Глава 14. Горгона

Я вернулся к своему обычному спокойному образу жизни в замке. Но теперь эта тишина не услаждала моего сердца, как это было ранее. Чего-то в моей жизни явно не хватало, но вот только я никак не мог догадаться, чего же именно.

Между тем страждущие задать мне Вопросы продолжали наводнять мой замок — примерно один человек в месяц. У них были в овносвном самые обычные проблемы, я помогал им во всем разобраться, назначал годичные сроки службы, а потом расставался с ними. Но как-то меня очень удивила одна нимфа: она пришла, чтобы попросить заклятие, при помощи которого она могла бы избавиться от ухаживаний одного фавна. Эта нимфа жила отдельно от своих соплеменниц и, в отличие от них, знала счет проходящим дням и безошибочно могла назвать сегодняшнее число. И каждый день этот фавн начинал приставать к ней, не помня, что еще вчера эта нимфа твергла все его ухаживания. И в конце концов нимфе это надоело, и она явилась ко мне за помощью. Я порылся на полках и нашел то, что было нужно — заклятие против фавнов. она могла плескать на себы по утру каждого дня одну капельку этой жидкости, и могла чувствовать себя спокойно целый день. Нимфа очень обрадовыалась и сказала, что лучшего средства и желать не нужно.

Да вот только произошла накладка с другим — сколько я не мучился, но так и не мог придумать, чтоюбы такое потребовать от нимфы сделать хотя бы за один день, уже не говоря про целый год. Еду уже мне готовили, с носками разбирались, у меня был и полный набор подходящих кандидатур, которые могли бы являть собой настоящие испытания для тех, кто шел ко мне с очередным ВопросомН Но мне в то же время не хотелось отпускать нимфу просто так, поскольку создавался непрятный инцендент. Но чем же ее задействовать?

Пришлось поспрошать волшебное зеркало. У меня было несколько зеркал. Когда одно зеркало изнашивалось и начинало врать, я просто выбрасывал его за ненадобностью и заводил себе другое. И зеркало явило мне изображение парящего в небесах ангела, почему-то вдруг заливающегося непонятным смехом. Нет, это решительно не подходит! Проблема с этими зеркалами иногда заключалась и в том, что они были безззудержно веселы и выражали свое веселье подобным вот образом. Но все равно — веселое зеркало куда приятнее в доме, нежели угрюмое и тускло-невыразительное.

И я сделал то, чего мне делать совсем не хотелось. Я сказал нимфе, что не могу найти для нее подходящего задания, и потомк она может идти себе на все четыре стороны. Единственным условием этого я выставил то, чтобы она держала язык за зубами, иначе вал желающих с вопросами просто-напросто захлестнет меня. Но, к моему безграничному удивлению, нимфа отказалась уходить — она получила свой Ответ, и потому собиралась честно-благородно его отработать. Она твердо заявила, что уйдет только через год упорной работы.

Это было как раз то, чего я вовсе от нее не желал. Но что я мог поделать? Я распорядился приготовить нимфе свыободную комнату, решив, что какая-нибудь работа потом все равно найдется.

В ту ночь, как обычно, закончив работу и сложив тома аккуратной стопкой, я направился в свою спальню, чтобы улечься в громадную холодную кровать. К моему удивлению, кровать была уже занята. В ней невозмутимо возлежала эта нимфа!

— Видишь, ДОбрый Волшебник, — сказала нимфа весело, мне кажется, что для меня все же есть подходящая работенка, а?

Тут она заключила меня в объятия (я даже глазом не успел моргнуть!) и страстно поцеловала. И я тут же ощутил, что моя постель уже не столь холодна, как прежде.

А я-то уже совсем забыл, для чего природа создала нимф! Но в тот год я хорошенько все это вспомнил. Конечно, обычный человек не сможет вызвать аиста совместно с нимфой при всем своем желании, поскольку аисты демонстративно нимф игнорируют, но вот заниматься простой имитацией вызова аиста можно с нимфой сколько угодно — нимфы этого вечно жаждут. Вот нимфа Драгоценность не была обычной нимфой — у нее была душа, а потому она могла вести себя и чувствовать как вполне нормалная женщина. Но обычные нимфы, которых было абсолютное большинство, были созданы исключительно для удовольствий, и потому вовсе не ощущали ответсвенности, которая может последовать для обычной женщины, если она будет вызывать аистов с такой бесшабашностью. Аисты были мудрыми птицами, они не зря не уделяли вое внимание нимфам — ну, скажите, как такое существо может заботиться о младенце, если оно не помнит даже, что было вчера и такое число сегодня? Но нимфа, которая явилась ко мне, не собиралась выходить за меня замуж. Она просто горела желанием отработать в той сфере деятельности, которая была ей ближе всего. Должен признаться, что я не отказался от ее услуг. И честное слово, когда она отработала ровно год, мне было очень жалко, что она меня покидает.

И после этого, когда какая-нибудь нимфа изъявляла желание отработать год вот таким образом, я вовсе не возражал. Я теперь отлично понял, что именно отутствует именно в моей жизни. У меня не было женщины. Но такая здравомыслящая женщина согласится выйти за гномообразного старикана, которому к тому же перевалило за сотню лет?

И тут в 1054 году, через одинадцать лет после первой моей моей встречи, в мой замок явилась Горгона. Явилась с Вопросом. Сейчас ей было двадцать девять лет, она вся искрилась красотой. Честное слово, она была просто моим идеалом, эталоном женщины! Ну, конечно, я не смог ей всего этого сказать — ведь пришла-то она по делу!

Конечно, она должна была преодолеть испытания. Иногда я подбираю испытания для каждого соискателя индивидуально, но это если позволяет время. А так обычно все сталкиваются просто с тем испытанием, которое выдвигается им навстречу согласно порядковому номеру. У меня там как раз была девушка, умеющая нагонять туман. Ах, какой густой туман она нагнала тогда, когда Горгона едва приблизилась ко рву. Она не видела ничего от себя в полуметре! Чудно! Поэтому ничего удивительного не было в том, что лодка, в которой Горгона хотела пререправиться через ров, в конце концов свернула с курса и уткнулась в тот берег, от которого она и отплыла. Кстати, лодка эта тоже была волшебная: ею нужно было все время управлять, иначе она не слушалась весел и возвращалась нпазад к берегу. Эту лодку построил один из получивших свой Ответ. Когда туман рассеялся, нужно было только видеть Горгону: каждая змейка на ее голове шипела от негодования, а мокрое платье просто облепило ее тело. Я все время считал, что у Горгоны очень сооблазнительное тело, но теперь мне стало ясно, что я ее недооценил. Тут я вспомнил тот разговор, который мы вели во время нашей первой встречи. Она, конечно же, наверняка этот разговор забыла, нр зато я помнил его! Если только… Но для чего обольщать себя надеждами?

Но Горгона проявила исклюсительное упорство. Подумав несколько минут, она вновь принялась за свое. На этот раз она держала руль лодочки только прямо, ориентируясь на скрип флюгера на одной из башен заика. Так ей удалось переправиться через ров. Если бы она не смогла его пересечь, я был бы очень расстроен.

Так же успешно преодолела Горгона и два остальных испытания, после чего она вошла в замок. Я бросился радостно ей навстречу. Вблизи она выглядела еще более впечатляюще, чем издали. Лицо ее было покрыто тяжелой густой вуалью, но отсутствие взгляда полносттью компенсировала ее фигура! В тот момент мне было сто двадцать один год, но я чувствовал себя совсем молодым, лет на восемьдесят. Я вспомнил, в каких обстоятельствах мы с нею встретились впервые, когда я сделал ее лицо невидимым при помощи одного заклятия, чтобы она больше не обращала мужчин в камень при помощи своего взглада. Конечно, за АВремя Отсутствия Волшебства (те самые трагические несколько часов, которые случились по вине Бинка) это заклинание наверняка истощилось, но и те мужчины, которых она ранее превратила в камень, тоже ожиди. Я не думаю, что она вновь стала превращать их в статуи.

Я знал, что обязан выслушать ее вопрпос и дать на него Ответ, но мне не хотелось, чтобы наше свидание прошло столь формально. Поэтому я решил ей как-то на это намекнуть.

— Послушай, Горгона, что это ты такое задумала? — поинтересовался я как можно облее непринужденно. Должен признаться, что непринужденный тон дался мне крайне тяжело, поскольку я же не фавн, чтобы разговаривать так игриво.

— После Периода Отсутствия Волшебства, мое лицо вновь стало видимым, а поскольку мне не хотелось больше приносить другим существам несчастья, то я отправилась в Мандению, в которой, как известно, волшебства нет и в помине. Все я сделал так, как ты мне и советовал. Мне так не хотелось никуда уходить! Я же безумно люблю Ксант, но мне как раз и пришлось уйти из-за того, что я Ксант люблю! Ведь я не могла приносить зло любимой родине! — тут ее вуаль заколыхалась, я понимал ее чувства, — какой же ужасной оказалась эта Мандения! Но то, что ты мне сказал, было правдой: там со мной все было нормально, и мой внешний вид никого не шокировал. Но мне хотелось чего-нибудь повеселее. Вот я и нашла себе работу — плясала за деньги, танцевала всякие экзотические танцы. Как оказалось, манденийским мужчинам очень нравилось смотреть на мое тело…

Я мобилизовал всю свою волю, чтобы не слишком уж откровенно смотреть на ее тело.

— Когнечно6 конечно, — бормотал я, — эти манденийцы вообще чудаковатый народ.

Каким лицимером я в тот момент себя ощущал!

— Но как же я дико начала тосковать по Ксанту, — продолжала Горгона, при этом делая такой вздох, что от него чуть было не растегнулась пуговичка на ее декольте. Тогда бы у меня точно слетели бы с носа очки! Между тем Горгона продолжала жаловаться:

— Там совсем не т волшебства, я так по нему соскучилась! Даже великаны-людоеды и плотоядные деревья казались мне приятными воспоминаниями! Я поняла, что не смогу существовать без волшебства. Поскольку мне не хотелось, возвратясь в Ксант, приниматься за старое, причиняя кому-то неприятности. В общем, я вернулась и пришла к человеку, которого уважаю больше всего не свете, то есть к тебе!

— Э-э-э, — протянул я, как последний дурак, как будто бы больше нечего было ей сказать.

— Но когда я через несколько лет вернулась в Ксант, то обнаружила, что мой волшебный дар расцвел еще больше, как и мое тело! — воскликнула Горгона. Это был такой страстный вздох, что у меня прямо в голове закружило! — я знала раньше, что могу превращать в камень только мужчин. Но теперь я могу делать статуями и женщин, и детей, и животных. И даже насекомых! В общем, все стало куда ужаснее!

Ага, значит ей нужна новая порция невидимой косметики!! Это я мог предложить ей сразу! Стоило только протянуть руку до полки! А затем ей останется только проработать у меня годок и отправиться восвояси. И тогда я непременно почувствую себя в два раза более одиноким, чем прежде. Нет, я просто должен это сделать!

— Твой волшебный дар очень близок по силе к дару настоящей Волшебницы, сказал я Горгоне, — а это сулит очень большие выгоды!

— Кстати, какой твой вопрос? — поинтересовался я, уже заранее зная, что именно она меня спросит.

— Ты женишься на мне?

— Но у меня есть еще один сосуд с невидимой косметикой, — как-то механически ответил я, и тут вдруг что-то сработало во мне, — что ты сказала?

— Ты женишься на мне?

— Так это и есть твой Вопрос? — меня снедало недоверие, я еще не понимал, что она это говорит серьезно.

— Да, Вопрос!

— Но это не шутка?

— Нет, это не шутка, — заверила меня Горгона, — пойми, я не упрашиваю тебя жениться на мне, я только хочу спросить, сможешь ли ты это сделать, есть ли у тебя такое желание. Я просто хочу избавить себя от ненужности разных других связанных с этим переживаний…

Ох, нужно было что-то сделать, поскольку я почувствовал, как сердце мое начало биться с такой силой, что в моем возрасте это не столь безопасно.

— Ну что же, — сказал я не торопясь, — если тебе нужен твой ответ, то тебе придется отработать на меня год. Все как и положено, на общих основаниях, никакой дискриминации!

— Конечно!

— Но служба вперед!

— Согласна!

Такая неожиданная уступчивость невероятно удивила меня. Я понял, что она наверняка уже все обдумала. К тому же, к этому ее побуждала еще одна причина — Горгона явно хотела получить взвешенный, обдуманный ответ, а не скоропалительный, сразу. А может быть, она полагала, что получит в большей степени утвердительный Ответ, если поживет в замке немного, и я смогу к ней привыкнуть. Кто их знает, этих женщин! Но вот в этом она ошиблась: я был готов дать на этот Вопрос утвердительный Ответ сразу же, как только увидел ее подходящей к замку. Но задержка в ответе имела своей основой несколько иную причину, нежели простая капризность.

Так Горгона начала свою службу в замке. Конечно, первым делом я снабдил ее невидимой косметикой. Ведь страшно даже вообразить, что может случиться, соскочи случайно вуаль с ее лица! А теперь она могла свободно разгуливать без вуали, что, конечно же, намного удобнее. Да и спокойнее.

Самой первой ее рабьотой для нее было — разобраться в горе моих носков. Она блестяще справилась с этим заданием, что я посчитал благоприятным предзнаменованием. Затем женщина принялась за сам замок, решив, что он неухожен. то-то бегала она с мыльными водой и тряпками! Поработала она и в моем кабинете, приведя в порядок все мои бумаги, протерев стекла и флакончии с заклятиями. Когда девушка, служившая у меня кухаркой, отработала свой срок, после чего сразу ушла, Горгона заступила на ее место. она даже привела в порядок розовый сад! За что бы она не взялась, все спорилось в ее умелых руках, и я даже почувствовал себя очень приятно — ведь кому не нравится домашний уют? Так что в замке рабочая сила теперь мне была не нужна — Горогона все делала сама.

Но вот обращался я с ней довольно строго. То есть, был очень ворчилив. Я постоянно называл ее «девочкой» и всегда выражал недовольство качеством ее работы.

И вот теперь можете себе представить, что было дальше. Если я был просто увлечен ею, когда увидел ее в восемнадцатилетнем возрасте, то в возрасте двадцати деавяти лет она просто поразила меня. Мне никак нельзя было упускать такую женщину. Все было при ней: и красота, и сноровка, и волшебная сила. Что еще можно желать от женщины в Ксанте? У меня совсем закружилась голова: я любил когда-то Маианну, потом я любил Розу из замка Ругна, а теперь я страдал по Горгоне.

Интересно, сама-то она все еще желала выйти за меня замуж? Если все еще желала, то нужно было показать ей все мои отрицательные черты, чтобы она наглядно себе представляла, что значит — стать женой такого вот гномообразного старикана, как я. Я демонстрировал ей свои изъяны, как мог. Если это не отпугнет ее, тогда можно считать, что испытание она выдержала.

— Но, испытывая каждый раз на себе унижение с моей стороны, она просто не могла все это вынести, я был уверен! Горгона с ее невидимым лицом была даже неким большим, чего я заслуживал на самом деле.

Но она была стойкой — сумела даже перебороть испытание унижениями. Когда подошел к концу срок ее службы, я дал ей свой Ответ:

— Да, я женюсь на тебе, если ты еще не передумала!

Но в душе я знал, что если она захочет этого, я отправлюсь даже в ад — стоит ей только распорядиться!

Она задумалась над моим Ответом.

— У меня есть еще кое-что, — наконец медленно произнесла она, — может случиться так, что мне захочется жить в полной семье! То есть, я хочу сказать, что во мне столь много любви, что она может выплеснуться из меня и принять форму ребенка!

— Но вообще-то я слишком стар для того, чтобы заниматься вызовом аиста, — признался я.

— Да, но вон на той полке стоит флакон с водой из фонтана молодости, возразила Сирена, почему бы тебе не принять немного этой жидкости?

— Неужто? Ворда из Фонтана Молодости? Но я и понятичя не имел о том, что она у меня есть!

— Ага, вот потому-то тебе и нужна хозяйка! Ты даже не знаешь, где найти пару свежих носков!

Это был убийтсвенный аргумент.

— Ну, конечно, — сказал я, — я вовсе не возражаю, чтобы помолодеть!

Помолодеть мне хотелось потому, чтобы снова заниматься тем, чем мы, помниться, занимались со служившими у меня во дворце нимфами. Нотеперь у меня появилась реальная возможность, к тому же все так удачно складывалось — и подходящая женщина отыскалась, и эликсир есть под рукой. Ну просто грешно не воспользоваться такой возхможностью! Но вот только получится ли у меня все это? На сей счет у меня имелись кое-какие сомнения.

— Но почему бы нам все это не разузнать, не проверить? Мы можем провести ночь вдвоем, я буду выливать на тебя эликсир по капельке, до тех пор, покуда ты не войдешь в нужный возраст, — она продолжала выказывать свою практичность, что меня чрезвычайно обрадовало.

Это предложения меня целиком и полностью захватило. Конечно, может потребоваться куда больше эликсира, чем у меня было, так что мне лучше заблаговременно запастись эликсиром. Пусть луше под рукой будет избыток, нежели недостаток. Ну что же, я решил, что завтра же схожу к Фонтану Молодости и наберу побольше этой полезной жидкости. В общем, в конце концов мы провели-таки эту ночь. Горгона фвилась ко мне в полупрозрачном пеньюаре, держа в руке сосуд с эликсиром (конечно, признаюсь, немного странное сочетание, но необходимость заставляетпроделывать и не такое!). И внезапно я почувствовал себя молодым человеком — лет эдак на восемьдесят!

Горогона поцеловала меня. Лицо ее было невидимым, но зато его можно было потрогать. Я чувствовал на себе ее мягкие губы. после этого я почувствовал, что с моих плеч свалились еще два десятка лет. Хотя при этом я не иглотал очередную порцию эликсира.

Конечно, ощущуение молодости — это еще не есть сама молодость в ее физическом аспекте, и мое тело не слишком сочеталось с моим сознанием в тот момент. Может быть, я и ощущал себя молодым человеком, но вот на то, чтобы поступать соответсвенно, сил у меня уже не было.

Не вдаваясь в излишние подробности, скажу, что каждая капля эликсира молодости избавляла меня от лишнего десятка лет. Когда упали две последние капли6 я уже чувствовал себя по нестоящему молодым. Ну что же, эта ночь прошла под знаком здоровья, молодости и любви. Я, кроме того, был окрылен мыслью, что если у меня еще будут женщины, мне можно свободно глотать целебный эликсир.

Вскоре мы обручились, хотя не торопились связать себя настоящими узами законного брака. В конце концов я решил поддерживать себя постоянно в возрасте ста лет. как только доживу до ста десяти — приму очередную каплю. Так буду делать, пока не надоест. Теперь мы с Горгоной могли наслаждаться нашим общим счастьем. Я хотел думать, что и она придерживается точно такого же мнения.


Тем временем продолжали идти своим чередом и другие события, хоть и не столь интересные. Благодаря демону Ксанту, новорожденный сын Бинка, названный Дором, тоже обнаружил в себе талант настоящего Волшебника. Дор умел разговаривать с неживыми предметами и получать от них всю необходимую информацию. Но все равно — со временем оказалось, что Дор не слишком доволен жизнью, поскольку он не был столь крепок, как его отец, сверстники часто обижали его. И вот Дор решил отправиться в прошлое — за восемьсот лет! — чтобы принести восстановительный эликсир для девушки Милли (которая была одно время призраком), чтобы она смогла вернуть своего друга зомби Джонатана к нормальной жизни. Теперь Дору было уже двадцать, впрочем, возраст не столь почтенный, но у него все еще было впереди, и потому пик жизненной активности ждал этого парня в будущем.

Конечно, сам он всего этого не знал, ему нужно было все растолковать. Потому-то он и явился в мой замок. Поскольку он был Волшебником и, возможно, именно ему в будущем суждено было стать королем Ксанта, я не стал заставлять его работать на меня год. Но зато я заключил с ним что-то вроде соглашения. Я согласился помочь ему отправиться в прошлое и успешно осуществить задуманное, а Дор обязался сообщить мне потом детали из ксанфского прошлого, которые были для меня неизвестны либо не слишком ясны. На том и порешили.

Но для соблюдения необходимых формальностей я выставил перед ним все необходимые испытания. Дор тогда явился с карликом Гранди, который стал уже самым настоящим живым существом, но так и остался карликом и великим болтуном. Они подошли ко рву и обнаружили в нем тритона — водяного с трезубцем в руках.

Но Дор тут же воспользовался своим волшебным даром — он договорился с водой и попросил ее отвлечь Тритона, покуда он станет проплывать под водой. К тому времени, когда тритон понял, какую промашку совершил, он уже ничего не мог поделать — принц и карлик преодолели это испытание. Впрочем, это было не столь уж трудное препятствие, было бы просто смешно, если бы Дор его не преодолел.

Следующим испытанием был игольчатый кактус, который стрелял иглами и готов был нашпиговать ими каждого, кто пройдет мимо него. Но Дор притворился огненным человеком, который может спалить все, что только мешает ему, и кактус, испугавшись, позволил принцу пройти мимо. Этим парень продемонстрировал еще раз свою смышленость.

А вот третье испытание было рассчитано на проверку смелости. На его пути стояла сама Горгона. Конечно, Дор испугался (хотел бы я посмотреть на того хвастуна, который заявил бы, что это ему не страшно), но все равно нашел верное решение — он закрыл глаза и упрямо пошел вперед, чтобы случайно не посмотреть в глаза Горгоне и не окаменеть. И он победил — прошел-таки вперед. Лично я понимаю храбрость таким образом, как умение не подавлять свой страх, а ловко им манипулировать. И Дор сделал все так, как на его месте поступил бы и я сам.

В общем, в конце концов я помог Дору договориться с Умным Кораллом, которая больше не была нашим врагом. Коралл некоторое время пользовался для каких-то своих целей телом Дора, из которого душа перешла в тело какого-то сильного варвара-воина. Произошло вовсе невероятное: Дор получил возможность проникнуть в те события, которые можно было увидеть на волшебном гобелене. Там, в прошлом, Дор нашел себе друга — громадного паука по имени Прыгун.

Потом Дор повстречал Мили, когда она была в возрасте семнадцати лет, и, конечно, она очень поразила его. Ее волшебным даром, напомню, была невероятная женская привлекательность, и Дор даже в возрасте двадцати лет был очарован ею. Дор помог королю Ругна отбить от замка нападение гномов и гарпий. Потом он повстречал Злого Волшебника Мерфи и Нововолшебницу Ванду, которая как раз в приступе ревности и превратила Милли в самую обычную книгу. Потому-то Милли и превратилась в привидение, а когда книга в будущем была найдена и приведена в надлежащее состояние, Милли снова получила возможность стать человеком. И, наконец, Дор узнал кое-что новое о человечестве, он вернул к жизни эликсиром зомби Джонатана, который стал Повелителем Зомби. Кстати, именно он поначалу обитал в этом самом замке, в котором теперь живу я.

Так что выходит, что Дор повлиял и на ход моей жизни. Ведь в конце концов Джонатан и Милли поженились и тоже переехали ко мне в замок. Мы прекрасно ужились в одном замке двумя семьями. Впрочем, потом Повелитель Зомби выстроил себе уже новый замок, куда переехал со своей семьей — семья-то росла, и для этого нужна была и большая жилая площадь.

Конечно, кто-то может поинтересоваться, как все это могло произойти, если Дор вошел только в события, которые разворачивались на волшебном гобелене, то есть в то, что давно уже прошло и ни как не должно было влиять на настоящее. Я отвечу на это так: прошлое, настоящее и даже будущее неразрывно связаны между собой, к тому же Дору помогало все то же ксанфское волшебство. Тот, кто не знает, на что волшебство способно, не может понять и связи прошлого, настоящего и будущего.

Милли, как известно, обладала волшебным даром привлекательности. И в самом деле, более привлекательной девушки я за век своей жизни просто не встречал. Понятное дело, что они с Джонатаном почти мгновенно вызвали аиста, причем это сделали столь энергично, что птице пришлось тащить сразу двух младенцев. Их назвали Хитаус и Лакуна, они обладали такими волшебными дарами — умели проращивать глаза, носы, уши где угодно, а так же писать текст. Они были очень сообразительными малышами, да вот только отличались большой неуемностью. Они показали, на что способны через четыре года, когда мы с Горгоной устроили нашу грандиозную свадьбу, это было в 1059 году. Принцу Дору тогда было шестнадцать лет, он заменял короля Трента на престоле, поскольку тот в это время находился с визитом в Мандении. Так что именно на плечи Дора упали все хлопоты, связанные с приготовлением и разработкой церемонии проведения нашей свадьбы. А детали любезно взяли на себя Повелитель Зомби и его жена Милли. Все прошло как нельзя блестяще, и мы с Горгоной теперь зажили полнокровной семейной жизнью. Она была моей пятой женой, хотя мне все время казалось, что она моя четвертая супруга — ведь выпитый элексир Леты продолжал действовать во мне.

В 1064 году аист принес нам сына, которого мы назвали Хьюго. Это имя было составлено как бы из начальных букв наших имен. Мы не сразу объявили о его рождении, поскольку сначала хотели установить, в чем заключается его волшебный дар. А поскольку этот дар был очень редким и необычным, на это ушло некоторое время. Хьюго умел вызывать в воображении различные фрукты, но поскольку его волшебный дар обладал небольшим изъяном, то фрукты его всегда были очень плохого качества, а иногда просто перезревшие или гнилые. Конечно, это было очень странно. Но это было неважно — главное, что у нас был сын! Горгона окружила его лаской и заботой, и у Хьюго сформировался очень добрый характер. Я тоже старался все время уделять ему внимание, помня, что произошло в свое время с моим сыном, Кромби, поэтому и постоянно занимался с ним, пытался заинтересовать его своей профессией. Потом он подружился с принцессой-Волшебницей Айви, и в ее присутствии он становился вообще просто идеальным! С таким парнем любая девушка согласилась бы основать семью! К сожалению, как только Айви уходила, сын наш снова возвращался к своему прежнему состоянию.

Тем временем события шли своим чередом. Дочь Кромби и нимфы Драгоценность, которую они назвали Танди, выросла. Ей исполнилось девятнадцать лет. И вот тут-то ее начал изводить своим повышенным вниманием демон Фиант. Его домогательства с каждым разом становились все настойчивее, и в конце концов Танди удрала от него верхом на ночной лошадке. В 1062 году она явилась в мой замок. Она спросила меня, как ей избавиться от домогательств демона. В ожидании моего Ответа она работала у меня в качестве комнатной девушки положенный год. Я старался не принимать в расчет, что она является моей внучкой, и поскольку это, в сущности, к делу не относилось. Если это было нужно, Кромби мог и сам ей рассказать о нашем родстве. Если он того пока не сделал — значит, на это есть какие-то причины. Но я должен признаться, что мне было очень радостно общаться с Танди — она была такой веселой девушкой! А какая она была красавица: русые волосы, сине-зеленые глаза, веселый нрав! Мне хотелось, чтобы в будущем у этой девушки все сложилось нормально. Мне было очень приятно, что у меня такая милая внучка.

Сейчас кое-какие Ответы давать оказывается куда сложнее, чем прежде. Особенно те, что касаются демонов. Ведь демоны — существа бессмертные, к тому же они могут проникнуть куда угодно. Мой замок был защищен против этих вездесущих созданий целым набором специальных заклятий, но ведь не вечно же Танди должна была у меня оставаться! Возможно, когда она покинет замок, этот наглец Фиант вновь станет изводить ее своими приставаниями. А у меня не было такого заклятья, которое могло бы отгонять демонов от людей. Но что я должен тогда был говорить девушке?

На следующий год, как раз когда срок службы Танди подходил к концу, ко мне явился сын великана-людоеда Хрупа, которого звали Смэш. Смэш собирался задать мне Вопрос, но странным образом забыл его по дороге. Это и понятно, ведь великаны-людоеды — существа не самые в Ксанте интеллектуальные. В конце концов я сумел разузнать, какая проблема его угнетала — у него не было в жизни цели.

Но Смэш был совсем необычным великаном. Его мать была демоншей. Потому-то в нем было больше человеческого, чем в его соплеменниках. Обычные великаны гордились тремя вещами: своей чудовищной силой, своей безобразной внешностью и своей непомерной тупостью. Но глубоко в душе у Смэша было качество, наличия которого он поначалу совсем не осознавал — это чисто человеческая мягкость, доброжелательность, добродушность. Конечно, узнай он тогда об этих качествах, он бы так покраснел, что жар от его красной краски заставил бы дымиться все тело, отчего живущим в его густом волосяном покрове блохам пришлось бы очень несладко. Но хотя он этих качеств не осознавал, они постоянно давали о себе знать, пусть и незаметно, но зато Смэш именно из-за них почувствовал, что чего-то в его жизни не хватает. Он хотел знать, каким образом он сможет обрести обычное для великана-людоеда расположение духа. Но я не мог дать ему такого Ответа, который бы пришелся ему по нраву — дело в том, что он просто не смог бы искоренить из себя заложенные с молоком матери человеческо-демонические качества, а потому, чтобы обрести спокойствие души, Смэш должен был как-то ужиться с этими качествами и действовать так, чтобы они его лишний раз не беспокоили.

Смэш рос и воспитывался при замке Ругна, он водил дружбу с принцем Доора и принцессой Айрин (Дор тоже носил титул принца, поскольку обладал волшебным даром настоящего Волшебника, что давало ему в будущем право занять королевский трон Ксанта, а Айрин звалась принцессой потому, что была дочерью короля и королевы.) Может быть, от них тоже Смэш перенял какие-то черты, присущие человеческому характеру. Даже можно говорить о том, что ни один нормальный великан-людоед ни за что бы не явился ко мне с Вопросом.

Вот так вышло, что передо мною встали сразу два трудных Вопроса. Как мне освободить Танди от назойливых ухаживаний неуемного демона Фианта? Как мне помочь Смэшу обрести то, что сразу уравновесит его жизнь?

И вдруг решение пришло, как вспышка, пронзившая мой рассудок. От этой вспышки даже волшебные зеркала на стенах засияли! Я даже сидел несколько минут совершенно неподвижно, даже не веря в удачу. Если решить эти две проблемы одновременно, связав их вместе, мне не нужно больше будет мучительно раздумывать над тем, что делать! Если Танди отправится из замка в компании великана-людоеда, даже самый нахальный демон несколько раз подумает, прежде чем приставать к девушке! А если Смэш, попутешествовав с Танди некоторое время, откроет в ней какие-то хорошие черты, то он сразу перестанет убиваться по тому, что у него эти черты в характере тоже имеются.

Так и дал им мой Ответ: путешествовать вместе, отправившись прямо из моего замка. Конечно, они оба ничего не поняли. Впрочем, я все уладил: я сказал Смэшу, что охрана и защита Танди от любых на него посягательств и будет тем годовым сроком службы, который он мне должен за ответ.

Конечно, Смэш был слишком глуп для того, чтобы возразить против такого решения проблемы открыто, но даже он догадался, что путешествие вместе с человеком, да еще и с девушкой есть нечто такое, что ему совсем не следует делать. Танди была более эксцентрична. "Помни, что если этот людоед сожрет меня, то я никогда уже не смогу разговаривать с тобой! Это останется на вашей совести!", — так заявила она Горгоне.

И тут у них было уже первое приключение на пути. Просто Смэш сделал то, что мог сделать только глупый великан-людоед: он заглянул в дырку, пробитую в кожуре гигантской тыквы. И тут же он остался в королевстве дурных сновидений. впрочем, из-за своей безоглядной тупости он даже не смог испугаться, но зато пошел крушить там все подряд, чем вызвал немалый переполох среди тамошних обывателей. Первыми его жертвами стали блуждающие скелеты, которые не сообразили, кто именно перед ними и попытались напугать Смэша. Он так расшвырял их, что потом они собирали друг друга по косточкам. Но один скелет, по имени Трухлявая Кость, так и не был собран. В конце концов он добрался и до Коня Ночи, но чтобы выйти из тыквы, ему пришлось пожертвовать половинкой своей души. Потом на его пути встретилась целая вереница разных женщин, и Смэш помог каждой из них найти себе мужа. Там была медная девушка по имени Блита, пришедшая из королевства сновидений, девушка-кентавр Чем, дочь Честера и Чери и другие.

Но потом Смэш действительно принялся защищать Танди от разных опасностей, а она то и дело производила на него впечатление тем, что демонстрировала те преимущества, которые дает человеку его осознание себя человеком. В конце концов они поженились, и когда Танди исполнился двадцать один год, аист принес им сына, которому дали имя Эск. Эск был моим правнуком. Его тоже называли великаном- людоедом, но на самом деле великанско-людоедской крови была в нем только четверть. Он выглядел вполне обычным человеком до тех пор, покуда не приходил в ярость. Когда он вырос, то женился на дочери Блиты, которую звали Брия. Так же, как и все медные человечки, она была твердой, но при желании могла и смягчиться. Мне было жаль, что я никак не мог встретиться с Эском один на один, поскольку у него могли обнаружиться качества, которые бы пригодились мне как волшебнику. Впрочем, я был чрезвычайно занят.

Кстати, особой женского пола, которая оказала очень большое влияние на мою жизнь, была ночная лошадка по имени Аймбри. Она была очень древним созданием, хотя древность еще не означала старость и ветхость. Одно из морей, находящихся на поверхности луны, названо в честь ее имени. Внешне она выглядела как самая обычная вороная лошадь. В суматохе, которая возникла при высвобождении незадачливого Смэша из тыквы, Аймбри смогла ловко воспользоваться обстоятельствами и завладела половинкой души кентавра чем. Но в результате этого она столь размякла под влияние половинки доброй души девушки-кентавра, что оказалась больше не в состоянии доставлять спящим дурные сновидения. В конце концов ей было разрешено отправиться в наш, реальный мир, в Ксант, но только при наличии двух условий: во-первых, она должна была разыскать короля Трента. Во-вторых, передать ему сообщение, гласившее: "Берегитесь Всадника!". За это ей было дозволено осуществить свою давнишнюю мечту — увидеть радугу.

Но иногда ход вещей и событий остается правильным даже тогда, когда действующие лица меняются местами, когда второстепенные персонажи становятся главными, а бывшие главные действующие лица незаметно отходят на задний план и ни на что больше не влияют. Всадник был существом, который мог превращаться и в человека, и в коня, но не так, как кентавр, а в каждое существо по отдельности. Он умел еще проводить невидимую линию, которая связывала взгляд какого-нибудь существа с дыркой в тыквенной кожуре. Первой жертвой его злого гения пал король Трент, которого Всадник через дырку в тыкве отправил в королевство дурных сновидений. Это как раз произошло в тот момент, когда манденийцы в очередной раз попытались покорить Ксант. К несчастью, волшебный Щит был разобран по приказу Трента. Всадник из тактических соображений вступил в союз с манденийцами- завоевателями. Для Ксанта настали очень тяжелые времена, и казалось, что все рушится.

Тогда корону Ксанта надел в спешном порядке принц Дор, но Всадник и его послал за Трентом. Дора сменил Повелитель Зомби, но и его ждала все та же тыква. Потом настал и мой черед. Мне пришлось снова становиться королем, хотя мне так не хотелось этого делать! И все потому, что ночная лошадка Аймбри не смогла вовремя оповестить короля о грозящей опасности. Мне было противно смотреть на один только королевский трон, не говоря уже обо всем остальном.

Именно карлик Гранди, приехавший на ночной лошадке, явился мне в дурном сне. Этого сна я избежать никак не мог, поскольку он оказался самой настоящей реальностью. Конечно же, все мои охранные заклятья оказались бесполезными перед ночной лошадкой Аймбри — она просто прошла сквозь стены замка, потом сквозь книжные шкафы и явилась передо мной.

Помню, как удивленно я посмотрел на нее, оторвавшись от какого- то фолианта, который в тот момент изучал. "Я так и думал, что не смогу от этого отвертеться, — проворчал я, — целое столетие я отдыхал от политических дрязг, но теперь вы все общими усилиями просто загнали меня в угол!". Точнее, с момента моего отречения от королевского трона минуло девяносто шесть лет, но даже в последнее десятилетие пребывания на троне я не вмешивался в политику, предоставив управлять за меня право своей тогдашней супруге Тайве.

— Да, уважаемый волшебник, — сказал Гранди со своей обычной желчью, — Вам придется-таки проглотить эту пилюлю и стать нашим любимым и обожаемым монархом!

— Ксант — не пилюля, — отрезал я, — и пилюли глотают в Мандении! — Но я чувствовал, что он имеет в виду и понимал, что он все-таки прав. Но сдаваться просто так мне не хотелось, и я сказал, — ведь кроме меня в Ксанте существуют и другие волшебники!

Но они просто проигнорировали мои доводы! Они ведь не знали, что Бинк тоже был Волшебником, а кентавр Арнольд не был человеком, а королева Ирис и принцесса Айрин были всего-навсего женщины. Поэтому мне отвертеться было никак невозможно. Но самое трагичное заключалось в том, что я знал, что и мне суждено отправиться в тыкву, поскольку заранее понимал, что где-то совершу чудовищную ошибку. Это меня и беспокоило; моя ошибка.

Это было сказано и в книге Ответов: "ДОБРОМУ ВОЛШЕБНИКУ НЕ СУЖДЕНО РАЗОРВАТЬ ЦЕПЬ!". Конечно же, имелась в виду нескончаемая цепь королей, которые с поразительной быстротой меняли на троне друг друга. Я заблаговременно снабдил Горгону заклятьем, которое снова делала видимым ее лицо, и потому теперь она вновь покрыла свое лицо густой вуалью, чтобы не превратить в камень того, кого не следует. Но вот если ей встретятся на пути враги, то она могла запросто откинуть вуаль и как полагается с ними разобраться.

Горгона отлично сознавала всю меру опасности. "Мой господин, обратилась она ко мне нежно, но при этом голос ее звучал достаточно твердо, разве ты не можешь управлять прямо из своего замка?". Но она заранее знала мой ответ, и потому собрала мне в дорогу все необходимое. Кроме того, я загодя побеспокоился еще об одной вещи — я позвал сюда сестру Горгоны, Сирену, и починил ее арфу, игрой на которой она снова могла заманивать мужчин под светлые очи Горгоны. Но теперь она должна была заманивать уже манденийцев. Я тем временем взобрался на спину лошадки Аймбри, которая при свете дня была вполне обычной, материальной лошадью, и мы направились в замок Ругна. Как мне не хотелось заниматься всем этим, кто бы знал! Я был уже стар, чтобы пускаться во всякого рода авантюры, но я не мог пренебречь тем доверием, которым меня облекли ксанфяне.

Лошадка же Аймбри, как и все женщины, проявляла чрезвычайно огромное любопытство ко всему, что ее не касалось. Она навеяла иллюзию-сценку, в которой выглядела как привлекательная молодая женщина, облаченная в одежды строго-черного цвета. И она живо поинтересовалась: "Почему ты не позволил Горгоне идти вместе с тобою? Ведь она вполне искренне заботится о тебе и желает только добра!"

— Конечно, она заботится обо мне! — вспылил я. — Она гораздо более хорошая жена, чем я заслуживаю! И всегда таковой была! И всегда будет!

— Но тогда…

— Потому что я не хочу, чтобы она стала свидетельницей моего грандиозного ляпа, который мне суждено сделать в будущем! Если она не будет знать, что меня постигло несчастье, она сможет достойно обо всем позаботиться, не падая духом!

— Какой ты рассчетливо-холодный! — заметила лошадка, входя вместе со мною в тыкву, — чтобы таким образом скоротать расстояние, которое нам предстояло пройти.

— Нисколько не холоднее, чем сны, которые доставляют ночные лошадки, возразил я, хотя знал, что Аймбри уже больше не относится к ночным лошадкам, и потому просто нечестно было бы переваливать на нее то, что составлялось Конем Ночи. Ведь ночные лошадки только доставляли эти сны, а не творили их!

Наконец мы добрались до замка Ругна. Я сразу сказал королеве Ирис, что после меня королем должен стать Бинк. Конечно, его волшебный дар — не подвергаться воздействию вредоносного волшебства — был бесполезен в борьбе с манденийскими захватчиками, но зато он был настоящим Волшебником, а большего от него и не требовалось. А после Бинка, сообщил я королеве, корону должен будет надеть кентавр Арнольд.

— А потом, кто будет следующим? — живо поинтересовалась королева.

— Если все короли в порядке очередности станут известны врагу, — сказал я, уклоняясь от прямого ответа, — то он наверняка постарается вовремя как-то нейтрализовать их! Поэтому не станем оказывать ему такой услуги!

— Но какую пользу могу принести Ксанту лично я? — спросила Ирис. Она явно думала, что я давно уже охвачен старческой забывчивостью.

— Жди своего часа, женщина! Когда он пробьет, ты получишь то, чего заслуживаешь! Это будет тем самым, к чему ты так стремишься, — хотя я читал об этом в одной из своих книг, я не помнил, к чему она так активно стремилась.

Затем я решил немного поспать, а лошадка Амбри побежала на лужайку пастись.

А потом мы пришли к тому самому месту, которое покрыло меня позором. Этим местом было дерево-баобаб. Там я повстречал друга Аймбри — дневного коня, очаровательного жеребца молочно-белой масти. И вот тут-то я и совершил ту грандиозную ошибку — я не смог вовремя распознать врага, когда его увидел. Поскольку именно в дневного коня в нужный момент перевоплощался при помощи своего волшебного дара зловещий Всадник. он моментально воспользовался возможностью и соединил мой взгляд с отверстием в тыквенной кожуре, отчего я моментально оказался внутри тыквы. Все, моя роль была сыграна.


Так я оказался в королевстве дурных сновидений. Если раньше я проезжал по его необъятным просторам верхом на Аймбри, то теперь я принужден был находиться здесь. Я попал в какую-то комнату, которая, впрочем, если и была тюрьмой, то тюрьмой весьма комфортабельной — тут были столы, стулья, кресла, удобные кровати, и всюду ковры, ковры… И даже приятная компания уже ожидала меня — король Трент, принц Дор и Джонатан — Повелитель Зомби.

— Ах, Хамфри, как приятно снова увидеть тебя с нами! — воскликнул Трент беззаботно, — ну рассказывай, что там у вас произошло новенького?

Честное слово, его вопрос застал меня врасплох. Почему он говорил со мной так фамильярно, как будто бы речь шла не о судьбе Ксанта, а о какой-то мелочи. И тут Трент вдруг весело рассмеялся, как будто бы его забавляло то, что я так переживаю. Я понял, что он просто дразнит меня. Я обменялся рукопожатиями с ним, потом с Повелителем Зомби, потом с Дором, который как-то резко перестал выглядеть неразумным дитятей в возрасте двадцати четырех лет, но показал себя достаточно разумным королем. Казалось, что он тоже пребывает в каком-то замешательстве, что меня, как ни странно, успокоило. Теперь нашу теплую компанию объединило одно — все мы были уже бывшими королями Ксанта.

— Ваши женщины убиваются по вас! — отозвался я. Дор незадолго до попадания в тыкву женился на Айрин. Этой свадьбе предшествовал восьмилетний испытательный срок, а ему — обручение. Дор и Айрин явно были не из тех, кто любит торопить ход событий. В конце концов первой не выдержала Айрин — это она явилась инициатором бракосочетания. Видимо, терпение ее вышло. Но ей рано было радоваться — так неожиданно свалившаяся на Дора необходимость надеть корону целиком завладела Дором, и у него совершенно не было времени на Айрин, так что у них даже нормальной брачной ночи не было. Я продолжал, я сказал Ирис, что Бинк и кентавр Арнольд должны по очереди заступить на трон. Но я совершил ошибку, которую и должен был совершить — я не разглядел вовремя Всадника, который хитро подкрался ко мне и отправил в тыкву.". Теперь, вспоминая те далекие события, я не мог припомнить, когда именно я догадался о том, под какой личиной прячется Всадник — ведь это было так давно! Но зато не важно, главное то, что в конце концов все сложилось хорошо.

— Мы вместе не смогли разглядеть его, — согласился Джонатан.

Тем временем я рассказал своим товарищам по изгнанию о последних событиях, о мерах, которые были приняты по отражению наступления чужеземных захватчиков. Они внимательно слушали. А что еще оставалось делать — наша сообразительность проявилась слишком поздно.

Затем мы принялись играть в карты — этой игре Трент научился за время пребывания в Мандении. А что еще оставалось нам делать, ведь у нас теперь была просто масса времени? Дор не принимал участия в игре, а просто наблюдал за ее ходом. В сущности мы просто вместе видели один и тот же сон, поскольку тела наши в бессознательном состоянии находились в совершенно разных местах, за некоторыми из них присматривали женщины. Мы знали, что если через несколько дней наши души не будут вызволены из тыквы, то наши физические тела умрут, и мы будем навечно обречены находиться в тыкве, развлекая себя игрой в карты хоть до потери пульса. Конечно, можно попытаться вырваться из королевства снов в соседнее королевство — в ад — но вряд ли там было лучше.

Как я уже сказал, мы были окружены в тыкве определенными удобствами, мы могли и отгонять скуку. К тому же мы не ощущали себя, скажем, призраками, поскольку нам казалось, что мы находимся в тыкве вместе с нашими телами, которые были твердыми на ощупь. Хотя в действительности мы все-таки призраками и были. Нас довольно часто посещал и Конь Ночи, обеспечивая всем, о чем бы мы его не просили, безо всяких возражений. Но выпустить из тыквы нас обратно в реальный мир он был, конечно же, не в состоянии.

Потом, как мы и предугадывали, к нашей теплой компании присоединился и Бинк. Мы были несказанно рады его появлению, особенно сын Бинка, Дор. Мы рассказали Бинку о наших злоключениях, а он сообщил нам о том, что произошло в Ксанте после нашего изгнания в тыквенный мир. Бинк сражался один на один с предводителем манденийцев по имени Хасбинбад, и Бинк начал было одерживать верх. Но поединок пришлось прерывать из-за наступления темноты. Потому оба противника заключили перемирие длиной в одну ночь и разошлись пор сторонам. Но Хасбинбад под покровом темноты вероломно напал на Бинка, который впрочем, был начеку, поскольку как раз этого и ожидал. Он сумел отразить нападение Хасбинбада, а затем стал его преследовать, погнав к Провалу. Он загнал вероломного манденийца прямо на самый край этой пропасти! Теперь мы помнили о существовании Провала, поскольку заклятье, обязывающее забыть о его существовании, действовало на наш физический мозг, но над духом оно было не властно. Бинк был серьезно ранен, но, изловчившись, он все- таки сумел столкнуть Хасбинбада в Провал, где ему, понятное дело, сразу пришел конец. Но тут появился белый конь, и Всадник сразу же загнал Бинка в тыкву.

— Но ведь волшебство не способно причинить тебе вред! — удивился Трент.

— А волшебство здесь совсем ни при чем, — отпарировал Бинк.

— Но если мы все умрем в этой тыкве… — начал обеспокоенно Дор.

— Вряд ли, — успокоил его я, — если волшебный дар Бинка позволил ему присоединиться к нам, то можно быть уверенными, что нам ничего больше не угрожает!

Все сразу закивали головами, поскольку хотели верить в это. Ну что же, утешение, даже самое слабое, не перестает от этого быть утешением!

А затем к нам прискакала лошадка Аймбри! Конь Ночи помог ей разыскать нас. Аймби, явив нам сценку-иллюзия, явилась в образе все той же закутанной в черное молодой привлекательной женщины. Она рассказала, как новоиспеченный король Арнольд интерпретировал по- новому ксанфский закон престолонаследия. Он истолковал его таким образом, что различие между Волшебниками и Волшебницами было больше словесным, фонетическим, а потому, следовательно, на королевский престол могла вступить и женщина, а не только мужчина, как до этого полагалось. Таким образом на престол могли вступить королева Ирис, а потом — ее дочь Айрин, так что цепочка королей сразу удлинялась еще на два звена. Вообще-то королева Ирис до этого не слишком хорошо относилась к кентаврам, но после этого сразу воспылала к Арнольду великим уважением. И тут я вспомнил, что было написано в моей книге — больше всего на свете Ирис стремилась к власти, она хотела управлять Ксантом, и теперь такой шанс ей подвернулся.

Потом лошадка Аймбри отправилась обратно, в реальный мир. Вернулась к нам она уже с гостьей — с Айрин. "Ну теперь-то ты не отделаешься от меня, сославшись на недостаток времени, — сообщила она Дору, — мы начали нашу свадебную церемонию на настоящем кладбище, на кладбище, хоть и несколько импровизированном, мы и проведем брачную ночь!"

— Но ведь скелетам это может не понравиться, — слабо возразил принц, явно чем-то смущенный. Впрочем, с мужчинами это иногда случается.

— Но при чем тут скелеты, они же не станут участвовать вместе с нами! — отрубила Айрин.

Но оказалось, что кладбище здесь было вовсе ни при чем. Конь Ночи организовал для молодых отдельную уютную комнату, всю наполненную подушками. Когда за ними закрылась дверь, кто-то видел, как Дор с Айрин начинали бросаться друг в друга подушками. Я был уверен, что это только начало, что они не станут всю ночь швыряться друг в друга подушками. И действительно — вскоре наступила тишина — видимо, аист уже начинал к ним прислушиваться. Если, конечно же, из тыквенного мира аисты улавливают какие-то сигналы. Через какое-то время они вышли, наконец из комнаты. Молодые казались уставшими, но довольными. И при этом они вдруг стали бросаться подушками в нас. Как ни странно, их веселье захватило нас, и мы принялись бросать подушками друг в друга. А я за чередой сотни лет успел даже забыть, какой веселой может быть иногда драка подушками! Жаль только, что возле меня не было Горгоны — я уверен, что она охотно повеселилась бы с нами.

А потом в наши ряды влился Арнольд. Он послал навстречу наступавшим манденийцам отряд из пятидесяти кентавров, которые жили на Острове Кентавров. Была кровавая битва, силы манденийцев были значительно подорваны, но Всадник в конце концов добрался и до Арнольда. И теперь ксанфскую корону надела королева Ирис.

А спустя короткое время Ирис тоже была с нами! Она навела на манденийцев ряд весьма удачных иллюзий. Так, одна из них являла орду хищных страшилищ, щелкающих зубами и изрыгающих пламя, отчего испуганные манденийцы побежали сломя голову прочь. И попали прямехонько в Провал. Так что они потеряли еще некоторое количество своих бойцов. Она сумела навести иллюзию даже на Всадника, но тот каким-то образом преодолел наваждение и услал в тыквенный мир Ирис. Что называется, до кучи. "Как же я вела глупо себя!", — в сердцах воскликнула королева, пересказывая нам то, что мы видеть не могли.

— Все мы хороши! — успокоил ее вот так своеобразно супруг Трент.

Итак, теперь на ксанфском престоле утвердилась Айрин.

— Интересно, как долго она там продержится? — сказала Ирис.

— Всего должно быть десять королей, — сказал я, вспомнив, что читал в волшебной книге, — десять! Запомните хорошенько эту цифру!

— Да, а я-то была всего лишь седьмая! — ужаснулась Ирис, — и Айрин, получается, восьмая! Но кто же будет после нее? Там ведь вообще не остается ни Волшебников, ни Волшебниц!

Потом прибыла и Айрин, собственной персоной. она попыталась заманить Всадника в ловушку — в замок, обсадив его предварительно ядовитыми растениями, которые не выпустили бы его обратно из замка. Но Всадник скоро обо всем догадался и отправил в тыкву и ее. Айрин успела назначить преемника — Хамелеона, но та продержалась на троне рекордно короткое время — две минуты. Она стояла в середине комнаты и искала место, где бы можно присесть — комната была почти полна ксанфскими августейшими особами. В этот момент Хамелеона находилась в фазе "сообразительность-уродство", и потому смогла разработать пан уничтожения Всадника. Она же успела назначить и последнего, десятого короля — лошадку Аймбри.

И ночная лошадка не подкачала — она убила Всадника и уничтожила его волшебный браслет, бросив его в Пустоту. Мы сразу же обрели свободу. Но сама Аймбри тоже стала жертвой Пустоты, лишившись тела. К счастью, при ней еще оставалась половинка души, которую она в свое время получила от Чем. И это помогло ей спастись. Она стала дневной лошадкой, которая доставляет людям приятные сны.

После этого король Трент уступил власть в Ксанте Дору. Все остальные действующие лица вновь вернулись к своим прежним занятиям. Я снова зажил в своем тихом замке, вместе с Горгоной. Кстати, Горгона отлично зарекомендовала себя в битве, обратив в каменные статуи приличное число манденийцев. Но теперь все это было позади…

Загрузка...