Глава 15
МАЧЕХА XXI

Званый вечер с ужином в честь гостей из Центров Связи «Джомолунгма» и «Финстерхорн» подходил к концу.

Робби бесшумно носился вокруг стола, проворно собирал грязные тарелки, на ходу засовывал их, как кенгуру своих детёнышей, в сумку у себя на животе. Исчезал на кухне, мгновенно появлялся оттуда снова и, с быстротой и точностью жонглёра расставив, почти разбросав по чистой тарелке на каждый прибор, уже с неторопливо торжественностью подносил и ставил новое блюдо.

- Очень, очень вкусно! До чего удивительно приготовлено! - приятно почмокивая, искренне изумлялся Сью-Сиу.

- Хорошо сказано, - самодовольно отзывался Робби и, едва слышно замурлыкав мазурку, с разгону вылетал опять на кухню.

- В самом деле, ваш маленький робот просто чудо! - делая комплимент хозяйке, изысканно-вежливо добавил Финстер.

Мачеха слегка покраснела от удовольствия:

- Очень приятно слышать! Вы знаете, это единственная маленькая роскошь, которую мы себе позволяем - иметь домашнего роботика самого высшего, самообучающегося класса.

- Звукоанализатор у него великолепный. В прошлом году он включил водопровод и поднял тревогу по всему городу. Обнаружив в воде едва заметное отклонение от нормы… Примесь свинца, кажется. А вино? Ему считанные секунды требуются, чтоб определить срок выдержки вина, сорт винограда, место и месяц сбора урожая.

- Он любит, когда его хвалят, - сказала Лали, облизывая сладкую ложечку.

- Лали, воздержись! - Мачеха снисходительно пожала плечами, отчего переливчатые складки побежали по красивой материи её нарядного платья. - Вечно ты фантазируешь. Ты ведь отлично понимаешь, что электронная аппаратура не может любить или не любить.

- Она хотела сказать, что он положительно реагирует на сигналы одобрения. Это в пределах его схемы.

- Ага-а… - вяло промямлила Лали, не желая спорить. - Но он до чёртиков любит самообучаться, и тут иногда прямо рот разинешь.

- Хорошо сказано! - тихонько донеслось из кухни.

Все прислушались. Едва слышно тренькала весёлая музыка, потом на мгновение донеслось совершенно явственно:

- Давай соврём? Что тут смешного? - И снова музыка, заглушаемая шумом струи воды и стуком передвигаемых на плите кастрюль.

Мачеха выпрямилась от удивления. Её тонкие брови взлетели до самой линии прекрасно уложенной причёски на лбу.

- Боже мой, что он там болтает? Такого с ним ещё никогда не бывало!

- Я же говорю, что это ему нравится, а сегодня весь вечер его расхваливают!

- Но откуда эти глупости? Где он наслушался таких слов?

- А-а! Вероятно, это я виноват! Ведь я захватил его с собой в машину, когда ездил за нашими гостями, - припомнил Ив. - Я думал, он может там, пригодиться! А там этот попугай.

- Вот именно, попугай! - оживлённо поддержал Финстер и усмехнулся. - Раз он побывал на террасе в доме, откуда мы отправлялись на осмотр Башни, он и попугая слышал, как все мы. Весьма оригинальный попугай, не правда ли?

Всё, вероятно, обошлось бы благополучно, не соверши он при этом непоправимой оплошности. Его последнее «не правда ли?» было обращено, самым дружеским образом, прямо к Лали.

Финстер, смутно почувствовав, что ляпнул что то не из той оперы, с застывшей улыбкой продолжал сидеть, уставясь на Лали.

Мачеха, с бровями, вознёсшимися уже так высоко, что они совсем исчезли под чёлкой причёски, тоже пристально на неё смотрела, а сама Лали покраснела до слёз так, что на неё смотреть было жалко. Всем, кроме Мачехи. И в наступившей неловкой тишине заговорила именно она.

Брови её вернулись на то место, где они и были первоначально нарисованы. Она улыбнулась. Выражение лица сделалось почти шаловливо-лукавым, и голос её зазвучал удивительно ласково. Если бы змея, уже загипнотизировав кролика, решила бы добавить ещё несколько слов: «Не волнуйся, мой вкусненький, не шевелись, мой сладенький, сейчас я пододвинусь поближе», то сказала бы это она, несомненно, вот таким же сладким голоском:

- А я и не знала, дорогая, что ты побывала там, у этого деревенского приятеля нашего дорогого Прата. Так жаль, что ты мне ничего не рассказала. Попугай был, вероятно, очень забавный. Как ты находишь, дорогая?

- Попугай ничего… - деревянным голосом проскрипела Лали, чувствуя, что щёки у неё жарко пылают, и вдруг, встряхнув головой, посмотрела прямо в глаза Мачехе: - Попугай попугаем, а мне просто не хотелось рассказывать, потому что я там плохо себя вела. Не следила за собой, вот и распустилась. Много болтала.

- Ты и меня заставляешь краснеть перед гостями, Лалинька! Надеюсь, ты не была слишком… назойлива?

- Была, - буркнула Лали. - Но я уже попросила извинения.

- О, невозможно всё так преувеличивать, - добродушно, хотя и несколько фальшиво воскликнул Сью-Сиу. - Мы все вместе очень приятно побеседовали, чуточку пофантазировали, и Лали прекрасно составила нам компанию.

- Да, да, - академическим тоном взял слово Финстер. - Может быть, слушать меня было скучновато, но я, воспользовавшись случаем, изложил свою точку зрения на некоторые вопросы. Весьма интересно бывает проследить, как какое-нибудь древнее устное предание по прошествии сотен лет оказывается наконец записанным, а потом снова целыми веками пересказывается из уст в уста и записывается наново и всё время при этом меняется в зависимости от меняющихся вкусов и требований многих поколений слушателей и читателей. И таким вот образом кровожадная, иногда прямо-таки людоедская историйка в конце концов превращается в прекрасный образец высокой морали, обретает стройность и… Ну, вот… и всё в таком роде, всё было прекрасно, и попугай весьма находчиво вставлял свои реплики в мой скучный доклад.

- Очень, очень жаль, что я не слышала. И я очень рада, что Лали не волновалась. Знаете, она такая легко возбудимая, нервная девочка, что я постоянно за неё волнуюсь. А к какому выводу приходят сейчас все Центры Координации? Неужели дата Срока не может измениться… то есть хоть немножко отодвинуться? Неужели ни у кого не возникает сомнений?

- Математика, - с усмешкой напомнил Сью-Сиу, - ужас до чего противная штука, как раз не допускает сомнений. С ней лучше не спорить. Даже дамам! - Он чрезвычайно любезно послал несколько своих улыбочек хозяйке.

В общем, не считая лёгкой заминки с попугаем, вечер прошёл превосходно.

Провожая гостей до самых дверей лифта, хозяйка выразила на прощание надежду, что ещё не один раз они смогут так же мило скоротать вечерок вместе, и даже поделилась своими опасениями, что после сегодняшнего вечера все последующие вечера её жизни будут казаться ей серыми и будничными.

Не уступая ей в любезности, Финстер заверил, что двое скромных учёных никогда не забудут этого вечера, проведённого в обществе прекрасной хозяйки этого счастливого, уютного семейного уголка.

Дверь захлопнулась, лифт промчался три этажа. Финстер схватился за голову и заскрежетал зубами:

- Чёртова баба! А я? Проболтался как мальчишка с этим несчастным попугаем.

- Да… Да… - сокрушённо вздохнул Сью-Сиу. - Но не огорчайтесь. Потом вы удивительно ловко перескочили на легенды и прекрасно замяли дело.

- Чёрта с два замял! Она так и подскочила от злости, как услышала. Бедной девочке достанется.

- Мне больше всего не нравится, что она так быстро заулыбалась и спрятала свою злобу. Не люблю людей, у которых взрыв не разлетается на все стороны, а сжимается внутри. Неприятные люди.

Как раз в эту минуту, едва только закрылись двери за гостями, Мачеха Лали упала навзничь в низкое кресло, уронив руки до пола, и испустила протяжный вздох, вернее сказать стон, потому что слышно его было по всей квартире.

- Наконец-то убрались!

- По-моему, очень приятные люди, - мягко заметил Ив, искоса наблюдая за тем, как Лали бесшумно и поспешно исчезает из комнаты.

- Два старых дурака! Сидят, сидят! А я выбиваюсь весь вечер из сил, стараюсь так повернуть разговор, чтоб как-нибудь не наткнуться на этот позор…

- Ты имеешь в виду?..

- Конечно, я спасла положение, они так ни о чём и не догадались! Просто в голову им не могло прийти, что в таком доме, как мой, и такой позор. Ты мог бы мне спасибо сказать за то, как я обвела; вокруг пальца этих двух! Но мне-то чего стоило весь вечер болтать обо всякой чепухе: о галактиках, астероидах и гравитации, только бы речь не зашла о скандальной истории в цирке… или в театре, всё равно. Весь город об этом говорит. У меня сердце падало каждый раз… Думаю: вот-вот они догадаются, что сидят и ужинают в доме, сидят за одним столом с главной героиней этого постыдного скандала!

- Ты имеешь в виду?.. - не теряя надежды отвести разговор от бурных выкриков, водоворотов и нервных выплесков в более спокойное русло разумного обмена мнениями, мирно начал Ив.

- Нет, я не имею в виду. Это ты должен иметь в виду, что я больше не в силах терпеть. Я терпелива, да! Но я изнемогаю. Мы опозорены на весь город. Я просто не знаю, как я посмотрю в глаза жене этого Перликанти. А завтра у неё вечер.

- Он жулик, - мягко напомнил Ив.

- Вот именно, и мы докатились до того, что не можем посмотреть в глаза даже жене жулика! Что ж ты молчишь, я одна должна обо всём говорить?

- Просто удобнее высказываться по очереди. В городе действительно многие знают про этот вечер в театре. Многие считают это странным происшествием. Но никто не считает его позорным.

- А я говорю, позор! Девчонка выскакивает на сцену и там что-то изображает, кривляется, представляет на потеху!.. Сказки? Ничего себе детские сказки! Мне говорили, там какие-то любовные анекдоты про некоего Тритатана с Узольдой! Как это прекрасно! Внучка профессора отплясывает на сцене вместе с какими-то фокусниками и рыжими клоунами среди дрессированных пони! Ха! Ха! И это не позор! Не затыкай мне рот!.. Почему ты всё время молчишь?

- Там не было пони. Не было рыжих клоунов. Была одна Лали, и она читала по книжке.

- Откуда ты это можешь знать?

- Мне рассказывали люди, достойные доверия, которые там были. Кто? Профессор Финстер и уважаемый Сью-Сиу. Они остались весьма довольны вечером в театре.

- О-о-о! Так они там были? И ты молчал? Они всё знали, а я весь вечер спасала положение! Я бледнела от ужаса, что кто-нибудь проговорится! А они всё знали! Меня же поставили в смешное положение в награду за то, что я всегда думаю о других!

Лали, которая всё слышала из соседней комнаты, с тревогой, стараясь уловить, к чему клонится разговор, приоткрыла дверь, готовясь удрать.

Она услышала стук. Это Мачеха взвилась с кресла с такой стремительностью, что оно упало, стукнувшись спинкой об пол.

Два голоса кричали, перебивая друг друга: один - Мачехин, полный энергии и злости, другой, как ни странно, был голос профессора. Он тоже кричал, но с достоинством, сдержанно и не очень-то громко.

Лали с замиранием сердца прислушивалась, понимая, что это самый разгар битвы, где решается её судьба. Профессор ещё удерживался на своих позициях.

- Не прыгай руками у меня перед носом! - возмущённо воскликнул он.

- Дурак!

Хотя последний довод Мачехи не выглядел таким уж убедительным, всё вдруг стихло. С той минуты стало ясно, что битва проиграна, и профессору остаётся только просить перемирия на любых условиях.

Многих, вероятно, очень удивляет, как этот умный и добрый человек, крупный учёный, отступает и признает себя побеждённым в столкновении со взбалмошной, шумливой и не очень-то доброй дамой. Некоторые сочтут это признаком слабохарактерности! Но дело тут совсем в другом. Представим себе часовщика, углублённого в свою работу с лупой в глазу, пинцетом в руках, подправляющего еле видимую ось крохотной шестерёнки или хвостик пружинного волоска. И одновременно, с глубоким отвращением, представим себе злую бабу, которая то и дело подходит и нарочно трясёт столик несчастного часовщика, рассыпая все колёсики и пружинки, и вдобавок пристаёт к нему с глупыми советами.

Если часовщик, углублённый в свою тончайшую работу, уступит бабе, только бы она оставила в покое его столик, будет ли это означать, что у него характер слабый, а у бабы сильный?

Что касается профессора, он тоже был занят работой очень тонкой и точной. И когда Мачеха начинала трясти тот столик с вычислениями и идеями, что находился у него в голове, он, после вспышки возмущения, сдавался и соглашался, только бы его не отрывали от дела.

Теперь, убедившись, что одержала победу и может командовать, Мачеха не потребовала, как это сделала бы другая мачеха в сказке, чтоб Лали отправили на кухню возиться с очагом, таскать дрова и носить воду из колодца. Она сказала:

- Мы должны спасти девочку!

- Да, - сказал профессор Ив.

- Мы должны её оградить. Пока наша бедняжка не успокоится, мы её изолируем от вредного влияния её друзей, толпы в театре и так далее. Я уже обдумала: самое изолированное помещение у нас в доме - это верхний этаж башни старого, уже не действующего Центра Связи «Земля - Космос». Правда? Ведь всё оборудование там давно устарело уже лет на двадцать. Ты сам говорил. Там ей будет спокойно и тихо, как в одном из её любимых волшебных замков. Она может взять с собой свои любимые печатные книжки, и ей не будет скучно, Я сама с ней поговорю и провожу.

- Само собой разумеется. И ключ пускай останется у тебя, - согласился Ив: второй ключ был у него в ящике письменного стола.


Загрузка...