Бывшие. Я загадала папу (СИ)

Глава 30

Через несколько дней мы собираемся в кабинете отца. Я привёз девочек с собой, хотя лучше бы этого не делал. Потому что атмосфера в доме очень напряжённая. Разговоры на повышенных тонах, взаимная неприязнь и осознание того, что с бизнесом похоже всё.

– Слава богу, что склад был застрахован, – говорит Дима, прожигающий меня взглядом.

– Странно, если б он не был, – смотрю на него в упор.

Строение выгорело дотла. Осталось лишь чёрное безнадёжное пепелище, покосившийся металлический каркас которого, словно скелет чудовища, торчал среди выживших соседей.

Хорошо, что огонь не перекинулся на другие здания, иначе проблем было бы больше.

В тишине отцовского кабинета, где всё привычно и знакомо с детства, мне в очередной раз неуютно. Потому что меня возят носом по столу, как нашкодившего щенка.

Дима нашёл козла отпущения, в очередной раз им для него стал я.

– Это ты виноват, – продолжает Дима. – Ты вечно туда шатался, оборудование новое привёз. Вот что-то и рвануло. Вот просто живи с осознанием, что какой-то твой китайский сервер с палёным аккумулятором бомбанул и пустил псу под хвост всё дело жизни отца! – тычет пальцем Дима то в меня, то в папу.

– Неправда!

– А это экспертиза подскажет!

– Хватит! – рявкает отец устало. – Я устал от ваших споров.

Он поднимается из-за стола, смотрит на меня с каким-то разочарованием. И я снова ощущаю это горькое чувство, что я его подвёл, что не смог, не оправдал надежд и ожиданий.

Отец шаркает до бара с алкоголем. Здесь у него небольшой закуток с крепкими наапитками.

– Пап, не надо, – бросаю, видя, что он взялся за бутылку виски. – Подумай о сердце.

– А ты о здоровье отца подумал, когда начал свою «модернизацию», – делает Дима кавычки в воздухе.

– Хватит уже ругаться, – отец наливает в бокал виски на два пальца. – Вечно одно и то же. Правда, у нас проблема, а вы всё ещё решаете, кто из вас двоих круче. Всё жизнь это выслушиваю.

Мне хочется накрыть лицо ладонью. Я смотрю на Диму, надеясь, что он заткнётся ради отца. Но того несёт.

– Восстанавливать нет смысла. Деньги по страховке не покроют всех убытков. Придётся банкротить фирму, – брызжет слюной Дима.

– Значит, будем банкротить, – говорит сдавшийся отец.

– Нет, не будем, – настаиваю я. – Я разберусь.

– Ты уже разобрался.

Стук в дверь прерывает наш спор. Это начальник службы безопасности пожаловал.

– Константин Саныч, записи с камер готовы, – наклонив голову, сообщает, и протягивает отцу флешку, которую тут же перехватывает Дима.

– Есть что интересное, – интересуется живо.

– Нет, всё стандартно, но можете просмотреть, – бросает взгляд на меня. – Марат Константинович последним из руководства был на складе, как раз партию оборудования принимал.

– Вы на что-то намекаете, – спрашиваю в лоб.

– Нет, что вы, просто констатирую.

– А может это и был твой прекрасный план, а? – едва за начальником охраны закрывается дверь, бросается с новыми обвинениями Дима. – Развалить бизнес, попилить оставшиеся от него деньги и свалить в закат? Ты об отце-то подумал?

– Что за бред ты несёшь? – подскакиваю.

И смотрю на папу. Думаю, сколько уже времени Дима льёт ему в уши это дерьмо.

Апатию отца прекрасно понимаю. Когда рушится мир в двадцать – это больно. А когда тебе уже за шестьдесят? Невыносимо!

Вопреки мнению Димы я никакую неприязнь никогда к нему не испытывал. И не пытался бороться за внимание отца. Но вот сейчас мне реально хочется съездить брату по роже.

Вдох-выдох. Спокойствие.

– Пап, я разберусь.

– Да уже разобрался, Марат. У уже разобрался.

Когда выхожу из отцовского кабинета, поднимаюсь к девочкам. Они лежат на кровати, смотрят полнометражный мультфильм.

«Как ты?» – взглядом спрашивает Юля.

«Хреново», – так же без слов отвечаю. А потом качаю головой, мол выйдем?

Она встаёт, и мы спускаемся вниз, чтобы накинуть верхнюю одежду, впрыгнуть в зимние ботинки и выглянуть во двор. Уже почти февраль на дворе, но погода стоит тёплая. Недавно пронеслась очередная оттепель и снег растаял. Выпавший за ночь превратился в хрустящую корку под нашими ногами.

Мы идём, слушаем это монотонное «хрум-хрум», и меня оно почему-то успокаивает.

– Мне кажется, Дима уже фактически готов обвинить в поджоге меня, – говорю Юле.

– Ну пусть попробует. У него нет никаких доказательств. А у тебя алиби. Ты был со мной, – пытается пошутить, продевая мне под локоть руку.

– Тогда он скажет, что ты меня покрываешь, и мы сделали это вместе.

– Как Бони и Клайд… Ну, я никогда пироманией не страдала.

– Я тоже.

– Не переживай, пожалуйста. Всё решится. Правда она ведь такая, всё равно выйдет наружу.

– Да, – киваю, – надо дождаться экспертизы, только если выяснится, что это поджог, выплаты по страховке Дима навряд ли получит.

Юля хмурит лоб, кусает губу, а я любуюсь её покрасневшими от лёгкого морозца щеками.

– А ты что думаешь? Как это произошло? – спрашивает.

– Не знаю, как, но что само… в это слабо верится. Халатность, может быть?

Я останавливаюсь, разворачиваю Юлю к себе лицом и наклоняюсь, нежно целуя. В этот момент все переживания на мгновение отступают, и я чувствую, как мы оба расслабляемся. Поднимаю бровь и с лёгкой усмешкой спрашиваю:

– Мы когда в ЗАГС пойдём? Может, обрадуем отца хотя бы одной хорошей новостью?

Юля смотрит на меня с удивлением, её глаза блестят от эмоций.

– Ты серьёзно? – переспрашивает, не веря своим ушам. – В такую минуту ты говоришь о ЗАГСе?

– Почему бы и нет? – отвечаю, пытаясь добавить немного лёгкости в эту напряжённую ситуацию. – Пора разбавить эту чёрную драму чем-то более светлым.

Она смеётся, и я вижу, как её напряжение немного уходит.

– Ты серьёзно хочешь свадьбу гулять, пока ваш «Титаник» идёт ко дну? – спрашивает со смешком.

– Я построю новый корабль, более надёжный, – отвечаю с оптимизмом.

Притягиваю Калинину к себе и целую, а она отвечает с нежностью и теплом.

– Ну так что? – подталкиваю её. – Когда?

– А ты когда хочешь?

– Завтра? Как вернёмся в город?

Юлька вздыхает и смотрит на меня, приподняв бровь.

И я ушам своим не верю, когда она говорит.

– Хорошо. Завтра так завтра, – а затем со смешком добавляет. – Пора сделать эти фиктивные отношения более реальными!