Чайник мятежности

Глава 2

— У нас маски заканчиваются, шеф!

Шеф — это я. Дорогой… эээ нет, не костюм, редко ношу пиджаки, только на официальные мероприятия (и там сразу стараюсь снять, не люблю их), дорогие брюки, дорогая рубашка, на шее расслабленный галстук — самый дорогой, по цене швейного производства. Не в прямом смысле, а скорее символично. Разумеется, дорогие туфли. На запястье ОЧЕНЬ дорогие часы. И венчает все это охеренное великолепие — дешевая маска за три рубля. Хотя это неточно, цена на них туда-сюда качается.

Когда я еще был подростком, в модных журналах, которые издавали для бедных о жизни богатых, писали, что неважно, как одет человек, главное, мол, чтобы обувь была хорошая и часы. При этом тут же на соседних страницах рекламировали именно одежду, какой-нибудь костюм, или отдельно пиджак-брюки, ценой в несколько сотен фунтов или долларов. Евро тогда еще были не в ходу. Да вообще их еще не было даже. Я смотрел на это широкими глазами, и не понимал: как не такой уж красивый полосатый пиджак с заплатками на локтях, причем явно сделанными специально, а не потому, что там дырки протерлись — может стоить как годовая зарплата моей матери? Да он даже не малиновый!

Сейчас вспоминаю — посмеиваюсь, а в какой-то момент было не до смеха. Когда-то мы с мамой приехали в Москву, я только-только закончил школу и поступал в вуз, а точнее уже поступил. Я уже знал, что буду учиться здесь и нам с мамой казалось, что для посещения института мне нужен пиджак. Ну вот так вот нам представлялось, в провинции. И мы, гуляя по Новому Арбату (а где еще могут гулять приехавшие первый раз в Москву провинциалы, разве что еще по Старому Арбату, да ну и ВДНХ, которое в тот момент уже стало ВВЦ) зашли в какой-то магазин одежды. И там висели очень хорошие пиджаки. Цены на бирках были 500-600-700 — дорого, но видно, что вещи качественные (самое главное, без заплаток на локтях), и мама, посмотрев на меня сказала: ничего, потянем. Я под присмотром матери с час примерял все пиджаки, на нас уже стали косо посматривать. Выбирали очень тщательно и подобрали, как казалось, идеальный, понесли к кассе. Сейчас я понимаю, что поступок был откровенно глупый, хотя бы даже с той точки зрения, что нет смысла покупать одну дорогую вещь, когда все остальные то еще дерьмецо.

Это как когда-то соседка моей бабушки в свою деревенскую хату — фактически в сарай — вклячила роскошную хрустальную люстру, которой больше подошло бы висеть в каком-нибудь театре. Где она её взяла для меня осталось тайной, но смотрелось это крайне нелепо, хотя и произвело впечатление на нескольких её недалеких подруг из нашего села. Смешно то, что себя то я как раз считал «далёким», и посмеивался над этим несоответствием, но, когда практически то же самое коснулось и меня, чёртов пиджак захотелось до одури. Когда мама достала из кошелька семьсот тысяч рублей (дело было незадолго до деноминации, но на бирках цены уже часто указывали без трех нулей, и так ясно) кассирша презрительно усмехнулась и нанесла удар пыльным мешком по голове: женщина, это в долларах! Рядом мерзко захихикала пара продавщиц. На нас оглянулся какой-то прилично одетый мужик.

Кассирша добавила:

— Ехали бы на «Лужники», там для таких как вы много чего продается.

Для таких как мы? Для каких как мы? Мне в первый раз в жизни захотелось ударить женщину. От стыда и одновременно злости краска кинулась в лицо. Но я смолчал и мать тоже. Не сказав ни слова, она подошла к вешалкам с пиджаками и аккуратно повесила выбранный нами обратно. Так же молча мы вышли из магазина и пошли куда-то не глядя, лишь бы куда-то идти. Смешно вышло…аж плакать хочется и зубы скрипят.

Хотели купить одежду, чтобы я не выделялся от остальных (позже выяснилось, что пиджаки у нас вообще никто не носил, кроме одного типа, но над ним за этот пиджак 5 лет подшучивали, и прозвище в институте он получил, приготовьтесь — Пиджак), а выделились так, что нас макнули просто носом в нашу бедность. У мамы было на все покупки и расходы чуть больше миллиона рублей — по тому курсу чуть меньше двухсот долларов, и еще 300 собственно долларов.

Предполагалось, что эти деньги мне пойдут на год жизни, а общежитие предоставил институт, ну и, если я буду хорошо учиться, смогу получать небольшую, но очень важную для меня стипендию. Ну, если честно, еще две сотни долларов у меня лежали припрятанные в заначке, личные, с моих маленьких гешефтов, но тоже особо не разгуляешься. Если сложить вместе все эти деньги, на которые я должен был жить год и которые оставались у мамы, их бы ровно хватало на злополучный пиджак. Пока мы неспешно брели в подавленном настроении по какому-то из переулков Арбата, нас внезапно кто-то обогнал и даже мелькнуло в нем что-то знакомое. Откуда бы? Далее пролетев мимо нас, мужик резко остановился, нагнулся и обернулся к нам. Присмотревшись, я понял, что это один из свидетелей нашего позора в магазине, который находился тогда возле кассы.

— Ого, смотрите! — он вдруг обратился к нам и, помахав рукой в направлении матери, добавил, — вон чего нашел! Это не вы потеряли?

В руке он держал толстый бумажник, кожаный, с тиснением, и заклепкой из желтого металла. Возможно даже из золота. Красивый!

— Неет, — запнувшись ответила мать.

Никогда не хотел быть преступником, и не люблю брать чужое, в отличие от некоторых одноклассников, не мечтал быть криминальным авторитетом. Почему они мечтали? Время было такое, в кино показывали преступников, в книгах писали о преступниках, причем и там и там показывали то, как хорошо можешь жить, если плюешь на закон. А хорошо жить (и поменьше работать при этом) — хотели все.

Но при этом я вполне себе был знаком с криминальными ребятами с нашего района и ничем киношно-книжным там даже не пахло, обычная гопота: семечки-пивасик-сигареты и не работать — максимум что они могли себе позволить из «красивой» жизни. В общем-то, не уверен, что данные атрибуты имеют отношение к красивой жизни. Даже наоборот, уверен, что ничего общего! В общем, не бандиты высокого уровня и не грабители банков из кино, и не веселый преступник Джимми ДиГриз из книг Гарри Гаррисона — все, что они могли — отнять что-то у кого-то на улице, кого-то поколотить, угнать старый жигуль, покатавшись на котором, бросили бы его, потому что продать такое тоже нужно уметь.

По поводу продать… вот как раз этим я иногда промышлял. Не в смысле, что продавал ворованные «Жигули», куда уж мне. Как-то так вышло, что однажды я почти случайно заработал очень неплохие для ребенка деньги. Лето я проводил в деревне у бабушки, и там местные ребята мне как-то показали, где можно бесплатно нарвать очень много земляники. Ели её в основном сами — очень вкусная, но Вован, тамошний заводила, сказал, что на ней можно и заработать. Километрах в пяти от деревни была станция, и по его словам стаканчик этой ягоды стоил вполне приличных денег, только добираться туда — в лом.

Деньги мне были нужны, а пять километров не составляло проблемы: я был счастливым обладателем велосипеда «Орлёнок» (из-за чего считался в деревне городским богачом, но нормальным, потому что без проблем давал покататься местным на нем) и в один прекрасный день все-таки решился на вылазку. Нарвав накануне бидончик ягод, поднажал на педали. Ехать было страшно. А как я буду продавать? А если меня погонят тамошние торговцы? А вдруг кто-то отберет ягоды? Да черт с ними, с ягодами, а если велосипед? Или деньги за проданный товар? Или деньги и велосипед?

Пока ехал, сам себя накручивал, но действительность оказалась не такой страшной. На этом полустанке действительно продавали кое-что пассажирам останавливающихся минут на 5 поездов, но в основном это были местные бабки, которые варили картошку и яйца, жарили курицу, кто-то с ящиком пива, да пара рыбаков с сушеной рыбой. В общем, неловко потоптавшись пять минут, пересилил себя, поздоровался с окружающими, положил сбоку от одного торговца рыбой на землю заранее заготовленную картонку, на неё поставил свой бидончик, в стакан насыпал ягоды. Никто меня не прогнал, бидончик мой, в который поместилось 5 стаканов — ушел с первым же поездом, запрятанные во внутреннем кармане трико деньги никто не отнял, хотя педали я крутил быстрее обычного. Казалось, что кто-то запросто может лишить меня моего «богатства».

Доехав до бабушки, я припрятал свои неожиданные финансы, бросил велик и пошел на речку. Встретившись там с компашкой, между делом узнал у Вована, а почем он хотел бы продавать землянику? Услышав ответ — крепко призадумался. Оказалось, что я сбыл ее в два раза дороже, чем он хотел бы получить. После раздумий заявил, что если ему и остальным пять километров идти в лом, а собирать её не влом — то я могу по этой цене брать на месте, а сам уже смогу реализовать с наваром на станции. Я правда не сказал, что навар будет в два раза, сказал: накину, сколько смогу. Кое-кто мне из тамошней компании правда заявил, что «на братве наживаться западло» и я ничего не должен накручивать, а должен отдавать ему столько денег, за сколько продал. Еще парочка тут же согласилась с такой постановкой вопроса. Наивные, может ещё сверху своих накинуть?

До чего удивительные люди. Вчера были бы рады продавать по такой цене, но все упиралось в дорогу, десять километров попробуй еще пройди в два конца, а сегодня им предлагают по этой же брать на месте, но нет, надо больше. Однако, мало ли что там кому надо — мне такое не подходит. Предложив двум выступившим типам идти пешком на станцию самим и самим же торговать, а потом уже умничать, сказал, что кого устраивает — у остальных здесь заберу.

Те трое насупились, пришлось дополнительно всем объяснить, что за накрутку на ягоды беру на себя не только доставку и торговлю, но и риски отгрести от местных гопарей (которых там потом не встретил ни разу), испортившийся товар, если не продам его, потерю денег и главного актива в виде велосипеда. Слово «актив» в этом значении и я, и остальные еще плохо понимали, но при этом до всех дошло, о чем я говорю, и в итоге согласились: риск немалый. И вдруг оказалось, что гораздо выгоднее не самому согнувшись в три погибели собирать ягоды, а покупать у тех, кто это делает и перепродавать.

В общем, так, нежданно-негаданно, я впервые столкнулся с бизнесом, пускай и мелким, и мне это понравилось. Когда после каникул вернулся в город, оказалось, что на руках имеется некоторая сумма, не особенно огромная, но для подростка очень даже ничего. Сначала подумывал о том, чтобы купить себе что-то типа импортного магнитофона, (хотя в тот момент уже и были только импортные, производство после недавнего развала страны почти исчезло как класс), но потом пришло в голову то, что можно продолжать делать какие-то дела, и я занялся мелкой торговлей в школе и на районе. Жвачки, сигареты по пачке или поштучно, какие-то значки, модные глянцевые журналы, книги, календарики с котиками — всё шло в дело. Календарики самое смешное — поскольку иногда они были просроченные, не этого года, но их покупали из-за котиков.

В общем, вернусь к нашему криминалу. Жить я старался ровно, общался со всеми нормально, угощал иногда сигаретами (сам при этом не курил, как по мне — выброс денег и здоровья), никто меня не цеплял, за руку здоровались, а даже несколько раз выручали в каких-то скользких ситуациях. Мне кажется, они даже в глубине души считали себя моей крышей, но больше дружеской, с одного двора и всё такое. Хотя там и самому приходилось крутиться, несколько раз пришлось силой отстаивать свой товар, драться за него, один раз и не отстоял, получил по жбану, отобрали деньги и сумку, где лежал блок «Мальборо», несколько журналов, пара книг с импортными детективами и три фирменные (не факт) бейсболки. Да и сама сумка денег стоила. Вот она-то была фирменная, с тремя полосками.

Пришел с разбитыми губами размером со сливу и разбитым носом размером с картошку, хорошо хоть потом оказалось без переломов. Другому знакомому торговцу в подобной ситуации и челюсть сломали, и нос. Нос причем дважды, когда сросся неправильно — еще раз ломали, уже врачи. А на челюсти еще полгода делали операции. Так что у меня еще лайтово закончилось, только мама плакала и переживала. О моих подработках она знала и не мешала, поскольку деньги были нужны, она сама впахивала, а у меня еще младшая сестра имеется, а отца как раз нет. Но в тот раз сказала:

— Андрей, может хватит? Тебе бы учиться, а не вот этим всем заниматься.

Вот это она зря. Учиться надо, кто спорит. Но дело в том, что учился я как раз хорошо. Уж не знаю, как так вышло, но легко мне давались почти все предметы. Запоминал всё без проблем, на домашние задания много времени не тратил, читал быстро, правильно решал задачи с первого раза. Сочинения, диктанты — все отлично (только почерк такой поганый, что хоть на врача поступай, да с запятыми иногда проблемы). Физкультура тоже на пятёрку: два года в секции футбола, год легкой атлетики, год плавания, год — лыжи, год бокса, год дзюдо — да, я нигде не задерживался надолго и относительно быстро терял интерес к этим занятиям. Чемпиона из меня не вышло, ну так меня в профессиональный спорт и не тянуло. Я везде был средним, но все, что мне было нужно, я от этих секций получил — меня научили бегать, плавать, поставили несколько ударов, в случае чего постоять за себя могу. А для поддержания формы — турник и длительные пробежки и прогулки, это то, что в принципе я сам люблю.

Два предмета меня из отличников в хорошисты тянули — пение и рисование. Хорошо, что не до конца школы их преподавали. Крылаааатые качееели… Бррр, вспомню — вздрогну. А про рисунки лучше и вспоминать не буду.

В общем, пообещал я матери быть осторожнее (бросать свои дела не обещал, да она и понимала — не брошу) и засесть за учёбу. Хотя это, повторюсь — было лишнее. У нас в городе в основном два социальных лифта было: армия и институт на бюджете. В первую я особо не рвался (хотя и попал потом), а второе то, на чём рассчитывал выехать. И в переносном смысле, и в прямом — прямо отсюда. Угнетал меня немного наш городок, а Москва натурально манила.

Сделав выводы из произошедшего, купил у знакомого с рынка немецкий газовый баллон, да пристальнее стал оглядываться по сторонам, пытаясь прокачивать ситуацию и предчувствовать неприятности, и как-то даже стало получаться. Несколько раз уходил, прихватив своё барахлишко с какого-либо места, а потом узнавал, что впоследствии там происходили неприятные события. То массовая драка, то бандиты отобрали у кого-то товар, то налоговая оштрафовала (и отобрала товар), то еще что. Но я как-то с того момента в серьезные неприятности не влипал больше.

И когда я поступил в вуз и рассказал об этом у себя во дворе, мои полукриминальные знакомые вполне рады были, вроде как из них кто-то выбрался к чему-то лучшему. Еще больше обрадовались они, когда я перед отъездом устроил «отвальную». Сразу сказал, что кабак на толпу не потяну, но предложил потусоваться в нашем парке, купить ящик пивка на всех, несколько бутылок вина для девчонок из компании (да, там естественно такие тоже были), каких-то закусок в виде сухариков, воблы и копченого сыра в пакетиках. Это было встречено на ура, и, надо сказать, вечер вполне удался. Каждый счел нужным поздравить меня, дать какое-нибудь отеческое или философское напутствие. В основном там были ребята на два-три-четыре года старше, и философствования и отеческие напутствия от них еще те были, но в целом всё было довольно мило, насколько это можно ожидать от банды хулиганов, а в какой-то момент мне преподнесли подарок.

Лидер компании — Олег, достойный продолжатель традиций своей семьи (его отец дядя Вася сидел в тюряге раза четыре) сказал:

— Ша, примолкли все! — Все примолкли, и он продолжил: — Слушай, Дрон (не спрашивайте почему Дрон, это не имеет ничего общего с современными летательными штуками, но с этим каждый Андрей сталкивался периодически), ты нормальный пацан! Немного барыга, конечно, но нормальный, с понятием и уважением! Сейчас уезжаешь в Москву, а это страшное дело! Это у нас тут, в колхозе, все по старинке — до сих пор мужчины с женщинами жахаются — а там, прикинь че может произойти: идёшь ты по Москве, а к тебе какой-нибудь Боря Моисеев подкатывает, и хорошо если спереди, ГГГ. У нас от братвы тебе подарок имеется! На, владей — я сам отливал! Встретишь Борю прямым в носопырку! Ну, это если он с нужного ракурса подойдет! Держи тыл!

Олег протянул мне руку, на его ладони лежал кастет. Что это такое я прекрасно знал, тот самый знакомый со сломанной челюстью благодаря именно такой штуке манную кашу ел полгода. Не то чтобы он мне очень нужен был, но отказываться от подарков Олега — да и мысль такая в голову не могла прийти — я естественно принял подарок, клятвенно пообещав не подпускать к себе подозрительных личностей ни с тыла, ни откуда-либо еще. Хотя, между нами, к вышеупомянутому Боре претензий у меня не было. И симпатий слава богам тоже. Просто ровно относился. Он в своём мире живёт, я в своём, без пересечений.

Вообще-то, в то время кастет — это была прямая уголовная статья, которую только через несколько лет поменяли на административную, и носить его я с собой не собирался: я же не идиот, на пустом месте при любой проверке себе срок приматывать. Выбрасывать, правда, тоже жалко, я решил его просто спрятать где-нибудь попозже. Лето было прохладное, ночи соответственно тоже, на мне была легкая куртка, а в кармане лежала шапка, которую я не собирался надевать, но с собой была, в нее я и сунул «подгон от братвы». Надо не забыть потом выложить.

Потом было еще пиво, когда оно закончилось пошло в ход вино, потом откуда-то раздобыли водку, дальше помню урывками, на коленях сидела какая-то девушка, которую я гладил по спине, а она, обняв меня, тихонько говорила на ухо: «Я к тебе приеду в Москву…», — но я уже плохо соображал, почему она ко мне приедет, зачем, и кто это вообще такая. Пытался объяснить, что ехать, собственно, некуда, жить я буду в общаге, но говорить связно я уже не мог. Потом была чья-то квартира, слюнявые поцелуи, дальше смутно все.

Утром я проснулся уже один, с больной башкой и тремя собутыльниками в соседней комнате, которые видимо еще долго квасили и теперь просыпаться и не думали. Что это была за девушка я так и не понял, и даже как выглядела сейчас уже не помню, но и думать ни о чем не хотелось, голову как будто свинцом залили. Но в целом вечеринка удалась.

Потом был отъезд, экзамены успешно сдал еще до этого, возвращался сюда назад на месяц и теперь надо было съездить утрясти какие-то организационные бюрократические вопросы. Да, с мамой! Ну вот захотелось ей проводить меня во взрослую жизнь!

К чему был весь этот рассказ, про криминал, мелкий бизнес и прочее?

Ну вот к тому, что, когда мужик протянул в нашу сторону бумажник и открыл его, показав толстую пачку наличных долларов, я сначала чуть не застонал. Я должен был его найти!!! Я!!! А он обогнал нас и пришел первым к большому призу. В кошельке было столько денег, что, не считая было понятно: сумма внутри огромная! Мне за такую пахать и пахать, и вот этот шанс получить деньги неожиданно, с неба, упущен, а второго такого скорее всего не будет никогда!