Булочка для генерала, или... Во всем виноваты ландыши!

Эпилог

Два года спустя.

Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво тычется мокрым носом мне в руку.

— Барон, отстань, — мычу я, пытаясь зарыться лицом в подушку и снова провалиться в лапы Морфея.

Пес не отстает. Он тихо поскуливает и продолжает свои попытки поднять меня на ноги. В тот самый момент, когда при всей своей любви к Барону я готова его придушить, до меня доносится другой громкий требовательный звук.

— Макс проснулся, — констатирую я, не открывая глаз и понимая, что лафа закончилась. Если проснулся сын — вся казарма встает на голову.

— Уже иду, — с облегчением слышу голос Виктора.

Он уже на ногах. Генеральская выправка не позволяет ему валяться в кровати после шести утра, даже в выходной.

Приоткрываю один глаз и наблюдаю, как мой муж идет в соседнюю комнату, откуда доносится требовательный рев нашего шестимесячного сына.

Через минуту плач стихает, сменяясь довольным гулением. Я улыбаюсь и снова проваливаюсь в сон.

Второй раз просыпаюсь от запаха кофе и еще чего-то вкусного.

Открываю глаза. На кровати, прямо передо мной, лежит огромный букет... нет не ландышей, как в нашу первую встречу, а искусственных цветов с манящими блестящими обертками конфет, а рядом — поднос с завтраком: круассаны, фрукты, омлет, йогурт, сок и кофе.

— Виктор, — зову я.

Он появляется в дверях. В одной руке у него игрушка, в другой — наш сын. Максимка сияет беззубым ртом: он обожает отца и строит его как рядового.

— С праздником, жена, — поздравляет Виктор и улыбается во все тридцать два зуба.

— Ты неподражаем, — я киваю на букет и завтрак.

Максимка тянет ко мне руки, и я забираю его. Он пахнет молоком, детским кремом и счастьем. Я целую его в макушку, потом смотрю на Виктора.

— Иди к нам.

Он подходит, садится на край кровати, обнимает нас обоих. Я утыкаюсь носом ему в шею. Хорошо. Как же хорошо.

— Спасибо, — шепчу я, расчувствовавшись.

— За что?

— За все! Но главное — за то, что два года назад не побоялся прийти снова. Даже после того, как я тебя прогнала.

Он смеется.

— Алиса, я понял в тот момент, когда ты открыла дверь, что ты моя женщина.

— Дальнозоркий ты мой, — шепчу я и целую его.

Максимка верещит, пытаясь участвовать в процессе, и цепляется мне в рубашку своими ручками.

— Сын требует внимания, — констатирует Виктор.

— Сын требует есть, — поправляю я, потому что Максимка уже откровенно тычется ртом в мою ключицу, ища грудь. — Подвинь поднос, а то он его перевернет. Он такой же нетерпеливый, как ты.

— Есть, товарищ жена.

Мы завтракаем втроем. Я кормлю Максима, Виктор кормит меня и себя. Барон сидит рядом и преданно смотрит, надеясь, что и ему тоже что-то перепадет.

— Кстати, — говорит Виктор. — У меня для тебя еще один подарок.

— Еще один? Виктор, мы договаривались без фанатизма.

— Это не фанатизм. Это забота.

Он достает из кармана халата конверт и протягивает мне. Я открываю и вижу сертификат на спа-процедуры на сегодня, на полдня.

— Виктор, а Максим?

— Я с ним. Мы уже все обсудили, правда, сын?

Максимка радостно гулит.

— Ты серьезно? До вечера одна?

— Да. Иди, расслабься. Ты заслужила. Ты столько терпела меня, потом беременность, роды, бессонные ночи... Тебе нужен отдых.

Я смотрю на него и чувствую, как глаза начинает щипать. Гормоны, чтоб их. Хотя прошло уже полгода, а они все еще шалят.

— Я тебя люблю, — говорю я — светясь от счастья.

— Знаю, — улыбается он. — Я тоже тебя люблю.

Через час я уже в спа. Лежу на массажном столе под умелыми руками массажистки, и думаю о том, как изменилась моя жизнь после встречи с Виктором.

Два года назад я стояла на пороге своей квартиры, готовая выгнать странного мужчину с ядовитыми цветами, а сейчас я замужем за ним, у нас растет сын, и я никогда не была счастливее.

Вечером возвращаюсь домой. Открываю дверь своим ключом и замираю.

Квартира украшена воздушными шарами и гирляндами. На стене висит огромный плакат: «С 8 марта, любимая!». Точно не обошлось без помощи младших по званию.

Из кухни доносится вкусный запах, слышен звон посуды и тихое посвистывание.

— Я дома! — объявляю о своем возвращении.

Виктор выходит в коридор в фартуке с надписью «Лучший повар». На руках у него Максимка, одетый в смешные ползунки с надписью «Я люблю маму».

— С праздником, жена, — говорит он. — Проходи, у нас тут ужин почти готов.

— Вы тут целый день вдвоем...и это все для меня?

— Конечно. Ты же у нас главная женщина.

Я подхожу, обнимаю их обоих. Максимка тянет меня за волосы, Виктор целует в висок. И я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

— Пойдем, — говорит Виктор. — Там еще один сюрприз.

— Еще?!

— Любимый, ты превзошел самого себя.

Мы идем на кухню. На столе — свечи, красивая посуда, и... коробка, перевязанная лентой.

— Открой.

Открываю. Внутри — фотоальбом. На обложке надпись: «Наша история». Я листаю страницы. Вот наша первая встреча — Виктор с ландышами, а я с перекошенным гневом лицом. Он умудрился сделать скриншот с камер наблюдения в подъезде. Вот он с тюльпанами на 8 марта. Вот селфи с нашего первого свидания. Вот наша свадьба — скромная, но очень трогательная. Вот я беременная. Вот Максим только родился. Вот мы втроем.

— Виктор... — шепчу я. — Это...

— Это наша история, — говорит он. — Которая началась с перепутанной двери и ядовитых ландышей.

— Ну да. Во всем виноваты ландыши.

Максимка тянет ручки к альбому, пытаясь схватить яркую картинку. Я прижимаю его к себе, смотрю на Виктора и понимаю: это и есть счастье. Простое, настоящее, немного сумасшедшее, но наше.

— Я люблю вас, — говорю я.

— И мы тебя, — отвечает Виктор. — Очень.

— А знаешь, ведь если бы ты тогда не перепутал двери...

— Если бы я не перепутал двери, я бы сейчас пил чай с Ириной и думал, какая она замечательная, — шутит он и наблюдает, как меняется мое лицо.

— Ужасная перспектива.

— Согласен. Спасибо отвалившемуся гвоздику.

— И твоей слепоте.

— И твоей вредности.

Мы смеемся, и я понимаю — жизнь прекрасна, особенно если она преподносит подобные сюрпризы.

🔥История входит в литмоб "Ландыши для пышки"