Бычья гора

Глава 3

Клейтон уставился в потолок. Тридцать пять тяжелых бревен из сосен, точь-в-точь таких же, как росли в нескольких метрах от окна его спальни. Они с отцом построили этот дом как свадебный подарок Кейт еще до того, как они с Клейтоном поженились. Его отцу было уже под семьдесят, а он все еще работал как двадцатилетний. Это было более десяти лет назад, и с тех пор эта кровля ни разу не пропустила ни капли дождя. Ни разу. Клейтон однажды останавливался на верхнем этаже модного отеля в Атланте и обратил внимание на пятна воды и плесени, выступившие по краям потолка. Он часто вспоминал об этом. Дерут по двести баксов за ночь в башне из стекла и стали, но не умеют того, что они с отцом смогли сделать при помощи пары молотков и гвоздей. Это был небольшой пример, но он подтверждал все, чему его когда-либо учили. Что пытался привить ему Гарет Берроуз.

– Тебе понадобится настоящий дом, парень, – сказал ему отец. – Если ты хочешь добиться этой женщины и стать настоящим мужчиной, тебе нужен достойный дом.

Попытаться стать настоящим мужчиной.

Губы Клейтона скривились при этом воспоминании. Так было всегда. Все хорошее, что Гарет Берроуз когда-либо делал для младшего сына, было подпорчено тем, что он думал о нем в глубине души. Что он не соответствует его ожиданиям. Что он совсем не похож на старших братьев, Хэла и Бака. Гарет никогда не говорил этого прямо, но оно и не требовалось. Это читалось в его глазах. В них клубились серые грозовые тучи разочарования.

Кейт всегда считала постройку этого дома лучшим, что свекор когда-либо сделал для них, но не знала того, что строился он в тишине. Отцом, выполняющим свой долг – устроить в жизни сына, каким бы неудачником тот ни был. Эти балки над кроватью, которые издевательски маячили в его глазах каждой ночью, стали его наказанием за то, что он удалился от семьи. А также способом удержать Клейтона. Гарет хотел таким образом приковать его к Бычьей горе.

Клейтон переключил свое внимание с отметин, оставленных топором отца на потолке, на гораздо более приятное зрелище: свою жену Кейт, вытирающуюся после душа под кедровым сводом ванной комнаты. Она всегда придерживалась одной и той же последовательности действий. Прежде чем отдернуть шторку, она завертывалась в одно полотенце, а другое наматывала тюрбаном на голову, как умеют это делать только женщины. Потом садилась на край ванны и натирала маслом лимонника свои свежевыбритые ноги. Это продолжалось дольше, если она знала, что Клейтон наблюдает за ней. Затем, будто в завершение представления фокусника, оба полотенца падали на пол и их сменяла футболка с надписью «Шериф округа Макфоллс». Движение это было настолько плавным, что если бы Клейтон невовремя моргнул, то пропустил бы мелькнувшие на долю секунды очертания ее голой задницы. Потом она сделала шаг на свет комнаты и прижалась к его груди копной влажных шоколадно-каштановых прядей.

Кейт никогда не надевала трусики на ночь. Одна мысль об этом все еще заводила Клейтона, даже после одиннадцати лет брака. Она закинула ногу на мужа и прижалась щекой к его груди. Это была их обычная поза для сна, и она ждала, что его руки начнут блуждать по ней, но этого не случилось.

– Сегодня у мамы тебя не хватало, – сказала она.

– Да, прости. Честное слово, этот парень доведет меня.

– Чокто?

– Да.

– Он хороший, просто немного бестолковый.

– Бестолковый, – Клейтон обдумал это слово. – Можно и так выразиться.

Кейт поменяла тему:

– Ты же помнишь, что я записалась на прием на вторник, да?

– Хм?

– Ну, прием. К моему доктору, – повторила она.

– А, точно. Конечно. – Клейтон добавил тепла в голосе, пытаясь скрыть ироничное отношение к «приему». Всякий раз за последнее десятилетие, когда они позволяли зародиться надежде, она заканчивалась разочарованием. Не складывалось у них с детьми, и времени оставалось все меньше и меньше.

Она подняла голову и посмотрела на него.

– Ты где, Клейтон?

– Я тут, милая.

– Нет, не тут. Тело здесь, а голова где-то еще. Ты уже целый час пялишься на эти стропила, будто они вот-вот рухнут нам на голову.

– Может, так оно и есть, Кейт.

Кейт тоже посмотрела на стропила.

– Хочешь поговорить об этом?

– Да, но я не уверен, что это тебе понравится.

– А ты попробуй.

Клейтон провел пальцами по ее влажным волосам и положил руку ей на шею. Ее кожа всегда была теплой, будто в лихорадке, и мягче хлопковой ткани.

– Сегодня ко мне в офис приходил один федерал поговорить о Хэлфорде. Они хотят попробовать прижать моих там, на горе.

– Опять? – ее голос стал тихим и осторожным. Как всегда, когда речь заходила о семье Клейтона.

– Да, опять.

– И они хотят, чтобы ты им помог?

– Вроде того. Этому Холли не нужна информация. Кажется, они и так уже знают все, что им нужно. Он сказал, что им даже не нужен Хэл.

– Тогда что им нужно?

– Его связи. Выход на одного типа в Джексонвилле.

– Во Флориде?

– Да. Он главарь банды байкеров. Федералы думают, что если им удастся накрыть их в Джексонвилле, то они заодно остановят и поставки мета с горы.

– Тогда почему они здесь и зачем им ты? Разве для этого не надо быть во Флориде?

Клейтон не успел ответить, как она догадалась сама.

– Они хотят, чтобы твой брат заложил их, – сказала она.

– Ага. Им кажется, что можно убедить его сдать того типа. И если он это сделает, они обещают оставить его в покое. Вот так вот.

– И ты веришь, что он сделает это?

– Нет. Я так не думаю.

– Но они все равно хотят, чтобы ты его уговорил?

– В этом-то все и дело.

Кейт перевернулась на спину, оставив на груди Клейтона прохладное и влажное пятно.

– Мы же уже это проходили, Клейтон. Этого человека не убедить. Он сумасшедший. И ты это знаешь.

– Ты, конечно, права. Разве что если…

– Если что?

– Если он решит, что это может принести ему пользу. – Клейтон сел и повернулся к ней лицом. – Послушай, ему не нужны деньги. И никогда нужны не были, черт бы его подрал. У него, наверное, миллионы в банках из-под кофе зарыты по всей горе. И если я скажу, что он, наконец, сможет перестать постоянно оглядываться, он, возможно, задумается об этом.

– Подожди минутку. – Кейт тоже села. – Ты же не всерьез думаешь заняться этим, правда?

Она отстранилась от Клейтона, чтобы рассмотреть выражение его лица.

– Ну, да. Может, и займусь. Может, это мой последний шанс спасти его.

– Бога ради, Клейтон, твой брат – убийца и наркоторговец. Его не нужно спасать. Его уже не спасти.

– Это не его вина.

– Не начинай опять всю эту муть типа «его так воспитали». Мне казалось, что мы уже проходили это. Тебя вырастил тот же человек, что и его, но ты не продаешь яд детям.

– Ты же сама просила меня поговорить с ним, помнишь?

– Ну, так вот: я передумала.

– Послушай, Кейт. Я видел его несколько раз с тех пор, как убили Бака, и он выглядел, ну не знаю, другим. Постаревшим. Уставшим. Мне кажется, смерть Бака могла его как-то изменить.

– На похоронах Бакли он угрожал тебя убить.

– Это он с горя.

– Это было и твое горе. И Майка. И Большого Вэла. И только один он превратился в пьяную и злобную тварь.

– Люди скорбят по-разному. Он остался сейчас там наверху один, и ему приходится справляться самому.

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что я знаю своего брата. Он никому не доверяет.

– При этом ты думаешь, что он поверит тебе?

– Я его брат.

– И что, его это волнует?

– Он знает, что я единственный оставшийся у него из семьи, и, думаю, это все-таки для него важно. К тому же он еще не оправился после смерти отца. Может, мне удастся его убедить. Он же сможет просто жить, охотиться, пить свою бормотуху и перестать психовать. Сейчас ему кажется, что это невозможно. Но если он решит, что шансы есть, возможно, ему просто захочется скинуть эту обузу с себя, как мешок с кирпичами. Не быть все время настороже в ожидании следующего удара федералов. Не опасаться, что его могут убить и ограбить какие-нибудь обдолбыши.

Быстрым движением Кейт собрала волосы в хвост.

– Хорошо, предположим, что Хэлфорд действительно купится на это – нет, конечно, но предположим. Разве, сдав тех отморозков во Флориде, он не поставит себя под новый удар? Разве это не так работает? Око за око. Так же всегда бывает.

– Милая, Берроузам удавалось защищать себя от федералов более сотни лет. Думаю, мы сможем выстоять против каких-то чокнутых мотоциклистов.

– Мы? – сказала Кейт.

– Ты знаешь, о чем я.

– Нет, не знаю, Клейтон. Но мне ясно, что у тебя теперь медовый месяц с федералами, которые уже убили одного из твоих братьев, и ты хочешь убедить другого брата, самозваного крестного отца Бычьей горы, взять да и отказаться от бандитского дела своей жизни, чтобы… Чтобы что? Ходить на рыбалку?

Клейтон откинулся на подушку и потер лоб. Он подумал о бутылке виски в шкафчике над холодильником. О которой сегодня уже несколько раз вспоминал. Мысль о том, чтобы выпить, была всегда приятней самого процесса. Он бросил пить, чтобы иметь возможность вести подобные разговоры со своей женой, ночевать не на диване и не думать о том, как извиниться за то, что был вчера таким мудаком. Но все равно, черт, очень привлекательная мысль. Кейт склонилась над ним, как взявший след терьер.

– Эти уроды вернутся туда, откуда, черт бы их подрал, они пришли, а тебе придется разгребать то дерьмо, в которое они превратят нашу жизнь. Ты же знаешь это, Клейтон. Мы прошли через это, когда умер Бакли, – Кейт уже почти кричала, и ей пришлось на минуту замолкнуть, чтобы успокоиться. – Я знаю, ты хочешь, чтобы здесь все изменилось. Я тоже, особенно сейчас, но почему ты думаешь, что в этот раз все получится по-другому, чем раньше?

– Агент, с которым я познакомился сегодня утром, этот Холли. Он чем-то отличается от остальных. Не похож на еще одного из этих расфуфыренных суперкопов, которые приезжают сюда, думая, что им разогнать бульдозером деревенских быдланов – это как два пальца об асфальт, просто потому, что они получали хорошие оценки в академии. Он какой-то, ну я не знаю, Кейт…

Клейтон запнулся, подбирая нужное слово.

– Настоящий, – наконец сказал он.

– Настоящий, – холодно повторила Кейт.

– Да, есть у меня такое ощущение. Он попытался разобраться, что можно сделать, и нашел неплохой способ. Кажется, я доверяю этому парню. Во всяком случае, мне хотелось бы. Если то, что он говорит, правда, то это действительно шанс что-то изменить. И я должен хотя бы попытаться, верно?

Тишина.

– Кроме того, они в любом случае попытаются это сделать, со мной или без меня, так что почему бы не попробовать, правда? – уже второй раз он задавал этот вопрос, и снова она ничего не ответила.

– Правда, Кейт?

Кейт вытащила ноги из-под стеганого одеяла и села на край кровати спиной к мужу. Клейтон протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но передумал.

Кейт наконец заговорила, но не повернулась к нему лицом.

– Я люблю тебя, Клейтон. Ты это знаешь. Когда я тебя встретила, я уже знала про твою семью, и меня это ужасно пугало, но я все равно любила тебя. Ничего не могла с этим поделать. И не хотела ничего с этим делать. Каждая клеточка моего тела кричала: собирай манатки и уезжай отсюда как можно дальше! Но я не смогла. Сердце не позволило. Мама сказала, что я не должна выходить за тебя замуж из-за твоего происхождения. Но я сказала, что она ошибается. Я знала, что это опасная затея, и мне не стыдно признаться, что какую-то часть меня даже немного заводило то, кем ты был раньше. Какая девушка не хочет, чтобы ее похитил преступник? Поэтому я осталась и вышла за тебя замуж. И ты решил изменить свою жизнь к лучшему. Сделать ее достойной. Никому еще не доверялась так сильно, как тебе тогда, и это было очень страшно, но я все-таки доверилась.

– Милая, я знаю.

– Верно. Ты знаешь. Но ты не знаешь, что мне до сих пор ужасно страшно. Потому что и сейчас, через одиннадцать лет, я все еще боюсь, что однажды вечером ты придешь и скажешь, что решил пойти по стопам своего папочки или, еще хуже, вообще не вернешься. И мне придется думать о том, не закопан ли ты где-то в яме с остальными, с кем твоя семья не поладила. Люди со значками вроде твоего убили Бакли, так что я все понимаю. Ты не хочешь, чтобы это случилось с Хэлфордом. Но ты не обязан никого спасать.

– Милая…

– Дай мне закончить, – она повернулась к нему лицом. – Я твоя жена и поклялась быть рядом с тобой в горе и в радости. Поверь, я отношусь к этой клятве серьезно. И еще поверь, что более точного определения «плохого», чем встреча с твоим сумасшедшим братцем и всем, что с ним связано, не найдешь. В общем, ты сделаешь то, что должен. Но послушай меня, Клейтон Берроуз, я не позволю какому-то копу, каким бы настоящим он ни был, затащить тебя в яму, из которой ты не сможешь выбраться, чтобы помочь человеку, который не хочет и не заслуживает твоей помощи.

– Он мой брат, Кейт.

– Он чертов псих, вот кто он такой.

– Но от этого не перестает быть моим братом. И членом моей семьи.

– Теперь твоя семья – это я. Я на первом месте. Это то, что ты обещал, когда надевал это кольцо мне на палец, и ты от этого не отвертишься. Никогда. Слышишь меня, шериф?

– Я слышу тебя, женщина.

Клейтон схватил ее за футболку и притянул к себе. Ему нравилось, когда она называла его шерифом. Он толкнул ее на спину и сам скользнул на нее сверху. Так ему не было видно стропил.