Чокнутая

Глава 5 Котосвидание

Фридкес, в черной косухе, ждал ее у окна, вальяжно облокотившись на подоконник. Его наряд для мерзлого ноября был весьма опрометчивым, но очень уж ему подходил.

– Покажешь мне, что ты нарисовала? – спросил рокер протяжно, задрав подбородок.

– В другой жизни. – Алиса пыталась подавить улыбку.

Она решительно зашагала по коридору. Фридкес обогнал ее и зашагал перед ней спиной вперед.

– Что? Это секрет? – На этот раз он улыбнулся в тридцать два зуба.

Алиса остановилась, прижав к груди картину.

– Ладно, – согласилась она, слегка нахмурив брови. – Покажу, но при одном условии.

– Если я тебя поцелую? – Он сделал шаг вперед, и Алиса почувствовала его запах – он пах дождем в летний зной. Ее пульс ускорился.

– Если покажешь мне свои носки. – Алиса произнесла эту фразу с ненужным волнением.

– Что? Прямо здесь показать? Хочешь узнать тайну моих носков?

Он встал перед ней во весь свой почти двухметровый рост. Натянул на лицо солидное выражение. Задрал одну ногу и стащил черный Dr. Martens, обнажив свой несчастный носок – домашней вязки, в финском стиле, с новогодним оленем.

– Довольна? Носки связала моя мама. Ну, – улыбнулся он, – я не хотел ее расстраивать.

У Алисы задрожал нос – она еле сдерживала смех.

– И блондинка бросила тебя из-за носков?

– Она лайкала меня, а не любила. Так что… в принципе, носки тут ни при чем, – с гневным смехом выдавил из себя рокер. – Может, найдем лучшее место, чтобы обсудить… мои носки? И, кстати, показывай уже картину!

Алиса развернула лист. Секунд пять Фридкес молча смотрел на акварель, а затем перевел взгляд на тонкие белые руки художницы. Он посмотрел на ее робко-покатые плечи, нежную россыпь веснушек вокруг носа, рыжие кудряшки… и растерялся. Но уже через несколько секунд Фридкес пришел в себя.

– Идем во Fridays?

– У меня есть идея получше. – Она ускорила шаг, и Фридкесу пришлось снова ее догонять.

– Что за идея? – не унимался рокер.

– А это секрет.

Она уже спускалась вниз по лестнице, и рокер с ней поравнялся. Когда они оба вышли из школы, Фридкес взял у нее из рук картину. Алиса была не против. Молча они прокатились две остановки до котейни. Это было тайное место силы Алисы. Здесь подавали дрянной кофе за бешеные деньги, но любимым это заведение делали хвостатые хозяева: приземистый манчкин, респектабельный скотиш-фолд, суровый мейн-кун и шоколадный рэгдолл. Да, главенствовали в этом заведении коты и кошки. Перед входом в котейню Фридкес исполнил короткую пародию на учтивый жест кавалера, открывающего дверь перед дамой.

– Куда ты меня притащила? – Рокер ошеломленно разглядывал интерьер кафе.

Усатые взбирались на гостей, прыгали по декоративным деревьям, лезли в мягкие подвесные домики и всем своим видом демонстрировали, что хозяева в этом кафе они, а не кто-нибудь еще.

– Мой кот – социофоб, – сказала Алиса, когда они заняли столик. – А еще он ест оливки. Без косточек.

– Тебе мало своего кота-социофоба, любителя оливок? И что мы будем делать в этом кошачьем царстве? – Фридкес сморщил нос, но его недовольство было скорее напускным.

– Ты бы хотел, чтобы Галлахеры помирились? – Алиса взяла инициативу в разговоре на себя. К таким радикальным мерам она прибегала лишь в редких случаях, но, как правило, это было хорошим способом скрыть волнение.

– Я думал, что об их существовании знают только чуваки из девяностых. Ну и я. – Фридкес все еще оглядывался по сторонам и дернулся от неожиданности, когда мейн-кун Карабай прыгнул ему на плечо. – Ах ты, наглая котяра, – сказал он, почесывая коту подбородок. – Конечно, было бы круто снова увидеть их вместе. Лиам хочет этого больше. Я думаю, он очень человечный и фантастически крутой. – Рокер помолчал немного и принял задумчивый вид, а затем придвинулся ближе к Алисе. – Слушай, эта картина… как ты смогла так точно передать, что я чувствовал в тот момент?

Алиса смутилась и покраснела под его пронзительным взглядом. Она не знала, что ответить.

– Какие-то вещи очень трудно объяснить. Это просто пришло из ниоткуда – образ, как рисовать, краски… – Ей стало неловко, и она решила сменить тему: – Почему ты надел носки с оленем? А потом еще и согласился их показать? Ведь ты знал, что все будут над тобой смеяться.

– А мне пофиг. Я не хотел огорчать маму. – Рокер отпил из чашки. – Что это? Кофе? Пахнет, как мой дедушка Мендель.

– Твоего дедушку зовут Мендель? – Алиса еле сдержалась от смеха.

– Это мамин папа.

– А мама? Она знала, что твои носки станут темой дня?

– Мне кажется, что она специально устроила для меня эту провокацию, – ответил он, сминая салфетку.

– Хотела проверить, как далеко ты готов зайти, чтобы доказать ей свою любовь?

Он пожал плечами.

– Ты немного загнула, но… с мамой трудно, даже от ее взгляда многих плющит. – Он запнулся и добавил с натянутой улыбкой: – Но она у меня крутая! А ты… какая? В смысле… расскажи о себе. Родители, наверное, в восторге от твоих картин?

Она искоса посмотрела на него.

– Вообще-то они думают, что я чокнутая – ношусь с этими красками и мольбертом целый день. Папа занят тем, что подыскивает мне парня.

– Он в адеквате вообще? Ты и сама без него справишься.

– Он на своей волне. Женился на маме сразу после школы. Они были одноклассниками. Думает, что и я должна пойти по их стопам. Считают себя образцово-показательной семьей, почти интеллигенция: офисный умник и образцовая домохозяйка.

– Из цветка гвоздь не сделаешь. – Фридкес посмотрел на нее так, как будто давно с ней знаком и знал о ней то, чего не знает она. В этом взгляде было много всего: и твердость, и нежность, и сочувствие. – Слушай, я думаю, что ты клевая. Нет, серьезно… у тебя светлый вайб… и веснушки у тебя классные…

Алиса всматривалась в его лицо. Когда он улыбался, у него теплел взгляд. И она не хотела, чтобы сейчас это волшебство улетучилось, чтобы магия исчезла из-за какой-нибудь обыденной, ненужной фразы, и поэтому она зажмурила глаза, как перед прыжком на стометровую глубину, перегнулась через маленький круглый столик и быстро поцеловала Фридкеса в губы. Через секунду она снова откинулась на спинку дурацкого неустойчивого стула. Фридкес застыл с ложкой в руках. Бросил ложку на поднос, резко отодвинул стул, обогнул стол, притянул к себе Алису и поцеловал ее в губы, но это был уже настоящий, горячий поцелуй. Он разогнал ее сердце до ста семнадцати ударов в минуту, при этом словно дозировал огонь, который спалил бы все вокруг.

Когда рокер разжал объятия, они оба почувствовали себя слегка неловко. Коты внезапно перестали интересовать посетителей. Объектом любопытства стали уже они. Так что Алисе и Фридкесу пришлось немедленно отодвинуться друг от друга, сесть и молча допивать свой кофе.

– Ты играешь каверы или пишешь музыку сам? – Алиса задала вопрос после продолжительной паузы.

– Я уже написал песни для первого альбома. Думаю над обложкой к заглавному треку. Как насчет твоей картины?

Алиса вконец растерялась. Пока она мешкала с ответом, Фридкес добавил:

– Я участвую в новогодней съемке для школьной газеты. Можно перенести картину на футболку, как принт. Думаю, это было бы круто.

– Ты хочешь сняться для школьной газеты в футболке с моей картиной? – переспросила Алиса, чувствуя нереальность происходящего.

– Почему бы и нет? – Он тепло улыбнулся.

Потом они еще долго и много говорили. О музыке. О том, как сложно идти против толпы. И даже когда нерасторопный официант уронил поднос с посудой и чашки с блюдцами разлетелись на осколки, Алиса и Фридкес ничего не заметили. Напоследок Алиса нарисовала рокера в профиль на обратной стороне чека. Он бережно сложил чек и сунул его в карман. Они решили сфотографировать картину на профессиональную камеру Фридкеса, а затем отправить в копицентр, который за день изготовит футболку с принтом.