Чекистами не рождаются

6

После возвращения из-под Перми Льва вновь забросили в белогвардейский тыл. На сей раз ему предстояло выполнить одно весьма необычное поручение. В июне 1918 года, в результате Чехословацкого мятежа, в Самаре появилось так называемое правительство «Комуча» («Комитета членов Учредительного собрания»), поставившее своей основной целью дальнейшую борьбу с большевиками. Первый его состав был преимущественно эсеровским. Однако затем в правительство «Комуча» стали избирать и представителей иных партий. В основном – социалистического направления. Так, например, в августе пост министра труда занял член Центрального комитета партии меньшевиков (РСДРП) Иван Майский (Ян Ляховецкий).

История его избрания в правительство «Самарской Учредилки» темна и запутанна. Сам Майский впоследствии утверждал, будто его в буквальном смысле уговорили стать министром товарищи из областного комитета Волжско-Уральского района партии меньшевиков. Мол, очутившись отрезанными линией фронта от Москвы, они имели право на известную автономию. Оттого и делегировали его в явно белогвардейское правительство с целью отстаивания собственных взглядов. Версия эта показалась многим неубедительной, а проведенное позднее расследование показало, что никто Майского не уговаривал. Напротив, он сам, пользуясь своим авторитетом члена ЦК, прямо-таки продавил такое решение. Уж очень хотелось министром стать и политической деятельностью заняться! А ведь Центральный комитет партии меньшевиков, отпуская Майского в поездку на Волгу, строжайше запретил тому выступать в качестве члена ЦК. Увы, но память «товарища Яна» оказалась весьма короткой. Плевать он хотел на партийные директивы! Ну и на дисциплину, само собой.

Узнав о самоуправстве Майского, РСДРП тотчас вывела его из состава своего ЦК. Резолюция об этом была опубликована в газете меньшевиков «Утро Москвы» 9 сентября. На следующий день, с соответствующими комментариями, её перепечатали и большевистские «Известия ЦИК». Вот Льву и поручили проникнуть в Самару и вручить Майскому обе газеты с целью выведения того из равновесия и общей дестабилизации обстановки в правительстве «Комуча».

Подобно остальным советским разведчикам, «гражданин Чижиков» остановился в лучшей городской гостинице «Националь». Отыскать резиденцию правительства тоже не составило особого труда. Гораздо сложнее оказалось попасть на личный прием к Майскому. Но и эту проблему наш агент с успехом разрешил. Представившись сочувствующим меньшевикам служащим из Москвы, Лев, не откладывая дела в долгий ящик, вручил министру обе газеты и с любопытством принялся наблюдать за его реакцией. Едва пробежав взглядом резолюцию ЦК, тот вскочил на ноги и нервно забегал по кабинету.

– Нет, ну ты посмотри, а! Не успел реальным делом заняться, как окоротить пытаются! Святоши чертовы! Ну уж нет! Пусть сами свой нейтралитет соблюдают. А мы здесь решили бороться. Да, да, именно бороться!

– Против пролетариата? – не преминул ввернуть с притворным изумлением Лев.

– Что с того? Раз рабочий класс впал в состояние ложной прелести, поверив речам большевиков, то его необходимо оттуда вызволить. Пусть даже и силой оружия…

И это говорил человек, спустя несколько лет сам переметнувшийся к большевикам и достигший немалых высот в их партии! Вот уж кто действительно плевал на идеалы!

А Майский тем временем продолжал витийствовать:

– А ведь я специально обговаривал с Вольским, что войду в Самарское правительство лишь при условии безусловного соблюдения ряда моих требований. В их числе было немедленное издание законов о восьмичасовом рабочем дне, о минимальной заработной плате, о страховании от безработицы и так далее. В ответ меня клятвенно заверили: «Вашу программу мы принимаем целиком. Идите и делайте то, что находите полезным и необходимым».

– И вы, как я понял, пошли?

– Да. И ни минуты о том не жалею!

– И каковы были успехи? Ну, в выполнении вашей программы, я имею в виду?

– Как вам сказать. Конечно, приходилось преодолевать бешеное сопротивление цензовых элементов. Кадетов, там, или монархистов. И все же, невзирая ни на что, мне удалось-таки протолкнуть «Приказ № 273» о восьмичасовом рабочем дне. И это я считаю своей большой личной заслугой! Ведь подобный приказ не решилось отдать даже революционное Временное правительство! Всё до лучших времен откладывало. Ну и дооткладывалось. И вот ещё что любопытно. Принятый фактически по моему настоянию «приказ» был опубликован 7 сентября, а буквально пару дней спустя появилась вот эта самая резолюция о моем исключении из состава ЦК РСДРП. Ну, не странно ли? Партия, выражающая интересы пролетариата, исключает своего члена именно за настойчивое и последовательное лоббирование этих самых интересов?! Да и сам Центральный комитет хорош! Раз меньшевики стоят на безусловной платформе Учредительного собрания, то почему же в таком случае они не поддержали «Комуч», выступающий за спасение революции и воссоединение единой демократической России? Непонятно…

Майскому заочно ответил блестящий полемист Мартов в разосланном в середине октября письме ЦК РСДРП «Ко всем партийным организациям». Помимо прочего, коснулся он и Самарского правительства «Комуча», наряду с Уфимской «Всероссийской верховной властью». Лидер меньшевиков совершенно справедливо заявлял, что в случае обоих этих государственных образований возобладал такой компромисс между демократическими и буржуазно-либеральными силами, к которому партия решительно не хочет иметь никакого отношения. Действительно, если на единственном заседании Учредительного собрания, состоявшемся 5 января 1918 года, Россия была признана республикой, то в акте об образовании Уфимской «верховной власти» она по-прежнему упорно именуется государством. Предан забвению и уже принятый там же земельный закон. О нём словно забыли, заявляя о недопущении каких-либо изменений в существующем земельном законодательстве. То есть изменения, конечно, будут. Но – когда-нибудь потом. Этого, что ли, ждало многочисленное российское крестьянство? Опять спину на помещика гнуть? Ну уж нет! Будя!

Что и говорить, умели меньшевики убедительно выступать. Жаль, только действовать боялись. Не хотели брать на себя ответственность перед рабочим классом. А вот Ленин, напротив, не побоялся. Он стремился к власти и взял её, воспользовавшись подходящим моментом. Меньшевики же, даже когда власть сама плыла к ним в руки летом 1917 года, всячески от неё открещивались. Ну и получили диктатуру пролетариата на свою голову. Тем не менее почти год спустя после Октябрьской революции они недвусмысленно объявили об активной поддержке советской власти в её борьбе с контрреволюцией.

Но Майский руководящих указаний из Москвы слушать не желал. Он встал в картинную позу защитника «истекающей кровью демократии». Мол, я вам не Понтий Пилат и рук умывать не буду! На поверку же, скорее всего, «товарищем Яном» просто двигала жажда власти. Любой. Что он своей последующей карьерой и полностью подтвердил.

– А вы, молодой человек, извиняюсь, меньшевик? Запамятовал я что-то, – в завершении беседы спросил министр Льва.

– Сочувствующий. Пока колеблюсь, вступать ли.

– И не вздумайте! Сами видите, как там все прогнило! Почище, чем в королевстве Датском!

– Неужели всё настолько печально?

– Не то слово! Сами посудите. Исключить из ЦК меня! И лишь за отстаивание интересов рабочего класса! Хороши демократы, ничего не скажешь!

– Что, прямо так им и передать?

– Разумеется! А вы что, милейший, обратно в Москву собираетесь?

– Хотелось бы. Меня же к вам по поручению партии направили. Ну, чтобы ознакомить с её резолюцией.

– Погодите. Ничего не пойму! Вы же сказали, что меньшевиком не являетесь?!

– Правильно. Я только кандидат на вступление. Вот в качестве проверки мне и дали задание перейти линию фронта и добраться до Самары.

– Теперь всё ясно! Ну, молодцы, ничего не скажешь! Позвольте тогда воспользоваться оказией?

– Чем, простите?

– Ну, вы же все равно обратно на большевистскую сторону пойдете. Вот и передайте Мартову, Дану и иже с ними резолюцию нашего областного комитета. О том, что именно он поручил мне вступить в правительство «Комуча». А значит, и исключать меня из ЦК никто не имел права…

Естественно, созванное 28 сентября экстренное заседание Волжско-Уральского областного комитета РСДРП единогласно приняло угодное Майскому постановление. В нем оно предложило ЦК пересмотреть свое решение, поскольку «товарищ Ян» занял пост министра труда с всеобщего согласия и так далее.

Указанную резолюцию Лев благополучно вынес с контролируемой белыми территории и сдал своему начальству. А вот дошла ли она до Центрального комитета партии меньшевиков, ему было откровенно неинтересно.