь такого не бывает. Может, в женских романах только, что так любила читать Тамарка по вечерам, в романах, но никак не в жизни. Не в моей жизни.

Я слышал собственный пульс в висках и сходил с ума. Впивался губами в Олины сладкие губы, манящие, как плоды вишни. Целовал, пробовал, смаковал их вкус, как можно дольше растягивая удовольствие до момента, когда воздух окончательно закончится в легких. И она отвечала. Сначала неуверенно, потом сама уже тянулась ко мне. Царапала плечи, сминая свитер, утопала в моих руках. И хотелось кричать во все горло… Но все закончилось слишком быстро, словно кто-то разрушил эту магию.

— Артём, — сделав глубокий вдох, произнесла Оля, не поднимая на меня глаз.

Ей было неловко, стыдно, и бог знает, какие мысли блуждали в то мгновение в ее голове. А я уперся своим лбом в ее лоб, переводя дыхание. Обхватил ладонями плечи Оли, стараясь удержать, не дать выскользнуть, исчезнуть.

— Я замужем, — добавила она: — Это неправильно, нельзя.

— Оля, — на выдохе прохрипел в ответ, стараясь восстановить дыхание. — Я бы мог попросить прощения за это, но не буду. Потому что мне не стыдно, хотя, наверное, должно. Ты чужая женщина, а я идиот, живущий в крохотной коморке с сыном, передвигающийся на костылях, но только…

— Прекрати, — шмыгнула она носом, — пожалуйста, не надо, — едва не плача, вырвалась Ольга из кольца моих рук.

Отскочила на небольшое расстояние, взглянула так, что впору волком выть от боли. Горечь застряла комом в горле, я смотрел на нее и не знал, что делать. Черт, нет, конечно, первым порывом было — схватить ее за руку, прижать к своей груди, уткнувшись носом в светлую макушку, и просто позволить ей услышать стук моего сердца.

Мне казалось, что это самое правильное, что может быть, но я отдавал себе отчет, что своим поступком, своей несдержанностью лишь загонял ее в угол. Мало ей муженька с поехавшей крышей, тут я еще такой напористый. Ладно бы еще представлял собой что-то достойное, а так… Конечно, глупо на что-то рассчитывать, хорошо, что хоть не залепила пощечину, хотя, наверное, была бы права.

— Оля, постой, — поднял я руку ладонями вверх, желая лишь одного, чтобы она перестала дрожать. Слезы текли ручьями по ее щекам, оставляя влажные дорожки, а мне головой хотелось биться о стену. — Не уходи, Оля, я обещаю, что не трону тебя, — попытался я сделать шаг к ней, но пошатнулся и пока пытался сообразить, за что ухватиться, она ринулась в коридор.

Я только слышал, как щелкнул дверной замок, и квартира погрузилась в мрачную тишину. До одурения было паршиво на душе, оставалось лишь обхватить ладонями виски, сжав их до боли. Вновь и вновь я растворялся в одиночестве комнат, проигрывая в голове это время, минуты, что она была так близко, давая возможность быть частью, случайной частью ее жизни.

— Нет, так дело не пойдет, — минут через пятнадцать произнес я сурово, — это ж надо было мозги растерять из-за бабы, да мало ли их на свете, — бурчал вслух, словно пытался уговорить сам себя, что все пустое, и моя тяга к Ольге только глупое влечение. Вполне естественное, но нелепое все же.

И вообще всегда можно найти альтернативу, ну хотя бы подняться двумя этажами выше к Соньке, она — одинокая, хозяйственная, видная женщина. Да и я, кажется, ей нравился. По крайней мере, отсутствие части ноги ее никогда не смущало.

Только почему-то от этих мыслей тошно стало так, что желудок узлом скрутило. На миг ощутил себя предателем, таким же форменным козлом, как и этот Андреев.

Поднявшись наконец-то с пола, я прошел в коридор, уже хотел дверь захлопнуть, как услышал шаги. Вышел на площадку с робкой надеждой, что Оля… Нет, она не вернется, это действительно дурацкая мысль.

— И чего застыл-то?! Снова мигрени мучают?! — знакомый голос раздался сверху.

Я нахмурился, поднял взгляд и покачал головой. Данька Сергеев. Сколько лет мы знакомы?! Кажется, двадцать. По крайней мере, я его помню еще безусым мальчишкой, в вечно драных джинсах и растянутой майке. Он всегда любил мотоциклы и мечтал стать военным. Так или иначе, но своего добился. В последнее время мы виделись редко, бывало, что слухи лишь доходили от общих знакомых, а тут он зачастил к моей соседке.

Сергеев спустился вниз на пару ступенек и протянул мне ладонь. Скрепив встречу рукопожатием, я улыбнулся, попытавшись переключиться.

— Какими судьбами? Давненько не видно тебя было.

— Работа, — пожал Даниил плечами, — да и семья, сам понимаешь.

— Понимаю. Тамарка сына отдала мне. Вот теперь вдвоем вечера коротаем.

— Отлично ж, все лучше, чем ты собирался пса заводить, — съязвил майор, — хотя жена тебе нужна. Вот уж точно не заскучаешь.

— И почему-то тебе верится, — фыркнул, наверное, от зависти, потирая подбородок.

Кожа ладоней еще хранила аромат духов Ольги, и меня даже передернуло от этого. Внутри вновь засвербило неприятно, но я постарался отмахнуться от тягостных ощущений. Хотя беспокойство росло, ну, куда она могла убежать?! Домой? На работу?

Если в сад, то хорошо, вечером нам все же придется встретиться.

— Конечно, я — мужик опытный, — ткнул Сергеев себя в грудь пальцем.

— С каких пор ты стал подкаблучником?! — хмыкнул я, переводя взгляд на пакет в его руке. Даниил усмехнулся и покачал головой:

— Все ты замечаешь. Ну да, — цокнул он языком, — ждем вторую дочь. Ксюшку воротит от всего, только молоко пьет. А баба Зина слегла, на рынок не ходит вторую неделю, приходится самому. Спасибо, что ей сестра привозит из деревни.

— Ага, — засмеялся я, — точно спасибо, что не тебя заставили корову доить.

Сергеев хмыкнул, а мне пришла мысль в голову. Не знаю правильно ли я поступал, прося его об одолжении, но почему-то казалось, что он точно уж поймет и не станет осуждать.

Все-таки в чем-то мы с ним были похожи.

— Слушай, — понизил я голос, мазнув взглядом по соседской двери. — Тут дело такое…

— Личное? — сдвинул Сергеев брови к переносице.

— Не то, чтобы личное, конечно… В общем, живет парень один в соседнем дворе, и ходят слухи, что он руку на жену поднимает.

— Тебе-то что до этого? — Даниил хмурился все больше, похоже, он сразу раскусил меня и теперь просто выжидал, чтобы понять насколько глубоко я вляпался.

— Ну, не к участковому же мне идти, — развел я руками, скривившись.

— Зря, но понимаю. Ничего участковый не сделает. Пусть женушка сама придет заявление напишет, если претензии есть.

Я только вздохнул, зная наверняка, что на это Ольга никогда не решится.

— Не пойдет она, принципиальная.

— А ты решил рыцарем заделаться? — не удержался Сергеев, чтобы не ляпнуть. — Кузьмин, ты головой не прикладывался часом нигде? — шикнул майор. — Я, конечно, намекну куда следует, но ничего обещать не буду. Мать твою, — процедил Даниил, — сам только не лезь в это дерьмо.

— Даже не собирался, — как можно серьезнее произнес я, примеряя маску пофигиста.

— Конечно, завязывай врать. Не собирался он. Мне хочется надеяться, что там бытовуха обычная, коих до черта в последнее время, но просто зная тебя, понимаю, что впрягаться просто так ты б не стал. Кто она?

— Неважно.

— Тёмыч, ты дебил, да? Только серьезно, я со своей стороны наведу справки, мля, даже пригрожу этому упырю, если необходимо. А ты со своей пообещаешь, что на жопе ровно будешь сидеть, ловелас хренов.

— Спасибо, — только и пробурчал я себе под нос, негодуя, что Сергеев так ловко меня раскусил, вот уж нюх у него.

И да, мне не страшно было брать ответственность на себя, если уж придется отвечать перед Ольгой. Похоже, и Сергеев прав, рыцарь из меня никчемный, конечно, но одно осознавал точно — я ни за что не дам ее больше в обиду.

Губы еще горели от поцелуя, а внутри росла неведомая сила, которой я пока затруднялся дать определенное название.