Читай по губам

Глава 8

– Антон.

– М-м?

– Вам очки не мешают?

Обнаружив себя уже на столе, с головой начальника между разведенными коленями, Катерина почувствовала некоторую неловкость. Однако Антон, воодушевленный теоретической базой, не спешил отстраняться. Он медленно провел пальцами по бедрам девушки и проложил цепочку поцелуев от живота вниз, приступая к практической части исследования.

– Нет, а вам? – пробормотал Антон куда-то в ту область, о правильном наименовании которой авторы эротических романов ведут непрекращающиеся дискуссии.

– Даже помогают… ох…

Антон выпрямился и поймал судорожный вдох. Мягкое прикосновение губ, резко контрастирующее с трением пряжки ремня, рождало внизу живота приятное томление. Расставленные вокруг свечи источали сладкий аромат, от которого кружилась голова. Или она кружилась из-за жарких, дразнящих ласк? Катерина выгнулась, когда мужские руки, проявив настойчивость, потянули за край леггинсов. И поморщилась, когда ключ, спрятанный в заднем кармане, впился в правую ягодицу.

– Антон.

– М-м?

– Перед нами стоит важная задача.

– Стоит, – подтвердил Антон и прижал к себе девушку, чтобы она могла в полной мере оценить размеры поднявшегося вопроса.

– И мы должны ее решить.

Катерина поерзала по столу в поисках более удобного положения. Однако сидеть с широко разведенными ногами, в то время как в тебя упираются особые полномочия главного редактора, оказалось несподручно.

– Согласен. Предлагаю обнажить проблему.

Ладони, оглаживающие поясницу Катерины, снова пробрались под резинку тугих леггинсов. Девушка застонала и подалась навстречу.

– Анто-о-он.

– М-м?

– Нам надо поговорить…

– О важности контрацепции?

– Нет же, об оригинальности концепции.

– Как? Опять?! – Обескураженный, Антон оторвался от нежной шеи креативного редактора и выпустил из рук леггинсы, избавиться от которых оказалось не так-то просто. – Может, лучше о контрацепции?

– Об этом можете не переживать, – сказала Катерина и намотала на палец кончик его галстука. – У меня безопасные дни.

– Я бы не был в этом уверен. Выглядите очень опасной.

– Это потому что вы не хотите пустить в проект мои книги.

– Неужели я не привлекаю вас без возможности пропихнуть свои интересы?

– Вашим интересам я могу предъявить ту же претензию!

– Моим?! – На лице Антона отразилась неподдельная обида.

– Разумеется. Складывается ощущение, что вы хотите меня использовать.

– Я?! – К обиде добавилось замешательство.

– Но, к счастью, моего профессионализма достаточно, чтобы не поддаться на провокацию и провести переговоры на высшем уровне.

– Низший меня тоже вполне устраивает, – заверил Катерину главный редактор, сильнее вжимаясь в ее бедра.

– Антон, поймите, низкие планки не для нас. Иначе «Рубикон» превратится вот в это!

Девушка ткнула пальцем в стеллаж, где ровными рядами выстроились книги конкурирующих издательств, яркие даже в неверном сиянии свечей. Обложки, с подозрительно похожими друг на друга небритыми мужчинами в деловых костюмах и без них, были испещрены следами от лежавших рядом дротиков. Цашный уголок, как ласково называли его в редакции, был един в трех лицах, выступая в роли позорного столба, справочного пособия и комнаты гнева.

– Вы действительно этого хотите? – обвинительно произнесла Катерина и сбросила ладони начальника с леггинсов, сумевших отстоять ее условное целомудрие.

Антон вздохнул.

– Чтобы в меня кидали дротики для снятия стресса? Не горю желанием.

– Тогда зачем вы берете эти ужасные штампованные истории?

– Как будто у меня есть другие варианты!

– Есть! Возьмите меня, – предложила Катерина и, заметив энтузиазм мужчины, быстро поправилась: – То есть у меня… мою подборку! Всяко лучше, чем копирки с «Вишни»!

Антон приуныл.

– И чем же вам «Вишня» не угодила? – вяло полюбопытствовал он. – Крупное, уважаемое издательство.

– Всем, – емко выразила свое отношение девушка. – Там из книги в книгу меняется только имя героя и цвет его волос. Хотя нет, волосы тоже не меняются: брюнеты в тренде. Сами посмотрите!

– Я не целевая аудитория. Не хочу смотреть на кучу стероидных мужиков…

– Это не куча мужиков, Антон. Это один общий мужик. – Катерина в запале пришпорила каблуком заартачившегося главреда и, соскочив со стола, метнулась к стеллажу. – Вот! Читайте!

Антон потер пострадавшую ногу и грустно посмотрел на книжные полки.

– А вы меня тогда отпустите?

– Лучше я сама прочитаю! «Он властный, грубый, порочный тиран. Спортивен, мужественен, хорош собой и просто вызывающе сексуален», – озвучила Катерина случайную аннотацию и, протянув начальнику соседний роман, потребовала: – Теперь вы.

Не в силах противостоять напору дипломированного специалиста, мужчина взял в руки книгу и поправил очки.

– «Он красив, как Бог, но ввергает в ужас одним своим видом. Его характер – сталь. Его взгляд – взгляд хищника. Он богат, силен и властен...» – Антон запнулся и поднял недоумевающий взгляд на Катерину. – Это продолжение?

– Нет.

– Серия?

– Нет.

– Тогда почему…

– Вот и я вас хочу спросить. Почему? – Катерина сократила дистанцию и потыкала начальника указательным пальцем в район солнечного сплетения, приговаривая: – Почему вы собираетесь запустить проект из книг, которых и так навалом?

Она бросила брезгливый взгляд на печатную продукцию с логотипом в виде двух вишенок на обложке. Попасть дротиком в левую вишенку считалось хорошей приметой. В правую – к авралу. В листик – к дождю.

– Мда, я догадывался, конечно, что у женщин с воображением не очень…

– Вынуждена вас огорчить. Конкретно эти произведения написал мужчина.

– Кто мужчина? Есения Белогорская или Тильда Блэк?

– Обе. Точнее, это один автор. – Девушка насмешливо посмотрела на дезориентированного Антона. – Коммерческий успех требует жертв. Ради него и псевдоним возьмешь, и в женском роде заговоришь, и про месячные…

– Увольте от подробностей! – В очках и полумраке Антон выглядел совсем потерянным. – Ни один мужчина подобного не напишет. Вы точно ошиблись.

– Ну знаете ли! Я хорошо изучила рынок, – оскорбилась Катерина. – К тому же постельные сцены любого писателя выдают с головой.

– Хотите сказать, что женская эротика отличается от мужской?

Катерина снисходительно улыбнулась и кивнула на книгу, которую Антон до сих пор держал в руках.

– Вы сами или помочь?

Начальник скорчил страдальческое лицо и раскрыл предмет спора. Перелистнув несколько страниц в поисках нужной сцены, он прищурился, разбирая текст.

– «Он менял ее дырочки, хлюпал ее киской, хватался пальцами за ее рот, а она жадно облизывала их, подмахивая ему задом, и сладко стонала от наслаждения». Хм… Тут слишком темно. Я, наверное, неправильно разобрал…

– Нет-нет, все верно. Так и написано, – уверила его Катерина, заглядывая через плечо. – «Менял ее дырочки» и так далее по тексту.

– Мне теперь помыться хочется, – пробормотал мужчина. – Пожалуй, посыл я уловил.

– А теперь возьмем автора-женщину, – Катерина вернулась к полкам и провела пальцем по корешкам. – Думаю, что-нибудь из «Иксво» подойдет. Минуточку… «Он ласкает меня, умело выписывает узоры пальцами на самом чувствительном месте, и я дрожу, плавлюсь, таю от этих ощущений»… Чувствуете разницу?

– Допустим, – кивнул Антон. – Хотите сказать, мужчинам в женской прозе не место?

– Отчего же? Я за свободу творчества. – Катерина вернула книгу на место и медленно обошла Антона, положив руку ему на плечо. – Знаете, есть мужчины, которые любят нежные, романтические сцены. И есть женщины, предпочитающие жесткий и грубый секс. Но все же в женских описаниях всегда во главе угла стоят чувства, а в мужских господствует физиология. Это неизменно.

Мужчина проводил взглядом тонкую фигурку, будто вытканную из сна и растворившуюся за его спиной. В стеклах очков блеснуло отражение горящих свечей.

– Давайте проведем сравнительный анализ, – послышался сладкий шепот Катерины. – Представим, что мы читаем книгу. Сюжет логически подошел к моменту близости.

Антон попытался развернуться, чтобы увидеть свой сон наяву и убедиться в его реальности. Но мягкая ладонь остановила его, оберегая зыбкость момента.

– Он и она. Вместе. Наедине. В воздухе висит напряжение. Вероятно, оба знают, что сейчас произойдет и балансируют на грани.

Катерина чуть подалась вперед и втянула носом запах мужчины. Легкий, терпкий и, как ни странно, очень уютный. Захотелось потереться о теплую спину, обтянутую белой рубашкой. Подавив в себе внезапный порыв, девушка медленно выдохнула.

– Она принимала его прикосновения молча. – Катерина прикрыла глаза, воспроизводя отрывки по памяти. – Каждый поцелуй, каждое движение вызывали в ней неконтролируемую дрожь. Его огрубевшие ладони на ее нежной груди, твердые мышцы, прижимающиеся к мягкому женскому телу, колючая щетина, ненароком задевшая тонкую кожу запястий… Все это обостряло до предела чувства, которые она до этого прятала внутри…

Женские пальчики легонько прошлись по напряженной спине, но Антон даже не шелохнулся, словно закаменев от растаявших в воздухе слов.

– Интересно, как бы этот эпизод описал мужчина? – задумчиво протянула Катерина.

– Уверены, что хотите это знать?

От неожиданно хриплого голоса по спине девушки побежали мурашки, а внутри что-то екнуло. Но вопреки ожиданиям Антон не слетел с катушек, не сгреб ее в объятья и не впился в рот болезненным поцелуем. Вместо этого он заговорил – и его слова звучали непривычно низко и грубо.

– Он вошел в нее резким движением и стал трахать, жестко и ритмично. Засунул язык во влажный податливый рот, повторяя им движения члена. Одной рукой он выкрутил ей сосок, заставив вскрикнуть, а другой... Хотите знать, что он сделал второй рукой?

Катерина облизала пересохшие губы и с трудом удержалась на подкашивающихся ногах.

– Мужчины так не пишут, – возразила она слабым голосом.

– Точно, не пишут.

Антон плавно развернулся и посмотрел ей в глаза. От этой неспешности и от этого взгляда искрило неотвратимой, неприкрытой угрозой, прошибающей разрядом молнии от макушки до поджатых пальчиков ног.

– Мужчины так не пишут, – повторил Антон, склонившись над девушкой. – Они так делают.

И он показал, что именно делают мужчины. Жадные касания губ, полетевший в сторону свитер, руки на разгоряченной коже. Вставшие тугими комочками соски, укусы сквозь кружевную ткань лифчика и потерявшие связность мысли. И сбившееся дыхание, и впивающиеся в плечи ногти, и язык, гуляющий по ключицам и шее.

И болезненный поцелуй – глубокий, упоительный, долгожданный до одури.

Во время которого глаза резанул яркий свет, а за дверью раздались глухие шаги.