Бычья гора

1

Да что ж такое, что за хрень? Всю неделю и, блин, почти все выходные торчишь в участке, перекладываешь бумажки или проверяешь список дел, все ради нескольких спокойных часов воскресным утром… И тебе их поганят одним телефонным звонком.

Надо было просто забить на этот звонок, и все.

Клейтон вкатил свой бронко на стоянку с надписью «Место шерифа округа Макфоллс», вышел на пустое место, где должна была стоять машина его помощника (которой почему-то не было), и опустил подбородок на грудь. Солнце поднималось из-за мотеля и здания почты на другой стороне улицы. Эх, не так, не так хотел он встретить восход этим утром. Прямо сейчас он должен был стоять по колено в ручье. Он медленно, со свистом, разочарованно вздохнул, подтянул свой обвисший оружейный пояс и вошел в участок.

– Доброе утро, шериф.

– А вот в этом я сомневаюсь, Крикет.

Крикет, секретарша Клейтона, была крошечной девахой лет двадцати с хвостиком. Про нее можно было сказать, что красота ее неочевидна. Когда свет падал на нее под правильным углом, к ней, может, и стоило бы присмотреться, но большую часть времени она, с ее мышиного цвета волосами, туго, как у библиотекарши, стянутыми в конский хвост, обладала способностью сливаться с обоями, как хамелеон. Она водрузила на нос очки в толстой пластиковой оправе и быстро закрыла то, чем занималась в компьютере.

– Извините, что побеспокоили вас в воскресенье, сэр, но мы подумали, что вы захотите разобраться с этим как можно скорее, – Крикет встала из-за стола и протянула Клейтону папку с документами.

– Ладно, Крикет. Ты не виновата, – сказал Клейтон, просматривая бумаги в папке. – Ты избавила меня от необходимости идти в церковь с родней, что уже неплохо. Хотя я надеялся потом немного порыбачить.

Крикет, как всегда, сразу перешла к делу.

– У нас один гость в камере номер один, – она показала на короткий коридор, ведущий к двум маленьким камерам, в каждой из которых едва хватало места для койки и железного шкафчика.

– А где Чокто?

– Ждет у вас в кабинете.

Клейтон посмотрел в конец коридора, затем на дверь своего кабинета, размышляя, с какой головной боли начать. И выбрал несчастье привычное.

2

– Хорошо, – сказал шериф и отхлебнул кофе, – давай с самого начала.

Чокто опустился в кресло напротив шерифа и сдвинул свою стетсоновскую шляпу на лоб. Помощник шерифа был таким тощим, что его кожа казалась туго натянутой на кости, и ерзал, как вызванный к директору старшеклассник.

– Ладно, – сказал он. – Мы тут маленько погуляли пару ночей назад с моим дружбаном Честером. Помните Честера? В Ираке вместе служили. Он приехал из Теннесси пару недель назад, после последней командировки. Я его еще к вам приводил, когда он только приехал.

Шериф кивнул.

– Да, помню такого.

– Ага. Короче, мы друг над другом постоянно прикалываемся, с тех еще пор, как вместе чинили «хаммеры» в пустыне – ну, чисто поржать, понимаете? В общем, на прошлой неделе купил я одну из этих надувных баб…

Шериф поднял ладонь.

– В смысле, секс-игрушку, что ли?

– Ну, ее самую. Устройство типа «трахни-отсоси». Кстати, оказывается, эти штуки ни разу не дешевые.

– Буду знать. И где ты, черт бы тебя драл, разыскал такое в наших местах?

– Интернет, шеф. Я из-за этого даже «Пей-Пал» себе завел.

– Кто чего копал?

Помощник шерифа выглядел немного ошарашенным.

– Э-э… система такая, «Пей-Пал», знаете?..

В серо-зеленых глазах шерифа, сидевшего и поглаживавшего себе бороду, посверкивали искры.

– Короче, неважно. Не в этом дело. А в том, что я купил эту куклу чисто приколоться над Честером. Надо было еще насос купить, потому что я, блин, чуть не лопнул, надувая эту хрень.

– Ну и? Какое отношение все это имеет к тому, что случилось вчера?

– Подождите, дойдет и до этого. Потерпите чуть-чуть. Короче, купил я эту штуку, посадил ее такую красивую в Честерову тачку прямо перед тем, как он вышел из «Двух Джеков» – знаете эту забегаловку на семьдесят пятом шоссе в сторону Розуэлла?

– Угу, – снова кивнул шериф.

– Короче, выходит он к машине и вместо меня видит эту красотку. Видели бы вы, как его разодрало! Чуть штаны себе не порвал, когда вытаскивал ее из машины.

Помощник ждал, что шериф рассмеется, но этого не произошло. Он просто невозмутимо смотрел на своего помощника, будто оценивая уровень его тупости.

– Это как-нибудь, ну, хоть отдаленно, связано с тем, почему мы сейчас ранним воскресным утром сидим в моем кабинете, хотя оба предпочли бы быть где-нибудь в другом месте? – Он сдвинул шляпу на несколько сантиметров вверх, откинулся на спинку вращающегося кресла и скрестил руки на груди.

– Не, ну это было офигенно, – настаивал Чокто. – Хотел бы я, чтоб вы это видели.

– Не сомневаюсь.

– В общем, теперь очередь Честера, и вот тут-то мы и подходим к событиям прошлой ночи.

– Наконец-то.

Чокто снял шляпу, откинул назад блестящие черные волосы и снова низко надвинул ее на лоб.

– Короче, выезжаю я на патрулирование и зову Честера с собой. – Чокто поднял руки ладонями вверх, отражая еще один неприязненный взгляд. – Знаю, знаю, вы против всякого такого, можете ничего не говорить.

Шериф прикусил губу и выдохнул через нос. Он тоже снял шляпу, освободив копну густых ржаво-каштановых волос, и положил ее на стол.

– Продолжай, – сказал он, почесывая свои примятые шляпой виски, на которых появились уже первые намеки на седину.

– Я предложил остановиться на бензоколонке на Пятьдесят шестом шоссе, чтобы перекусить и все такое, и Честер сразу согласился. – Помощник шерифа остановился и задумался над сказанным. – Знаете что, шеф? Я должен был сразу догадаться. Обычно он ходит в забегаловку Полларда, подальше, чтобы втихую попялиться на дочку старика за стойкой. Знаете, ей только-только исполнилось восемнадцать, но, отвечаю, выглядит старше. Не понимаю, как Поллард…

– Ближе к делу, помощник шерифа.

– Да-да. Короче, можно было догадаться, что тут что-то не так, но я просто протупил.

– Как лучший в мире детектив.

– Неважно. В общем, подъезжаем мы туда, и Честер протягивает мне деньги и просит сходить, будто я ему мальчик, чтобы бегать. Но я-то знаю, что он лентяй тот еще, поэтому соглашаюсь.

– А Честер где остается?

– В машине.

– Ты оставил Честера одного в полицейской машине?

– Ну, я же доверяю этому парню, шеф. – Чокто с великолепной искренностью не понимал, в чем проблема. – В общем, я выхожу и оставляю мотор включенным.

– Ты оставил включенным двигатель патрульной машины, где находится гражданское лицо?

– Да, шеф. Ну, будто вы никогда так не делали.

Шериф дернул себя за бороду.

– Продолжай.

– Ну, вот, я захожу, и вы не поверите! Внутри стоит какой-то тупорылый утырок с дробовиком 22-го калибра в руках и держит под прицелом все заведение. Думаю, ну попадос! Смотрю на него и понимаю, что он не здешний, – он посмотрел на шерифа и поднял брови, подчеркивая расовую принадлежность правонарушителя. – Черный, наверное, решил срубить немного бабла по пути в Атланту.

Потому что все черные из Атланты. Ну общеизвестный же факт.

– Ну повезло так повезло, ничего не скажешь. С ходу нарваться на утырка. Короче, он вдруг видит копа, его начинает неслабо крыть, и он целится в меня из этого своего игрушечного ружьишка. Я ему такой: «Чувак, какого хрена? Я полицейский. Так что положи эту штуку на прилавок, подставляй свой зад и маленько наклонись!» Уверен, ему не впервой. Небось, всю жизнь только этим и занимается.

– Знаешь, Чокто, для представителя меньшинства ты как-то крутовато зашел.

– Так я только на пятьдесят процентов индеец, босс. А в остальном стопроцентная белая деревенщина.

– Получается сто пятьдесят процентов.

– Точно.

Шериф снова вздохнул. Он подозревал, что никакими индейцами там и не пахло. Чокто был чуть смугловат, но заметить это можно было, только если уж ну очень присматриваться. Разве что мексиканец. Хотя какая, в общем, разница.

– Так ты в него выстрелил?

– Не успел. Когда я приказал ему опустить пушку, он психанул и начал херачить куда-то в потолок. Сверху посыпалась известка, пылища поднялась, вообще ничего не видно. Так что я вытащил пистолет, но стрелять не стал.

– А потом что?

– Во время всего этого шухера мудила ухитрился сбежать. Я не успел толком сообразить, что к чему, а он проскакивает мимо меня и бежит наружу. Оказалось, этот черт еще и пешком пришел, вот и полез в первую попавшуюся машину…

– В твою патрульную машину, оставленную с включенным мотором?

– Ага. А когда я выбежал, он уже рванул с парковки.

– А друг твой где был?

– Честер?

Шериф уставился на свои колени.

– Да, Честер, – произнес он.

– Честер вообще без понятия, что происходит, потому что сильно занят своим планом мести за ту надувную бабу, – помощник шерифа наклонился вперед в своем кресле. – Прикиньте, Честер заранее припрятал два мешка пенопластовых шариков за ледогенератором на бензоколонке. Поэтому ему и было надо, чтобы мы подъехали поближе. Как только я зашел внутрь, он притащил их и кинул ко мне в машину.

Тишина заполнила кабинет шерифа, как океанская вода.

Шериф прищурился.

– Шариками?

– Такие белые, для упаковки. Ну, знаете, которые на почте есть.

– Хорошо. Значит, шарики, – у него начала болеть голова.

– Ну. В общем, этот дебил умудрился угнать полицейскую тачку, полную упаковочных шариков. Ему, видать, по жизни не везет. Он успел разогнать мой «краун вик» до почти семидесяти, а потом машина превратилась в снежный сугроб.

Шериф с трудом подавил смешок, получился судорожный кашель. Чокто присоединился к нему.

– Я не прикалываюсь, шеф. Шарики начинают летать, этот мудак ни хрена не видит, и – бум, прямо в столб. Мне бы самому такой херни никогда не выдумать, даже если бы я попытался. Вот почему в камере номер один лежит слегка отмудоханный чернокожий чувак, а машина номер три находится в ремонте. Вот, короче, такая история, шеф. Чистая правда.

– И где сейчас твой друг?

– Честер?

На этот раз шериф просто ждал.

– Он у меня дома, до смерти перепуганный, что вы собираетесь посадить его за препятствование правосудию или вроде того. Или заставите оплатить ущерб, нанесенный машине.

– Ну, можешь сказать ему, чтобы он успокоился, ремонт машины не его проблема.

– Спасибо, шеф, я знал, что вы…

– Потому что заплатишь за него ты.

Чокто сдулся, как надувная игрушка, из которой выдернули пробку. Он прищурился и начал изучать бородатое лицо шерифа в поисках намека на сарказм. Может, шутка? Но нет.

– Да ладно вам, Клейтон. Это же были неподконтрольные мне обстоятельства…

Речь помощника шерифа была прервана гудком внутренней связи, и они услышали из динамика робкий голос Крикет с регистрационной стойки:

– Шериф Берроуз, к вам федеральный агент.

3

Шериф посмотрел на часы.

– Еще только восемь тридцать.

– Я в курсе, сэр, – раздался по внутренней связи голос Крикет.

– Воскресенье.

– Это я тоже знаю, сэр. Сказать, чтобы приходил завтра?

Шериф задумался, сработает ли такое. А может, просто выпрыгнуть в окно?

– Сэр?

– Нет. Нет. Впусти его.

Шериф надел шляпу и взглянул на своего помощника. Тот пожал плечами. Через несколько секунд дверь открылась, и вошел красивый мужчина лет сорока пяти, а может, моложе, с резкими чертами лица, темными, коротко остриженными волосами и яростными серыми глазами. Крикет, обычно зачесывающая волосы назад, успела распустить их и даже сняла очки, чтобы улыбнуться агенту, прежде чем закрыть за ним дверь. Клейтон нашел это забавным. Чокто беспокойно заерзал на стуле.

Агент был одет в темно-синий блейзер, галстук в тон и накрахмаленную белую рубашку, заправленную в синие джинсы. Ношение галстука с джинсами кое-что говорило о нем, но Клейтон решил считать это просто попыткой выглядеть по-деревенски. Большинство федералов, заходя в кабинет Клейтона, даже не снимали своих дизайнерских солнцезащитных очков.

Агент протянул руку и одарил шерифа жемчужно-белой улыбкой торгового агента. Клейтон подумал, что это делает его похожим на акулу из детского мультика, но все равно встал ему навстречу. Его помощник и этого не сделал. Чокто просто уставился на агента с таким выражением, будто только что съел ложку дерьма.

– Шериф Клейтон Берроуз? – спросил агент.

– Наверное. Если я не украл у кого-нибудь этот значок.

Шериф ответил на крепкое рукопожатие агента. Каждый федерал, когда-либо входивший в эту дверь, считал необходимым продемонстрировать мощь своего рукопожатия. И этот ничем не отличался.

– А вы кто такой? – спросил Клейтон, выдергивая руку и объявляя ничью.

– Меня зовут специальный агент Саймон Холли.

– Можно посмотреть ваше удостоверение?

– Конечно. – Холли протянул свою корочку, и шериф кивнул. Чокто попытался тоже сунуть свой нос, но Холли демонстративно отвернулся от него и сунул удостоверение обратно в карман блейзера.

– Спасибо, что приняли меня так рано… и в воскресенье, – он подмигнул шерифу, давая понять, что слышал разговор с Крикет по внутренней связи. Конечно, слышал. В здании же всего две комнаты. Клейтону не очень понравилось это подмигивание, но он сел и жестом предложил Холли сделать то же самое.

– Без проблем, специальный агент Саймон Холли. Я ничем особо не был занят. А мой помощник как раз собирался уходить.

Чокто медленно, будто отдирая пластырь, отвел глаза от агента, сообразив, что это намек.

– Верно, шеф. – Он направился к выходу, потом остановился и обернулся. – Это, что ли, из-за черного чувака, которого я запер в камере?

Клейтон тоже посмотрел на Холли, ожидая ответа на этот вопрос.

– Нет, помощник шерифа Фрейзер, – сказал Холли, – не из-за него.

Кровь отхлынула от лица Чокто. Он стоял в дверном проеме, мысленно прокручивая все свои делишки, из-за которых федералы могли бы знать его имя. Холли расплылся в акульей ухмылке. Шериф наблюдал, как его ошарашенный помощник корчится, будто ребенок, пойманный на магазинной краже, пытаясь прикинуть, сможет ли выкрутиться. Клейтон почувствовал, как в глазных яблоках нарастает боль. Он сделал еще один глоток кофе. Холодный. Оттолкнул от себя кружку.

– У тебя на нашивке написано «помощник шерифа Фрейзер», – сказал Клейтон Чокто, испытывая явное неудобство, что приходится такое объяснять.

Холли кивнул в знак согласия, поджал губы и сцепил пальцы на коленях.

– Вот тут, прямо на вашей рубашке, помощник шерифа.

– Точно, – сказал Чокто, растягивая это слово, все еще в сомнениях, но уже готовый уйти. Он отсалютовал шерифу, коснувшись шляпы, и выскользнул за дверь, как тень.

– Лучший детектив в мире, – сказал Клейтон.

– Наверное, трудно здесь найти хорошего помощника.

– Он не так уж плох, как кажется.

Холли посмотрел на дверь кабинета, затем снова на шерифа.

– А кажется он полным идиотом.

– Ну, что тут можно сказать. Он старается. Но вы правы, выбор невелик.

– Готов поверить вам на слово, шериф.

– Вы не обязаны ничему верить. И в любом случае мне наплевать. Я знаю этого парня с детства. Он мне как родной, так что я был бы признателен, если вы воздержитесь от подобных оценок в моем офисе.

– Не хотел вас обидеть, шериф. Уверен, у вас прекрасный помощник.

Клейтон отмахнулся от светской беседы, как от комара, жужжащего перед носом, и откинулся на спинку стула.

– Так вы здесь с кадровой проверкой, или, может, расскажете все-таки, чего от нас хочет ФБР?

– Я из Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия.

– Ясно.

Холли немного напрягся и угостил Клейтона хорошо отрепетированным суровым взглядом. На шерифа это не произвело никакого впечатления.

– Избавьте меня от этого цирка, агент. Вы выглядите как-то глуповато. Я знаю, почему вы здесь. Хотел бы, чтобы это было иначе, но увы. Как всегда. Просто приступайте к делу.

Пульсация в районе Клейтоновых глаз была уже на грани полноценной головной боли, и он чувствовал, как его воскресное утро катится к чертовой бабушке.

– Сразу к делу. Вот это я понимаю. Если в двух словах, то я здесь, чтобы вывести вашего брата из игры.

Клейтон снова отхлебнул кофе, забыв, что тот остыл, и выплюнул его обратно в кружку.

– Это, конечно ловко сказано, поздравляю. Вижу, ты старался, готовился, небось. И теперь сидишь тут и из штанов готов выпрыгнуть от радости, что можешь сказать мне такое в лицо. Даже понедельника дождаться не смог, ага.

– Видимо, вы не совсем…

– Позвольте уж прервать вас и продолжить, – сказал Клейтон и выудил из своего стола пузырек с аспирином. Он бросил в рот две белые, как мел, таблетки и проглотил их всухую, не переставая говорить. – Каждые несколько лет молодой агент ФБР или этого твоего агентства, один в один типа тебя, появляется в моем кабинете, сверкая выпученными глазами и выпячивая накачанную грудь, чтобы упечь кого-нибудь из моих братьев. Единственная разница, что на этот раз не надо спрашивать, о каком брате речь, после того как один из ваших застрелил Бакли в прошлом году, – Клейтон сделал паузу. Произнесенное висело между ними в воздухе. Потом поднял полные гнева глаза на агента. – Кстати, это как вообще, помогло вам?

– Мы не имеем к этому никакого отношения, шериф. Насколько я понимаю, это результат неразберихи на уровне штата. Полагаю, этим занималось Бюро расследований Джорджии.

– Да мне-то какая разница. ФБР-ДБР, для меня вы все одинаковые, – голос Клейтона был грубым, как руки строителя.

– Очень сочувствую вашей утрате.

– Уверен, что прямо очень сочувствуешь. Но что я хочу сказать вам, ребята, у вас и тогда-то ничего толкового не получилось, и сейчас, уверен, вы добьетесь лишь того, что под пули опять попадут невиновные.

– Вы вот сказали: «вы, ребята».

– Ну и что?

– Вы шериф. Принимали присягу соблюдать закон, так же как и я. Разве это не делает вас одним из нас?

Клейтон встал со стула и подошел к маленькому кофейнику, стоящему у раковины. Он вылил остатки из кружки и наполнил ее заново, не предлагая гостю, и подумал о том, что, ах, как неплохо было бы добавить в нее на пару сантиметров виски. Сравнительно недавно он так и поступал по утрам, и до сих пор из его кружки иногда попахивало спиртным. Он сделал не принесший ему удовольствия глоток и вернулся в свое кресло. Наклонился вперед, впервые за утро ощутив, насколько устал, и произнес Холли назубок заученную речь, которую произносил уже по меньшей мере шести другим агентам.

– Слушай меня внимательно, Холли. Я не такой, как ты. Я просто парень, родившийся и выросший менее чем в двадцати километрах от места, где ты сейчас сидишь. Я не крутой служитель закона, стремящийся спасти мир от зла, которое творят другие, – сарказм сочился из его голоса, – и меня не очень волнует, что происходит в вашем мире, агент Холли. Я провинциальный шериф в маленьком городке, делаю все возможное, чтобы уберечь жителей этой долины, всех хороших людей, от бесконечной реки дерьма, текущей с этой горы, и от всяких борзых сопляков, которым кажется, что они могут приехать сюда и показать нам, деревенщине, какие они охренительно крутые. По мне, так что вы, копы, что бандюки представляете собой одинаковую угрозу для моего округа, что отлично подходит под описание «у нас с вами ничего общего».

Клейтон откинулся на спинку стула и подул на свой кофе.

– Шериф, разве ваш округ Макфоллс не граничит с Парсонсом? Тем, что выше Черной Скалы?

– Так.

– И ваш полицейский участок отвечает за охрану порядка во всем Макфоллсе?

– Уверен, ты знаешь, что так оно и есть.

– Итак, это означает, что не только долина Вэймор, но и вся Бычья гора находится в вашей юрисдикции. А еще это значит, что всё, спускающееся с этой горы, попадает прямиком к вам. И не в моих принципах было бы не прийти сначала к вам и не спросить об этом. Не как полицейского-деревенщину, а как коллегу – сотрудника правоохранительных органов. Многие считают, что вы марионетка своих братьев и через вас они контролируют этот полицейский участок. Но я так не думаю. Я думаю, что жители этого округа проголосовали за вас, несмотря на историю вашей семьи, и это кое о чем говорит. Например, что они хотят, чтобы на этом месте были именно вы. Что вам доверяют, а для меня это важно. И нет, я не из тех, кто станет мазать собачьим дерьмом коврик под вашей дверью.

– Ничем не могу помочь, – в который уже раз устало произнес Клейтон.

– Понимаю, шериф. Извините, если повел себя как козел. Вошло в привычку. Позвольте мне начать сначала.

Аспирин не помогал. Клейтон вертел в руках пластиковый пузырек с защищенной от детей крышечкой, гадая, сколько таблеток придется съесть, чтобы избавиться от головной боли. Он ждал, что Холли сейчас встанет, ткнет пальцем ему в лицо и начнет нести выспренную чушь о том, что его «долг перед народом» и «родным округом» остановить злоумышленников – бла-бла-бла. Обычно эти парни так себя и вели, но Холли остался сидеть. Проявил уважение. Клейтон подумал, что Холли, по крайней мере, достаточно умен, чтобы играть по правилам шерифа, пока тот не скажет свое слово.

– Ничем не могу помочь, – повторил Клейтон.

– Я не прошу вашей помощи, шериф.

– Тогда чего же вы хотите, агент Холли?

– Зовите меня Саймон.

– Давайте уже, произносите свою речь, агент Холли.

– Хорошо, шериф. Как я уже сказал, я приехал не для того, чтобы просить вас о помощи. Но, возможно, вы сможете помочь себе сами, и это принесет пользу нам обоим.

Клейтон молча почесал бороду.

– Может, если я начну сначала, вам будет легче понять, о чем речь.

– Хорошая идея.

– Я работаю в Агентстве уже два года. Все это время я занимался одним делом.

– Видимо, делом Хэлфорда Берроуза.

– Нет, ваш брат не привлекал моего внимания до недавнего времени. Два года я вел дело против преступной группировки в Джексонвилле, штат Флорида, которая, помимо прочего, снабжает вашего брата и его людей оружием. Большим количеством оружия. И за несколько последних лет они стали источником сырья, которое ваш брат использует для изготовления метамфетамина.

Клейтон почувствовал, как давление в голове ослабло. Уже кое-что.

– А на вершине пищевой цепочки там находится джентльмен по имени Уилкомб. Вы слышали о нем?

– Нет.

– Для перевозки товара они используют работающих задешево байкеров, которые называют себя «джексонвиллскими шакалами». Они отморозки, неглупые и преданные, но отморозки на все сто. И занимаются этим уже давно. Я проследил их связи с вашей семьей еще с тех пор, когда ваш отец торговал травкой в начале семидесятых. Вы понимаете, о ком я?

– Нет, – на этот раз ответ Клейтона звучал менее убедительно.

– Что ж, тогда вам повезло. Этих людей лучше не знать. Они по уши во всякой дряни. Наркотики, деньги, оружие – все подряд. Недавно мы получили информацию, что они занимаются еще и торговлей людьми, благодаря чему их дела пошли в гору. Ваш брат Хэлфорд хорошо их знает. Он в курсе всех этих дел, и они ему безоговорочно доверяют.

Намерения Холли стали кристально ясны. Все. Ему уже незачем было продолжать.

– Ты хочешь, чтобы он их сдал, – Клейтон почти рассмеялся. – Ты хочешь, чтобы Хэл сдал тех парней из Флориды и ты закрыл дело этого Уилкомба.

– Да, – сказал Холли.

– В обмен на что?

– На условное освобождение от ответственности.

– Условное – это как?

– Он должен прекратить торговлю метамфетамином.

– Не получится, – сказал Клейтон. – Хэлфорд не просто наркодилер. Это противоречит его извращенному чувству чести. Он скорее умрет, чем предаст тех, кого считает за своих. А если эти байкеры имели дела с моей родней так долго, как ты говоришь, они попадают в эту категорию. Он никогда их не сдаст. Никогда.

– Ну, если чувство чести так важно ему, тогда мы надавим на другую его больную точку.

– На какую это?

– Деньги.

– Хэлфорда не волнуют деньги.

– Не будьте таким наивным, шериф. Деньги рулят миром. Деньги – самое важное.

Клейтон покачал головой.

– Нет, агент Холли, не самое, и именно поэтому вы, парни, всегда будете проигрывать. Потому что не понимаете, как это работает у нас. Деньги – не конечная цель для моего брата. И никогда ею не были. Они просто следствие его образа жизни, того, как воспитал его наш отец. – Клейтон откинулся на спинку кресла, поднял руки и сплел пальцы на затылке. Он с удовольствием почувствовал, как растягиваются мышцы его спины, и задумался, как ему вести себя с этим федералом. Чаще всего, когда он пытался что-то объяснить, им было на это совершенно наплевать. Они просто сидели, прятались за своими темными очками, притворялись, что слушают его, а самим просто не терпелось побыстрее выпалить то, что им так хотелось сказать. Клейтон опустил руки и стер указательным пальцем пыль с края маленькой фотографии в рамке, стоящей на столе. На ней они с Кейт были сфотографированы случайным прохожим во время их медового месяца на острове Тайби. В их первый и последний раз на пляже. Не то что он был большим любителем поваляться на солнышке, но это был хороший день. Он улыбнулся и решил пойти долгим путем. – Вы женаты, агент Холли?

– Был. Долго это не продлилось.

– А девушка есть?

– Вроде еще да, – сказал Холли, тоже откидываясь на спинку стула и настраиваясь на пустую болтовню.

– Девушка, значит, отлично, – Клейтон протянул руку и взял фотографию, на которой были они с Кейт. – А вы когда-нибудь с ней или с женой, когда вы еще были вместе, сваливали из города на несколько дней? Отвлечься от рутины, забраться куда-нибудь в глушь, просто расслабиться, порадоваться друг другу? – Клейтон скорее разговаривал с фотографией, на которой были они с Кейт, чем с Холли.

– Наверное. Не так часто, как хотелось бы им. Но да, я пытаюсь несколько раз в год куда-нибудь сбегать.

– Ладно, хорошо. Во-о-от, значит, мы тут потихоньку продвигаемся. А теперь вспомни, что ты чувствовал, когда в последний раз взял несколько выходных, загрузил машину, посадил в нее девушку, может, прихватил с собой пива и фотоаппарат и отправился на поиски уединенного места в горах или у тихой запруды, или у озера. Следишь за тем, что я говорю?

Холли кивнул, ожидая, что будет дальше.

– Это такая пауза в жизни большинства людей, ради которой стоит терпеть заботы, которые мы взваливаем на себя в остальное время. Согласен?

– Конечно, шериф. Каждому иногда нужен отпуск. Что делает…

– Потерпите, агент Холли. Теперь представьте все то же самое, красивую картинку, которая возникла у вас сейчас в голове, и представьте, что это происходит с вами каждый день. Представьте ее смыслом своей работы, основой семьи, источником любви, мудрости, боли – всего. Это другой склад ума. Для этих людей это не отдых от жизни. Это и есть жизнь, и желание защитить ее может быть очень яростным.

Холли начал что-то говорить, но Клейтон перебил его.

– Существует очень тонкая взаимосвязь между этой землей и людьми, которые называют ее своим домом. И люди, подобные вам, не способны это понять, сколько бы книг вы ни прочитали и тренингов ни прошли. Это не ваша вина. Вы просто не отсюда. Потому что здесь это выходит за рамки обычной гордости или чести. Обычно гордость – это про красный мотоцикл последней модели или хорошо оплачиваемую работу. Здесь, наверху, все по-другому. Тут это в крови. И этого не заработать и не добиться как-то еще. Они просто родились такими, и когда кто-то угрожает отнять это у них, они станут бороться до последней капли крови. Это их неотъемлемая часть. Неотъемлемая часть нас.

Клейтон вытер оставшуюся на пальце пыль о штаны, отвел взгляд от фотографии и вновь перевел его на Холли.

– Важно понять одно – деньги не важны. Дело не в том, что я такой наивный, я просто объясняю, как это здесь работает. Никто не имеет права указывать им, что можно и чего нельзя на их собственной земле. Никто не смеет забирать то, что дал им Бог. На их горе так нельзя. И уж поверьте, Хэл считает гору своей. Он скорее сожжет свои деньги, чем откажется от своего дома или своих людей. Хреновый, в общем, у вас план. Он никогда не сдаст своих.

– Даже вас? – спросил Холли.

На это у Клейтона не было ответа.

– Позвольте объяснить это по-другому, – сказал Холли. – Правительство Соединенных Штатов создало межведомственную группу, состоящую из более чем ста человек – ФБР, наше Агентство, Управление по борьбе с наркотиками, вплоть до полиции штата. Включая даже органы внутренней безопасности. Они образованны, высококвалифицированны, мотивированы и способны сжечь всю Бычью гору. Это не угроза, шериф. Это факт. Мы знаем расположение всех шестнадцати лабораторий и знаем маршруты, ведущие во Флориду, Алабаму, обе Каролины и Теннесси. Палец уже застыл на спусковом крючке, они намеренно оставляют вас в неведении, и в результате много людей погибнет. Это новая игра по новым правилам. Принятые после 11 сентября[1] законы позволяют нам сделать это практически ни на кого не оглядываясь. На самом деле, эта операция уже должна была произойти. Она разрабатывалась с тех пор, как был убит ваш брат Бакли и обнаружена связь Хэлфорда с Уилкомбом. Сильные мира сего так сильно хотят заполучить доходы, которые приносит эта гора, что скорее сожгут ее дотла, чем станут смотреть, как ваш брат будет плевать на них.

– И что же их останавливает? – спросил Клейтон.

– Я. Я останавливаю. – Акулья улыбка Холли вернулась снова, и он сделал паузу, чтобы его слова прозвучали весомей, а потом закинул крючок. – У меня есть план получше, и именно поэтому я здесь, шериф.

– Я слушаю, – сказал Клейтон.

4

– Когда речь идет об огромной куче денег, у любого федерального агентства США начинают обильно течь слюни. А у меня для них во Флориде огромнейшая куча денег. И если мы сможем до нее добраться, то до ваших мест никому уже не будет дела.

– И что помешает Хэлу просто найти новых поставщиков?

– Конечно, он мог бы, но захочет ли? Вы сами сказали, что бизнес с этими типами из Флориды он получил по наследству. Ему не пришлось для этого пройти сквозь кровь и ложь, как пришлось бы другим предпринимателям. Чтобы завоевать такое доверие, требуется много времени, а ваш отец просто взял и передал его. Как вы думаете, способен он пройти через это в его-то возрасте? Пятьдесят три – не время садиться за парту. Насколько я знаю, детей у него нет. Ничего не слышал и о юных дарованиях, стремящихся занять его место. Так что династия прервется на нем. – Холли сделал паузу и поправился: – Ну, не считая вас, конечно.

Клейтон кивнул и покрутил пальцем в воздухе, давая знак Холли продолжать.

– Он там практически отрезан от цивилизации. Исключите из уравнения Уилкомба, и Хэлфорд Берроуз может спокойно уйти в отставку. Забрать свои капиталы и просто жить.

Клейтон несколько мгновений колебался, прежде чем заговорить.

– И вы говорите, что оставите его в покое?

– Да, – ответил Холли без малейшего колебания.

– И можете подтвердить это в письменной форме?

– Да, – сказал Холли. Он скрестил руки на груди и предоставил слово обвинению.

Глаза Клейтона медленно сузились в скептические щелочки, изучающие Саймона Холли. В этом человеке не ощущалось притворства, и Клейтон поймал себя на том, что ему это нравится. Возможно, он и впрямь думает не только о карьере; по крайней мере, Клейтону так не казалось. Это походило на шанс сделать что-то действительно хорошее. Если не было полной лажей, а лажу Клейтон обычно чувствовал за версту. Но у него сложилось впечатление, что эта встреча важнее для Холли, чем тот хотел показать. Агент держался неплохо, но был неспокоен. Его колено слегка подрагивало, и Клейтону было очевидно, что он немного нервничает. «Должно быть, это важно для его карьеры», – подумал он.

– А почему вас-то это волнует? – спросил Клейтон. – Если у вас есть на него столько всего, почему бы его просто не арестовать? Почему вас вообще волнует, что будет с нами?

На лице Холли появилось удивление, потом искренняя обида.

– А почему мне должно быть все равно? Не только у вас есть право беспокоиться о других, шериф. Вы тут сказали, что у нас с вами мало общего. Хорошо, как знаете. Но имейте в виду, что прямо сейчас мы могли бы одним махом перекрыть самый большой поток оружия и наркотиков в истории Восточного побережья, расползшийся на территорию шести штатов. Не буду врать и говорить, что мне не хотелось бы стать тем, кто смог этого добиться, но если я не ошибся на ваш счет, то и для вас, особенно учитывая историю вашей семьи, это не менее важно. Жизни людей, многие из которых живут рядом с вами, – вот причина, по которой я занимаюсь этой работой. И мне кажется, что у нас с вами больше общего, чем вы думаете.

Клейтон почесал ржавое пятнышко в своей пестрой бороде, почти позабыв об отступающей головной боли.

– Значит, Хэл останется на свободе?

– И будет делать, что хочет.

– Если я смогу убедить его стать стукачом.

– Послушайте, шериф, я только что объяснил, почему мне лично важна эта история, но, честно говоря, всем на эту вашу гору просто наплевать. Без обид, но это просто здоровенная скала в самом жарком и душном штате. Никому из тех, с кем я работаю, и в голову не пришло бы совать нос в эти места, если бы ваш брат не нарушал закон и не делал это так успешно. Когда это прекратится, мы тоже остановимся. Точка.

Клейтон выдвинул нижний ящик своего стола, где обычно хранил заначку, когда еще пил, и достал банку жевательного табака тонкой нарезки. Отщипнул комок и засунул его между нижней губой и десной, затем сплюнул в пустой пластиковый стаканчик.

– Хорошая речь.

– Спасибо. Я репетировал всю дорогу.

– Итак, ты нарядился в свой лучший воскресный костюм, чтобы приехать сюда и рассказать брату большого бармалея о том, что собираешься его уничтожить, и тебе кажется, что это отличный план?

– Да, шериф, примерно так. Правда, моя мать никогда не позволяла мне надевать джинсы в церковь по воскресеньям, и, честно говоря, я не ожидал застать вас сегодня здесь. Я собирался назначить встречу на завтра.

Клейтон улыбнулся.

– Ну, Холли, скажем так, ты меня дожал.

– Знаю, – рассмеялся Холли.

Шериф встал, подошел к вешалке и натянул куртку.

– Давай, расскажешь мне побольше за оладьями с подливой. Я умираю с голоду. Если поспешим, то успеем занять местечко в «Счастливчике» до того, как туда подвалит толпа из церкви.

– Звучит заманчиво, шериф.

– Зови меня Клейтон.

– Ладно, Клейтон. Показывай дорогу.

Клейтон открыл дверь в приемную, где Крикет с Чокто как только не изгалялись (разве что стакан к стене не подносили), чтобы подслушать их разговор.

– Крикет, не могла бы ты позвонить Кейт и передать, что я не смогу приехать к ее матери?

– Это ее не обрадует.

– Знаю. Именно поэтому я хочу, чтобы позвонила ей ты. Чокто, позвони Дарби, пусть придет присмотреть за твоим задержанным. Если уж мы здесь в воскресенье, то придется и ему. А потом позвони в «Счастливчик», чтобы они приготовили завтрак для нашего гостя в камере, а я скажу им, чтобы доставили сюда.

– Да, сэр.

– И заодно уж закажи еды для вас с Крикет. Плевать на цену. Хоть облопайтесь.

– Расщедрились сегодня утром, а, шеф?

– Нет, – Клейтон подмигнул Холли, – не я. Федеральное правительство.