Булочка для генерала, или... Во всем виноваты ландыши!

Глава 3

В этот момент слышу рядом чье-то слабое покашливание.

Оборачиваюсь и вижу замершего на лестнице субъекта лет тридцати, тощего, с каким-то жалким букетиком из мимозы.

Из-за сложившей ситуации я даже не заметил, как он подошел.

— Что ты здесь делаешь? — возмущается Алиса, тоже заметив нарушителя нашей идиллии.

Что это за хмырь?!

Судя по реакции моей пышной красавицы, точно не конкурент.

— Алиса, привет! С праздником! Решил зайти, порадовать.

Голос противный, с масляными нотками.

Порадовать?

Этим?!

Смешно! — Порадовать?! — вторит шикарная женщина. — Ты меня недавно так порадовал, что до сих пор отойти не могу!

— Алиса, ну брось! Недоразумение было! Я соскучился. Подумал, может, отметим?

— Иди отмечать к своему недоразумению! — рычит она.

— Молодой человек, — говорю ровным тоном, хотя внутри все клокочет от возмущения. Гад ведет себя так, будто меня и мою настоящую радость в упор не видит. — Девушка ясно дала понять, что не рада вас видеть. Предлагаю вам самостоятельно удалиться.

Герой-любовник наконец-то смотрит на меня, потом переводит взгляд на Алису. На его лице появляется наглая усмешка.

— А это кто? Новый хахаль? Не рановато? Не староват он для тебя, Алиса?

Делаю шаг вперед. Всего один. Но этого достаточно, чтобы трус попятился.

— Еще одно слово, — говорю тихо, но так, как умею только я, — и ты узнаешь, как староватый хахаль расправляется с отбросами общества.

— Да ты че? — он пытается хорохориться, но голос явно дрожит, выдавая его сущность. — Я полицию вызову!

Усмехаюсь:

— Вызывай, мужик. Если это единственный твой способ защиты.

Бледнеет, пятится.

— Ладно, ладно... ухожу. Но ты, Алиска, еще пожалеешь!

— Вон! — рявкаю я.

Он летит по ступенькам, будто я и правда придал ему ускорение.

Поворачиваюсь к Алисе. Она стоит с круглыми глазами и приоткрытым ртом.

— Вы... вы его...

— Спустил с лестницы, — киваю я. — Пока правда только в переносном смысле, но если понадобится...

Она смотрит на меня секунду, потом вдруг начинает смеяться. Звонко, заливисто, до слез.

— Ой, не могу! — выдыхает она. — Вы неподражаемы.

Я улыбаюсь. Ее смех заразителен.

Алиса вытирает слезы.

— Ладно, товарищ генерал. Извинения — приняты. За изгнание бывшего — отдельное спасибо. Пойдемте чай пить. Барон, пропусти гостя.

Пес, который все это время сидел в стороне и наблюдал, встает и отходит.

Чай пьем на маленькой кухоньке, заваленной книгами по ветеринарии и какими-то медицинскими журналами. Алиса рассказывает о работе, о сложных операциях, о том, как на днях спасла щенка, которого сбила машина. Глаза у нее горят. Она говорит с такой страстью, с такой любовью к своему делу, что я понимаю: это не просто работа. Это призвание.

Сижу, слушаю, и мне хорошо и спокойно, как в надежном тылу. Разница с вчерашним чаепитием на лицо и на лице.

— А вы? — спрашивает она вдруг. — Чем занимаются на службе генералы?

— Разным, — уклончиво отвечаю. — Война, миротворческие операции.

— Тяжело.

— Всякое бывает.

Алиса смотрит на меня внимательно, и я вижу в ее глазах не жалость, а понимание. Такое бывает только у людей, которые сами знают, что такое боль и потери.

— Знаете, Виктор Петрович, — говорит она тихо. — А вы не такой уж и разбойник.

— А кто же?

— Просто мужчина. Настоящий.

У меня внутри что-то переворачивается.

Мы сидим еще час. Говорим о музыке, о книгах, о жизни. Барон дремлет у моих ног, изредка поскуливая во сне. Алиса смеется, когда я рассказываю армейские байки.

Понимая, что я уже засиделся, ухожу, она провожает меня до двери.

— Спасибо за цветы, — говорит она, кивая на тюльпаны, которые лежат на тумбе в прихожей. — Они красивые, но...

— Тоже ядовитые? — усмехаюсь я.

— Да, — на удивление кивает она.

Таращусь на свою прекрасную и немного странную незнакомку.

— Я, конечно, их не ем, но у меня животные. В комнате спят кошки.

— А тюльпаны тоже ядовитые?

Кивает:

— Многие цветы ядовиты и содержат токсичные алкалоиды, оксалаты или гликозиды, вызывающие ожоги кожи, сильные аллергии, рвоту и сердечную недостаточность при проглатывании.

— Понял, — выдыхаю я и понимаю, что радости для этой женщины теперь буду искать не в цветочном магазине.

Выхожу на лестничную площадку и оборачиваюсь.

— Алиса...

— Что?

— Можно я завтра приду? Уже без повода.

Она улыбается так, что у меня сердце пропускает удар.

— Приходите.

— И на свидание со мной пойдете?

— А почему бы и нет!

Дверь закрывается. Я стою в подъезде и чувствую себя самым счастливым на свете мальчишкой.

— Твою дивизию, — шепчу я. — Кажется, я пропал.

Бывший.