Чекистами не рождаются

7

В очередную «горячую точку» Восточного фронта Льва вновь направили в начале октября. На сей раз он очутился в расположении недавно сформированной Особой Вятской дивизии, оперировавшей в составе 2-й Красной армии, серьезно потрепанной в ходе начавшегося 8 августа Ижевско-Воткинского восстания против советской власти. Историю эту большевики всячески старались впоследствии замять. А как иначе, если против их владычества восстал самый натуральный пролетариат?! Вот и пришлось сочинять невнятные отговорки об «офицерье» и пресловутом «кулачестве».

Действительно, в городах тогдашнего Сарапульского уезда Ижевске и Воткинске находились большие заводы, в царское время выполнявшие заказы военного ведомства. Трудившиеся там рабочие получали неплохие зарплаты, имели большие личные подворья. В этом и заключалось их кардинальное отличие от пролетариата центральной части России, которому действительно нечего было терять, «кроме собственных цепей». И ижевцам, и воткинцам как раз терять было что. Оттого и относились они к агитации большевиков с явной прохладцей. Те, в свою очередь, пытались включить «административный ресурс». Напряжение постепенно росло, пока, наконец, не прорвалось 8 августа открытым выступлением против советской власти. Положение повстанцев облегчалось тем, что на Ижевском заводе массово выпускались знаменитые трёхлинейные винтовки системы Мосина. Потому недостатка ни в оружии, ни в решительных людях, способных им воспользоваться, не возникло.

В скором времени восстание охватило большую территорию, прилегавшую к Ижевску и Воткинску. Спешно формировалась своя Народная армия, как и в Самаре действовавшая под эгидой местного филиала «Комуча». Кстати, здесь возникло одно весьма характерное недоразумение. Местные полуграмотные крестьяне упорно величали это воинство царским. Оказывается, они считали, что буквы «Н.А.» на нарукавных повязках «комучевцев» означают не «Народная армия», а… Николай Александрович! То бишь – имя прежнего императора.

Всполошились и большевики. Центральная власть в Москве постановила подавить мятеж в самые кратчайшие сроки. Ведь восстание в среде самого рабочего класса могло создать очень нехороший прецедент. Кроме того, район Ижевска и Воткинска целиком приковал к себе силы 2-й и частично – 3-й Красных армий, которые пришлось поворачивать с Восточного фронта. Недаром приснопамятный наркомвоенмор Троцкий разродился очередным кровожадным приказом: «Стереть с лица земли Ижевский и Воткинский заводы, не оставить камня на камне на их местах и беспощадно уничтожить рабочих, изменивших пролетариату и советской власти». Как видите, о каком-либо примирении речь уже не шла. Хороши были и повстанцы, державшие коммунистов в страшных «баржах смерти» на Каме и расстреливавших их десятками.

Командование Особой Вятской дивизии особенно беспокоилось за свой правый фланг, где занимал позиции прибывший из Петрограда Добровольческий полк имени Володарского. Невзирая на это, часть не отличалась особой устойчивостью. Слишком живучими на фронте оказались пережитки прежней партизанщины. Например, конные разведчики тех же «володарцев» с гордостью именовали себя… гусарами! Да, да, именно так. И ничуть того не смущались. Просто во время обмундирования кавалеристам очень уж приглянулась имевшаяся в интендантстве парадная униформа прежнего гусарского полка – расшитые белыми шнурами синие куртки, ментики, красные рейтузы. Вот и стали они красными «гусарами». Словосочетание, конечно, напоминает явную фантасмагорию, но что поделаешь. Тогда и время было таким.

Сам полк имени Володарского базировался в деревушке по имени Игра, которую и поклялся отстаивать до последней возможности. Правда, и вперед питерцы идти не хотели, мотивируя это тем, что удерживают единственную дорогу, ведущую на север из Ижевска. У них уже был печальный опыт столкновения с повстанцами. Утром 5 октября полк имени Володарского, располагавшийся в селах Чутырь и Игра, сразу с трех сторон атаковали отряды ижевцев. Завязался тяжелый и кровопролитный бой, то и дело доходивший до рукопашной. Хоть и с неимоверными усилиями, но повстанцев удалось отбросить. Тем не менее командование Особой Вятской дивизии подобная позиционная война совсем не устраивала. На других участках фронта войска 2-й и 3-й Красных армий готовились к нанесению решающего удара как по Ижевску, так и по Воткинску.

Для поднятия боевого духа в полк имени Володарского направили комиссара. Да не очередного говоруна-политработника, а ранее занимавшую должность начальника санитарного управления дивизии Раису Азарх. Та рьяно принялась за дело, явив миру очередную фантасмагорию – женщину, обучающую военному делу профессионалов. Впрочем, в защиту пламенной комиссарши можно сослаться на особые условия Гражданской войны. При отсутствии сплошных фронтов и капитально оборудованных позиций именно безостановочное продвижение вперед зачастую приносило неожиданные успехи.

Так или иначе, помогли ли пламенные речи комиссара или грозные приказы вышестоящего командования, но полк удалось склонить к участию в общем наступлении на Ижевск. Хотя и здесь не обошлось без некоторых накладок. Вместо запланированных 4.30 вперед двинулись лишь час спустя. Стояло раннее утро. Траву и опавшую листву посеребрил иней. Над землей висел лёгкий туман, смешивающийся с паром, валившим от крупов фыркавших и прядавших ушами лошадей. Полк двигался двумя колоннами через скошенное поле. Конские копыта и сапоги пехотинцев мягко ступали по разбухшей от дождей стерне. Лев, подобно остальным разведчикам, тоже ехал верхом, стараясь ничего не упускать из вида.

До расположенной почти у самой опушки леса деревни Марьино добрались около полудня. Противника там не оказалось. Очевидно, передовые дозоры повстанцев, напуганные слухами о предстоящем наступлении красных, отошли поближе к Ижевску. В Марьино сделали короткую остановку. Отсюда до следующей деревни Верблюжье около восемнадцати километров – и всё по узкой лесной дороге. Обходных путей нет. Если повстанцы устроили в лесу засаду, то несколько умелых пулеметчиков вполне могут положить здесь весь полк. Недели две назад в подобную ловушку уже угодила разведка «гусар». Это обошлось им потерей практически всего первого взвода. Чудом уцелел только один человек. Но вперёд идти надо. Иначе застопориться все наступление. Пешая разведка засветло пройти весь лес не успеет. Значит, выход один – опять посылать «гусар».

Те поначалу категорически отказывались идти в лес.

– Погубить нас вздумали?! На верную смерть посылаете?! Забыли, где наш первый взвод?!

Тогда, чтобы пресечь такие разговоры на корню, в первых рядах вызвалась ехать сама Раиса Азарх. Её поддержал комиссар «гусар» Киселев, затем Лев и ещё несколько добровольцев. Рядовые кавалеристы с недовольным ропотом последовали чуть сзади. Они считали, что имеет место очередная «агитация» и дальше опушки комиссары не поедут.

Лес встретил всадников холодом и темнотой. Вокруг царил зелёный полумрак. Лучи солнца едва проникали сюда сквозь густые кроны деревьев. Единственным ориентиром оставалась, казалось, возникавшая прямо перед самыми копытами лошадей дорога. Она была настолько узкой, что едва ли две встречные подводы смогли бы разъехаться. Никакой опасности пока не наблюдалось, хотя Лев, с неприятным холодком внутри живота, и ждал поминутно кинжальной пулеметной очереди. Тем не менее он продолжал упрямо ехать вперед, не поддаваясь искушению чуть приотстать, как исподтишка делали некоторые «гусары».

И вдруг в 14.25 впереди послышался невнятный шум, который все усиливался, приближаясь. Казалось, что сквозь чащобу продирается целый полк белых. Наименее устойчивые кавалеристы замерли на месте. Лев взял свой карабин наизготовку. Ещё минута, и разведчики бы спешились и залегли. И тут на дорогу, с топотом и перезвоном колокольчиков, вышло стадо крестьянских коров! Всеобщее напряжение разрядилось взрывом хохота. Подобная встреча являлась хорошим предзнаменованием. Ведь будь в лесу засада, то вряд ли коровы разгуливали бы так свободно.

Проскакав пятнадцать верст, разведчики выехали на обширную лесную поляну. Отсюда до Верблюжьей оставалось буквально рукой подать. Да и лес стал пореже. Повстанцев в Верблюжьей тоже не оказалось. Зато местные жители, напротив, попрятались по домам. Они явно не ждали ничего хорошего от столь частой смены властей. За основными силами полка отправили нарочных. Теперь следовало готовиться к наступлению на деревню Якшур-Бодью. Вот как раз её никто красным без боя отдавать не собирался. Все маломальские возвышенности на подступах к селу спешно укреплялись повстанцами. Рылись окопы, устанавливались пулеметы и орудия.

Не дремали и красные. Из штаба полка по округе рассылались гонцы с призывом к насильно мобилизованным крестьянам складывать оружие или переходить на их сторону. За результат большевики были спокойны. Любому непредвзятому наблюдателю со всей очевидностью становилось ясно, что восстанию приходит конец. Слишком большие силы оказались сконцентрированы для его подавления.

Утром следующего дня полк имени Володарского двинулся на Якшур-Бодью. По полю наступали широким фронтом, стараясь избежать напрасных потерь. Едва первые всадники выехали на открытое место из-за перелеска, как по ним с ближайшего пригорка ударили пулеметы и артиллерия. Пришлось спешиться и залечь. Пехоте красных тем временем удалось обойти высоту и завязать там бой. Огонь противника резко ослабел. Этим воспользовались «гусары», тотчас бросившиеся вперед. Взлетев на вершину холма, они попытались захватить артиллерийскую батарею повстанцев, но были остановлены своими же пехотинцами, тоже претендовавшими на ценный трофей. Вспыхнула мгновенная перепалка. Пока делили шкуру неубитого медведя, одному орудию таки удалось ускользнуть вместе с прислугой.

Саму Якшур-Бодью повстанцы спешно покинули, не выдержав стремительного удара. Село оказалось неожиданно большим. Здесь имелись церковь, школа, больница. Проезжая мимо одного из явно зажиточных домов, Лев неожиданно услышал какой-то непонятный переполох. Голосили женщины. Томимый нехорошим предчувствием, юноша соскочил с лошади и вбежал внутрь. И почти сразу наткнулся на ражего детину с нарукавной повязкой санитара, деловито рывшегося в хозяйских шкафах и сундуках.

– Ты что, не знаешь, что за мародерство полагается?! – вскипел праведным гневом Лев, выхватывая из кобуры свой верный «маузер». – А ну, марш отсюда!

– Что ты, товарищ! – с готовностью подняв руки, залебезил санитар. – Какое мародерство? Я же так, немного. Да и, с другой стороны, мы же за них кровь проливали, а это несомненные кулаки!

– Шагай, шагай. В отделе разберутся.

Однако едва они оказались на улице, как почти сразу попались на глаза ехавшей верхом Раисе Азарх.

– Что здесь происходит? – остановившись, с металлом в голосе произнесла она.

– Да вот, мародерством занимался, – указав на детину, пояснил Лев.

– Расстрелять! – тронув коня, отрезала комиссар. Дальнейшее её уже не интересовало.

Тотчас из толпы солдат выскочили два бравых хлопчика, деловито поставили санитара к глухой бревенчатой стенке и уложили его залпом из двух винтовочных стволов. Льва в этой сцене больше всего потрясла не жестокость приговора и даже не быстрота приведения его в действие. О смертной казни за малейшие проявления мародерства в войсках было объявлено давно. А на то она и дисциплина, чтобы её соблюдать. Гораздо сильнее его поразило отсутствие каких-либо душевных терзаний у только что отдавшей приказ расстрелять человека комиссарши. Вот уж действительно – железная женщина! Полное олицетворение братоубийственной и жестокой Гражданской войны…