Бывший

Глава 53

Тимур

Я стою возле огромного зеркала и пытаюсь завязать галстук-бабочку. Для любого нормального мужика пережить одну пышную свадьбу — это уже подвиг, а мне повезло, у меня сегодня вторая намечается. Если бы я не позвал «своих» для сватовства, мне бы удалось избежать всего этого торжественного пафоса, но к матери, отцу и бабке добавилась огромная семья дяди Али, три его брата с кузенами, дети и жены. Приплюсуйте сюда друзей, коллег по работе и Таниных родственников. В итоге у нас образовалась целая толпа гостей.

Мы с Татьяной отказались от традиционного праздника в пользу современного: торжественного первого дня и неофициального второго. Хотя масштабы королевского бала всё это нисколько не уменьшило.

И чем ближе был великий день, тем безумнее становились приготовления. Нам с Таней уже и по телефону поговорить было некогда. В общем, со своей невестой в стенах спальни я так и не встретился. Вдобавок ко всему, моя суровая бабка заставила нас с будущей женой выучить традиционный танцевальный номер под звучание флейты и ударных. Пожилая родственница оказалась непреклонна, сообщив, что если мы с Татьяной не согласимся, то она умрёт прямо сейчас и омрачит наше торжество своим разлагающимся телом. Её слова, не мои. Кошмар, да и только. Пошел на уступки только ради матери.

Увидев Таню в свадебном платье, я на минуту становлюсь умственно отсталым, даже имя свое забываю, настолько она красива. На моей невесте пышное белое платье, по точным канонам Европы, но, чтобы придать ему нашего, традиционного колорита, моя семья настояла на роскошной вышивке бисером, камнями и золотыми нитями на юбке и корсете. И когда они это всё успели? Татьяне безумно идёт.

Регистрация проходит традиционно, особо не отличаясь от нашей первой свадьбы. На вопрос, будет ли невеста менять фамилию, я своей гюнеш даже возразить не даю, она теперь Татьяна Сергеевна Айвазова и точка. Хотя Татьяна и пыталась что-то там про документы и бумажную волокиту вставить. Я даже слушать не собираюсь, еще не хватало.

В машине, всю дорогу из ЗАГСа, я смотрю только на неё, ощущая своё бешено бьющееся сердце и уколы в лёгких. Рот постыдно и совершенно нелепо наполнился слюной, вся эта красота теперь принадлежит мне одному, причём совершенно законно. Это шикарное платье будит во мне звериные, абсолютно низменные инстинкты. Низ полностью упакован, ткани столько, что хватило бы завернуть четырех женщин, но верх будоражит: открытые покатые плечи, бархатная кожа, приподнятая корсетом пышная грудь. Хочется наклониться и вылизать ложбинку языком, что я и делаю. Приблизившись к своей жене, лижу языком плечо. Таня чувственно приоткрывает губы, мгновенно на меня реагируя, её глаза заволакивает сладкой дымкой. Я тоже тебя хочу детка, очень-очень. Нас словно примагничивает друг другу…

— Эй, не вздумайте целоваться! — орет подружка невесты с переднего сиденья. Все фотографии перепортите.

— Вообще-то, мы уже целовались в ЗАГсе, — рычу на слишком деятельную Ирину.

— Вот именно, ты так сильно к ней присосался, что после этого мне пришлось восстанавливать помаду, искать похожий блеск…

Быстрым движением руки поднимаю между нами перегородку, отделяя заднее сиденье от переднего. И, улыбнувшись своей жене, буквально наваливаюсь на неё, поглощая её рот своим. Целую мягкие, теплые губы, во рту у неё влажно и очень горячо. Танюша издает тихий стон одобрения и запускает пальцы в мои волосы, жадно отвечая. Мы целуемся, как сумасшедшие, до боли кусая друг друга, лаская, дразня и заманивая. Тело дрожит, к паху приливает кровь. Отрываюсь от губ и наклоняюсь к шее, провожу по ней языком и ныряю в декольте.

— Шикарное платье, очень красивое, — выдыхаю ей в кожу, вытаскивая из чашечки корсета правую грудь и присасываясь к затвердевшему розовому соску.

Таня закатывает глаза от удовольствия и, сладко постанывая, сообщает, что мы приехали. И, действительно, я замечаю, что машина останавливается. Поправляя её и свою одежду, натягивая пиджак пониже, я помогаю Танюше выбраться наружу. Моя жена, смеясь отдает мне букет невесты, чтобы прикрыть мой каменный стояк. Отличные у нас сейчас будут фотографии — жизненные.

Ведущий провожает нас в банкетный зал с колоннами, лепниной и золоченым убранством, который с порога поражает воображение. Очень красиво, красочно, что называется по-богатому. Дальше следуют бесконечные поздравления, тосты и пожелания. В перерывах звучат песни, проходит шоу с участием профессиональных артисток — яркие костюмы и зажигательные движения во время танца живота — перчинка, которая распаляет праздник еще пуще.

Но меня артистки волнуют мало, мне больше всего нравится целовать жену между поздравлениями.

— Живите долго, счастливо…

— Как тебе тост? — наклоняюсь к Тане, вроде бы шепчу на ушко, чтобы перекричать толпу, а на самом деле вылизываю ушную раковину и кусаю мочку её уха.

— Хороший тост, — выдыхает Таня и наклоняется ко мне, потираясь щекой и мою щеку.

Её алые губы возбуждающе блестят, а глаза заволакивает желанием близости.

— Тосты закончились? Все поздравили?

— Да сын, — жуёт отец, — вроде все.

— Отлично, мы пойдем прогуляемся. Зад замлел сидеть. К танцам вернемся.

— Давайте, — зевает отец, не отрываясь от тарелки.

Дергаю жену за руку, вытягивая из-за стола, помогая протиснуться между сиденьями в этом огромном платье.

Едва покинув банкетный зал, бежим по коридору, как двое влюбленных подростков. Подальше от шума и гостей, лишь бы только остаться наедине.

Общественный туалет?! Пойдет!

Заталкиваю жену в просторное светлое помещение. Это шикарное заведение, а не придорожная забегаловка, здесь сплошь блестящая и позолоченная сантехника и орхидеи на подоконниках. Пожалуй, у меня в офисе пахнет хуже, чем в этом великосветском сортире. Танька игриво убегает, а мне не до шуток, хватаю её за талию и вдавливаю в свое тело, впиваясь в губы ещё одним долгим и жадным поцелуем.

Дальше она отступает, загоняя себя в ловушку, упираясь задницей в мойку. Воспользовавшись её замешательством, подсаживаю на мраморную столешницу. Она прижимается лопатками к зеркалу. Копаюсь в пышных юбках и, всучив подол ей в руки, заставляю широко раскинуть ноги.

Возбуждение достигает точки кипения и, сжимая челюсти от нетерпения, дергаю ремень, расстёгивая брюки и выправляя стоящий колом член. Провожу по нему рукой и, смочив слюной, втискиваюсь между её ног.

И вот так, без подготовки, вставляю ей до самого основания, хлопнув яйцами по бедрам. Тугая и течёт… великолепно. Трахаю жёстко, не церемонясь, ствол охренительно гладко скользит между влажных губ. Таня хлюпает и стонет, хватая воздух и послушно придерживая для меня ткань своей пышной юбки.

— Бл*дь, какой кайф! — выхожу из нее и, шлепнув ладонью по влажным складочкам, глажу её, засаживая по новой.

Толчки и стоны, стоны и толчки. Не знаю, как долго это длится. Дергаю вниз корсет, тяну ее за соски, делаю так, как она любит. Таня забывается, бросает ткань юбки и, до исступления кусая собственную ладонь, начинает орать, растворяясь в оргазме. Дрожь и яркий крик жены толкают меня в пропасть. Из-за белого облака ткани я уже ни черта не вижу. По хер. Кончаю прямо в неё, высвобождаясь до последней капли и не планируя сдерживаться.

Хорошо, легко, сладко… Наконец-то.

Немного остыв, тяну её за руки, помогая встать. Выхожу из неё, но мой ненасытный член всё ещё стоит колом. Мы долго и вкусно целуемся. С любимой женщиной всё совсем иначе. Я будто нажрался и теперь никак не могу найти точку опоры.

— Я пошла за тебя замуж ещё раз, Айвазов, только из-за этого, — тяжело дышит и одновременно смеётся Таня. — Обожаю с тобой трахаться.

Усмехаюсь, тянусь за бумажным полотенцем. Таня мне помогает, вытирает мой конец, а я целую её «грязный» рот.

— Надо было Дусманиса пригласить на свадьбу, — выдыхает мне в рот и тут же получает наказание за свою дерзость.

Отвешиваю шлепок по заднице.

— Помнишь, мы ходили на бал к мэру пару дней назад?

— Это когда за нами прямо туда приехали твои родители и сказали, что нужно срочно выбирать торт?

Она уже не вытирает, а просто гладит мой член, двигая туда-сюда ладошкой.

— Точно, он даже не узнал тебя, Танюш.

— Нееет. Этого не может быть. Я же…

— Точно тебе говорю. Он посмотрел прямо на тебя и ни хрена не узнал, — смеюсь, дразнить жену — моя слабость.

— Я была у него в кабинете. Может он просто отвлекся? Даже обидно как-то.

Жена хмурится, задумавшись, непроизвольно продолжая двигать рукой по нежной коже, ласкать пальцем головку. И что-то замыкает внутри меня, накатывает новая волна страсти. Резко разворачиваю её, заставляя прогнуться в пояснице и упереться руками в столешницу.

Ещё раз трахну и пойдем к гостям.

Придерживая круглый зад, натягиваю жену на ствол. Гребаные юбки мешают. Путаюсь в тканях, но всё равно засаживаю ей до самого основания. И, тиская вывалившиеся из корсета сиськи, трахаю свою жену второй раз подряд, в туалете, на нашей собственной свадьбе, когда за дверями жрут и пьют все наши друзья и родственники.

Вот это я понимаю — праздник удался!