Цели бизнеса: декларации и действительность

В современный период все буржуазные идеологи заговорили о способности бизнеса «служить общественным интересам». И консервативная, и буржуазно-реформистская концепции сходятся на том, что корпорации несут определенные социальные обязанности, имеют определенную социальную ответственность. Специалист по вопросам корпоративной политики — американский экономист Д. Ушерд считает, что современная корпорация стала тем общественным институтом, который имеет самые широкие социальные обязанности и обладает высокой степенью воздействия на жизнь граждан, на положительное решение их насущных проблем. По его мнению, разработка концепции социальной ответственности бизнеса необходима и в чисто практических целях, а именно — для успешного выполнения корпорациями их социальных функций.

Под флагом социальной ответственности корпораций предприниматели и их апологеты стремятся обосновать особое право бизнеса на решение (в свою, естественно, пользу) таких актуальных проблем, которые сегодня встали во весь рост в ходе социально-экономического развития буржуазного общества, как экономический застой, хроническая инфляция и безработица, безудержная гонка вооружений, загрязнение природной среды и т. д. При этом буржуазные идеологи как консервативного, так и буржуазно-реформистского толка всячески пытаются оправдать роль бизнеса в хищнической эксплуатации рабочего класса и природных ресурсов, в расхищении производительных сил общества.

Однако по целому ряду вопросов мнения консерваторов и буржуазных реформистов расходятся, поскольку ме-неджеристский круг социальных обязанностей корпорации истолковывается более широко и в буржуазно-реформистском духе. Менеджеристские идеологи предлагают ряд социальных реформ в отношении корпорации и в области ее связей с государством. С помощью реформ, утверждают они, капитализм превратится в «общество всеобщего благосостояния». Так, американский экономист Л. Тэроу в своей книге «Общество с нулевой суммой экономических возможностей» предлагает реформу заработной платы, сводящуюся к тому, чтобы подтянуть американскую шкалу заработной платы, которая характеризуется в настоящее время соотношением 1 к 27, к ставкам зарплаты квалифицированных белых рабочих (соотношение не более 1 к 5); далее предлагается активнее внедрять научно-технический прогресс, повышать уровень образования, практиковать «мягкое» (необязательное) экономическое программирование. Таким образом, предлагаются такие реформы в рамках буржуазной законности, которые не могут изменить частнокапиталистический характер собственности на средства производства, а ведут лишь к смягчению классовых противоречий (например, некоторому улучшению положения отдельных слоев трудящихся), то есть направлены на приспособление капиталистической системы к современным условиям.

Буржуазные реформисты считают, что при капитализме общественное благосостояние автоматически осуществляется параллельно с экономическим ростом. Они подчеркивают, что экономический рост направлен якобы на улучшение жизненного уровня нации (Дж. Гэлбрейт). Тем самым игнорируется роль частной собственности на средства производства, которая стоит между производством товаров ради прибыли и потреблением трудящихся и в силу которой результаты общественного производства достаются частным лицам — капиталистам.

В отличие от теоретиков менеджеризма, консервативные идеологи требуют от правительства и государства прямой поддержки в деле получения прибыли, лобовой атаки на трудящихся. Они отвергают социальные реформы, но берут на вооружение различные элементы социальной политики, не гнушаются социальной демагогией в целях увеличения влияния буржуазии.

Консервативная концепция социальной ответственности бизнеса включает широкий диапазон точек зрения — от отрицания какой-либо социальной ответственности корпорации до утверждений о необходимости широкого круга ее обязанностей.

Теория социальной ответственности корпораций обычно включает следующие моменты: проблему соотношения капиталистической прибыли и социальной ответственности бизнеса; определение общественных целей или критериев деятельности фирмы, среди которых большое внимание уделяется так называемым этическим мотивам. В этих концепциях свое конкретное воплощение находят буржуазные трактовки цели бизнеса.

1. Прибыль или социальная ответственность бизнеса!

Вопрос о соотношении прибыли и «социальной ответственности» корпорации ее идеологи ставят для того, чтобы оправдать цель капиталистического производства — погоню за прибылью и попытаться прикрыть мотив наживы внеклассовыми трактовками социальной ответственности бизнеса, общественного благосостояния.

Крайне консервативную точку зрения по этому вопросу четко выразил Т. Левит. Он откровенно признал, что благосостояние общества не является бизнесом корпораций, бизнес корпораций — это умение делать деньги. По его мнению, социальная ответственность фирм опасна для общества, поскольку препятствует выполнению основной цели бизнеса — получению прибыли. А. Келсо считал, что попытки общества наложить социальную ответственность на корпорацию и ее управляющих приведут к нарушению прав акционеров, собственников капитала и, следовательно, недопустимы. Но такие откровения уже не могут расположить к себе общественное мнение.

Поэтому консерваторы также используют тезис о сведении социальной ответственности бизнеса к осуществлению принципа максимизации прибыли. В свое время эту точку зрения выразил Альфред Слоун, президент автомобильной корпорации, в пресловутом афоризме: «Что хорошо для «Дженерал моторс» — хорошо для Америки». При таком подходе прибыль изображается как магическая сила, которая удовлетворяет интересы всех — и капиталистов, и рабочих, и государства. М. Фридмен в работе «Капитал и свобода» заявлял, что у бизнеса есть только одна общественная цель — заниматься увеличением прибыли, идущей на благо обществу. Другие теоретики (Дж. Пичлер, Р. Джордж) выполнение «социальных обязанностей» корпорациями видят в том, что они предоставляют работу, решая проблемы трудоустройства, и выплачивают заработную плату наемным рабочим, а предпринимателям обеспечивают прибыль.

Распространено и другое мнение (П. Френч): понятие «социальной ответственности» можно применять только к отдельным лицам, корпорация не отдельное лицо, к тому же ее дело — заниматься прибылью. И здесь подчеркнута главная цель корпорации — получение прибыли.

Но идеология консерватизма в современных условиях претерпевает определенные изменения. Чтобы оправдать погоню корпораций за максимальной прибылью, буржуазные теоретики вынуждены прикрывать ее различными лозунгами. В писаниях консервативных идеологов мотив прибыли все чаще стал переплетаться с их представлениями о социальной роли или социальной ответственности корпораций. Так, К. Эндрюз считает задачи социальной ответственности составной частью стратегии корпорации. П. Бергер указывает, что сейчас бизнес не может возражать против стремления к общей пользе. Об усилении социальной роли корпораций много пишут Г. Уолич, Дж. Мак-Гоуэн, К. Саттон и другие. Они рассуждают так: корпорация объединяет массу акционеров, о благе которых она должна заботиться. А благо для них — высокие дивиденды на вложенный капитал. Следовательно, чем выше прибыль корпорации, тем больше дивиденды и тем довольнее акционеры. Тем самым современные консервативные идеологи проповедуют гармонию между движущим мотивом капиталистического производства и «социальной ролью» корпорации.

В качестве одного из благоприятных экономических эффектов стремления к прибыли некоторые идеологи называют удовлетворение потребителя. И это выступает как одна из сторон социальной ответственности. Дж. Пичлер считает, что «капиталистической системе присущи мощные, хотя и разнородные стимулы, позволяющие наиболее эффективно удовлетворять желания потребителей. Капитализм дает стимулы экономическим единицам для удовлетворения потребностей потребителя наиболее эффективным способом». Получается, что капиталисты озабочены обеспечением благосостояния всех членов общества. Здесь автор забывает о классах, составляющих капиталистическое общество, о капиталистах и рабочих, имеющих совершенно различные потребности и, что особенно важно, несоизмеримо разные возможности их удовлетворения.

Как указывал К. Маркс, производство прибавочной стоимости «является непосредственной целью и определяющим мотивом капиталистического производства. Поэтому никогда нельзя изображать капиталистическое производство тем, чем оно не является на самом деле, именно таким производством, которое имеет своей непосредственной целью потребление…»[5]. В капиталистическом обществе товар производится не ради удовлетворения потребителей, а ради получения прибылей. Буржуазные теоретики игнорируют этот факт. Соглашаясь с необходимостью для корпорации играть определенную социальную роль в обществе, предприниматели выдвинули два обязательных предварительных условия для ее осуществления: безоговорочные уступки со стороны трудящихся и ликвидацию профсоюзов. Уступки касаются прежде всего условий труда и заработной платы. Так, президент компании «Джеиерал моторе» Р. Смит выступил в печати, по радио и телевидению с заявлениями о том, что рабочие автомобильной промышленности получают завышенную заработную плату. Он заявил также о необходимости пересмотра порядка социальных выплат и медицинского обслуживания рабочих. Приведенное высказывание одного из представителей большого бизнеса служит отчетливой иллюстрацией того, как по-своему понимают «социальную ответственность» перед обществом предприниматели.

Бизнесмены и их агенты все чаще выступают с требованиями уничтожения профсоюзов. Ч. Хьюз специально написал книгу «Как сделать профсоюзы ненужными», в которой доказывал, что профсоюзы надо распустить, поскольку интересы предпринимателей и работников и без того «совпадают». Каково это совпадение, можно увидеть на примере нового трудового соглашения, заключенного в 1982 г. между профсоюзами рабочих автомобильной, аэрокосмической промышленности и сельскохозяйственного машиностроения и корпорацией «Дженерал моторс». Этот договор компания изображает как пример «совместного решения социальных вопросов». В нем предусматривается ужесточение условий труда рабочих, уменьшение их заработков и увеличение прибылей компании. Этот «опыт» распространяется и на другие профсоюзы. Компания разжигает конкуренцию между рабочими, натравливая один профсоюз на другой и грозя передать работу тем, кто согласится на уступки.

Под предлогом вмешательства корпораций в решение социальных вопросов предприниматели проводят антирабочие меры — урезывают заработную плату, которая и без того отстает от темпа инфляции, закрывают предприятия и ликвидируют рабочие места, переводят предприятия в районы страны с более низким уровнем заработной платы и меньшим охватом рабочих профсоюзами. Наиболее жестоким методам эксплуатации, выгодным для монополистического капитала, подвергаются трудящиеся южных и отдельных центральных штатов США — Флориды, Техаса, Колорадо, Канзаса, где рабочие в меньшей степени объединены в профсоюзы.

Проведению антирабочей политики под прикрытием лозунга о социальной ответственности фирм способствует и осуществляемый корпорациями перелив капитала, последствием которого является ухудшение положения трудящихся. В частности, быстрый рост электронной, компьютерной, авиационной, нефтяной и газовой промышленности осуществляется в ущерб традиционным отраслям — автомобильной, металлургической, текстильной. В таких важных отраслях, как металлургия, автомобилестроение, были ликвидированы некоторые крупные заводы, а мелкие предприятия переведены на потогонную систему труда. Эти перестройки сопровождаются образованием новых отрядов безработных, снижением заработков рабочих в отраслях, пришедших в упадок. А это значительно ухудшает положение трудящихся.

Таким образом, все лозунги о социальной ответственности бизнеса вращаются вокруг погони за прибылью и прямо или косвенно обеспечивают его идеологически и политически. Декларации бизнесменов и их апологетов о социальной ответственности корпораций оборачиваются наиболее грубыми методами усиления эксплуатации рабочего класса. Тем самым раскрываются те глубокие социальные противоречия, которые делают фикцией ту «гармонию» прибыли и общественного благосостояния, о которой так много пишут буржуазные теоретики. В обострении классовых противоречий американского империализма наглядно проявляется все лицемерие буржуазных лозунгов о целях бизнеса.

Тезис о «единстве» принципа прибыли и «социальной ответственности» фирм по отношению к общественному благосостоянию направлен на поддержание бизнеса, на прикрытие и маскировку его целей.

В противовес концепциям о «гармонии» между прибылью и общественными интересами марксистско-ленинская политическая экономия показывает, что прибыль на капитал глубоко противоречит чаяниям большинства нации, поскольку ее максимизация обеспечивается за счет усиления эксплуатации наемного труда. Поэтому возрастающая прибыль усиливает противоречия между трудом и капиталом.

Современная капиталистическая прибыль формирует объективные основы классового антагонизма между монополистическим капиталом и немонополистическими слоями во главе с рабочим классом. Обеспечение прибыли монополий покоится на эксплуатации рабочего класса, крестьянства, средних слоев, народов развивающихся стран. На этой основе складывается широкий антимонополистический фронт борьбы за улучшение условий жизни трудящихся, за демократические и социалистические преобразования. Рост прибыли в руках монополистической буржуазии приводит широкие массы населения к пониманию необходимости социально-экономических и политических преобразований.

В начале 80-х годов, в условиях «рейганомики», развернулась массовая борьба американских трудящихся против усиления капиталистической эксплуатации, произвола монополий и их политики получения максимума прибыли. Антимонополистическое движение трудящихся выдвинуло ряд социально-экономических требований: повышение заработной платы, ограничение капиталистических прибылей, обеспечение занятости, переориентация государственных расходов на удовлетворение общественных потребностей, сокращение военного бюджета, национализация ключевых отраслей промышленности. Широкий размах получили выступления американских рабочих под лозунгом «Работу — каждый день», в ходе которых трудящиеся осуждают политику корпораций, ведущую к увеличению прибылей и сокращению жизненного уровня трудящихся.

2. Фальшь провозглашаемых социальных целей корпорации

Тезис о социальной ответственности бизнеса буржуазные идеологи конкретизируют с помощью рассуждений о новых социальных целях или критериях деятельности корпораций. Наибольшее внимание они отводят гибким отношениям бизнеса с государством, улучшению социальной обстановки, этическим мотивам, вопросам охраны окружающей среды.

Почему корпорации стали заниматься этими вопросами? Чем вызвано дополнение их производственной и коммерческой деятельности социальной политикой? Обратиться к разрешению ряда социальных проблем корпорации были вынуждены под давлением все усиливающихся выступлений трудящихся против их антиобщественных действий (массовых увольнений рабочих, удорожания товаров, загрязнения окружающей среды и т. п.). Чтобы сгладить неблагоприятное впечатление, корпорации всемерно усиливают свое вмешательство в общественную жизнь, стремясь к роли лидера и по отношению к государству, и к широким социальным слоям. «Бизнес предлагает свое лидерство во всех сферах общественной жизни», — отмечает буржуазный экономист К. Дэвис.

Лозунги социальных целей корпорации вызваны к жизни для того, чтобы идеологически прикрыть подлинную цель бизнеса — жажду прибыли. Одни лозунги целей бизнеса призваны смягчить наиболее одиозные факты хозяйничанья монополий, получающие в последнее время все большее распространение. Речь идет, например, о широком распространении коррупции, подкупа — явлений, которые особенно дискредитируют бизнес. Некоторые из концепций социальных целей бизнеса направлены на то, чтобы обеспечить на капиталистическом предприятии «благоприятный» психологический климат для повышения производительности труда и, как следствие, увеличения прибыли. Другие направлены на развитие нужных корпорациям связей с государственными органами. И все эти сугубо практические цели изображаются буржуазными идеологами как признак «трансформации» капиталистического общества в «гармоничную» социальную систему без противоречий и конфликтов.

Концепции целей бизнеса весьма разнообразны, поскольку они вбирают в себя заявления самих предпринимателей, формулировки теоретиков буржуазной политэкономии (от консерватора М. Фридмена до буржуазного реформиста Дж. Гэлбрейта), а также модели управления бизнесом (П. Дракер, У. Бенис и другие). Все буржуазные идеологи признают, что бизнес имеет определенную систему мотивации и характеризуется целевым функционированием. Все они сходятся на том, что бизнес должен иметь разработанную систему социальных целей, чтобы опираться на нее в своей политике. Эти идеологические и практические установки принимаются корпорациями. Об этом свидетельствует тот факт, что они включают в свои годовые отчеты разделы: «Социальные цели корпорации», «Социальная ответственность», «Социальные услуги обществу».

Важная составная часть концепции социальной ответственности корпорации — вопрос об ее эффективных, с точки зрения буржуазии, отношениях с государством. Дж. Рейнеке называет эту проблему «одной из наиболее интересных и обещающих концепций, касающейся роли сегодняшнего бизнеса, как вершителя социальных вопросов». Сотрудничество корпораций и государства буржуазные идеологи рассматривают как важнейшее средство решения проблем частнопредпринимательского бизнеса и всего капитализма.

По вопросу о взаимоотношениях бизнеса и государства в западной литературе имеются две крайние точки зрения. Консервативная трактовка либо сводит государственное вмешательство к поддержанию общих условий функционирования корпораций, либо отрицает необходимость какого-либо влияния на их деятельность. Т. Левит пишет: «Мы все боимся всемогущего государства, ибо оно создает ленивое и безобразное существо — монолитное общество. Мы не хотим общества с единым центром власти, одной властью, одним арбитром собственности. Мы хотим и нуждаемся в разнообразии, различиях, стихийности, конкуренции, короче, в плюрализме».

Иную позицию по вопросу об отношениях бизнеса и государства занимают представители реформистской, менеджеристской доктрины. Они выступают за расширение функций государства в регулировании частнокапиталистической экономики, за более глубокое воздействие его на социально-экономическую жизнь. Реформистская позиция отражает тот факт, что государственно-монополистическое регулирование является существенным фактором социально-экономической жизни США.

На протяжении послевоенного периода в стране проводилась активная политика государственного вмешательства в экономическую жизнь, особенно через финансовые и кредитно-денежные рычаги. Главным направлением развития государственно-монополистического капитализма была централизация значительной части (до 40 %) национального дохода в руках государства. При этом важным инструментом государственно-монополистического регулирования стала контрактная система, при которой большая часть (до одной трети) средств из государственного бюджета направлялась на заказы корпорациям, прй-чем не только в области военной экономики, но и гражданской.

Однако буржуазные экономисты, приверженцы активного государственного вмешательства, например Дж. Гэлбрейт, А. Тэроу, искаженно преподносят процесс развития государственно-монополистического регулирования экономики США в качестве проявления «плановой экономики». В действительности современный американский капитализм конечно же не является плановой системой. Хотя монополиям и государству присуща тенденция к планомерности, в основе которой лежит процесс обобществления производства, однако государственно-монополистическое регулирование не может преодолеть анархию капиталистической экономики. И это особенно проявилось в ходе циклического кризиса середины 70-х годов и последующего экономического спада. Новая обстановка привела к падению влияния кейнсианства и других теорий, проповедующих активное государственное вмешательство в экономическую жизнь.

В начале 80-х годов кризис государственно-монополистического регулирования экономики углубился. Как отмечается в материалах июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС, «все более теряют эффективность методы, с помощью которых капитализму удавалось поддерживать относительную стабильность своего развития в послевоенный период»[6]. В такой ситуации буржуазные теоретики вкупе с предпринимателями начали поиск новых идеологических и практических установок, обосновывающих наиболее целесообразные с точки зрения монополистического капитала формы взаимоотношений государства с частными монополиями.

С приходом к власти правительства Рейгана политика правящих кругов ознаменовалась поворотом в сторону ограничения государственного регулирования. На первый план выдвинулись консервативные концепции. Популярной стала идея пассивной роли государства: государство не должно предъявлять фирмам различные требования, его задача — обеспечивать условия для сочетания их прибыльности и «социальной ответственности». «Бизнес только тогда реализует свой полный потенциал в улучшении качества жизни, когда правительство создает рынок для социально желательных товаров и услуг», — заявляет профессор из Калифорнийского университета Н. Джэкоби.

Консерваторы считают, что социальную политику должны проводить сами корпорации при минимальном вмешательстве государства. Выразителями этих взглядов являются профессора М. Фелдстейн из Гарвардского университета, А. Лаффер из университета Южной Калифорнии, М. Боскин из Станфордского университета, И. Крис-тол из АПИ. Наиболее реакционным и последовательным представителем этих идей является М. Фридмен.

По признанию Дж. Рейнике, концепция социальной ответственности включает требования минимального правительственного контроля над бизнесом, а также благоприятных протекционистских тарифов для продуктов. Предприниматели считают, что правительство должно устанавливать лишь стратегические цели в области экономики (темпы экономического роста), разработка же стратегии, тактики, конкретных путей достижения прибылей должна быть предоставлена частным фирмам.

Лидеры предпринимательства хотят подчинить интересам получения прибыли правительственные органы. Они добиваются отмены государственной регламентации деятельности фирм. В связи с этим в концепции социальной ответственности появился новый аспект — связь ее с лозунгом конкурентоспособности, а именно — под предлогом необходимости повышения конкурентоспособности бизнес требует ограничения государственного вмешательства и вместе с тем предоставления себе ряда привилегий. Так, Л. Хэнк, вице-президент ТРВ, аэрокосмического и военного концерна, заявил в июле 1981 г. в одной из подкомиссий палаты представителей: «В рамках попыток увеличить нашу внутреннюю и международную конкурентоспособность необходимо ослабить антитрестовские правила».

Классовый смысл тезиса предпринимателей о «содействии экономическому развитию в контакте с государством» состоит в обеспечении с помощью государства общих условий существования монополистического капитала, в том числе поддержание некоторых отраслей обслуживания. К этим общим условиям следует отнести и государственное содействие частным фирмам в области научно-технического прогресса и их субсидирование из бюджета.

Государственная инфраструктура — транспорт, связь, жилищное строительство, коммунальное хозяйство и т. д. — обеспечивает обобществление сферы потребления, содействует созданию общих условий воспроизводства капитала. Эти отрасли сферы обслуживания создают предпосылки для повышения производительности труда и снижения издержек материального производства. Кроме того, инфраструктура, развиваемая за счет государственных средств, сокращает накладные расходы корпораций, способствует ускорению обращения капитала, облегчая тем самым процессы капиталистического накопления и способствуя увеличению прибыли. Этому содействует и политика государства в области цен.

Частные фирмы получают выгоды от того, что государство производит оборудование для борьбы с загрязнением окружающей среды, развивает систему социальных услуг и т. д. При регулировании цен в отраслях государственной инфраструктуры они назначаются на низком уровне для монополий и высоком для населения. Благодаря этому крупные фирмы получают возможность понижать свои издержки и извлекать сверхприбыли.

Поддержанию общих условий кругооборота общественного капитала служит также субсидирование из государственного бюджета, то есть предоставление корпорациям со стороны государства безвозмездных денежных пособий для модернизации оборудования, научно-исследовательских работ, сырьевых закупок, экспорта товаров и т. д., что обеспечивает повышение их рентабельности. Субсидирование фирм — составная часть перераспределения национального дохода в пользу монополий. Такая политика означает сверхэксплуатацию рабочего класса, у которого в результате повышения налогов и усиления инфляции снижается реальная заработная плата.

Итак, социальная ответственность бизнеса, как ее хотят осуществить его идеологи, состоит в том, чтобы подчинить государство частнокапиталистическому предпринимательству и с его помощью гарантировать общие условия функционирования капитала, необходимую предпосылку образования прибыли. Но они выступают против государственного регулирования их деятельности. И в этом им навстречу идет администрация Рейгана. «На сегодняшний день многие ратуют за отмену резких предписаний и постановлений, чтобы ослабить не способствующее росту производительности бремя канцелярщины», — пишет Рейган в статье «Правительство и деловой мир в 80-е годы». Рейган демонстрирует свою решимость поддержать крупный капитал и избавить его от страшно непомерных, по его мнению, регламентирующих правил.

«Корпорации стали исходить из того, что при правительстве Рейгана все будет протекать гладко», — признает А. Милстейн, нью-йоркский адвокат, специалист по антитрестовским законам. Правительство стремится использовать все рычаги, чтобы поощрять корпорации к экономическому росту, инвестированию и повышению прибылей. В связи с этим большое внимание оно уделяет использованию налоговой системы и предоставлению льгот корпорациям в области налогообложения. В США ставка налогообложения для крупных корпораций (с активами более 1 млрд. долл.) составляет 43 %, а для мелких фирм (с активами до 10 млн. долл.) эта ставка равняется 50 % и выше. Высокие процентные ставки создают неблагоприятную обстановку для инвестирования, ослабляют экономическую конъюнктуру в стране. Бизнесмены не стремятся в этих условиях вкладывать дополнительный капитал в производство. Они предпочитают либо увеличивать свое паразитическое потребление, либо считают более прибыльным вкладывать деньги в ценные бумаги и спекулятивные сделки, что содействует сокращению доходов государства.

И все же воротилам финансового капитала никогда не жилось так хорошо в Америке, как при правительстве Рейгана. Осуществляется тесное слияние правительства и крупного капитала для достижения долговременной линии на сохранение бизнеса и обеспечение его прибылей. В стране нет контроля над ценами, нет пределов для процентных ставок, нет налога на сверхприбыль корпораций. Все свои издержки монополистический капитал при поддержке правительства перекладывает на плечи трудящихся.

«Прибыли превышают все пределы» — так озаглавил журнал «Форчун» свой анализ данных об итогах деятельности 500 крупнейших корпораций США в 1980 г. Эти данные составляются ежегодно в течение 26 лет. В течение этого длительного периода средний показатель прибыли с акционерного капитала не превосходил 12 %. А за последние пять лет он достиг 14,3 % при рекордном уровне 15,9 % в 1979 г. и очень высоком уровне 14,4 % в 1980 г., в год экономического спада. В 1982 г. рост курсов акций на бирже обеспечил крупнейшим корпорациям общую среднюю прибыль более высокую, чем это имело место в 1980 г. Крупнейший прирост прибыли в 1982 г. по сравнению с предыдущим годом был у компаний «Норт амери-кэн коул» (в 22,7 раза) и «Уорнер-Лэмберт» (в 18 раз).

Связи бизнеса и государства охватывают также вопрос об отношениях корпораций к окружающей среде, которая причисляется буржуазными идеологами к социальным критериям деятельности бизнеса. Американский журнал «Тайм» (от 21.1У 1980 г.) стремится убедить общественность, что предприниматели не алчные грабители, которые загрязняют окружающую среду во имя извлечения своих прибылей. В реальности же корпорации не желают брать на себя издержки по охране окружающей среды. Все расходы они предлагают возложить на государство, а точнее, на налогоплательщиков, то есть трудящихся. Буржуазный экономист М. Боскин откровенно признает, что в случае, если правительство отдаст предписание компании, например «Дженерал моторс», вложить в оборудование для борьбы с загрязнением природной среды по 400 долл. в расчете на каждый выпускаемый автомобиль, то это приведет к 400-долларовому налогу на потребителя. И в итоге этот налог придется выплачивать покупателю, поскольку эта сумма учитывается в цене автомашины.

В то же время некоторые буржуазные идеологи (например, Р. Лайкерт) считают, что бизнес должен предпринять определенные действия по улучшению окружающей среды для того, чтобы продемонстрировать усиление роли корпораций в осуществлении функции социальной ответственности, требуя, однако, компенсации от государства в виде субсидий, налоговых льгот, гарантированных займов и т. д. Мотивируется это тем, что имеющиеся у монополий свободные средства необходимы для решения других функций социальной ответственности.

Корпорации наживаются на защите природы и другим способом: они продают по спекулятивным ценам очистное оборудование. Кроме того, они утверждают, что расходы по охране природы отнимают у них значительные средства, поэтому они якобы вынуждены идти на сокращение рабочих своих предприятий или снижение заработной платы.

Они не желают изменять технологию производства, ухудшающую природную среду, если эта технология обеспечивает прибыль. Жажда прибыли заставляет предпринимателей пренебрегать охраной окружающей среды, охраной труда. О том, насколько современный монополистический капитал пренебрегает в погоне за прибылью здоровьем и даже жизнями людей, говорят следующие факты: в США по причинам всякого рода отравлений и заражения людей на производстве ежегодно погибает 100 тыс. человек, а 390 тыс. получают увечья. На одном из предприятий Иллинойса 30 рабочих были отравлены парами цианида, один рабочий умер.

Правительство и в вопросе экологии идет навстречу корпорациям. Оно сдерживает рост числа правил, устанавливаемых регламентирующими органами — Агентством по охране окружающей среды, Бюро по технической безопасности и др. При администрации Рейгана Агентство по охране окружающей среды разрешило увеличить допустимое количество сернистого газа, выделяемого заводами, на 1,5 млн. т в год. Был сокращен вклад федерального правительства в расходы по сооружению новых очистных средств с 75 до 55 %.

Часто преступления корпораций против окружающей среды влекут за собой лишь небольшие штрафы. В 1981 г. произошел взрыв жидкости, которую «Ралстон пурина компани» спустила в канализацию Луисвилля. Был причинен ущерб на сумму свыше 10 млн. долл., однако компания была оштрафована всего на 62 тыс. долл. за нарушение федеральных законов о чистой воде. Когда «Форд моторе компани» была уличена в загрязнении реки Ка-ноха в Западной Виргинии, то ее штраф составил лишь 0,03 % от величины ее годовых прибылей.

Состояние природной среды в США в последнее время настолько ухудшилось, что даже официальные власти вынуждены признавать, что многие серьезные проблемы окружающей среды остаются нерешенными. В больших городах с высокой плотностью населения возникло множество экологических проблем: загрязнение воздуха, утилизация бытовых и промышленных отходов в районах городских гетто. В стране насчитываются десятки тысяч свалок химических отходов, многие из которых опасны для здоровья людей. Угрожающие размеры приняло «шумовое загрязнение». В ряде штатов ощущается острая нехватка водных ресурсов. Участились случаи загрязнения подземных вод. Экологический кризис стал составной частью углубления общего кризиса государственно-монополистического капитализма.

Предприниматели же не желают тратить необходимые средства на борьбу с отрицательными явлениями в окружающей среде. Им нужны прибыли.

Выдвигаемые буржуазными идеологами социальные цели корпорации в области улучшения социальной среды отражают прежде всего поиски представителями капитала, сторонниками реформ, эффективных отношений с наемными рабочими. Бизнес провозглашает стремление к «сотрудничеству» предпринимателей и рабочих, и в первую очередь в системе управления. Так, модель управления Д. Мак-Грегора предусматривает соединение «интеграции» и «самоконтроля» работников фирмы. Под «интеграцией» подразумевается сотрудничество всех работающих в фирме во имя успеха компании. Традиционные жесткие средства управления наемными работниками со стороны монополистического капитала он предлагает сочетать с гибкими методами, основанными на идеях «взаимной заинтересованности» трудящихся и капиталистов. П. Дракер предостерегает капиталистов: «Нет более значительной опасности для свободной экономики, чем враждебное отношение рабочих к прибыли, поэтому рабочих надо сделать «соучастниками» в распределении прибыли данной компании». Буржуазные экономисты — сторонники реформ — утверждают, что благодаря системе участия происходит обобществление управления и устанавливается «классовый мир и справедливость».

Бизнес все чаще берет на вооружение идею «партиси-пативного» управления (рагИсграИоп — участие), связанную с концепцией «человеческих отношений». Рекламируются реформистские проекты «партнерства» труда и капитала, «соучастия» трудящихся в прибылях и собственности фирмы в целях сохранения классового мира. Первые эксперименты по участию трудящихся в делах фирмы проводились в Америке еще в 30-х годах. Сейчас эти идеи широко пропагандируются специалистами по управлению — реформистами Р. Лайкертом, К. Дэвисом, Ч. Майерсом и другими. К. Дэвис считает, что, чем больше работник участвует в принятии решений фирмы, тем выше его производительность труда. Д. Мак-Грегор в книге «Профессиональный управляющий» отводит программе участия рабочих в прибылях важную роль в смягчении социальных конфликтов на предприятии.

П. Дракер утверждает, что рабочий при известных обстоятельствах получает пользу от прибыли. По его мнению, трудящимся надо обеспечивать участие в прибыли, и тогда они станут партнерами капитала. В виде образцового примера П. Дракер описывает распределение прибыли в автомобильной компании «Америкэн моторе», где участие в прибыли рабочих осуществлялось в виде премий, идущих в основном на социальные выплаты, и частично в виде акций.

В США участие рабочих в прибыли до сих пор в большей мере было распространено в мелких и средних компаниях, чем в крупных. В американских крупных корпорациях получила широкое распространение продажа акций работникам компаний. Реализация этих программ построена таким образом, что рабочие могут купить лишь незначительное количество акций, и поэтому администрация не теряет решающего голоса. Нередко приобретение трудящимися акций значительно сокращает их заработную плату (например, в компании «Уайертон стил» на 28 %).

Такие меры предпринимателей обосновываются демагогическими заявлениями. Л. Престон и Дж. Пост не устают твердить о новой управленческой революции, которая открывает участие рабочих в управлении и прибыли. Участие в прибыли выдается за форму распределения доходов между трудом и капиталом, за коллективизацию прибыли фирмы. На самом деле, однако, никакой перестройки производственных отношений между капиталистами и рабочими программы участия не вызывают.

Анализ программ участия работников фирмы в прибыли показывает, что в них речь идет главным образом о различных формах премирования. Проводя политику, направленную на социальную интеграцию рабочего класса, и применяя потогонные системы заработной платы, предприниматели стремятся теснее увязать заработок рабочего с результатами деятельности фирмы. Они практикуют, под предлогом участия рабочих в доходах, различного вида премии, стимулирующие рост выработки и повышение качества продукции.

Премирование работников при системе участия осуществляется за увеличение производительности труда, снижение издержек и другие показатели. Эти формы премирования, являющиеся, по существу, надбавками к заработной плате, выдаются за долю прибыли, или долю участия.

На практике программы соучастия работников в прибыли сводятся также к различным формам аккумуляции сбережений трудящихся. Так, часть заработной платы рабочего перечисляется на счет предприятия и замораживается там вместе с отчислениями от капитала. Эта сумма называется «сбережения от прибыли» и используется капиталистом в интересах производства. На нее начисляются дивиденды, которые частично в определенное время выдаются рабочим. Такая форма не является перераспределением доходов, как твердят буржуазные апологеты. Это скрытая форма замораживания заработной платы. Другим видом «участия» в прибылях является выдача рабочим или покупка ими мелких акций, а также образование специальных фондов за счет прибыли, из которых для рабочих выделяется определенная сумма.

Такими путями буржуазия идет на создание видимости участия трудящихся в прибыли. Никакого настоящего раздела прибыли предприниматели, естественно, допустить не могут.

Усилению эксплуатации трудящихся способствует применение на практике теории «гуманизации труда». На основе ее положений предпринимается попытка придать капиталистическому труду определенную привлекательность путем вовлечения трудящихся в решение мелких, второстепенных производственных вопросов, а также посредством технологического совершенствования процессов монотонного труда (на которых были заняты ранее неквалифицированные рабочие). Понятие «гуманизации труда» выдвигается буржуазией для того, чтобы затушевать эксплуатацию наемного труда и соответственно сгладить классовые противоречия.

Многие американские компании практикуют внедрение так называемых кружков борьбы за качество и сотрудничество. В них участвуют группы рабочих, которые регулярно в рабочее время собираются для обсуждения производственных вопросов. Участники кружков, как правило, участвуют в распределении определенной, как правило, небольшой доли прибыли капиталистического предприятия. В конце 70-х годов несколько кружков было создано компанией «Доувер элевейтор» на заводе в Хорн-Лейке (штат Миссури). Один из них предложил способ экономично устанавливать лифты. Это усовершенствование в ближайшие пять лет даст компании экономию в 2,5 млн. долл. Компания «Вестингауз электрик корпо-рейшн», где насчитывается более 2 тыс. кружков борьбы за качество и сотрудничество, подсчитала, что они помогли в 1982 г. повысить прибыли на 4,5 %. Какую-то минимальную долю получили их участники.

Все это показывает, что буржуазно-реформистские теории приспосабливаются к новой обстановке кризиса государственно-монополистического капитализма. В них предлагается использовать реформы — гибкие и активные методы вмешательства государства в экономику и в отношения между трудом и капиталом. Представители менеджеризма вынуждены ориентироваться на отдельные уступки трудящимся при сохранении частной собственности на средства производства, на политику социального партнерства рабочих и капиталистов, то есть идею «равенства» и «общности» интересов этих антагонистических классов. Реформисты пропагандируют такие формы социального партнерства, как участие трудящихся в прибылях, готовность рабочих на материальные уступки капиталистам (урезывание заработной платы), добровольный отказ от забастовок, классовых конфликтов и т. д. Эти реформистские проекты призваны скрыть классовый характер капиталистических отношений и отвлечь пролетариат от борьбы за свое социальное освобождение. На самом деле между капиталом и трудом существует не «социальное партнерство», а антагонистическое противоречие, которое может быть разрешено только путем последовательной революционной борьбы рабочего класса.

Итак, концепция социальной ответственности бизнеса находит отражение в социально-экономической политике американских корпораций. Разоблачая рекомендации буржуазных идеологов в области социально-экономической политики, Коммунистическая партия США противопоставляет им свою революционную альтернативу. Она выступает за демократическую национализацию решающих средств производства, планирование экономики и другие социальные реформы в интересах трудящихся в их борьбе за демократию и социализм.

3. Мишура этических мотивов

К социальным критериям, по которым буржуазные теоретики оценивают ответственность корпорации, относятся также этические мотивы ее деятельности — так называемые нравственные обязанности перед обществом (благотворительность, ликвидация бедности). Трактовками этических мотивов деятельности бизнеса его идеологи пытаются определить нравственное содержание тезиса о социальной ответственности корпораций. Они пытаются доказать, что в бизнесе есть резервы хорошего, нравственного начала и что бизнесменов характеризует человечность и высокая ответственность перед обществом. По их мнению, корпорация — это наиболее приемлемая для общества система предпринимательства.

Буржуазные экономисты (К. Боулдинг, Дж. Элстер) утверждают, будто «на поведение бизнеса неизбежно воздействуют этические принципы, принятые в обществе». Р. Мак-Кин называет альтруизм — стремление помочь ближним — тем существенным фактором, который движет корпорацией. Стремление предпринимателей к прибыли изображается как благородный филантропический мотив, делающий предпринимателя полезным обществу.

Согласно П. Дракеру, прибыль — это не стимул, не причина, а результат функционирования бизнеса в сфере производства, сбыта, результат проводимых нововведений. По его мнению, бизнесмен в своей деятельности руководствуется этическими мотивами, а прибыль возникает как побочный продукт его активности. Дракер заявляет, что «вопрос о том, является ли прибыль эксплуатацией, не относится к реальным проблемам», а принадлежит к «эмоциональным лозунгам». Он умалчивает о том, что выколачивание предпринимателями максимума прибыли вполне реальное дело.

Буржуазные идеологи делают упор на субъективнопсихологическую трактовку этических мотивов. Так, Т. Сцитовский утверждает, что получение прибыли приносит предпринимателю наибольшее удовлетворение, поскольку он рассматривает прибыль как масштаб своего успеха. С точки зрения этого автора, стремление к прибыли имеет место лишь при наличии религиозно-пуританского понимания жизни, предусматривающего для имущих обязательную благотворительность. Если бизнесмен руководствуется этим принципом, то, получая наибольшую прибыль, он тем самым будет максимизировать свое удовлетворение предпринимательской деятельностью и сможет уделять какие-то суммы неимущим.

Как видно, этические мотивы деятельности предпринимателей их идеологи выводят из психологии «благонамеренных индивидов», черпающих свои представления из догматов протестантской этики, создавшей атмосферу морального оправдания погони за прибылью согласно принципу: «Получив прибыль, не забудь о благотворительности». Буржуазные теоретики игнорируют тот факт, что стремления и поступки людей развертываются на материальном базисе общественно-производственных отношений и ими определяются. Поведение того или иного человека обусловливает принадлежность к определенному классу.

Воплощением этических мотивов деятельности бизнесменов буржуазные идеологи считают частные филантропические фонды, которые формируются из пожертвований богатых меценатов. В США такие фонды стали создаваться в начале XX в. основателями крупных корпораций — Э. Карнеги, Г. Фордом и другими и к настоящему времени обросли значительным капиталом. Сейчас в США насчитывается около 22 тыс. фондов, расходующих ежегодно 1,5 млрд. долл. Крупнейшие из них — «Фонд Форда» (капитал — 3 млрд. долл.), Джонсона (1,1 млрд.), Рокфеллера (0,7 млрд.). Общий капитал фондов составляет около 27 млрд. долл. Вместе с тем отчисления в них составляют незначительную долю чистой прибыли корпораций (от 0,4 до 1 %). Создание фондов стимулируется тем обстоятельством, что на них не распространяется государственное регулирование и они освобождаются от налогов. С их помощью удобно укрывать от налогообложения состояния финансовых магнатов.

Буржуазные идеологи распространяют версию бескорыстного характера филантропических фондов. На самом деле это далеко не так. Нередко благотворительные организации функционируют как «холдинги», держательские компании, осуществляющие контроль над промышленными корпорациями. Они выполняют также такие специальные функции, как кредитование, финансирование социальных мероприятий в области здравоохранения, образования, технического прогресса с целью получения монополиями политических и экономических выгод.

В свое время, раскрывая ханжество буржуазной благотворительности, Ф. Энгельс отмечал: «Как будто пролетарию легче оттого, что, высосав из него последние соки, вы упражняетесь потом на нем в благотворительности… и выдаете себя за благодетелей рода человеческого, если возвращаете эксплуатируемым сотую часть того, что им следует по праву!»[7]

Лицемерие буржуазных лозунгов об этических мотивах деятельности корпораций особенно ярко проявляется в обострении проблемы бедности в США. Бедность и обнищание трудящихся бросают тень позора на всю систему капитализма с его фальшивой филантропией. Правящие круги неоднократно объявляли, что бедность в стране устранена. Однако в действительности она все обостряется. Официально установленный уровень бедности ныне уже не отражает истинного положения вещей, поскольку в условиях инфляции цены на товары первой необходимости быстро растут. В настоящее время численность бедняков в США, по разным оценкам, колеблется от 30 млн. до 40 млн. человек.

Состояние бедности усугубляется расовой дискриминацией, поскольку она ограничивает возможности занятости, оплаты труда, образования. Средний доход негров составляет 65 % от среднего дохода белых. Безработица среди негров почти вдвое больше, чем среди белых (20 % против 11 % для экономически активного населения в целом).

Самая низкая ступенька американских бедняков — это «незаконные» иммигранты: цветные рабочие, всеми правдами и неправдами прорывающиеся сквозь кордоны своих стран в поисках работы. На предприятиях потогонного труда и на фермах, где они работают в качестве поденщиков, живут в крайне плохих условиях. Им платят ничтожные суммы, из которых к тому же высчитывается плата за жилье в трудовых лагерях, питание и транспорт.

Сейчас в США работают 5,5 млн. «незаконных» иммигрантов. Только на атлантическом побережье страны из 200 тыс. сельскохозяйственных рабочих около 10 тыс. составляют иммигранты. На восточном побережье около трети сезонных сельскохозяйственных рабочих составляют гаитянские поденщики.

Вот едва ли не типичная картина положения иммиг-ранта-поденщика. Фернандо Куэвас, которому 41 год, вместе с женой и с девятью детьми нанимается на полевые работы в округах Патнам и Хэнкок штата Огайо летом и на цитрусовые плантации Флориды зимой. «В большинстве случаев мы не получаем даже минимальной заработной платы», — говорит Куэвас. Он не имеет права на пособие, если он или кто-либо из его семьи пострадает на работе.

В городах растущий приток «незаконных» иммигрантов капиталисты используют в качестве главного источника рабочей силы на мелких предприятиях с потогонной системой труда. 75 % рабочих таких мастерских составляют беспаспортные иностранцы. Они боятся, что их вышлют из страны, поэтому согласны работать на любых условиях.

Состояние бедности обрекает неимущих на зависимость от государственной системы социального страхования. Бедняки — это получатели продовольственных талонов, пособий по безработице, обитатели ночлежек.

Буржуазные идеологи основную причину бедности усматривают в недостатках и пороках самих бедняков, в их лености и нежелании выбиться в люди. Консервативные идеологи выдвигают лозунг отмены социального законодательства и программ помощи неимущим. По их мнению, только частная благотворительность, а не государственная система социального обеспечения может успешно решить проблему бедности. На самом деле частная благотворительность не может даже смягчить проблему голода. По данным печати, от голода сейчас хронически страдают почти 40 млн. жителей США. Как правило, спрос на бесплатное питание со стороны обездоленных намного превышает возможности частных благотворительных организаций. Так, объединенная методистская церковь в Детройте еженедельно предоставляет беднякам около 2 тыс. обедов, однако она вынуждена официально отклонить просьбу 6 тыс. человек о бесплатном питании. В целом же в районе Детройта живет около 900 тыс. голодных людей.

Спрос американских бедняков на продовольственную помощь все время возрастает. Например, в штате Техас каждый четвертый человек относится к категории нуждающихся в помощи для получения продовольствия. В округе Лос-Анджелес за чертой бедности живет, по официальным оценкам, 1,3 млн. человек, причем это число выросло по сравнению с прошлым годом на 10 %, а получают продовольственную помощь только 638 тыс.

Для полного представления о нынешнем состоянии социального обеспечения в США следует подчеркнуть, что в этой стране не существует государственной системы страхования по болезни. Большинство трудящихся пользуются услугами частных страховых компаний, получающих отчисления от тех предприятий, где они работают. Когда рабочих увольняют, они лишаются этого обеспечения.

В настоящее время идея консерваторов о ликвидации и без того скудной системы социального обеспечения взята на вооружение правительством Рейгана, которое осуществляет систематическое урезывание социальных программ государства. Помимо программ социального страхования, финансируемых из целевых фондов, правительство Рейгана сокращает (на 13 % до 1986 г.) в бюджете расходы по гражданскому сектору. В 1970 г. эта доля составляла 27 %. В течение четырех-пяти лет Рейган намеревается ликвидировать программы по трудоустройству, систему продленной выплаты пособий по безработице, ассигнования на субсидирование массового транспорта И т. д.

Такой курс правительства ведет к резкому снижению жизненного уровня трудящихся масс. Зона бедности в США непрерывно расширяется. В результате сокращений правительственных программ и ужесточений правил получения помощи на федеральном уровне пострадали сотни тысяч людей. Так, в Нью-Йорке до 30 тыс. человек ежемесячно исключаются из списков на получение федеральной помощи.

Зону бедности расширяет обострение жилищной проблемы. Число домов, конфискованных за неоплату взносов по рассрочке, возросло в 1982 г. на 35 %. Средняя квартирная плата в большинстве городов, например в Нью-Йорке, равна в среднем 225 долл. за комнату.

Число бездомных в этом городе составляет несколько сотен тысяч человек. Они живут в домах благотворительных организаций, ночлежках. Бродяг и нищих молено видеть ночующими на решетках парового отопления на тротуарах Вашингтона, в упаковочных коробках на улицах Сан-Франциско, в парках больших городов. В целом по стране число бездомных в начале 1984 г. превысило 2 млн. человек.

Проблема бедности обостряется нарастанием безработицы. Растет число американцев, которые потеряли работу и лишились средств к существованию. В городе Мичигане, где безработица сохраняется на уровне 11,6 %, почти 800 тыс. человек исчерпали пособия, полученные от федерального правительства и штатов. «Впервые мы видим, как семьи… оказываются в положении, когда им некуда обратиться», — признает мэр города Детройта. В штате Западная Виргиния повысившийся до 15 % уровень безработицы привел к появлению тысяч новых бедняков, тех, которые нуждаются в чрезвычайной помощи продовольствием. Многие рабочие, уволенные из автомобильной, строительной и других отраслей промышленности, используются в качестве поденной рабочей силы. За последние три года рабочие из-за угроз хозяев закрыть заводы нередко соглашались на снижение заработной платы и урезывание нелегко доставшихся им социальных завоеваний. Правительство Рейгана лишило бастующих рабочих давнего права на социальную помощь, сократило срок, в течение которого безработные получают пособия, снизило предельную норму дохода, дающую безработным право на помощь. Все чаще общенациональная организация по трудовому арбитражу — Национальный совет по трудовым отношениям (основана в 1930 г.) — выносит решения в пользу предпринимателей, а не профсоюзов.

Сферой погони за прибылью в США стало здравоохранение. В 1981 г. американцы израсходовали на медицинские услуги около 278 млрд. долл., курсы акций крупнейших пяти компаний в области здравоохранения увеличились более чем в 2 раза. Доходы каждой из этих компаний возрастают на 25–30 % в год.

Все это показывает, что истинным содержанием социальных целей бизнеса является жажда прибыли и накопления капитала. Проблему бедности — эту красноречивую сторону американского образа жизни — предпочитают преуменьшать или замалчивать буржуазные идеологи, лицемерно разглагольствующие об этических мотивах общества. Следовательно, этические целевые установки, выдвигаемые буржуазными идеологами, носят явно демагогический характер. Ведущим началом бизнеса является погоня за прибылью. Заявления об этических мотивах деятельности бизнесменов направлены на моральное оправдание и поощрение максимизации прибыли.

Правящие классы, располагая мощной системой информации, прилагают большие усилия для того, чтобы подавляющее большинство населения восприняло цели бизнеса в качестве своих идеологических установок. Под прикрытием лозунгов о целях бизнеса предприниматели и их апологеты рекламируют активное вмешательство монополий в решение социально-экономических проблем в своих интересах. Однако ни буржуазно-реформистские, ни консервативные теории о целях бизнеса не могут спасти основанную на погоне за прибылью капиталистическую систему, раздираемую острыми противоречиями.

Господство монополий, означая присвоение кучкой монополистов огромных сверхприбылей, ведет* к расточительству материальных ресурсов и общественного труда, загниванию экономики, торможению научно-технического прогресса, росту милитаризма, разрушению окружающей среды, к крайнему обострению всех социально-экономических противоречий буржуазного общества.