Черное Дерево

– Тут за холмом ручей. – Гном копается в тюках на повозке и выуживает несколько небольших мешков. – Идем, вымоемся. Тебе нужно переодеться. А ребята пока пони поймают.

Наши лошадки и правда разбежались, испугавшись волколаков, но стреноженные далеко уйти не могли; будет жалко, если попали к ним на зуб.

Бреду за Брэди, надеясь, что у мужчины хватит такта отвернуться, или придется купаться в одежде. С другой стороны, уже все равно: пусть пялится, только не трогает. Я выжата как лимон физически и эмоционально. Сил нет даже анализировать новую, полученную от «братьев» информацию. Они говорили, что до города больше дня пути. Пусть готовятся к перекрестному допросу с моей стороны.

Глава 10

Дремлю в повозке под монотонный скрип колес по густой траве; сочной, яркой, изумительно изумрудной. Как может быть настолько красивой обычная зелень? Но в Тривинде (теперь я с полным правом могу называть его другим миром, не обвиняя себя в сумасшествии) вся природа возведена в высшую степень прекрасного, в абсолют. Здесь совершенно все – каждая травинка, цветок, куст или деревце словно сошли с рекламы телевизоров нового поколения, представляющих исключительно четкое изображение. Новый дивный мир, населенный изумительными созданиями, начиная от моих гномов, кончая реликтовыми драконами. Вильф сказал, далеко на юге отдельные особи еще встречаются и наводят ужас на поселения. Надеюсь, не будет возможности с ними столкнуться – мне встречи и с «кем попроще» за глаза хватило.

События вчерашнего дня не отпускают меня. Я снова и снова прокручиваю их в голове, понимая, что все происходящее еще как реально. Переломным моментом в осознании себя и своего места в этой Вселенной стали не волколаки, хотя в немалой степени и способствовали. Это были ноги – огромные, квадратной формы волосатые ступни с не менее выдающимися пальцами.

***

Зря я волнуюсь о приличиях, когда Брэди ведет меня искупаться в ручье. Вода настолько ледяная, что могу думать только о том, как побыстрее смыть с себя грязь и чужую кровь. Гном не лезет в воду вместе со мной – остается сторожить на берегу. И даже не смотрит в мою сторону, вглядываясь в редкие огоньки вдали, только чуть ведет головой, не оборачиваясь, когда я, стуча зубами, выбираюсь на сушу:

– Следи за холмами. Если что, ныряй. Волколаки боятся воды.

Гном раздевается и заходит в ручей, а я быстро вытираюсь мягким, пахнущим травами куском ткани. Так же пахнет и мыло, что Брэди выделил мне. Полотенце пропиталось его нежным, легким ароматом. Жаль, насладиться им не место и не время.

Все мои ссадины болят и зудят. Локти, ладони, голени, колени, даже щеки щиплет. Остается надеяться, что царапины на лице заживут без следа. Мне нравится моя симпатичная физиономия, будет жалко ее испортить. Многие, как говорят, считают меня красивой. Кроме новых знакомых, пожалуй; как только они не обозвали меня за это время.

Одежда, что Брэди аккуратно расстелил для меня на камне, мужская, но явно не с его или друзей плеча, потому что приходится мне почти впору. Белая рубаха из светлой ткани. На ощупь не могу определить ее состав. Шелк? Штаны из черной тонкой кожи. Длинная, до колен, и плотная зеленая безрукавка украшена затейливым веревочным орнаментом. В тон ей кушак или шарф, в моем случае – пояс, так как я обматываю им штаны вокруг талии, чтобы не сваливались. И сапоги размера на три больше, чем я ношу, но выбирать не из чего, да и туфли я потеряла.

Мое маленькое черное платье безнадежно испорчено. Даже если заштопать, в таком на людях не покажешься – только по дому ходить. И то если надеть нечего. Все же я скручиваю его в сверток, собираясь взять с собой, чтобы не давать волколакам следа.

Гном быстро управляется с мытьем, надевает свой наряд прямо на мокрое тело. Судя по всему, я отжала у него единственное полотенце. Садится рядом, трясет волосами, обдавая меня брызгами, и, ничуть не стесняясь девушки возле себя, принимается натягивать сапоги.

Вот тут-то я и вижу их – голые, ничем не прикрытые ступни, не похожие на обычные человеческие. И если нос или уши могут сойти за искусный профессиональный пластический грим, которому нипочем купание в водоеме, то ноги никаким папье-маше так не замаскируешь. А когда Брэди еще и чешет пятку, шевелит пальцами, словно красуясь передо мной своими противоестественными конечностями, я просто впадаю в очередной ступор и так и сижу, не в силах оторваться от созерцания гномьих ног, рассматриваю их как нечто диковинное, чем они и являются, включая самого хозяина от головы до пят.

Брэди, казалось, была привычна такая реакция. Он лишь хмыкает, убирает прядь черных с проседью волос, берет меня за руку и прислоняет мои пальцы к заостренным ушам, давая молчаливое согласие ощупать их хорошенько, удостовериться в подлинности. Аккуратно провожу подушечками по изогнутым оттопыренным кончикам. Теплые, живые, с тонкой сеточкой голубых капилляров.

– Поверила наконец? – бубнит он добродушно и кладет мою руку на свою открытую ладонь, предлагая сравнить размеры. Моя тонкая кисть может уместиться на ней не меньше трех раз, а то и все четыре. Крепкая, мозолистая рука. У Макса такие же мужественные руки, только нормальных человеческих пропорций.

Как странно, что я вспоминаю про него сейчас. Может, потому что больше не увижу? Как маму и бабушку? Вот они там точно места себе не находят, ищут меня с полицией, а Макс и не вспоминает, наверное. Зачем ему думать обо мне? Хотя если будут меня искать, допросят и его, и даже Игоря.

– Ты правда гном, – еле выдавливаю из себя слова, озвучиваю то, во что невозможно было поверить еще сутки назад. Сказать вслух – окончательно согласиться с тем фактом, что я попаданка, признаться самой себе в материальности происходящего.

– Не человек, да. – Брэди издает похожий на хрюканье звук. – Их здесь мало – только пришлецы из Ньезфилда да их потомки.

– И как мне вернуться назад?

– В Ньезфилд? – мужчина сжимает мою ладонь, приободряя и поддерживая. – Как судьба распорядится. Пришлецы приходят в наш мир, живут до старости и умирают здесь. Другие исчезают, как и не были. Кто через месяц, кто спустя годы. Одним богам известно, куда они уходят. Хорошо, если домой, а не дальше – в другие миры.

Какой «месяц»?! Какие «годы»?! Мне же быстро домой надо! Должен же быть способ! Или дверь только в одну сторону открывается?

– Как их найти?

– Человеков-то? Есть парочка у гномов с Дальних Гор. Эльфы человечек любят, орки тоже не прочь полакомиться; у них еще и советник из ваших. В Обители вашего рода несколько сотен душ соберется.

Гномы, орки, эльфы… Голова кругом. Сколько сказаний у нас про них… Значит, как-то в наш мир они тоже попадают. Где лазейка? Брэди говорит, я здесь не одна такая. Надо искать людей, а с ними – путь назад. Да и если жить здесь какое-то время, лучше выбрать свой вид, а не полагаться на незнакомый в незнакомом же мире. Пока во всем разберешься, головы лишишься. Со своими всяко лучше.

– Подожди. Несколько сотен – это же очень много. Что за Обитель?

Брэди надевает второй сапог и отвечает мне лениво, растягивая слова. Сгораю от нетерпения. Вот же порода, слова не вытянешь!

– Город это, крепость. Твои сородичи основали лет триста уж как. Если орки с эльфами не перехватят, человеки туда попадают.

– Где перехватят?

– Ну, знамо где: у Черного Дерева! Оно затягивает сюда пришлецов. Раз во́роны разлетелись прочь, жди новеньких.

Во́роны… Вот откуда взялась та чокнутая воро́на на даче. Я-то думала, чего она такая большая, а она и не воро́на вовсе. Зачем ей было нападать? Должен и в этом быть смысл.

– Вот и караулят вас все, кто не попадя, – объясняет Брэди. – Только гномам до вас дела нет. Что с вас взять? Ни для работы, ни для утех не годитесь. Так, если для виду, для важности. Стражникам если достанешься, в Обитель попадешь, или если отобьют человека у орков. Выкупить могут: у эльфов покупают, когда есть что им предложить.

Так, люди заботятся о подобных себе – уже хорошо. Общечеловеческие ценности в наличии. Мне точно нужно в эту Обитель.

– Ишь как глаза загорелись! – усмехается в густую бороду Брэди. – Хочешь, чтобы мы тебя туда проводили?

– Хочу…

– Идем, нам в лагерь пора. – Гном поднимается на ноги и берет меня под локоть. – Проводить можно, но не нужно.

– Это почему? – вырываюсь и смотрю на его заросшее лицо. Прячет под улыбкой озабоченность.

– Не место для юных человечек.

Так! Другой мир, другой мужчина – ну, гном, если быть точной – и дежавю. Вот так же Макс отговаривал меня от дружбы с Игорем. Почти такими же словами Брэди отговаривает идти в Обитель. У этого-то какие аргументы?

– Ты замуж хочешь?

Вот это вопрос!

– Нет… Потом… когда-нибудь.

– Вот и славно! Нечего тебе там делать!

– Там что, насильно замуж выдают, в этом городе?

– Пришлецов женского пола очень мало. Вы здесь на вес золота. Оглянуться не успеешь, как нацепишь венец. Знаю там Стражей неженатых. Эльфиек не берут, гномихами брезгуют. Я как у тебя медальон увидел, подумал, что уже обещалась одному из них, что биться за тебя придется. Стражи своего не упустят.

– Я уже говорила, что не мой он, не знаю, откуда у бабушки.

– Из Тривинда твоя драгоценность, из наших мастерских – из гномьих. Стражи такие для своих невест нашим мастерам заказывают.

Бабуля тоже была здесь и сумела вернуться назад? Не паниковать! Все получится! Есть где-то это треклятое окно в родное измерение.

Словно услышав мои мысли, Брэди продолжает:

– Я поклялся Приставником стать твоим, не могу дать в обиду. И роду моему принадлежишь теперь, раз кинжал приняла. Выучим, вырастим тебя, а там сама уйдешь, куда захочешь. Может, и в Ньезфилд вернешься, если по судьбе будет, или в Обители поселишься. Только на своих условиях: как знатная горожанка, а не невеста без выбора или девка трактирная.

Останавливаюсь, переваривая услышанное. Если все так, как он говорит, и правда имеет смысл идти с гномами, а не бежать, сломя голову, в неизвестность. Видимо, повезло мне, что это их Дерево выбросило меня подальше от места, где караулят пришлецов орки и прочая нечисть, что к гномам попала, защитников нашла. Была ли в этом заслуга бабушкиного кулона? Что за магия в нем заключена? Какие секреты хранит вместе с моей прародительницей? Не просто так же она вручила мне его накануне моего безумного прыжка в параллельную Вселенную?

Глава 11

Сладкую дрему прерывает толчок в плечо. Открываю глаза и вижу Вильфа с миской похлебки.

– Вставай. Подъезжаем к Общему Тракту. Оживленная дорога, не до еды будет. Только успевай по сторонам смотреть.

Опираюсь спиной на поручень (повозку гномы починили ночью) и принимаю еду из его рук. Горячо (дую на дымящуюся жидкость), но вкусно. Что они туда намешали в этот раз, непонятно. Даже при дневном свете не разобрать этот суп или жидкую кашу на составляющие. Надеюсь, обошлось без мяса волколаков. Их отрубленные головы сложены в углу телеги; трофеи, будет чем похвалиться перед собратьями.

Вильф счастлив до безумия: наконец-то он получит долгожданный «первый топор» – символ зрелости и посвящения в воины. Дрейвн, их король, сам вручит ему оружие с серебряной рукояткой, отличительным знаком в их племени. Молодой гном три весны шел к заветной цели. Среди прочих испытаний, что он успешно преодолел, оставалось добыть зубы орка или волколака. После перемирия, заключенного с нечистью, за голову орка можно было потерять свою. Волколаки поблизости не водились, а сунуться за их зубами к Пожирателям Вильфу не давали Кейл и Брэди, следующие за братом по пятам, охлаждающие пыл юного гнома. Впрочем, оберегая его от опасности, они не упускали возможности лишний раз подшутить над Вильфом.

Все трое оказались не друзьями, как я думала, а кузенами, семьей. И розыгрыши, штычки, издевки, подначки для них обычное дело. И если теперь я член большого и дружного семейства, придется соответствовать и набираться новых «хороших» манер, следовать гномьему этикету. Говорить что думаешь, не таясь, не держать в узде эмоции – один из основополагающих канонов в их мире. По их мнению, мне оказали самый теплый прием для чужака, который только мог быть. Я зря боялась и тряслась за свою жизнь.

Отбросив все условности, можно согласиться с этим утверждением. Лупила и царапала братьев только я, меня же пытались обездвижить, чтобы не причинила себе вреда ненароком. Хотели бы – приложили одним ударом. На что они способны, какой силой обладают, я видела в битве. Им же пришлось «терпеть» все мои истерики, как заявил Брэди. Но в них не было ни моей вины, ни гномов: мы из разных миров, а может, с дальних планет, и действовали исходя из собственных привычек и менталитета. Да и поверить в попаданство вот так, с ходу, нормальный человек не может. Окажись они в моем мире, им было бы легче: знают, что перемещения в пространстве реальность, а не вымысел. А мне на принятие этой аксиомы понадобилось время.

Вильф принимает у меня пустую плошку. Вылизать ее, как гномы поступили со своей посудой, я не могу – не все сразу. Постепенно буду перенимать их обычаи. Главное, не отвыкнуть от правил приличия в человеческом мире и не вести себя как скотина, когда вернусь в Ньезфилд. Если вернусь…

Брэди просит меня встать и окидывает придирчивым взглядом.

– Волосы распусти, – просит он.

– Не поможет, – вздыхает Кейл. – Не похожа на нас, как ни маскируй.

Расплетаю косу и вопросительно смотрю на своего наставника или приставника, как говорят здесь. Приставленного учить меня уму-разуму.

Брэди убирает всю копну моих волос со спины и перекидывает на грудь, закрывая уши.

– Пока не доедем до дома, – от этого слова тоскливо заныло под ложечкой, – так и ходи. Увидит кто круглые уши, доказывай потом, что ты наша.

– Угу, – киваю в ответ.

– И медальон свой убери под рубаху. Не свети им.

– Ладно, – слушаюсь я, заправляя украшение за шиворот.

– Что ж ты тощая-то такая?! – Брэди сокрушенно качает головой.

– Она даже на подростка не тянет. Давайте напихаем ей травы везде. – Вильф рисует в воздухе округлости, следуя контурам моего тела, как, по его мнению, должна выглядеть настоящая гномиха.

– Вы еще мне бороду нацепите, – уворачиваюсь от него. Помню по прочитанным фэнтезийным книжкам, что их женщины мало чем отличаются от мужчин.

Осекаюсь, боясь, что ляпнула не то, но Брэди одобряет мою идею:

– Соображаешь, молодец! Но накладной бороды у нас с собой нет. Одежда маленькая нашлась – и то хорошо. Кейл вез сыну в подарок.

– Накройте меня чем-нибудь. Буду лежать тихонько, – предлагаю отличную, на мой взгляд, идею.

– Если заметят Стражники, решат, что прячем тебя не просто так, – поясняет Брэди, красноречиво прикасаясь к топору за поясом. – Расспрашивать начнут, не поверят.

– А она дело говорит, – заявляет Кейл. – Как покажется кто вдали, пусть ложится. Прикроем ее, будто спит, не пряча. Что спросят – племянница наша, болеет несварением с детства, к знахарю везем.

– Нос выдаст, – фыркает Вильф. – С головой накрывать надо.

Закатываю глаза, надеясь, что ему не придет мысль сравнять со мной счет и сделать мой нос под стать их с Кейлом, до сих пор распухшим после вчерашней драки.

– А как меня зовут, если что? Глафирой могу называться? Или у вас нет таких имен?

– Лучше молчи, сами скажем все за тебя. – Брэди пристегивает мне на пояс ножны с кинжалом, подаренным накануне. – На всякий случай запомни: ты Глафира из Левого Подземелья, сирота. Мать твоя якшалась с эльфами, вот ты и уродилась такой худосочной. Мы – дядья твои, везем Роду представить, в племя принять заблудшую душу.

– Я полуэльф-полугном, получается?

– Ну да! – ржут мои «родственники».

– А способности? У ваших эльфов магия есть?

Вдруг придется фокусы какие показывать, я же ничего не умею такого.

– Твоя мать была глупой женщиной, раз связалась с эльфом, – решает добавить в мою легенду красочных подробностей Вильф. – Отец твой не дурак, конечно, раз выбрал гномиху, но его прокляли за это сородичи.

Взрыв смеха прерывает инструктаж, и я вынуждена ждать, пока троица отсмеется над понятными только им шуточками.

– И? – не выдерживаю и требую продолжения наставлений.

– И тебе совсем ничего не досталось! Ты унаследовала худшие черты своих родителей.

Я считала, что только Вильф у них клоун, но Брэди туда же.

– Кожа да кости, – хохочет Кейл, – и борода не растет!

Становится немного обидно от их стеба. Отхожу в дальний угол и усаживаюсь на тюки. Черный пони трусит за повозкой; его не запрягли вместе с остальными. Гномы меняют их, чтобы не уставали.

Тереблю лохматую челку, трогаю мягкий мокрый нос. Это он напугал меня тогда, ласкаясь. Забавный такой, милашка. Как можно было испугаться такого чуда?

– Что, дружок, только тебе я здесь нравлюсь?

Вдоволь пожалеть себя не удается: Вильф кашляет за спиной.

– Не обижайся, ты вовсе не такая никчемная. Это для Стражей и для Пожирателей сказочка.

– Я так и думала, – делаю вид, что меня совсем не тронули их слова.

– Держи! – протягивает он клык на шнурке. – Твоего волколака. Я себе тоже сделал такой.

Преодолевая брезгливость, беру вещицу за тонкую кожаную ленту.

– Его нужно носить?

– Ну да, с этим тебя точно примут за нашу. Какая человечка сможет волка убить?

***

Кейл и Брэди храпят так, что заглушают стук копыт по дороге. На Тракт, как называют его гномы, мы выехали несколько часов назад. Я ожидала увидеть грунтовку, в крайнем случае каменное мощение этой дороги, но никак не серое, похожее на бетон покрытие. Как в моем двадцать первом веке, не хватает только белой разметки.

На вопрос, что это за материал, Вильф отвечает, что порода из гномьих шахт, выработка после добычи самоцветов. Похоже, в этом мире для меня будет еще немало сюрпризов, раз Средневековье, к эпохе которого я условно отнесла для себя Тривинд, здесь граничит с продвинутыми технологиями. Не удивлюсь, что в Ньезфилде, моем мире, о таких дорогах даже не слышали. Не знаю, насколько я здесь застряла, но нужно будет использовать это время по максимуму и вернуться на родину с багажом новых знаний. Глядишь, несколько патентов на изобретения оформлю, миллионершей стану.

Вильф охотно беседует со мной. Наедине, пока его братья спят и не нужно доказывать им свою крутость, он вообще другой – открытый, доброжелательный и неядовитый. Его очередь дежурить, нести вахту, и я составляю ему компанию: сижу рядом, пока он управляет повозкой, подстегивая пони, и болтаю не только ногами, но и языком.

Про язык, как средство общения, был один из моих первых вопросов. Мы прекрасно понимали друг друга с гномами, и мне казалось, что общаемся на русском языке. Вильф же пучит глаза, когда я спрашиваю, откуда они его знают. Логично было предположить, что от таких же попаданцев из России, как и я сама, но младший из троицы возражает, что весь Тривинд говорит на всеобщем языке, включая почти вымерших драконов, и я изъясняюсь на нем же. Как такое возможно, он не в состоянии пояснить, но предполагает, что Дрейвн знает больше, чем он или Брэди с Кейлом, ведь их король живет неприлично долго на этом свете.

От Вильфа я узнаю, что Дрейвн должен определить мне занятие, ведь у гномов не принято вести праздное существование. Независимо от степени знатности или уровня богатства, все что-то делают на благо процветания племени. Однако, учитывая, что Брэди принял меня в свой клан, скорее всего, придется учиться их родовому ремеслу: обрабатывать драгоценные камни и мастерить украшения. Вильф отмечает, что мне повезло: мои маленькие руки и тонкие пальцы как нельзя лучше подходят для тонкой ювелирной работы. И хорошо, что я не попала к коневодам, а то пришлось бы чистить конюшни… Впрочем, неизвестно, что лучше: сидеть в темном подземелье или работать на свежем воздухе.

И, да, мои гномы все-таки обитают в подземельях, в недрах гор. К одной такой, в каньоне, виднеющемся вдали, мы и направляемся. Вильф говорит, что на Тракте можно натолкнуться на кого угодно (пока мы встретили только пару таких же, как наш, небольших обозов с его сородичами), даже на орков, что спустили на нас волков прошлой ночью. Что перемирие хрупкое и на большой дороге каждый сам за себя, и если не Пожиратели, то убьет или ограбит кто-нибудь другой: эльф, гоблин или человек.

Внутри горы опасаться нечего, но если Тривинд – теперь моя новая жизнь, нужно уметь обращаться с оружием, будь то меч, лук, копье или топор. Конечно, лучше будет получаться управляться с чем-то одним, но начальные навыки владения должны быть со всеми видами колюще-режущих предметов; неизвестно, что пригодится в момент опасности. И хотя силы во мне, по его мнению, меньше, чем у гномьих детей, сноровка и опыт в нужное время могут спасти жизнь и честь, потерять которую, как уверяет Вильф, мне совсем не грозит в его племени, ибо человечки лежат вне сексуальной плоскости интересов гномов. Спорное утверждение, как по мне, хоть и не раз озвученное. Я же помню, как он лапал меня при первой встрече.

Наверное, я совсем перестаю бояться Вильфа, потому что заявляю вслух:

– Зачем же ты гладил меня по ногам?

Он отворачивается от дороги и смотрит прямо на меня, улыбаясь во весь рот. Замечаю, какие яркие и зеленые у него глаза. Прямо как мои…

– Ты подумала, я хочу лечь с тобой?

«Лечь»… Надо научить его другим словечкам, из моего мира. Не мне же одной перенимать их знания. И мату: раз пришлецы для них редкость, вряд ли уже владеют человеческой бранью. Будет пересечение культур, лишь бы только употребляли к месту.

– Да. Я сильно испугалась.

– Брось! Не трону я тебя. – Он легонько подстегивает пони плеткой, понуждая бежать быстрее. – Просто… Я никогда не видел таких ног. Ну… совсем без волос. Хотел пощупать, такие ли гладкие, как кажутся.

Не удерживаюсь и отвечаю ему смешком. Вот как, у очередного моего страха есть вполне себе логическое объяснение.

– А младенцы? Они у вас тоже… с рождения?

– Ну да, сразу лохматые, – булькает Вильф. – Так что не пугайся, если кто тебе подол задерет. Взрослые не посмеют: с Брэди на поединке биться – головы не сносить. Но дети могут.

– Ты не ребенок!

– А я не удержался, – веселится гном. – Ты была такой милой!

Вот и верь им. То страшная, то милая – хоть бы определились. Вздыхаю с облегчением, понимая, как посчастливилось мне попасть именно к этим братьям. Пусть грубые и неотесанные, но зато честные и надежные. Хоть здесь фортуна повернулась ко мне лицом.

– Червей мне в лепешки! – внезапно ворчит Вильф и толкает меня локтем. – Видишь?

Смотрю вдаль, куда указывает мне гном кончиком кнута. Слева от Тракта небольшое облачко пыли. Разглядеть, что за ним, не дает яркое солнце. Прикладываю руку козырьком к глазам: всадник. Верхом на настоящем, высоком коне. Не на пони – значит, не гном. Эльф, человек? Или еще хуже: орк? Но те вроде передвигаются только на волколаках.

– Страж, – рассеивает Вильф мои догадки.

Глава 12

Конь гнедой масти нетерпеливо гарцует возле нашей повозки. Массивный корпус, сильные мускулистые ноги. Темная грива заплетена в длинные косы и украшена разноцветными лентами. Прелесть, а не животное. На ум приходит сравнение с Владимирским тяжеловозом, даже белые щетки на голенях.

Вот только седок на нем не вызывает умиления. Высокий, мощный – с первого взгляда видно, что это воин. И не простой солдат, рядовой (кто бы знал, какие звания в здешней иерархии), а из высшего эшелона, несмотря на скромную экипировку – простую черную рубаху да длинный кожаный стеганый жилет с металлическими бляхами. Насколько я помню, в моем мире такие жилеты служили мягкими доспехами и защищали от стрел и режущих ударов. Длинный меч в ножнах и топор, похожий на те, что носят гномы. Только мои спутники выглядят, пожалуй, побогаче этого Стража, даже сбруи на пони украшены самоцветами. Но этот муж держится с такой уверенностью и превосходством, что подавляет не только меня, но и кузенов, судя по тому, с какой озабоченностью они переглядывались между собой, когда этот всадник был на подходе.

Вильфу даже не пришлось будить остальных: сами проснулись от стука чужих копыт и сразу схватились за оружие. И хотя сейчас они не показывают и вида былой тревоги, я чувствую их напряжение и готовность ввязаться в бой.

Страж натягивает поводья, усмиряя неспокойное животное, и первым обращается с приветствием:

– Светило сохранит ваш путь, а Древо жизни даст потомство роду.

Низкий глухой голос с легкой хрипотцой горделивый, исполненный достоинства. Да, этот человек знает себе цену. Именно человек: богатырское телосложение, рост, а главное, круглые уши под заплетенными в косички, на манер гномьих, длинными волосами отметают все сомнения. Красивый, темноволосый и сероглазый. Мне нравится такая внешность, как у Игоря. Но одноклассник – птенчик в сравнении с этим исполином. Здесь взрослый мужчина, матерый и опасный. Кинуться бы к нему за помощью, однако я помню наставления названных братьев и не ищу защиты у незнакомца с неясными целями и намерениями.

– Светило хранит все дороги, – отвечает вполне миролюбиво Брэди, но руку красноречиво держит на древке своего топора.

Страж или делает вид, что не замечает жеста гнома, или это несильно волнует его. Гораздо больше его занимаю я. Его цепкий взгляд, скользящий по Кейлу и Вильфу, по головам волколаков, сваленных в кучу, по нашему снаряжению, постоянно возвращается ко мне. Дерзкий и откровенный, он словно раздевает меня. Еще бы, я сама на его месте была бы не прочь узнать, что за чудо такое в компании обитателей подземелий. Жаль, наш план с тем, чтобы уложить меня «спать», провалился: Страж слишком быстро к нам подъехал и заметил бы суету на повозке. Хорошо хоть волосы я расплела заранее, и теперь, под зорким оком, рука так и порывается пригладить их, не спалить себя сразу же. Помнится, дома я видела украшения в виде эльфийских ушек для любителей ролевых игр. Если местные модницы любят подобную бижутерию, надо заказать себе в мастерских у Брэди своеобразный протез. Не вечность же прятаться за лохмами.

– Брэди, Вильф, Кейл. – Страж по очереди коротко кланяется моим сопровождающим.

– Александр, – почти хором вторят ему гномы.

Судя по всему, они знают друг друга, и это добавляет мне еще больше нервозности. Ситуация серьезнее, чем могла показаться на первый взгляд, раз братья не расслабляются, увидев знакомое лицо.

– Что за славное создание подле тебя, Вильф? – спрашивает человек, и я невольно прижимаюсь к боку гнома. Вильф незаметно похлопывает меня по спине, успокаивая.

– Дочь моей сестры из Левых Подземелий, – берет объяснения на себя Брэди, придерживаясь придуманной легенды.

Александр скептически поднимает бровь и приглаживает аккуратно подстриженную бороду. Наверное, в этом мире все представители мужского пола с бородами. И некоторые женщины тоже.

– Ты представишь нас?

Брэди едва заметно кривит уголок рта в раздражении и соблюдает ритуал:

– Глафира, дочь Глаоханиэля. Александр, наместник Обители, Страж Ордена Черного Дерева.

Надо же, как коротко. Я ожидала долгого перечисления титулов. И имя вполне обычное, интернациональное. Интересно, откуда он? Пришлец, как и я?

Страж подъезжает ближе, снимает перчатку и протягивает мне крепкую грубую ладонь. Что у них там по этикету? Этому меня еще не успели научить. Пожать или ждать поцелуя? Или вообще сидеть на месте? Кто знает, что ему нужно.

Кидаю вопросительный взгляд на Вильфа, и он, будто поправляя вожжи, подсказывает, подталкивая локтем мою руку. Протягиваю чуть дрожащую кисть Александру. Дикое желание спрыгнуть с телеги и дать деру, как обычно, но пересиливаю себя и смотрю прямо на Стража, в его нагло ухмыляющееся лицо.

Он берет мою руку и легонько сжимает. Проносится мысль: а не проверка ли это, ожидание ответного рукопожатия? Вот сейчас поздороваюсь с ним по-русски – и выдам себя с потрохами. Любой здравомыслящий человек по моему внешнему виду и так бы уже догадался, что с ним у меня гораздо больше общего, чем с гномами. Поэтому медлю и просто держу руку в его руке, жду, что будет дальше.

Александр улыбается еще шире, склоняет голову и действительно целует тыльную сторону моей ладони. Шершавые и теплые губы посылают странный сигнал телу: мурашки бегут от пальцев на ногах вверх, по позвоночнику и шее, к корням волос, заставляя их шевелиться. Непроизвольно дергаюсь, но Страж уже отпускает меня, прижимает свою руку и так же, как с гномами, склоняет голову:

– Глафира.

– Александр, – произношу я, замешкавшись, но поняв после толчка Вильфа, что делать.

В месте поцелуя кожу покалывает иголками, хочется потереть, но не при нем же. Не зная, куда деть руки, я кладу их на рукоятку своего кинжала, тем самым невольно привлекая внимание Стража к оружию, подаренному Брэди. Александр еще раз бессовестно окидывает меня взглядом с ног до головы, задерживается на кинжале, на волчьем клыке, висящем на шее, и обращается к Брэди:

– Не тот ли это Глаоханиэль, эльф, что сложил голову, сражаясь за Подземелья в Великой Битве?

– Он самый, – соглашается мой Приставник. – Заделал ребенка нашей кузине и свалил к своим. Урхана прятала ее, пока не отдала Светилу душу.

Брэди сокрушенно качает головой в мою сторону. Похоже, моя выдуманная биография опирается на реальные факты, а я-то думала, гномы просто стебались надо мной.

– А нам теперь учить ее уму-разуму. Девчонка совсем дика́я.

– Не в нашу породу пошла, – так же грустно вздыхает Кейл.

– Ну, «Первый топор», считай, заслужила, – отмечает Страж, пялясь на клык. – Не вперед ли тебя, Вильф?

– Это случайно! – вспыхивает он как спичка, и гномы ржут вслед за Александром.

Только мне не до смеха. Мало того что боюсь пошевелиться лишний раз и сижу так, словно кол проглотила, так еще и конь тянется ко мне, норовя лизнуть покрасневшие потные щеки. Не хватает соли или ласковый такой? Глажу по вертикальной белой полосе на его морде, уводя в сторону от уха, в которое он все же умудряется ткнуться языком. Поправляю прядь волос в надежде, что Страж не успел заметить то, что я так старательно прячу.

– Гномьего в вашей племяннице больше, – смеется Александр. – Кольт терпеть не может эльфов.

– Не совсем потеряна для клана, да, – соглашается Брэди.

Изумительный этикет. Обсуждать женщину в ее же присутствии, не заботясь о ее чувствах. Равными правами в этом мире, похоже, и не пахнет. Но ничего, адаптируюсь, привыкну и буду шеей, как в том анекдоте, вертеть головами.

Кажется, диспут насчет моей родословной исчерпан, поскольку мужчины принимаются обсуждать обнаглевших орков, что лезут на чужие земли, волколаков и способы их убийства, общих знакомых и происшествия в Тривинде. Вполне мирная беседа, если смотреть со стороны, разряженная шутками. Но успокоиться не могу, понимаю, что это иллюзия; не зря же гномы так опасались подобной встречи на Тракте. Молчу и стараюсь запомнить имена, что звучат, содержание сплетен (ничего нельзя упускать, все может потом пригодиться), но делаю вид, что скучаю: рассматриваю небо. Высоко над нами парит большая птица. Во́рон? Нет, ястреб, скорее всего. Или другой летающий хищник выслеживает добычу. Не все же мне во́ронам мерещиться…

Наконец Александр прощается и, бросив на меня очередной откровенный взгляд, трогает коня.

– Стражи приглашены на летний праздник Светила у Дрейвна, – сообщает он, обращаясь к Брэди.

– Тогда увидимся в Подземельях, – кланяется мой учитель.

Александр отъезжает на приличное расстояние, и я готова уже выдохнуть, как слышу его хриплый голос:

– Привезу вено, готовь девчонку!

Что-то знакомое в этом слове, вертится на языке. Силюсь вспомнить.

– Колючки ему под седло! – ругается Вильф, сильно стегая пони. Повозка подпрыгивает, и я еле удерживаю равновесие, вцепившись руками в поручень, чтобы не упасть.

– Не поверил, – морщится Кейл.

– Поверил, но ему все равно. Девчонка же красивая. Наплевать, что полукровка. – Брэди по-отечески гладит меня по голове. – Не боись, скажешь «нет» – так и будет!

– Вы о чем? – растерянно спрашиваю гномов, боясь озвучить догадку. Я вспомнила: вено – это выкуп, брачный калым родственникам за невесту. И если это слово означает то же, что и у нас…

– Жениться он на тебе хочет – вот о чем.

Глава 13

Великая скальная гряда или, как называют ее гномы, Лауритх растянулась на десятки километров. Издалека цитадель моего нового племени выглядела не так внушительно, вблизи же потрясала воображение своей скупой красотой и неприступностью. Серые камни, поросшие густым лесом на вершинах и желтым лишайником на крутых отвесных склонах, бушующая река в глубоком ущелье. Дикая, необузданная, неукротимая природа.

В голове не укладывается, что здесь, в глубинных недрах, может существовать развитая цивилизация, целый город с промышленным производством руды, драгоценных камней и золота, не считая мастерских по изготовлению оружия и огранки самоцветов. Как говорит Брэди, гномы любят торговать с другими жителями Тривинда, скупая древесину ценных пород, продовольствие, меха и прочие вещи, редкие для его родины. Но в случае необходимости – во время войны, осады или каких-либо других бедствий – Леорух, их город, закрывает ворота и переходит на самообеспечение, не нуждаясь в подпитках со стороны. И длиться такая «консервация» может десятки лет.

Со стороны, если не знать, что здесь кипит жизнь, и не понять, что горы обитаемы, если бы не эти самые знаменитые ворота. И если раньше я сидела на повозке, как вошь на гребешке, каждые несколько секунд оглядываясь по сторонам и издавая восторженные звуки от изумительных пейзажей, то при виде дверей в подземный мир перехватывает дыхание. Я замираю в восхищении от их монументальности и масштабности. Вытесанные из камня, укрепленные толстыми металлическими пластинами, они сверкают на солнце и уходят вверх метров на пятьдесят, не меньше. Не понимаю, для чего такие гигантские створки, словно для подъемных кранов. Или для драконов.

Вильф говорил, в древности эти реликтовые животные были неимоверно крупных размеров. Братья лишь посмеиваются, когда я озвучиваю им свои сомнения, но объяснять не спешат. И еще разочаровывают меня, сказав, что через центральный вход мы в город не попадем: ворота открывают лишь по значительным событиям, будь то свадьба короля или прибытие почетного гостя, коим я не являюсь. Подозреваю, что просто створки весят несколько тонн, и открытие ворот туда-сюда довольно трудоемкий процесс.

Мы проезжаем мимо этого грандиозного сооружения еще около мили, до подъемного моста через горную речку, струящуюся прямо у подножия скал. «Запасные» ворота намного ниже, но не менее массивные и прочные. Гномы рассказывают, что несколько лет назад, когда орки оцепили город, этот вход завалили камнями изнутри, устроив небольшой обвал. И противник сломал не один таран в попытках пробраться внутрь, так и не увенчавшихся успехом.

Сейчас мост опущен, двери настежь, но проем закрыт кованой решеткой. По дороге Брэди еще раз наставляет не бояться и не смущаться реакции его сородичей на мое появление. Плохого мне ничего не сделают, а языки на то и даны, чтобы ими трепать, тем более когда есть повод: новый обитатель в их сообществе, да еще такой колоритный.

Двое часовых с топорами наперевес (куда же без них!) лишь для проформы окликают братьев; их сразу узнают и медленно, с противным скрежетом поднимают тяжелую ге́рсу*.

Вильф подгоняет пони, и те тянут нашу повозку внутрь большой полукруглой пещеры. Стены снизу доверху увешаны оружием: копьями, мечами, алебардами, неизменными топорами и многим другим, названия которым я не знаю. Несколько факелов в канделябрах потушены: день, солнечные лучи проникают через прутья решетки.

– Да чтоб мой эль скис! – плотный рыжий охранник с длинной окладистой бородой размахивает древком в сторону Вильфа. – Добыл-таки волчий клык!

Бедный Вильф, похоже, здесь все кому не лень задирают моего бедного друга. Рыжий хочет сказать еще что-то обидное, судя по хитрой усмешке, но осекается, разглядев наконец на козлах меня. Он толкает в бок своего напарника, закрепляющего трос от опущенной на место решетки за нашими спинами, приглашая посмотреть, не мерещится ли ему диво дивное.

Вильф деловито подбоченивается, напускает на себя важный вид:

– Пока вы тут блох считаете, другие человечек добывают!

Я вижу, как посмеивается в бороду Брэди, как подмигивает Кейл открывшим в изумлении рты охранникам. Не очень-то приятно, когда тебя рассматривают, как кенгуру в зоопарке, но теперь это неотъемлемая часть моей жизни здесь, пока не привыкнут.

– Так это вы пришлеца поймали, – склабится рыжий. – Город с утра гудит.

Быстро же у них слухи разносятся. Словно прочитав мои мысли, Брэди спрашивает:

– О чем судачат?

– Торговцы вернулись и молву пустили, что Хоргу новый пришлец понадобился. Все караулы у Древа ставит. Да упустил, как и Стражи.

– Где вы ее нашли? – подает голос второй часовой; на вид полная копия первого, только борода покороче.

– Где нашли, там больше нет! – рявкает, словно отрезая, Брэди. – Но ты можешь сходить поискать, глядишь, и себе найдешь.

– Да на кой она мне? – пожимает плечами охранник, будто и не замечая агрессивного тона моего наставника. – Борода у нее не вырастет, хоть пометом мажь.

Он отворачивается, нажимает на какой-то секретный механизм в стене, и та плавно отъезжает в сторону, медленно открывая проход в недра скалы. Звуки города, его шум, запахи и суета обрушиваются лавиной. Леорух не оправдывает моих ожиданий: вместо темного и сырого подземелья мне открывается залитая солнцем просторная площадь городского рынка.

Идет бойкая торговля, зазывалы на все лады расхваливают свой товар, горожане деловито прохаживаются меж рядов в поисках снеди, изысканных вещей и дорогих украшений. Пахнет кожей, свежей сдобой и жареным мясом, а совсем не тухлой рыбой или навозом, как показывают в фильмах про Средневековье. Да и жители в основной своей массе выглядят чисто и опрятно, даже зажиточно, насколько я могу судить на первый взгляд.

Я поднимаю глаза и высоко наверху вижу сводчатый каменный потолок. Брэди предвосхищает мой вопрос:

– Система зеркал. Их тут тысячи, отражают свет через щели в горе.

– Офигеть! – вырывается у меня против воли, и гном морщится, не поняв значения этого слова.

– Потом походим по рынку, купим тебе, что понравится. А пока – к нам домой. Перекусим и оденемся подобающе. Негоже в таком виде к Дрейвну идти.

Вильф понукает пони, и наша повозка сворачивает в сторону от рынка. И я снова открываю рот, пораженная размерами внутренних помещений: «дорога» настолько широкая, что движение двустороннее. Навстречу нам едут такие же тележки, запряженные маленькими лошадками, с гномами, сворачивающими головы мне вслед.

___

* Ге́рса – опускная решётка для крепостных ворот, изготовленная из массивных металлических или деревянных деталей, заострённых внизу.

***

Наверное, можно уже привыкнуть, что все в этом мире новое и необычное, и поставить для себя галочку на пункте «держать рот закрытым», и не ахать и охать каждые несколько метров на пути к усадьбе Брэди. Но кто бы мог подумать, что внутри Горы могут прятаться целые поля с овсом и пшеницей, плодоносящие сады, полные рыбы пруды и сочные пастбища? Нет, это не было затерянным миром, как у Жюля Верна, – всего лишь умелое использование ресурсов и правильная подача воды, света и воздуха. Но теперь становились понятными заявления гномов о способности выдержать длительную осаду. При желании можно было запереться внутри и не являть себя миру. Быть может, в родном мне Ньезфилде гномы вот так же прячутся от людей и живут параллельно с нами тысячи лет. Не зря столько сказаний о маленьком горном народце во всех концах мира.

Мы проезжаем узкие улочки с небольшими домишками, растущими друг на друге словно грибы; широкие аллеи с диковинными, светящимися всеми цветами радуги кустами; мощенные розовым мрамором площади с исполинскими статуями и колоннами, теряющими свои капители так высоко, что не под силу их разглядеть, как ни старайся; и шикарные, словно готические, соборы с остроконечными шпилями.

Я гадаю, какой же дом будет у Брэди, и почти не ошибаюсь: строение основательное, мощное и фундаментальное. Но язык не поворачивается назвать его домом в привычном смысле: он вытесан прямо в скале и уходит далеко вглубь нее на несколько уровней. Лишь фасад чуть выдается вперед да узкие, словно бойницы, окна означают в отвесной стене жилище. Дверь, как и вход в Леорух, потайная, и ставни раскрашены в тон породы. Закрой окна, запри двери – и враг будет кругами ходить по закоулкам Горы, пока не отдаст богам душу, обессиленный и голодный. Так строили в древние времена, и мой Приставник сетует, что гномы забывают традиции, перенимая моду на замки и дворцы, как у эльфов.

Видимо, весть о прибытии хозяина с человечкой летит вперед нас: навстречу повозке бегут трое босых и белобрысых мальчишек. Мысли об отцовстве даже не возникают – все точная копия Кейла. Ребятня вмиг залезает наверх и со всех сторон облепляет родителя, лишь только Вильф останавливает пони. Кейл трепет нежно их за круглые щеки, а мальцы (тройняшки, не иначе), хитрющими глазами поглядывают на меня из-за его широкой спины. Не успеваю даже поприветствовать их, придумать какие-нибудь ласковые и ободряющие слова, как из ворот вываливает толпа гномов на пятьдесят, а то и больше.

Поднимается такой шум и гвалт, что закладывает уши от эха, отражаемого каменными сводами. Может, так и принято здесь встречать родича после отсутствия, но, сдается мне, вся эта разномастная орда из детей, старых и молодых гномов, мужчин и женщин (последних можно выделить среди прочих только по платьям) вышла рассмотреть необычную добычу.

Со всех сторон ко мне тянутся руки, каждый норовит дотронуться, пощупать, погладить или помять. Меня предупреждали, что именно так и будет, но стойко вытерпеть столь массовый «осмотр» выше моих сил. Сама не замечаю, как подбираю ноги и прячусь за спину Вильфа, прижимаясь к гному всем телом.

Толпа встречает мой жест радостными криками. Со всех сторон раздаются возгласы:

– Вильф нашел себе жену!

– Какая «жена»? У него на губах еще молоко не обсохло!

– Ни одна гномиха за него не пойдет, вот и добыл себе круглоухую!

– Какой пройдоха! За нее и вено платить не надо!

– Да что за баба без бороды?!

– Зато рыжая какая! Огонь девка!

Кто о чем, вшивый о бане, а гномы о свадьбе. Надеюсь, Брэди сдержит обещание и не отдаст меня никому против воли. Остается надеяться, что я и впрямь не представляю для подземных жителей интереса в этом плане, как они говорят. Только мало ли извращенцев – и человечка сгодится, как экзотика.

По закону подлости при этих мыслях чувствую, как кто-то щипает меня сзади за мягкое место. Вздрагиваю и поворачиваюсь от неожиданности. Один из сыновей Кейла прячет руки за спиной и отводит глаза. Ну, этот чисто из хулиганских побуждений: слишком мал. Да и подзатыльник от отца прилетает тут же. Но судя по победоносному взгляду парнишки, брошенному на братьев, цель достигнута, а наказание не столь сурово.

Похоже, Брэди надоедает бестолковый галдеж его родственников, поскольку он приподнимает меня за локоть, заставляя встать на тележке в полный рост.

– Тихо! – громогласно гаркает он, но приходится сделать это еще пару раз: раззадоренная собственными плоскими шуточками толпа замолкает не сразу.

– Клан Хардлейм, – кричит Брэди, – встречай свою новую дочь!

Он срывает с меня жилет, обнажая кинжал с фамильным гербом и клык волколака на груди. Звенящая тишина приходит на смену оглушительному хохоту, и мой Приставник произносит торжественно:

– Глафира! Дочь Брэди! Равная среди равных!

Глава 14

Не сказать, что интерес ко мне пропадает совсем, но после заявления Брэди гномы немного охлаждают свой пыл. Некоторые даже выглядят приунывшими, как будто отбирают у ребенка любимую игрушку. Не остается другого выхода, кроме как прислушиваться к Брэди и полагаться на его опыт и хорошее ко мне расположение, и надеяться, что и остальные члены его – теперь уже и моего – клана будут придерживаться таких же взглядов. К их бесцеремонности и громогласности можно привыкнуть, приспособиться. Для них я такая же странная и необычная, как и они для меня. Но раз я теперь Хардлейм, а не Зотова, нужно соответствовать.

Приставник ведет меня вверх по узкой каменной лестнице. Мы минуем несколько пролетов довольно крутых ступеней, и с непривычки у меня даже сбивается дыхание. Месяц жизни в этом замке внутри Горы – и лучший фитнес-центр Москвы курит в сторонке. Хотя, если ежедневная трапеза (а в этом я почти не сомневаюсь) хоть чуточку походит на то, как кормили меня гномы в поездке, все сожженные калории вернутся с лихвой.

Внутри пристанище клана освещено факелами и люстрами с десятками толстых свечей, и я зажмуриваюсь, когда в глаза, привыкшие к полумраку во время подъема, бьет яркий солнечный свет. Лучи проникают через небольшое отверстие в стене; судя по идеально круглой форме, оно сделано гномами, а не природой.

Наш подъем заканчивается вместительной террасой с резными перилами. Скорее всего, их установили для безопасности: пол вымощен гладким белым мрамором. Боюсь даже представить, как долго лететь вниз, если вдруг оступиться. Перед глазами успеет пронестись не только текущая жизнь, но и все предыдущие.

– Пришли, – говорит Брэди и открывает передо мной тяжелую дверь в конце балюстрады, пропускает вперед.

Захожу, даже не нагибаясь, в высокий проем.

– Гостевые покои, – поясняет мне гном. – Обычно здесь селим эльфов: им не нравятся подземелья. Подумал, раз ты человечка, тебе тоже подойдет.

С любопытством оглядываю помещение в бежево-розовой гамме, где мне предстоит коротать дни и ночи в ожидании возвращения домой. Я верю, что способ прыгнуть обратно есть. Бабуля с ее медальоном – одно из доказательств этой теории. Гоню от себя мысли о том, что украшение могло к ней попасть другим образом, но даже если просто перешло по наследству, как она говорила, в наш мир оно точно попало из этого. Или такой же, как я, только «обратный» пришлец принес его в Ньезфилд из Тривинда. В любом случае все ключи к разгадке именно здесь, где растет их пресловутое Черное Дерево. И для начала нужно пробраться к нему – вдруг закинет меня обратно в Москву, стоит лишь к нему прикоснуться.

Пока же я с умилением провожу пальцами по лакированной поверхности прикроватных столбов из красной древесины. Ложе принцессы с расшитым золотой парчой балдахином и таким же богатым покрывалом. Аэродром, а не постель. С моим ростом нужно будет даже приложить усилие, чтобы просто на нее взобраться. Эльфы, наверное, намного выше гномов, ну а я с ними наравне. Не зря Брэди постоянно повторяет, что их Древо знает, что делает, вот и попала я к таким же коротышам, как и сама.

Холодный пол устлан мягкими коврами, на стенах гобелены с изображением рыцарей с мечами и в латах. Почти такие же доспехи, как у нас в Средние века. Не удивлюсь, что здесь и турниры проводят. Я бы посмотрела на настоящее представление, а не на реконструкцию, на которой была однажды в годовщину Куликовской битвы.

Из обстановки еще пара больших сундуков, изящный столик с кипой бумаги, чернильницей и масляной лампой. Даже заточенные гусиные перья в наличии. Гигантское зеркало напротив кровати, напольный подсвечник. Камин в углу сейчас потушен (тепло), но надо будет попросить его разжечь. Будет досадно, если я не успею подремать в уютном кресле под дружный треск горящего хвороста прежде, чем вернусь назад. Все не так уж и плохо. Наслаждайся, Глаша, аутентичной романтикой! Пока орки не съели…

Брэди распахивает широкие ставни, которые я и не заметила сразу, посчитав за предмет интерьера. В комнату врывается свежий воздух. Вот почему нет и следа затхлости или запаха плесени. За окном горы (я и не думала увидеть что-то другое), холодная и строгая красота. И высота такая, что сердце уходит в пятки.

– Аккуратнее, там обрыв, – предупреждает Приставник, и я киваю ему, осторожно встав на цыпочки и заглянув в пропасть.

– Уборная здесь. – Гном отодвигает зеркало в сторону, открывая еще одно помещение в стене. Внутри просторная лохань из светлого камня, углубление на постаменте в небольшой нише – своеобразный тазик для умывания, и туалет – круглая дыра на пьедестале.

Брэди смущенно чешет нос, краснея. Вот уж не ожидала от него такой реакции. В поездке не замечала за ним неловкости, когда мы мылись в ручье или он ждал меня, пока я сделаю свои дела в кустиках.

– Вода, – нажимает гном на небольшой рычажок над умывальником, и тот заполняется водой через отверстие в стене.

Не верю своим глазам. Вот тебе и средневековье! Да у них водопровод! Брэди тем временем вытаскивает подобие пробки из «тазика» – и вода, журча, струится прочь. И канализация! Гном подтверждает мои умозаключения, демонстрируя такую же систему с «ванной» и «унитазом».

– Пришлю к тебе Айн, жену Кейла. Поможет обжиться.

– Хорошо. Спасибо тебе, Брэди, – горячо благодарю, ничуть не кривя душой. Все, что нужно, для привыкшей к комфорту человечки: солнце, вентиляция, отопление и удобства. А могли бы и в сырой подвал заточить – на хлеб и воду. Повезло мне с новыми соплеменниками: такая забота о чужестранке и незнакомке.

Улыбается в ответ: доволен, что я оценила его старания.

– Отдыхай, вечером представлю тебя королю. И не бойся, – добавляет он, увидев мое замешательство. – Помни, что ты теперь для всех моя дочь. Никто не обидит.

***

Брэди уходит, а я скидываю сапоги: не в моих привычках расхаживать в обуви по коврам. Сажусь на пол, массирую затекшие и сбитые до мозолей ступни. Поваляться бы на роскошной кровати, но не в этой же одежде. И саму словно валяли в грязи. По сути, так оно и было. Что я там, хорошо отмылась в ручье? И потом сколько ехали, глотая пыль. По логике вещей Айн должна принести, во что мне переодеться, вот и подожду ее, повременю с купанием – все равно вытираться нечем. Еще сломаю что-нибудь в их водопроводной системе, будут потом смеяться надо мной, как над Вильфом. То, что подтрунивать друг над другом, – любимое занятие гномов, я уже поняла.

Супруга Кейла не заставляет себя долго ждать: слышу звук шагов за дверью. Даже неудобно перед ней: ждала и скучала по мужу, а Брэди не дал ей насладиться встречей, послав угождать пришлецу.

Айн – полная и розовощекая брюнетка – появляется в компании пяти девушек и сразу развивает кипучую деятельность, отдавая им приказания. Все они, включая саму Айн, какие-то маленькие и кругленькие, с большой грудью и не менее выдающимися пятыми точками. Среди них я выгляжу тощим гигантом. Не зря мои новые «дядья» придумали сказку для Александра про отца-эльфа: на гномих я точно не похожа, не говоря про отсутствие пресловутой бороды. У всех девушек аккуратные бородки, заплетенные во множество косичек с разноцветными лентами. И что самое поразительное, ни у одной нет усов и даже намека на щетину над губами. Бреют или совсем не растут? Особенность вида или мода под стать эльфам и людям? Очень даже симпатичные девушки. И чего пришлецы-мужчины от них носы воротят? Человечек им подавай!

Айн поручает сменить постельное белье, выбить ковры и повесить шторы. Пока девушки наводят порядок и без того в чистой и опрятной комнате, просит меня выйти на террасу, чтобы не мешать. Там она обходит вокруг меня несколько раз со скептическим видом.

– К вечеру подгоним под тебя одно платье. Успеем.

Гномиха достает из кармана узкую ленту и просит меня поднять вверх руки, снимая мерки.

– А дальше все шить. Готового на тебя не найти. И откуда взялась-то такая худосочная?

Судя по тому, с каким трепетом и робостью она ко мне прикасается, Айн прячет за обычной гномьей бравадой волнение: я первая человечка, которую она видит так близко.

– Так, тут ушьем, – женщина проводит по моей талии.

– Тут тоже, – фыркает она, убирая «сантиметр» от груди. Догадываюсь, что мои окружности далеки от идеала в ее понимании.

– Везде ушьем! – Айн сокрушенно качает головой, закончив измерять бедра, и тут ее взгляд падает на мои обнаженные ступни.

Она вскидывает руки:

– А с башмаками-то что делать?! Таких узких ног даже у детей не найти!

Айн спохватывается и «утешает» меня:

– Ты не переживай! Поживешь с нами пару годков – откормим!

Деланно улыбаюсь, выражая признательность, но про себя желаю типун на язык ей и всем остальным, кто хочет добавить мне лишнего веса.

***

Очередным потрясением для меня в городе гномов становится наличие горячей воды в уборной; она подается по трубам из подземного источника. И спустя некоторое время, как девушки уходят, вылизав комнату до блеска, я уже отмокаю в ванне, слушая байки о жителях Леоруха от рыжеволосой Овы. Айн, оставив меня на попечение своей юной сестры, отправилась перешивать мне платье.

Ова заверяет, что мой наряд будет на высоте: Айн первоклассная портниха. У самой же Овы «борода не растет» в буквальном и переносном смысле. Она трещит без умолку, выдавая мне одну сплетню за другой. Я слушаю, но мало что запоминаю, из последних сил стараясь не заснуть и не обидеть ее. Но и полезное из ее болтовни выделить удается. Так я узнаю, что гномий век гораздо продолжительнее человеческого: они живут более двухсот лет. Если сопоставить меня и Ову, мы с ней практически ровесницы.

А еще ей нравится Вильф, но он не обращает на нее внимания, считая сопливой девчонкой. И отец не отдаст ее за него, пока Вильф не получит «Первый топор». Но теперь Вильф, считай, воин, и дело за малым: убедить гнома на ней жениться. И хотя я такая же рыжая, как и она, у лысой человечки нет никаких шансов в покорении этого красавца. К тому же у меня самой клык на шее, а мужчины не любят воинственных женщин. И нам нужно держаться вместе с Овой: на фоне уродливой меня она будет смотреться просто сногсшибательно, и Вильф, наконец, поймет, от чего отказывается. А мне Ова потом поможет и расскажет, как захомутать любого другого гнома.

– Кейл сказал, к тебе Страж свататься хочет, – девушка вырывает меня из дремы, подливая горячую воду.

Болтушка Ова! Вот кто расскажет мне все, что я хочу. Из остальных слова не вытянешь!

– Есть такое, – вздыхаю напоказ, разжигая ее интерес.

– Гномы всяко лучше, – отвечает она мне таким же красноречивым вздохом и как бы невзначай интересуется: – А какой из них?

– А их много?

– Отец говорил, что девять, а Кейл – двенадцать, – задумчиво протягивает Ова, но тут же загорается, сверкая синими глазами. – Зато неженаты только двое! Я точно знаю!

– Двое? – переспрашиваю я с опаской. Не хватало еще одного претендента на мою руку.

– Да! – хихикает она. – Александр и Максимилиан!

Глава 15

Айн, без сомнения, мастерица. Наряд сидит как влитой, будто шили специально на меня, а не подгоняли в спешке. Несмотря на обилие слоев в привычной для гномов, но необычной для меня, одежде я не выгляжу толстой или неуклюжей. Наоборот, чудесное платье делает из меня принцессу из сказки – гордую и величавую. Даже странно, что Айн, для которой я слишком худая, не делает попыток придать мне вес с помощью накладок на пятую точку или талию, напротив – подчеркивает все достоинства моего хрупкого и человеческого тела. Пропадает такой талант в подземельях! В нашем мире от клиентов у нее бы отбоя не было: чувствует на уровне инстинктов, как лучше клиенту, будь то пришлец или гном.

Меня облачают в белые панталоны из нежной ткани и вязаные, тонкие, но теплые чулки. Приходится смириться с нижней шелковой рубашкой: терпеть не могу майки, а уж комбинации – вообще седая древность. Но здесь так принято. Как говорится, носи и помалкивай. Голубая туника с узкими рукавами и пышным подолом, собранным спереди встречными складками, – основное одеяние, вторая туника из дорогой, тяжелой и плотной ткани, расшитой золотом по синеве, поверх первой. На боках шнуровка из лент, чтобы верхнее платье лучше облегало фигуру. Длинные подолы чуть собраны спереди изящной драпировкой, открывая вид на первое платье с широкой каймой по краю, усыпанной самоцветами. Рукава у синего платья короче, чем у первого: до середины предплечья и расширяются книзу.

Айн одобрительно цокает языком, снова обходя меня кругом. Похоже, она довольна результатом своих трудов не меньше меня. Еще один штрих – Айн закрепляет на моем поясе кинжал Брэди и надевает клык волколака на шею. Неизменные атрибуты теперь. Первый – знак принадлежности к клану, а второй, как погоны, – символ доблести, хоть и случайно полученный.

К наряду полагается еще накидка из серого меха, но, прежде чем накинуть ее на плечи, Ова вызывается привести в порядок мою шевелюру и усаживает меня возле зеркала. Вижу в отражении, как порхают ее крепкие кисти над моей головой, и поражаюсь, как умело и быстро она плетет из волос тугую косу и укладывает ее на затылке, закрепляя шпильками с разноцветными камушками. Подозреваю, что и эти камни не простые: здесь все кричит о роскоши, такой обыденной для жителей Леоруха.

Немного бы таких заколок с собой – и прыгнуть в свой мир: можно и квартиру в столице купить, да и вообще жить безбедно. Доучиться спокойно, не гоняясь по всему городу с курьерскими поручениями, проводить больше времени с семьей. При мысли о доме набегают слезы. Я смахиваю их украдкой, давая себе установку не думать о родных: все равно что-то изменить пока не в моих силах.

Было бы еще так просто слушаться своих же приказов и сразу выкинуть все из головы. Что, если придется здесь задержаться? Прощайте универ и работа. И Макс…

Макс. Вспоминаю слова Овы про Стражей. Она так запудрила мне в ванной мозги трескотней про Вильфа, что я прозевала мелькнувшее секундой дикое подозрение, просто нереальную связь между моим начальником и этим другим пришлецом с редким и созвучным ему именем. Макс и Максимилиан… Нет, не может быть! Что за глупые выводы?! Мало ли в Бразилии Педров! Ну тезка, ну и что? И мой Макс – Максим, а не Максимилиан. Я же набирала его в поисковике. Максим Исаев. Макс… Что-то неуловимое, необъяснимое вертится на поверхности. Я что-то упускаю и не могу разобраться, что именно. Еще какая-то деталь…

– Глаша, – в комнату без стука вваливается радостный Вильф, – смотри, что я тебе раздобыл!

В руках у гнома башмаки – маленькие, из мягкой кожи, с длинными носами. В Ньезфилде их назвали бы ботильонами: до щиколотки и на небольших каблуках. Скорее всего, и здесь у них есть другое название.

– Наконец-то! – Айн недовольно ворчит и вырывает ботинки из рук мужчины. – Тебя только тлю заставлять доить! Я уж подумала, что придется нашей деве к королю босиком идти!

Она подбирает подол, приседает и в два счета обувает меня, щелкнув металлическими пряжками.

Непривычно видеть друга в изысканной одежде, чистым и опрятным, без пятен засохшей крови на камзоле. Богатая меховая накидка на плече, толстые золотые цепи на груди. Каштановые волосы гладко зачесаны назад, все до одной косички расплетены даже на бороде. Элегантный денди, молодой и привлекательный. Только топоры за спиной выдают прежнего Вильфа.

Он подмигивает мне и словно совсем не замечает Ову, демонстративно подходя ко мне поближе и становясь к девушке спиной, оттесняя ее назад.

– Встань, пройдись, – просит Айн. – Удобно?

Я делаю несколько неуверенных шагов, притоптываю, а потом медленно кружусь вокруг оси. Обувь впору; Вильф чудесным образом угадал с размером. Вкупе с каблуками мой образ выглядит завершенным, и я с восхищением пялюсь на саму себя в зеркале.

– Да, все хорошо, нигде не жмет. Спасибо вам! Айн, Ова и Вильф, примите мою благодарность!

И пусть мои слова звучат высокопарно, зато от души. Все трое кивают мне с улыбками.

– Выпросил у Элбана последнюю пару, – поясняет Вильф. – И зачем ему детские эльфийские башмаки? Как будто эльфы к нам каждый день на рынок ходят. Старый хрыч запросил три таллона!

– Брэди все возместит, – тихо шикает на гнома Айн; видимо, не в их правилах озвучивать цену подарков.

– Вот еще! – возмущается Вильф. – Что мне, таллонов жалко для моей человечки?!

Айн устало заводит глаза к потолку, а Ова с досадой поджимает губы. Ну Вильф! Ну кто тебя за язык тянет? Не хватало мне еще в этом мире сцепиться за парня с соперницей, да и не конкурентка я ей. С гномами романы крутить я точно не собираюсь, а вот потенциальную подругу потерять могу, как и нажить врага на пустом месте.

***

В королевский замок мы едем на другой повозке – открытой и богато украшенной. На мягких сиденьях умещаемся все четверо: я, Брэди, Кейл и Вильф. Головы волколаков, как подарок Дрейвну, надежно покоятся на дне закрепленного сзади повозки сундука, что радует меня, потому что они уже начинают вонять. Сомнительный и вонючий дар для высокородной особы, но гномам виднее. Такие обычаи.

Провожать нас выходят все многочисленные обитатели дома. Среди общего шума – новые родственники снова и весьма профессионально создают невероятный гомон – успеваю разобрать напутствия Вильфу в получении статуса воина и пожелания удачи мне, новому члену клана. Конечно, приятно слышать, что мне желают скорейшего возвращения, но вместе с тем мерзкий холодок пробегает по спине: если так говорят, вполне вероятна возможность моего невозвращения назад, несмотря на все увещевания Брэди об их мудром и справедливом короле.

Масла в огонь или сомнения в мои мысли добавляет известие о гонце, доставившем приказ для моего названного отца немедленно явиться под королевские очи в сопровождении братьев и человечки. Да, Брэди и сам, без напоминаний, собирался нанести визит королю, но он сделал это не сразу по прибытии, а посмел испытывать терпение, разжигая интерес его величества слухами от приближенных, собственными глазами лицезревшим попаданку на козлах рядом с Вильфом. Остается надеяться, что Дрейвн не сочтет это дерзостью или ослушанием со стороны своих подданных.

Абсолютное спокойствие Брэди не прибавляет мне уверенности: гномам только дай повод почесать языками, а потом помахать топорами. Ровная и доброжелательная обстановка в любой момент может взорваться и поменяться кардинальным образом.

Вот как сейчас, когда Вильф как бы невзначай приобнимает меня на глазах у Овы, делая вид, что просто усаживается поудобнее. В глазах девушки я вижу обиду только на этого раздолбая, но вопрос времени, когда они наполнятся ненавистью ко мне. Если он продолжит в том же духе, ничем хорошим это не закончится. Нужно будет выбрать момент и поговорить с ним, спросить, зачем так жестоко троллить девушку, что у него за причины вызывать ревность без того сохнувшей по нему девчонки.

Хорошо, что дорога в королевский замок занимает не больше получаса, потому что чувствую себя диковинной зверушкой, мартышкой из джунглей, выставленной на потеху публике. Пока я нежилась в ванной, слухи о новом пришлеце разнеслись по подземельям со скоростью света.

Нас встречают толпы местных жителей на протяжении всего пути. Меня с интересом рассматривают, громко обсуждают, показывая пальцами. Ну хотя бы не трогают, не тянутся пощупать, как дома у Брэди. На что осмеливаются «свои», чужие не рискуют. Все же не зря на мне отличительные знаки клана: кинжал и платье с васильками на кайме. Какая-никакая, но защита хотя бы от несдержанных и грубоватых обычных гномов. Однако паниковать я начинаю не из-за них – простого люда, а от неизвестности в чертогах у их повелителя.

Вильф видит, как я дрожу, и накидывает меховой капюшон мне на голову, берет мои ладони в свои и трет, пытаясь согреть. Но Брэди не обмануть: он понимает причину моего озноба.

– Не вздумай бухаться перед Дрейвном на колени, – говорит он. – Ты знатная дама, а не челядь какая-нибудь.

– Я и не собиралась, – оправдываюсь тихо.

– Да кто тебя знает, что сотворишь с испугу. Только наклон головы. И рот на замок, пока сам не спросит, не даст тебе слово.

– А приветствие? Я должна что-то сказать?

– Женщина, непредставленная отцом или другим родичем мужчине, не должна с ним разговаривать. Даже с королем.

О как! Домостроем попахивает. А мне казалось, здесь свободнее нравы. Все же вспоминается встреча со Стражем. Я помалкивала по вполне понятным причинам, а Александр и не делал попыток со мной заговорить, прежде чем Брэди не познакомил нас.

– А после представления? Должна поздороваться?

– Тоже нет.

– Да что заморачиваться, – подает голос Кейл. – Она же пришлец, обычаев не знает. Дрейвн только позабавится ее дремучести.

– Или того… – возражает Вильф брату, но замолкает под его тяжелым взглядом.

– Что «того»? – уточняю внезапно севшим голосом.

Вильф в угоду Кейлу молчит, но жестом объясняет мне смысл своих слов, красноречиво проводя большим пальцем по шее.

Съеживаюсь и запахиваю поплотнее накидку, а Брэди и Кейл по очереди отвешивают Вильфу подзатыльники. Ему не привыкать, только скалит ровные зубы в усмешке.

– Дрейвн спросит, откуда ты да как в Тривинд попала, – наставляет Брэди. – Расскажи все как есть, без утайки и медальон покажи. Дрейвн давно по земле ходит, знает много. Подскажет чего…

– Повезло, что Александр его не видел. – Вильф чешет затылок; видимо, тычки от братьев не такие безобидные, как кажутся. – Поди докажи, что не он тебе его на шею повесил.

– Так вы же со мной были, – возражаю я, – знаете, что это моя вещь.

– Еще бы нам всем Дрейвн поверил, – соглашается Кейл. – Одно дело – ничейную человечку пригреть, а другое – невесту Стража прятать.

– Медальон был под одеждой. Он не видел, значит, нечего бояться, – успокаиваю я сама себя.

– Да ты не боись! – сверкает глазами Вильф. – Если что, я сам на тебе женюсь. Не отдадим тебя Стражам!

– А у тебя вено-то есть, чтобы заплатить мне за дочь? – Брэди фыркает в густую бороду, и все братья заходятся дружным смехом.

Только мне совсем не смешно. Что в голове у этого Вильфа? Вот так, за шутками, не поверил бы в реальность таких намерений.

Глава 16

Мы оставляем повозку возле массивных железных ворот и долго идем пешком по бесчисленным коридорам, петляющим как лабиринт. Поначалу я пытаюсь запоминать и считать повороты, но вскоре бросаю это дело, окончательно запутавшись. Сама я отсюда, без помощи гномов, вряд ли выберусь при всем желании. Темно, отражающих солнечный свет зеркал здесь нет. Редкие факелы освещают тоннели; в их неровном и дрожащем пламени успеваю разглядеть, что стены не знают тесака, сохранены в первозданном виде, какими их сотворила природа. Быть может, подземная река потрудилась тысячи лет назад, прокладывая себе русло в монолитном камне.

Без сомнения, гномы – самые искусные строители в наших двух мирах, и я ожидаю от тронного зала чего-то величественного и грандиозного: изящные колонны, поддерживающие высокие своды, отделанные мрамором и украшенные гобеленами стены, наконец, ковровую дорожку на пути к трону Дрейвна. Но нет: все так же хмуро, сыро и выдержано в древней эстетике, как было на заре эпохи, когда нога первого жителя ступила в подземные катакомбы. И холодно. Становится понятно, зачем братья нацепили меха и меня нарядили.

Вместо просторного холла мы входим в тесную и низкую пещеру. Здесь гораздо светлее от нескольких дюжин толстых свечей в напольных подсвечниках. Впрочем, эти канделябры – единственный предмет интерьера здесь, не считая высокого гранитного кресла у дальней стены. В нем и восседает, ожидая своих старых подданных и одну глупую попаданку, Дрейвн – король подземного царства.

Горделивый и степенный старик с роскошной седой бородой, заплетенной, как полагается у гномов, в длинные, украшенные драгоценностями косы. Черная, подбитая белым мехом накидка подчеркивает еще широкие и крепкие плечи. Умудряюсь разглядеть за ее складками топор с золотой рукояткой. Крупный орлиный нос, густые белые брови, пытливый, ясный взгляд серых глаз.

Кроме нас и короля в помещении никого нет, даже охраны. Это радует и одновременно пугает меня. С одной стороны, я устала от вполне закономерного интереса к моей персоне. С другой – для чего такая таинственность и встреча наедине? Хотя, реши что Дрейвн не в мою пользу, стоит ли ожидать, что названный отец и его братья бросятся меня защищать, ослушаются воли своего повелителя? Не питаю иллюзий, и от осознания неопределенности страшно еще сильнее.

– Светило сохранит ваш путь, а Древо жизни даст потомство роду, – произносит Брэди уже знакомое мне приветствие и склоняет голову. Следом за ним молча склоняют головы Кейл и Вильф. Повторяю за ними, а потом не знаю, куда деть глаза. Насколько неприлично будет смотреть прямо на короля? Да и прятать взор Брэди не велел. Вспоминаю, что в моем мире советуют при разговоре смотреть собеседнику на переносицу. Делаю так же, благо внушительный нос – отличная цель, не промахнешься.

– Светило хранит все дороги, – отвечает король. Голос бодрый и четкий – не скажешь, что принадлежит такому почтенному старцу.

– Мы с дарами, Дрейвн, – мой Приставник кивает Вильфу и Кейлу, и те подносят сундук поближе к трону. Вот так просто, без всяких регалий типа «мой повелитель» или «ваше величество». Мне тоже так к нему обращаться? Сама не додумалась вовремя спросить, а гномы не догадались пояснить очевидные для них вещи.

Дрейвн слезает с трона слишком живо для своего возраста и положения, откидывает крышку и хмыкает в бороду удовлетворенно:

– Решили начать издалека, а не с человечки?

– Дрейвн, – начинает было оправдываться Брэди, но король останавливает его взмахом руки:

– Только волколаки, без орков?

– Боги уберегли нас от схватки с ними, но эта мерзость сама не появилась бы на наших землях. Их отряд был рядом – не иначе.

– Да, – слышу озабоченность в речах повелителя. – Хоргу нельзя доверять. Все это перемирие – иллюзия, войны не избежать. Стоит только гадать, на чье королевство первым он спустит Орду.

Дрейвн, кажется, теряет интерес к отрубленным головам и обращает внимание на меня.

– Ну что, Брэди, представляй свою дочь!

Вот это сарафанное радио! И интернета не надо. Кто-то из клана Хардлейм уже растрезвонил все новости.

– Глафира, дочь Брэди, – произносит мой учитель и мягко подталкивает меня в спину.

На всякий случай склоняю еще раз голову и делаю шаг к королю гномов. Он подходит почти вплотную и начинает внимательно рассматривать меня, вглядываться в лицо. Стою смирно, боясь пошевелиться. Вижу, как озаряются светом его глаза, как меняется выражение со строгого на недоуменное. Повелитель даже слегка покачивает головой, словно не веря самому себе. И что такого во мне удивительного? Не первый же пришлец в его жизни.

– Где вы нашли ее? – с плохо скрываемым волнением спрашивает Дрейвн и медленно бредет назад к своему трону. – Рассказывайте все с самого начала.

И гномы, перебивая друг друга, начинают посвящать короля во все наши приключения по дороге в Леорух. Начиная с момента моего появления в Тривинде и до поездки в королевские палаты, они выкладывают все, абсолютно все, что с нами происходило: от разбитых носов до сопровождения меня в кустики для туалетных дел. Напрасно они наставляли меня ничего не таить от Дрейвна, потому что не оставляют мне и толики того, что можно было бы дополнить о времени моего нахождения в их мире. Даже про медальон Брэди выпаливает как на духу все, что знает. Со мной они такими красноречивыми не были – приходилось клещами тащить информацию.

Дрейвн слушает так же эмоционально, как и ведут свое повествование братья: смеется, машет руками и чуть ли не вскакивает с трона, когда речь идет о схватке с волколаками. Я молчу, ведь слова мне не давали, а Брэди предупреждал не заговаривать первой. Но иногда хочется заорать, что все не так, как интерпретирует эта троица. Да, я боялась (а кто бы вел себя иначе в такой ситуации?) и не верила, что попала в другой мир. Это для них такие «прыжки» в порядке вещей. И вовсе я не тупая человечка, раз решила, что гномы могут покуситься на мою честь, к тому же я вообще не знала, что они гномы, а не людоеды.

Вдоволь насмеявшись, король хлопает руками себя по коленям.

– А ты хитер, Брэди! Не оставил мне возможности решать ее судьбу.

Я слышала мельком, как гномы упоминали, что мой Приставник в немилости у повелителя из-за какого-то проступка, вот и лань, которую мы сами и съели, готовил ему в подарок. А потом я свалилась Брэди на голову, и поначалу же братья честно хотели везти меня за участью к Дрейвну. Неужели не напрасно я так сильно боялась? Сейчас начнутся проблемы у всех нас?

Старший Хардлейм и ухом не ведет, ничем не выдавая своей тревоги, если она и есть, а вот Вильф не так хладнокровен: его пальцы, словно невзначай, выстукивают бесшумный мотив по накидке в районе спрятанного под ней топора. Неужели король совсем не боится переворота или вот таких ситуаций, как сейчас, когда подданные могут его прикончить, раз обходится без охраны в своих покоях? Или зря я накручиваю себя еще больше вслед за психующим Вильфом? Сжимаю в кулак подбитую мехом ткань, подавляя порыв схватиться за кинжал вслед за другом.

– Глафира попросила меня стать ее Приставником, – спокойно и ровно объясняет Брэди.

– Отказать пришлецу в такой просьбе – прогневать Древо, – соглашается Дрейвн. – Ну а удочерил-то ее зачем?

– Чтобы была под защитой клана. Уйдет сама в Обитель, если придет время, не оглядываясь на желания Стражей.

Краем глаза вижу, как Кейл двигает локтем Вильфа, чтобы тот перестал нервничать, но его беспокойство заразно: король тоже начинает барабанить рукой по подлокотнику.

– Александр будет в ярости, поняв, что за бред вы ему наплели про Глафиру.

– Он и так скоро узнает, что она человек, а тогда нам нужно было пустить пыль ему в глаза, Дрейвн. Он готов жениться на полукровке, а узнай, что она из Ньезфилда, захотел бы забрать ее силой. Ты знаешь, какой он воин. Положил бы нас всех на Тракте.

– Что ж, умно. Теперь он получит ее, если ты соизволишь отдать.

– А я не могу это сделать во вред ни своей дочери, ни своей ученице, – сдержанно подтверждает Брэди.

Похоже, повелитель принимает доводы моего наставника, поскольку его голос смягчается, когда он обращается ко мне:

– Дитя, подойди ближе.

Оглядываюсь на Брэди. Он закрывает веки, показывая мне, что нужно подчиниться. Трон на возвышении, и я останавливаюсь рядом с ним, смотря вверх на короля, невероятными усилиями стараясь сдержать дрожь в подкашивающихся коленях. Дрейвн нагибается ко мне, поддевает пальцем черную цепь на шее и снимает с меня кулон, выуживая его из-за ворота платья.

Пламя свечей отражается в его глазах или это блеск от скрываемых слез?

– Оставьте нас! – громогласно приказывает он моим сопровождающим. – Этот разговор не для ваших ушей!

Глава 17

Брэди явно не нравится идея оставить меня наедине с королем: он не спешит покидать зал, ожидая от Дрейвна подтверждения моей неприкосновенности. Кейл и Вильф, будто слово повелителя – пустой звук, тоже остаются на месте, оглядываясь на старшего брата, ожидая отмашки именно от него. Судя по всему, глава клана для них больший авторитет, чем Дрейвн, и именно за него в первую очередь они поднимут топоры, если потребуется. Налицо аналогия с моим миром: княжества, вассалы, суверены… Клан Хардлейм, очевидно, сильный, значимый и имеющий вес, раз его члены не боятся вот так открыто противостоять королю. Либо иерархия у гномов довольно специфическая.

Признаться, желание узнать, что такое важное хочет поведать мне Дрейвн, пересиливает даже страх перед ним. Ясно, что при братьях он говорить не будет, да и для Брэди маячит возможность впасть в очередную опалу. Теперь по моей вине, хотя и косвенной. Понятно, что дело не в новичке-пришлеце: корни их неприязни проросли задолго до меня и весьма глубоко.

Ну, не убьют же меня тут, возле трона… Я решаюсь прервать гномью молчаливую перебранку неоднозначными взглядами, поворачиваюсь к моему Приставнику и беззвучно шепчу губами:

– Все хорошо.

Мгновение он колеблется, а потом согласно кивает и говорит негромко, но так, чтобы слышал повелитель:

– Будем рядом. Кричи, если что. Ты умеешь.

Это я умею, да. Обвал бы не вызвать своим визгом, а то будут вам данайцы с троянским конем…

Мужчины нарочито медленно выходят из пещеры, а я стою перед королем, смущаясь и робея, сминая пальцами расшитые золотом длинные рукава верхнего платья. Спокойнее было бы держаться за кинжал, но не принял бы Дрейвн этот жест за акт агрессии, не перерезал бы первым шею, как предупреждал Вильф. Старик стоит полубоком, даже не подозревая о вздорных мыслях в голове глупой девчонки, о нетерпении, трепете и предвкушении, одолевающим меня.

Дрейвн шумно и со свистом вздыхает, сжимает в руке медальон, щурит глаза в тщетной попытке скрыть слезы. Крупная капля стекает по щеке, и мне становится жалко почтенного старца. Страх уходит, оставляя место состраданию. Ой, бабуля, что же ты сделала, раз оставила такой след в его душе?.. Он узнал твой кулон. Ты была здесь – непреложный и неоспоримый факт.

Повелитель смахивает влагу с глаз и с надрывом, срывающимся голосом спрашивает:

– Как зовут твою прародительницу, дитя?

– Ма… Маша, – запинаюсь я. – Мария.

Дрейвн зажмуривается еще сильнее, хмурит густые брови, стараясь не показывать мне боль, но я вижу, каких неимоверных усилий это стоит ему, и боюсь, что как бы не хватил старика удар. Повинуясь дикому, безрассудному порыву, я срываюсь с места и судорожно обнимаю короля. Он не сопротивляется, не удивляется плохим манерам неразумной человечки – стискивает меня в ответ и пару раз хлюпает носом мне в макушку. Вот зачем повелитель отослал мой эскорт: при мне можно дать волю чувствам, не показывая слабость перед воинами, не стесняться предательской влаги на глазах, рассказать сокровенные секреты.

Он отстраняется и снова всматривается в мое лицо.

– Ты похожа на нее. Я сразу понял, что ты ее потомок.

Что и требовалось доказать… Все во мне вопит в нетерпении узнать ответы на многочисленные накопившиеся вопросы. Усилием воли подавляю своего внутреннего торопыша: Дрейвн оставил меня поговорить с глазу на глаз, значит, расскажет все сам, а там и узнаю, расспрошу аккуратно, не перебивая и не обижая его.

Король садится на возвышение перед троном и жестом приглашает устроиться рядом. Поразительно, как быстро меняется у меня настроение на диаметрально противоположное. Еще десять минут назад я до жути боялась его, а теперь испытываю участие и угрызения совести, что так накрутила себя, но и друзья в этом постарались, нагнав жути.

– Он твой, – старик возвращает медальон на законное место, убирает выбившуюся прядь мне за ухо.

Нежданное прикосновение осеняет безумной догадкой. Он же любил ее и любит до сих пор! Значит… Возможно… Тру круглый кончик своего уха. Что там с генетикой? Острые уши доминантные или нет? Каков шанс, что я реальная полукровка? Или как там, квартеронка, получается?

Дрейвн сразу понимает ход моих мыслей вслед за ощупыванием ушей.

– Нет, – рассеивает сомнения он, грустно улыбаясь, – я не успел разделить с ней ложе.

Краснею так, что пресловутые уши горят огнем.

– Бабушка… Моя прародительница… Она же была здесь, да? – бормочу, потупив глаза.

– Да, – король кладет руку на мое плечо. – Я слушал Брэди, как тебя нашли, про твою панику, и не понимал… Не нахожу объяснения, почему Мария не посвятила, не подготовила тебя.

– Не посвятила?

– Ее род… Твой род. Вы же потомственные пришлецы.

***

Воздух на пути к легким застревает где-то в районе грудной клетки, отзываясь болезненным спазмом. В глазах темнеет. Хорошо, что Дрейвн усадил меня: вряд ли бы я удержалась на ногах, свалилась бы кулем. Как вообще можно в это поверить? Семья путешественников по мирам? Не помню, чтобы бабушка или мама пропадали надолго. По крайней мере, в моем осмысленном возрасте, когда я начала осознавать себя, такого не было. Если они и прыгали куда-то, то очень давно. Неудивительно, что мне ничего не рассказали. Я бы сочла своих домашних сумасшедшими, как и про себя думала совсем недавно – после бредового прыжка.

Но сколько проблем бы отпало, знай я обо всем заранее. Попала бы в Тривинд подготовленной, во всеоружии, имея представление о мире и его обитателях, о нравах и обычаях. Быть может, бабуля и мама считали, что их девочку минует сия участь? Но раз Дрейвн называет мою семью потомственными пришлецами, значит, у нас это в крови, перемещения доступны уже не одному поколению. Что помешало моим родным заложить мне в голову еще в детстве эту сакральную тайну? Почему они так безответственно отнеслись к моему посвящению и обучению?

– Ну-ка, девонька, пригуби, – король протягивает мне пузатую круглую флягу.

Подношу к губам и непроизвольно отшатываюсь от резкого запаха.

– Что это?

– Пей-пей, лучше станет. Кровь веселее побежит по жилам, разгонит твою хандру.

Опять незнакомое пойло… Делаю глоток скорее из вежливости к седовласому старцу. Жидкость вмиг обволакивает горло, стекает по пищеводу, обжигая и обдавая жаром от кончиков пальцев на ногах до висков. Через минуту тепло уходит, унося вместе с собой и нервное напряжение.

– Почему мне ничего не сказали? – задаюсь тем же вопросом, что и Дрейвн.

Он грустно улыбается.

– Будет на то воля Светила – спросишь, когда вернешься.

Вот именно – когда. Может, я застряну здесь на несколько десятков лет и появлюсь в родном мире дряхлой старушкой, не застав в живых никого из родственников. Ну, хотя бы не ищут меня с полицией и поисковыми отрядами: поняли, куда я исчезла. Вот и причина их странного поведения в последние дни: знали, что мне уготовлено, беспокоились и волновались. Хоть бы предупредили… Пусть не поверила бы сразу, зато, увидев бородатое лицо Вильфа над собой, поняла бы, что да как, и не устраивала истерик.

– Людской век короток. – Повелитель забирает у меня флягу и заминается, смотрит в сторону. Понимаю, что тревожит его, чего он так опасается.

– Она жива, в добром здравии, – выпаливаю я быстро, хотя и помню поучения Брэди не говорить, пока не спросят. Но зачем мучить старца? И так видно, как он терзается.

У короля трясется подбородок. Он встает, будто решает размять затекшие мышцы. На самом деле не хочет лишний раз показывать слабость перед человечкой.

– Я нашел ее в ущелье, отбил у Пожирателей. – Дрейвн деловито и неспешно поправляет свечи в канделябрах, но каждое слово дается ему с трудом, словно он сдерживает рвущиеся наружу эмоции. – Сучье племя готовило ее в матери для своих вонючих выродков.

Бедная бабушка… Как же мне повезло сразу наткнуться на гномов.

– Я выходил ее, излечил раны. Она была так юна, а я – слишком стар по меркам людей. – Повелитель делает паузу, горько усмехаясь. – Нелепый карлик в глазах ее народа и недостойная короля безбородая человечка для моего… Но мы любили друг друга. А накануне свадьбы она исчезла…

– Она вернулась в Ньезфилд?

– Как оказалось. Все эти годы я не знал, что с ней. Обыскал все подземелья, все тайные закоулки, куда бы могли ее спрятать гномы. Поссорился с Орденом, принуждая отдать мне ее назад, развязал войну с Ордой… Надеялся, что Мария ушла в свой мир, а не на небеса к праотцам.

Вот это страсти! А я ни сном ни духом о бабушкиных приключениях. Вот это любовь!

– Как сложилась ее судьба? – вопрошает Дрейвн с надеждой. – Была ли счастлива?

Как сказать, что я не знаю, не помню, как бабуля жила с мужем? Была маленькой, когда не стало его, да и бабушка не очень-то распространялась о чувствах.

– Она поздно вышла замуж, – говорю. Только утешит ли этот факт короля? – Родилась моя мама. Потом дедушка умер. И папа погиб. Мы живем втроем.

Впору захлюпать носом, как Дрейвн, сопереживая утраченной ими с бабулей судьбе и потере друг друга, но не забрось ее это их Древо назад, меня и мамы не было бы на свете.

Повелитель оставляет свечи, опять садится рядом со мной на ступеньку у трона и вздыхает угрюмо:

– Брэди опередил меня, назвав дочерью. Я бы принял тебя как свое дитя. Светило снова разводит наши дороги с твоим родом.

Королевская дочь? Гномья принцесса? Ну нет, это уж слишком! Еще не хватало мне дворцовых интриг, борьбы за трон и остальной возни. Думал же Дрейвн, что бабушку его же сородичи извели, неспроста подозревал своих. Мне бы что попроще: обжиться и принять этот мир, не ведя борьбу за свою короткую жизнь.

– Я подарил ей его, – король проводит пальцем по малахитовой спирали кулона. – Здесь камни с наших гор и кусочек Черного Дерева.

– Мне рассказали, что Стражи дарят такие медальоны своим невестам.

– Никто не знает, зачем Древо забирает людей из Ньезфилда. Одни живут здесь до старости и находят смерть, а других оно выбрасывает назад, навсегда закрывая дверь в этот мир. Иногда – так редко, что уже стало легендой – исчезнувшие пришлецы возвращаются в Тривинд. Стражи верят, что это Черное Дерево, его частичка, позволяет потерявшейся душе найти дорогу к своей половинке, вот и дарят женам камни из Обители с деревянными вставками… И я сделал такой для Марии.

– Только Древо вернуло вместо нее меня, – шепчу я осипшим голосом.

– Не вместо, – поправляет меня Дрейвн. – Наступило твое время прийти в этот мир, а медальон указал ворону, в чьих землях тебе выпрыгнуть.

Глава 18

Подходит к концу вторая неделя моего пребывания у гномов. Свободного времени практически нет. Это даже хорошо: сводятся до минимума порывы тосковать по дому. Даже ночью не получается всплакнуть: засыпаю сразу, как только голова касается подушки. День расписан по минутам. Помощь на кухне, учеба в мастерской, упражнения с холодным оружием сменяют друг друга в различных вариациях. Неизменно только пробуждение ранним утром и грандиозный ужин на закате.

Завтрак проходит намного скромнее. Я учусь всем премудростям у Айн и Овы, хотя и готовить приходится всего на несколько домочадцев, включая нас, троих женщин, да Брэди с Кейлом и его мальчишками. Вильф живет в дальнем крыле и присоединяется к нам за трапезой только по вечерам, когда на совместное пиршество с песнями, плясками и неизменным ячменным элем собирается весь клан.

И каждый раз я становлюсь свидетелем представления, разыгрываемого Овой. Сценарий один и тот же: сначала она строит глазки и посылает Вильфу воздушные поцелуи, потом в ход идут прикосновения под столом, если ей удается занять место рядом с молодым гномом.

Вильф все такой же непробиваемый, а я устаю быть свидетелем ее планомерной, но безуспешной осады и по возможности стараюсь занять место подальше от этой парочки. Благо остальные гномы, привыкнув ко мне, уже не тычут пальцами и не цокают при моем появлении. Меня приняли в семью, и для всех я теперь не более чем молодой и бестолковый ее член, неразумное, глупое и избалованное дитя главы клана.

Немалых усилий стоит убедить Ову в отсутствии у меня интереса к Вильфу, и я успокаиваю рыдающую деву по ночам, повадившуюся приходить ко мне за утешением. Героически пытаюсь не захрапеть, пока она не уйдет к себе. Приходится поведать ей о моих любовных увлечениях – Игоре и Максе, немного приукрасив «страдания», чтобы переключить девушку от ревности на сопереживание и записаться к ней в подруги по несчастью. Я безбожно вру, что мечусь от одного горячего парня к другому, не зная, кого выбрать, выдавая за нечто большее тот скромный интерес, оказанный моей персоне. В процессе наших почти пикантных бесед с вымышленными подробностями я осознаю, что детские чувства к Игорю ушли безвозвратно. Не знаю, расстояние между нами или нашими мирами тому виной. Окажись я сейчас в Ньезфилде, наверное, вздыхала бы по Максу. Все же я ловлю себя на мыслях о нем вне разговоров с Овой, а про Игоря практически не вспоминаю.

Ова настаивает на идее присмотреться к Александру на летнем празднике. Он обязательно появится, раз проявил ко мне интерес, де-факто попросив моей руки. Красавец-мужчина с положением в местном обществе, непобедимый воин и Страж Ордена – лучшая партия для человечки, самый подходящий вариант. Но я думаю по-другому. Не дай бог влюбиться в жителя Тривинда. Это ж придется выбирать между Вселенными: остаться здесь, со спутником жизни, или вернуться домой. Про Александра я узнаю, что он и не пришлец вовсе, а их потомок, рожденный в Обители. Скорее всего, у нас диаметрально противоположные взгляды на многие вещи. Взять, например, его заявление про вено. Меня спросить не забыли? Не уживемся. Этот Страж представляет для меня интерес только как кладезь информации – вот в чем его польза на данный момент. А замуж я не собираюсь: не спешу сковать себя узами. Благо, что Брэди на моей стороне и неволить не собирается, как и Дрейвн.

К сожалению, король хоть и пролил свет на многое, вернуться домой мне не может помочь. Он и сам, откройся дверь в мое измерение, отправился бы в Ньезфилд вместе со мной доживать век с любимой женщиной. Я еще несколько раз вижусь со старцем; он приглашает меня в королевские покои одну, без гномов, и мы долгие часы ведем диалоги о наших мирах, сходствах и различиях, правах и обычаях, и, конечно, о бабушке. Вот где настоящая любовь сквозь пространство и время. Куда мне, ветреной и сопливой девчонке, до него.

Дрейвн поручает своим мудрецам нарыть все, что можно, – всю информацию о путешествиях между мирами. Для него святотатство – покушаться на свершения божества, Черного Дерева, вторгаясь в его ипостась, однако он сделает все, лишь бы поцеловать руки своей невесты прежде, чем закончится его срок под Светилом. Но мне кажется, не стоит полагаться лишь на непостижимые нашему разуму деяния пусть и священного для Тривинда артефакта. Что-то еще обязательно есть, должно быть…

И пока повелитель гномов занимается поисками, мне остается лишь учиться быть достойной дочерью названного отца. Как и ожидалось, Брэди определяет мне место в семейном «бизнесе». Мои дни заняты постижением свойств камней, способами их огранки, сочетаемости в изделиях и украшениях. Брэди доволен моими успехами. Он и сам первоклассный мастер по камням: так и говорит, что сначала он ремесленник, а только потом воин.

И если с камнями работа спорится, идет на ура, то на поприще воинской доблести у меня весьма скромные результаты. Но гномы не оставляют попыток научить меня управляться с оружием. С Кейлом я учусь стрелять из лука, распутывать следы животных в лесу; Брэди показывает мне искусство владения мечом. Что стрелы, что меч – непостижимая для меня наука. С непривычки болят все мышцы, добавляя усталости и без того натруженной в мастерской спине. Да и глаза ломит почище, чем от монитора компьютера.

Пожалуй, только с Вильфом занятия наиболее плодотворны: я на удивление ловко метаю легкие топорики в мишень. И рублю головы петухам в курятнике. Целую неделю мне удается избегать это сомнительное удовольствие, но Айн нужна птица на кухне, а Вильф убеждает меня в необходимости подобного навыка. Случись что (нападут на нас орки или с эльфами будет заварушка), я должна быть готова отнять жизнь, не задумываясь и не оглядываясь. Тот момент с убийством волколака пусть и добавил мне веса в гномьем обществе, но был случайностью. И хотя я не очень-то верю Вильфу, как работа палачом поможет мне в стрессовой ситуации, я подчиняюсь, скрепя сердцем и откинув подальше сопереживания курам.

Это способ добычи пропитания, я должна отрабатывать свой хлеб – таким постулатом я успокаиваю свою совесть…

***

Морщусь от противного запаха ошпаренных кипятком куриных перьев и принимаю от Вильфа новую тушку. Осталось немного – и наше с ним наказание будет исполненным. Что делают с провинившимися принцессами в сказках и фильмах? Запирают в башнях, бросают в темницы. Нас же с Вильфом заставляют чистить конюшни и ощипывать кур. Чертовых кур, от которых меня уже тошнит. Чтобы я когда-нибудь еще ела куриное мясо? Да ни в жизнь! Теперь при виде этих пернатых буду вспоминать их отрубленные головы да скрюченные когтистые лапы. И липкую мерзкую кожу в пеньках от не опаленных перьев. Занятие для знатной дамы, м-да… Боюсь представить, какие «развлечения» придумал бы Дрейвн, живи я с ним, а не с кланом Хардлейм.

А виноват во всем Вильф: его длинный язык и страсть к розыгрышам. Мы (я невольный участник его проделок) вконец злим Айн, и она ссылает нас на каторгу.

Сначала гном, наблюдая, с каким аппетитом я поглощаю хрустящее мясо на шпажках, заявляет, что это жареные мыши. Я со стыдом ретируюсь с общей вечерней трапезы, зажимая руками рот, и, конечно, оставляю все съеденное ранее за первой же колонной на выходе из главного зала. Кто бы знал, что Айн весь день стояла у плиты, готовя свое коронное блюдо из свинины. Маленькие кусочки, почти шашлык… Да и я весь день шагала с Кейлом по лесу, выслеживая дичь, и не видела, что готовится на кухне.

Потом Вильф, как обычно, учит меня метать топоры, а когда устаю, всучивает мне точильный камень, показав, как правильно обрабатывать лезвие. Сам он тем временем притаскивает корзину с яйцами и устраивает побоище с тройняшками Кейла. Мальчишкам быстро надоедает обстреливать дядю и друг друга, и они находят новую жертву в моем лице. Не поддаваться же им, в конце концов… Нас, изгвазданных с ног до головы сыновей и двух более старших дураков, застает Айн. И ни у меня, ни у Вильфа не откладывается в голове, что это перевод продуктов накануне ярмарки.

Вишенка на торте – убийство. Да, настоящее убийство целого кувшина отменного эльфийского вина. Кейл как-то отмечает, что у меня беда со стрельбой по движущимся предметам. Это правда. Как ни странно, Вильф для меня лучший учитель, чем его старшие кузены, или просто меч и лук – не моё. И через день после яичного побоища гном ведет меня на нижний уровень пещер, где размещены склады с никому не нужным хламом.

Мы располагаемся в помещении со старыми бочками, и Вильф катает их пинками из стороны в сторону, заставляя меня кидаться в них топорами по его команде. Не самая быстрая цель, но отличная мишень для начинающего. По закону подлости Айн спускается в погреб за вином. Она идет на звук, посмотреть, что там за грохот, и выскакивает прямо на нас в тот самый момент, когда Вильф орет «Давай!» – и катит бочку в мою сторону. Итог: испуганная и вопящая на полу женщина, разбитый кувшин с драгоценной жидкостью и бархатное платье, пригвожденное топором к бочонку.

Обижаться на Вильфа бессмысленно. Он делает бо́льшую часть работы, развлекая меня забавными историями из жизни. За три дня монотонного труда я узнаю от него больше, чем от Овы за месяц. Он такой же болтун, язык как помело. Эти двое – идеальная пара.

Вильф умело переводит беседу на другую тему, когда я заговариваю о девушке, и я больше не пристаю к нему с этим вопросом. Ова было заглядывает к нам в курятник, скрывая ревность под благовидным предлогом принести воды «осужденным», но быстро сбегает от предложения нам помочь. Конечно, кур щипать – не барское это дело…

Лето в Тривинде сухое и жаркое. Благодать находиться в такое пекло в подземельях горной гряды, но птицу содержат на воле – в просторных вольерах на поверхности гор. Нам с Вильфом достаются все «прелести» зноя: от пота до жажды и общей усталости. В тени от навеса разве что голову не печет. С утра и до вечера я мечтаю, как окунусь в ледяную воду в своей ванной комнате.

Не зря летние празднества, славящие божеств, хотя и отмечают повсеместно, у гномов проходят с наибольшим размахом. Куда лучше веселиться в прохладных пещерах, чем париться под раскалённым светилом. В Леорух скоро съедутся все сливки местного общества, включая людей, эльфов и даже орков.

Последних видеть мало кто хочет, но не принять послов – возобновить войну. Брэди злится на Дрейвна, что тот пускает вражеских шпионов (именно так он думает о прибывающей делегации от Пожирателей) в сердце Лауритха. Я же с предвкушением и дрожью жду представителей всех рас. Одних – из-за естественного интереса к новым видам: настолько ли страшные орки, как мне рисует воображение, так ли прекрасны эльфы, как в экранизациях фэнтези. Других, «человеков», – из-за возможного разочарования в них. Далеко не все из них «свежие» пришлецы, как я, со схожим менталитетом и взглядами на многие вещи.

Основная часть людей в Тривинде, как говорят мне гномы, – потомки попаданцев уже в нескольких поколениях, впитавшие в себя дух и уклад нового мира. Александр – яркое тому подтверждение. Типичный дикарь с патриархальными замашками. Неспроста я получила тот медальон, и Древо закинуло меня во владения гномов. Именно здесь, в катакомбах, царит равноправие в почти привычном для меня смысле. Бабуля знала, что делает, отдавая меня под защиту подземного короля. И если бы не куры… было бы даже легко и беззаботно. Остальные «повинности» мне только на пользу.

Недостатка солнечного света я не испытываю даже до наказания, и все мои еще месяц назад еле заметные веснушки яркой россыпью украшают щеки и нос. Всему виной братья и их тренировки на свежем воздухе: беготня по горам, с их точки зрения, придает больше сил и выносливости, чем в темных галереях. Помимо новых ссадин и синяков в подарок я получаю легкий золотистый загар. Сомнительное украшение для знатной гномихи, да еще накануне всеобщей ярмарки, и Айн сокрушенно вздыхает о моей былой аристократичной бледности. Ей хочется, чтобы подопечная блеснула на заключительном пиршестве в новом роскошном платье, которое она шьет специально для этого случая.

У Айн старые счеты с эльфами, вернее, с их необыкновенной портнихой, и гномиха рассчитывает взять реванш искусным шитьем и безупречной моделью в моем лице. К чему лукавить – на мне ее изделие будет смотреться куда лучше, чем на той же Ове. Если сравнивать маленький народ с эльфийками, конечно. Вильф же осмеливается озвучить невестке общее мнение братьев насчет этой затеи, что соревноваться с колдунами и магами – все равно что плевать против ветра. Пожалуй, именно с этих слов и начинается наша с гномом опала. И я не знаю, стоит ли идти к Айн после всего на заключительную примерку, завершит ли она работу для чокнутой человечки, однако эта демонстрация мастерства нужна ей больше, чем мне.

– Знаешь, чему мы тебя не научили? – спрашивает Вильф и смеется над тем, как я закатываю глаза. Еще одна наша выходка – и Брэди того и гляди разудочерит меня, отправив к оркам.

Гном швыряет наполовину ощипанную курицу в котел с кипятком, подходит ко мне, упирает правую руку в бок, отставляя в сторону локоть. Знаю этот жест: так приглашают здесь на танец кавалеры своих дам. Каждый вечер после ужина гномы устраивают энергичные пляски. Движения несложные, напоминают нашу польку. В первые же дни я говорю, что не люблю танцы, и гномы не настаивают, не зовут меня присоединиться, побаиваясь Брэди. На самом деле я еле высиживаю до конца трапезы, борясь со сном да и стесняясь нового окружения поначалу.

– Что, прямо тут будем? – скептически окидываю взглядом курятник.

– Да что ты такая скучная?! – вздыхает Вильф и тащит меня наружу, под заходящее солнце.

Хороша же из нас пара: грязные и потные, с перьями в слипшихся волосах. Гном отвешивает мне потешный поклон, нарочно кривляясь, заражая своим хорошим настроением. Приседаю в ответном книксене, но тут же падаю на землю, сбитая с ног.

– Тсс, – шепчет Вильф, прижимая мою голову к пожухшей траве.

Поняв, что я послушно выполняю его команду, затаившись и не шевелясь (ясно, что дело не шуточное), он ослабляет хватку, а потом совсем убирает руку с моего затылка.

– Чужие, – тихо произносит Вильф.

– Кто? – Осторожно приподнимаюсь и вглядываюсь вниз, куда показывает гном коротким кивком.

Вдоль ущелья, в нескольких сотнях метров от нас движется обоз. Крытые повозки, запряженные лошадьми, всадники с острыми копьями по краям каравана. Люди. И во главе процессии ратник на гнедом коне. Я не вижу лица человека с такого расстояния, но узнаю благородное животное.

– Жених твой явился, – ворчит друг, подтверждая мою догадку. – Выкуп везет.

Глава 19

– Рано он. – Вглядываюсь вдаль в слабой надежде, что это может оказаться не Александр, а другой человек. Да хотя бы другой Страж, про которого рассказывала Ова. Не то чтобы я боялась, нет, но неприятных ситуаций хотелось бы избежать, как и последствий нашего вранья потенциальному супругу.

Вильф поднимается на ноги, подает мне руку и развевает последнюю надежду:

– Ишь какой нетерпеливый! До ярмарки времени на три перехода до Обители и обратно, а этот первым явился.

– Должно быть, у него дела в Леорухе. Обсудить что-то нужно…

Ну а что, сколько разговоров о войне с орками. Люди – союзники гномов. Отличный повод для визита пораньше. И время удобное (спешить некуда), и от чужих глаз подальше.

– Ага, помолвку обсудить, – парень вытаскивает влажные перья из своих длинных кос, – да повыгоднее тебя сторговать.

За проведенное в Тривинде время я успела хорошо узнать гномов. Несмотря на страсть маленького народа к насмешкам и надувательствам, в серьезных вопросах на них можно было положиться со всей уверенностью. Если что-то обещают, то железно, не подведут и не обманут. Значит, опасаться нечего. Как приехал, так и уедет. А приданное, как там его, вено это на ярмарке и продаст вон. Наверняка ведь привез что-то стоящее. Гномихи любят всякие красивые штучки; товар найдет покупателя.

– Нам не надо охрану предупредить, что люди на подходе?

С тоской смотрю на курятник, не горя желанием возвращаться к трудовой повинности. Пробежаться до ворот и то лучше, чем снова в эту клетку. Да и держать руку на пульсе не помешало бы. По мою душу же прибыл столь блистательный кавалер. Показаться бы ему прямо сейчас, в потрепанном виде, – глядишь, передумал бы родниться с Хардлеймами.

– Их и без нас уже заметили. Разберутся.

Вильф разворачивает меня за плечи в сторону поленницы в углублении скалы.

– Неси дрова, поддадим жару. Очаг гаснет.

Опустив голову, покорно плетусь в заданном направлении. Хворост заранее нарезан и уложен ровными и аккуратными вязанками, остается только взять и притащить охапку под навес. Но отчего-то медлю, зависаю, отдаюсь тяжелым думам. Будто снова первый день в Тривинде и не знаю, чего ждать дальше. И бравада вся моя напускная (чего хитрить?), и сомнения одолевают. Черт бы побрал этого Стража! Только-только начала привыкать к новой жизни, освоилась, адаптировалась к этому миру.

– Чего скисла-то совсем? Осталось начать да кончить!

Вильф отбирает вязанку, сует ее под мышку, обхватывает меня свободной рукой, отрывает от земли и так и несет под навес, словно веса нет ни во мне, ни в дровах. Мне бы такую силищу – узнал бы Страж, где раки зимуют!

Однако гном прав: не управимся в срок – Айн придумает нам еще наказание. В домашних делах она главная. Был бы Брэди женат, его женщина, а не Айн, заправляла бы домом. Но он, как и Дрейвн, однолюб: потерял суженую на поле боя и не спешит продолжить род, связав сердце новыми узами. А от меня толка мало. Хоть и дочь названная, ничегошеньки не умею. А когда выучат, придет время из рода низвергнуться – другому клану в жены обещаться. Или Древо назад призовет. Так что не стать мне главной экономкой у Брэди. Если честно, не очень и хочется. Это сколько всего нужно знать и держать в голове, чтобы жилище содержать в чистоте и порядке и кормить вкусно и вдоволь ненасытную ораву. Куда занятнее камешки точить да топором махать.

Вильф усаживает меня назад на топчан и подталкивает к ногам корзину с необщипанной птицей, смеется над моим усталым и протяжным вздохом.

– Не хандри. Все равно раньше завтрашнего вечера Александра не увидишь. Пока их охрана досмотрит, Дрейвну почтение отдадут, с Брэди поговорят… Может, и совсем восвояси отправят.

От последней фразы друга словно оживаю, цепляюсь за тонкий лучик иллюзий и с новым усердием принимаюсь за отвратительное занятие.

***

Мой зловещий ночной кошмар снова возвращается. Удивительно, но в Тривинде я вижу его в первый раз, несмотря на ужасы и переживания адаптации в новом мире. Мучительный, бесконечный, жуткий холод и вязкий, неотвязный страх, следующий по пятам за каждым моим шагом босыми ступнями по ледяному и мокрому полу. Но к привычным ощущениям, к нескончаемой мелкой дрожи добавляются новые подробности: я чувствую густой и смрадный запах крови. Как всегда я четко осознаю, что это всего лишь сон, но не нахожу в себе сил проснуться, снова – раз за разом – переживая нескончаемый путь к трону своего властелина.

От беспросветного морока меня пробуждает настойчивый стук. Несколько секунд просто гляжу в потолок, не сразу понимая, где нахожусь и что в очередной раз можно выдохнуть: я в своей постели, вся жуть позади и не взаправду. Символично, что разум не просто снова воспроизводит тягостные моменты, но и подкидывает новые сцены именно перед встречей со Стражем. Неужто он и являет собой тот неясный образ в моем воспаленном воображении?

Спустив ноги с кровати, иду было к двери. Кто там такой нетерпеливый с утра? Но, почти отодвинув тяжелый засов из распиленного вдоль бревна, слышу звонкие, ритмичные удары в ставни. Сердце ухает прямо в пятки, а противные мурашки дружной толпой враз бегут от затылка вниз по позвоночнику, оставляя болезненные колкие следы от своих «подкованных ножек».

Вооружившись кочергой, резко распахиваю резные створки и, приняв стойку, как учил Брэди, застываю в размахе, словно с обнаженным мечом. Легкий ветерок вмиг врывается в комнату, обдавая еще свежим, приятным, не раскаленным от дневного Светила воздухом мое разгоряченное тело.

Всего лишь птица. Кто еще, кроме нее, может быть на такой высоте? Блестящие черные перья и острые, внимательные и умные глаза. Желтые, как в тот раз, еще в Ньезфилде. Впору снова поддаться панике: что на уме у этого дикого создания? Ну как опять вцепится мне в голову? Отхожу на несколько шагов, не выпуская свою грозную железяку из рук. Но ворон, кажется, уже выполняет свою миссию: обозначает присутствие и пугает меня. Пройдясь туда-обратно по широкому проему, он взмахивает крыльями и, каркнув во все горло, улетает прочь.

Запираю ставни на замок и придавливаю для верности камнями из очага. Их нагревают и кладут в постель вместо грелки промозглыми зимними ночами, ну а сейчас, жарким летом, они пригодятся для другой цели: будут оберегать меня от непрошеных гостей. Съезжаю спиной по стене да так и остаюсь сидеть на полу, подобрав ноги под длинный подол тонкой ночной рубашки и положив рядом кочергу для надежности.

Гномы уверяли, что вороны – верные слуги их Черного Дерева, посланцы его воли. Мой ли это ворон, мой проводник по другим измерениям? Или просто желтоглазая птица, столь обычный для Тривинда подвид, что и тревожиться не стоит? А если это вестник очередного прыжка? Я скоро вернусь домой? Или Древо закинет меня еще дальше? Говорил же Брэди про бесчисленное количество миров, что пути их святыни неисповедимы.

Не замечаю, как снова проваливаюсь в сон, распластавшись на мягком ковре. Сказывается общее измождение, но в этот раз сплю крепко и ровно, без сновидений, словно провалившись в глубокую дрему.

***

Несколько часов спустя, приняв ванну с душистыми травами, я стою в замешательстве перед сундуком с одеждой. За время моего пребывания в Леорухе Айн успевает снабдить меня нарядами на все случаи жизни, но в каком платье явиться перед Стражем, чтобы не опозорить себя и свой клан, я не знаю. Мне стыдно позвать женщину на помощь после проделок, невольным участником которых я стала.

Отдать должное жене Кейла: она не тревожит меня утром новыми заданиями и позволяет мне спать вдоволь – до обеда – после утомительного наказания. А может, попросту не хочет добавлять к моей нервотрепке лишние беспокойные часы. Айн же видела, в каком раздолбанном состоянии ссадил меня ночью Вильф у потайных дверей в обиталище клана. Что бы там ни было, гномиха все же благоволит мне, воспринимая как сорванца вроде своих мальчишек, только немного постарше. Да и что ждать от глупой молодой человечки, еще с друзьями в виде Вильфа и Овы…

Последняя легка на помине; ее топот по лестнице я уже узнаю чисто по звуку и иду отпирать засов. Ова врывается вихрем с новым платьем в руках.

– Айн прислала тебе! Подгоняла всю ночь!

На душе от мук совести еще сильнее скребут кошки. Айн тратит время, чтобы чужачка выглядела подобающе, а я в свою очередь ей топором по дорогой ткани. Хорошо хоть просто пригвоздила подол к старой бочке. Могла бы покалечить или вообще в голову попасть…

– Красивое! – Ова расправляет платье на кровати.

– Очень! – соглашаюсь я.

Черный шелк и кружево. И в этот раз все настолько воздушно (от тончайших нижних юбок до расшитой тонкими серебряными нитями верхней туники), что походит на одеяние эльфийской принцессы, а не на добротный и прочный гномий покрой.

Закрываю отвисшую челюсть при виде этого совершенства и задаю закономерный вопрос:

– Не этой вещицей Айн хотела похвастать на празднике?

– Не, она другое шьет. Это проба, не для Главной Трапезы.

Если это неудачный экземпляр, чего ждать тогда от окончательной версии? Что там за портниха, какую Айн стремится затмить? Что у нее за наряды, если я от забракованной гномихой версии не могу отвести глаз? Пожалуй, слишком роскошно для Стража. У меня нет цели показаться ему привлекательной, в этом же платье любая серая мышка королевой станет.

– А если он тебя заберет? – вдруг слышу всхлип Овы у себя за спиной. – Я так к тебе привыкла!

Я думала, она жаждет от меня избавиться из-за наваждения Вильфом. Поворачиваюсь и застаю подругу вытирающей слезы.

– Мне и поговорить будет не с кем. Тут все считают меня дурехой и простушкой. Только тебе довериться можно.

Порывисто обнимаю девушку, растрогавшись от неожиданного проявления чувств, но вместе с эмоциями приходят тревожные догадки.

– Что ты знаешь? Подслушивала?

– Ну да, – отвечает она, – немножко.

– И? – отстраняюсь и вглядываюсь в ее лицо в нетерпении.

– Слышала, как Страж ругался с Брэди, что его обманули, что ты человечка. А Брэди сказал, что не виноват, если у Александра глаза на затылке, и он не может отличить дракона от ящерицы. И что неволить тебя не будет, только если ты сама захочешь.

Чтобы захотеть, надо для начала хотя бы влюбиться. Уверяю Ову, что вряд ли это произойдет в ближайшее время, и позволяю ей помочь мне одеться: самой шнуровать изящное сюрко по бокам не очень удобно. Настроение уверенно ползет вверх. Что сказать, надежный тыл за спиной придает решимости разрулить все наилучшим для себя образом: отшить и отправить Стража восвояси.

Девушка заканчивает укладывать мне волосы, когда в дверной проем осторожно заглядывает Вильф. Вот кого не учили стучаться. Он восхищенно присвистывает, осматривая меня в новом платье.

– Жалко тебя отдавать! Так примелькалась, даже забываю, что уродина!

Кидаю в гнома яблоко с подноса с фруктами, метя в нос, но друг шустро ловит его и с треском надкусывает.

– Там это… Брэди сказал предупредить тебя. Александр поднимется сюда поговорить с тобой… наедине, – Вильф со значением выделяет последнее слово.

– Это еще зачем? – вырывается у меня.

– Вдруг ты передумаешь. – Гном морщится и вытаскивает кусок фрукта изо рта. На откушенном ломтике извивается толстый розовый червяк. – Брэди дает шанс и тебе, и ему.