Чокнутая

Глава 3 Вова Бэтмен

После алгебры Алиса спустилась на первый этаж. У стенда с объявлениями толпилась ватага старшеклассников. Алиса выждала момент, когда прозвенит звонок, толпа рассосалась, и она подошла к стенду. Судя по объявлению, Шульц, миллионер и меценат школы, устраивал завтра конкурс для творчески одаренных подростков. Все это было как нельзя кстати, и Алиса отправила Вале фото с этой информацией в мессенджер.

Про Шульца в школе ходило столько нелепых слухов, что и не знаешь, чему верить. Его фото в ботанских очках висело на почетном месте в учительской. Он каждый год покупал для школы крутую технику, учителя говорили о нем с придыханием, и все твердили, какой он гений. Все это выглядело странно на фоне сплетен, что свой первый капитал Шульц сколотил на конных скачках в Дубае, а сейчас владел отелями духовных практик с какими-то весьма специфичными услугами. В общем, мир полон слухов. Но если Алиса выиграет в конкурсе, то наконец семья перестанет сокрушаться по поводу ее туманного будущего и невнятных увлечений.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, Алиса вздохнула свободно, как и сидевший рядом Шишкин. Но Дэн и Ко опять принялись буллить несчастного ботана. Вова попытался нащупать рукой на спинке стула свой джемпер. Однако его там не оказалось.

– Дежурные! Анищенко! Павлов! Не размажьте грязь, как в прошлый раз! – напутствовала учительница, выходя за дверь.

– Ну что, сегодня у нас vip-клининг с эксклюзивной тряпкой! – иезуитским тоном произнес Дэн, кивая в сторону своей «шестерке» – Вите Павлову, который на глазах у всех отжимал над ведром с хлорированной водой некогда белый, как первый снег, Вовин джемпер.

Шишкин схватился за голову, Алиса произнесла шепотом:

– Вот сволочь.

А Павлов с рвением юнги начал натирать грязный, поцарапанный линолеум свитером от Tommy Hilfiger.

Шишкин схватил свой рюкзак и выбежал из класса. За ним несся развязный дикий смех его мучителей. Володя торопливо оделся в коридоре, нахлобучив глупую лыжную шапку по самые брови, вышел из школы, прошагал до остановки, где сел на скамью и достал из рюкзака пластмассовую фигурку Бэтмена. Шишкин посадил фигурку рядом с собой и начал считать проходящие мимо автобусы. Пока автобусы сменяли друг друга, он мечтал о конце света. Володя ждал его, как дети ждут Новый год. И, хотя Нибиру и майя пока были не при делах, Шишкину казалось, будто вот-вот что-то такое случится, что станет концом его беспрерывных и неотвязных страданий. Володя представлял этот конец как нескончаемую слепящую белизну, в которой он растворится, подобно тому как растворяются кристаллы сахара в горячем чае.

Через какое-то время Шишкин пришел в себя, бережно сунул Бэтмена в рюкзак и пошел домой, где его встретила мама Наталья Сергеевна.

Она рассеянно спросила, когда сын снял верхнюю одежду:

– А где твой джемпер? Вроде ты надел его утром…

– Я его забыл. В раздевалке.

Мама легонько приобняла Шишкина за плечи и улыбнулась:

– А-а. Ты знаешь, Володя, наш папа и его коллеги получили грант за научный проект. Пятнадцать миллионов рублей!

– Как сказал Александр Сергеевич Пушкин: «Вдохновение нужно в геометрии не меньше, чем в поэзии», – раздался в коридоре сиплый голос интеллигента Шишкина-старшего. – Ну что? Как дела в школе?

– Поздравляю тебя, пап. В школе все нормально, – смущенно ответил Володя.

– Славненько. Славненько, – откликнулся отец и, напевая что-то себе под нос, зашагал обратно в свой кабинет.

Шишкин-младший незаметно вздохнул, вспомнив, как его свитер с присвистом окунали в грязное металлическое ведро.

Зачинщик этой пакостной выходки немного погодя тоже вернулся домой. Дэн уже месяц не решался исполнить задуманное – сжечь то, что лежало в ящике его письменного стола. Он вытащил из кармана маленький ключ, просунул его в замочную скважину, чтобы открыть ящик, и быстро достал из него стопку бумаги. С бумажных листов ему зловеще улыбались клоуны в рыжих париках с красными, налитыми кровью глазами.

Дэн давно рисовал комиксы с Пеннивайзами всех мастей. Тайный бумажный «цирк» кровавых клоунов одновременно пугал и веселил его, но все работы оседали в секретном ящике письменного стола. Отцу бы этот «цирк» не понравился. Не потому, что комиксы были кровавыми, а потому, что Дэн рисовал, как какая-нибудь дура вроде Прусачки из его класса. Но Дэн хотел покончить с Пеннивайзами не из-за отца. Все из-за девушки, которая не выходила у него из головы. Пеннивайзы в его голове твердили, что она – «всего лишь тупая телка». А может, они правы? Дэн решил, что пока не сожжет рисунки. Он быстро спрятал их обратно в ящик и вышел из комнаты.

Мама Дэна, вытянув на диване ноги, прикрывала ладонью лоб – в тот вечер ее мучила мигрень.

– Мы сегодня жрать будем? Дома ни одной чистой тарелки! – раздался голос отца.

Его звали Николай. Он любил говорить: «Мясо, мясо давай!», ездил на гигантском черном джипе с квадратной «мордой», матерился через каждое слово и в зависимости от настроения называл жену то «рыбоня», то «овца».

Дэн взглянул на гору немытой посуды в раковине.

– Почему нельзя купить посудомойку… – пробурчал он себе под нос, нехотя закатывая рукава и намыливая грязную тарелку.

В дверях появился Николай.

– Не мужское это дело. Бросай. Там макаронники громят Северную Ирландию.

«Батя прав», – подумал школьный буллер. В его картине мира Николай был сильный и крутой, настоящий мужик. «Мир делится на волков и овец. Будь волком, или станешь кормом» – Дэн быстро усек отцовское правило. Школьный буллер стряхнул с рук капли воды и пошел вслед за отцом.