Целительница

ГЛАВА 23

Первое октября. Его день рожденья. Благо в этот день я работала, иначе бы просто сошла сума. Все же среди людей мне становилось легче. Может, из-за того что здесь я была все время чем-то занята, а может, потому что на фоне больных, за которыми присматривала, мои душевные терзания казались не более чем простым недоразумением.

Так или иначе, провести этот день в привычных заботах мне было не суждено. Я поняла это, стоило выйти из сестринской и увидеть ожидавшую меня на стуле женщину. Не поднимись она, завидев меня, навстречу, я б в жизни не узнала в ней Галину. Когда-то жизнерадостная, добродушная, энергичная и улыбчивая, теперь мать Алекса выглядела совершенно иначе. Бледное лицо, покрасневшие от слез глаза и такая безысходность во взгляде, что было нетрудно догадаться: что-то произошло.

— Аня, слава богу, — поприветствовала она, кивнув и даже попытавшись улыбнуться.

— Что вы здесь делаете? — взволнованно спросила я и тут же оказалась в плену ее на удивление сильных рук.

— Аня, прошу, пойдем со мной.

— Я не могу! — Сразу догадавшись, к кому она вознамерилась меня отвести, попыталась отстраниться, но Галина не дала этого сделать.

— Прошу тебя, Анечка. Пожалуйста. Ты наша последняя надежда.

— Да что случилось? — изо всех сил стараясь не поддаваться панике, спросила я.

— После того как ты ушла, Леше с каждым днем все хуже. Ему снова пришлось вернуться в инвалидное кресло. Но что самое ужасное, теперь он дни и ночи напролет проводит в своей комнате. Мой сын почти ничего не ест, ни с кем не разговаривает и никого не хочет видеть. Друзья перестали его навещать. Нас он видеть не желает. Аня, я боюсь. А что, если он…

— Ну-ну-ну. Не надо. Не плачьте, — забормотала я. Оглядевшись вокруг на предмет наличия посторонних, не обнаружила таковых, успокаивающе погладила сотрясающуюся от немого плача женщину по спине и усадила обратно на стул.

— Аня, прошу, помоги. Мы знаем, вы были близки. А потом произошло что-то такое, после чего ты больше не хочешь его видеть. Но умоляю! Я заплачу. Сделаю что захочешь, только спаси моего сына.

— Мне ничего не нужно… — произнесла растерянно и тут же поспешила добавить: — Я помогу. Но что я?..

— Просто поговори с ним. О большем не прошу.

— Ладно, — тяжело вдохнула, понимая, что уже и так на все согласилась, — но работа.

— Идите, Анна. И если в том будет необходимость, сегодня можете не приходить, — раздался позади меня голос неизвестно когда подошедшего главврача.

— Спасибо. — Обернувшись, благодарно кивнула и, попросив Галину немного подождать, направилась обратно в сестринскую, чтобы переодеться.

В машине мы ехали молча, размышляя каждая о своем. Денис вез нас по уже хорошо знакомому маршруту, приближаясь к тому месту, где я думала уже никогда не оказаться. И вот я снова здесь.

Поднявшись на крыльцо и кивнув встретившей нас управляющей, направилась вслед за Галиной на второй этаж. По мере того как мы приближались к двери в конце коридора, мое сердце начинало биться все быстрее и громче. Сделав несколько глубоких вдохов, после чего кивнув, тем самым давая понять оглянувшейся на меня женщине, что я в порядке, зашла следом, но почти сразу была пропущена вперед.

В комнате царил обычно несвойственный ей полумрак, и причиной тому стала закрытая толстыми черными занавесками балконная дверь. Посреди комнаты лицом к ней в инвалидном кресле сидел хозяин этого сумеречного царства. Чуть склонив голову к левому плечу, он даже не пошевелился, когда мы вошли. Растерявшись и не имея ни малейшего представления, как мне быть, оглянулась на подпирающую дверь мать парня и шепотом спросила:

— Что мне делать?

— Почему она здесь?

От глухого, чуть хрипловатого голоса Алекса вздрогнула и замерла в ожидании того, что будет дальше.

— Это я попросила ее прийти, — отозвалась женщина.

— Зря старалась. Она больше не хочет меня видеть.

Стало очевидно: сейчас был мой черед что-то сказать или сделать. Не придумав ничего другого, кроме как обойти сидевшего в кресле, я оказалась у балконной двери, одним резким движением открыла занавеси, обернулась и взглянула на парня. Комната тотчас наполнилась светом, а Леша неприятно поморщился и, зажмурившись, соизволил-таки пошевелиться, но лишь для того, чтобы отвернуться. Пока парень пытался привыкнуть к новому освещению, у меня появилась возможность хорошенько его разглядеть. И чем больше я смотрела, тем больше убеждалась, что лучше б этого не делала. Увиденное ужасало. У сына наблюдались те же признаки недосыпания и плохого питания, что и у его матери, с той лишь разницей, что Алекс выглядел куда хуже. И дело было не столько в бледности лица и синяках под глазами, сколько в худобе и том, что он почти не двигался. Не хотел или не мог, я не знала, да и не желала знать, в этот самый момент окончательно решив, что не выйду отсюда, пока не исправлю всего того, что сама же с ним и сделала.

— Наверно, мне лучше оставить вас, — очевидно, прочтя что-то такое на моем лице, Галина почувствовала себя лишней и поспешила ретироваться, плотно прикрыв за собой дверь.

— Жалкое зрелище, правда? — начал Алекс, силясь взглянуть на меня и продолжая щуриться. — Зато теперь как нельзя точно отражает мою истинную сущность. Ну, чего молчишь? Ах да, я ведь даже взгляда твоего теперь не достоин. Что уж о словах говорить. Правильно, нечего разговаривать с таким ничтожеством. Налюбовалась? Видишь, во что я без тебя превратился? А теперь уходи. И шторы закрой. Я больше не нужен этому миру, а он мне.

Алекс снова отвернулся, превратившись в живую статую. И проследив в этот раз за его взглядом, я только сейчас обнаружила в руке парня мой кулон. Пропуская цепочку между пальцев, Леша как будто пытался поймать ими подвеску-сердце, но из-за тонкой вязи, повинуясь закону притяжения, та снова и снова ускользала от него.

Плачевное зрелище, а что самое страшное — это все целиком и полностью моя вина. Боль, которая, как мне казалось до сих пор, была только моей, с новой силой вырвалась наружу. Зажав рот рукой и быстро заморгав, прогоняя наполнившие глаза слезы, я развернулась, распахнула балконную дверь и рванула к перилам. Вцепившись в них мертвой хваткой, невидящим взором посмотрела прямо перед собой, одновременно борясь со слезами и думая, как именно поступить. Но для начала нужно успокоиться и, если хочу, чтобы у меня получилось все то, что задумала, сделать это как можно скорее.

В голове снова непроизвольно всплыли слова Андрея, которые он сказал мне после обморока. «Думай, что делаешь, а сделав, не забудь, для чего все это затеяла».

И как я могла забыть? Ведь первоначально моей целью было во чтобы то ни стало вернуть Алексу способность ходить.

Рано или поздно нам всем приходится расплачиваться за свои ошибки. Моей стало то, что, думая только о себе и своих чувствах, я оставила того, кто во мне действительно нуждался. И сейчас в моих силах это исправить, даже если задуманное будет стоить мне силы. Кто знает, может, даже и жизни. Но как сделать так, чтобы об этом больше никто не узнал? А еще не умереть. Хотя черт с ним, с последним. Без Леши мне все равно не жить.

Стоя на балконе и тщательно обдумывая все возможные последствия своего будущего поступка, я каким-то необъяснимым для себя образом начала успокаиваться. Было это потому, что впервые за долгое время решила поступить так, как подсказывало сердце, а не диктовал разум, или же это присутствие Алекса так на меня влияло? Не знаю. Прокрутив напоследок в голове еще раз все то, что собиралась сказать, запрокинула ее вверх. Моля Бога о том, чтобы у меня хватило сил осуществить задуманное, развернулась и направилась обратно в комнату.

— Леша, послушай меня, — начала, опустившись перед ним на колени и взглянув на парня снизу вверх, — и слушай очень внимательно. Не перебивай, пожалуйста, хорошо? Я хочу, чтобы ты сейчас пообещал мне три вещи. Обещай, что с велоэкстримом раз и навсегда покончено, что сохранишь мой секрет и что не отправишь меня в больницу, когда все закончится.

— Ты что?..

— Обещай! — не дав ему договорить, потребовала я, уже принявшись тщательно растирать руки одну об другую.

— Хорошо, обещаю.

— Не забудь. А теперь приготовься. Будет больно, — предупредила я, когда ладони начало подсвечивать голубым.

— Что это…А-а-а!

Коснувшись колен парня и закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, а с выдохом закачала в парня весь имеющийся у меня запас сил.