Цели бизнеса: декларации и действительность

1. Бизнесмены или службисты!

Выдвижение в условиях «рейганомики» на первый план старой, консервативной концепции целей бизнеса вовсе не означает, что отброшена конкурирующая с ней за влияние на массы буржуазно-реформистская теория. Параллельно продолжает функционировать наиболее типичное направление реформистской теории целей бизнеса — менеджеризм. Многие предприниматели остаются на его позициях.

В американскую экономическую и политическую литературу теория менеджеризма вошла в 40—50-х годах XX в. Она представляет собой развитие доктрины «революции управляющих». Если последняя заявляла о «социальной трансформации» буржуазного общества с помощью института управляющих, то менеджеризм в узком смысле объективно сводится к признанию лидерства менеджеров в организации бизнеса в интересах увеличения прибылей капиталистов. Эта концепция, как и консервативная, выполняет ту же классовую задачу — оправдать усиление эксплуатации пролетариата в целях максимизации прибылей монополий. Но теоретики менеджеризма предлагают иные методы, чем сторонники консервативной концепции. Истинные цели капиталистического производства они маскируют реформистскими иллюзиями о «классовом партнерстве», о «бесприбыльных мотивах» бизнеса.

Совершенствование управления является сегодня важным направлением политики капитализма. На этом пути корпорации хотят приспособиться к условиям научно-технической революции и обострению классовой борьбы в стране, пытаются эксплуатировать не только физические, но и духовные силы трудящихся. С этой целью применяются такие концепции менеджеризма, как «мотивы человеческого поведения», «стимулирование к труду», решение проблем «конфликтов и сотрудничества». Предприниматели постоянно обновляют формы социальной демагогии, используют идеи «классового сотрудничества» в процессе управления корпорациями.

Первые вехи менеджеристской идеологии бизнеса были заложены еще в начале века самими создателями корпораций — миллионерами Э. Карнеги, Дж. Рокфеллером и другими. Именно они начали пропагандировать взгляд на предпринимателей-управляющих как на людей, воплощающих дух корпорации, призванных уничтожить во имя «общественных интересов» жестокую конкуренцию и борьбу за прибыль. Менеджеристская идеология получила теоретическую разработку в буржуазной политической экономии — в работах Т. Веблена, А. Берли, Г. Минза, а в наши дни в произведениях У. Баумоля, Дж. Гэлбрейта и других.

Чтобы понять живучесть и исторические корни менеджеристской идеологии, надо кратко напомнить ее эволюцию. Одними из первых идею «управленческой революции», то есть мысль о переходе власти в корпорациях от собственников капитала к управляющим, изложили А. Берли и Г. Минз в 30-х годах. Из этого они сделали вывод, что максимизация прибыли уже не может лежать в основе деятельности капиталистических монополий.

В послевоенный период идеи «управленческой революции» получили отражение в работах А. Берли, Р. Тибол-да, П. Дракера и других. Они заявили о том, что происходит якобы трансформация капиталистической собственности в результате распространения акций и других ценных бумаг среди населения, о «служении» корпораций обществу, поскольку они якобы изжили принцип максимизации прибыли. Не последняя роль в этой трансформации капитализма принадлежала, по их мнению, управляющим, поскольку они не являются собственниками капитала.

Видным пропагандистом идей менеджеризма стал Дж. К. Гэлбрейт. В своей книге «Общество изобилия» Гэлбрейт заявлял о том, что власть в области управления корпорациями перешла в руки профессиональных управляющих, которые руководствуются интересами роста корпораций, а отнюдь не стремлением к наибольшей прибыли. Он начисто отрицал тот факт, что рост корпораций неуклонно ведет к максимизации прибыли.

Наиболее подробно взгляды на мотивы и цели деятельности управляющих Гэлбрейт изложил в произведениях «Новое индустриальное общество», «Экономическая теория и общественные цели». В индустриальной системе, то есть в «той части экономики, которая характеризуется наличием крупных корпораций», утверждал он, превалируют неприбыльные мотивы — общественное благосостояние, улучшение жизненного уровня всех слоев населения.

В своем варианте менеджеристской теории Гэлбрейт оперирует понятием «технократия» (власть инженерно-технических работников), введенным в начале XX в. американским теоретиком Вебленом. Но в трактовке этого понятия Гэлбрейт не следует по его стопам. Веб лен подчеркивал глубокие различия интересов общества и корпораций, а также внутри корпораций, Гэлбрейт, наоборот, в принципе отрицает такие различия и стремится выдать цели технократии и («техноструктуры») за общественные и тем самым представить капитализм гуманным, не стремящимся к прибыли.

Представители менеджеристской теории проанализировали ряд новых явлений современной капиталистической экономики, в частности возрастание роли управления в механизме господства корпорации, развитие и усложнение ее административного аппарата. Корпорациям и государству были предложены конкретные инструменты и приемы наиболее выгодной организации процессов капиталистического управления. Практические рекомендации сочетались с упорными утверждениями об особой роли управляющих, устраняющей стремление к прибыли. Вместе с тем главные усилия менеджеристов были направлены на то, чтобы максимально мобилизовать трудящихся на выполнение главной цели капиталистического производства — обеспечение прибыли. И все это маскируется иллюзиями о неприбыльных мотивах деятельности корпораций.

В концепции менеджеризма управляющие изображаются как «особый класс», не имеющий капитала и лишь распоряжающийся капиталом фирмы. По утверждениям теоретиков, каждый может стать управляющим, нужно только иметь к этому способности, знания, квалификацию. Но они умалчивают о том, что в действительности управляющие, и в первую очередь высшего ранга, набираются, как правило, из буржуазных слоев. И их движение по иерархической лестнице фирмы определяется прежде всего способностью «делать прибыль». Искусство деятельности капиталистического управляющего есть искусство извлекать максимальную прибыль из организации производственного процесса на основе эксплуатации наемного труда. И чем лучше управляющий сумеет обеспечить прибыль, тем охотнее собственники капитала доверят ему ответственные посты в управлении.

Характерно откровенное мнение специалиста по теории фирмы Р. Паскаля. На вопрос: «Каких руководителей выбирают американские корпорации?» — он ответил: «По укоренившейся традиции мы склонны ценить… пробивных лидеров. Мы выбираем их так, как будто избираем победителей на конкурсе «мисс Вселенная», ища броские качества — умение говорить, личную привлекательность и жестокость (по отношению к работникам в интересах получения прибыли). Известно, что, если управляющий не обеспечит получение прибыли, он может потерять работу».

Если в 50—60-х годах буржуазные экономисты (Л. Эп-пли, Д. Мак-Грегори) утверждали, что к менеджерам относятся как собственно управляющие, так и капиталисты-собственники, то теперь, стремясь представить капитализм «гуманным» и «интеллектуальным строем», теоретики менеджеризма заявляют о вытеснении алчных до прибыли бизнесменов этакими службистами — слугами общества. Они пишут о том, что капитализм «капитанов бизнеса» (который восхвалялся старыми консервативными идеологами) ушел в прошлое вследствие миссии менеджеров и превратился в «управленческий строй», в котором управляющие действуют исключительно в интересах общества.

Теоретики менеджеризма игнорируют различия в составе управляющих. В действительности в корпорации имеются высшие, средние и низшие управляющие, находящиеся на различных уровнях иерархической лестницы. К высшим управляющим относятся такие должностные лица, как председатели и члены совета директоров, президенты и вице-президенты корпораций, казначеи и т. д. К среднему звену управляющих относятся главы отделов фирм, а к низшему — заведующие отделениями и люди, стоящие ниже, вплоть до технических специалистов, выполняющих управленческие функции. Между этими категориями имеются различия в жалованье, социальном положении, но главнее — в социально-экономической природе их труда. Низшие и средние управляющие находятся на положении наемных служащих, высшие управляющие принадлежат к классу буржуазии. Именно они помогают капиталистам-собственникам рационально использовать их капитал и эксплуатировать наемный труд и в результате присваивать часть прибавочной стоимости. Высокие доходы этой категории управляющих создают возможность для приобретения ими капиталистической собственности.

Вот почему нельзя противопоставлять управляющих бизнесменам и капиталистам, как это делают буржуазные экономисты. Менеджеры, находящиеся на службе у предпринимателей, действуют во имя их интересов, во имя обеспечения им высоких прибылей. Их действия находятся под контролем предпринимателей, распоряжающихся акционерным капиталом. Даже совет директоров, которому принадлежит высшая власть в корпорации, находится под контролем финансовых магнатов. Зависимость высших менеджеров от собственников капитала подтверждается, в частности, быстрой и массовой их сменяемостью. Так, нередко за пятилетний период в корпорации наполовину обновляется состав высших руководителей.

Все это свидетельствует о том, что в действительности в корпорации нет никакого отделения контроля от собственности, о котором пишут буржуазные экономисты, а есть лишь новые формы их взаимосвязи. Еще К. Маркс и Ф. Энгельс показали, что при акционерной системе участия происходит отделение капитала-функции от капитала-собственности, что свидетельствует об усилении паразитического характера капиталистической экономики. Владельцы капитала передают функции непосредственного управления производством управляющим. Если раньше, особенно в XIX в., предприниматель объединял в одном лице капиталиста-собственника и управляющего, то теперь капиталист передал специалисту-меыеджеру некоторые предпринимательские функции. Дальнейшее развитие концентрации производства, расширение размеров предприятий под влиянием научно-технической революции еще более повысили роль управления в корпорации. Армия менеджеров все время увеличивается.

Но с передачей управленческих функций менеджерам эксплуататорская сущность капитализма не изменилась. Управляющие не становятся руководящей силой капиталистической экономики. Командные высоты в экономике капитализма, как и господство в его политической жизни, принадлежат финансовой олигархии. В США это олигархические династии Рокфеллера, Моргана, Дюпона, калифорнийская, техасская группы и др.

Базируясь на утверждении о якобы переходе власти в корпорациях к управляющим, современная теория менеджеризма главный упор делает на изменении самой природы корпорации, которая выдается за общественный, некапиталистический институт, не зависящий от капитала и поставленный на службу обществу.

Идеологи буржуазии отрицают тот факт, что акционерной собственностью распоряжаются крупные денежные капиталисты, владеющие контрольным пакетом акций не только своей корпорации, но и при помощи так называемой системы участия многих других фирм. Извращая особенности движения капитала и прибыли при акционерной системе участия, апологеты бизнеса стремятся доказать, что сегодня капиталистическая собственность исчезла и современный капитализм якобы не является эксплуататорским строем.

Этот тезис является ядром менеджеристской концепции целей бизнеса. Американский специалист по вопросам стратегии бизнеса Д. Уишерд заявляет, что корпорация трансформируется из частной организации, контролируемой немногими лицами, преследующими цели увеличения прибыли, в общественный институт с широкими социальными обязанностями. «Институт корпорации… по своей сущности является общественным институтом», — утверждает он. В таком же духе высказывается преподаватель Стамфордской школы бизнеса Р. Паскаль.

Теоретики менеджеризма уделяют большое внимание доказательству тезиса о том, что служение фирме есть служение обществу. Работник корпорации, увеличивая производство товаров и услуг, служит тем самым обществу, утверждают они. А то обстоятельство, что это производство подчинено увеличению прибыли, скромно замалчивается. Служение обществу, по их мнению, будет значительнее, если в корпорации будет существовать организованная общность целей, то есть общие интересы, которые компания может привить своим управляющим и работникам. Р. Паскаль отмечает: «Общие интересы придают смысл действиям и помогают направлять людей туда, куда хотят старшие руководители. Это привязывает работников к организации, позволяет им смотреть на себя не как на мелкие винтики в чужой машине, а как на людей, которые через свою компанию служат обществу». Идеалом «общности целей» предпринимателей и рабочих, «образцом преданности и спаянности» работников и корпорации, по мнению буржуазных идеологов, является управленческая система Японии. Американские теоретики менеджеризма пропагандируют этот якобы осуществленный идеал единства работников и корпорации для его распространения в США.

С помощью концепции «общности целей» буржуазные идеологи стремятся замаскировать действительную власть капитала. Они скрывают специфические черты производства прибавочной стоимости и соответственно превозносят функции управления, связанные с процессом создания потребительной стоимости. Следовательно, они искажают социально-экономическую сущность капиталистического управления как функции эксплуатации общественного труда капиталом. Говоря о единстве интересов общества и корпорации, а также общности интересов внутри корпорации, они затушевывают классовые антагонизмы между капиталистами и рабочими, как между субъектом и объектом управления.

Мотивы «корпоративности», «единства работников и корпорации», «общности целей» наиболее подробно изложил в своих работах Дж. Гэлбрейт. Он рассматривает корпорацию в качестве организационной формы, отвлекаясь при этом от характера капиталистической собственности и системы производственных отношений. Он считает, что «проблема целей начинается со взаимоотношений между личностью и организацией. Участник организации находит привлекательными для себя ее цели и подчиняется им. Эти цели заменяют ему собственные». В этом случае возникает совместимость целей общества, организации и личности. И эта совместимость порождает общность мотивов, которые побуждают участников добиваться реализации поставленных задач.

Гэлбрейт игнорирует классово-противоречивый характер капиталистической организации как производственной единицы. Он рассматривает ее как однородное, единое целое, находящееся в гармонии как со всем обществом, так и с отдельным ее членом (несмотря на признание отдельных противоречий между ними). Гэлбрейт и другие буржуазные экономисты отрицают присущие капиталистическому строю антагонизмы между частными интересами предпринимателей и интересами широких масс трудящихся, эксплуатируемых наемных работников.

Из четырех мотивов, которые, по мнению Гэлбрейта, крепкими узами связывают личность с организацией (денежное вознаграждение, принуждение, отождествление целей, приспособление), первые два мотива не считаются уж столь важными для современного капитализма. «В современном обществе принуждение в значительной мере, хотя и не окончательно, отошло в прошлое», — утверждает он. Социальную гармонию организации и ее отдельных членов, по его мнению, создают мотивы отождествления и приспособления. Рабочие якобы отождествляют свои цели и цели предпринимателей. Тем самым концепция «новых целей» Гэлбрейта скрывает подчинение капиталистического производства мотиву получения прибыли. Она ориентирована на то, чтобы отнять у рабочего класса перспективу борьбы за свое социальное освобождение.

Монополистическая корпорация, продуктом развития которой является менеджеризм, отводит ему большую роль в процессе максимизации прибыли. С внедрением менеджеризма связаны такие потогонные системы труда, как, например, тейлоризм, когда прибыль увеличивается посредством рационализации процесса управления. Способы расширения эксплуатации трудящихся, ужесточение контроля за производственным процессом — все это является предметом изучения менеджеристской доктрины. Время от времени под воздействием общественных процессов развития монополии появляются йовые ее разновидности.

Свою трактовку взаимоотношений контроля и собственности, государства и корпораций дает М. Уайденбаум (Вашингтонский университет). По его мнению, американская корпоративная система является преимущественно государственной и поэтому власть в корпорации принадлежит уже не управляющим, а широким слоям служащих — контролерам, плановикам, техническим специалистам, занятым не только в частном, но и в государственном секторах. Уайденбаум стремится исказить значение государственного сектора в американской экономике, изобразить его как угрозу интересам частнопредпринимательских корпораций, с тем чтобы предложить меры по сокращению государственного регулирования. В этом главное содержание его концепции. Он предлагает ограничить экономическое государственное регулирование лишь использованием метода затраты — выгоды.

Суть этого метода заключается в том, что государственный контроль над экономикой в целом может продолжаться лишь до предела, при котором прирост дохода перекрывает повышающиеся издержки. Одновременно автор выступает против мелкой опеки со стороны государства над деятельностью частного бизнеса. По его мнению, правительство должно контролировать только самые ключевые решения корпораций. Эта разновидность менеджеристской концепции выступает за сокращение государственного регулирования частномонополистического предпринимательства. Уайденбаум солидарен с консервативными теоретиками, отрицающими вмешательство государства в дела предпринимателей.

Более реформистскую точку зрения занимает У. Пи-терсен (Небрасский университет). В работе «Наша перегруженная экономика» (1982 г.) он считает, в духе буржуазного реформизма, что современный капитализм «должен приспособиться к имеющимся условиям, изменить свою структуру и экономический механизм». По его мнению, необходимо прежде всего организовать последовательный контроль над ценами как со стороны правительства, так и монополий. В широком плане он выступает за передачу государству тех функций регулирования, которые осуществляются монополиями. Для этого Питер-сен предлагает демократизировать механизм принятия решений в корпорациях. Его реформистский вывод гласит: «Современная корпорация должна быть демократизирована… с помощью государства». Он маскирует уже имеющееся слияние сил монополий и государства, когда говорит о необходимости демократизации корпоративного аппарата.

В начале 80-х годов идеи реформизма получили идеологическое и политическое оформление в виде проекта «новой индустриальной политики». Эта программа разработана в произведениях Р. Рейча, Л. Тэроу, книге Б. Гэр-рисона «Деиндустриализация Америки» (1982 г.), в коллективном труде «Америка в развалинах» (1981 г.). Эту программу разделяют ряд крупных бизнесменов, например президент автомобильного концерна «Крайслер» Ли Иакокка. «Новая индустриальная политика» является совокупностью экономических идей и политических рекомендаций по проблемам подъема американской промышленности, ее модернизации. Приверженцы этой политики вину за падение престижа американской промышленности и упадок ряда ее отраслей (автомобильной, металлургической) возлагают на частный капитал, который не способен правильно распределять капиталовложения. Они выступают за правительственное регулирование экономики, планирование промышленности и активное вмешательство правительства в развитие отстающих отраслей, а также перспективных отраслей (например, электроники). Буржуазно-реформистские теоретики предлагают ограничить конкурентный рынок с помощью экономического планирования и программирования. Они ратуют за осуществление комплексного плана развития отраслей промышленности, за создание некоего консультативного совета по вопросам экономики, в состав которого должны войти представители корпораций, профсоюзов и правительства.

Эта буржуазно-реформистская концепция предполагает, что рабочие и корпорации заключают между собой соглашения о взаимных уступках, устанавливая гармонические отношения в целях роста производительности труда, идущего на общее благо. Сегодня буржуазные реформисты США (Л. Тэроу, Ф. Шарп) предлагают новый классовый контракт, приемлемый для всех социальных партнеров — рабочих, предпринимателей, правительства. Таким контрактом они считают новую индустриальную политику, цель которой — добиться классового сотрудничества рабочих и корпораций на основе программы внедрения новой технологии, поддерживаемой государством. Во главу угла они выдвигают вопросы технического прогресса, капиталовложений, производительности труда, переподготовки рабочей силы. Они призывают трудящихся идти на жертвы — снижение заработной платы, повышение производительности труда и др. — ради модернизации предприятий.

Какие бы окраски и формы ни принимали всевозможные разновидности буржуазно-реформистских теорий управления, все они, как и консервативная концепция, направлены к одной цели — обеспечению роста прибылей монополий, повышению темпов накопления капитала.

2. Маскировка лейтмотива прибыли

Особое внимание реформистские идеологи бизнеса уделяют мотивам деятельности корпораций. По мнению американских специалистов по вопросам политики корпораций Ч. Хофера и М. Мэрея, формирование целей фирмы является важной составной частью процесса управления. Теоретические представления о мотивах, целях и стратегии корпорации нужны бизнесменам для того, чтобы строить свои взаимоотношения с государством. Однако идеологические соображения заставляют и теоретиков и дельцов искажать и фальсифицировать представления о целях бизнеса. Страх капиталистов перед социальным движением масс, боязнь потерять свою собственность и баснословные прибыли заставляют их защитников — теоретиков разрабатывать дымовую завесу — различного рода концепции неприбыльных мотивов, прикрывающих истинные цели корпораций — ненасытную алчность к наживе.

Сторонники менеджеризма отрицают максимизацию прибыли или ставят под сомнение ее роль как стимула экономической деятельности фирмы в условиях современного капитализма. Они заявляют, что технократическая элита управляющих руководствуется совершенно другими мотивами, чем погоня за прибылью, и что прибыль перестала быть стимулом деятельности корпораций. Гэлбрейт пишет: «В наше время источником власти служит тот сплав знания и опыта, который представляет техноструктура. Параллельно процессу становления власти технократов происходила и смена мотивов, руководящих человеческой деятельностью».

Наиболее распространенная аргументация этого тезиса такова: раз управляющие не связаны с максимизацией прибыли, то и корпорация освобождена от погони за ней. Как уже выяснено, управляющие не являются определяющей силой корпорации и они не освобождены от необходимости стремиться к максимизации прибыли, ибо они управляют производством в интересах магнатов капитала. Погоне за прибылью каждая фирма подчиняет всю свою политику — методы эксплуатации трудящихся, выбор капиталовложений, направление технического прогресса и т. д. Прибыль является синтетическим показателем деятельности не только всей компании, но и ее подразделений.

Буржуазные идеологи пытаются отрицать даже саму зависимость вознаграждения управляющих от прибыли. Р. Гордон, Дж. Гэлбрейт утверждают, что для управляющих денежное вознаграждение, связанное с прибылью, отходит на второй план и поэтому они не заинтересованы в прибыли. В теориях У. Баумоля, О. Уильямсона менеджеры изображаются как получатели дохода от управления, а отнюдь не от прибыли.

Однако практика корпораций показывает, что, чем больше прибыль фирмы, тем больше жалованье управляющего, его премия, дивиденды на акции. Обычно годовой доход высшего управляющего слагается из жалованья, премий, бонусов — вознаграждения за итоги годовой работы фирмы, опционов акций, то есть права покупать акции по заранее обусловленным ценам. Дивиденды на акции, которые получают управляющие, прямо зависят от прибыли. Жалованье, хотя и косвенно, также зависит от прибыли компании. В корпорациях с объемом продаж от 500 млн. до 1 млрд. долл. оно в 4 раза больше, чем у компаний с величиной оборота в 1–5 млн. долл. Таким образом, мотивы деятельности крупных управляющих никоим образом не отделены от стремления максимизировать прибыль.

Ряд теоретиков менеджеризма в доказательство того, что прибыль якобы перестала быть лейтмотивом деятельности управляющих, внушают окружающим, что корпорация в первую очередь занимается улучшением качества продукции, трудоустройством, охраной окружающей среды и другими насущными запросами членов общества. Тем самым они пытаются доказать, что изменилась частнособственническая природа корпорации. Так, Дж. Рей-неке утверждает, что «бизнес воздействует на общество двумя очевидными способами: создавая занятость и производя полезные продукты и услуги».

Некоторые буржуазные экономисты и социологи отрицают лейтмотив прибыли при современном капитализме на основе идеалистического подхода — с помощью моральных и психологических соображений (Г. Саймон, Р. Сайерт, Дж. Марч). Согласно Г. Саймону, всякий человек по своей природе ищет наибольшего удовлетворения. Предпринимателю наибольшее удовлетворение доставляет минимальная прибыль, поскольку достижение большей прибыли — это потеря времени и значительный риск. Достигнув минимальной прибыли, предприниматель удовлетворен своим рациональным выбором, позволившим осуществить поставленную цель без излишнего риска.

Однако еще К. Маркс доказал, что стремление предпринимателя к прибыли определяется не его эмоциями, а законами капиталистического накопления. Хотя в груди капиталиста развертывается фаустовский конфликт между страстью к накоплению и стремлением к потреблению, процесс капиталистического накопления заставляет его становиться на путь погони за прибылью. Этот выбор навязывается ему конкуренцией как принудительной силой, перед которой отступают его иллюзии. Если он не обеспечит превращения прибавочной стоимости в капитал, то он перестанет быть предпринимателем.

Некоторые американские экономисты (М. Ньюкамер, П. Дракер) признают значение лишь минимального уровня прибыли, так называемую умеренную прибыль. «Первый критерий всякого бизнеса — это не максимизация прибыли, а достижение удовлетворительной прибыли, достаточной для того, чтобы покрыть риск экономической деятельности и избежать убытков», — писал П. Дракер. Буржуазные экономисты ссылаются на то, что такой минимальной нормы прибыли управляющим достаточно, чтобы выплатить акционерам дивиденды и «удовлетворить инвестиционные потребности».

Утверждения о том, что целью корпорации является увеличение ее масштабов, или экономический рост, весьма распространены среди бизнесменов и их апологетов. Об этом много писали У. Баумоль, Дж. Гэлбрейт, Д. Мюллер и другие. Увеличение общей суммы продаж, расширение масштабов деятельности буржуазные экономисты часто объясняют субъективными факторами — престижными соображениями предпринимателя, его стремлением сохранить конкурентоспособность фирмы. Максимизация масштабов операций, согласно Д. Мюллеру, присуща и управляющим, поскольку они определяют развитие фирмы. Прибыль же трактуется ими как естественный побочный эффект такой деятельности. В реальной же действительности расширение объема производства и продаж ведет к росту прибыли. Из прибыли берутся капиталовложения для расширения размеров фирмы.

У. Баумоль хотя полностью не отрицает связь между экономическим ростом компании, увеличением ее продаж и максимизацией прибыли, однако последнюю относит лишь к долгосрочному периоду. В течение же непродолжительного периода времени, говорит он, не существует никакого стремления управляющих к максимальной прибыли. Получается, что в каждый данный короткий отрезок времени корпорация не заинтересована в увеличении прибыли. Но это не так. В отдельные непродолжительные периоды фирма может употребить свой капитал и ресурсы, например, на завоевание рынка, не добиваясь максимизации текущей прибыли. Но тем не менее стратегией корпорации остается именно ее максимизация.

Профессор истории бизнеса Гарвардского университета А. Чендлер считает, что бизнес, испытывая влияние технического прогресса, ориентируется в своей деятельности не на максимальную прибыль, а на «закон экономической эффективности». Однако он не принимает во внимание то, что главным показателем экономической эффективности при капитализме остается прибыль, которая отражает снижение издержек производства, более эффективное использование оборудования, экономию на переменном капитале и т. д. В то же время следует отметить: ряд буржуазных экономистов не учитывают того факта, что прибыль вследствие непрестанной конкурентной борьбы искаженно отражает эффективность капиталистического производства. В условиях господства монополий связи между прибылью и экономической эффективностью значительно ослабевают. Монополия, в силу своих привилегированных позиций, может удерживать высокие цены и тем самым обеспечивать себе огромные прибыли даже в случае повышения издержек производства.

Ведущие компании США практикуют сговор при установлении монопольно высоких цен, искусственном завышении розничных цен. Так, компания «Эшланд ойл» в 1977, 1980 и 1982 гг. завышала цены на нефтепродукты. В конце 70-х годов 27 крупных нефтяных корпораций в результате многочисленных судебных исков были вынуждены вернуть покупателям 633 млн. долл., полученных в результате повышения цен. Три крупнейшие американские компании розничной торговли («Сирс», «Робак», «Дж. Пенни») в 1980 г. выплатили 24 млн. долл., чтобы урегулировать гражданские иски, вызванные завышенными ценами на телевизоры. По подсчетам американских экономистов, опубликованным в журнале «Юнайтед Стейтс энд Уорлд рипорт» от 6.IX 1982 г., установление монопольно высоких цен стоит потребителям около 60 млрд. долл. в год.

Монополии искусственно задерживают снижение своих издержек до среднего уровня. Пользуясь своим экономическим могуществом, они поддерживают высокие монопольные цены, при помощи которых получают высокие монопольные прибыли. Эти цены устанавливаются на основе стандартных издержек производства (с учетом недоиспользования производственных мощностей) плюс «целевая норма прибыли» (нередко 15–20 %).

Прибыль монополий обеспечивается за счет монополизации условий производства прибавочной стоимости и путем установления монопольных цен, посредством перераспределения доходов в силу вывоза капитала за границу, различных форм эксплуатации народов освободившихся стран. В указанных условиях крупная фирма не заинтересована в понижении продажных цен на основе снижения издержек.

Чтобы удержать цены на высоком уровне, гарантирующем монополистическую сверхприбыль, монополия добивается превышения спроса над предложением. А этого крупная фирма достигает путем сокращения предложения товаров, что сопровождается консервацией незагруженных производственных мощностей. Тем самым монополия искусственно снижает удовлетворение общественных потребностей и сдерживает покупательную способность трудящихся.

Другой разновидностью альтернативы прибыли буржуазные экономисты считают мотив безопасности, выжива_: ния фирмы (К. Ротшильд, П. Дракер). Этот мотив выпячивается на первый план, но в действительности он самоцель: ведь максимизация прибыли неизбежно предполагает обеспечение такой безопасности, то есть сохранение фирмы в борьбе с конкурентами. Короче, безопасность фирмы подчинена цели достижения прибыли. Следовательно, здесь нет бесприбыльного мотива, а есть мотив, связанный именно с достижением прибыли.

Некоторые экономисты говорят о некапиталистических целях деятельности предпринимателей. Согласно Р. Мак-Кину, при капитализме движущими силами выступают неэкономические мотивы — интересы общества, развитие человека. Так, например, Б. Болник считает такими целями удовлетворение потребностей членов общества, повышение образования. Тем самым внушается идея о гуманизации деятельности бизнеса. Классовый смысл этих концепций — демагогической риторикой прикрыть эксплуататорскую природу капитализма.

Декларации о бесприбыльных мотивах бизнеса с их отрицанием роли прибыли в качестве определяющей цели капиталистического производства следует отнести к софизмам, то есть умышленным логическим изощрениям, призванным ввести в заблуждение общественное мнение и выдать основанную на прибыли систему государственно-монополистического капитализма за «новый», или «реформированный», общественный строй.

Теория о «неприбыльных мотивах» современного капитализма абсолютно несостоятельна. Марксистско-ленинская политическая экономия доказала, что по своей природе каждый капитал стремится к наибольшей прибыли. В этом устремлении он наталкивается на притязания других капиталов. Эти тенденции реализуются в виде экономического закона образования средней прибыли, который показывает, что каждый капитал действует как часть совокупного общественного капитала. Однако монополия, обладая господствующими позициями в области производства, обращения, кредита и т. д., обеспечивает себе надбавку над обычной, средней прибылью — так называемую монополистическую сверхприбыль. В. И. Ленин указывал, что монополия дает сверхприбыль, то есть избыток прибыли сверх нормальной, обычной во всем свете капиталистической прибыли[4]. Следовательно, поведение капиталистической фирмы как единицы капитала определяют не субъективные пожелания бизнесменов и их управляющих, а вся система капиталистических производственных отношений, в основе которой лежит частная собственность на средства производства.

Вашингтонская администрация проводит политику распространения гонки вооружений на космос. На эти цели повышаются ассигнования по федеральному бюджету. В 1983 фин. г. на использование космоса в военных целях было ассигновано 8,5 млрд. долл. Пентагон финансирует программы создания лазерного оружия, предназначенного для уничтожения наземных объектов из космоса. Безудержная гонка вооружений оборачивается дополнительными миллиардами прибыли для военных корпораций.

В противовес буржуазным концепциям о «неприбыльных мотивах» марксизм-ленинизм не только вскрывает погоню за прибылью как определяющую цель капиталистического способа производства, но и показывает воздействие прибыли на социальные отношения, структуру и политику буржуазного общества. Буржуазные идеологи либо искажают, либо отрицают связи между присвоением прибыли и поддержанием государственно-монополистической системы эксплуатации.

Следует подчеркнуть, что прибыль, базируясь на отношениях к средствам производства, воздействует на формирование классов. Пролетариат в процессе производства создает прибавочный продукт как материальную основу прибыли, однако этот продукт полностью отчуждается в пользу владельцев средств производства. По расчетам леворадикального американского экономиста Ч. Лорина, обработавшего данные переписи США 70-х годов, в этой стране годовой доход капиталистов составлял в среднем на душу 226 тыс. долл., тогда как доход рабочего был в 35 раз меньше этой суммы (принималось во внимание только экономически активное население). Капиталисты, составляющие всего 2 % населения страны, противостоят по своим доходам трудящимся, или 90 % населения. Вокруг производства и распределения прибавочной стоимости и ее формы — прибыли группируются все социальные отношения буржуазного общества.

Значение прибыли для социально-экономического развития современного капитализма весьма многогранно, если учесть, что прибыль — основа движения капитала. Рост прибыли является критерием и определяющей силой движения капитализма. В то же время прибыль становится могучим фактором обострения всех противоречий буржуазного общества. Содействуя обобществлению производства в ходе капиталистического накопления, прибыль углубляет основное противоречие капитализма и все формы его проявления. Она влияет на взаимоотношения экономики и политики, на политические и идеологические аспекты общества. С помощью прибыли монополистический капитал распространяет свое господство не только на экономическую область, но и на политическую, подчиняет себе различные сферы социальной жизни общества.

Так, посредством монопольной прибыли финансовая олигархия осуществляет политическое и идеологическое воздействие на рабочий класс и всех трудящихся, создавая «рабочую аристократию» и соглашательские профсоюзы.

Используя свои сверхприбыли и экономическую мощь, монополистическая буржуазия эксплуатирует не только рабочий класс, трудящихся, грабит массу мелких и средних акционеров, крестьянство, ремесленников, но и угнетает мелких и средних предпринимателей. Благодаря своим сверхприбылям финансовая олигархия США выступает застрельщиком как реакционного курса во внутренней политике, так и агрессивного курса на международной арене.

Все эти социально-экономические и политические выводы пытаются скрыть идеологи бизнеса с помощью концепций бесприбыльных мотивов. Вместе с тем выдвижение этих концепций свидетельствует о глубоком кризисе буржуазной социально-экономической мысли. Отвергая максимизацию прибыли в качестве ведущей цели капиталистической экономики, буржуазные идеологи тем самым вынуждены косвенно признать, что на основе капиталистического принципа погони за прибылью нельзя решить назревшие проблемы общественного развития.

Марксизм-ленинизм учит, что мотив максимизации прибыли нельзя устранить без уничтожения капиталистической частной собственности. Лишь социализм коренным образом изменяет цель производства, подчиняя его не прибыли, а наиболее полному удовлетворению потребностей трудящихся.