Чужая война

Сделка с дьяволом

Мне снился странный сон. Будто я очутился безумно далеко от дома, в теле незнакомого человека и теперь руковожу от его имени детским садом, зачем-то организованным в армию, на войне, но не настоящей, а на как будто игрушечной, где есть место храбрости, благородству, самопожертвованию, но нет утрат.

Могло ли подобное место взаправду существовать? Был ли хоть один уголок во вселенной, где слово «война» не ассоциировалось у его жителей с разрушениями и смертью? Или же это всё плод моей нездоровой фантазии? Мираж, приятный на вид, но абсолютно пустой внутри. Что есть реальность, как не превалирование чистоты разума над зыбью фантазий?

Может, это всё не реально? Нет никакого Рейланда, Ноа, Ресса, Миюми, Гоа, Леона и прочих. А я на самом деле не оказался погребён под кучей камней, а просто лежу у себя в кровати, отравившись испорченным кексом. Или чаем, или бутербродом с сыром, или кусочком ветчины на здоровенном куске хлеба, или варёной картошечкой с котлеткой, или тортиком, или пиццей…

В тот момент, когда мне уже действительно удалось убедить себя, что тот кекс был лишним, я наконец проснулся, ясно осознавая, что никакой картошки вчера не ел. Только сухари, жидкость под названием «кофе» и, судя по привкусу на губах, немного камней.

Последнее было очень легко объяснимо: ведь мне на голову свалилась целая гора их, причём в буквальном смысле. Куда сложнее было понять, почему я оказался привязан к дереву. Где-то в этот момент заболела голова, напоминая, что по ней недавно били, причём уже после того, как подо мной взорвался серпантин.

Ясности в происходящее это не внесло. Со мной столько в последнее время случилось, что отличать реальность от гиперреалистичных, явно не просто так появившихся снов было очень и очень не просто.

К дереву меня привязали не слишком-то хорошо. Верёвка оказалась закреплена не слишком надёжно и, приложив некоторые усилия, я смог её слегка сдвинуть, что давало надежду в светлом будущем освободиться. Пока же мне удалось хотя бы оглядеться.

Стояла глубокая, ясная ночь. Неподалёку от «моего» дерева уютно потрескивал костерок, рядом с которым сидел спиной ко мне кто-то, целиком закутавшийся в плащ, а в поле зрения нависали громадой знакомые горы. Проклятый серпантин тоже был здесь. Правда, запомнился он мне ещё целым, тогда как сейчас большая его часть сильно пострадала от взрыва, вызвавшего обвал, и очевидно стала непроходима.

Если я правильно понимал, где нахожусь, то здесь же должен был стоять лагерь Ноа, однако от него осталась только сильно вытоптанная множеством ног земля.

«Значит, прошёл как минимум один день. Кейтлетт при всём желании не смогла бы уйти в ту же ночь, особенно после того, как я двинул ей по голове», — заключил я.

― Доставать вас из-под этих камней было большим одолжением, — сказал мне мой пленитель, не оборачиваясь.

Наверное, он рассчитывал удивить меня своим появлением, но благодаря снам я уже примерно понимал что к чему. В них всё пошло совершенно иначе, но не сложно догадаться, что основное действующее лицо, строящее свои козни, осталось прежним — Кейл Ресс, он же Кайл Расс для Ноа и её товарищей.

— Да? А связан я для того, чтобы гарантировать возвращение долга? — Мне захотелось подыграть моему собеседнику.

— В том числе. Должна же быть от вас хоть какая-то польза.

— Кейл, — сдал я свой главный козырь, заставив того вздрогнуть, — вы просто никогда не играли со мной в угадайку. А ещё у меня отличная память на голоса. И предателей, перешедших к «лунным».

К его чести, Ресс не стал продолжать своё «представление» и откинул плащ, а затем повернулся ко мне.

— Меня не интересуют ни «лунные», ни «солнечные», ни «мармеладные», ни прочие глупости, — в голосе Кейла чувствовалось презрение. — Мне с ними не по пути.

Это тоже не стало для меня каким-то откровением, хотя, наверное, Ресс на это рассчитывал. К сожалению, это также подтверждало, как и во снах, цель Кейла — устроить кровавую трагедию, чтобы, как ему казалось, прекратить Игры.

Оставалось лишь понять, что он намеревается делать. В снах он сам встал во главе «лунных», а Ноа оболгал и вместе со мной бросил в этих горах. Очевидно сейчас происходило что-то иное, и нужно было понять, что именно.

— Им я тоже, как выяснилось, оказался не нужен, — вдруг добавил Ресс не без горечи.

— А?

— Альт Цион заметил подлог в документах, — с высокомерной усмешкой рассказал Кейл. — Будь проклята эта бюрократия, которую развела Ноа.

— Ничего не понимаю, — честно признался я. — Вас что, выгнала Кейтлетт?

— Отослала в тыл. Пока. Она что-то поняла. Не знаю, когда и как, но до неё похоже дошло, — очень обтекаемо объяснил Ресс и добавил с сожалением: — как знал, что не нужно было впутывать её в это. Галлен подошёл бы куда лучше…

— Знаете, Кейл, если вам нужно кому-то излить душу, не стоит искать сочувствующих среди тех, кого вы привязали к дереву, — едко заметил я.

— Насмехайтесь, я это заслужил, — кинул Ресс с усмешкой. — Только учтите: вам из этих гор одному не выбраться.

— О чём это вы? — до меня не сразу дошло, что он имел в виду. — Вы что, хотите, чтобы я вам помог?! Ха-ха-ах, лучше сразу тащите меня вместе с деревом.

Смеяться было, наверное, не лучшим проявлением моего характера, но сдержаться мне не удалось. Слишком уж абсурдно это всё было.

Кейл повернулся в мою сторону и безучастно посмотрел. Затем, пожав плечами, он встал и просто, даже ничего не сказав, ушёл прочь. Я ожидал, что это уловка и что Ресс сейчас вернётся, но шло время, а этого не происходило. В тот момент, когда небо начало светлеть, до меня наконец дошло, что тот смех был и вправду лишним.

«Идиот!» — выругался мой внутренний голос. — «Ты единственный человек в этом мире, понимающий, какую опасность представляет Кейл. И что ты делаешь? Даёшь ему уйти! Фактически прогоняешь!»

«Может, он не выберется из этих гор?» — попытался оправдаться я.

«Серьёзно? Человек, который сам говорил тебе, что составляет карты Игр, не сумеет выбраться?» — звучало и вправду очень так себе.

Даже мне наверняка удалось бы выбраться отсюда, просто идя по тому пути, по которому мы с армией сюда пришли. Главное «лунным» не попадаться. Только заняло бы это очень много времени.

Тогда как Кейл Ресс выберется отсюда за считанную неделю, если не меньше. Что будет дальше я знал очень хорошо: он стравит «лунных» и «солнечных» вблизи Саума и устроит катастрофу. Впрочем, думать об этом пока было бессмысленно, прежде требовалось избавиться от верёвок.

Освободиться удалось часа через полтора, большая часть времени прошла в непрерывном ёрзанье вокруг дерева. Больше всего процесс напоминал выступление пьяной танцовщицы, которую шутки ради подключили к розетке. Радовало, что это хотя бы никто не видел.

Рассвет к этому времени уже взял своё. Впрочем, в темноте было даже лучше. В ней хотя бы существовала призрачная надежда найти свои вещи или то, что удалось спасти перед взрывом палатки. Свет же поставил на этом жирный крест.

Похоже, я влип по полной: один среди безлюдных гор в порванной одежде и даже без огнива. Самое время было вспомнить навыки, почерпнутые из различных книг и телепередач про выживание в дикой природе. К сожалению, единственное, что мне удалось запомнить — это то, что умирать от голода придётся долго и тоскливо.

«В прошлый мы с Ноа нашли много выброшенных вещей», — напомнил мне внутренний голос и оказался как всегда прав.

Здесь же стоял лагерь «лунных»! Может, сами они и ушли, однако любая армия оставляла за собой целые груды мусора. Учитывая моё положение, это вполне приемлемый вариант.

— Мда, хоть сейчас на показ мод. На моём фоне даже пакет будет выглядеть вершиной вкуса, — заметил я вслух, разглядывая своё отражение в луже, после того как закончил копаться в грудах мусора.

Обновка у меня вышла очень так себе. Почему-то солдаты не выбрасывали последние новинки моды и лучшее снаряжение, предпочитая проделывать это со старыми вонючими вещами. Впрочем, всё было не так плохо: мне удалось более-менее нормально одеться по погоде, а значит, замёрзнуть уже не грозило. Нашлось огниво, моток верёвки и даже сабля, кривая настолько, словно ею плашмя рубили дрова.

Вот чего в мусоре не было — это ответа на вопрос, куда мне идти.

Серпантин был завален и без альпинистского снаряжения. Даже если бы я знал, как им пользоваться, пройти там не представлялось возможным. Моей армии также не было видно, очевидно, они двинулись дальше. Искать тропу, тыкаясь наугад по окрестностям, было бессмысленно, а воспроизводить в уме карту местности, которую мне неоднократно приходилось изучать, мой мозг отказывался наотрез.

Но ведь Ресс же куда-то ушёл, значит, и путь был. С другой стороны, не стоило сомневаться, что у Кейла имелось подробное досье на каждый здешний камень.

Другим вариантом была Ноа, тоже куда-то испарившаяся со всей своей толпой. У Кейтлетт точно имелись карты местности, скорее всего, наилучшие. А ещё планы свернуть мне шею, как только я ей попадусь, но мне от неё нужно было только первое. Если выследить одного человека, особенно такого, как Кейл, который мог незамеченным подкрасться в упор, для меня было задачей мягко говоря непосильной, то найти путь, по которому шло стадо раздолбаев, казалось куда проще.

Многотысячная армия оставляла за собой весьма заметный шельф из мусора и разрушений. Мне нужно было лишь идти по нему и надеяться, что произошедшее в лагере настолько разозлило Ноа, что она без раздумий кинулась в погоню за «солнечными» обходным путём, а не куда-то там ещё.

От серпантина армия «лунных» повернула обратно на юг, но вопреки моим ожиданиям, вернулась не на дорогу, а свернула где-то на полпути до неё. Здесь находился перевал, на всех картах прозванный «Коварным», что абсолютно не соответствовало действительности.

Коварство обозначало наличие какого-то скрытого, зачастую злого умысла. Это же место нисколько не пыталось скрыть свою суть. Тонкая дорожка, на которой и трое в ряд бы не разминулись, петляющая вокруг глубокого ущелья, двоящаяся и троящаяся почти каждые сто метров, без укрытий от стихии и какой-либо растительности. Пожалуй, через игольное ушко было проще провести армию, чем здесь.

Выбирая маршрут для армии, я в своё время на это место даже не обратил внимания. Переходить здесь было бы пустой тратой сил и припасов. Впрочем, учитывая, что даже при движении по куда более безопасным маршрутам мы постоянно несли потери, они могли уже и не пригодиться. Тебе не понадобится есть, если ты свалишься с обрыва!

Но, видимо, для Ноа догнать мою армию теперь было куда приоритетнее, чем оставить свои силы в целости и сохранности. Не самое разумное решение с её стороны, но кто я такой, чтобы осуждать противника за его ошибки?

Поначалу мне не очень хотелось повторять её ошибку. Зачем выбирать трудный путь, если южнее имелась весьма удобная для перемещения дорога? Первый же встреченный патруль, даже не на дороге, а в её дальних окрестностях, переубедил меня в этом. «Лунные», дураки такие, не только не оставили важную для перемещения людей и грузов магистраль, но ещё и перемещали по ней этих самых людей и грузы. Подлые подлецы!

Сменив точку зрения на происходящее, я рассудил, что у меня ещё один запасной вариант. В снах мы с Ноа шли через некий «Заброшенный форт», и пускай визит был мягко говоря разрушительным, путь тот в целом оказался нетрудным. Пройти его одному казалось ничуть не сложнее, чем двоим.

Однако и здесь меня ждала неудача, но уже по другим причинам. «Тогда» путь к Заброшенному форту удалось найти благодаря тому, что тем же путём прошла часть «лунных», оставляя за собой всё тот же след из мусора. «Сейчас» же Ноа отправила всю армию через Коварное ущелье.

Конечно, я мог бы попытаться найти путь и сам, но это заняло бы непозволительно много времени, которого было в обрез. Пришлось смириться идти за армией «лунных».

К тому времени как моя нога ступила на Коварный перевал, подходил к концу второй день моего пребывания в горах, а моей главной мечтой стало поспать.

Во время первой ночёвки помешал дождь. Проклятый ливень едва не унёс меня в пропасть. Но даже так умудрился напакостить: не сумев смыть мою тушку, он сделал это со следами Ноа и её армии, лишив как ориентира, так и источника пополнения запасов. Из-за этого пришлось без всякой надежды на успех тыкаться наугад.

Тыкаться наугад, на секундочку, в месте, в котором дорога то ветвилась словно какой-то куст, то была прямой и узкой, как кишка, но вела в тупик, вынуждая возвращаться назад на много километров к последней развилке. А уж что здесь творилось по ночам!

В первую ночёвку мне не удалось оценить какофонию окружавших меня звуков во многом благодаря дождю. Однако на вторую все местные обитатели словно набрались сил, решив сполна это компенсировать.

Горы они только внешне пустые и безжизненные. На деле же жизнь здесь кипела ничуть не меньше, чем в каких-нибудь джунглях. Особенно ночью. Стоило солнцу скрыться и водвориться темноте, как вокруг меня кто-то непрерывно принялся чавкать, блеять, лаять, стонать, рычать и издавать ещё тысячи различных звуков различной степени неприятности. Учитывая, что за весь предыдущий день единственная живность, которую мне удалось увидеть, были крошечные ящерицы. Такая резкая перемена откровенно пугала. Казалось, ещё чуть-чуть — и вся эта свора придёт чавкать и стонать уже мною.

Уснуть в этом вот всём мне так и не удалось. Пришлось с рассветом вставать и, проклиная всё на свете, двигаться дальше.

Три дня без сна да ещё и в однообразном каменном лабиринте привели к весьма ожидаемому итогу. Весь день я блуждал буквально «куда-то», так никуда на самом деле и не придя, а лишь устав больше прежнего. Не слишком способствовало появлению сил и моё питание — старые сухари.

Это слово в контексте армии приобретало совсем иное, нежели в нормальной жизни, значение. Здесь сухарём называли любую субстанцию, которую без воды употреблять можно было лишь с риском повредить зубы, а в некоторых случаях особо прочные экземпляры годились даже в качестве картечи.

Сухари в армии были возведены в ранг чего-то святого, почти божественного. Количество различных ритуалов, которые с ними проделывали, зашкаливало, больше существовало только шуток на тему их съедобности.

Кто-то, получая очередную порцию сухарей, сразу же принимался каждый кусочек встряхивать, надеясь выкинуть различных непрошенных гостей. Другие же, напротив, к «дополнительному белку» относились положительно и предпочитали дожидаться, пока его станет побольше.

Из сухарей делали суп, чай, рагу, иногда использовали вместо обезболивающего или шин. Уверен, существуй рецепт превращения сухарей в самогон, его бы автор вошёл в историю, потеснив разом всех остальных мировых светочей науки.

Для меня сухари тоже стали частью ритуала. Иной пищи-то не было. Солдаты Ноа, пока я ещё шёл по их следам, почему-то не спешили выбрасывать свежие овощи или мясо.

Каждая моя попытка принять пищу превращалась в лотерею — сколько времени, воды и дров понадобится в этот раз, чтобы очередной сухарь стал съедобен. Пару раз мне случайно попадались камни, и они куда быстрее разваривались, чем эти проклятые сухари!

Без воды же попытка употребить такой превращалась в пытку. Я словно лизал очень невкусный кусок наждачной бумаги, а тот только впитывал всю влагу, но даже и не думал становиться мягче.

Ближе к закату, пытаясь рассосать очередной такой «камень», я, совсем отчаявшись и разозлившись, со всей дури швырнул его в ближайшую скалу.

— Да что ж за мучение такое!

Сухарь ударился об камень, отскочил в сторону и полетел в пропасть. Пару секунд мне казалось, что ничего не произошло, но затем вверху что-то громыхнуло, а земля подозрительно задрожала.

А уже в следующую секунду я со всех ног, невзирая на опасность свалиться в пропасть, бежал в обратную сторону, чтобы укрыться от обвала. От смерти мне удалось спастись едва ли не в последнюю секунду, однако тропа, ведущая дальше, оказалась заблокирована. А последняя развилка повстречалась мне ещё утром!

— Надеюсь, это не единственный путь, — вслух заметил я.

Разговаривать с самим собой мне было не привыкать. Ещё на Земле это оставался верный способ не замечать одиночества. Однако, как и тогда, меня всегда пугало, если на мои мысли вслух кто-то внезапно отвечал.

— Нет, — ответил никто иной как Кейл Ресс, стоявший позади меня, лениво прислонившись к камню. — Вам повезло, этот путь не единственный.

— Ближе не подходите, на куски порублю! Будет больно и очень обидно! — пригрозил я.

Кейл с усмешкой посмотрел на мою согнутую саблю и как бы невзначай откинул в сторону подол своего плаща, демонстрируя, что его парные клинки при нём.

— Не отчаялись ещё тут в одиночку бродить без сна и еды? — спросил Ресс. — Долго вы так не протянете.

— Лучше так, чем каждую ночь опасаться, что вы мне воткнёте нож в спину.

— Если бы у меня были такие планы, то вы бы так и остались под теми камнями. — звучало логично. — К сожалению, вы мне нужны.

Я хотел было язвительно уточнить «уж не для прекращения ли Игр навсегда», но вовремя прикусил язык. Стоит это сказать — и меня сбросят в пропасть. В ту же секунду. Кейл не станет так рисковать, если поймёт, что мне известны его планы. Конечно, он меня не сможет убить: магия Игр защитит — но выведет из строя вплоть до их окончания.

Как это ни странно, но я ему был нужен куда меньше, чем он мне. Из гор Кейл выберется, рано или поздно. Вероятнее всего, это случится до конца Игр, а значит, теоретически сможет осуществить свои ужасные замыслы. Если в мои планы входит помешать ему, нужно тоже выбраться отсюда и тоже как можно раньше.

«Придётся идти с ним и делать вид, что я ничего не знаю», — пришла в мою уставшую голову дельная мысль.

Впрочем, изображать дурака мне было не впервой:

— Для чего это я вам нужен?

— Вам всё надо повторять по несколько раз? — раздражённо уточнил Ресс. — Я уже говорил, одному отсюда не выбраться. В разумные сроки.

— Иди себе по тропинке и… — продолжая убедительно отыгрывать роль идиота, начал я.

— Вы уже прошлись, как, понравилось? — Кейл даже не дал мне договорить. — Это вы ещё не видели изюминку этих мест, оно чуть дальше.

— И что же там?

— Обрыв, такой, что дна не видно, и узкая полоска дороги, где одному развернуться уже проблема.

— Ноа же как-то прошла…

— Она шла иным путём. Вот тем, — он указал на другой завал, как мне казалось ранее, очень давний. — Даже не будь здесь этих камней, там, дальше, в километре ещё один обвал, куда крупнее. Ноа взорвала за собой путь.

— Какая она… расчётливая.

— Да, — с усмешкой подтвердил Кейл. — По-моему, у вас проблемы. Вы же ещё не научились летать?

— Умею с детства, но только вниз и недолго, — хмуро ответил я и спросил напрямую: — что вы предлагаете Кейл?

— Вы помогаете мне, я — вам. Как только выйдем отсюда, наши пути разойдутся.

Сделка была не из тех, выгода от которой очевидна. Впрочем, другого выхода, кроме как согласиться, у меня похоже не осталось. Если я хотел успеть вернуться к своей армии, чтобы вместе с ней дойти до Саума и отправиться домой, у меня не было иного выбора, кроме как пойти на сделку с дьяволом. Однако тот почему-то задерживался, и кроме Кейла вариантов не оставалось вообще.

— Похоже, у меня нет выбора, — нехотя признал я под пристальным взглядом Ресса.

— Что, даже не спросите, зачем мне это? — удивился он.

— Ну, и чего же вы хотите? — нехотя поинтересовался я, подыгрывая и заранее зная, что ответ меня не устроит.

— Самого наилучшего для этого мира, — вполне ожидаемо и очень искренне ответил Кейл.

— Чего?

— Наилучшего.

— Не думали о карьере политика? Там очень ценится умение много говорить так, чтобы это вообще не имело смысла.

— Подробности в сделку не входили. У меня нет ни времени их описывать, ни надежды, что вы их поймёте, — хмуро ответил Ресс и, развернувшись, направился по единственной тропе в обратном направлении. — Там, — Кейл Ресс неопределённо махнул рукой, — есть площадка, на ней можно будет переночевать. Нам, особенно вам, не помешает сейчас отдых. Завтрашний день будет сложным.

Площадка действительно имелась: в километрах трёх от той точки, где мной был устроен обвал, и, если мне не изменяла память, то в своих бесцельных брождениях я проходил мимо неё несколько раз, даже не заметив. Оно и немудрено: проход к ней представлял из себя узкую щель меж двух камней. В такую мог пролезть не слишком объёмный, примерно 2D человек, но почти без вещей.

Их Кейл, а затем и я по его примеру, оставил возле входа, припрятав за камнем. За них можно было не переживать, люди по этому ущелью ночами не шастали, а зверьё очень хорошо знало своё место в пищевой цепочке и лишний раз не рисковало.

Когда мы проползли меж камней, то оказались в тесном закутке между двух скал, которые сходились на высоте около двух метров, образуя тем самым потолок. Место оказалось обжитым: имелось кострище, пара очень сильно потрёпанных лежака, и, что меня особенно удивило, небольшой запас дров. Как они здесь оказались, я совсем не понимал.

Это объяснил, заметив мой интерес, Кейл, указав на округлое отверстие в скалах, явно не природного происхождения, располагавшееся аккурат над кострищем.

— Сюда есть обходной путь. Что-то серьёзное там не пронесёшь, но пару поленьев запросто.

— Кому надо таскать сюда поленья? — удивился я, к вечеру совсем плохо соображая.

— Тем, кому нужно надёжное убежище в этих горах, — пожав плечами, спокойно ответил Ресс, возясь с костром. — Хотя в дождь здесь может быть небезопасно.

Слива для большого потока воды в этом каменном мешке и вправду не было. Да и лежаки, на один из которых я с облегчением плюхнулся, хранили в себе следы недавнего буйства стихии.

Наконец раздался треск огня, и наше убежище постепенно наполнилось каким-никаким, но теплом. Убедившись, что костёр горел нормально и внезапно гаснуть не собирался, Кейл тоже плюхнулся на лежак. Сначала он, как и я, смотрел на пламя, но затем лёг и отвернулся.

Мне же было не до сна. Меня, глядящего на спину спутника, одолевала одна очень простая, но такая соблазнительная мысль…

— Прикидываете, крепко ли я заснул? — прервал мои размышления сам Ресс, неясно как догадавшись о их содержимом. — Найдётся ли здесь камень подходящего размера и не дрогнет ли ваша рука? Хочу напомнить, что у меня при себе два клинка, острее того посмешища на вашем поясе, и тем более любого из камней. Идите спать, завтра будет тяжёлый день

Ложась на бок и закрывая глаза, я гадал, увижу ли ещё совместные приключения Рейланда и Ноа. Однако, всё, что мне хотели сказать той историей, уже сказали. Эпилог был рассказан, и последняя точка заняла своё место, аккурат после слова «конец».

Вместо тех снов пришли новые, совсем другие по тону. Почему-то от них нестерпимо несло гарью. Начинались они с выстрела, который поставил точку в одном давнем противостоянии.

«Честный» бой

«Недостаток сна — опаснее любого яда»

— Командующий, с вами всё в порядке?

Голос Миюми, раздавшийся у меня над ухом, ясно говорил, что лично она в правильном ответе не сомневалась, а просто пыталась понять, являлось ли моё состояние нормой по-моему мнению.

Тоненькая полоска света из-за двери-шторки намекала, что уже утро. Это означало, что мне удалось проспать невероятных два часа. После такой бурной ночи я чувствовал себя как недопеченный пирожок: хотелось куличиком растечься на чём-нибудь тёплом и, бесстыдно являя всему миру свою начинку, поспать.

Так или иначе, но предыдущая ночь прошла плодотворно. Мне, Леону и Гун-Гуну удалось обвалить серпантин, а немногим ранее я застрелил из её же пистоля Ноа Кейтлетт.

Каким самомнением надо обладать, чтобы на рандеву-засаду со мной принести заряженный пистолет, направить его на меня и с пальцем на курке начать читать мне нотации. Дескать, я спалил городишко, расстрелял каких-то там солдат, вместо того чтобы взять их в плен или опустить, повесил пару подосланных Ноа же лазутчиков.

Звучало всё так, будто я нарушил какие-то там традиции и правила. Но как по мне, если кто-то что-то и нарушал, так это сама Кейтлетт — правила здравомыслия.

Один быстрый, внезапный удар, короткая потасовка на полу, в которой у Ноа не было ни единого шанса, и выстрел вместо точки в нашем «противостоянии». Вот к чему приводили глупость и наивное следование каким-то там «правилам».

Отринув мысли о прошлом, мне ничего не оставалось, кроме как подняться с кровати и обратить их на будущее. Судя по тяжести в голове, сухости во рту и желанию кого-нибудь убить — впрочем, последнее я испытывал ежедневно — у меня было похмелье. Самое обидное заключалось в том, что накануне не происходило никакой бурной попойки. В моём рту вообще за последнее время не появлялось ничего крепче кофе. Кстати, о нём…

— А я принесла вам кофе! — Миюми, полная энтузиазма, водрузила передо мной дымящуюся чашку.

Она всегда его приносила по утрам, как бы говоря: «У тебя всегда есть выбор: жить или умереть». Всё бы ничего, но дымилась именно посуда, а не напиток, он, напротив, оставался подозрительно спокойным.

Факт того, что ещё чуть-чуть — и сие вещество может оказаться во мне, пусть и ненадолго — меня основательно взбодрил. Сразу вспомнился мой школьный учитель физкультуры, который любил повторять: «Ничто так не бодрит поутру, как угроза неминуемой гибели». Вроде как несколько лет назад его наконец посадили за незаконное хранение оружия, торговлю наркотиками и проституцию.

— Ты молодец, — дежурно похвалив свою помощницу, я стал размышлять, куда бы деть жидкость.

Доступных вариантов было преступно мало. Виной тому, помимо того, что большая часть моих вещей осталась далеко позади, являлось то, что немногие оставшиеся больше одного-двух «употреблений кофе» почему-то не выдерживали.

Я и так позаимствовал у всего лагеря все возможные цветы в горшках. А так как вернуть их не представлялось возможным, по лагерю уже ходили упорные слухи, что их великолепный командир обратился в вегетарианство.

Словом, живых растений, чьи горшки идеально подходили, практически не осталось, а те, что пережили процедуру, теперь способны были постоять за себя. Недавно героически отдала концы мусорка, повидавшая кучу битв, пару вспышек гнева, а также некое происшествие, которое Рейланд помнил как «тазик для Ноа», но без каких-либо подробностей.

К моему облегчению, мне всё же удалось избавиться от кофе. Я сделал вид, что пролил его на какие-то бумаги. Весь этот театр отвлекал меня от главной проблемы текущего, только начавшегося дня — предстоящей битвы. Может, нам и удалось отрезать одну армию «лунных», обвалив за собой серпантин, но вторая-то никуда не делась, а так как пройти мимо было невозможно физически, оставалось лишь пробиваться с боем.

Нет, конечно, можно было подождать, пока эти трусы отступят, и я даже не сомневался в том, что в конечном счёте так оно и случится. Вот только ирония заключалась в том, что даже битва в столь невыгодных условиях — а противник занимал крайне удобное для обороны ущелье — была нам нужна.

Кто знает, что нас поджидало за этим перевалом? Скорее всего, что там мы увидим ещё больше «лунных», всяких разных, а значит, ни в коем случае нельзя давать им фатального численного превосходства.

Проблема в том, что у меня абсолютно не было представления, каким образом победить противника так, чтобы после боя осталось хоть что-то, отдалённо похожее на армию. Парадоксально, но чем больше я разбирался в вопросе, тем хуже оказывалось наше положение.

В дверях раздался шум. Это оказался похожий на свою зомбоверсию больше чем сам на себя Леон. Он совершил немыслимое и выглядел ещё хуже, чем его командующий, но принёс донесения разведки. Не говоря ни слова — ведь зомби не разговаривают — граф передал их вернувшейся Миюми и то ли вышел, то ли попросту выпал из палатки.

Развернув принесённую карту со схематичными отметками на столе, я не сдержался и неосторожно воскликнул:

— Окопы, реданы, орудия и, это что, Редут?! Когда они только успели построить эту линию Мажино?

Похоже я сильно недооценил уровень потерь. Судя по карте, мне потребуется или две таких армии, как та, что была у меня сейчас, чтобы прорвать укрепления, или целиком засыпать их трупами.

— Что такое «линия Махино»? — спросила Миюми, продолжавшая крутиться рядом.

— Это ф… еноменально серьёзные укрепления, — вовремя оборвав себя на полуслове, ответил я. Не хватало ещё объяснять моей помощнице, что такое «Франция».

Возвращаясь к основной проблеме, мне пришлось перейти к детальному разглядыванию карты, словно надеясь найти какой-то способ обойти неприятеля. С тем же успехом можно было искать способ его облететь или обплыть.

Продолжавшая ковыряться Миюми вдруг заметила вслух:

— Наверное, «лунные» вне себя от злости…

— С чего ты решила? — спросил я скорее из вежливости, удивляясь тому, что это её вообще волновало.

— Ну вы же расправились с Ноа, знаете… — девушка явно очень осторожно подбирала слова, не желая в это лезть, и похоже уже сама была не рада, что заговорила. — Без дуэли и, ну, всё такое.

— Во-первых, у нас была достаточно длинная перепалка, так сказать, словесная дуэль. Во-вторых, вряд ли они уже знают об этом.

Тут меня осенило, точнее, правильно сказать, накрыло. Яркая мысль пронеслась по моему разуму, освещая даже самые тёмные его уголки и наполняя энергией. Вот оно — решение, которое я так долго искал!

Не в силах усидеть на месте я подхватился, на секунду обнял Миюми, которая от неожиданности замерла, будто оказавшись в лапах у хищника, и, воскликнув «пора действовать!», вышел прочь. Вдогонку мне донёсся робкий голос моей помощницы, которую никто уже не слышал:

— Командующий, вы забыли свои штаны…

Я ожидал встретить обычно сонный по утрам лагерь, но вопреки прогнозам оживление здесь царило нешуточное. К сожалению, причиной оказалась не фантастическая прозорливость моих подчинённых, которые заметили гениальную идею своего командующего, а банальный пожар, о котором мне как раз торопились доложить.

— Что горит? — спросил я, опередив торопыгу-капрала.

На самом деле, это был глупый вопрос. Что ещё могло гореть в месте, где находился Гоа Эльт? Поэтому ответ оказался вполне предсказуем.

— Палатки сорок второй, командующий!

Виновника происшествия долго искать не пришлось. Собственно, пока остальные тушили пожар, Эльт стоял перед горящим расположением своей полубригады с факелом и как-то странно, словно он был глубоко впечатлён происходящим, смотрел на пожарище.

Заметив моё появление, капитан вытянулся по струнке, отсалютовал мне факелом и, почему-то не спуская взгляда с моих глаз, поспешил оправдаться:

— Я просто хотел нести тепло и радость…

— Замечательно получилось, — едко оценил я его успехи. — Положите, пожалуйста, факел, капитан. Когда вы только успели столько накосячить?

— Нас рано подняли, командующий! Разрешите приступить к тушению?

Решив, что с ним можно будет разобраться и потом — пожар был актуальнее — я почти отпустил Эльта. Вдруг мне пришло в голову, что столб дыма наверняка видели «лунные», сидящие в ущелье. Учитывая, что мне как раз требовалось что-то в таком стиле, этим происшествием вполне можно было воспользоваться.

Но одного дыма недостаточно, нужно, чтобы была иллюзия боя. Распорядившись прекратить тушить палатки, а вместо этого вынести оттуда ценное и сделать всё, чтобы пожар никуда не распространился, я вернулся к Эльту:

— Капитан, немедленно соберите свою бригаду во всеоружии, постройте её и открывайте ружейный огонь по… — мой взгляд пробежал по окрестностям. — Вот той горе вдали.

Моя рука указала на небольшую серую точку где-то в километрах ста от нас. Учитывая, что прицельная дальность стрельбы из мушкета была метров двести, а пуля летела максимум метров семьсот, даже у такого изобретательного человека, как Гоа, отсутствовали шансы кому-либо навредить.

У капитана явно возникло множество вопросов по поводу моего приказа, но благо он был военным, а эти сначала делают и только потом спрашивают. Продолжая сохранять зрительный контакт, Эльт отсалютовал и побежал созывать свою полубригаду.

Я же в это время приказал собрать здесь остальных офицеров — нам было что обсудить. Долго ждать не пришлось, но, к моему огорчению, откуда-то, по-видимому из могилы, достали Леона, что сильно портило момент. У графа явно возникли вопросы по поводу происходящего вокруг безумия. Он, как представитель короля, всё же не был настоящим военным, поэтому не стеснялся спрашивать:

— Командующий, у меня несколько маленьких вопросов по поводу, кхм, всего. Для начала: почему на вас нет штанов?

Краем глаза убедившись, что эта претензия не так уж и беспочвенна, а также заметив неподалёку ушки своей помощницы, я гордо ответил:

— Настоящему мужчине нечего скрывать! Поэтому, эй, Миюми, быстро принеси мои штаны! — Когда я разобрался с этой проблемой, мне не оставалось ничего, кроме как перейти к обсуждению следующей. — Что ещё?

— Почему палатки бригады Эльта горят, а он и его люди в это время тратят силы и боезапас, расстреливая воздух?

— Они устраняют нашу самую главную угрозу: каждый человек, который дышал — умер! — шутка не особо кому-то понравилась, поэтому пришлось объяснять уже нормально. — Это наш шанс выманить «лунных» из укреплений. Они ещё не знают, что остались с нами один на один, как и не знают того, что именно у нас сейчас происходит. Зато видят дым и слышат выстрелы. Вариантов немного.

Леон, удивлённый до глубины души, несколько раз моргнул. Ещё раз оглядев происходящее, граф потрясённо спросил:

— Как это вам вообще в голову приходит? Что вы употребляете?

— Суровую реальность, внутривенно ежедневно по утрам. Это последний вопрос?

— Нет…

— В таком случае, на остальные нет времени. У нас тут бой вот-вот будет.

Лой Ноктим, который неплохо сливался с окружающей обстановкой, заметил из своего облачка:

— Возможно, нам стоит построить войска для отражения нападения?

С этим было не так просто.

— Нет. «Лунные» наверняка хотя бы примерно в курсе, сколько нас здесь. Если они увидят, что их ждёт сразу вся армия, то могут что-то заподозрить. Поэтому мы позволим им завязать бой, дадим иллюзию скорой победы, а затем контратакуем и на плечах бегущих займём все их укрепления.

Собравшиеся выразительно замолчали. Люди передо мной не хуже меня понимали, что будет с теми, кто станет приманкой — на них навалятся численно превосходящие силы противника, но ни отступить, ни рассчитывать на подмогу, по крайней мере, пока в бой не вступят все «лунные», они не смогут.

Практически одновременно раздались два голоса. Один принадлежал капитану Каю, другой исходил из облачка дыма, окружавшего Лоя Ноктима:

— Я готов!

Это был сложный выбор. С одной стороны, если кто и выстоит — то это подчинённые капитана Ноктима. С другой, терять закалённых в боях ветеранов, используя их как приманку? Капитан Кай годился на эту роль куда сильнее — этих не жалко.

— Кай, это ваш шанс попасть на страницы истории. Собирайте своих людей и немедленно выдвигайтесь на позиции.

Капитан, бодро отсалютовал мне, похоже, плохо понимая, что именно его ждёт, ринулся исполнять поручение. Я проводил Кая тяжёлым взглядом.

«Пускай наши потери будут выше, но зато мы сохраним лучшие наши части для наступления. Так будет правильно»

Приведя армию в полную готовность, так, чтобы по первому приказу все были готовы ринуться в атаку, мне не оставалось ничего, кроме как наблюдать за тем, как орда «лунных» втаптывала в землю капитана Кая.

Тут важно было ждать, невзирая ни на что. Начнём рано — противник успеет отступить за свои укрепления, слишком поздно — то же самое.

Поэтому, когда из гущи боя прибежал вестовой, глядя на которого из-за гари не сразу удавалось понять, какого цвета его кожа, мне не оставалось ничего, кроме как выслушать его с каменным лицом.

— Капитан Кай просит подмоги или приказа отступить. Их слишком много…

— Вернитесь обратно и передайте капитану мои наилучшие пожелания и мою благодарность, — холодно ответил я, оборвав солдата на полуслове. — Его бригада сегодня войдёт в историю своим мужеством и стойкостью.

Вестовой бросил на меня полный отчаяния взгляд и убыл обратно.

— Разыщите Эльта, — обращаясь к Ноктиму, сказал я. — Хватит ему стрелять в воздух — воздух ранимый и может обидеться. Пускай он со своими людьми двигается сюда: они разгорячённые, им сейчас самое место в авангарде атаки.

Когда все собрались, я бросил в сторону битвы оценивающий взгляд, посмотрел на карманные часы, прикидывая, что ловушка захлопнулась, и скомандовал:

— Вы знаете, что делать! Рассчитываю, что все из вас покажут себя сегодня не хуже, чем капитан Кай. В атаку!

В этот раз мне захотелось воспользоваться привилегией командующего и не участвовать в битве лично. На беготню и драки откровенно не было сил, но гораздо важнее — ничего там от меня не зависело.

Если всё получится, то и без моего участия разберутся, что делать. Нет — поляжет вся армия, и моё присутствие ситуацию никак не исправит.

Поэтому я следовал изобретенной ещё в прошлой, Земной жизни формуле: «Если ничего не делать, то придётся меньше переделывать» и просто наблюдал за битвой издали.

Рядом находилась Миюми со штандартом, которая без меня не решилась пойти в атаку, и Леон, который просто стоял то не слишком ровно, не то что куда-то шёл.

В том, чтобы вот так нервно топтаться на месте, смотреть и ждать исхода, было что-то странное и непривычное. Мне хотелось забить на усталость и всё же броситься туда, в гущу событий, хотя бы для того, чтобы лично убедиться, что всё в порядке. Что-то внутри останавливало меня от этого решения, может, лень, объединившаяся с голосом разума, а может, и нечто другое.

«Командир в конце концов я или нет? О каком успехе может идти речь, если не верить в своих подчинённых? Ноа вот не верила — и где она теперь?»

При воспоминании о ней меня захлестнула невесть откуда взявшаяся паранойя. На секунду мне даже показалось, что сейчас эта самовлюблённая дура стояла за моей спиной. Я огляделся, не доверяя своему разуму, твердившему, что это бред. Разумеется, никого там не было, ведь в этой схватке победа уже досталась мне, кто бы что ни говорил по поводу её честности.

Убедившись, что из окружающих никто не заметил моей панической атаки и немного успокоившись, я задумался над тем, что такое вообще честная схватка, вокруг которой все носились с таким благочестивым видом. Разве сидеть за укрытием, дожидаясь атаки, как собирались наши противники, это честно? А атаковать при соотношении сил больше десяти к одному?

Почему-то это считалось честным боем, а убить своего противника, когда тот не ожидал удара, — уже нет. В чём смысл такого избирательного благородства? Уж не в том ли, чтобы закрепить за сильными статус единоличных победителей, отобрав лавры у всех, у кого была хоть капелька фантазии и интеллекта?

Как раз в этот момент мимо нас прошествовали остатки бригады капитана Кая. От их первоначальной численности осталась едва ли четверть, остальные сгинули в гуще свалки, которую Ноа бы без всякого зазрения совести назвала бы честным боем.

Выглядели солдаты злыми, даже по-детски обиженными и очень измотанными. Их предводитель молча отсалютовал мне и, бросив недовольный взгляд, поплёлся в лагерь.

Пускай злится — имеет право. Уже завтра, когда остальные офицеры будут завидовать ему, он изменит своё мнение. Зависть эта будет крайне странной, такой в стиле: «Вот бы сделать то же самое, но без лишних усилий».

К тому же победителей не судят, а судя по тому, что битва постепенно отодвигалась всё дальше и дальше в ущелье, можно было сделать вывод, что исход боя уже предопределён.

— Что вы собираетесь делать дальше? — неожиданно подал голос Леон.

Я вполне искренне пожал плечами. По идее надо было искать вторую реликвию, щит Луны или как там его, без которой на Играх не победить, вот только где она? «Лунные», если не дураки, отправили её как можно дальше от меня. Единственный шанс выяснить точное месторасположение артефакта — взять ставку «лунных». Туда стекалась вся информация, и если где-то и был ответ, то именно там.

— Отправимся к вражеской ставке в поисках славы, ответов и припасов.

— Мы можем не взять замок Яой такими силами… — заметил граф, сомневаясь.

— Как? — я даже поперхнулся от такого названия.

— Ну-у-у, нас слишком мало, — похоже Леон из-за усталости не понял вопроса.

— Нет, это понятно. Как он называется?

— Яой, — спокойно повторил граф, не замечая нелепости такого вопроса. — Кажется, это какая-то птица или сказочный персонаж, не уверен.

Угу, птица, как же. Судя по названию — битва предстояла жаркая. Жаль, что никто из окружающих не поймёт ни один из многочисленных каламбуров, которые мгновенно пришли мне на ум. Вот и Леон не очень понял, почему его командующий вдруг стал давиться от смеха.

— Мы можем не взять его нашими силами, — повторил он упрямо.

— Не бывает неприступных крепостей, если внутри сидят живые люди. Штурмом, измором или подкупом мы войдём в него.

— Вряд ли после всего случившегося с нами станут разговаривать… — граф деликатно решил не уточнять, что конкретно он имел в виду, но и так было вполне понятно.

— Наоборот, — самоуверенно ответил я. — Страх расправы сработает куда лучше денег, которых у нас не так уж и много.

— Вы не считаете это… перебором? — едко поинтересовался Леон. — Король…

— Его величество уже показал свои воинские умения, настал мой черёд, — прервал его я. — К тому же, в самом деле, мы побеждаем, какая ему разница каким образом?

Леон развёл руками, показывая, что не ему судить, но на судебном заседании он непременно поприсутствует. Граф, откланявшись, ушёл, оставив нас с Миюми наедине.

— А что будет, если мы проиграем? — вдруг тихо спросила моя помощница.

— Победителей не судят, а вот проигравших — сколько угодно. Поэтому для нас предпочтительнее побеждать.

В широко открытых глазах Миюми застыла неуверенность. Немного помявшись, она рассказала:

— Просто я читала в одном журнале предсказание старой провидицы, что эти Игры станут последними, и после них будет конец света.

Даже не знаю, что позабавило меня сильнее: само предсказание или наивность верившей в него Миюми. Она явно обиделась на мою реакцию.

— Но что вы будете делать, если придёт конец света? — повторила девушка, требуя ответа.

Она распереживалась настолько, что пришлось даже успокаивать её:

— Пока я здесь, он сюда не придёт, а выйдет, причём вперёд ногами.

— Вы так уверены? — с искренним восхищением удивилась Миюми.

— Конечно! После Ноа даже легионы демонов — так, ерунда.

Девушка не очень поняла ответ, но судя по улыбке вполне уловила его суть.

Дела минувших дней

— Вы всегда так спите? — вырвал меня из объятий сна голос Кейла.

Судя по уровню освещённости, солнце только-только поднялось. Получившихся в сумме пяти часов сна для меня, как человека, который спал впервые за несколько дней, это было категорически мало, но всё лучше, чем совсем ничего.

— Как сплю? С закрытыми глазами, не держась за оружие? — нехотя поднимаясь и попутно разминая затёкшие мышцы, спросил я.

Ресс вместо ответа окинул меня многозначительным взглядом и пожал плечами. Что он хотел этим сказать, я не понял, но искать ответ определённо стоило в области странных снов. Рассказывать же о них или тем более их содержимом Кейлу Рессу было равнозначно смерти.

Сборы много времени не заняли, ведь вещи-то наши остались снаружи убежища на ночь. С ухмылкой глянув на мои продовольственные запасы, Кейл нехотя сунул мне пару своих сухарей, которые всё равно нестерпимо напоминали по вкусу камень, но хотя бы подавали признаки того, что их можно рассосать, и фляжку с водой.

Его собственная диета оказалась точно такой же: ссохшийся хлеб и вода. Глядя на неё, я начинал скучать даже по «кофе» Миюми.

«Позавтракав», мы двинулись в путь. Шёл Ресс уверенно и быстро. Он легко ориентировался в переплетениях тропинок Коварного ущелья.

Поначалу я пытался как-то запоминать наш маршрут — меня с детства учили, что не стоит ходить с незнакомыми дядями в горы, но Кейл так часто и быстро менял направление движения, что бесконечные повороты, перекрёстки и раздваивающиеся тропы просто слились у меня в мозгу в один монолитный кусок непонятно чего.

Только к вечеру мне удалось понять, как же Кейл так ловко ориентировался в казалось бы одинаковых скалах. Разгадка оказалась простой — пометки.

Остановившись возле очередной раздваивающейся тропы, одна половина которой уходила влево и немного вверх, а другая вниз, Ресс долго, внимательно разглядывал окрестные камни.

— Потеряли любимый булыжник? — Ответа на мой сарказм не последовало, пришлось спрашивать нормально: — Что-то случилось?

— Какой-то идиот случился. Здесь должен быть мой знак.

— А?

Ресс указал на кусок камня. Часть была отколота — по виду не так уж давно.

— Тут находилась отметка. Кто-то целенаправленно её отколол.

— И что, мы теперь не знаем, куда идти? — с иронией поинтересовался я.

— Теперь я не знаю, какой из этих двух путей опасный, а какой, — Кейл ухмыльнулся, — чуть менее опасный.

— А чем они отличаются?

— Тем, что в одном случае будет обидно погибнуть, а в другом вы даже не поймёте, где же ошиблись.

— Как по мне и то и то звучит не очень. Особенно после слова «погибнуть».

Ресс словно не обратил на мою реплику никакого внимания. Вместо этого он извлёк из кармана кусок угля и принялся выводить им на камне небольшой витиеватый знак. Не знай я, что это рукотворный символ, в жизни бы об этом не догадался.

«Интересно, сколько таких раскидано по горам?»

— Много раз вы бывали в этих горах? — спросил я.

— Сотни. Тысячи… не знаю, — ответил, не отвлекаясь от своего занятия, Кейл, пожимая плечами. — Такая уж работа. Пока вы гоняете новобранцев по плацу, я составляю наиболее подробные карты местности. Особенно такой изменчивой как эта.

— Странно, что вам вообще нужны эти пометки, — заметил я без претензий.

— Это сильно облегчает ориентирование.

— Разве для этого не используют карты?

— Карты здесь теряют актуальность быстрее, чем их рисуют, — судя по ухмылке предваряющей ответ, Рессу этот вопрос показался особенно глупым.

— Находчиво, — натянуто улыбнувшись, сделал я комплимент.

— Один мой друг подсказал это… — увлекшись процессом, случайно проговорился Ресс.

Поняв, что сказал лишнего, он хмуро на меня посмотрел, одёрнул свой плащ и уверенно направился по той тропе, которая вела влево. Такой выбор меня удивил. Эта тропа была уже, темнее и постоянно петляла из стороны в сторону, тогда как вторая ничем не отличалась от всех других дорог в этих местах. Выбирая между этими двумя дорогами, я бы несомненно выбрал иную.

— Можете объяснить свой выбор?

— Да, — спокойно ответил Кейл и лукаво поинтересовался, — а вы?

Мне ничего не оставалось, кроме как дать максимально уклончивый ответ:

— Ну, другая тропа выглядела лучше…

— Она идёт вниз, а значит, там или вода, или всё засыпано из-за воды.

Звучало вполне логично, правда, я не был уверен, что всё то же самое мы не встретим на втором пути. Зато что на нём точно присутствовало, так это ветер. Я с ним уже был знаком, но вскользь, косвенно. Однако, стоило подняться чуть повыше, как сразу стало понятно, чьи тут владения.

Будь ветер чуть теплее или хотя бы слабее, мы с ним, возможно, даже стали бы друзьями, однако с каждым шагом дальше вверх становилось только хуже. Будто этого мало, без предупреждения подкрался вечер, и стало стремительно темнеть. В горах вообще смена суток происходила как-то внезапно, без длинных рассветов или закатов. Просто словно дёргали рычаг, и становилось либо темно, либо светло.

Это был верный знак, что пора бы вставать на ночлег, однако Кейл уверенно продолжал двигаться дальше.

— Вы что, собираетесь и ночью идти?! — пытаясь перекричать ветер, спросил я.

— Я не собираюсь спать на продуваемой ветром скале.

Снова ответ звучал вполне логично, правда, где он собирался искать здесь укрытие, мне было категорически непонятно — вокруг имелись лишь бездонные обрывы или неприступные. Но, очевидно, если существовал один относительно уютный закуток для путников, должны быть и другие.

Нашли мы его к тому моменту, когда темнота стояла уже такая, что я едва видел спину Ресса, который шёл всего в паре метров впереди. Неожиданно он свернул с тропы куда-то вправо. Мне казалось, что там обрыв, но, к моему удивлению и радости, вместо него нашлась тесная пещера, где не было ветра, но ещё и оказалось неожиданно тепло.

Пока я радовался, Ресс уже успел неведомо как развести костёр. У него на это ушла пара минут, и это в полной темноте! По мере того, как свет распространялся по пещере, которая оказалась не так уж и мала, как казалось изначально, мне стала понятна причина такой скорости — мы определённо были здесь не впервые. Судя по множеству мусора, разбросанного повсюду, это место пользовалось некоторой популярностью.

Здесь было даже что-то вроде вывески, гласящей, что эта пещера есть ничто иное как: «Отель Оверл…» К сожалению, вторую половину названия порубили на дрова.

— Какое милое местечко. Не хватает только скелетов, — прокомментировал я.

— Чем ёрничать, лучше сходите за водой — тут недалеко должен быть источник, — Ресс протянул мне несколько пустых бурдюков и вонючий факел, указав вглубь пещеры.

Мне не сразу удалось заметить странности в окружавшей меня толще камня. Что пол, по которому я шёл — слишком ровный, а стены то тут, то там подозрительно прямоугольные. Только когда за очередным поворотом свет факела выхватил из темноты огромный кусок каменной кладки, покрытый каким-то странным, непонятным, но очень завораживающим рисунком, до меня наконец дошло — это место не было изначально пещерой.

Более того, коснувшись стены рукой, я понял, почему в пещере посреди холодных гор, где царствовал пронизывающий всё и вся ледяной ветер, оказалась так неожиданно тепло. Материал, использовавшийся для строительства этого места, грел, конечно, не как современная батарея зимой, но всё равно неплохо. Дальше же тепло распространялось по остальной пещере, создавая тем самым весьма комфортные условия, особенно на фоне всего остального.

В переплетении линий на стене, которые находились передо мной, чувствовалась невероятная древность. Чем больше я на них смотрел, тем отчётливее понимал, что это — история, древняя настолько, что это было, наверное, последнее место в мире, где получилось бы узнать хотя бы её обрывки.

«Не последним», — вдруг вспомнилось мне. — «В снах я и Ноа были в похожем месте, только располагалась та пещера совсем в другой части гор».

К сожалению, как и в прошлый раз, понять, что именно здесь рассказывалось, уже не представлялось возможным. Время не пощадило это место. К тому же прямо в центре рисунка имелся след от пули.

«Кому вообще взбрело в голову тут стрелять?» — вряд ли мне кто-то мог ответить на этот или другие мои вопросы.

Оставалось лишь довольствоваться ощущением тягучей древности. Ещё немного поглядев на переплетение линий, я отправился дальше. Долго идти не пришлось — это фактически был конец пути: чуть дальше случился обвал, и пройти стало невозможно.

На моё счастье, источник, который упоминал Кейл, не пострадал, заодно стало понятно, почему он выбрал такое странное слово, а не просто «ручей» или «озеро». В явно искусственной нише в стене находился небольшой, хитросделанный бассейн, в который стекала вода откуда-то из толщи камня.

Мне оставалось только удивиться мастерству строителей и понадеяться, что данная вода не стирала память, а поблизости не будет шестилапых.

— Что это за место? — спросил я у Кейла по возвращению без особой надежды на внятный ответ.

— Никто не знает и уже, видимо, никогда не узнает, — не отвлекаясь от процесса приготовления сухарей, который больше напоминал работу скульптора, с явной скорбью в голосе ответил Ресс. — Раньше пещера была длинней, а та стена с рисунком не единственной, но пару лет назад случился тот обвал и остался только этот кусок.

— Неужели нет, архи… кхм, людей, которым было бы интересно узнать, что здесь находилось раньше? — удивился я.

— Кому какое до него дело? — Кейл изобразил презрение. — Как может сравниться рисунок с историей в несколько тысяч лет, с Рейландом Рором, который сжёг очередной город.

Мне показалось это замечание как минимум несправедливым:

— Одно не отменяет другого!

— Вы, видно, не из этих мест, — усмехнулся Ресс. — Здесь отменяет. Сотни, тысячи глупцов находят время впустую сражаться, но не могут уделить пяти минут на то, чтобы перерисовать, если не для себя, так хоть для потомков рисунок со стены.

Мне хотелось ответить что-нибудь колкое на эту тему, но почему-то ничего не лезло в голову. Пришлось взять свой сухарь, запить его коктейлем из дигидрогена монооксида и пойти спать.

От новых снов уже меньше пахло гарью, хотя запах чего-то палёного всё равно витал где-то неподалёку.

«Сны указывают путь»

Чтение нового выпуска «Вестника войны» вызвало у меня беспредельное возмущение:

— Ну как можно было придумать такой отвратительный слоган? Это же просто смешно. Звучит не как кампания против меня, а словно они объявили войну лесным обитателям. «Дикого зверя — в клетку», ха!

Я терпеливо относился к заголовкам, где меня обвиняли во всех смертных грехах — люди просто не понимали, что они теряют, отказываясь, например, от лени или обжорства. Оскорбления? — да сколько угодно. Как же без них узнать, в каком направлении тебе ещё есть куда расти. От карикатур на себя я и вовсе был в полном восторге. Вот уже где фантазия авторов разыгралась на полную, один сюжет лучше другого: Рейланда Рора съедала гигантская сова. Сова нападала на валяющегося в грязи тигра. Тигра загоняли факелами в клетку. Тигр злобно рычал на дрожащих от страха капралов…

Однако моим личным фаворитом оказался комикс, где Рейланда Рора представили в виде гигантского осьминога, который своими тентаклями наползал на Тофхельм.

Я было хотел даже написать в редакцию и попросить поделиться источником вдохновения, но передумал. Ещё чего доброго люди, рисовавшие это, слезут со своих наркотиков, и что мне тогда читать? Тысячное по счёту обвинение в насилии?

И тут такой подлый удар в спину от людей, которые ещё вчера сияли оригинальностью — дурацкий слоган, кошмар маркетолога наяву.

— Уверена, они не хотели вас оскорбить… — Миюми, принёсшая мне эту газету, запнулась. — Ну, в смысле так оскорбить, ну, то есть хотели, но по-другому, а вышло как есть… то есть…

Чтобы мой мозг не свернулся в вывернутый бублик, пришлось незамедлительно остановить её поток сознания:

— Да, спасибо, я понял.

Причина такого моего интереса к бульварной прессе была тривиальной — мне стало скучно. Дело в том, что продвигались в глубь Тофхельма мы исключительно на карикатурах. Одолев этот проклятый серпантин, очередную армию «лунных» и перевал, который они защищали, мы вырвались на оперативный простор и сразу остановились.

Причина банальна: непогода. Последние несколько дней наблюдалась следующая картина: стоило солнцу показаться из-за горизонта, как на него с криком: «э-э-э, ссышь, чё ты такое яркое?!» налетали серые тучи и принимались нещадно поливать землю под собой.

Пару часов ещё можно было двигаться, благо, хоть по ночам не лило, и дороги успевали слегка подсохнуть. Однако, спустя два максимум три часа после рассвета лафа заканчивалась, и в грязище начинало вязнуть буквально всё: люди, припасы, низко летящие птицы.

Приходилось вставать лагерем и ждать, пока распогодится. Чаще всего последнее случалось не раньше вечера, когда смысла сворачивать лагерь и двигаться в путь уже никакого не было. Нет, я, конечно, попробовал как-то двигаться ночью после очередного ливня. Получившиеся из моих солдат дерьмодемоны долго ещё будут сниться мне в кошмарах.

В «Вестнике» писали, мол, лейтенант Распутица играл мне на руку и мешал «лунным» собрать силы, но, честное слово, служи этот подонок у меня взаправду, я бы лично расстрелял его из пушки картечью в упор.

Будто мало мне бед, из тумана неизвестного вылезло, пожалуй, худшее, что со мной случалось в этом мирке — игры в карты. Без моего ведома в армии от скуки и ничегонеделания выросла целая раковая опухоль, называвшаяся «офицерский клуб», члены которого собирались в свободное время, коего было навалом, и проводили несколько часов кряду играя.

Более заунывное действо сложно даже представить. Кучка взрослых мужиков несколько часов сплетничала обо всём вокруг, неторопливо перебрасываясь картишками. Даже такой разгильдяй как Эльт, стоило ему сесть за стол, словно под воздействием магии превращался в какого-то медлительного, склеротичного пенсионера. И ведь требовалось туда ходить — только так можно было избежать перемывания своих костей.

Вполне вероятно, эти посиделки проходили бы куда веселее, будь у нас хоть капля чего-то алкогольного, но дело в том, что мою армию поразил недуг под страшным названием «трезвость». Он вытворял с людьми невообразимое: вынуждал работать, улучшал запах изо рта и связность речи. Иначе говоря, у нас закончился алкоголь, а попытки бодяжить самогон из чего есть пока результата не возымели.

Ситуацию усугублял тот факт, что в зависимости от того, сколько человек сидело за столом, столько существовало наборов правил. Пока Эльт рубился в вариацию «Дурака», Леон собирал местные покерные комбинации, а Ноктим пытался не перебрать больше двадцати двадцати двух. Объединяло их одно — играли во всё это они просто отвратительно!

Чего не сказать о Миюми. Не помню, как так вышло, что она села с нами играть, ведь до того момента я и подумать не мог, что моя помощница окажется умелым и хитрым соперником, но главное — знающим правила игры.

— Понимаете, у меня дома из развлечений только прогулки и карты. Вот и научилась, — объяснила Миюми с выражением милого смущения на лице.

Судя по кислым лицам всех остальных «игрунов», научилась она неплохо.

Во время очередной такой партии, пока довольная собой девушка собирала фишки, на которые мы играли, остальные — Эльт, Ноктим, Сайрас — тихенько отползли в сторонку и принялись шушукаться о чём-то. Тему обсуждения угадать было несложно: полные удивления вперемешку с гневом лица выдавали заговорщиков даже сильнее, чем те обрывки фраз, что я расслышал:

— … офицерская честь… — шипел Гоа.

— …чтобы какая-то… адъютантка нас обыграла! — поддакивал Леон.

— …давайте её сожжём, как ведьму! — предложил Эльт.

— …надо отыграться, а сжечь всегда успеем… — остудил его пыл Ноктим.

А уже через секунду ко мне осторожно подошёл крайне загадочный Леон:

— Командующий, с вашего позволения мы отойдём, кхм, покурить.

Я одарил некурящего графа Сайраса задумчивым взглядом, который правда был безнадёжно испорчен густым дымом из трубки Лоя, и махнул рукой. Если моё предчувствие насчёт офицеров меня не обманывало, этот вечер скучным точно не будет. Пользуясь моментом, пока мы одни, я спросил у Миюми:

— Ты же вроде из каких-то аристократов, да?

Она сильно смутилась этому вопросу. Причём, что интересно, сделала она это в то же время весьма ловко тасуя колоду карт — и если сама девушка залилась румянцем и на несколько секунд онемела, то её руки безошибочно продолжили перебирать карты.

— Мой отец оруженосец короля, ему пожалован этот, эм, ну, как его, э-э-э, дворянский титул!

— Подожди-ка, письма мне приходили от некоего Герхарда Циона, который подписывался королевским камердинером, — припомнил я растерянно.

На этот раз Миюми всё же выронила карты. Видок у неё был такой, словно её поймали с поличным как минимум за поеданием маленьких щенят, а не просто уточнили перипетии прошлого.

Довольно иронично, но последний раз я задумывался над тем, кто такая Миюми Цион ещё тогда, в лагере, сразу после парада. И с тех пор об этом даже не вспоминал. А ведь по сути, несмотря на длительное количество времени, проведённого вместе, я не имел ни малейшего понятия о том, кто такая моя помощница и как вообще оказалась на этом месте.

Девушка тем временем наконец вышла из оцепенения:

— Это, должно быть, какая-то ошибка. Мой папа оруженосец, а не…

— Всё в порядке. Мне всё равно, кто твой отец, — попытался успокоить её я.

Увы, это не помогло — надвигалась какая-то катастрофа. Судя по лицу Миюми, от этого буквально зависела вся жизнь девушки:

— Но как это всё равно?! Ведь выходит, мой отец вас обманул, а значит, и я тоже. Мне нельзя быть вашей помощницей! Боги проклянут меня за это на вечные муки!!! А я ведь делала вам кофе!!!

Спокойно выслушав это и вспомнив напиток, который Миюми ежедневно подавала, я вдруг подумал, что боги немного поторопились и прокляли меня авансом за что-то там в будущем.

— Может, он просто хотел таким образом привлечь моё внимание? Знаешь, мне накануне Игр пришла уйма писем, — пока моя помощница из чувств патриотизма не наложила на себя руки, постарался урезонить её я.

Следующую часть фразы, гласившую: «и все от твоего отца» мне пришлось оставить при себе. В текущий момент это было явно лишней деталью.

— Правда? — Миюми вытерла слёзы.

— Ну конечно!

Для полной убедительности я даже помог ей собрать разлетевшиеся во все стороны карты, что на девушку произвело какое-то невероятное впечатление. Наверное, таким же взглядом древние египтяне взирали на пришельцев, которые прилетели через всю галактику, чтобы помочь им складывать огромные каменные куличики.

— А ваши друзья много курят, — отвлечённо заметила Миюми.

— Угу. Слышала про каплю никотина, убивающую лошадь? Вот они и выясняют человеческую дозу.

Моя помощница, как и любой другой хорошо воспитанный человек, услышавший абсолютную ахинею, из которой он ни слова не понял, вежливо улыбнулась. Эта улыбка заставила моё сердце слегка дрогнуть.

До сих пор я собирался безучастно наблюдать за происходящим, попутно наслаждаясь какой-никакой игрой в карты, но теперь сомневался в правильности своего выбора. Отдать это милое, провинившееся лишь в том, что оно умеет играть в карты, создание на растерзание подчинённым мне дуболомам? Даже по моим весьма расплывчатым меркам это было чересчур.

— Сильно же ты их задела, если они там так долго думают, как им тебя обхитрить, — заметил я как бы между прочим.

— Я их обидела? — удивились так, будто даже подумать о таком не могла, Миюми.

Ответить мне так и не удалось — Леон и компания вернулись. Сели они демонстративно напротив моей помощницы, да ещё и вдобавок таким образом, чтобы с лёгкостью светить друг другу карты — партия предстояла в аналог «дурака». Одно это уже говорило, что офицеры серьёзно подготовились к реваншу.

Правда, несмотря на явный сговор, у меня были определённые сомнения насчёт того, выйдет ли у такой «команды мечты» победить. Мне, например, удалось выйти из партии первым. Это был огромный плюс, ведь у меня появилась возможность внимательно наблюдать за игрой и в частности услышать шедевральные диалоги.

— Гоа, подсоби шестёркой… — шептал Леон, — да не этой, а бубновой… и вообще-то это девятка пик!

— Да? — удивился Эльт в полный голос. — А тут цифра шесть…

— Перевёрнутая, — с усмешкой заметил Ноктим.

— Не дыми мне в лицо, Лой, — продолжал шептаться граф. — Скажи лучше, почему ты сидишь с козырями на руке и ничего не делаешь?

— Граф, мне спешить некуда, — в привычной манере возразил старый капитан.

— Ха, старость, а мне вот бояться нечего! — воскликнул Гоа, сдавая несколько карт.

— Эльт, зачем ты скидываешь ей козырного туза, когда у тебя есть шестёрка? — у Леона от такого манёвра разве что карты из рук не выпали.

— Да? А я думал, это девятка… — возразил капитан.

— Лой, какого… — дела у графа шли всё хуже и хуже, — моржа ты ходишь на меня со своих козырей?

— Граф, ну вы же сказали не сидеть с козырями, — возразил Ноктим.

— Теперь то их у тебя нет, они у меня, как и остальная треть колоды! — Леон распылялся всё сильнее. — Гоа, ты то куда лезешь со своей девяткой, тьфу, то есть шестёркой? Тут их вообще нет!

— Да, а мне показалось…

— НЕТ! — вспыхнул как спичка после свидания с шершавой поверхностью граф.

— Граф, а держите-ка погоны. Звиняйте, что семёрки, но шестёрок у меня немае, — тем временем подкинул Ноктим.

— Но мы же в одной команде?!

— Дык, красиво же… — пожал плечами старый капитан, ухмыляясь.

— А я тоже всё! — Эльт продемонстрировал пустые руки.

— И ты туда же?!

— Если старик скинул руку, то почему мне нельзя?

— Но… но… — кажется, у графа просто закончились слова.

Наблюдая за тем, как Леон остался в одиночестве с рукой как веер против Миюми, я захотел сделать, пожалуй, самый искренний комплимент в своей жизни.

— Господа, господа… — внимание к себе у меня получилось привлечь совсем не с первого раза. — Никогда не видел ничего подобного в вашей игре.

— Мы сражались как звери! — Эльт хлопнул себя в грудь кулаком.

Я с этим был не до конца согласен. Как по мне, посади за стол кошку, собаку, осла и петуха — и то вышло бы лучше. В крайнем случае, этот квартет мог бы стать труппой бродячих музыкантов.

— Ха! Вот как надо играть, господа офицеры! — вдруг воскликнул Леон.

Отвлекшись на Гоа, я не заметил момент, когда Миюми, сидевшая с парой хороших карт, умудрилась проиграть графу с его третью колоды. Тем не менее именно моя помощница, скромно потупившись, царапала ноготками карты, тогда как Леон демонстрировал пустые руки.

Потрясённый произошедшим, я решил с ней поговорить:

— Миюми, пойдём-ка покурим.

— Но… но… — растерянно начала моя помощница, не понимая, чего от неё хотели, — папа мне запрещает курить!

— Ничего страшного, мой отец тоже мне много чего запрещал, — я попытался её успокоить, ведя за собой. — Например, когда он напивался, то запрещал уворачиваться от бутылок, которые в меня кидал. Идём.

Миюми пришлось вытаскивать наружу едва ли не силком.

— У тебя же была идеальная рука! — воскликнул я, когда мы, покинув палатку, оказались под лёгким дождём.

— Ну да, была… — не стала отрицать очевидного девушка.

— Тогда почему ты поддалась?

— Мне показалось, что граф очень расстроился, когда друзья его бросили, — спокойно объяснила Миюми.

— Но зачем? Они объединились против тебя и мухлевали!

— Ну… я же и так знаю, что победила. Сдала бы десятку, а затем отбилась бы королями и тузом, так почему не сделать ему приятно?

У меня беззвучно отвалилась челюсть. К моему стыду, мне бы подобное никогда даже не пришло в голову. Такой поступок можно было совершить только имея доброе сердце и чистый ум.

— А это правда, то что вы сказали про своего отца? — обеспокоенно поинтересовалась моя помощница.

Судя по выражению её лица, это было для неё куда важнее, чем только что произошедший эмоциональный гамбит. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что надо подобрать челюсть и что-то сказать:

— А? Да. Да…

Вообще это не моё дело и не моё прошлое. Я старался в такие вещи не лезть — у всякого любопытства есть свои пределы. С другой стороны, воспоминания Рейланда уже успели срастись со мной до такой степени, что не всегда удавалось сразу определить, где моя память, а где нет.

Сам Рор не часто касался всего связанного с его родителями, стараясь в основном отшучиваться, но я же не он, мне можно было и поговорить:

— Мой старик был сапожником, плотником, ткачом, но чаще всего просто грубияном-алкоголиком. Он терпеть не мог ни меня, ни мою мать. Считал нас обузой, хотя на выпивку тратил в несколько раз больше, чем на семью.

— Почему ваша мама не ушла от него?

Я почесал щёку, пытаясь вспомнить, в чём было дело. Судя по участившемуся сердцебиению, Рейланд очень не любил это вспоминать.

— Видишь ли, их двоих кое-что объединяло…

— Любовь к вам?

— Если бы. Скорее, наоборот. С отцом всё ясно, а вот моя мать была до беременности бродячей артисткой, чем-то средним между бардом и акробатом. После родов у неё пропал голос, да и связки стали уже стали не те, — я посмотрел на пасмурное небо и вспомнил сцены бесчисленных скандалов, где виновным неизбежно оказывался Рейланд. — Вот и получается, что для одного я был нахлебником, а второй сломал жизнь.

Видя, что Миюми застыла в шоке, я подумал, что неплохо было бы сменить тему разговора.

— Ну а ты? Какая у тебя семья?

— Папа, он очень заботливый! Только и думает о нас с братом! Всё пытается пристроить нас хоть куда, обеспечить будущее, как он говорит. А мама фрейлина, она одевается в красивые платья и развлекает королеву.

Мне не сразу удалось понять, почему говорить о таких в общем-то хороших вещах у Миюми выходило с огромным напряжением. Можно было подумать, что ей не очень нравилось такое положение дел, но моя интуиция оказалась против такого вывода.

Скорее девушке после моих рассказов не хотелось показывать, что её детство прошло лучше моего. Будто это имело какое-то значение.

— Знаешь, наверное, у меня было не самое счастливое детство. Пожалуй, совсем не самое. Понимаешь… мир он… у всех разный. Но важно только то, как ты это всё воспринимаешь. У кого-то всё розовое и пушистое, и это здорово! — Миюми, удивлённая моей фразой, довольно улыбнулась; я галантным жестом пригласил её внутрь. — Ладно, идём, у нас ещё есть время на несколько партеек…

Она уже скрылась в палатке, поэтому не могла слышать окончание моей фразы.

— И пускай только кто-нибудь попробует разрушить твой мир — я его на клочки порву.

Лик войны

Проснулся я разбитым и уставшим, что после такой ночки и предшествовавшего ей дня, совсем не удивляло. Все эти гиперреалистичные сны в принципе меня выматывали, оно и не удивительно — напрямую в мозг мне загружали огромные объёмы информации в то время, когда голова, наоборот, должна отдыхать.

Это не слишком давило на меня, пока мой быт организовывали другие люди, но здесь, в горах, этим некому было заниматься. Кейл Ресс на роль горничной-служанки не годился вообще — те редко бывали лысыми мужиками за тридцать.

Кроме того я нисколько не сомневался, что все эти сны важны. Особенно после того, как увидел в одном из них Саум — скорее всего, кристалл и стоял за всем этим. Мне пытались что-то сообщить, вот только что именно? Если то, что Кейл опасен, то почему сны продолжились? Я и с первого раза понял.

У меня имелась одна идейка на основе уже увиденного, но пока никаких обвинений, особенно в свой адрес, мне выдвигать не хотелось. Я не мог быть ТАКИМ человеком!

— Опять просто поспали? — поинтересовался с заметной иронией в голосе Кейл, прерывая мои думы.

Меня такой интерес позабавил. Похоже, Кейл Ресс тоже по ночам что-то видел и теперь пытался выяснить, что снилось другим.

— Что, вам тоже снятся странные сны? — делая вид, что говорю это нехотя, спросил я, внимательно наблюдая за реакцией.

Увы, Ресс заметил мой интерес и мгновенно закрылся в себе, став абсолютно непроницаемым в плане эмоций.

— Здесь иных не бывает, — коротко ответил он и засобирался в путь.

— Жаль, а я так надеялся выспаться.

— Даже не надейтесь. Здесь вам не курорт. Нам пора идти.

Похоже, Коварное ущелье наконец осталось позади. Очень быстро мы с Кейлом оказались в довольно просторной долине, окружённой горами, словно стеной, с зелёной травой, деревьями и даже небольшим пресным озером. Будь я на Земле, то подумал бы, что оказался в рекламе швейцарского шоколада — настолько это место было красивым. Правда, меня очень смутило, что здесь никого и ничего не было.

Не то чтобы остальная территория, где проводились Игры, была так уж густо населена, но там по крайней мере были видны следы человеческого присутствия. Может, не прямо в текущий момент времени, но в общем и целом.

— А вам было бы приятно смотреть на то, как ваш дом раз в два года сгорает до тла? — ответил Ресс на мой вопрос по поводу «а где хоть кто-нибудь».

— Но ведь после Игр всё восстанавливается! — удивляясь такому ответу, заметил я. — Да и вряд ли каждый раз сюда забредают солдаты.

— У меня нет для вас другого ответа.

Ничего не поняв и убедившись, что Ресс пока не собирался продолжать путь, я отошёл в ближайшие кусты подумать над его словами и не только. Закончив с размышлениями, я вздумал немного прогуляться. Сил у меня осталось не очень много, но когда в следующий раз в этом царстве серых безжизненных скал удастся увидеть нормальную зелень было не ясно, так что надо было ловить момент.

Я шёл между молодых деревьев, вдыхал множество запахов цветущего леса и никак не мог понять, почему здесь никого нет — ни людей, ни животных. Да, раз в два года это место превращалось в поле битвы, точнее, могло превратиться, но ведь в остальном чем не рай?

Неожиданно мой взгляд зацепился за одно дерево, за другое, третье. Все принадлежали к разным видам, но всех их объединяло одно: они были примерно одного возраста. Оглядевшись, я понял, что нигде вокруг вообще нет старых деревьев, только молодняк.

«Может, виновата лавина или что-то такое? Но где тогда бурелом?»

Размышляя над этими и не только вопросами, я бродил по округе, пытаясь понять, что не так с этим местом. За этим занятием меня и застал Кейл Ресс, который уже собрался продолжить путь.

— Что-то ищете? — раздражённый моей медлительностью, спросил он.

— Грибы и ответы. В основном второе, хотя и от грибочков тоже не откажусь, — заявил я и спросил в лоб: — почему здесь нет старых деревьев?

— Четыре года назад здесь проходила армия Анри Галлена, им нужна была древесина — вот они и вырубили это место подчистую. Грибницы, наверное, погибли тогда же.

— Но ведь всё должно было восстановиться?!

Кейл посмотрел на меня, как на идиота, и ничего не ответил, впрочем, суть ответа я понял сам. Магия Игр не распространялась на природу — это было понятно на примере лошадей, только на рукотворные, созданные человеком вещи. Сожги я город — тот восстановится, но стоять будет на выжженной равнине. Обвал так и останется на месте, а вырубленный лес не вырастет в мгновение ока.

На самом деле, это было логично, иначе бы Игры превратились в битву лесорубов и рудокопов на выживание — кто добудет всего ценного побольше да побыстрее. Стаханов наверняка бы оценил настолько брутальный подход.

«Интересно сколько ещё подобных деталей и мелочей. я не замечал вокруг, когда оценивал происходящее?»

Где-то в процессе измышлений мне попались на глаза небольшие красные ягоды на одном из кустов неподалёку. В иное время я бы даже не посмотрел на них, но после стольких дней на сухарях они показались мне самым аппетитным, что есть на свете.

— Кейл, может, разнообразить наш рацион?

Ресс посмотрел сначала на меня, затем на куст, после чего с усмешкой сообщил:

— Солдаты называют эти ягоды «прочистителем».

— Они помогают при засорах канализации? — надеясь на лучшее, уточнил я.

— Тем, кто их съест, на ближайшие пару дней становится не до засоров. Совсем.

— Звучит не аппетитно.

— А уж как выглядит!

Мне вдруг вспомнилась история со старичком-отравителем, которого к нам подослали. При нём было нечто, судя по всему имеющее крайне схожие свойства. Да и Ноа говорила, что её подчинённых отравили до такой степени, что они на ногах стоять не могли.

— Вы этой гадостью травили солдат? В том числе и моих!

— Да, — не стал отнекиваться Кейл, к моему удивлению.

— Но зачем?

— Вы хотите знать причину такого поступка или почему я выбрал именно эти ягоды? — не без иронии уточнил Ресс.

— Причину! — догадываясь, что ответ мне не понравится, сказал я.

— Причину вам не понять. — Ответ мне не понравился.

— Вы постоянно это повторяете, и знаете что? — с намёком начал я. — Если окружающие не могут понять ваших поступков, то это хороший повод задуматься над тем, что они из себя представляют.

— Или, возможно, окружающие находятся в плену у собственных иллюзий, упорно отрицая всё то, что им противоречит, — заметил Кейл.

— Но вы же даже не пытаетесь объясниться!

— Почему? С вами же я разговаривал, — возразил Ресс. — Или, может, вы, побыв на Играх подольше, теперь ответите иначе?

— Речь про тот разговор, после которого вы нас предали? — припомнил я. — Ну, или как вы это называете…

— Можете называть это как угодно, суть не изменится, — прервал меня Кейл и вдруг повторил тот свой вопрос: — за что вы сражаетесь? Только не говорите мне снова про славу, почёт и уважение. Она принадлежит не вам.

— Мои солдаты… — растерянно начал я, но договорить мне не дали.

— Я про другое. Нам обоим хорошо известно, что вы — не Рейланд Рор. Не знаю, кто на самом деле и как тут оказались, но либо передо мной сейчас стоит беспросветный идиот, который не замечает очевидного, либо беспринципный маньяк, которому нравится происходящее.

Я замер от удивления. Впрочем, а было ли чему удивляться? То, что Кейл знал, кто перед ним на самом деле, стало понятно ещё во время нашего первого разговора. Просто на фоне остальных событий это как-то подзабылось. Тут скорее вызывало вопросы, почему он сохранил это всё в тайне.

— А что, если что-то другое? — пытаясь выглядеть уверенным в своих словах, поинтересовался я. — Если мне просто хочется вернуться домой, и мой единственный шанс — это победить?

— Тогда вы ещё хуже, — почти без раздумий заключил Ресс. — Потому что окажетесь эгоистичным манипулятором, чья единственная цель — использовать всех вокруг, а затем убежать от ответственности. Наиграетесь в солдатиков и уйдёте.

Повисла пауза. С Кейлом и так было сложно разговаривать, а уж в такие моменты он становился поистине невыносимым. Нет ничего хуже, когда твой оппонент оперировал аргументами, на которые тебе нечего ответить.

— Вы не правы, — всё же попытался возразить я.

— Да? В чём же? — спросил он притворно, будто заранее зная, что мне нечего сказать по существу.

— Во всём! Я не маньяк и не более наивен, чем все остальные, про манипуляторство не вам меня упрекать. Да, моя цель — вернуться домой. Не сбежать, Кейл, а вернуться. Потому что это не моя жизнь, не мой мир.

— Говорить вы можете что угодно… — Буркнув себе под нос ещё что-то, он поудобнее перехватил мешок со своими вещами, поправил плащ и молча пошагал дальше, не особо заботясь, иду ли я следом.

Прекрасную долину мы покидали в тишине, делая вид, что оба наслаждались природой, хотя лично я был полностью погружён в собственные мысли.

У меня скопилось множество вопросов к человеку впереди. В первую очередь, что, чёрт возьми, здесь происходит. Мне была известна его конечная цель: завершить Игры навсегда.

В снах Ресс говорил, что, дескать, они — это бесконечный цикл насилия. Доля правды в его словах, конечно же, имелась, куда же без этого. Но ровно до тех пор, пока ты не начинал думать об альтернативах. И тут то вся логика Кейла мгновенно терпела крах.

Он ненавидел Игры за насилие, но ведь они не были крайней степенью этого самого насилия, и ему это должно быть известно. Я видел карту этого мира. Здесь имелись и другие страны. В Играх они не участвовали, а значит, решали все свои конфликты по старинке — воюя.

Конечно, на Риверкросс и Тофхельм никто не осмеливался нападать: опытнейшие, закалённые армии двух королевств размотали бы любого агрессора в клочья, а ведь имелся ещё и Саум, который исполнял желания, но между собой другие страны вполне могли воевать. Кейл Ресс должен был хотя бы в общих чертах знать, как это происходит.

И тем не менее он почему-то считал именно Игры злом во плоти. Что-то здесь не сходилось.

Где-то на фоне этих мыслей вновь потянулись однообразные скалистые пейзажи. Тут мне уже пришлось отвлечься — постоянно приходилось думать о более актуальных вещах. Таких как зачем я вообще сюда попёрся, за что мне это вот всё и классическое: «А-А-А-А, ТАМ ОЧЕНЬ ГЛУБОКО!!!».

Последнее было не так уж и безосновательно. Кое-какие поводы бояться упасть с огромной высоты у меня были. Например, бездонная пропасть, от которой меня отделяла полоска дороги, крошечная настолько, что идти приходилось боком, прижавшись лицом к скале.

Всё бы ничего, если бы не ветер, который своими резкими порывами периодически хорошенько меня тыкал носом в камень, словно нашкодившего котёнка. Учитывая, что я оказался здесь из-за своей очередной дурацкой идеи, сравнение было очень очень даже в тему.

Не сосчитать, сколько раз в тот день мне пришлось попробовать окружающие горы на вкус. Могу с уверенностью заявить, что сделаны они были отнюдь не из шоколада. Хотя всё равно были вкуснее сухарей, которые составляли абсолютное большинство в нашем с Кейлом рационе.

Вплоть до наступления ночи мы с ним не перекинулись ни единым словом. И только оказавшись на куске скалы, который хотя бы минимально подходил для ночёвки, Ресс нарушили тишину, сообщив:

— С завтрашнего дня будет самый сложный участок пути.

— Правильно, какой поход без страшилок у костра… — Меня окинули недовольным взглядом, и я нехотя уточнил: — и какая ж… неприятности нас ждут?

К моему ужасу, Кейл принялся загибать пальцы:

— Во-первых, река, ручей или что-то такое.

— Звучит как-то неопределённо, — перебил я его.

— Это зависит от того, сколько здесь было дождей в последнее время. Если сегодня ночью не польёт, то это будет легкий участок, — сказав это, он загнул второй палец. — Потом так называемые Ступени в небо — простой участок, но выматывающий и немного странный.

— Надеюсь, меня не прибьёт внезапно упавшей с неба ветчиной…

— С чего бы? — не понял моих слов Ресс.

— Если вы называете что-то странным — это приличный повод для паники.

— Как скажете… — хотя на лице Кейла читалось раздражение от этого разговора, он загнул третий палец. — Затем Змеиный путь.

— Пожалуйста, скажите мне, что его так называют из-за обилия змей!

Ресс посмотрел на меня своим немигающим взглядом, и я понял, что эта шутка только казалась мне удачной.

— По сути то же, что и сегодня, но чуть меньше.

— Куда ещё меньше-то!

— Хотите узнать? — По его виду мне стало понятно, что Ресс с радостью меня отведёт туда, где пройти будет ещё сложнее.

— Нет, спасибо, лучше побьюсь ещё головой о скалы. Знаете, сегодня ближе к вечеру это даже начало приносить мне определённое удовольствие.

— Не втягивайте меня в свои девиации, — раздражённо попросил Кейл и загнул четвёртый палец. — Последний пункт — «Могильник».

Это название было мне знакомо и так же, как во снах, звучало предельно неприятно, о чём я и сообщил.

— Да уж, это место жутковатое, — без всякой иронии или издёвки согласился Ресс. — Старое кладбище, целиком окутанное туманом. Обычно там спокойно, но…

— Ох, после этого всегда начинается самая весёлая часть, — прервал я его. — Про орды зомби, неупокоенные души, туман, пожирающий твои чебуреки…

— Вы закончили? — холодно уточнил Ресс.

— … или летающих макаронных монстров. — Я махнул рукой. — Всё, можете продолжать.

— Учитывая, что эти Игры проходят очень странно, вам ли не знать, опять же Рыцарь розы… — Кейл выразительно промолчал. — Можно ожидать разного.

Мне на секунду показалось, что Кейл боялся этого «Могильника» гораздо сильнее любого другого участка пути. И даже больше меня, хотя специально наводил жути.

— Боитесь призраков давно умерших людей?

— А вы разве нет? — удивился Кейл Ресс.

— Ну, знаете, я в такое не верю… — я попытался выглядеть уверенным.

— Думаете, духам есть какое-то дело, верят в них или нет? — с усмешкой уточнил Кейл. — Сколько там людей вообще знало про Рыцаря розы, и что?

Мне вспомнился побитый временем Рубиновый рыцарь, чей доспех буквально рассыпался от старости. Кто знает, если бы его не забыли, может, он выглядел бы иначе?

— В любом случае, вам же нечего бояться? Эти люди умерли не по вашей вине.

Это была явная провокация с моей стороны. Каково же было моё удивление, когда она сработала! Кейл Ресс опустил голову, уставившись в землю, а затем без предупреждения встал и куда-то ушёл.

«Неужели он боится там встретить кого-то знакомого? Как вообще можно погибнуть на Играх? Или не на Играх».

Записав эти вопросы в список, который уже стремился к бесконечности и похоже не собирался уменьшаться, мне не оставалось ничего, кроме как идти отдыхать. В конце концов завтра будет важный день, настолько, что если мне не повезёт, то эту дату выбьют у меня на надгробии.

Улыбнувшись своей шутке, я глянул на небо, на котором почему-то отсутствовали звёзды, и лёг спать.

Ноа Кейтлетт без всякой приязни смотрела на горы, оставшиеся позади. Самая сложная часть их пути наконец миновала. Даже имея на руках лучшие карты местности, этот путь всё равно оставался рискованным. Огромным везением было найти хорошую тропу, по которой удалось без особых потерь провести целую армию. И это всё без Кайла Расса.

Она даже подумать не могла, что такой уважаемый человек оказался предателем! А она ведь верила ему. Почему он их предал? Зачем, в такой-то момент? Ноа не знала ответы на эти вопросы, но нутром чуяла, что Рейланд тут как-то замешан.

Если бы не Альт Цион, который обнаружил подлог в документах, это бы так и осталось нераскрытым. Впрочем, давать огласку этому событию Ноа всё же не стала. Она верила, что Кайл и без её помощи покинет Игры навсегда. Если же нет, то вот тогда-то и нужно будет ему «помочь».

Её мысли прервал Альт, обозначивший своё появление вежливым кашлем:

— Кхм.

— Полчаса! — раздражённо вскрикнула Ноа. — Полчаса тебе потребовалось, чтобы сделать одну чашку кофе?

— Больше, я её не сделал, — едко ответил адъютант.

Кейтлетт, полная решимости устроить ему взбучку, повернулась к нему лицом и только тогда заметила у него в руках два письма, оба с королевской печатью. Сломанной.

— Тебе не говорили, что ломать эту печать без спроса — грозит переломом твоей шеи на виселице? — поинтересовалась командующая.

— Было что-то такое. В той части моей памяти, состоящих из пустых угроз, которые никогда не претворятся в жизнь.

— Надеюсь, содержимое этих писем как-то компенсирует отсутствие кофе, — с намёком сказала Кейтлетт, жестом требуя, чтобы ей пересказали содержимое.

— Одна новость хорошая, другая плохая, с какой мне начать? — начал Альт.

— Ну, давай с плохой, — нехотя сказала командующая, догадываясь, про что пойдёт речь. — Что опять там натворил Рор?

— Не он. О нём тут ни слова. Что странно, и я считаю это подозрительным.

— Ближе к делу.

— «Солнечные» взяли Яой, — сообщил адъютант. — Без боя.

— Зачем только мы строим эти крепости, которые способны выдержать многомесячную осаду? — Ноа устало потёрла переносицу.

— Они красиво смотрятся на открытках, — заметил Альт.

— Хе-хе, — посмеялась Кейтлетт. — Это точно не про Яой: пустошь, скалы, серное озеро и ещё множество скал.

Вспоминая, как там прошла его «предИгровая» подготовка, Альт пожал плечами:

— Интересный пейзаж, жалко, не было времени за мытьём полов его рассмотреть.

— А хорошая новость? — постаралась вернуть разговор в прежнее русло Кейтлетт.

— Нашу армию передали под командование… — как можно спокойнее начал адъютант.

— Меня что, отстранили?! — удивлённо вытаращилась на него Ноа, ожидая какого-то подвоха.

— Э-э-э, ну-у-у, в общем-то да, — растерянно и виновато развёл руками Альт.

— И это, по-твоему, хорошая новость?! — командующая начала закипать.

— Нет, — не стал спорить адъютант, — но если бы я сказал, что обе новости очень так себе, то разрушил бы вашу веру в лучшее!

— Это, конечно, многое поменяло, — мрачно буркнула Кейтлетт, пытаясь успокоить. — И кто там наш новый командующий?

— Плохих новостей на самом деле три… — съёживаясь перед большой, но неизбежной взбучкой сообщил Альт.

— Неужели Шинку? — ехидно уточнила командующая.

— Анри Галлен, герой Аркольского моста, победитель при холме Беннбёрна, защитник Калки…

— Хватит! — воскликнула Ноа и укусила себя за руку, чтобы не закричать в полный голос.

По её мнению, это был, пожалуй, наихудший из возможных вариантов. Галлен был без оговорок лучшим командующим Тофхельма. Ни разу за всё время, что Анри был во главе армии, он не потерпел поражения на поле битвы. Проблема заключалась в методах. Для Галлена не существовало ничего, кроме победы, и чтобы её достигнуть, он был готов на что угодно.

— Боги, лучше бы Шинку… — тихо прошептала Кейтлетт.

— Разве это не хорошо… — удивился Альт, — ну в том плане, что теперь-то победа точно наша?

— Наша? — Ноа была на грани истерики. — Ты плохо знаешь этого старикана. Победа будет только его.

— Эм? Как это?

— О, ты же слышал о битве на Аркольском мосту? — уточнила командующая.

— Конечно, это одна из самых знаменитых его побед, — начал адъютант как по учебнику. — Прорвать оборону в таком месте…

— Я между прочим там была в тот день, — сообщила Ноа. — Двенадцать лет назад.

— Да? Но я никогда…

— Конечно, не слышал, — не удивляясь этому, продолжила Кейтлетт. — Это же Анри Галлен. В тот день моя рота оставила на том проклятом мосту каждого второго, если не больше. — Вспоминая, что было дальше, она вспыхнула гневом. — Семь раз мы ходили в атаку. Семь! По нам лупила, наверное, половина пушек Риверкросса, а мы шли в полный рост со знамёнами и барабанами. Отступали, собирались и снова шли. Семь раз. На восьмой явился Анри и с лёгкостью прорвал оборону. Знаешь, почему?

— Внезапная атака крупными силами на одном направлении… — продолжил цитировать книги Альт, но без прежней уверенности.

— Почти, у противника попросту закончился порох, — рассказала Ноа. — Ушёл весь на нас. В этом весь «непобедимый» Галлен: мы для него ничего не стоим, просто отметки на карте, которые принесут ему очередную медаль.

— И что делать? — осведомился адъютант.

Прежде чем ответить, Ноа долго смотрела на письмо, словно сомневаясь.

— Сделаем всё от нас зависящее и будем наблюдать, — решила она.

— Так просто? — удивился Альт.

— Ни Галлен, ни Рор у меня симпатий не вызывают, — объяснила своё решение Кейтлетт. — С удовольствием посмотрю на то, как они вцепятся друг другу в глотку. Откуда-нибудь со стороны. С чашечкой кофе и пряником, кстати, об этом…

— Эм, мне, кажется, пора идти, да? — Альт своим шестым чувством, расположенным чуть пониже спины, почувствовал опасность, сделал робкую попытку сбежать, но был пойман за ухо.

— Три простых слова: кофе, быстро, сюда и пряник не забудь, — Ноа свободной рукой показала ему три пальца

— Но это же не три слова… — делая робкую попытку высвободиться из захвата командующей, огрызнулся Альт. — Ай-ай-ай, моё ухо!

— Пока твоё. Слышал про художника Ган Вога?

— Который отрезал себе ногу, выражая протест против супрематизма? — въедливо уточнил адъютант.

— Понятия не имею, что он там выражал, но если у меня через пять минут не будет кофе, ухо я тебе оторву.

— Всё, иду-иду.

Головная боль

«Сны указывают путь, но не единственный»

Наконец погода дала слабину и не смогла выдавить из себя хоть сколько-нибудь внятный дождик. Дороги просохли, и моя армия получила возможность двинуться дальше — к замку Яой.

Непогода стоила нам целой недели промедления. И если солдаты были в полном восторге от возможности ничего не делать, то я считал иначе. Противник явно воспользовался заминкой, и то небольшое преимущество, которое мы получили, отрезав одну и разбив другую армию «лунных», стремительно сходило на нет.

Меня абсолютно не беспокоило, что Кейл Ресс, или как там его, стал командующим Тофхельма, заменив на этом посту Ноа. В ситуации, когда против меня играло само время, какой-то зарвавшийся предатель был наименьшей из моих проблем.

Радовало, что хотя бы дело наконец сдвинулось с мёртвой точки, и мы выбрались из этих проклятых всеми богами гор. Чтобы нагнать упущенное, приходилось маршировать круглые сутки напролёт, вставая на отдых лишь когда становилось совсем темно и вновь поднимаясь с первыми лучами света.

Самым сложным во всей этой ситуации оказалось следить за тем, чтобы никто не потерялся. В условиях, когда на тебя могли в любой момент отовсюду напасть, идти одной вытянутой колонной было неразумно, пришлось разделиться на три поменьше и двигаться параллельно. Проблема заключалась в том, что, одурев от бесконечной ходьбы, солдаты порой совсем не следили за тем, куда они шли.

То одна бригада забрела не туда, то другая. Но это всё были мелочи: пропавших быстро находили и возвращали на место. Когда до замка с очень смешным для меня названием Яой оставался день или даже меньше, грянула настоящая беда:

— Тридцать третья, семнадцатая и двадцатая бригады не вышли в условленном месте, командующий, — доложил мне Леон с явным осуждением в голосе.

К его чести, ему хватило благородства хотя бы не играть со мной в викторину под названием: «угадайте, кто был прав, когда говорил, что не надо делить силы?».

— А седьмая бригада? — припомнил я состав колонны, где находили другие перечисленные части моей армии.

— Вышла. Они отстали и поэтому двигались независимо от капитана Ноктима, — сообщил Леон.

— Вы отправили…

— Отправил, — перебил меня граф. — Мои люди никого не нашли.

— Как такое вообще возможно? — удивился я. — Их же там почти десять тысяч.

— Отправить ещё кого-то на поиски? — с сарказмом уточнил Леон и к своему удивлению услышал положительный ответ.

— Конечно! Желательно верхом. Распорядитесь выдать пару лошадей.

— У нас их и так не хватает, — начал спорить граф.

— Да. А ещё у нас не хватает людей! Короче, сделайте всё, но треть моей армии найдите и побыстрее!

В наш разговор вклинился стоявший рядом Эльт, который прямо светился самодовольством по поводу того, что не его бригада сегодня накосячила.

— Давайте разожжём большой костёр…

— У нас нет столько древесины, — на самом деле я где-то внутри уже ждал этой фразы. — А та, что есть, нам скоро понадобится.

— Хм. Неподалеку, в двух километрах, есть небольшой лесок, — вдруг зачем-то сообщил Леон.

Мне пришлось одарить его долгим предельно осуждающим взглядом. В присутствии Гоа, таких подробностей можно было бы и избежать. Реакция капитана оказалась предсказуема:

— О, давайте его сожжём!

Я хотел прочесть целую лекцию на тему того, какое блюдо получится, если в лесу окажется Ноктим или кто-то другой из наших, но начал её совершенно не с того.

— Отличная идея…

Большего Эльту и не надо было. Дополнительные подробности нужны только тем, кто не уверен в себе и своих действиях. Капитан же горел решимостью.

— Разрешите приступать?! — спросил он, вытягиваясь по струнке.

— НЕТ! — гневно вскрикнул я. — Ничего не жечь, отправить конных разведчиков. Сидим и ждём их возвращения. ВСЁ!

— Но как же… — удивился Гоа, — большой костёр?

— Уверяю вас, капитан, если мы доберемся до Яоя, у вас ещё будет возможность зажечь по полной. Свободны.

— Вы думаете, что капитан Ноктим в том лесу? — поинтересовался Леон, когда Эльт ушёл.

— Может, и там, — я пожал плечами. — В любом случае, сейчас не лучшее время для того, чтобы устраивать пожарища. Хм…

Меня не покидало ощущение, что что-то не так. Интуиция подсказала посмотреть на карту, что и было мной сделано.

— Что такое, командующий? — заметил мою реакцию граф.

— Где, говорите, этот лес? — я пригляделся к карте.

— К востоку от нашего положения, — начал объяснять и показывать Леон. — Мы вот здесь, а километрах в двух…

— На картах ведь никакого леса нет. Сейчас, ага, вот это место.

Мой палец провёл прямую линию от того места, где мы находились сейчас. С художественной точки зрения карта была так себе и не пестрела всякими красивыми чудовищами по углам или детальной проработкой рельефа, но в остальном пока нареканий у меня не вызывала.

Леон удивился этому не меньше моего. Он растерянно достал из кармана свою карту. Это была копия моей, только меньших размеров, нужная в первую очередь для того, чтобы делать на ней пометки. На ней-то лес имелся — недавно нарисованный от руки.

— Быть не может, чтобы эта карта была НАСТОЛЬКО старой, — заметил я, обеспокоенно приглядываясь.

Увы, уголок, где должен быть подписан автор карты и год, когда он её сделал, оказался оторван.

— Мы взяли эту карту в качестве трофея в лагере «лунных» на той неделе… — напомнил Леон.

Дело принимало интересный оборот. Интуиция подсказывала, что пропажа Лоя и этот лес как-то связаны. Меня уже просто физически тянуло пойти и посмотреть, что ж это за место такое, которого нет на картах. Впрочем, соваться туда лично да ещё и ночью — идея из тех, которые очень сложно объяснить вменяемым людям.

— Отправьте отряд и туда, — мне вдруг подумалось, что это тот случай, когда требовалось чуть больше, чем просто куча солдат. — Хотя, знаете, лично тоже проверьте.

— Командующий, я понимаю ваш энтузиазм, но есть ли в этом смысл? Лес как лес, а на карте вполне может быть ошибка…

— Только не говорите мне, что боитесь.

— Никак нет, — лицо графа свидетельствовало явно об обратном.

— Вот и отлично. Не забудьте корзинку для грибов. Доброй ночи.

Судя по его реакции, к грибам Леон не испытывал тёплых чувств. Попрощавшись, я отправился к себе, желая отдохнуть.

Последние деньки выдались весьма суетными и откровенно выматывающими. Причём непонятно было почему так. Работы больше чем сейчас уже и быть не могло. То же самое, только в обратную сторону, касалось сна. Тем не менее таким измученным я себя никогда ещё не чувствовал, даже после сражений и бессонных ночей.

Несмотря на это, когда я уже почти дошёл до своего логова, меня вдруг озарила одна догадка, и пункт назначения резко изменился — теперь он находился в штабе. Хотя для меня эти два места давно уже стали словами синонимами, и ещё неизвестно, где мне приходилось проводить больше времени, располагались они всё же раздельно.

Меня интересовали другие карты. Может, моя карта и была самой подробной из всех, но ведь ошибки бывали везде. Требовалось это проверить. Но ни на общей карте Тофхельма, ни паре других никаких лесов в нужном месте не находилось. Впрочем, точность была не их сильной стороной. Так если ориентироваться по ним, то мы до сих пор находились где-то в горах, хотя они были уже далеко позади.

Вдруг сзади послышался шум. Это пришла Миюми с подносом.

— Вот вы где! Я принесла вам ужин. — Она попыталась поставить его прямо на стол, невзирая на бумаги, но я остановил её. — Ой, простите!

Мой жест оказался большой ошибкой. Вместо того чтобы помять или испачкать одну из карт, девушка опрокинула на меня весь ужин, устроив настоящий разгром.

Хмуро посмотрев на бутерброд, медленно сползающий у меня по штанине, я хотел только стряхнуть с плеча пучок макарон, образовавших своеобразный эполет.

— Спасибо, конечно, но у меня не получалось так быстро есть, — ехидно, но без злобы сообщил я.

— Простите, извините, мне хотелось, то есть не хотелось, то есть…

Не в силах злиться на это милое создание, мне ничего не оставалось, кроме как поднять пару относительно целых бутербродов и демонстративно сдуть с них пыль.

— Всё в порядке, но ужин придётся переделать. И подготовь мне новый комплект одежды, этот теперь вызовет излишнюю гастрономическую заинтересованность окружающих.

Миюми принялась кивать с таким усердием, словно собиралась сшить мне новую одежду из самостоятельно выращенного льна, предварительно проделав подобные операции с чаем. Она уже почти убежала, когда мне вдруг пришла в голову ещё одна идея. Сегодня я вообще излишне фонтанировал сомнительными затеями.

— Ты не знаешь каких-нибудь легенд про лес, которого нет на картах?

Миюми знала не просто «какие-нибудь», а вообще все из них, что и принялась перечислять:

— Ну, есть лес Брокилон…

Слушая её вполуха, я начал крутить в голове варианты, что же на самом деле это за лес и как с ним приключилась такая картографическая оказия. И если мне всё правильно удалось понять, выходило весьма забавно. Вполне ожидаемо — никакой магии. Только хитрость.

Вокруг крепости Яой располагалось не так уж много лесов, только скалистая пустошь. Тогда как для осады, да и в принципе для любой армии, требовалось большое количество древесины.

Напрямую из крепости лес контролировать было затруднительно — он слишком далеко располагался. Вот «лунные» и попытались его спрятать, и весьма находчиво, надо сказать. Они убрали его со всех карт, тогда как представить себе старшего офицера, строящего свои планы не на основе изображения местности, лично мне было очень сложно.

Конечно, всегда оставался шанс, что лес заметят, как это сделал Леон. Но ведь если бы Эльт не заговорил про свой костёр, то мы бы прошли мимо! Так что хитрость нет-нет, но работала.

В связи с этим я начинал догадываться о том, куда именно подевался Лой Ноктим и что найдут разведчики во главе с Леоном. Правда, прежде нужно было дождаться их возвращения.

Миюми тем временем продолжала что-то там самозабвенно лепетать. Окинув взглядом её, а затем беспорядок вокруг, я сказал:

— Ты мне очень помогла!

— Правда? — моя помощница, кажется, сама этому удивилась.

— Как и всегда, — абсолютно серьёзно подтвердил я. — Навести на нужную мысль — это самое главное. Ну, кроме отдыха, конечно.

— О, вы сильно устали? — догадалась девушка.

— Ещё как! Приберись тут, пожалуйста, а насчёт ужина — забудь. Только форму принеси. Пойду отдыхать.

— Хорошо, обязательно! — Миюми попыталась вытянуться по струнке, как делали другие мои подчинённые, что заставило меня непроизвольно улыбнуться.

Только наконец дойдя до своей палатки и переступив её порог, я понял, насколько на самом деле устал. Сил у меня осталось разве что некрасиво упасть на кровать и уснуть. Однако даже в этом крайне простом деле мне помешали.

— Измотался, принимая тяжелые решения, верно, Ота? — вдруг раздался до боли знакомый голос, который я совсем не ожидал услышать в ближайшее время.

На моём столе вольготно восседала Ноа Кейтлетт. Как живая.

— Удивлён, смущён, растерян, — перечислила она, насмешливо наблюдая за моей реакцией.

Не в силах что-то сказать, я, покачиваясь, на негнущихся ногах подошёл к столу и махнул рукой, убеждаясь, что передо мной ни что иное как призрак или вернее наваждение.

— Это вообще-то невежливо, — заметила Ноа, глядя на меня немигающим взглядом. — А как же интрига, загадка — вдруг я и в самом деле здесь, м? Может, это не бред твоего разума, а?

Меня в этот момент интересовало иное:

— Как мне от тебя избавиться окончательно?

— Ну, ты можешь выстрелить в меня для надёжности… — наваждение сложило из пальцев пистолет. — Целься себе в голову! Я теперь там, дружочек-пирожочек!

Вариант, который она предложила, конечно, был неплохим, но я предпочитал держать всё своё при себе, а не раскидывать по окрестностям.

«Может, алкоголь поможет?» — подумал я, прикидывая, на что можно его выменять.

— Это поможет, да! — поддакнула Ноа. — Не так эффективно, как пуля, конечно, но пару лет интенсивного употребления — и ты от меня избавишься.

Смутно, пробираясь через тернии усталости, до меня начало доходить, что тут происходило:

— Так, что ли, теперь выглядит моя совесть? А где полуобнажённая брюнетка с третьим размером?

— Уволена за нарушение высоких корпоративных стандартов. Теперь ты мой на веки вечные, — с усмешкой рассказало наваждение.

— Звучит как что-то, за что не хочется пить…

— Вы что-то сказали, командующий?

Я моргнул. Ноа исчезла без следа, зато в палатке появился только что вошедший Леон, который, кажется, услышал обрывок моей фразы.

— Просто мысли вслух. Вижу, вы уже вернулись?

Вид у графа был очень довольным. Глядя на него, можно было бы подумать, что он наконец сумел меня переспорить, но этого вроде бы ещё не произошло. Что же случилось на самом деле в том лесу, он рассказал сам:

— Капитан Ноктим и остальные нашлись. Они в лесу. И не одни.

— Неужели браконьеров поймали?

— Лучше! — улыбка Леона стала акульей. — Лоя Шинки и несколько рот «лунных». Они собирались устроить нам засаду и…

— Помешать заготовить лес. — Для меня мозаика происходящего окончательно сложилась воедино. — Неплохо придумали. И на чём же они попались?

— На глупости, — развёл руками, словно и не ожидал иного, граф. — Капитан Ноктим вышел к ним ближе к ночи, когда они сняли посты и отправились на ночлег.

— Что, даже битвы не было? — удивился я.

Конечно, о военном искусстве «лунных» у меня сложилось в целом превратное представление, но чтобы они настолько отвратительно себя показывали…

— Сдались в полном составе, — доложил Леон. — Сейчас их ведут сюда. Лой Шинку настаивает на личной аудиенции.

— Да? Это ещё зачем?

— Хочет сдаться в плен лично вам, — объяснил граф. — Послушайте, я немного знаю, что это за человек. Начав говорить о нём плохо — очень трудно остановиться.

Мне понравилось это высказывание. Оно очень много говорило про Шинку и лишь немногим меньше про графа Сайраса.

— Не оказывайте ему такой чести, он…

— Так вы говорите, пленных ведут сюда — в лагерь? — перебил я Леона, на что тот кивнул. — Зачем?

— Как это зачем? Они же сдались!

— А-а-а, — я понимающе кивнул и, выглянув из палатки, подозвал одного из караульных и сказал ему: — отправляйтесь к капитану Эльту. Передайте ему, что его бригаде необходимо построиться за лагерем, лицом в сторону леса. Также пускай возьмёт с собой пару трофейных пушек и зарядит их картечью.

У солдата, конечно же, никаких нареканий не возникло — на то он и солдат — а вот у графа Сайраса — сколько угодно:

— Что вы собрались делать?

— Организовывать торжественную встречу. Ну, знаете, с ружейными залпами и фланкирующим огнём артиллерии.

К моему удивлению, вместо того чтобы прийти в полное негодование, Леон безмолвно открыл, а затем закрыл рот. Похоже, в нём боролось какое-то противоречие, что мне было только на руку.

— Личные счёты с Шинку, а, граф? — постарался угадать я. — Кентенберг, верно?

— Да, — мрачно подтвердил Леон. — Этот человек участвовал в тамошних махинациях два года назад. Покупал и продавал жизни своих подчинённых, победы и боевую славу. И всё же поступать с ним так…

— С ним, если я правильно понял, надо поступить многократно строже, — вмешался я. — Он ведь так и не понёс наказания за свои «достижения», верно?

— Судя по тому, что он на Играх — не понёс.

— В таком случае оставляю правосудие в ваших руках. Мой вам совет: найдите моток верёвки, пару дюжих солдат и сук покрепче. Шинку весь ваш. Можете ступать.

Судя по взгляду графа — для него это было очень радикальным решением. Однако соблазн мести оказался превыше личных убеждений. Ничего не сказав, Леон удалился.

Я же, немного покрутившись в платке, отправился посмотреть, что же будет дальше. Увы, опоздал. К моменту моего прихода, Эльт и его бригада уже заканчивали добивать выживших.

«Битва», хотя это слово оскорбляло любое другое вооружённое столкновение, длилась едва ли минут десять. Фактически всё закончилось после первого же залпа, затем было унылое, методичное добивание, за которым я наблюдал со стороны.

— Интересные вы, командующий, принимаете решения в последнее время, — сказал, подходя ближе, Лой Ноктим.

По его лицу сложно было сказать, но мне показалось, что старый капитан не очень одобрял всё это побоище. Так его солдаты вообще в нём не участвовали.

— Просто не хочу возиться с пленными, — на это Ноктим только плечами пожал, не желая вступать в дискуссию. — Трофеи?

— Весь их обоз. Пушки, припасы, порох.

— Учитывая, что предстоит осада, это нам не повредит. Вы проделали хорошую работу, капитан.

— Рад стараться. Разрешите идти?

Я махнул рукой, показывая, что не задерживаю его. Когда Ноктим удалился, оставив меня в некоем подобии одиночества, рядом, прямо из пустоты, раздался ехидный голос:

— Надеюсь, ты доволен собой. Бессмысленная жестокость ради бессмысленной жестокости. Кровь ради крови.

— Да, а ещё черепа для трона черепов, — я старался говорить как можно тише. — Мы на войне, если кто-то это забыл. Это, знаешь ли, плохое время для сюсюканья и милосердия.

— Странно. А мне почему-то казалась, что мы на неких «Играх», где люди проявляют свои лучшие качества.

— Особенно их проявил Шинку, если я правильно понял Леона.

— У каждого своё понимание лучше, уж не тебе ли знать, а? Подумай над этим.

Думать мне не хотелось. Только спать.

— Как спалось?

Голос наваждения резал слух, а её лицо, появившееся у меня впритык перед глазами, стоило мне их открыть, откровенно наводило жути. Я надеялся, что хороший крепкий сон устранит эту «неприятность», однако что-то пошло не так. Провалявшись четыре часа кряду, ворочаясь с бока на бок, я так и не смог толком уснуть, а те немногие отрывки сна на ситуацию никак не повлияли.

— Исчезни с глаз моих.

— Как скажешь.

Ноа и вправду исчезла, но только лишь затем, чтобы её голос раздался у меня над ухом, так, словно она стояла у меня за спиной. Учитывая, что я лежал на спине, создавалось ощущение, словно со мной разговаривала подушка.

— Так лучше? Хочешь я буду шепта-а-ать, растя-ягивая сло-ова? — едко поинтересовалось наваждение.

— Нет, верни всё в зад.

Словно она всё время там и сидела, Ноа демонстративно убрала с края кровати невидимый волосок, ехидно помахав мне ручкой.

«Мда, непонятно, что хуже: видеть её глазами или слышать у себя за спиной. Что ей от меня вообще надо?»

— Шоколада, мармелада и маленьких, очень маленьких детей. На завтрак, обед и ужин, соответственно.

Кажется, от этой версии Кейтлетт толку было ещё меньше, чем от настоящей.

— Если ты совесть, то происходящее, очевидно, некие угрызения. Спрашивается за что? Меня ничего не беспокоит.

— Значит, твоя крыша просто уехала в далёкие края. Здорово, правда? — наваждение демонстративно осклабилось, причём так, как не сумел бы сделать живой человек — буквально от уха до уха.

Не выдержав издёвок, я швырнул в неё подушкой. Как и следовало ожидать, та пролетела насквозь и шмякнулась где-то в районе стола. Кейтлетт усмехнулась и, качая головой в такт некой музыке, безумно фальшивя напела:

— If there's something strange. In your neighborhood. Who you gonna call? Ghostbusters! If there's something weird. And it don't look good. Who you gonna call? Ghostbusters!..

Я мигом пожалел, что выбросил подушку: слушать эти стенания было просто невыносимо, особенно в контексте происходящего.

— Прекрати это!

— Не могу понять, что более нелепо: то, что ты на меня орёшь, или всерьёз рассчитывал подушкой закрыть уши от воображаемого пения? — принялось размышлять наваждение.

На моё счастье, зашла Миюми, и моя персональная Кейтлетт или совесть, или кто она там, исчезла. Уж не знаю, как это работало, важно было, что в присутствии других меня отвлекали только материальные люди.

— Вы опять рано проснулись, командующий, — подозрительно заметила моя помощница.

— Покой нам только снится, а мне в последнее время даже сны не снятся, — поделился я своей болью.

— Это очень плохо. Вас что-то беспокоит?

Меня порой удивляла наивность Миюми в некоторых вопросах:

— Знаешь, мне приходится управлять огромной армией, состоящей словно из младенцев — стоит предоставить их самим себе хотя бы на пару часов, и возникшие проблемы приходится разгребать несколько дней кряду. Это уже не говоря о том, что мы тут вообще-то в глубине вражеской страны, где каждый второй мечтает издать мемуары «Как я повесил Рейланда Рора».

Миюми выслушала меня с каменным спокойствием, словно лечащий врач своего пациента.

— Я знаю, что вам поможет! — уверенно заявила она, когда я закончил.

— Почка цапли, камень мандраворы? — вспомнился мне предыдущий опыт «лечения».

— Нет. Кружка горячего, крепкого чаю! Я быстро, никуда не уходите!

Учитывая «кофе», я очень живо представлял тот напиток, который Миюми может называть «чаем» и какие разрушения он способен причинить, если окажется в желудочно-кишечном тракте. С другой стороны, имелся положительный опыт с другими блюдами: их она готовила вполне сносно.

Утро и вправду было слишком ранним, чтобы всерьёз заниматься какими-то делами, поэтому я решил рискнуть и подождать её возвращения. К сожалению, стоило Миюми выйти, как вернулась Ноа.

— Какое поразительное лицемерие, — фыркнуло наваждение. — Ты с таким рвением топчешься на всех местных правилах, традициях и обычаях, но её бредовый манямирок и пальцем тронуть не смеешь.

— Должно же быть в этом безумном мире хоть что-то хорошее.

— Интересно, сколько ты продержишься, прежде чем разрушишь и этот песчаный замок?

— Не собираюсь его рушить, — заявил я решительно.

— Конечно-конечно! — притворно закивала Ноа. — Ведь твоё слово так много теперь стоит. Ломать — не строить, слышал такое выражение?

— В некоторых случаях это необходимо. Иначе никак.

— Интересно, с чего ты вообще взял, что местным так необходима твоя помощь? Кто ты такой, чтобы указывать остальным, как жить?

У меня уже был заготовлен ответ на этот вопрос:

— Победитель. Слышала про право сильного?

— Да, наслышана. Почему-то все подобные силачи, очень любят помирать в самом начале правления от рук своих приближенных. Лонгин не даст соврать.

— Это убийца Цезаря, что ли? — припомнил я. — Он-то тут при чём?

— Да так, просто, не бери в голову.

К моей радости, этот замечательный монолог прервала вернувшаяся Миюми. Помощница принесла всего одну увесистую чашку. Зато несла её с таким видом, будто в неё была налита божественная амброзия.

Пах напиток травами, но это ещё ничего не значило. «Кофе» тоже чем только не пах: от нефти до урана.

— Спасибо, — поблагодарив её, я осторожно сделал глоток.

Напиток оказался горячим, но вопреки ожиданиям очень даже вкусным. Не знаю, как насчёт расслабления, звуки пробуждающегося лагеря снаружи лишали всякой надежды на покой, однако, выпив его, я точно почувствовал себя чуть лучше.

Вместе с этим меня посетила ещё одна мысль. Это было неплохой возможностью избавиться от ежедневной травли кофе.

— Очень вкусно, спасибо. Не могла бы ты делать мне по утрам чай?

План казался мне безупречным, я вообще не мог представить, с чего бы Миюми отказываться. Однако она сумела меня в очередной раз удивить:

— Хорошо, буду делать вам и кофе, и чай.

— Можно только чай… — я растерянно улыбнулся, не представляя, что тут ещё можно сделать.

— Но как же вы будете тогда просыпаться? — поинтересовалась Миюми подозрительно.

Я едва не ляпнул: «Как и все остальные люди — без угрозы моему желудку».

Поразительно, но «кофе» Миюми, несмотря на то, что нисколько не напоминал настоящий, свою задачу все же выполнял — пока я думал, куда бы его деть, волей-неволей просыпался. Хотя с тем же успехом меня можно было поднимать с помощью пистолетного выстрела.

Шум снаружи всё усиливался, поэтому времени разбираться с Миюми не оставалось. Наступал черёд снова становиться командующим.

— Точно. Но чай ты всё равно делай, побольше.

— Конечно!

Торопился я не просто так. День предстоял сложный. Именно сегодня, спустя пару часов марша, мы вышли к крепости Яой.

Что ни говори, она внушала трепет. Сама по себе небольшого размера, но окружённая гигантским лагерем, среди скалистых пустошей и в целом безрадостного пейзажа, расположенная на берегу небольшого озера, крепость выглядела непреодолимым препятствием на нашем пути.

Особенно меня смущала водная гладь, этакий естественный ров. Выглядело озеро безобидно, даже несмотря на желтоватый туман, стелющийся над его поверхностью. Однако был у него свой секретик: вне зависимости от небольших размеров и безобидного внешнего вида, вода в нём была ядовитая, к тому же горячая, из-за чего даже в самые лютые морозы не покрывалась льдом.

Сама же по себе крепость Яой не представляла ничего интересного. Может, на момент постройки её высокие стены и пара башен, обращенные к единственной доступной для прохода полоске суши, могли вызвать какие-то проблемы у атакующих, но развитие пороха свело все их достоинства на нет.

Сейчас для любого, кто забирался настолько вглубь территории Тофхельма, куда большей проблемой было озеро и окружающая местность: плоская, безжизненная скалистая равнина, на которой осаждавшие находились как на ладони. Это место идеально подходило для того, чтобы, заманив сюда противника, сковать его необходимостью осады или хотя бы подготовки к штурму, и в это время нанести удар в спину.

Именно поэтому для «лунных» было так важно держать под контролем все леса, расположенные неподалёку, особенно тот, который не был отмечен на картах.

Но это всё были «цветочки». Худшее раскинулось вокруг Яоя на несколько километров во все стороны. Гигантских размеров лагерь, окружённый деревянным частоколом, где укрылась армия Кайла Расса. Судя по всему, сюда стянули всех, кто хоть как-то мог держать оружие.

— Название смешное, а ситуация страшная, — глядя на крепость и раскинувшийся вокруг лагерь, издали пробубнил я сам себе.

— Такой гарнизон будет сложно запугать или подкупить, — едко заметил Леон.

Мне было тошно и без его ехидства. Откровенно говоря, я абсолютно не представлял, что здесь делать. Даже на первый взгляд там было втрое-вчетверо больше солдат, чем у меня. Тут не то что о штурме, тут даже об осаде думать было нечего!

Мои солдаты, конечно, не ровня этим гарнизонным крысам, но при всем умении, чтобы компенсировать такой разрыв, нужно быть не меньше чем волшебником.

— Приказы, командующий? — напомнил о себе Леон.

Они у меня имелись. Сразу три.

Первый заключался в том, что нужно было кого-то отправить на разведку. Местность вокруг Яоя была предельно так себе: здесь даже банально разбить лагерь толком негде. Солдатам нужна вода и еда, но где их взять посреди этой пустоши? Воткнуть палку и надеяться, что она прорастет? У нас, конечно, был некоторый запас, но хватит его от силы на неделю, может, две. О качестве даже говорить нечего.

Кто ж справится с разведкой, как не наш главный разведчик? Заодно и от меня отстанет хотя бы на пару часов.

— Леон, осмотрите окрестности, для лагеря нужна позиция получше, и отправьте людей на поиски пресной воды, помнится, это озеро ядовитое.

— На картах есть источник, я отправлю проверить, всё ли с ним в порядке, — сказал, погрузившись в свои мысли, граф, прежде чем уйти.

С этим разобрались. Во-вторых, надо было начать осаду. Проще говоря, отрезать крепость и лагерь от подкреплений и снабжения. Это было не так сложно, благо, дорога имелась всего одна.

О том, что «лунные» будут получать снабжение по воде, можно было не беспокоиться. Рейланд здесь уже бывал и обжёгся на этом — в буквальном смысле. Не знаю, из чего состояло это озеро, но жидкость лишь выглядела как вода.

Учитывая, как рвался в бой Эльт и его полубригада, отправить их громить вражеские караваны было лучшим из возможных вариантов. Во всяком случае, они будут чем-то заняты. Нет ничего хуже и опаснее, чем скучающий Гоа.

— Капитан Эльт, видите там вдалеке дорогу?

— Так точно! — мгновенно подхватился оный. — Будет уничтожено!

— Что? Нет! Стоять! — Я помассировал переносицу и постарался как можно точнее подбирать слова. — Отправляйтесь к дороге и проследите, чтобы по ней ни один караван не прошёл. Понятно?

— Так точно… — растерянно ответил Эльт; судя по его виду, он совсем не так себе представлял битву за Яой.

В-третьих, надо было готовиться к штурму. Оценить укрепления, заготовить материалы для всяких лестниц и прочего. Увы, а может, и к счастью, времени вести полноценную осаду у нас не было. Учитывая силы гарнизона, появление любой армии в помощь «лунным» извне приведёт к быстрому нашему разгрому. А то, что к противнику шли огромные подкрепления, я знал точно. И их прибытие было вопросом максимум недели.

Тем не менее уходить было бы странно, да и куда? Реликвия-то здесь. Скорее всего. Можно было, конечно, уйти в сторону Саума и сидеть там, надеясь, что Кайл Расс придёт сам. Правда, в таком случае приведёт он с собой такую орду, что нас мгновенно втопчут в землю.

Если и был кто-то среди нас, знающий о укреплениях всё, так это предводитель бригады, что строила не просто укрепления, а настоящие шедевры оборонительного искусства.

— Капитан Ноктим, если нам предстоит штурм, какие шаги следует предпринять перед этим?

Ответ последовал на удивление быстро:

— Заготовить древесину для строительства штурмовых орудий.

Я кивнул. С этим мы частично разобрались ещё накануне ночью.

— Найти слабое место в укреплениях и… — Лой не просто рассказывал, но при этом уже даже примерялся, что и где он будет делать. Мне этого вполне хватило:

— Достаточно. Можно приступать.

Разобравшись с этим и скривившись от головной боли, которая стала только сильнее, я погрузился в раздумья. Нужно было придумать, как взять крепость.

Горы полные чудес

— Знаете, Кейл, по-моему, вы зря вчера говорили про дождь. Вы его спровоцировали! — язвительно заявил я, оглядывая округу.

— Чем шутить, выдайте лучше идею, как нам перебраться, — раздражённо буркнул в ответ Ресс.

Как он и говорил накануне, не успели мы двинуться в путь, как наткнулись на горную реку. Всё бы ничего, если бы в середине ночи не пошёл дождь. Непогода словно дожидалась нас, поэтому старательно поливала землю до самого утра.

Скалы, и без того не слишком удобные для ходьбы, стали скользкими. Но главной проблемой оказалась та самая река: дело было даже не в её ширине, а в скорости потока воды. Он буквально сметал всё на своём пути. На моих глазах поток оторвал огромный кусок скалы и понёс его куда-то дальше по своим мокрым делам с такой лёгкостью, будто эта каменюка совсем ничего не весила.

Вопрос, что случится с нами, окажись я или Кейл в воде, можно было считать на этом закрытым: шансы перейти реку вброд отсутствовали как таковые.

— Откуда мне знать? Это же вы тут разведчик. Со своей стороны могу предложить помолиться богу воды — пускай уберёт это непотребство.

— Надо было вас сбросить в ту пропасть, — тихо пробормотал Кейл.

— Что? — Я всё слышал, но переспросил, рассчитывая, что мой собеседник изменит ответ.

— Говорю, вас надо было сбросить в ту пропасть, — слово в слово повторил Ресс, только громче.

— Знаете, обычно в таких ситуациях произносят что-то безобидное…

— А я говорю, что надо было сбросить вас в пропасть! — злостно прервал он меня.

Сила убеждения и донесения информации поистине была его коньком. Закончив говорить, Ресс тяжело вздохнул и принялся пинать мелкие камушки, скидывая их в воду.

Похоже, идей у него не было никаких. У меня, впрочем, тоже. Ну, если не считать за таковую попытку реку преодолеть где-то ещё. Судя по тому, что Кейл Ресс не спешил воскликнуть что-то вроде «а, знаю, где тут мост!», такие варианты отсутствовали.

Неожиданно раздосадованный Кейл промахнулся и отправил в бушующий поток не камешек, а небольшой пучок росшей на берегу желтоватой грубой травы. Тот, пролетев по дуге, плюхнулся в воду и поплыл дальше.

Мне его маршрут показался странным. Ниже по течению метрах в трёх река слегка изгибалась. Совсем чуть-чуть, однако несчастный пучок задержался там почти секунд на десять, кружась как будто в водовороте. Причём происходило всё буквально в метре от противоположного берега. Это навело меня на интересную мысль, которую, впрочем, требовалось сначала обосновать теоретически:

— Можете повторить? — попросил я.

— Что?

— Киньте ещё травы.

— Слушайте, и так настроение паршивое, не до шуток, — отмахнулся Кейл, отходя в сторону.

Не выдержав препирательств, я сам голыми руками вырвал большой пучок травы и швырнул его в воду.

— Смотрите!

Как и ранее, в месте изгиба трава немного покружилась на месте и лишь затем поплыла дальше.

— Вау, — безразлично фыркнул Ресс, — вы нашли водоворот, слушайте…

— Да это же наш шанс!

— Вы осознаёте, что если что-то пойдёт не так, то вас унесёт потоком воды? — уточнил Кейл, который, как выяснилось, всё прекрасно понял и без объяснений.

— Да что вообще может пойти не так? — самоуверенно отмахнулся от этой мысли я.

— Всё! — по лицу Кейла я понял, что, по его мнению, список таких вещей получился огромным. — Нырять туда — безумие. Вас затянет на глубину, стукнетесь головой о камень и…

— Говорите как Леон Сайрас, — заметил я вскользь.

— То есть как разумный человек.

Нехотя мне пришлось с ним согласиться. Однако что-то всё равно не давало покоя. Неожиданно я понял, что именно:

— Слушайте, а как вы собирались тут переправляться? Ну не вброд же?

— Нет, конечно. У меня есть лодка.

— Стоп, что?! — вытаращился я.

— Лодка, — повторил Кейл спокойно. — Я же говорил вам, мне здесь бывать не впервой. Только ничего не выйдет, поток слишком сильный.

— Спустим на воду, а когда её захватит водоворот, спрыгнем на другой берег, — придумал я мгновенно.

— С чего вы взяли, что кто-то позволит вам разломать мою лодку? — раздражённо поинтересовался Ресс. — Вы хоть представляете, скольких усилий стоило затащить её сюда?

— Вас смущает только это?

— Нет, конечно, но, очевидно, на остальные вопросы вы точно не сможете внятно ответить.

— Просто вы живёте в плену своих иллюзий, Кейл, поэтому не желаете признавать мою правоту.

Кажется, мне удалось его наконец зацепить. Обычно спокойное до безразличия лицо Ресса исказилось гневом вперемешку с возмущением:

— Вы понимаете, что мы тут застряли, и всё из-за…

— Что, хотите сказать, что из-за меня пошёл дождь? Что дальше? — издеваясь, уточнил я. — Кошка бросила котят — это Рейланд Рор виноват? К тому же, если вы так желаете осуществить свои планы, может, ради них стоит рискнуть? Или…

— Хватит этой чуши, — прервал меня Кейл гневно. — Ждите здесь, я скоро.

Когда Ресс говорил о лодке, мне представлялось что-то вроде байдарки. Странно, что сразу не линкор Ямато. Ведь, вспоминая предыдущий путь, так легко представить, как Ресс бы его сюда затащил!

Реальность оказалась куда как приземлённее. Это был небольшой челнок, в котором и одному-то уместиться оказалось не просто.

— А где весло? — вспоминая похождения Одиссея, поинтересовался я.

— Как вам здесь поможет весло? — удивился Кейл, кивая на бушующий поток, видимо, подразумевая, что он его даже брать не стал.

— Ну как же, как в том пророчестве: ходить по миру с веслом, пока кто-нибудь не спросит, зачем тебе лопата.

— Хватит нести чушь, лучше придумайте, как нам спуститься в воду.

Вопреки его сомнениям, этот процесс много усилий не потребовал. Поток воды, с лёгкостью отрывавший скалы, без всякого труда подхватил и небольшой челнок. Нас закружило, зашатало, причём с такой скоростью, что мир слился в одну сплошную полоску света. Не знаю, как мне удалось понять, когда нужно прыгать и куда, но я сумел сделал это, хотя в себя пришёл уже на противоположном берегу. Где-то рядом, судя по стонам, «вынырнул» и Кейл.

Радуясь тому, что ещё жив, я откинулся на спину и вгляделся в синее небо:

— Ну как вам самый лёгкий участок пути? Может, назад и по домам?

— Вещи… мы забыли вещи! — неожиданно громко воскликнул Кейл.

Я поднял голову, убеждаясь, что на противоположном берегу и вправду лежали сумки.

— Там же не было чего-то ценного или необходимого?

— А вы как сами думаете? — фыркнул Кейл Ресс.

— Нет? — подозревая, каков будет правильный ответ, но не теряя надежды, спросил я.

— Вы идиот? — раздражённо уточнил Кейл.

— Я мечтатель!

— Идёмте, мечтатель. — Ресс тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Теперь, когда у нас из вещей только бесполезное оружие, лучше не терять время попусту.

И вправду, ни я, ни Кейл не догадались, перед тем как переправляться, снять ножны. Может, оно и к лучшему: забыть на другом берегу вообще всё было бы совсем унизительно.

Без торбы за спиной перемещаться стало гораздо удобнее. Не требовалось тащить на себе уйму бесполезных вещей, вроде еды, средств для её приготовления или спальных мешков. Из-за этого исчезла необходимость тратить ценное время на остановки. Попил водички — хоть её у нас было много — и пошёл дальше, есть-то нечего!

Именно такими мыслями я пытался убедить себя, что всё идёт нормально. Получалось так себе: мой желудок упорно отказывался переходить на фотосинтез, а ноги требовали для движения хотя бы сухарей.

Местность, которую Кейл называл «Ступенями в небо», началась незаметно. Просто тропинка, по которой мы двигались между скал, пошла вверх, постепенно набирая наклон. О том, что это именно какие-то ступеньки я догадался, когда начались небольшие уступы, тоже постепенно прибавлявшие в высоте. Пока через них можно было переступать, всё было легко и просто. Сложности начались в тот момент, когда очередной уступ оказался мне по пояс, а на следующий за ним пришлось уже подтягиваться. Всё бы ничего, но стояла уже середина дня, а у меня в животе не находилось ничего, кроме воды и остатков сухарей, которые всё равно не переваривались.

Сил хватило на десяток таких «ступеней», неизменно продолжавших расти, после чего я повалился на землю.

— Всё, больше не могу.

Кейл, тяжело дыша, присел рядом и, как ему, наверное, казалось, постарался меня приободрить:

— Большая часть пути пройдена. Осталось ступенек двадцать, в худшем случае тридцать, максимум сорок, ну, в крайнем случае пятьдесят, вряд ли больше шестидесяти…

— Остановитесь! — паникуя, вскрикнул я. — Вы сейчас уже до сотни дойдёте!

Ресс пожал плечами и замолчал, словно намекая, что это не совсем от него зависело.

Собравшись с силами, мы продолжили путь, преодолев ещё десять ступеней. На эти уже пришлось по-настоящему карабкаться, что оказалось крайне утомительно, особенно без снаряжения.

На одиннадцатом по счёту уступе моя рука, которой я ухватился за край, не выдержала и сорвалась. Последовало короткое, но очень насыщенное на эмоции падение на спину. Было не столько больно, сколько обидно. Когда я только попал в тело Рейланда Рора, мне казалось, что моей задачей будет руководить. Ни про какие горы и карабканье по ним речи не шло! Нужно быть поистине одарённым, чтобы из менеджера по продажам переквалифицироваться сначала в полководца, а затем в скалолаза, и похоже, что это было ещё не последней пертурбацией, что меня ожидала на этом скользком пути.

— Вы там живы? — спросил Кейл откуда-то сверху.

— Что вы там подразумеваете под этим вопросом? — уточнил я растерянно.

— В основном ваше состояние.

— Моё состояние описывается очень просто и коротко: ещё не мёртв, но уже хочу.

— Давайте там побыстрее, не хотелось бы шляться по Могильнику ночью. — Судя по тону его голоса, он взаправду не хотел этого.

«Неужели такой человек, как Ресс, может, подобно Миюми, бояться каких-то суеверий?»

Оставшийся участок Ступеней в небо мы преодолели часа за три. В конце пути уступы стали такой высоты, что для того чтобы на них влезть, приходилось вставать друг-другу на плечи и уже оттуда карабкаться вверх, а затем подтягивать за собой напарника.

Причём из-за отсутствия у нас верёвки пришлось изобретать её заменитель из имеющихся элементов одежды. Плащ Кейла, который стал центром этой конструкции и явно не был рассчитан на то, что на нём будут висеть здоровые мужики, в итоге порвался. К счастью, произошло это при подъёме на последний уступ, а не в самом начале, иначе мы бы весь день провели возле них, подпрыгивая и пытаясь словить друг друга за руку.

По идее после такого длительного подъёма мы должны были бы оказаться где-то очень высоко, однако никаких особых различий с теми видами, что были в начале пути, я не заметил. Те же горы, всё такие же высокие, холодные и серые.

Это было не единственной странностью. Пока мы отдыхали, я всё не мог понять, откуда доносился стук, словно кто-то игрался с множеством маленьких камушков, насвистывая при этом странную мелодию. Пришлось подниматься и идти на разведку.

Источник звука нашёлся чуть дальше. Здесь было старое, скрюченное, засохшее дерево неясной породы, что стояло на самом краю обрыва и непонятно как ещё в него не свалилось. На каждой его ветке висело по несколько странных предметов. При ближайшем рассмотрении это оказались небольшие амулеты, сделанные из костей, нанизанных на шнурки, и закреплённые так, чтобы на ветру они производили тот самый стук.

Все кости были разных размеров и форм, некоторые с орнаментом или рисунками, некоторые явно модифицировались для того, чтобы не только стучать, но ещё и свистеть.

— Его называют Лешим, никто не знает, что это за дерево, откуда оно взялось и к чему на нём эти трещотки, — прокомментировал мою находку Кейл.

— Почему не каким-нибудь свистуном или ещё как? — удивился я.

Прежде чем ответить, Ресс зачем-то отвернулся от дерева.

— Закройте глаза на пару секунд и руки за спину уберите.

Не понимая, что должно произойти, я попробовал. Посчитав в уме до пяти, после чего открыв глаза, я с удивлением обнаружил, что никакого дерева передо мной нет. Хотя звук по-прежнему был рядом.

— А?

— Сзади, — пояснил Кейл.

Я обернулся и вскрикнул от неожиданности, неосторожно делая шаг назад. Только своевременное вмешательство Кейла, который схватил моё плечо, уберегло меня от падения в пропасть. Дерево, как ни в чём не бывало, находилось у меня за спиной, одной из веток практически касаясь плеча.

— Вот так деревце, — стараясь не выпускать растение из виду, прокомментировал я. — Странно, что его никто не срубил за такие фокусы…

— Рубили и не раз, — по тону мне стало понятно, что Кейл тоже в этом участвовал. — После Игр оно восстанавливается, причём даже если срубить его до их начала.

«Вот это номер! Выходит, деревце-то не просто рукотворный объект, а ещё и живущий по своим законам!» — думая над этим, я мгновенно занялся привычной деятельностью — попытался найти причину происходящего.

— Оно одно такое… странное?

— В Могильнике есть похожие, — подумав немного, сообщил Ресс.

Неожиданно моё внимание зацепилось за один из амулетов. Было в рисунке на нём что-то смутно знакомое. Как будто я где-то это уже видел. Большой круг, а ниже ещё девять разных размеров, от совсем крошечного девятого до солидного пятого и шестого, который почему-то был перечёркнут, а от третьего вообще шла стрелочка в сторону…

«Стоп!» — я принялся загибать пальцы, про себя считая порядок планет в Солнечной системе.

Та, что со стрелочкой — Земля, третья по счёту. Пятый — Юпитер, самый крупный. Шестой — Сатурн, и он не перечёркнут, а таким образом изобразили его кольца. А точка в конце — Плутон, который уже лет пятнадцать и не планета вовсе…

«Но как такое возможно? Откуда здесь может взяться этот рисунок? Неужели здесь уже кто-то бывал с Земли?»

— Что за… — невольно пробормотал я.

— Вы аж побелели, нашли что-то интересное? — участливо заметил Кейл Ресс.

— Да, рисунок, который никак не мог здесь оказаться.

— Первый раз вижу, — Ресс с искренним интересом посмотрел на амулет у меня в руке. — Но вы не один такой. Мне приходилось слышать истории о том, что на этом дереве находили послания даже от умерших.

— Вы тоже находили? — догадался я.

Перед ответом Кейл замер и пробежался взглядом по веткам, словно что-то ища:

— Нет.

Понятно было, что он врёт. Но спрашивать я не стал, так как по опыту уже знал, что это — пустая трата времени.

— Лучше этого не делать, — предостерег меня Ресс, заметив моё намерение забрать амулет с собой. — Я знал нескольких людей, которые забирали себе «сувениры» отсюда — все они погибли, причём при очень странных обстоятельствах.

— Мда? Это как же?

— Один утонул едва ли не в луже — неудачно упал. Другой, молодой парень, который эти горы знал лучше меня, пропал в них без следа. Третьи, их было двое, вообще вздумали устроить драку — вы наверняка видели след от неё.

— На той фреске я ещё никак не мог понять, кому могло прийти в голову тут стреляться.

— Вот именно, да ещё и вне Игр.

— Только Миюми не рассказывайте, она меня убьёт, если узнает, что мне довелось видеть ТАКОЕ и не взять что-то на память. — Нехотя я отказался от идеи забрать себе сувенирчик.

Кейл никак не отреагировал на шутку, если он вообще её понял, вместо этого махнул рукой, жестом предлагая отправляться дальше. Стоило нам обоим отвернуться от дерева, как оно тут же исчезло, оставив после себя лёгкий свист и стук костяшек.

«Если это было странным, то что же меня ждёт в «Могильнике», которого так боится Ресс?»

Увы, мои надежды на то, что «Змеиный перевал» всё же назван так из-за обилия соответствующих рептилий, нисколько не оправдались. Да и вряд ли на такой узкой тропинке, а именно её из себя представляло это место, могли жить змеи или вообще кто-то крупнее воробья.

В принципе что-то подобное мы уже проходили днём ранее, хотя по сравнению с тем, что было здесь, там была тренировка.

Петляющая из стороны в сторону, словно пьяный солдат, которому осталось пройти из таверны до дома тридцать метров, тропа стала ещё уже, настолько, что поставить нормально ногу было в принципе невозможно. Ветер успокоился, зато, словно компенсируя эту поблажку, камень оказался как будто мокрым и потому очень скользким.

— Сам перевал короткий, буквально метров четыреста, но застрянем мы тут на пару часов, — сказал мне Кейл Ресс, перед тем как мы начали путь.

Тогда я не понял, к чему это он. Шли мы действительно крайне медленно. Каждый шаг, каждое действие вымерялось по несколько десятков раз. Любая ошибка могла стать последней: внизу, поблёскивая на свету, ждали острые камни, падать на которые не очень хотелось ни мне, ни Кейлу.

Правда, усталости на это всё было плевать. По моим находящимся в постоянном напряжении мышцам то и дело пробегали болезненные судороги, любая из которых могла окончиться плачевно. Очередная такая заставила меня застыть в нелепой позе, скривившись от боли.

— Держитесь там, осталось всего пару метров! — крикнул Кейл, слегка обогнавший меня.

— Я бы рад, но остальной организм, кажется, против.

— Хватит ныть и…

Разговаривать во время такого сложного процесса оказалось ошибкой. Ресс отвлёкся и не заметил небольшого камушка, который отказался у него под ногой. Даже такой мелочи хватило, чтобы всё мгновенно вышло из-под контроля.

Ресс поскользнулся, потерял равновесие и лишь в последний момент ухватился за камень, на котором ещё пару секунд назад стоял, и спасся от падения в пропасть.

— Держитесь! — я сразу понял, что он сам не выберется и что время на то, чтобы ему как-то помочь, стремительно заканчивалось.

Наверное, торопиться в такой ситуации было худшим из решений, но выбора как такого мне не предоставили. Или рисковать, или наблюдать за коротким полётом Кейла в пропасть.

Поначалу всё шло хорошо: один шаг, второй, третий, расстояние между мной и Рессом неумолимо сокращалось. Окрылённый успехом, я забыл про осторожность и едва не поплатился за это.

Наступая на очередной камень, мне не сразу удалось заметить, что он слишком гладкий, чтобы на него становиться. Ещё бы чуть-чуть, и я повторил путь Кейла.

Выбрав более удачный путь, я наконец оказался неподалёку от Ресса. Но как его спасти, если для того, чтобы просто стоять на месте, мне нужны обе руки?

— Левее… есть… площадка, — подсказал мне Кейл.

И вправду, не ахти что, конечно, но даже эти двадцать сантиметров относительно ровной поверхности сильно помогли. Переместившись на неё, я задумался, что делать дальше.

Отсюда имелась возможность дотянуться до Кейла, но как ему помочь? Вытянуть — это одно, но вдвоём мы здесь не уместимся, а тянуть не просто вверх, но ещё и вбок было для меня непосильной задачей.

Ища выход, я принялся осматриваться. О возвращении назад и речи быть не могло — оттуда мне не достать до Кейла. Переместиться вперёд? Пожалуй, это было мне по силам, к тому же я уже заприметил для себя удобный камушек, который как нельзя лучше подходил, чтобы за него уцепиться, но опять же — оттуда не достать Ресса. Только если вытянуть его на своё место, а затем боком перепрыгнуть дальше. Что, мягко говоря, мало напоминало не план, а скорее игру в русскую рулетку с пистолетом с полным барабаном.

Шальная мысль предложила и вовсе этого не делать. Кейл Ресс ведь сам мне сказал, что это практически конец маршрута. Дальше Могильник, но чем бы он ни был, я скорее всего смогу его преодолеть в одиночку. Так зачем рисковать собой и спасать человека, который задумал недоброе? К тому же, когда, как не сейчас, у меня ещё будет возможность избавиться от него?

Я не без труда отогнал эти мысли. В такие моменты очень легко быть рациональным и практически невозможно оставаться человеком. Твой корабль разбился возле необитаемого острова? Бей, кусай, грызи всех вокруг, спасая свою шкуру. Ведь только ты имеешь право выжить — и всё тут. Прибывшие на место спасатели наверняка будут очень впечатлены размахом твоей рациональности, когда увидят, что ты за пару часов успел перебить остальных потерпевших крушение и стать каннибалом.

— На счёт три я вас потяну вверх, а затем прыгну. Вы должны будете за что-то ухватиться!

— Вы что?! — растерянно переспросил Кейл, но я не стал вступать в спор, начав действовать.

— Три!

Собрав все имеющиеся силы, мне удалось схватить и потянуть Ресса вверх. Боль была такой, что, казалось, у меня сейчас оторвётся рука. Тем не менее я смог вытянуть его туда, где Кейл зацепился за скалу.

Однако это был ещё не конец операции: всё будет тщетно, если не уступить Рессу ровную поверхность, на которой можно стоять. Мне не оставалось ничего, кроме как прыгнуть вбок, надеясь, что всё это закончится нормально. Те несколько мгновений, что я провёл в полёте, казалось, длились вечно. Это могло бы дать массу времени подумать над рациональной составляющей моих последних действий, если бы она вообще имелась.

В такие моменты очень мало думаешь над тем, что вообще-то сейчас Игры, и падение, конечно, закончится катастрофой, но явно не последней в твоей жизни. Напротив, сразу вспоминаешь кучу различных вещей, которые обычно кажутся абсолютно неважными.

Например, вкус бананов. Мне даже не удалось вспомнить его, но во чтобы то ни стало захотелось съесть сейчас один. Ну, не совсем прямо в этот момент, всё же выжить хотелось сильнее, но в целом я решил для себя, что если выберусь отсюда — объемся бананами до тошноты.

Не совсем понятно как именно, но мне всё же удалось зацепиться за один из камней, а дальше тело действовало уже рефлекторно. Оно, словно пиявка, присосалось к камню, судя по всему наотрез не желая больше двигаться. Будь у него такая возможность, моё сердце наверняка уже бы паковало вещички, собираясь остановить происходящее безумие. У меня ушло несколько минут, чтобы немного успокоиться и начать понимать, что происходило вокруг. Например, то, что всё это время Кейл мне что-то кричал.

— А? Что?

— Вы чёртов самоубийца! — повторил Ресс раздражённо.

— Вы имеете что-то против?

— Лучше спросите, имею ли я что-то за!

Я так и сделал.

— Имеете?

Кейл в ответ только что-то невнятно прошипел. Немного собравшись с силами, мы продолжили путь. Как оказалось, конец перевала был совсем рядом, не прошло и получаса. Мне удалось оказался на твёрдой поверхности, на которой можно было стоять и не бояться куда-то упасть. Именно поэтому первое, что я сделал — повалился на землю.

— Земелюшка, земелька родненькая!

— С вами всё в порядке? — хмуро уточнил Кейл.

— Конечно же нет, вы что, не видите?

— Вижу. Воды? — спросил Ресс, а в ответ мой живот звучно проурчал, требуя чего-то более серьёзного. — Понимаю, почему вас прозвали тигром.

— За храбрость и благородство на поле боя… — подумав немного, я добавил: — после хорошего перекуса.

— Нужно идти, может, успеем пройти Могильник до наступления темноты, — дав мне немного времени отдохнуть, сказал Кейл, решительно поднимаясь.

Не оставалось ничего иного, кроме как подняться и пойти за ним, надеясь изо всех сил, что следующий участок пути пройдёт легко и просто. У судьбы, однако, на этот счёт имелись иные планы.

Могильник

После целого дня в горах, полных всяких странных штуковин и прочего неудобного для перемещения ландшафта, кроме голода и усталости меня терзало также и несколько вопросов касаемо следующего места, которое нам предстояло посетить. Мой интерес становился особенно острым на фоне близящегося к завершению дня.

— А нет ли смысла подождать до завтра? — поинтересовался я у Кейла. — Если уж вы так боитесь темноты в этом «Могильнике»?

— Думаете, что после голодной ночи на холодной скале вам будет двигаться сильно легче?

Звучало как всегда логично и обоснованно, даже не придерёшься, но у меня имелись и другие вопросы:

— Что из себя представляет Могильник?

— Это совсем небольшая долина. При желании её можно пройти минут за двадцать, — подумав, ответил Ресс. — Если идти по прямой. Но там почти всегда стоит густой туман, такой, что не видно даже солнца. В нём очень легко заблудиться, особенно ночью.

Звучало жутковато, а выглядело, наверное, и того хуже.

— Популярностью это место не пользуется, да?

— Вы правы. Другие, хм, следопыты его стараются избегать.

— С таким-то маршрутом… — я указал назад, намекая на предшествующий путь. — Да и название явно не располагает.

— Дело не в названии или сложности пути сюда. В этих горах в принципе нет безопасных или простых путей, — объяснил Ресс и, сделав паузу, добавил полушёпотом: — считается, что Могильник проклят.

— И только? — уточнил я с намёком. — Кейл, пора бы уже сказать, чего вы так боитесь.

Мне казалось очевидным, что в месте, где такое количество различной магии, как на «Играх», существует целый список «проклятых», «святых» и иных несомненно важных мест.

— В этом тумане пропадают люди, — рассказал Ресс.

— В смысле?

— Без смысла. Мой друг отправился туда один и не вернулся. Просто исчез посреди бела дня, хотя эти горы знал так, что мне и не снилось.

И тут до меня дошло, с чем связано внимание Кейла к тому странному дереву, что мы встретили ранее:

— Это тот, который сорвал костяной амулет?

— Да, — нехотя подтвердил Ресс. — И знаете, что странно…

— Вы вновь видели этот амулет на дереве, — угадал я без проблем. Тут даже думать нечего было, впрочем, Кейла моя догадливость всё равно удивила, поэтому пришлось объяснять. — Тогда, у дерева, видел, как вы внимательно смотрите на амулеты, словно что-то ищете.

— Вы правы. После пропажи моего друга мне удалось увидеть тот самый амулет. Один раз, — Ресс потупился, словно его поймали за руку за чем-то постыдным. — Он выглядел почти так же, как в тот день: та же кость, тот же рисунок, только снизу новое, небольшое пятнышко — знак, вроде тех что мы оставляли на скалах, чтобы потом знать, куда идти.

— Думаете, если найдёте амулет, сможете его вернуть? Друга, в смысле.

— Нет, не верну. Думаю, это место просто показало мне, что бывает с воришками, — с уверенностью обречённого ответил Кейл. — Я каждый год бываю возле дерева, но амулет видел лишь один раз, сразу после того как… как Рейонд пропал.

— Подождите, как его зовут? Рейонд? — Мне это имя показалось знакомым.

— Да почти тёзка…

— Нет-нет, я не про это. Просто сына Лоя Ноктима зовут, кхм, звали так же.

Только меня успело удивить такое совпадение, как Ресс сам объяснил, что никаких совпадений и нет:

— Это он и есть. Мы с ним знакомы практически с самого детства. Рейонд просто обожал эти горы, хотел разгадать все их секреты. Пожалуй, это единственный человек, которого я мог бы назвать другом. — Кейл грустно вздохнул, слегка кривясь, как от давней боли. — Я — Шпион, а до того — следопыт. И то, и то подлая и неблагодарная работа, но нужная. Знаете, как золотарь, только тот может сходить в баню, а мне не отмыться вовек.

Это не прозвучало для меня каким-то откровением. Подобное было до определённых пор и на Земле. Однако это всё лирика. Мне казалось странным и подозрительным совсем иное. Ведь Лой Ноктим, похоже, имел совсем другую версию событий, касавшихся гибели своего сына.

— Его отец думает, что сын погиб, взбираясь на какой-то пик.

— Потому что я ему так сказал, — не стал врать Кейл. — Придумал историю про Пик Орла, он действительно тут неподалёку.

— Но зачем? — Вопрос был идиотским, и Кейл не забыл отразить это на лице.

— Как вы себе представляете этот разговор? «Ваш сын сорвал со странного дерева костяной амулет и исчез в тумане»? Меньше всего мне в тот момент хотелось, чтобы вслед за моим лучшим другом пропал ещё и его отец.

— По-моему, вы просто сбежали от ответственности, — заметил я спокойно. — Ведь расскажи правду, Лой непременно спросил бы, как так произошло, что Рейонда никто не остановил.

— Это вы говорите мне про ответственность?! — вспыхнул, как стог сена, политый бензином, Ресс. — Вы не имеете ни малейшего понятия, что тогда произошло, но смеете меня судить?!

— Я смею заявлять вам, что скрывать правду от Лоя — мерзко.

— Неужели? — Кейл аж остановился, упершись в меня своим взглядом. — Вам нужна правда? Держите: его сынок, не слушая меня, помчался к Могильнику в поисках нового пути через эти горы, которым смогла бы воспользоваться армия на следующих Играх! Это-то мне следовало сказать скорбящему отцу? Или то, что его сын бросился в проклятую долину вопреки всем моим советам, м?

Мне на секунду показалось, что ещё чуть-чуть — и Ресс набросится на меня с оружием. Настолько он был зол. Это сильно контрастировало с его обычным спокойствием вплоть до безразличия. Оставалось только догадываться, что Кейл испытывал на самом деле, если даже спустя столько лет то происшествие так мучило его.

— Пройдём Могильник, и затем наши пути навсегда разойдутся, — решительно заявил Ресс.

У меня были определённые сомнения на этот счёт, но я решил промолчать. Похоже, о том, насколько сложно разговаривать с теми, кто находился в плену собственных иллюзий, Ресс знал по собственному опыту.

Да, мне не были известны подробности пропажи Рейонда Ноктима, и уж точно я лишь приблизительно мог представить, что испытывал в тот момент Кейл. Однако могло ли что-то из этого оправдать такую гнусную ложь? Нет. Это был не более чем страх ответственности, основанный на осознании размаха собственной ошибки.

Я вспомнил, что за всё время, пока Кейл был в составе моей армии, мне ни разу не удалось увидеть прямого общения между ним и Лоем. Значит, вся эта неприятная история тянулась и по сей день.

О том, что мы подходим к Могильнику, стало понятно заранее. Небо до того практически идеально ясное оказалось затянуто серой дымкой. Стих, а затем и вовсе пропал ветер. В воздухе же появился странный, едва уловимый запах, усиливающийся по мере приближения к долине. Я никогда не сталкивался с ним прежде, но с лёгкостью на уровне инстинкта понял, что это запах смерти.

Появился и обещанный туман, сначала в виде лёгкой дымки стелящийся у ног, а затем и вполне плотный, постепенно окутавший нас с Кейлом. Он съедал все звуки, попутно делал окружение непонятным, загадочным и даже слегка пугающим.

— Это и есть Могильник? — уточнил просто на всякий случай я, надеясь на лучшее: может, это просто внеплановый смог или какое-то иное место с высокой степенью задымления.

— Да, — к сожалению, подтвердил худшие опасения Ресс. — Нам нельзя терять друг друга из вида.

— Понял. А куда тут идти-то?

— Прямо.

Я осмотрелся, пытаясь понять, где здесь это самое «прямо». Уверен, стоило мне закрыть глаза и сделать поворот — и его направление бы кардинально изменилось. Ориентироваться в этом тумане было невозможно.

— Могильник сам решит, когда нас выпустить, до тех пор мы его игрушка, — сообщил Кейл.

— Я не хочу быть чьей-то игрушкой. Хочу к маме, овсяной кашки и банан.

Ни туман, ни тем более Ресс мою шутку не оценили. Оно и неудивительно: один был холодным, как лёд, а другой вообще газообразной водой.

Когда я впервые услышал про Могильник, мне казалось, что это будет что-то вроде жуткого древнего кладбища, где лучше никого не хоронить, особенно домашних питомцев. Однако реальность по большей части состояла исключительно из тумана, в котором ничего не было видно. Даже земля и та проступала из тумана какими-то пятнами. Поэтому о реальном внешнем виде этого места приходилось только догадываться.

Оттого вдвойне жутко стало, когда в тумане показался сгорбленный силуэт, словно размахивающий кривыми тонкими руками. Впрочем, мой испуг длился недолго.

— Ну, банально же — старое дерево… — договорить я не успел, так как в тумане отчаянно закричали несколько голосов наперебой:

— Помогите!!!

— Богов ради, на помощь!!!

— Оно здесь, среди теней!!!

Мы с Кейлом разом вздрогнули от страха, принявшись озираться. Из-за обступившего нас со всех сторон тумана источник звука определить не представлялось возможным. Казалось, что кричали отовсюду одновременно.

— Каков шанс, что сюда всё же кто-то забрёл? — спросил я шёпотом.

— Ноль, — уверенно ответил Кейл. — По пути нигде не было ни следа людей как минимум за последние несколько недель.

— Тогда откуда эти голоса?

Ответа на этот вопрос у него не было, у меня, впрочем, тоже. Только идеи, одна другой хуже. Подумать и обсудить хоть одну из них нам не не позволили, раздался новый голос:

— Картошка! Домашняя, свежая, разваристая!!!

Пожалуй, это объявление пугало даже сильнее, чем крики о помощи. Их-то в подобном месте как раз ожидаешь услышать, а рекламу варёной картошки — нет.

— Нельзя сбиваться с пути, что бы там ни вопили, это место просто играет с нами, — нерешительно заметил Кейл Ресс, который, как мне показалось, скорее подбадривал самого себя.

Опасливо озираясь по сторонам, мы продолжили медленно двигаться вперед. Из тумана тем временем донёсся неразборчивый голос, словно кто-то оставил в соседней комнате включенный телевизор, по которому транслировали чью-то речь:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в мхмхмхм… его выбрали за вас, это лучший… мхмхмх… из оставшихся…

Идти под подобные речи посреди густого тумана было действительно жутковато. К тому же я не мог не заметить, что начинало темнеть.

Таинственного силуэта, который встречал нас, раскинув руки, мы достигли довольно быстро. Им и вправду оказалось всего-навсего дерево, пускай и жутко странное: никогда прежде я таких пород не видел. Вдобавок оно ещё и было увешано костяными амулетами, очень похожими на те, что мы сегодня уже видели. Они, треща, мерно раскачивались на ветру, которого здесь не было и в помине.

— Какая прелесть, — буркнул я, — всего минут пять, а мне уже так нравится это место, что хочется никогда бы больше в нём не появляться.

— Идёмте, чем быстрее выйдем отсюда, тем лучше, — поторопил меня Кейл, пока на фоне продолжали бормотать.

— Я… мхмххм… что решил разместить… хмхмхмх… заботливо предоставленной… хххх… горжусь тем, что называю… хцхцхцх… собираетесь ли вы остаться здесь… хмхмхмх… добро… хмхмххм… Здесь безопасно.

— С последним можно по… — не успел я договорить, как споткнулся о внезапно появившийся у меня под ногами некий предмет.

К сожалению, я неосторожно отфутболил его куда-то в туман и выяснять, что же это такое было, желанием не горел от слова «совсем». Мне удалось заметить лишь красную, вполне современную для Земли этикетку и какую-то белую надпись на ней. Из-за этого происшествия мы с Кейлом не сразу заметили, что голос, до этого заунывно бубнящий на фоне, умолк. Повисла странная, звенящая тишина.

Вдруг Кейл замер и жестом приказал остановиться и мне.

— К нам что-то приближается, — почти одними губами сообщил он.

Прислушавшись, я тоже это услышал: странный, очень ровный звук: «шух-шух», словно бежал кто-то в синтетических спортивных штанах. Наконец, после неимоверно долгих мгновений ожидания в тумане показался силуэт. Понять, что это за точка, было решительно невозможно, но она уверенно и главное быстро приближалась к нам.

Кейл, не задумываясь, положил руку на один из своих клинков, готовясь к бою. Я повторил его жест, хотя от моей сабли если кто-то и мог погибнуть, то исключительно лопнув от смеха.

Силуэт, казалось, и не думал менять направление движения, двигаясь прямо на нас. Секунды ожидания тянулись одна за другой, а неизвестный приближался и приближался, продолжая шуметь штанами. При этом разобрать, человек ли это вообще, всё ещё было невозможно. В тот момент, когда силуэт должен был выскочить на нас, он неожиданно свернул и пробежал совсем рядом, метрах в трёх, так и не показавшись из тумана.

— Сегодня я буду первой! Первой! — донёсся радостный голос.

— Первый раз тут такое творится. Это всё из-за вас! — вытирая пот со лба, укоризненно заметил Кейл, когда силуэт исчез в тумане.

— Кошка бросила котят — это Рейланд виноват, да?

— Слушайте, я был здесь десятки раз и никогда…

Неожиданно совсем рядом раздался голос, необычайно разборчивый не только для густого тумана, но и вообще. Казалось, говоривший стоял у нас за спиной, буквально в считанных сантиметрах:

— Кейл, это ты? Я здесь, тут какая-то штука, она меня не отпускает!

Не нужно быть детективом или психологом, чтобы по реакции моего спутника понять, что голос принадлежал Рейонду Ноктиму. Кейл Ресс, приоткрыв рот от удивления, как завороженный повернулся по направлению к голосу, мгновенно позабыв про все свои предупреждения.

— Это не может быть он, — воскликнул я, пытаясь привлечь к себе внимание Ресса. — Столько лет прошло, здесь никого кроме нас нет!

— Кейл, чего ты стоишь, помоги мне! — повторил голос из тумана с нотками страха. — Она тянет меня вниз, в землю!

Я собирался повторить свои слова, но Ресс меня уже не слышал. Мне не оставалось ничего, кроме как попытаться схватить его за руку, но Кейл удивительно ловко для человека, который даже не смотрел в мою сторону, увернулся, а затем без предупреждения, хорошенько заехал мне кулаком в живот и, откинув, повалил на землю.

Пока я приходил в себя и поднимался на ноги, Кейл уже скрылся в тумане. Меньше всего на свете мне хотелось оставаться в такой ситуации одному. Однако моя отчаянная попытка нагнать его сначала быстрым шагом, а затем и бегом ни к чему не привела: силуэт Ресса, хоть и был хорошо различим в тумане, будто находился в считанных метрах, по отношению ко мне оставался неподвижен, несмотря ни на какое движение.

Зато вокруг творилась чертовщина, какую ещё поискать нужно было. В один момент из тумана вдруг без предупреждения на меня выехал самый настоящий автомобиль! У него работал двигатель, горели фары, шипело радио, но водителя при этом внутри не оказалось, как и ключа зажигания. Зато на левом крыле имелась надпись: «мне удалось напугать Ота Кохэку!».

— Тоже мне достижение, — фыркнул я. — Как житель двадцать первого века заявляю: для меня отсутствие интернета большее пяти секунд— вот это конец света! А вы меня тут машинками из тумана пугаете…

Миновав автомобиль, я снова направился к Кейлу, но вновь безрезультатно. Дело не сдвинулось ни на метр.

Зато в процессе по правую руку от меня показалось что-то здоровенное, метров эдак под сто в высоту. Как положено, я вначале испугался и лишь затем сообразил, что это такое, и фыркнул:

— Какая отвратительная архитектура! И маленький санузел!

Впереди высился мой дом в буквальном смысле — я даже мог разглядеть окно своей квартиры. Дверь подъезда призывно со скрипом приоткрылась, словно намекая, что меня ждали.

— Что, опять забыл внести плату за домофон? У меня есть оправдание: я попаданец!

В дом мне идти не хотелось. Слишком много я ужастиков видел на своём веку, чтобы не сомневаться, что меня там уже поджидало нечто, что будет счастливо чавкать моим трупом через десять натужных скримеров.

— Приве-е-е-т, Ота! — раздался как обычно за спиной хорошо знакомый мне голос.

Обернувшись, я увидел перед собой последнего человека, которого бы ожидал увидеть в месте, называющемся «Могильник», чёрт знает где, на другой планете — свою двоюродную сестру Рей. Миленькая девушка низкого роста с зелёными волосами, скрепленными неизменной синей заколкой и очень цепкими, внимательными, вечно горящими глазами. Такой я её и запомнил, хотя мы последний раз виделись за несколько месяцев до моего «путешествия».

— П-п-привет, — не без труда удалось выдавить мне.

— Что ты здесь делаешь? — осведомилась моя сестра. — Ты заблудился?

— Ещё как!

— Ничего страшного, все мы иногда теряемся, но потом обязательно находимся! Это самый незабываемый момент, не так ли?

— Эм…

Мне не удалось ответить что-то внятное. На самом деле, для Рей подобные разговоры были в порядке вещей: она была дико странным ребёнком с очень своеобразным мировосприятием даже по моим меркам. Однако контекст происходящего делал этот разговор особенно жутким.

— Ты боишься, верно? — спросила она, будто одного моего вида было недостаточно для точного диагноза. — Но ведь здесь нет ничего страшного!

— Правда, что ли?! — возмутился я, безмолвно указывая рукой на свой дом посреди густого тумана.

— Ну конечно! Это ведь всего лишь старое кладбище, окутанное туманом, — Рей нравоучительно подняла палец — ещё один её характерный жест. — Здесь нет монстров, нет пропавших друзей, твоего дома, даже меня здесь нет.

— И что же тогда здесь есть?

— Во-о-оот, ты уже на верном пути домой, — вместо прямого ответа сказала моя сестра, улыбнулась и растворилась в тумане.

Вместе с ней растворился и мой дом. Остановившись, я принялся думать, что делать. Один, посреди тумана, на фоне медленно наступающей ночи. Тут бы очень пригодился кто-нибудь вроде Миюми, которая наверняка знала, что тут происходило. Однако приходилось полагаться исключительно на свои собственные силы. Сражаться тут явно не с кем, а значит, оставался только ум.

— Всё происходящее нереально, магия это или нет, не важно, — принялся рассуждать я. — Туман играет со мной, старается запутать и отвлечь. От чего? Как сказал Кейл, ночь здесь опасна. Значит, туман ждёт, когда станет совсем темно!

«Страх — вот ключ ко всему» — дошло до меня. — «Если при свете дня это место умудрялось пугать до дрожи в коленках и испорченной одежды, то что творилось тут по ночам?»

— Хочешь, чтобы тебя боялись? Хрен тебе с редькой, а не страх! Я — Ота Кохэку, офисный менеджер, которого не повышали уже три года, и худшее со мной уже случилось!

В ответ из тумана раздался смутно знакомый смех. Вдали, помимо силуэта Кейла, появился ещё один, явно человеческий, с мечом наперевес, который достаточно целенаправленно приближался.

— Ха-ха-ха-ха!

— Мне не страшно! Только если чуть-чуть!

Незнакомец никак не отреагировал на мои слова, продолжая безумно смеяться.

— Ха-ха-ха-ха!

— Стой, не то…

Фраза застряла у меня в горле, оборвавшись на полуслове, когда из тумана ко мне вышел я сам. Выглядел я-он просто ужасно, и дело было даже не в растрёпанном внешнем виде. Что-то не так было во взгляде. И дело даже не в явном безумии, просто глаза эти были пустыми, как будто мёртвыми.

Я вспомнил, что в литературе подобное частенько называли глазами убийцы, и пожалуй, это было весьма точным сравнением. Особенно учитывая, что у «меня» в руках был меч, с которого капала кровь.

— Я победил, победил их всех! На моей стороне сами боги!

— Для победителя видок у тебя так себе.

— Это не важно, — на этот раз его ответ точно был адресован мне. — Идём со мной! Вместе мы построим новый, лучший мир!

Звучало, конечно, в определённой мере соблазнительно. Что может быть заманчивее, особенно для такого идеалиста как я, чем перспектива сделать мир лучше?

Глядя на своего «собеседника», я очень отчётливо понимал, в чём состояла опасность такого подхода. Переступить грань, отделяющую хорошее от плохого, очень просто, а вот вернуться обратно — невозможно. Только катиться дальше по накатанной дороге из благих намерений и правильных решений.

— Знаешь, как-то не хочется что-то строить на крови. Кстати, чья она?

— Предателя, который посмел встать у меня на пути!

— Страшное, наверное, преступление: встать у самого тебя на пути. И сколько таких «предателей» ты зарубил?

— Ради лучшего мира я готов сделать что угодно!

— Ради лучше мира нужно делать не что угодно, а вполне конкретные вещи, например, не убивать людей.

Мой двойник замер на мгновение, словно сказанное он уже где-то слышал.

— Ты ничем не лучше неё, такой же глупый и наивный! Вечно говорит, что мне делать. Вы оба слепы!

Интуиция подсказывала мне, что если кто-то и остался рядом с этим безумцем, то это такие же несостоявшиеся пациенты психиатра, как и он сам.

— Не знаю, о ком ты, но мы здесь с тобой одни.

— Ложь! Мои солдаты, моя армия — они здесь, со мной…

Двойник посмотрел куда-то вниз и, кажется, увидел там что-то, сильно его испугавшее. Окровавленный клинок выпал у него из рук, звякнув о камень.

Затем по «мне» прошла волна, изменившая облик до неузнаваемости. В этот раз представший передо мной человек оказался мне смутно знаком — я видел его много раз в своих снах. Это тот, кем мне уже не суждено было стать ни при каких обстоятельствах.

Среди тумана Могильника стоял старик, в котором с огромным трудом можно было опознать сильно постаревшего, минимум лет на пятьдесят, Рейланда Рора.

— Вау, что на этот раз со мной случилось плохого, что меня так потрепало? — шутливо спросил я.

— Долгая и счастливая семейная жизнь, — спокойно, с умиротворённой улыбкой ответили мне.

— Мда, больше похоже на Вьетнам. — На этот раз мне улыбнулись скорее из вежливости. — Я видел тебя во снах. Ты та версия меня, что решила остаться здесь, а не вернуться на Землю, не так ли?

— Земля? — Мой престарелый двойник сильно задумался. — А-а-а, точно! Это было так давно, что я уже и позабыл о ней. Да и зачем о ней помнить? Моё счастье здесь.

— И что, ты вправду был счастлив, лишившись своего дома? — лукаво уточнил я.

— Да, ведь я обрёл новый, — уверенно ответил двойник. — Хочешь, покажу?

У него за спиной в тумане появились очертания дома, послышался звон посуды, детский смех, потянуло чем-то свежеиспечённым.

— Опять дочка буянит, ну что за неугомонный ребёнок… Заглянешь на чай? Мы с Ноа будем рады.

Пожалуй, из всех трёх предложений от этого отказаться было наиболее сложно. Соблазн посмотреть, как сложилась моя судьба, если всё пойдёт хорошо, был просто до невозможности огромен. Но прежде интуиция подсказала мне уточнить один момент:

— Я смогу вернуться?

— Нет.

Это всё и решило. Подглядеть одним глазком как там всё — это одно дело, но застрять навсегда…

— Нет, но спасибо за предложение. Мой дом не здесь. Да и ты уже не я. Ты взаправду стал Рейландом Рором.

— Наверное, ты прав, хотя мне не понять, — он посмотрел в ту сторону, где среди тумана виднелся силуэт Кейла Ресса. — Ты должен спасти его. У нас этого не вышло.

— У меня есть сомнения насчёт того, заслуживает ли Кейл спасения.

— Это самый храбрый человек из тех, кого я когда-либо знал, — уверенно ответил мой двойник.

— Он задумал плохое, — напомнил я. — Уничтожение Саума станет катастрофой.

— Это если ты позволишь его уничтожить. А если нет? К тому же, если чужие убеждения тебе не нравятся — это не повод оставлять людей ЗДЕСЬ. Существуют другие способы свершить правосудие, — закончив говорить, престарелый «я» слегка поклонился, прощаясь. — Удачи тебе и прощай, Ота, спасибо за разговор.

Сказав это, мой двойник растворился в воздухе, оставив меня в полной растерянности. Было ли это взаправду или просто очередной обман тумана? Вряд ли кто-то на всём белом свете знал верный ответ. Так или иначе произошедшее придало мне уверенности и сил. Я намеревался выбраться отсюда во что бы то ни стало и заодно вытащить своего попутчика

На этот раз силуэт Кейла Ресса взаправду становился ближе от каждого моего шага. Даже более того: моя решимость словно отталкивала туман вокруг, разгоняя тот, что позволяло лучше ориентироваться.

Страх — это то, чем питался Могильник. Пока у него выходило запугивать меня и Кейла, всё становилось только хуже. Однако теперь я не боялся. С худшим мне уже довелось повстречаться: с самим собой.

Ресс сидел на земле, ухватившись за выступавший из земли корень очередного кривого дерева, стоявшего неподалёку. Судя по разрытой земле, он уже некоторое время пытался вытащить его из земли, но пока безрезультатно.

Опасаясь его напугать — это серьёзно усугубило бы ситуацию — я осторожно к нему приблизился, стараясь привлечь к себе внимание. Удивительно, но мне это удалось. Услышав мои нарочито громкие шаги, Ресс поднял голову:

— Помогите, он застрял, и я не могу его вытащить!

«Вот оно что. Значит, туман убедил его, что эта коряга — Рейонд!»

На секунду меня посетила шальная мысль о том, что, может, это передо мной находилась иллюзия и здесь взаправду сын Лоя Ноктима. Как можно быстрее я отогнал эту мысль прочь. Худшее, что сейчас можно было сделать, это поддаться паранойе.

— Кейл, как, по-вашему, где вы и что делаете? — поинтересовался я осторожно.

— Да не стойте же вы! Вы что, не видите, как ему больно?! — в гневе прикрикнул Ресс, отчаянно цепляясь за корень.

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— Я… я… не знаю, — он опустил голову, кажется, начиная понимать происходящее.

— Это тяжело, но вам пора бы смириться с тем, что Рейонда больше нет.

— Он мой друг, я должен найти его! Во чтобы то ни стало…

— Вы встретитесь однажды, но не сегодня. Отпустите корень и идёмте отсюда, пока окончательно не стемнело.

— Корень?! Ух… — Кейл удивлённо ахнул, поняв, что он держал в руках. С непередаваемым огорчением Ресс опустил руки. — Он был так близко, могу поклясться, что это точно был Рейонд!

— Мне можете не рассказывать, только что…

— Что? — удивлённо переспросил Ресс.

— Ну, как минимум поговорил двумя версиями себя самого, — рассказал я.

— И как?

— Это помогло мне кое-что понять: отсюда надо сваливать как можно быстрее.

— И почему вы не ушли? — мрачно, словно подозревая подвох, спросил Кейл.

Мне не оставалось ничего, кроме как ехидно поинтересоваться:

— И бросить вас здесь?

— Я заслужил это, — сказал Ресс мрачно.

— Нет. Не знаю, что тогда случилось, не одобряю лжи Лою, злых планов, но оставаться здесь в этом тумане, который бы питался вашим страхом и отчаянием, вы не заслужили. Никто не заслужил.

— Я бы не стал так сделать. Спасать вас в смысле.

Слышать такое было обидно, но особого удивления такие слова у меня не вызвали. Моё желание вытащить отсюда Кейла было вызвано совсем не надеждой на признательность.

По мере исчезновения страха туман Могильника редел, позволяя взглянуть на окрестности. Вокруг и вправду оказалось старое кладбище. Удивительно только, как мы столько блуждали здесь и умудрились не наткнуться ни на одну из могил.

— Значит, мне повезло не оказываться в ситуации, когда меня нужно было бы спасать, — проговорил я, думая совсем о другом. — Идёмте уже, пока туман опять не загустел.

Мы побрели куда-то, как мне хотелось надеяться, в сторону выхода из этого проклятого места. Кейл шёл, погрузившись в свои мысли, наверняка пытаясь понять причину, по которой его спасли. Мне это позволяло безнаказанно поглядывать на него, размышляя над тем, правильно ли я поступил.

Передо мной стояла извечная моральная дилемма, на которую мне хотелось бы найти ответ. Стоит ли спасения десятков тысяч, может быть, миллионов, одна, пока невинная жизнь?

Чужие планы

Покидая Могильник, я и Кейл Ресс погрузились каждый в свои мысли. Мой попутчик наверняка размышлял над тем, зачем его спасли от опасного магического тумана. В общем и целом, мои мысли были направлены в том же направлении, только я пытался не понять причину, а найти себе оправдание.

Мне «повезло» оказаться в положении путешественника во времени, который навис с ножом в руке над кроваткой младенца. Этот ребёнок был невинен, ведь он родился считанные дни назад. Однако много лет спустя всё изменится: Адольфа Гитлера, а именно так будет называть себя этот человек, сложно как-то оправдать.

И всё же передо мной не монстр, погубивший миллионы жизней, а всего-навсего ребёнок. За свою короткую жизнь он даже мухи ещё не успел обидеть. Да и станет ли он монстром?

Ему предстоит длинная жизнь, насыщенная на события. Кто знает, может, в этот раз всё будет иначе и своё имя в историю кроваво-красной нитью впишет кто-то иной?

Я бы, наверное, не смог нанести удар. Как не смог оставить Кейла, точно зная, что он задумал. Как не смог даже просто сбросить его со скалы, всего-навсего выбив из Игр.

Наверное, это было слабостью. Не физической, а моральной. Я не умел принимать «простые» решения, мне хотелось всегда попытаться сделать не как «просто», а как «правильно».

Кейл Ресс на данный момент не совершил ничего ужасающего. Самым плохим поступком в его истории пока оставалась ложь Лою Ноктиму касаемо сына. А значит, у меня ещё есть время попытаться предотвратить катастрофу как-то иначе. Не силой, а убеждением.

Солнце уже село, и на горы опустилась ночь, когда мы добрались до унылого, перекошенного сарая, неумело спрятавшегося среди скал.

— Это Призрачный дозор, пожалуй, самое «популярное» место для службы во всем Тофхельме, — пояснил Кейл, указывая на строение.

Причину такого отношения искать долго не нужно было: Могильник находился всего в получасе ходьбы отсюда.

— Смотрю, это место настолько популярно, что гарнизон отсюда дезертировал? — Я указал на тёмные окна строения и общее запустение вокруг.

— Наиболее вероятно, его всё же отозвали, — предположил Ресс. — Ноа провернула этот фокус со всеми силами «лунных» по ту сторону гор и, скорее всего, повторила его и по эту.

Как бы то ни было, этот Призрачный дозор нас изрядно выручил. После потери снаряжения днём при переправе вопрос ночёвки оставался мягко говоря щекотливым. Бессмертен ты или нет, спать на холодной земле приятнее не станет.

Внутри нашёлся не только комплект одежды, пускай и старой, но и другие припасы, а также какое-никакое пропитание — сухари. Ну или запас артиллерийских снарядов, тут как посмотреть.

«Интересно, как это выглядит со стороны? Рейланд Рор в форме Тофхельма — за такое зрелище некоторые были бы готовы отдать солидную сумму денег», — с ухмылкой на лице подумал я, заканчивая переодеваться.

— Вам, между прочим, идёт, — заметил Кейл с долей сарказма в голосе откуда-то со стороны, уже вовсю обустраивая быт.

Я на его замечание решил не реагировать, предпочтя этому молчаливое наблюдение за его действиями. Меня искренне удивляла сноровка Кейла в вопросах обустройства удобств.

Мы были в хижине всего полчаса, а он уже успел развести огонь, найти не то шлем, не то котелок, набрать в него воды и начать попытки разварить сухари до съедобного состояния. На моих глазах Ресс обустроил себе лежанку, уселся на неё и принялся, используя подручные материалы, латать свои сапоги.

Чувствовался богатейший практический опыт путешествий вдали от цивилизации. Рейланд Рор, или я сам, ничего подобного и близко не умел. Моим максимумом и вовсе было развести в кипяточке пакет рамэна, и то данный процесс не каждый раз заканчивался успехом.

Глядя на то, как Кейл крайне ловко невесть откуда взявшейся иглой накладывал латку на сапог, в то время как я сам отчетливо ощущал фактуру поверхности под обеими стопами, меня обуяла зависть. С такими навыками весь мир был бы у моих сухих ног!

Впрочем, сейчас это было не важно. Интуиция мне подсказывала, что уже утром я далеко не факт что увижу Кейла, а значит, нужно было выяснить, каковы его дальнейшие планы, и попытаться отговорить от безумной авантюры.

Вдруг Ресс, очевидно заметив интерес к себе, отложил сапог в сторону и поднял на меня взгляд:

— Никак не успокоитесь? Неужели вам так нужно понять всех вокруг?

— Не то чтобы да, — подумав, ответил я честно, — но в вашем случае однозначно.

— И зачем мне вам что-то рассказывать? Чтобы вы точно знали, как помешать?

— Во-первых, думаете, не попытаюсь в любом случае? — Я хитро улыбнулся, решив, что самое время выложить на стол свой главный козырь. — Во-вторых, хотите услышать одну интересную историю?

Кажется, Кейл Ресс собирался отказаться, но меня это не особо интересовало.

— Мне довелось услышать и даже мельком посмотреть за судьбой одного человека, который решил прекратить Игры. — Как и ожидалось, Ресс вытаращился на меня, стремительно теряя самообладание. — Для этого он планирует стравить «солнечных» и «лунных», устроив форменное побоище. И знаете, зачем это всё? Чтобы больше не было Игр. — Выдержав паузу и поглядев на ошарашенного собеседника, я уточнил: — Ну как, знакомо?

— Как?! Откуда?! — немного оправившись от удивления, спросил Кейл. — Никто кроме меня не в курсе…

— Разве? А как же боги?

— Какая чушь! — фыркнул Ресс и вдруг осёкся, озарённый догадкой. — Саум, ну конечно! Вот зачем вы здесь — он показал вам будущее!

— Нет, не будущее, — я грустно покачал головой. — Скорее, другие версии настоящего. Но знаете, что-то мне подсказывает, что некоторые события останутся неизменны вне зависимости от того, удастся ли мне переспать с Ноа или же убить её.

Ничего не говоря, Кейл Ресс поднялся на ноги и прошёлся взад-вперёд, над чем-то размышляя. Итог этих размышлений меня удивил:

— Так, значит, вы на моей стороне?

— Чего? — мне не удалось скрыть удивления от такого решения. — С чего такой вывод-то?

— За сегодняшний день вы столько раз имели возможность меня остановить, но всё равно не стали этого делать. Почему?

— Потому что некоторые вещи надо предотвращать не убийствами. По крайней мере, стоит попытаться поговорить.

— Хм, ну давайте поговорим. — Ресс сел обратно на лежанку. — Вам, очевидно, известны мои мотивы…

— А давайте уточним их, просто на всякий случай, — предложил я, опасаясь, что могут найтись неожиданные различия.

— Для того чтобы понять мой мотив, вам нужно ответить на один простой вопрос: ради чего сражаются на Играх? В чём конечная цель всей этой борьбы? — начал Кейл не без раздражения — ему, видно, надоело мне это повторять.

— Победить в Играх? — предположил я.

— Ну победили, дальше что? — со скепсисом уточнил Ресс. — Пройдёт два года — и вперёд побеждать заново, разве это можно назвать конечной целью? Да, победившая сторона получает благословение богов: урожаи и всё такое. Не задумывались о том, куда это всё уходит?

Он выразительно посмотрел на котелок, где загадочно булькали сухари.

— И это только малая часть. Представляете, сколько стоит снарядить бойца? Два-три комплекта одежды, оружие, снаряжение, еда опять же. А ведь таких тысячи, десятки тысяч с каждой стороны.

Надо признать, в своей ненависти к Играм Кейл оказался чертовски последователен и логичен. В снах его аргументация показалась мне куда более «жидкой».

— Каждые два года на Играх закапываются в землю труды двух королевств, и ради чего? — продолжал Ресс самозабвенно. — Ради хорошего урожая хлеба? Ради того, чтобы небольшая кучка лентяев повеселилась? И с каждым годом ситуация становится только хуже: ещё две сотни лет назад в Играх принимало раза в четыре меньше народа. Даже самая крупная битва прошлого — Мортилская бойня — не сравнится по масштабу с теми сражениями, что вы провели в этом году.

Сделав небольшую паузу, потраченную на глоток воды и глубокий вдох, Кейл продолжил:

— Игры, как пиявка, вытягивают из нас все силы, моральные и физические, ради иллюзорной награды. В Риверкроссе или Тофхльеме они не просто часть жизни, они и есть жизнь! Непрерывный цикл, состоящий из войны! Каждая победа вызывает желание её повторить, каждое поражение — желание отыграться. Это бесконечный круг из взаимной ненависти, длящийся уже тысячелетия! Разве можно так жить?! Я разорву этот круг ненависти. Навсегда, — закончил Кейл Ресс, самоуверенный донельзя и спокойный, словно это было неизбежно.

— Да, без Игр пропадёт ненависть, которую они вызывают, — согласился я уклончиво, — но ведь люди-то не перестанут быть людьми! Другие поводы для взаимной неприязни никуда не денутся! Войны продолжатся, только теперь в них будут гибнуть по-настоящему.

К моему удивлению, когда я это озвучил, Кейл кивнул с видом человека, который задумывался над этим и не раз.

— Поэтому просто завершить Игры навсегда неплохо, но недостаточно. Необходимо показать людям черту, за которую нельзя переступать. Черту, нарисованную кровью. Смерть на Играх — чрезвычайно редкое происшествие. И каждый раз это огромная трагедия. А теперь представьте что будет, если погибнет не один человек, не два, а гораздо больше. У кого появится желание повторить такое вновь? — Свою фразу Кейл завершил испугавшей меня до дрожи фразой: — Это будет война, которая положит конец всем войнам.

— Но ведь погибнут люди, взаправду погибнут!

— Да, к сожалению, — слишком уж спокойно согласился Ресс. — Вам ли не знать, что такова цена победы? Только в отличие от мнимых достижений Рейланда Рора, моя будет окончательной.

Не сдержавшись, я схватился за голову. Такая наивность откровенно злила. Впрочем, наивность ли? Для Кейла война — это Игры, а Игры — это война. Слова-синонимы. Мне сразу вспомнилась та испугавшая меня поначалу решимость, с которой Рейланд готовился к ним. Только позже я понял, что для нас эти слова попросту означали разное.

Ближайшим земным термином, который максимально отражал суть происходящего, можно назвать чемпионат мира по футболу или иное спортивное состязание. Там тоже хватает ненависти, соперничества, грязных трюков и прочего, но никому в здравом уме не придёт в голову бороться с этим подобно Кейлу. Хотя бы потому, что есть куда более худшие варианты выяснения кто лучше.

Но Ресс то этого толком не знает! Риверкросс и Тофхельм не воевали «по-настоящему» уже несколько тысяч лет. Не только между собой, но с кем бы то ни было. Для него эти события так же далеки, как для меня какие-нибудь гладиаторские бои насмерть.

Если бы мне вдруг ударила в голову мысль бороться против спортивных состязаний, я бы в жизни не предположил, что, отказавшись от водного поло, люди отстроят Колизей и пойдут убивать друг друга на потеху публике. А ведь в случае с Играми ситуация будет куда как плачевнее.

— Вы ничего не поняли, да? — словно уже зная мой ответ, спросил Ресс.

— Ошибаетесь, — я отрицательно покачал головой. — Всё прекрасно понятно, к сожалению.

— Разве вечный мир — это плохо?

— Именно в этом вы и ошибаетесь. Не будет мира, Кейл. Думаете, исчезновение Игр и гибель кучи народа кого-то остановит от насилия?

В этом Ресс похоже не сомневался и ответил едва ли не мгновенно:

— Конечно! Разве может быть иначе?

— Любая пролитая кровь всегда требует отмщения. Люди начнут задавать вопросы, из-за чего погибло столько их родственников и друзей, будут выяснять детали, — в дальнейшем я почти не сомневался. — Как думаете, что они обнаружат? Вас! Солдата сразу двух армий, устроившего резню! Вы не успеете отойти от Саума, а внизу уже будет кипеть настоящая война. А она, поверьте моему опыту, дрянная штука. Игры по сравнению с ней — сущий пустяк.

Ресс открыл рот, желая мне возразить, но, кажется, не мог подобрать слов, кроме слепого отрицания:

— Вы не правы! Вы не можете быть правы!

— Увы, могу. Вы сами знаете, что я не из этого мира. Как, по-вашему, у меня дома есть Игры? Нет! А вечный мир? Зато там был конфликт, который солдаты тоже назвали «войной, которая положит конец всем войнам». Только она не была ни первой, ни последней. Погибли миллионы и ещё больше людей остались инвалидами, лишились домов, семей, родины.

— Вздор! Ужасы остановят… — начал Кейл, но я не дал ему договорить.

— Ужасы не имеют значения. Всё притупится. Даже если конфликт не возникнет сразу же, а это маловероятно, то неизбежно между Тофхельмом и Риверкроссом возникнут такие противоречия, которые можно будет решить только на поле боя.

Мне показалось, что я сумел до него достучаться, но лишь на миг.

— Вы были на ней? На той войне с миллионами жертв?

— Нет, но… — Моя честность всё погубила.

— Значит, вы ничего не знаете, — уверенно заявил Ресс. — Прочитали в книжках и теперь примеряете ко всему вокруг. Наши миры очевидно слишком разные. Ваш определённо построен на жестокости и злобе, а этот — нет.

— Люди везде одинаковы!

Такой аргумент Ресса не убедил.

— Возможно, однако кто говорит, что если в вашем мире они настолько глупы, чтобы убивать друг друга раз за разом, то здесь будет так же?

Я не знал, что на это ответить, у меня попросту закончились аргументы, а брошюры «почему война — это плохо», к сожалению, с собой не было. Хотя, судя по уверенности Кейла в собственных выводах, не факт, что её бы здесь хватило.

Размышляя над тем, как вообще можно убедить человека, который не хотел слушать никакие доводы, мне пришла в голову мысль о том, откуда это всё вообще взялось в голове у Кейла.

Родись он на Земле, я бы нисколько не сомневался в источнике вдохновения у подобного пацифизма. С моей точки зрения, Кейл вообще был самым невезучим пацифистом во вселенной: ему не повезло родиться именно в том мире, где его старания и мечты могли принести исключительно вред.

«Возможно, узнав это, я смогу отыскать способ убедить Ресса отказаться от своих планов? Главное, чтобы он вообще ответил».

— Как вы вообще пришли к подобным идеям?

Как и ожидалось, ответа не последовало. Кейл молча вернулся к починке сапога.

— Неужели это из-за Рейонда?

— Теперь всюду будете его приплетать? Нет, не из-за него.

Судя по реакции, вопрос попал в цель. В тоне Ресса ничего не говорило об этом, но я всё равно понял, что сказанное — неправда. Или во всяком случае не вся правда. Эти два события не могли быть не связаны между собой.

Кейл обратился взглядом куда-то вдаль, в далёкое прошлое, и нехотя принялся рассказывать:

— Мои первые Игры. Всё такое непонятное и загадочное. Я подошёл к ним очень ответственно, со всем возможным старанием. Это заметили. Мне удалось попасть не просто в какой-то тыловой гарнизон, как это часто бывает, а к самому Анри Галлену. Его уже тогда называли непобедимым командующим.

В памяти Рора этот Галлен представал довольно мерзкой персоной. С точки зрения Рейланда, это был лишённый чести негодяй, который ради наград и славы был готов на что угодно.

— Первый и последний бой в тех Играх у моей роты был за безымянный холм. Нам наперебой рассказывали, насколько важна эта цель и что от неё зависит буквально всё. Мы штурмовали его восемь раз. Под ураганным огнём, сквозь дым и крики. Двенадцать часов подряд мы отступали, собирались и снова шли вперёд. Когда наконец холм был взят, я спросил у сержанта, ради чего это всё было? Знаете ответ?

— Слава и уважение? — пришёл мне в голову самый очевидный ответ.

— Да, — подтвердил Ресс с мрачной улыбкой. — Вот только ни мне, ни кому-либо ещё из нашей роты не досталось ни капли этой славы. Ведь нашим командиром был Анри Галлен, и хотя он даже не соизволил явиться на поле боя, говоря о том холме, вспоминают только его. Однажды меня даже назвали лжецом, когда я сказал, что был там.

— Печальная история, но ведь не все такие мерзавцы…

— Мда? Думаете, Рейланд Рор или Ноа Кейтлетт сильно лучше? — Кейл выразительно фыркнул. — Да, они не сидят в своей палатке во время боя, переставляя фишки и составляя красивые отчёты для короля. Но в остальном разницы никакой нет. Игра в солдатики, где вместо фигурок настоящие люди. Так не должно быть.

Реакция вполне ожидаемая. Было очевидно, что Игры влияли на всех по-разному, и каждый делал свои выводы из происходящего. Кейл просто был достаточно умён, чтобы осознать, что любая война, даже Игры, ведутся в интересах очень узкого круга людей и не так уж часто бывают выгодны рядовым её участникам.

И всё же такая скорость мысли удивляла.

— И после такой несправедливости, вы дошли, до… всего этого?

— Нет. Но это было началом всего. Я стал задавать вопросы, смотреть и слушать. Так я оказался сначала в следопытах, а потом и в шпионах — ниже падать уже некуда.

«Вот оно как! Значит, Кейлу не впервой заниматься такими вещами. Учитывая его взгляды, возможность изучить обе воюющие стороны изнутри, это всё наверняка сильно подкрепило его убеждённость в собственной правоте».

— Будут ещё вопросы? — закончив ремонтировать сапог, спросил Ресс.

— Только один. — Мне всё ещё не давало покоя то, какое место в этом всём занимал сын Лоя Ноктима. — Как по-вашему, что бы сказал, услышав всё это, Рейонд?

Я практически физически ощущал, что он занимал во всей этой истории едва ли не главную роль, но почему и как оставалось не ясно.

— Дешёвая демагогия, — презрительно ответил Кейл.

— Другой не бывает. Ну так как, думаете, он одобрил бы ваши планы?

— Какая разница, если он мёртв?! — гневно повысив голос, ответил Кейл. — А знаете из-за чего? Как думаете, что мы вообще тогда забыли в этих горах?

Ответ не только лежал на поверхности, но даже уже был озвучен днём ранее.

— Составляли карты.

— Да, хотя их и без того сделано с запасом на сто лет вперёд. Но ведь этого мало! Игры требуют большего! Рейонд как раз хотел себе новое звание и поэтому рискнул полезть в Могильник. Выслужиться перед начальством — это всегда лучший способ повышения на Играх.

Повисла тягучая тишина, прерываемая разве что стрекотом каких-то ночных насекомых снаружи.

— Что он мог бы сказать, узнай, что всё, чем он жил — пустая трата времени и сил? Думаю, как минимум не стал бы мне мешать. В отличие от вас, хотя вы куда как лучше всё понимаете.

«Узнай» — это слово меня очень удивило.

«Ресс не делился с ним своими мыслями? Моя интуиция твердила, что это очень важно, но почему?»

Пока я думал над этим, Кейл неожиданно предложил:

— Просто не мешайте мне, и я обещаю дать вам возможность вернуться домой.

Это прозвучало легко и просто. Как будто одолжить ручку на две секунды. Но по факту это было предложением стоять и молча смотреть на то, как Кейл уничтожал собственный мир. Взамен — возможность оказаться снова дома.

Вот только как дальше жить, осознавая, что из-за моего бездействия погибли миллионы? Перед ответом мне вспомнились слова моего двойника о самом храбром человеке на свете.

— Нет. Если вы готовы пожертвовать чем угодно ради своих безумных планов, то мне не остаётся ничего, кроме как вам помешать.

— Да? Тогда вам следовало оставить меня в тумане или сбросить со скалы.

— Если бы знал куда упаду — подстелил бы соломку. Я не сбрасываю всех не нравящихся мне людей со скал.

— Если вы не готовы даже на такое, то как же вы тогда будете меня останавливать?

— Любыми другими способами: убеждением или как-то иначе, но точно не туманом Могильника, — заявил я решительно. — Если потребуется, то я готов всю жизнь посвятить этому.

— Вы не напугаете меня подобными обещаниями, — фыркнул Кейл.

— Я и не стараюсь этого сделать.

Ресс только развёл руками и, к моему удивлению, принялся собираться в путь. Пришлось уточнять, что тут происходило:

— Мы уже выходим? Сейчас же ночь.

— Я иду один. Без вас. Мы были нужны друг другу, чтобы преодолеть горы, в дальнейшем вы будете меня только замедлять. Это уже не говоря о потоках бреда.

— Обычно людям нравятся мои шутки, — не без обиды заметил я.

— Значит они слишком вежливы.

Мне хотелось с этим поспорить, но глядя на Кейла, я понял, что это лишено всякого смысла. Да и меня совсем не привлекала перспектива находиться рядом с человеком, который мог воткнуть мне клинок в спину, если я ему слишком надоем.

Может, сейчас он и не хотел на меня нападать, конкретно в этот момент. Из-за благодарности за спасение или по иной причине. Но сколько это перемирие продлится? Как быстро низменные чувства и желание достичь своей цели возьмут над ним вверх? Мне этого выяснять не хотелось.

Удивительно, но взял с собой Ресс совсем не многое, оставив большую часть сегодняшних находок мне.

— Считайте это… благодарностью за то, что вытащили из тумана. Прощайте, — прокомментировал Кейл такой поступок, стоя в дверях.

— Спасибо, но мы с вами ещё встретимся, — заявил я, на что Ресс только пожал плечами и, хлопнув дверью, вышел. — И в какой момент всё стало так сложно? Нормально всё шло — знай себе побеждай Ноа, двигайся к Сауму, а там домой и поесть бананов. Про спасение мира никто не говорил!

На самом же деле говорили и очень часто. Просто мне не хотелось этого слышать.

— Ноа Кейтлет, наконец-то мы встретились лицом к лицу.

Голос Анри Галлена ласкал уши словно мёд губы. За всей этой приторностью не сразу обращал внимание на то, что сказанное — чушь. Они уже виделись сегодня утром во время краткой церемонии приветствия нового командующего. Впрочем, Ноа хоть и заметила это, но виду не подала:

— Командующий Галлен.

Палатка оного, где и проходил этот разговор, больше напоминала музей тщеславия. Так и не скажешь, что среди этих трофеев, памятных знаков, захваченных флагов и прочих наград находился и даже работал действующий командующий крупной армии.

Сам же её хозяин имел вид неказистый и мало походил на других военных Тофхельма. Тонкий и вытянутый, как сухая ветка, немного сутулый из-за постоянной работы за столом, с непропорционально длинными, очень живыми пальцами, седовласый старик с аккуратными усиками и в круглых очках, за которыми прятались маленькие, колючие глазки. Встреть такого дедушку на улице, и понять кто он такой можно было лишь по форме — очень чистой, гладко выглаженной с обилием наград.

— Рад, что мы будем работать вместе, — наигранно вежливо продолжил Галлен. — Уверен, это поможет достичь нам невиданных ранее высот.

— Согласна, — не меняя интонацию, коротко ответила Ноа, стараясь не думать о том, что под «нами» Анри имел в виду исключительно себя и своё эго.

— Под моим чутким руководством вы сумеете наконец остановить этого мерзавца Рора, — заметив, что его лесть не работает, улыбнулся Галлен, делая вид, что не имел в виду ничего такого.

Хоть звучала фраза вполне в рамках приличий, фактически это была звонкая пощёчина. Ноа потребовалось собрать все внутренние силы, чтобы на её лице не дрогнул ни один мускул. Впрочем, Анри это не остановило, и её молчание он истолковал по-своему:

— Не надо делать такое удивлённое лицо. Между нами говоря, я считал и считаю ваше нахождение на Играх… м-м-м, скажем так, излишним.

— Но… — попыталась возразить Ноа, но ей не дали сделать даже этого.

— Вы — женщина, а значит, более подвержены эмоциям. Они только мешают вам, превращая конкретные приказы в какое-то глупое личное противостояние с этим выскочкой Рейландом Рором. Такому не место на Играх. Вскоре я докажу это.

— Буду рада увидеть, — сжав кулаки и ничем не показывая бушующие эмоции, сказала Кейтлетт. — Какие-то приказы, командующий?

В глазах у Анри на мгновение мелькнула злоба: он явно рассчитывал на более эмоциональную реакцию на свои слова, что развязало бы ему руки. К его огорчению, Ноа прекрасно это знала и потому, несмотря на всё желание дать ему в морду, разбить эти проклятые нелепые очки и извалять в пыли одежду, сдерживалась. Эмоциями она ничего тут не добьётся, только терпение, и однажды труп её врага сам проплывёт мимо. По крайней мере именно так она себя утешала.

Поняв, что первый раунд не принёс ему решительной победы, Галлен взял со стола папку бумаг и протянул её Ноа:

— Ознакомьтесь.

Командующая бегло пролистала документы. Слова, ещё слова, карты, стрелочки, отметки. Не война, а какая-то бухгалтерская таблица — как-то иначе Галлен воевать не умел.

— Это… доклад? — не без сомнений уточнила Ноа.

— Скорее план дальнейших действий. Один из, — вежливо, но с намёком, что она ничего не понимала, поправил её Анри и пустился в объяснения. — Дело в том, что на днях нас посетит его величество король. Будет большое совещание, и мне бы хотелось, чтобы вы выступили перед господами офицерами.

— Здесь ваше имя, командующий, — вернувшись к первой странице, Кейтлетт убедилась в том, чьё имя стояло в качестве автора.

— Ну конечно! Ведь я его написал, а не кто-то ещё, — притворно изумился её вопросу Галлен. — Вы же представите его широкой публике, а затем будете в соответствии с ним действовать.

— Но вы… — гневно начала Ноа, однако быстро взяла себя в руки. — Кхм, у меня нет солдат.

— Вам выдадут под командование роту, не переживайте на этот счёт, — пожал плечами Анри Галлен, прекрасно понимая, какое это оскорбление.

Роту — человеку, который руководил целыми армиями! Это была уже не пощёчина, а звонкий пинок в причинное место.

Кейтлетт вмиг раскусила его задумку. Преуспей она — план-то всё равно не её. В случае же провала все обвинения полетят именно в исполнителя. Галлен в любом случае окажется в выигрыше. Прикинув, чем это ей грозило, Ноа уже собиралась как можно вежливее послать Анри куда подальше с такими предложениями, но тот предусмотрел и это:

— Пока это только предложение, но всё может измениться, — уточнил командующий.

Ничуть не удивившись такой практически неприкрытой угрозе, Ноа, вздохнув, бегло пролистала ещё пару страниц, убеждаясь, что это несвязный бред.

— Я имею право внести правки? — уточнила она.

Улыбкой Галлена, пока он перед ответом поправлял очки, можно было отапливать дома, такой тёплой она была.

— Ну конечно же нет. Это ведь мой план, а не чей-то ещё. Но если вас что-то в нём потревожит, я с радостью выслушаю любые ваши замечания.

Как будто случайно после этих слов Анри поправил табличку на своём столе, гласившую, что приём обращений происходит в нечётные дни не чаще двух раз в месяц и по предварительному согласованию не менее чем за четыре недели.

Ноа даже знала, кто ему эту табличку подарил — она сама, пару лет назад. Правда, Галлен шутку не понял и воспринял написанное скорее как руководство.

— Как я только могла подумать о таком. С радостью прочитаю ваш доклад завтра.

— С удовольствием его послушаю, — с приторной вежливостью вторил ей Анри. — Можете быть свободны.

Ноа отсалютовала и, развернувшись на месте, пошла прочь, пылая от гнева, которому наконец можно было дать выход. Этот старикан бесил её с той самой минуты, как он помпезно явился, забрав у неё всех подчинённых кроме Альта, которого назвал абсолютно бесполезным.

Не то чтобы ей было обидно за своего ленивого помощника, она вполне согласна с такой оценкой, но всё равно было неприятно!

После полутьмы палатки закатное солнце неприятно резало глаза. Караул, стоявший у входа в обиталище Галлена, с опаской расступился. Это были солдаты Ноа — Анри не привёл с собой никого, кроме своего ассистента, невзрачного, даже на фоне своего командира. Уж кто-кто, а эти ребята знали, когда их командующая, пускай и бывшая, не в духе.

Впрочем, на них Ноа и не собиралась срываться. Для таких целей у неё имелся Альт Цион. Долго искать его или причину не пришлось: он валялся у неё в палатке, на её диване и, накрыв голову вчерашним номером «Вестника войны», похрапывал.

— Альт Цион!

Адъютант дёрнулся и сразу же замер, найдя, как ему казалось, приемлемое объяснение своему поведению:

— Я не сплю, а читаю, у меня близорукость.

— У тебя криворукость, причём врожденная. Почитай лучше это, — Ноа кинула ему или вернее в него папку с докладом Галлена.

— На туалетную бумагу вроде не похоже, а пахнет даже хуже, — только увидев, чьё имя стояло на заглавной странице, заметил Альт.

Такая оценка Кейтлетт пришлась по душе, и она впервые за последний час улыбнулась:

— Галлен хочет, чтобы я это прочла завтра перед всем Тофхельмом.

— Что, прям перед всем? — отвлёкшись от изучения доклада, уточнил Цион.

— Нет, конечно! — язвительно ответила Ноа. — Перед королём, его свитой и ещё сотней других высокопоставленных офицеров.

— А, ну да, почти весь, — въедливо заметил адъютант. — Остальными двенадцатью миллионами можно пренебречь.

— Читай давай, — скривилась Ноа, чьей сильной стороной математика никогда не была.

— Тут нечего читать, — отмахнулся Альт. — С тем же успехом можно вообще ничего не делать, понадеявшись, что Рор будет поддаваться.

— Всё настолько плохо? — удивилась Ноа.

— Этот план невыполним, — объяснил адъютант. — Мало того, он построен на одних предположениях, так ещё и требует такой координации, словно мы можем передавать указания мгновенно по воздуху.

— Как я и думала.

— Если вы прочитаете это завтра, вас размажут по трибуне критикой, как муху газетой, — добавил Цион невозмутимо.

— В таком случае это будет хорошим исходом, — истолковала такой ответ по-своему Кейтлетт. — Если всё, как ты говоришь, этому плану будет лучше завтра умереть.

— Вы не собираетесь вносить правки? — искренне удивился Альт.

— Галлен запретил мне это делать. Это же его план. Пускай сам выкручивается.

На это Альт только пожал плечами, про себя обрадовавшись тому, что ему ничего не надо будет делать, и вспомнил то, что его уже некоторое время беспокоило:

— О Роре никаких новостей?

— Галлен ничего не говорил, но он похоже считает, что «солнечные», которых мы так небрежно преследуем, находятся под его командованием, — припомнила Ноа.

— «Небрежно» ещё очень мягко говоря.

С тех пор как армия Рора покинула крепость Яой, «лунные» трижды пытались навязать ей бой и трижды промахивались мимо, неправильно рассчитав маршрут движения противника. «Солнечные» же по неизвестным причинам передвигались словно пьяный матрос по палубе корабля, попавшего в шторм.

— В газете пишут, что он пропал, — указывая на номер «Вестника», сообщил адъютант.

— А ещё, что Рейланд моллюск, — ехидно ответила Кейтлетт. — Либо мы принимаем, что он моллюск и пропал, либо ни то, ни другое. Сейчас он не наша проблема. — Командующая на секунду задумалась, остановив свой взгляд сначала на Альте, а затем на лампе. — Возьми во-о-он ту лампу, зажги её и ступай к Галлену.

— Зачем? — удивился адъютант.

— Спросишь у него, в какое время завтра мой доклад, — спокойно ответила Ноа.

— Вообще-то я про лампу.

— А это, ну-у-у… предположим, темно на улице, — растерялась Кейтлет.

— Там только начался закат.

— Взял зажженную лампу и быстро пошёл к Галлену! — потеряла терпение Ноа.

— Но меня накажут если, я устрою у него пожар! — возразил адъютант, который ничуть не хуже Кейтлетт понимал, что тут происходит.

— Именно поэтому ты идёшь спросить про время, а пожар должен случиться сам собой, — ехидно сообщила Ноа. — У тебя обычно это отлично получается.

Буркнув что-то про то, что это в его обязанности не входит, Альт демонстративно взял лампу, немного повозился с огнивом и сделал всего один шаг. К его глубокому огорчению, там, куда он наступил, стояла ножка тумбы, которая мгновенно вывела адъютанта из равновесия.

Падение всей этой сложной системы из Циона и зажжённой лампы предотвратил рык Ноа, который, кажется, воздействовал даже на физические законы:

— Аккуратнее!

Внимательно проводив Альта до дверей, Кейтлетт, вздохнув, принялась ждать. Вскоре до неё долетели приятные уху крики: «Пожар, пожар!».

— Этот день становится не так уж и плох, — мечтательно вздыхая, заметила Ноа и принялась думать.

Подумать ей было над чем.

В ожидании чуда

«Бойся своих снов, Ота Кохэку!»

Стоило Кейлу уйти, а мне закрыть за ним хлипенькую дверь в Призрачный дозор, как на меня навалилась усталость. Оно и немудрено: стояла уже глубокая ночь, а предшествующий день вымотал меня до предела, настолько, что мне даже не удалось заметить, когда явь сменилась очередным дурно пахнущим сном.

Я снова был неподалёку от крепости Яой, только-только закончив организовывать её осаду, и теперь погрузился в размышления касаемо того, что делать дальше. Чтобы взять настолько защищённое место, требовался поистине гениальный план. Оставалась сущая мелочь — придумать его.

Именно в его поисках я провел большую часть этого дня. Пока солдаты в предвкушении штурма обустраивались, разбивали лагерь и занимались другими не менее полезными вещами, вся окружающая пустошь была мной досконально изучена. Едва ли не вплоть до отдельных камней. Сомневаюсь, что кто-то до меня составлял настолько подробные карты этой проклятой местности.

Увы, вместо элегантного, хитрого или хотя бы отчаянного решения проблемы я нашёл лишь отчаяние от осознания того, что ничего не могу тут сделать. У меня не было никаких идей на тему того, как взять Яой. Точнее, идеи-то имелись, но реализовать их наличными силами не представлялось возможным. Вопрос даже не стоял в величине потерь или удаче — сколько бы моих солдат ни было, их все равно не хватило бы.

Более того, уточнённая информация относительно сил «лунных» ясно говорила, что если бы мой противник решился на вылазку, то далеко не факт, что победа достанется мне.

Единственной хорошей новостью стало то, что Эльту удалось перехватить несколько запоздавших караванов. Теперь, пока их командир ломал голову над тем, что делать, солдатам хотя бы будет что есть. Место для лагеря усилиями Леона мы также нашли. Лой Ноктим же уже вовсю готовил приспособления для штурма.

Я в очередной, наверное, уже сотый раз осматривал Яой в подзорную трубу. Не знаю, что мне хотелось там увидеть, но меня бы устроил даже банальный пожар. Уж больно плотно стоял лагерь вокруг крепости — случись что, потушить такой будет ох как непросто. К тому же вода из озера не очень-то для этого подходила. Помимо температуры она и сама по себе оставляла ожоги.

По сравнению с лагерем непосредственно крепость не являлась такой уж большой проблемой. Она явно была рассчитана на совсем другую эпоху войн и на текущий момент играла скорее роль хорошо укреплённого тыла.

— Есть какие-то идеи, командующий? — этот вопрос Леон задавал мне тоже совсем не в первый раз.

Вкупе с аналогичными, поступающими отовсюду, особенно от меня самого, это начинало подбешивать:

— Может, вместо того чтобы спрашивать, вы выдвинете какую-нибудь идею, граф?

— Можно подождать…

— А-а-а-а! — я не удержался и простонал.

У Леона на все возникшие ситуации был один ответ: ожидание. Создавалось впечатление, что граф Сайрас — бессмертен и собирался банально пережить всех своих противников. У меня же столько времени и подавно не было:

— Напоминаю вам, главный разведчик, что это вы часа три назад принесли мне донесение о том, что на нас движется ещё одна армия во главе с королём, гвардией, гриппом и прочими плохими вещами, — напомнил я Леону.

Граф потупился, отчётливо понимая, что его совет был так себе.

Не знаю, откуда у Тофхельма столько сил, хотя тут скорее вопрос был в том, куда делись аналогичные бесконечные орды Риверкросса, но это подкрепление ставило крест и на без того слабой надежде взять Яой осадой.

— Пожар, мне нужен пожар… — пробурчал я себе под нос.

— Один момент, командующий, сейчас всё будет… — раздался совсем рядом голос Эльта.

— Стоять! Смирно, огниво убрать, фитиль затушить! — скомандовал я мгновенно. — Что вы вообще здесь делаете, капитан? Вы должны контролировать дорогу в крепость.

Гоа сильно растерялся от такого вопроса, словно и сам забыл, что он тут делал. По его виду можно было сказать, что идей на этот счёт у него нет никаких. Я давно опасался, что если возникнет необходимость долго стоять на одном месте и ничего не делать, то с Эльтом начнутся проблемы, но не думал, что это случится настолько быстро — мы ведь толком остановиться не успели.

На помощь Гоа, как это ни странно, пришёл Леон, заметивший у него в руке какие-то листы бумаги:

— Что это у вас, Эльт?

— Р-растопка? — словно сам не ожидавший там что-то увидеть, капитан смущённо посмотрел на бумагу.

Вздохнув, я забрал у него листы и сразу же их осмотрел. На каждом было по одной фразе. Первый лист грубый, мятый, с пятнами грязи гласил очень аккуратным почерком: «Ночью будет пожар». Второй же, написанный на шикарной бумаге кривым и косым почерком, сообщал: «Мост в замок сегодня ночью не будет поднят».

— Взгляните, граф. Что думаете? — протянул я обе записки Леону.

— Писали разные люди, вот этот… — Леон показал на сообщение про мост, — явно на канцелярской бумаге написан. А второй на обёртке от чего-то.

— Эльт, откуда вы их взяли? — поинтересовался я.

— Э-э-э-э…

— Свободны, капитан. — Мне срочно захотелось на кого-нибудь накричать, да посильней, но надо было держать себя в руках. — Если вспомните, откуда вы взяли это или найдёте новые — вернитесь и сообщите немедленно.

— Думаете, этим сообщениям можно доверять? — поинтересовался Леон с опаской.

К его облегчению, я отрицательно покачал головой.

— Вряд ли у нас в крепости нашлось сразу два сторонника. Это больше похоже на какую-то ловушку. Вполне в духе Ресса. Однако это одновременно лучшее, что у нас есть.

— Безумие какое-то, — сообщил с подозрением граф.

— Оно самое, — подтвердил я. — Отдайте приказ войскам быть начеку. Если что-то начнётся, надо, чтобы солдаты были готовы по первой команде кинуться вперёд. И пришлите ко мне Лоя Ноктима. Буду у себя.

Он был нужен мне, как специалист по всяким осадным штуковинам. Вряд ли за оставшиеся пару часов мы успеем сообразить что-то более серьёзное, нежели лестницы, но всё же.

Зайдя в свою палатку, я не глядя бросил бумаги на стол и принялся выбирать оружие на грядущий бой. Поскольку принадлежавшая Рейланду Рору коллекция оружия до сих пор была в руках у «лунных», мне приходилось обходиться запасами, «позаимствованными» недавно у Лоя Шинку. Проблема заключалась в том, что вкусы, как и стиль боя, у нас явно были разные: предыдущий владелец этой коллекции, кажется, никогда ничего из неё не держал в руках. Иначе бы понял, что ему продали какую-то сувенирную продукцию.

С моей точки зрения, большая часть трофеев напоминала вариации на тему зубочисток или шпилек для волос. Мне же хотелось чего-то более внушительного. Такого, чтобы враги от одного взгляда в мою сторону разбегались. Душа требовала кровавой бани, но реальность позволяла устроить разве что очень агрессивное подравнивание ноготочков.

К счастью, один экземпляр, подходящий моему стилю боя, всё же нашёлся. Не знаю, зачем Шинку нужна была эта сабля — для него она явно была слишком тяжёлой — но мне пришлась в самый раз.

Где-то в процессе моих сомнений в палатке появилась Миюми.

— Будет бой? — поинтересовалась участливо моя помощница.

— Возможно, но не факт. Лучше, если будет, но если не будет, то тоже неплохо.

У Миюми только что дым из ушей не пошёл от такой загадки.

— А-а-а, вам что-нибудь нужно? — осведомилась девушка.

— Хорошие новости и побольше, если можно, — ответил я отвлечённо.

— Ну, сегодня погода приятная, небо ясное, — полностью серьёзно принялась перечислять Миюми. — Каша на завтрак была вкусная. А ещё у капрала Фельта день рождения.

Не поворачиваясь к девушке, я зажмурился и мысленно сосчитал до десяти, чтобы не сказать что-нибудь на тему того, насколько мне есть дело до дня рождения или погоды. К каше у меня претензий действительно не было — она и вправду выдалась на славу.

— Ой, а что это у вас на столе? Вам пишет мой брат? — вдруг сменила тему разговора помощница.

Я с удивлением на неё посмотрел. Миюми держала в руках лист бумаги, сообщавший про поднятый мост.

— Это почерк моего брата, — сообщила она уверенно. — Я его из тысячи узнаю! У него буква «д» вечно выглядит как жук. Вот, посмотрите!

С моей точки зрения, там все буквы выглядели как жуки — писала словно курица с тремором всех конечностей. Но сведения в любом случае были интересными.

«С чего бы вдруг Альту симпатизировать мне? Неужели он так вдохновился моей расправой над шайкой Шинку, что решил сменить сторону конфликта? Вряд ли!»

Впрочем, Миюми навела меня ещё на одну мысль. Я принялся копаться в скопившихся бумагах в поисках старой корреспонденции, некогда принадлежавшей Шинку. Моей, понятное дело, здесь не было, но и письма, адресованные капитану «лунных», тоже вполне подходили. Благо, его почта досталась мне практически в полном составе.

Мелькали имена, даты, названия. Неожиданно мой глаз зацепился за одно из них: «К. Расс». Если мне не изменяла память, то именно так называл теперь себя Кейл Ресс. Это-то мне и было нужно.

Почерк с тем, что был на листе с сообщением о пожаре, слегка различался, но только слегка. В остальном это явно писал один и тот же человек, возможно, в разных обстоятельствах.

— Миюми, — начал я, предвкушая нечто интересное.

— Да, командующий? — Моя помошница только что не подпрыгнула от переполняющей её решимости действовать.

— Сходи, будь добра, за Леоном.

Пока девушка бегала за графом, ко мне наконец явился Лой Ноктим, который определённо не торопился на аудиенцию.

— Как, по-вашему, мы сможем взять лагерь штурмом под покровом темноты? — поинтересовался я.

Капитан задумчиво выпустил небольшое, по своим меркам, облачко дыма. Палатку мгновенно заволокло плотным слоем смога.

— Лагерь хорошо укреплён, даже лучше, чем крепость. Стены, ров, гарнизон…

Я нетерпеливо постучал пальцами по столешнице, намекая, что меньше всего мне сейчас нужно повторение уже известных фактов. Лой нехотя перешёл к сути:

— Если «лунные» отвлекутся на что-то, то мы сможем ворваться внутрь.

Похоже, он уже так или иначе был в курсе загадочных сообщений. Тем не менее, это получился не совсем ответ на мой вопрос.

— Нам понадобится что-нибудь специфичное? Лестницы, мантелеты?

Ноктим выпустил ещё одно облако дыма, на этот раз побольше, отчего кислорода в атмосфере осталось совсем мало.

— Для штурма лагеря лестниц должно хватить, — хмурясь, сообщил старый капитан.

— Замок нам одними лестницами не взять, — сходу заявил Леон, входя в палатку.

Судя по кивку, Лой Ноктим с ним был более чем согласен.

— А нам так нужно его брать? — поинтересовался я с насмешкой. — «Лунные» сидят по большей части только в лагере, сам замок используется скорее как склад. К тому же…

— Командующий, вы же не хотите всерьёз сказать, что рассчитываете на эти мутные сообщения? — начал спорить граф. — Ваша помощница сказала мне, что одно из них от её брата — это не самый надёжный источник.

Мне не нравилось, когда меня прерывают, особенно так грубо. Граф, конечно, был прав, однако спускать такое было чревато.

— Граф, вы многовато себе позволяете для всего лишь ушей короля. Ваша задача — слушать, что говорят, а не перебивать. — Я, выдержав с грозным видом небольшую паузу, продолжил: — И да, меня тоже не слишком вдохновляет рассчитывать на сообщения, автор одного из которых Альт Цион, а второго Кейл Ресс, однако, повторюсь, лучшего варианта у нас может не быть.

Я выразительно ткнул пальцем в то место, где на карте располагался Яой, и продолжил свою импровизированную речь:

— Не знаю, что они задумали, но, судя по всему, один собирается поджечь собственный лагерь, а второй — открыть ворота в сам замок. Нужно ли нам для победы что-то сверх этого? Как по мне — нет. Они хотят проверить, можно ли засунуть тигру в пасть руку и остаться невредимым! Что ж, пускай. Огонь — не та стихия, что легко поддаётся контролю, особенно ночью. Да и ворота быстро закрыть в толкучке пожара может не выйти. Кейл Ресс и Альт Цион определённо переоценивают свои шансы.

— Не переоцениваем ли мы их сами, командующий? — спросил Лой.

— Нет. Гораздо важнее, что мы их не недооцениваем. В любом случае, это вопрос уже решённый: если ночью что-то будет, мы воспользуемся этим шансом. Капитан Ноктим, на вас организация штурмовых всячин. Леон, соберите мне остальных офицеров, надо будет и им сказать что-нибудь зажигательное.

Лица моих подчинённых выражали множество эмоций, по которым ясно читалось, что они сильно сомневались в том, что данное решение здравое. Я же в этом не сомневался ни секунды — большего безумия, чем рассчитывать на такое стечение обстоятельств, наверное, не было. И всё же это лучший шанс из имевшихся.

Когда Леон и Лой вышли, я задумчиво почесал щёку. Происходившее явно выбивалось из череды простого везения. Вот только что была нерешаемая проблема, и как по волшебству появляется решение.

«Это скорее напоминает провидение». Я потряс головой, отгоняя эти мысли.

Сначала нужно победить, а подумать время ещё будет. Но прежде надо ещё разок выступить с этой речью перед подчинёнными…

— Итак, господа офицеры, всю эту ночь мы будем смотреть Яой, — стараясь, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул, грозно закончил я свою речь, которая представляла из себя копию сказанного в палатке, но уже перед более широкой публикой.

Мои подчинённые растерянно переглянулись: шутка была им непонятна, а потому фраза выглядела максимально коряво. Однако отказать себе в удовольствии я не смог.

Когда офицеры разошлись по своим делам, коих после моей короткой, но зажигательной речи у них прибавилось, ко мне подошёл Лой Ноктим:

— Командующий, вы уверены в том, что делаете?

— Штурм — наш единственный шанс, — решительно и без сомнений ответил я.

— Речь не совсем про это… — я недоумевающе на него посмотрел, однако Лой ничего объяснять не стал, только ухмыльнулся. — Забудьте.

Откланявшись, он вышел. Ко мне же подошёл Гун-Гун, которого сюда никто не звал, но он всё равно припёрся:

— А Гун-Гуну нравится! Огонь, пожары, человеческие крики! Разве это не лучшая песня?

Уже второй раз за пять минут мне пришлось недоумевать по поводу сказанного. И точно так же никто ничего мне не стал объяснять. Чудак даже до загадочной ухмылки не снизошёл, а просто ушёл, что-то там сам себе насвистывая.

Проводив их растерянным взглядом, я отправился ждать чуда. Всё, что от меня зависело, уже было сделано, теперь наступал черёд госпожи, которая никогда не приходит, если её звать. Что мне страшно не нравилось.

Ночь выдалась прохладная, но зато предельно ясная. Идеальную чистоту неба с множеством звёзд портил лишь лёгкий дымок, шедший от лагеря вокруг крепости. Будь я чуть наивнее и куда романтичнее, мгновенно нашёл бы во всей этой картине множество параллелей с битвой тьмы и света. Даже несмотря на то, что на стороне зла выпало оказаться мне. Хотя, учитывая, что в этой «тьме» прятались мои войска, это весьма тешило самолюбие.

— Какое жалкое зрелище: великий Ота Кохэку сидит на холме и надеется, что случится чудо, — раздался насмешливый голос у меня над ухом. — Пха!

Учитывая, что её не было весь день, у меня появилась слабая надежда, что моя персональная Ноа наконец куда-то пропала и больше меня не будет доставать, однако всё хорошее когда-нибудь заканчивалось.

— Придумай что-нибудь посмешнее, — предложил я. — Например: исчезни и…

— Не знаю, что может быть смешнее, чем то одиночество, в которое ты себя загнал, — прервало меня наваждение. — Вокруг тысячи человек, а ты здесь совсем один.

— Они все заняты…

— Ой ли? Или, может, причина в чём-то ином? Давай посчитаем, — Ноа демонстративно принялась загибать пальцы. — Сайрас тебе не доверяет, Ноктим откровенно сомневается, Эльт слишком верен, но даже он уже бурчит себе под нос. Остальные тоже колеблются.

— Леон не доверял мне с самого начала, тут без изменений, — я тоже умел гнуть пальцы. — Лой слишком рассудителен, только и всего. Эльт бурчит, потому что ему не дают заканчивать каждый день с огоньком. Что до остальных: все они люди, а значит, им по определению свойственно колебаться.

Не похоже, чтобы это её хоть как-то убедило. Впрочем, сам я тоже в это слабо верил и постарался приободриться:

— Будущее туманно, но это не означает, что оно обязано быть мрачным.

— О-о-о, — потянула Ноа с иронией, — это не туман. Это дым.

— Мне везло раньше, повезёт и сейчас, — упрямо заявил я, не особо слушая её.

— Мда, откуда такая уверенность? — удивилось наваждение.

— Считай это интуицией.

— Считаю это бредом.

— Если моя догадка верна, мои противники сегодня решили поиграть против меня в поддавки, — объяснил я свою догадку. — Мне нужно лишь воспользоваться этим.

— Тебе надо воспользоваться вот этим, — она ткнула своим пальцем мне в лоб. — И убраться отсюда как можно дальше, пока не поздно.

— Или что?

— Или станет поздно.

Мне не удалось понять, о чём она талдычила, зато краем глаза удалось заметить, как от нашей стоянки в моём направлении двинулся небольшой, периодически пропадающий из виду огонёк, в котором, несмотря на расстояние, прямо читалось желание угодить своему командиру. Я усмехнулся, зачем-то указывая на него Ноа:

— Похоже и по поводу одиночества ты не права.

— Тешь себя иллюзиями, пока можешь. Конец близок, и тебе это известно, — уверенно заявило наваждение.

— Мы собираемся штурмовать крепость с названием «Яой» — что это, если не конец всего сущего? — с насмешкой уточнил я.

— Вы что-то сказали, командующий? — раздался запыхавшийся голос Миюми.

— Привет, Миюми, говорю, ночь сегодня хорошая.

Моя помощница пришла не с пустыми руками, а с подносом. Вызывало искреннее удивление, как так вышло, что обычно не отличающаяся ловкостью девушка умудрилась донести его в целости.

Впрочем, реальность быстро взяла верх, и поднос бодро полетел на меня. Выудив из остатков ужина пару переживших падение бутербродов, я принялся их меланхолично жевать, попутно слушая причитания девушки, которая тщетно пыталась собрать рассыпанное.

— Почему вы держите такую неумёху, как я? — вдруг спросила Миюми.

Это был провокационный вопрос, поэтому пришлось отшутиться:

— Неумёхе командующему такого же адъютанта.

— Я хотела принести вам еды, вы совсем сегодня не ели, но у меня ничего не вышло… — протянула мне поднос с уцелевшим содержимым девушка.

— И какая же ты неумёха после этого? Соображаешь лучше, чем твой командир.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своём.

— Как здесь красиво! — заметила Миюми восторженно.

— Пока красиво, — поправил я её. — Если всё пойдёт как задумано, то очень скоро это место превратится в царство огня и дыма.

Миюми поёжилась от моих слов.

— Вам не страшно?

Я заглянул в себя, пытаясь понять, что чувствую. Возможно, в огромном числе эмоций, которые мне приходилось испытывать, был и страх, но он явно стоял не на первом месте — там прочно укоренилась усталость. Сильнее всего на свете мне хотелось вернуться в самое начало, когда самыми большими моими проблемами было не ляпнуть что-то не то Леону и проследить за тем, чтобы при переправе никто не утонул.

— Нет, не страшно, — соврал я.

— Тогда и я не буду бояться, — решительно сказала девушка.

— Почему?

— Если вам не страшно, значит, всё хорошо, и вы нас всех защитите.

Со смесью удивления и восхищения я посмотрел на Миюми, поражаясь непоколебимости её веры в меня. Было даже немного завидно: достанься мне хоть маленькая толика этого, жить было бы куда проще.

— Может, мне стоит вернуться в лагерь и приготовиться к бою? — вдруг вспомнила Миюми.

— Нет, сегодня ты остаёшься в запасе. Слишком опасно.

Мне хотелось добавить: «Нечего тебе там делать посреди насилия и огня», но я сдержался.

— Разве это не означает, что мне надо быть рядом с вами? — кротко уточнила Миюми. — Я всё-таки ваш оруженосец.

Я усмехнулся, глядя на этого бутербродоносца, и ответил:

— И кто мне тогда подаст чашку кофе после боя? Или чая, в общем, подашь мне что-нибудь, а там посмотрим.

— Но кто тогда понесёт штандарт? — продолжала упорствовать девушка. — А дудеть кто будет?

— Ты, кто ж ещё? Должны же понять, когда надо…

В этот момент земля под ногами слегка вздрогнула от мощного взрыва в лагере «лунных». Отчётливо было видно, как над ним поднимался столб чёрного дыма с всполохами огня у его основания. Послышались крики, прерываемые командами. Крепость и окружающий лагерь забурлили, словно кипящая вода.

— Такая хорошая ночь была, — я бросил прощальный взгляд на звёздное небо. — Возвращайся в лагерь, Миюми, здесь скоро будет не протолкнуться. Поговорим после боя.

— Думаете, это оно, командующий? — мрачно осведомился Леон.

— А что же ещё, Леон? Пожар есть, и он разрастается, хаос и неразбериха тоже на месте, — перечислил я и добавил куда громче, чтобы слышали и остальные тоже. — Это наш лучший и, возможно, единственный шанс, господа.

Рядом со мной в несколько колонн выстроилась вся моя армия. Ещё раз мысленно оценив происходящее, для себя убедившись, что у меня нет другого выбора, кроме как действовать прямо здесь и сейчас:

— Капитан Ноктим, вы готовы?

— Так точно, командующий.

— Выступайте, — скомандовал я. — Эльт, идёте следом. Когда лестницы будут у стен лагеря, именно вы пойдёте на штурм. Помните, ваша задача не победить там всех в одиночку, а открыть нам ворота. Всё поняли?

— Так точно, командующий, выполним самым наилучшим образом, — ответил мне Гоа, вытянувшись по струнке.

Что-то мне подсказывало, что, сказав это, Эльт уже позабыл, что от него требовалось.

— Свободны. Что до остальных, господа, строимся в колонну и вперёд. Надеюсь, никто не забыл вооружить бойцов согласно приказу?

Идея о том, что огнестрельное оружие в тесноте лагеря будет не слишком эффективно, в общем-то витала в воздухе. Однако мне показалось хорошей идеей не вооружать всех солдат повально режуще-колющим, а оставить в каждом отделении пару с мушкетами.

К моему удивлению, идею развил никто иной как Леон, предложивший вместо мушкетов использовать гранаты, недавно захваченные у Шинку — неясно зачем такому отребью их дали, но всё же. Идти посреди пылающего лагеря рядом с человеком, у которого весь подсумок набит взрывчаткой, конечно, немного нервировало, но зато помирать хоть с фейерверком.

Солдаты тридцать третьей бригады без особых проблем добрались до внешней стены лагеря. Судя по отдельным всполохам выстрелов, помешать им пытались в лучшем случае отдельные дозоры. Ни о каком организованном сопротивлении речи даже не шло.

С другой стороны, если бы я хотел заманить противника к себе, решение максимально ослабить сопротивление на начальных этапах напрашивалось само собой.

За солдатами Ноктима двигались ребята Эльта. Надо отдать должное, и те и другие шли в полной тишине, без лишних криков, воплей и прочего шума.

Когда на стенах внутри лагеря завязался бой, я стал не дожидаться, пока откроются ворота, и крикнул:

— Вперёд!

Несмотря на наличие огромного количества полевых укреплений вокруг Яоя, никакого сопротивления нам не оказали. Все дозоры так или иначе бежали ещё от нашего авангарда, а те, кто сидел в самом лагере, даже если и были в курсе атаки, уже никак не успевали занять позиции.

Тем не менее ворота оказались закрыты. Ругань, доносившаяся изнутри, ясно говорила, что там шёл бой, но что-то впускать нас никто не торопился. Чувствуя, что Эльт всё же увлёкся и забыл о самом главном, я раздражённо пнул ворота и прикрикнул:

— Откройте! Пожарные! Вы горите!

Удивительно, но это в самом деле сработало. Ворота слегка приоткрылись, и оттуда выглянул капрал в форме сорок второй полубригады с видом, будто он просто вышел покурить и никого не ожидал тут увидеть.

Заметив меня, он в ошеломлении застыл, не зная, что делать. Судя по растерянности на лице, вариантов у капрала было даже слишком много. Такое мне уже приходилось видеть, правда, не на лице живого человека, а на мониторе допотопного офисного компьютера, когда я пытался запустить на нём одновременно с десяток программ.

— Пожарную бригаду вызывали?

— Э-э-э-э-э… нет?

— А мы пришли!

Леон, стоявший рядом со мной, не выдержал этой идиотии:

— Капрал, протрите глаза! Перед вами ваш командующий! И откройте эти проклятые ворота!

Кажется, несчастного едва не хватил удар, когда он меня узнал. В любом случае, ворота наконец открылись, впуская основную часть моих сил внутрь лагеря. Первая часть штурма Яоя прошла успешно.

Битва за Яой

«Иногда, в снах ты видишь то, чего так боялся увидеть в реальности»

Лагерь, раскинувшийся неровным пятном вокруг крепости Яой, пылал. Хаос внутри царил невообразимый. Стараниями Эльта и его полубригады было решительно невозможно понять, что подожгли они, а что уже горело. В целом, горело вообще всё, включая те вещи, которые, как казалось мне, воспламеняться не должны. Больше всего меня смутил каменный колодец неподалеку от входа, полностью объятый пламенем. Как так вышло неясно, но выглядело максимально апокалиптично.

Сами «лунные» присутствие врага уже заметили, но ещё не осознали. На это им потребуется много времени. Не так уж и просто поднять по тревоге лагерь, который уже поднят по тревоге.

Поэтому не было ничего удивительного, что на первых порах нашим самым опасным противником стали не разрозненные солдаты «лунных», а огонь и дым. Ориентироваться в горящем лагере, когда твои лёгкие пылают от гари, а глаза слезятся — так себе удовольствие. Лучше выбрать другое место для прогулок.

Самым важным являлось ни в коем случае не терять строя. Идти приходилось плотно сбитой колонной. Разделяться в условиях, когда враги находились буквально повсюду, а видимость составляла от силы пару метров, идеей было смертельно опасной. Чем-то это напоминало очень брутальную версию игры «змейка». Любое промедление, остановка или разрыв строя грозили обернуться внеплановым концом игры.

По мере продвижения вглубь лагеря, усиливалось и сопротивление, особенно там, куда ещё не добрался огонь, впрочем, ничего даже отдалённо похожего на хитроумную ловушку не было: «лунные» действовали хаотично, кто во что горазд. Без единого командования, даже без единого плана. Ясно с первого взгляда, что для них пожар являлся большей неожиданностью, чем для нас.

Часть «лунных» пыталась спешно возводить из чего попало под руку баррикады на нашем пути. Как по мне, абсолютно бессмысленное занятие. Лагерь, даже такой крупный и долговременный как этот, всё равно не город. Здесь нет каменных зданий, которые не так просто разрушить, нет чётко очерченных улиц и естественных преград. Как только на пути появлялось препятствие, мне просто нужно было немного скорректировать вектор движения, снести ряд палаток и обойти её.

Другие пробовали жалить нашу колонну с флангов и тыла. Это, может быть, и сработало бы, действуй они хоть немного сообща. В эти моменты особенно остро чувствовалось, что у «лунных» банально нет лидера, который бы заставил эту орду действовать слаженно. Не знаю, где находился в этот момент Кейл Ресс, но я точно знал, где его точно не было — во главе своей армии.

Я же, напротив, носился по всей нашей колонне как ужаленный, пытаясь одновременно проконтролировать всё. Именно действия противников помогли мне понять, что если мы не будем действовать слаженно, решительно и быстро, то битву, несмотря на фактор внезапности, нам не выиграть.

В эти минуты весь мой мир составляли четыре предельно простых мысли. Если колонну остановят — нам конец. Если колонну разорвут — нам конец. Если колонна разделится — нам конец. Если мы не дойдём до крепости — нам конец.

Стоило мне задуматься и отвлечься на что-то стороннее, как сразу начались проблемы. Огонь подточил основание какой-то деревянной вышки, и та рухнула поперёк колонны, придавив собой с десяток человек и разделив нас на две части.

Видя, что солдаты замешкались и не знают что делать, я изобразил на лице самую зверскую рожу из возможных и проорал:

— Вперёд! Это всего лишь огонь! Поверьте, мой гнев гораздо страшнее!

Убедившись, что страх передо мной оказался сильнее и подкопченная колонна с рёвом кинулась сквозь пламя, я отправился следом.

С другой стороны нас уже поджидали «лунные», которые, пользуясь возникшей заминкой, решились на очередную атаку. В этот раз у них даже вполне могло получиться. Вокруг грохотали взрывы, свистели пули, звенела сталь, орали как бешеные люди, однако, когда из огня появился я, всё замолкло.

«Лунные» замерли, словно увидели самого сатану, а затем, не взирая на крики командиров, численное превосходство и то, что им, наконец, удалось разделить колонну, побросав оружие, разбежались. Увы, падали и мои солдаты — многие от усталости или надышавшись дымом. Таких приходилось оставлять — все прекрасно понимали, что никакой возможности нести «раненых» не было и в помине, у нас имелся только один путь — вперёд.

Не прошло и минуты, а я, ревя во всю глотку, уже возглавлял атаку на очередную баррикаду, обходить которую пришлось бы слишком долго. Ни шквал пуль, ни залпы картечью практически в упор — ничего не могло остановить или даже замедлить нашего продвижения.

Когда всё стихло, я разглядывал захваченные позиции, и мне на глаза попалось знакомое лицо. Он лежал на баррикаде, сраженный залпом картечи. Молодой капитан, с которым мы повстречались совсем недавно, но который уже за такой срок успел мне запомниться, в отличие от многих своих коллег.

В пылу боя я и не заметил, что штурмовал вражеские укрепления не с кем-нибудь, а плечом к плечу с капитаном Каем. Будь его бригада чуть менее истрёпана предшествующими боями, кто знает, может, он и остался бы с нами. В любом случае, прошлого не изменить.

«Вот она, цена моих ошибок. Результат неверных решений, принятых ранее. Но был ли у меня тогда выход? Вряд ли…»

Что-то, наверное, интуиция мне подсказывала, что всё произошедшее результат не одной ошибки, а целой их череды. Но где я оступился, где свернул не туда? Думать над этим времени не было — впереди раздались крики, в иное время вызвавшие бы у меня усмешку:

— Яой! Вижу Яой!

Некоторые солдаты от этого начали облегчённо выдыхать, чего допускать категорически нельзя. Битва была далека от завершения. Скорее, приближался её эндшпиль — самая важная часть.

— Не сбавлять ходу! Это ещё не конец! — проревел я, стараясь перекричать шум пожара, крики людей и звуки боя.

— Командующий, там солдаты, кажется, они собираются поднять мост! — сообщили мне с выражением растерянности на лице, так, будто не знали, что тут нужно делать.

— Так остановите их!

Судя по растерянности солдата, он, может, и рад бы, но абсолютно не представлял, как это сделать.

Я бы и сам туда отправился, однако в тот же момент прибыл ещё один вестовой, выглядевший особенно ужасно — одна сплошная копоть и белые, безумно вращающиеся зрачки.

— Командующий, — доложил он мне по всем правилам, — Лой Ноктим просит поддержки.

Старый капитан шёл в самом арьергарде. Если уж он просит помощи, значит, дела совсем плохи, и там моё присутствие было нужнее. Мост можно было поручить кому-то другому, тому, кто вообще не знал, что такое страх.

— Гун-Гун!

Чудак появился мгновенно. Его волосы и борода в нескольких местах обгорели, а на одежде плясали небольшие огоньки, что придавало ему особенно инфернальный облик.

— Этот мост не должен быть поднят, — приказал я. — Любой ценой! Если надо, раскурочьте его, но чтобы мы могли пройти по нему, ясно?

— Так точно! — подмигнул мне Гун-Гун и, поудобнее перехватив свой фонарь, убежал.

Отыскав графа Сайраса, который в меру возможностей пытался держаться рядом, но всё равно постоянно отставал, я нашёл работу и ему:

— Леон, соберите бойцов и отправляйтесь в замок. В бой вступать только при необходимости. Меня интересует реликвия и вражеский штаб. Первое принести мне, второе захватить в целости.

— Командующий, не разумнее ли…

Кажется, он хотел что-то возразить или добавить, но я и так слишком задержался на одном месте.

— Не разумнее! Вперёд! — мельком убедившись, что он отправился выполнять приказ, я понёсся в хвост колонны.

Дела там оказались очень плохи. Кажется, здесь собрались «лунные» со всего остального лагеря. Радовало лишь то, что они, утратив всякое подобие порядка, просто ломились напролом, пытаясь не столько убить в бою, сколько завалить численно. Это бы у них, возможно, даже получилось, если бы не одно веское НО, которое звали Лой Ноктим.

Посреди дыма и огня старый капитан наверняка чувствовал себя как рыба в воде. Обстановка также была под стать его стилю боя: ни одно другое соединение моей армии не смогло бы устоять в тех условиях, в которых сейчас держалась тридцать третья бригада.

Я прибыл очень вовремя, как раз в тот момент, когда очередная волна «лунных» накатила на позиции, которые удерживал Лой. Он и его люди, сбившись плотным квадратом, используя мушкеты с примкнутыми штыками в качестве пик, стояли уже в практически полном окружении. Но стояли! «Лунные» разбивались о строй солдат, как бушующее море разбивалось о волнорезы.

Пока я спешно соображал, чем ему можно помочь, тридцать третья успела отразить две или три атаки. Однако даже такая, практически невероятная стойкость долго продолжаться не могла. Нужно было вытянуть Лоя и его людей из этого котла, но как?

Тут мне на глаза попалась компания, в окружении которой мне «повезло» находиться. Множество солдат просто стояли и не знали, что им делать, издали безучастно наблюдая за тем, как сражались их товарищи.

— Почему стоим, бойцы? — с удивлением поинтересовался я.

Какой-то молодой рядовой, явно вчерашний новобранец, которому не повезло в этот момент стоять прямо передо мной, робко ответил:

— С-сэр, у нас нет командиров, м-мы не знаем, что делать…

— Я не сэр…

Одного взгляда на несчастного было достаточно, чтобы понять, что тут произошло. Судя по разномастной форме, практически без знаков различия, здесь собрался весь «молодняк» моей армии. Отставшие, разбитые, лишившиеся своих командиров и воли к борьбе. Огонь в их сердцах, такой необходимый сейчас, практически померк. Однако его всегда можно было разжечь заново, что мне и требовалось проделать.

— Какое-то отребье собралось здесь! — Я окинул скептическим взглядом эту кучку. — И вы называете себя моей гвардией?! Чушь!

— Командующий, но мы не называем себя вашей гвардией…

— А я называю! Отныне и навек вы — моя гвардия! Бригада без номера, знамен и знаков различия! Худшие из лучших, лучшие из худших! Ваша клятва — кровь, своя или врагов, мне без разницы, и вы все дадите её мне прямо здесь! — Моя рука указала на Лоя Ноктима. — Посмотрите туда. Вот где настоящие бойцы, лучшие мои солдаты. А теперь взгляните на себя. Кто вы по сравнению с ними?

К моему огромному удивлению, мне даже не пришлось подсказывать, ответ раздался сам, сразу несколько раз:

— Худшие! Худшие! Худшие!

— Именно, худшие! И прямо сейчас вы докажете, что вы худшие из лучших!

В сердцах людей передо мной разгоралось новое пламя. Не успел я договорить, а солдаты уже во всю скандировали этот клич:

— Худшие из лучших, лучшие из худших!

— В колонну, гвардия! — по одной моей команде те, кто еще минуту назад не знал, что им делать без командиров, самостоятельно принялись строиться. — Сражайтесь за себя и за тех, кто пал, не знайте жалости и милости к врагу. Я сам пристрелю того, кто посмеет замешкаться перед «лунным»! Только смерть! Вперёд, моё отребье, принесите свою клятву!

И они пошли, а затем побежали. А я бежал впереди всех. Молча, без воплей и лишних криков мы двигались на противника.

Когда «лунные» заметили нас, то опешили и растерялись, абсолютно не понимая, что происходит. Толпа оборванцев без знамён, сквозь дым и пламя неслась на них с выражением желания убивать на лицах и при этом абсолютно молча! Вместо того чтобы встретить нас во всеоружии, наш противник так и стоял в изумлении.

Кольцо врагов вокруг Лоя Ноктима к тому времени окончательно сомкнулось, однако мы вскрыли его в один момент, пройдя через ряды «лунных» как горячий нож сквозь масло, сметая всех на своём пути. Это привело к самому неожиданному результату. Понимая, что ещё немного — и им конец, «лунные» понеслись в последнюю, отчаянную атаку. Но не на меня и моё отребье, а на капитана Ноктима.

У всякой стойкости есть свои пределы, однако у солдат Лоя этого предела, кажется, не было. Даже когда их строй наконец прорвали и квадрат распался, они стояли и бились до самого конца, пока последний из «лунных», оставляя испачканные штаны, не сбежал.

Вот почему я так берёг их тогда, отправив на верную смерть солдат капитана Кая. Тяжёлое, во многом спорное решение, принятое ранее, обернулось полным успехом. Окажись на месте тридцать третьей бригады кто угодно другой, нам всем, всей армии пришёл бы конец. Не выстояли бы они, «лунные» направились бы к нам в тыл, громя отставших и разбитых солдат, которых я никак не успел бы воодушевить.

Лоя Ноктима мне удалось найти не сразу. Он сидел на каких-то обломках в порванной одежде, с погнутым клинком, будто им рубили дрова, и меланхолично смотрел в пустоту.

Моё появление несколько привело его в чувство. Отработанным движением он хотел затянуться трубкой, которую не бросил даже в этом бою, но та попросту развалилась у него в руках.

— Напомните мне купить вам новую, — пошутил я нервно.

К моему удивлению, Лой Ноктим усмехнулся и, ничего не говоря, достал из одежды точно такую же, только целую, и ловко принялся набивать её табаком.

— Хм, ладно. Как отдышитесь, собирайте своих людей и догоняйте. Оставляю вам свою гвардию в качестве подмоги.

— Гвардию? — капитан недоумевающе осмотрел тех бойцов, что я привёл с собой. Кажется, они его не слишком впечатлили.

Ухмыльнувшись, я обвёл рукой собравшихся вокруг солдат:

— Знакомьтесь, моё отребье…

— Худшие из лучших, лучшие их худших! — раздался клич.

— Да, как-то так. Передаю их вам, Лой, а то вас уже что-то маловато.

Я собирался добавить, что возвращать их в целости и сохранности не обязательно, но меня отвлёк подоспевший вестовой:

— Граф Сайрас просит вашего присутствия в крепости.

— О, она уже взята?

— Нет, в этом и проблема, командующий.

— Что ж, решим и её.

По сравнению с тем огненным адом, в котором мне только что довелось очутиться, рядом с крепостью была тишь да гладь. «Лунных» здесь в больших количествах не было, а всё, что могло гореть, или уже сгорело, или догорало.

Колонна развернулась в линию, отрезая крепость от возможного удара из лагеря, однако внутрь мои солдаты почему-то не спешили. Мне было подумалось, что противник всё же успел поднять мост, но тот оказался там, где и нужно — на земле. Ворота также были открыты. А вот во внутреннем дворе слышалась пальба.

Леона я нашёл в галерее, неподалёку от входа, где он вместе с десятком солдат безуспешно пытался выкурить стрелков из их укрытий.

— «Лунные» засели на втором этаже, стоит нам высунуться, сразу же стреляют с нескольких мест сразу, — доложил мне граф обстановку.

Он указал на тела нескольких наших бойцов впереди. Я хотел было выглянуть наружу, но мимо сразу же просвистела пуля. Стрелок слегка поторопился с выстрелом, иначе в качестве трофея ему вполне могла достаться моя голова.

— Мда, весело тут у вас, — мрачно усмехаясь, задумался я. — Давно сидите?

— Да как вы сюда нас отправили, так и сидим. Гун-Гун успел прорваться внутрь, но последние полчаса от него ничего не слышно.

— А другие входы?

— Если бы. Галерея ведёт к толстым стальным дверям, которые открывать никто не торопится. Напротив такая же, но там вообще глухая стена.

Решив проверить всё сам и пригибаясь на всякий случай каждый раз, когда проходил мимо бойни, я отправился посмотреть на эту самую дверь. Всё было не так плохо, как казалось изначально, а гораздо хуже: для того чтобы вскрыть эту «дверку», надо было тащить сюда взрывчатку и раскурочить полстены. Проще было взорвать всё это место сразу.

Решить эту «задачку» было уже посложнее, чем повести в бой кучу оборванцев. Объективная реальность к моим пламенным речам почему-то была глуха. А жаль, своим длинным языком я такого мог натворить…

Снова послышалась пальба — это кто-то из людей Леона попытался было сунуться, но его сразу же загнали обратно в укрытие.

По ощущением стреляло не так уж и много людей — человек десять, может, пятнадцать, у которых, судя по всему, было наготове сразу несколько ружей на человека. Учитывая точность и время перезарядки, не такая уж и большая угроза.

Прорваться к ним тоже не составляло никакого труда: на второй этаж во внутреннем дворе имелось аж две широких лестницы. Всё-таки замок это такая вещь, которая в основном предназначена для обороны «наружу». Что вполне логично — строить укрепления, рассчитанные на то, что в их черте окажется враг, очень пессимистичная затея.

Тут хватило бы и сотни умелых бойцов. Те же парни Эльта вполне бы тут справились. Однако такое решение задачи в лоб могло привести к абсолютно ненужным потерям. Ради десяти стрелков терять лучших своих бойцов?

И почему вообще их так мало? Крепость, по моим оценкам, могла вместить до тысячи бойцов. Где же остальные? Либо это какая-то ловушка, либо. Второе «либо» я решил попридержать до тех пор, пока не доберусь до штаба «лунных».

Уверен, здесь было и другое решение куда проще, просто до сих пор мной не найденное. Любой замок всегда представлял из себя что-то вроде лабиринта с кучей проходов, коридоров, скрытых дверей, лестниц и прочего. Один из таких обходных путей защитники в спешке и хаосе вполне могли и забыть, но где его искать?

Кроме того поджимало и время. Сколько ещё продлится это затишье снаружи никто не знал и знать не мог, даже я. Прямо в этот момент «лунные» могли готовить контрудар, и любое промедление смертельно опасно.

Решив, что у меня нет времени искать решение, которого могло и не быть вовсе, я принял проблему как есть: грубо и в лоб.

— Леон, отправляйтесь к Эльту и приведите его сюда с сотней бойцов. Будем штурмовать в лоб.

— Вы уверены, командующий? — уточнил граф.

— Если у вас есть решение лучше, граф, то я готов его выслушать немедленно, — зло сказал я.

— Нет, но…

— Жаль, в таком случае больше вас не задерживаю.

К моему удовольствию, Леона такое отношение изрядно подбешивало, однако ничего сделать с этим он не мог, только бросать злобные взгляды и кривиться. До тех пор, пока он выполняет мои приказы — сколько угодно. Пока Леон ходил, у меня была пара свободных минут, которые мне захотелось потратить, испробовав ещё один способ решения проблемы — дипломатический.

— Эй там, вы окружены, сдавайтесь, — крикнул я, стараясь сделать так, чтобы меня слышал гарнизон крепости.

— Сами сдавайтесь, вы первые были окружены! — раздался, пускай и не сразу, ответ.

— У нас трусы в полоску, поэтому…

У меня таких аргументов были полные штаны, но, как оказалось, говоривший со мной был подкован в спорах ничуть не меньше.

— Не канает, мы в домике!

Похоже, там сидел кто-то с не менее длинным языком, чем у меня. Наглости ему во всяком случае было не занимать.

— И вообще, Рор, поди-ка сюда!

— Это зачем?

— Чтоб целиться было удобнее!

В тот момент, когда говоривший ещё только заканчивал фразу, моя интуиция сказала упасть ничком на землю, и не зря: один из «лунных» незаметно покинул укрытие и, спустившись по лестнице, выстрелил в меня. Пуля взвизгнула, рикошетя чуть в стороне.

— Так вы обращаетесь в парламентёром?! — гневно прорычал я.

— Так мы обращаемся со зверем, которого пора запереть в клетку!

— Посмотрим, кто ещё окажется в клетке…

Я отошёл подальше, став дожидаться подмоги. Долго ожидать его возвращения не пришлось, оно и неудивительно — Эльту только скажи что где-то требуется что-то взорвать или кого-то убить, как он тут как тут. Судя по лицам бойцов, которых он привёл с собой, перспектива лезть под пули их нисколько не пугала, скорее даже наоборот.

— Господа, кажется, там внутри вас уже заждались, в…

Закончить мне не дали многочисленные кровожадные крики:

— Вперёд! Убьём их!

— Пустите, пустите, я первым буду!

— Рядовой Махмед, поджигай-поджигай!

— Огня, огня!

— Вперёд!

— Кровь за кровь!

— Синяки за синяки!

Я так и остался стоять с раскрытым ртом, не успев даже договорить, а солдаты сорок второй с криками понеслись во внутренний двор. Послышались взрывы, с потолка посыпалась пыль. «Лунные» пытались отстреливаться, но их просто задавили числом. Всё закончилось практически мгновенно — буквально за считанные минуты. Это, по-своему, разочаровало.

— А разговоров-то было, — с усмешкой отметил я, когда всё закончилось.

Увы, как бы мне ни хотелось обратного, потери всё же были. Семнадцать наших так и остались лежать на земле. Бессмысленная потеря. Впрочем, какая разница? Время бесценно, а солдат у меня ещё много.

Были и приятные новости — мы захватили нескольких пленных. Их прижали к земле, дожидаясь моей команды. Придумывая казнь на ходу, я задумчиво почесал подбородок:

— Хм, клетка, говорите? Нет, это слишком долго, да и мало ли что. Вы, двое, найдите пару камней поувесистей и устройте господам экскурсию на дно озера. Уверен, там отличный вид.

Как раз возвратившийся Леон дёрнулся так, словно собирался возражать против этого решения, но, заметив, что остальные не высказали даже толики осуждения, застыл с каменным лицом. Ничего не говоря, он резко развернулся и пошёл прочь.

Не знаю, что Леон хотел этим жестом показать, но ему это не удалось. Кроме того, мне было абсолютно плевать, согласен он со мной или нет. Мои пленные — мои правила.

— Эльт, обыщите со своими людьми замок, — приказал я спокойно. — Пленных к остальным. На дно.

— Так точно!

Четверо солдат остались рядом на случай различных сюрпризов, которые мог таить этот «киндер-сюрприз». Мне требовалась от него не игрушка и даже не вкусный молочный шоколад, а самый обыкновенный штаб, который нужно было найти во что бы то ни стало. Хотя, учитывая размеры крепости, это было слишком громко сказано. Поиски не заняли даже получаса, как я с командой оказался перед дверью с двумя надписями: «штаб» и «входить запрещено, идёт совещание».

Увы, совещание если и было здесь, то оно закончилось очень давно. А мне бы так хотелось на нём оказаться! Давно хотел посмотреть в глаза тем людям, которые так уверенно мне проигрывали из раза в раз. Хотя один такой здесь всё же имелся.

В просторном помещении с множеством столов, карт и прочей необходимой и не очень атрибутики, стараясь казаться невозмутимым, сидел в самом углу, положив себе на колени пистоль, Альт Цион. Увидев меня, он без раздумий вскинул оружие и выстрелил. Пуля прошла мимо, убив одного из шедших следом солдат.

За это оставшиеся от души надавали парню тумаков, отобрали пистолет, скрутили, для проформы пару раз пнули и, подняв на ноги, презентовали мне.

— Глупо, — оценил я его попытку. — Хоть бы прицелился или бомбу какую взял.

Альт дёрнулся, пытаясь вырваться. Учитывая, что держали его сразу двое солдат и каждый был в несколько раз сильнее, вышло у него только ещё раз получить по рёбрам.

— Хватит его бить, — остановил я подручных. — Пошлите лучше за графом Сайрасом, скажите, что командующий ждёт его в штабе.

Ввиду того, что рук, державших Альта, стало на две меньше, тот получил даже немного свободы, которую потратил на то, чтобы размять затёкшие конечности.

— Я не буду вести пустые разговоры, — заявил он презрительно.

— Не вести пустые разговоры куда как менее почётное достижение, чем тебе кажется. К тому же этот разговор для тебя важнее, чем ты думаешь. От него зависит то, что с тобой будет через десять минут. — Оглядевшись, я убедился в том, что больше сюрпризов не планировалось. — Вообще не ожидал тебя тут увидеть…

— Кайл Расс исчез ещё вечером задолго до… этого бардака, — рассказал с выражением осуждения Альт.

О чём-то таком я подозревал уже в тот момент, когда узнал, что крепость обороняло меньше взвода солдат. Оставалось только вздохнуть и смириться.

— Ему не впервой кого-то предавать. Где щит «Луны»? Куда вы его отправили?

— Никуда. Он был здесь. Но тоже пропал. — Мне на секунду показалось, что Альт сейчас лопнет от ехидства.

Это было плохо, но ещё хуже мне стало от осознания, куда направился Кейл потом. Нет, он не был трусом и не сбежал. Дождавшись, пока начнётся бой, Ресс вне всякого сомнения направился ко мне в лагерь, где попытаться остановить его могла разве что Миюми.

На секунду моя душа дрогнула от волнения за то, всё ли с ней в порядке, но мне быстро удалось подавить это в себе. В первую очередь я — командующий, а значит должен быть спокойным и рассудительным. О том, что там с моей помощницей, можно будет узнать позже.

— Значит, у него теперь две реликвии, — принялся рассуждать вслух я. — Интересный гамбит получается. Обменять свою армию на это? Дурак.

— Он закончит Игры, и тогда вам конец! — вспыльчиво бросил Альт, видно решивший, что с ним что-то обсуждали.

Меня это заявление откровенно позабавило.

— Сегодня он пытался меня победить, устроив пожар в собственном лагере, из-за чего погибла куча людей. Жду не дождусь того, как он попытается меня разбить в следующий раз. Сбросит на головы своих солдат бомбу или устроит децимацию перед битвой?

— Так пожар не был случайностью? — похоже, эти известия стали для Альта новостью. — Ну конечно! — вдруг он принялся причитать едва ли плача. — Дурак, дурак, ИДИОТ тупой! Ты же знал, знал, чего он хочет, нет… этого не может быть…

У него начиналась настоящая истерика. Мне даже стало жаль его на секунду, но затем Альт Цион прекратил ругать себя и поднял на меня полные злобы вперемешку со слёзами глаза:

— Я убью вас! Не сегодня, так завтра или потом. Вся моя жизнь теперь будет посвящена только этому. Посмотрим, как вы после этого будете спать!

Всё моё сочувствие к нему мгновенно улетучилась и не только из-за пустых угроз, но и из-за того, что будь он умнее — держал бы такие слова при себе до тех пор, пока не сумел бы их воплотить.

— Веришь или нет, но от твоих угроз мой сон хуже уже не станет. Свой шанс остановить меня ты уже потратил, так что хватит упражняться в языкастости. Оно не помогло твоей командирше, не спасло тебя и уж точно не поможет Кейлу.

Как раз кстати мне на глаза попалась люстра, освещающая помещение. Она висела на здоровенной, крепкой на вид цепи, которая при необходимости позволяла её опустить, чтобы зажечь свечи.

— Помнишь начало этого разговора? Мои слова про то, что от него будет зависеть твоя дальнейшая судьба? Что ж, ты, видимо, не понял, что шутки кончились. Солдаты! — я указал на люстру. — Возьмите во-о-он ту цепь, и подвесьте этого горе-мстителя за ноги с самой высокой башни. Пускай подумает над своим поведением.

Смотреть на поменявшегося в лице Альта, который, судя по испугу, очень хорошо понимал, чем ему грозило подобное заточение, было одним большим удовольствием.

— Ну как, всё ещё желаешь, чтобы Кейл завершил Игры поскорее? — поинтересовался я ехидно. — А вдруг тебя не успеют снять? Выйдет ой как неудобно. Увести!

Солдаты повели отчаянно сопротивляющегося Циона на выход, где в дверях столкнулись с Леоном. Граф всё ещё был зол, но пока сдерживался.

— Замок наш, лагерь, в смысле пепелище, тоже. «Лунные» разбежались, — рассказал он.

— Вот как? Хм, мда, тоже мне воины.

— Реликвии нигде нет…

— Да, я знаю. Похоже, её забрал Кейл и наверняка уже успел посетить наш лагерь в поисках второй.

На секунду мне показалось, что сейчас граф не удержится и покажет, что испытывает радость по этому поводу, но он остался спокоен и даже нашёл в себе силы уточнить:

— Значит, это конец?

— Нет, только начало, — очень уверенно ответил я. — Прикажите собрать всё ценное и перетащить к нам. В первую очередь из замка. Кстати, а где Гун-Гун?

Леон стушевался и подозвал одного из солдат, что-то ему сказав. Чудака привели ко мне через пару минут вдрызг пьяного, настолько, что он даже приветствие отдал не той рукой, и едва стоящим на ногах. При этом он был собой доволен, словно кот, впервые в жизни сходивший в лоток.

— Гун-Гун, ИК, диверсант! Он уничтожал запасы противника!

— И начал, видимо, с винного погребка, — раздражённо прокомментировал я.

— Погребок — самое ценное, что есть в крепости! Его обороняли самый храбрые, ИК, бойцы!

Ничего не оставалось, кроме как только отмахнуться от него, приказывая увести. Усталость навалилась на меня, лишая всяких сил к различного рода головотяпству.

В чужой униформе

Утро нового дня мне сразу не понравилось. И дело состояло не только в предельно неприятных сновидениях, от которых с каждым разом несло гарью всё сильнее, но и в том, что день начался с того, что в дверь Призрачного Дозора начали стучать, попутно требуя совсем невозможного — немедленно открыть её. Аккуратно выглянув наружу, я убедился, что ломятся ко мне «лунные».

— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите… идите отсюда.

Стук немедленно прекратился, зато раздался удивлённый голос:

— Эй, это вообще-то наша сторожка!

— Тут нигде не написано, чья она! — возразил я ехидно.

— Счас узнаешь чья. Ну-ка, ребята, навались!

Не успела ко мне в голову заглянуть мысль о том, что дверь неплохо было бы чем-нибудь подпереть, хотя бы собой, как оную уже сорвали с петель. Внутрь и без того тесного помещения с оружием наготове ввалились четверо «лунных»: трое рядовых и сержант. Заметив его, мне пришлось укусить себя за язык, чтобы не ляпнуть глупость — это был никто иной как «сержант Прометей» из моих снов. Остальные мне повстречались впервые, но клички я придумал и им, основываясь на характерных внешних чертах: Ветеран, Новичок, и Скучный.

Учитывая, что у меня из оружия была только кривая в плохом смысле сабля, перевес сил не в мою пользу оказался фатальным. Впрочем, «лунные», с таким задором влетевшие внутрь, почему-то не спешили атаковать, уставившись на мою одежду.

Я тоже на неё посмотрел и только тогда вспомнил, что вчера ночью переоделся в чужую униформу. Неужели этого вкупе с моей недельной щетиной достаточно, чтобы меня не узнали? Ответ на это пришёл практически мгновенно вместе с удивлённым вопросом от Скучного:

— Так ты из наших?! Как ты тут очутился?

Понимая, что любой неверный ответ поставит крест на любых моих планах, кроме тех, которые касаются безнадёжной схватки один против четверых, я принялся как можно аккуратнее подбирать слова.

— Отстал. Пришлось нагонять через Могильник.

Краткость — сестра таланта и мать любого вранья. Солдаты вытаращились на меня полными от удивления глазами.

— Да пи… привираешь ты! — уверенно заявил Ветеран, пытаясь уличить меня во лжи. — Ни один сумасшедший туда бы не полез!

— Иначе меня бы объявили дезертиром, — возразил я.

— Ну ты даёшь! — оценил моё решение Прометей. — Стальные яйца ходить не мешают?

— Только при беге звенят, — ответил я на шутку шуткой. — Так чем обязан?

Услышав вопрос, сержант немного стушевался, словно забыл, зачем они сюда пришли:

— Так это мы выходит и так, и так за тобой. Нам приказано проверить, не осталось ли где отставших.

— Ноа собирает силы? — кажется, я сказал что-то не то, потому что солдаты передо мной удивлённо переглянулись.

— Кейтлетт, что ли? Не, она больше не командует, — тяжело вздохнул Ветеран с неодобрением. — Мы здесь по прихоти командующего Галлена.

— А мне он нравится, — заявил Новичок. — Приятный такой дедушка…

— Это ты его в бою не видел, — ехидно заметил Скучный.

— Его в бою никто не видел, — фыркнул Ветеран.

— Разговорчики! — прервал их Прометей. — Пойдёшь с нами — всё узнаешь.

— Ага, будешь с нами солдат Рора гонять! — рассказал Новичок. — Мы уже неделю за ними бегаем!

— Шоб он сдох, этот Рор! — пожаловался Ветеран, указывая на дырку в голенище. — Две пары сапог на него убил и третьи на подходе, представляешь?

— Каков мерзавец! — посочувствовал я вполне искренне. — Увидишь его — плюнь от меня ему в рожу.

Такое признание сильно растрогало моего собеседника. Он только что не прослезился:

— Понимаю, брат, за тебя и за наши сапоги плюну.

Кажется, мне удалось влиться в коллектив. Что ни говори, общая боль по поводу плохой обуви сближала людей. Пока я думал над тем, что дело принимает интересный оборот, Прометей взглянул в сторону котелка, где со вчерашнего дня лежали на дне те сухари, и усмехнулся.

— Извини, но это придётся оставить, приказ есть приказ — пойдёшь с нами, — заявил он категорично. — Там тебя накормят другими сухарями.

— Старыми, что те сапоги! — добавил Скучный, отчего остальные хором рассмеялись.

А вот мне поддерживать общее веселье как-то не захотелось.

— Счастье-то какое…

Впрочем, ныл я зря: меня собирались отвести примерно куда нужно, накормить, ввести в курс насчёт актуальных событий. Большего и желать было сложно: бананы-то здесь не растут, но и без них такой расклад мне более чем нравился. Похоже в ближайшее время мне предстояло вернуться к своей армии, а значит, шансы остановить Ресса резко возрастали.

Этот солдатский квартет стал лучшим, что со мной случалось на этих Играх, благо, достаточно быстро мне удалось перевести все разговоры на тему актуальной обстановки. Такому любопытству мои спутники, конечно, удивились, но продлилось это недолго: стоило мне рассказать, что я отстал ещё неделю назад, на следующий день после обвала серпантина, и простой солдатский разум сам выстроил всю картину случившегося за меня. Вышло, наверное, даже лучше, чем если этим занимался бы я.

Моя история мгновенно обросла маршрутом, обилием географических названий, парой-тройкой событий и прочих деталей, которые в сумме делали её более реальной, чем то, что случилось на самом деле.

— А что происходит сейчас? — поинтересовался я, когда нужный уровень доверия был достигнут.

Реакция последовала мгновенно, но не совсем та, которую бы я хотел увидеть. «Лунные» дружно плюнули в разные стороны.

— Происходит где? — уточнил Прометей. — Как «солнечные» обвалили тот клятый серпантин, так мы за ними гоняемся. Горы-ху… кхм, короче, много гор.

— Помнится, мы здорово прижали Рора у того серпантина, как он вырвался? — делая вид, что для меня эти события были не только давно, но ещё напрямую меня не касались, спросил я.

— Мы-то прижали, тьфу… — ответил Ветеран, выразительно сплюнув. — Эти криворукие жопоруки обосрались, не снимая штанов, и бежали! Да так, что побросали не только свои грязные портки, но и снарягу.

Интонации солдата говорили о том, что этот поступок они в своей моральной палитре ставят где-то между просьбой закрыть окно в душном офисе и поеданием младенцев.

«Ага, то есть всё как и во снах», — заключил я. — «Только меня нет».

— Говорят, у них есть какой-то безумный, словно в жопу ужаленный капитан, который носился по полю боя обвязавшись взрывчаткой, и орал, что желает обнять весь мир… — поежившись, поделился страшилкой Новичок.

Я с лёгкостью представил, какой ужас вселял такой вид Гоа Эльта. Не столько в сердца врагов, сколько в союзников. «Лунные»-то убежали, а вот моим солдатам с ним ещё служить и служить.

Тем не менее расспросы требовалось продолжить:

— А потом?

— А шо потом? — переспросил сержант. — Там дальше Яой, в нём отродясь солдат не было, только крысы тыловые. Они сами Рору ворота и открыли, тьфу!

— Зато как сапоги выписать или жратвы нормальной прислать — за каждую цифарку будут спорить до посинения! — поделился личной болью Ветеран.

— Говорят, когда эти мерзавцы добрались до Яоя, там не осталось камня на камне, — рассказал Скучный. — Они выпили и съели всё, что там было! Даже сухари!

— Брешут! — не поверил Ветеран. — Там одни психи, конечно, но сухари бы даже они не стали все сжирать.

— А сам Яой? — уточнил я просто на всякий случай.

— Да что ему будет? Кому он нужен? — растерялся Прометей. — Его строили… ну, чтобы это… как его, ну это короче, оно самое перекрывать, вот, да. А что там перекрывать?! Вот и сдали…

Ответа я не знал. Хотя бы потому, что абсолютно не понял вопроса, но по интонациям сержанта осознал, что Яой на этих Играх оказался отнюдь не стратегически важной точкой, во всяком случае по назначению. Хотя как помнил Рейланд, обычно этот замок для Тофхельма играл роль последнего рубежа, за который отступать уже некуда, либо узловой точки снабжения, через которую проходили все припасы, прежде чем отправиться в какое-то конкретное место.

— Говорят, захватом руководил тот псих, он вроде как собирался даже сжечь замок, — рассказал Скучный, наверное, впервые за всё время улыбаясь во все свои неполные четырнадцать зубов, — но тут подошли мы, и они вроде как передумали.

После этой фразы у меня не оставалось сомнений, что захватом ставки «лунных» руководил никто иной как Гоа Эльт. Только ему могло прийти в голову пытаться сжечь каменное строение. При мне такой дичи не было. Видимо, просто раньше мне удавалось найти этому безумию точку приложения силы, используя как своеобразный рычаг, а теперь капитана никто уже не сдерживал.

Остальные детали этой истории тоже вполне вписывались в мою обычную картину мира. Я легко мог представить, как поведут себя полуголодные, изможденные солдаты, оказавшись в месте, где припасов было на несколько армий.

— Передумали, ага! — фыркнул Ветеран. — Нас увидели и драпанули.

— Бросая портки? — догадался я.

— Не знаю… мы бежали впереди… — нехотя буркнул «лунный».

— А ну цыц! — гаркнул сержант. — Нечего распускать… эти. как их…

— Панические сплетни? — снова угадал я.

— Ху… короче да.

— Неужели Рор бежал от Яоя?

К моему удивлению, этот вопрос вызвал странную паузу. Сначала мне показалось, что я спросил что-то не то, но затем по ответу сержанта стало понятно, в чём тут дело.

— Конечно! Трусы и паникёры говорят, дескать, что это мы бежали от них — так вот это ложь! — ответил Прометей. — Просто мы бежали быстрее армии Рора, поэтому оказались впереди!

— Даже в беге мы лучше риверкроссцев! — самодовольно заявил Скучный.

— Конечно лучше! Мы во всём лучшие! — присоединился Новичок.

— Даже сухари у нас вон какие, гвозди забивать можно! — поддакнул Ветеран. — А у этих хлюпиков что не так, так рассыпаются!

— Хе-хе, — хихикнув над очевидной шуткой, я постарался скрыть радость от новостей касательно армии. Было у меня опасение, что к моему возвращению от нее останутся только хорошие воспоминания.

Остался ещё один весьма щекотливый момент. Мои спутники разумеется этого не знали, но ведь в Яое находилась реликвия «лунных» — щит Луны. И вполне вероятно, как и во снах, что она могла сейчас находиться в руках моих подчинённых.

Впрочем, это можно было узнать, только действовать требовалось осторожно.

— А куда «солнечные» двинулись-то?

— Да на юг, попёрли шо дурные, — ответил Прометей, почему-то не плюнув. — Даже наше наступление назад обогнали.

Если мне не изменяла память, то Саум как раз находился на юго-востоке от Яоя, примерно в полутора неделях пути. Значит, сейчас мою армию от финиша отделяло всего ничего.

— Непорядок, ещё немного, и они посмеют победить без меня! — фыркнул я рефлекторно.

— Что? — не понял меня Новичок.

— Говорю, ещё немного, и эти подлецы победят!

— Не боись, старый петух их никуда не отпустит, — уверенно сказал Ветеран.

«Репутация у Галлена, среди солдат так себе», — ничего иного и не ожидая, подумал я.

— А чего командующая, кхм, — я поспешил исправиться, — в смысле Галлен собирает-то всех?

— Говорят, бой будет скоро, — рассказал Новичок с тревогой. — Но так нам говорят всю последнюю неделю.

— Угу, вроде как парни из двадцать первой уже два дня дёргают «солнечных» за хвост, а те только огрызаются, — кивнул Скучный.

— Мы гоняем их по окрестностям последние дни. Что ни день, то стычка, а то две! — со смесью презрения и гнева поддержал общее настроение Прометей. — Эти трусы боятся выйти с нами на бой!

Я не стал комментировать то, что конкретно он сейчас на максимальном удалении от «солнечных», если не считать меня самого.

Насколько Рейланд знал Галлена, этот «старый петух» был не из тех, кто непрерывно рвётся в бой. Скорее он устроит сотню совещаний, напишет пару десятков докладов, дождётся, пока ситуация станет однозначной, и если его успех будет гарантирован — вот тогда отправит солдат в бой. Вся его «непобедимость» только на этом и строилась. Такая решимость лезть в бой была скорее в духе Ноа.

«Интересно, чем она там занимается, лишившись командования? Наверное, сидит у себя в палатке, попивая чай и пиная известные продолговатые объекты от безделья».

Впрочем, устроил стычки Галлен или Кейтлетт, они «солнечным» на пользу однозначно не шли. «Лунные» постоянно получали припасы и пополнение, тогда как Леон и остальные — нет. Их просто изматывают перед решающим боем.

— Ничего, бой рано или поздно будет. Вот тогда-то мы зададим Рору! — уверенно заявил Прометей. — Пинком отправим обратно в Риверкросс!

Его уверенность в завтрашнем дне воодушевила даже меня. Ещё чуть-чуть, и я навсегда застряну в этом мире абсурдной войны, нелепых ушек и плохого кофе! Радость-то какая!

— А как мы их разобьём-то? — усомнился Новичок, ещё не наученный горьким опытом, что такие вопросы задавать нельзя.

Перед ответом сержант заговорщически оглянулся, словно его кто-то мог подслушивать:

— Только никому не говорите, это секретная информация, но скоро к нам на помощь прибудет король с гвардией.

— Какая замечательная новость! — восторженно заявил я, всеми силами изображая радость.

На самом деле эта новость не сулила ничем хорошим для моей армии и меня в том числе. Ещё немного, и против нас будет воевать весь Тофхельм, включая деревья и скалы.

А ведь где-то на фоне всего этого плетёт свои сети Кейл. Ему как никому другому выгодно такое противостояние и особенно то, что оно обострилось. Ведь если всё продолжится, то эпицентр противостояния вместе с реликвиями сместится в район Саума. Большего подарка для него и быть не может.

В принципе, остановить его можно было просто сложив оружие — это гарантированно ставило крест на его планах. Вот только как это провернуть? Вряд ли, если я являюсь после недельного отсутствия и скажу, что-то вроде: «Ребят, вы все молодцы, прошли такой путь, стольких победили, столько натерпелись неудобств, а теперь сдаёмся и по домам», то меня кто-то послушает. Точнее послушать-то послушают, только затем пристрелят, приняв за изменника.

С другой стороны, а кто мне помешает устроить бой где-нибудь подальше от Саума и «слить» его? При таком раскладе вернуться на Землю уже не выйдет, но это всё равно не имеет смысла, если не остановить предварительно Ресса.

Дальнейшие разговоры солдат в течение для я слушал вполуха, лишь иногда с чем-то соглашаясь для вида. Всё обсуждение свелось к тому, какие мерзавцы в этом сезоне «солнечные».

Мне очень быстро стало понятно, что «лунные» были вне себя от гнева. Сказывалось как то, что мои фокусы не прошли незамеченными, так и то, что Игры, начавшиеся с тотального разгрома Риверкросса везде где только можно, в итоге затянулись, и весь Тофхельм был занят тем, как прищучить одного Рейланда Рора.

Действия моей армии тоже подкинули дровишек в огонь взаимной ненависти: «солнечные» на своём пути буквально уничтожали всё ценное, что не могли унести или съесть на месте. Этакая вооружённая стая саранчи. Причём, судя по рассказам, не брезговали мои подчинённые и простым вандализмом, разрушая всю инфраструктуру за собой. Учитывая, что всё действие происходило на территории «лунных», тем, мягко говоря, не нравилось, что их и без того неудобную для перемещения страну портят ещё сильнее. Они отвечали на это постоянными яростными стычками, которые велись до последнего вздоха, царапины или хотя бы хрипа.

Мне сложно было поверить, что речь шла про тех же людей, которые ещё пару недель назад разбегались кто куда из-за угрозы быть сметёнными здоровенным прапорщиком. Сначала я думал, что это всё из-за перенапряжения, но чем больше слушал подробностей и сопоставлял их с увиденным во снах, тем сильнее понимал, что у происходящего куда более сложная причина, нежели простая усталость от постоянного напряжения.

Люди накручивали сами себя. В любой невзгоде, происшествии или чём-то таком мгновенно обвинялся противник. То, что началось с обвинений меня в нарушении «правил и традиций» постепенно перерастало в кипучую взаимную ненависть.

Тем хуже, что именно в такой момент Ресс собирался разрушить последний барьер, не дававший этой ненависти пожрать оба королевства целиком — Игры. Я был прав, предполагая, что новый конфликт в таком случае происходит мгновенно, и Кейл со своими дурацкими отравлениями сыграет не последнюю роль.

«Как он мог этого всего не замечать? Или вернее: почему?»

Шла наша компания быстро, даже очень, поэтому ничего удивительного в том, что в тот же день, ближе к ночи, мы достигли расположения основных сил «лунных» — армии теперь уже Галлена.

Оценивая раскинувшееся впереди море света, я понял, что против такой орды у «солнечных» шансов будет немного. Во сне вокруг Яоя и то было меньше народа, чем здесь. Эльт может сколько угодно обвешиваться взрывчаткой, но если там не окажется какой-нибудь ядрёной бомбы, то этого явно будет мало.

Была в этом столпотворении и опасность для меня самого: пропорционально количеству людей вокруг вырос риск быть узнанным.

— Слушай, а ты вообще из какой роты-то? — вдруг спросил Прометей.

Это был без преуменьшения проблемный вопрос. Тофхельм постоянно переименовывал свои воинские подразделения, перетасовывал их, менял структуру и иными способами изгалялся. Разобраться во всём этом хаосе даже будучи внутри него было сложно. Куда уж там мне — попаданцу в тело человека, который вообще воевал с «противоположной» стороны.

Впрочем, моё молчание вместо неверного ответа меня и спасло. Сержант расценил его по-своему:

— Не хочешь обратно? Хм, айда тогда к нам?

— Если ты взаправду прошёл Могильник, то смелости тебе не занимать, — поддержал идею Ветеран.

— Видишь флагшток с зелёным флагом? — сержант указал на знамя поодаль. — Это знамя нашей роты, мы третья егерская, если что. Там вообще утка нарисована, но ты лучше не спрашивай почему. Тебя интересует палатка рядом и капрал Крюге в ней. Скажешь, что ты от сержанта Моргенштраусфультендорхва, он сразу всё поймёт.

Я в этом сильно сомневался, хотя правильное произнесение этой фамилии в нужных местах наверняка автоматически выдавало диплом логопеда, «казус белли» на аннексию небольших европейских стран или хотя бы губную гармошку.

— Удачи, надеюсь, завтра увидимся на построении, — Прометей хлопнул меня по плечу на прощание.

С одной стороны, наверное, стоило прямо сейчас отправиться к «солнечным». С другой же, когда это мне ещё выпадет такая отличная возможность узнать планы противника, так сказать, из первых рук? Главное не заиграться, а то так можно было и победу на стороне «лунных» отпраздновать.

Нужную палатку, как и молодого капрала, вяло ковыряющегося в документах, я отыскал практически сразу.

— Кто такой? Чего надо? — окинув меня быстром взглядом, деловито спросил Крюге.

— Я от сержанта…

Фамилия напрочь вылетела у меня из головы, хотя и состояла практически из всего алфавита сразу. Капрал же терпеливо ждал моего ответа.

— Страусгитлерюгента? — предположил я неуверенно.

— Нет у нас таких, но я, кажется, понял, о ком ты, — Крюге тяжело вздохнул. — Чего он хочет?

— Говорит, чтобы вы записали меня в ваши ряды.

Капрал скептически меня осмотрел и, кажется, не был согласен с таким решением.

— Я прошёл Могильник!

Данный аргумент не особо впечатлил Крюге. Наверное, потому что он в него абсолютно не поверил.

— А я спал с королевой Риверкросса, — заявил капрал с усмешкой.

Повисла неловкая пауза. Её надо было как-то прервать, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как обернуть всё шуткой, благо как раз вспомнился возраст оной дамы:

— С королевой-матерью, что ли? Ей же восьмой десяток идёт.

— Чтобы дерзить человеку, который запросто может отправить тебя целый месяц чистить картошку, нужно либо не иметь мозгов, либо выдающуюся храбрость, — холодно заметил Крюге. — Ты из которых?

— Из безмозглых, но наглых храбрецов, — не стал врать или скромничать я.

— Пожалуй ты достаточно, хм, храбрый, и вправду мог сунуться в Могильник… — нехотя признал капрал, беря в руки чистый лист бумаги и письменные принадлежности. — Как звать?

— Гжегож Бженчишчикевич.

— КАК?! — вспылил Крюге растерянно. — Вы что с Моргеном родственники? Братья по фамилии, не влезающей в одну строку?

— Шутка, Ота Кохэку меня зовут, — его эмоциональную реакцию я встретил показательно спокойно.

— Это последний вариант? — с намёком уточнил Крюге. — Третий лист ты будешь заполнять сам, рядовой, в перерывах от чистки картошки!

— Последний и самый правдивый.

Формулировка ответа явно смутила Крюге, но он ничего по этому поводу не сказал. Закончив заполнять бумагу, капрал вручил ее мне и сообщил:

— Завтра с самого утра ещё до построения сунешься с этим к интенданту. По идее он должен выдать тебе нашу униформу.

— По идее? — уточнил я, предчувствуя проблемы.

— Это тебе не Могильник, парень, тут всё куда жёстче. — Капрал кинул на меня взгляд, как бы говоривший: у нас тут война, вообще-то. — Учти, на построении присутствие обязательно, и форма должна быть в полном порядке, а не как… сейчас.

Крюге выразительно посмотрел на мою щетину. Я пожал плечами и, желая выяснить всё и сразу, продолжил расспросы:

— Без проблем, во сколько построение?

— В семь.

— А интендант…

— С девяти.

— Но…

— Крутись как хочешь, ты ж прошёл Могильник, — пожал плечами капрал. — Считай это первым испытанием на пригодность.

Что-то мне подсказывало, что с этим поручением будут определённые проблемы пространственно-временного характера. Впрочем, на подобных аномалиях любая армейская структура всегда и стояла.

Решения здесь принимались задолго после их исполнения, задачи выполнялись так, чтобы не только удовлетворить первый запрос, но и сразу переделать «как надо», а любые исполнители обязаны были существовать как минимум в пятимерном пространстве.

Откланявшись, я вышел наружу и сразу же в кого-то врезался, да так, что повалил этого человека на землю.

— Смотри куда прёшь, дубина! — раздался знакомый, полный раздражения голос.

В моих ногах валялся никто иной как помощник Ноа Кейтлетт — Альт Цион. Вот уж кого точно не дёргали по поводу внешнего вида, так это его — выглядел он по меркам солдата ужасно. А по меркам адъютанта, то есть представителя важной шишки, и того хуже.

Не получив ответа, Альт поднял голову, желая посмотреть, кто его сбил, и замер, разинув рот. Двух толкований такой реакции быть не могло — он меня узнал. На нас уже косились окружающие, поэтому я по-дружески помог ему подняться, точнее поставил на ноги.

— Ну что ж ты, дружочек, на ногах-то не стоишь! Кушаешь мало?

Цион в ответ только и смог что беззвучно открыть и закрыть рот. Пользуясь его ошеломлением, я хлопнул его по плечу, да так, что адъютант едва ли не полетел обратно на землю.

— Где здесь расположилась третья егерская, не знаешь?

Дрожащей рукой Альт рефлекторно указал куда-то вправо. Кивнув ему в знак благодарности, я помахал ручкой на прощание и отправился выяснять, где мне предстоит ночевать.

Что до Циона, то столкновение с ним меня мало беспокоило — сам он мне ничего сделать не может, а его рассказам о Рейланде Роре, притворяющимся «лунным», никто всё равно не поверит.

Уверен, даже если привести меня в порядок, надеть полагающуюся униформу и громогласно заявить, кто я такой, то всё равно половина будет сомневаться в правдивости сказанного, а вторая и вовсе воспримет ложью. Люди очень скрупулёзно относились к окружающей реальности, настолько, что порой выстраивали её самостоятельно, исключая «заведомо невозможные» элементы.

В этом я сумел убедиться позже тем же вечером, когда добрался до палаток, где расположилась третья егерская рота, и выяснил, где мне спать.

Не успело пройти и пяти минут, как ко мне подошла тройка солдат из тех, которые предпочитали воевать не с врагом на поле боя, а с более слабыми сослуживцами, лишний раз подтверждая тезис о том, что неизвестно, что возникло раньше — армия или дедовщина.

Некоторые почему-то считали, что если они оказались на Играх не в первый раз, а второй или третий, то это как-то их выделяет на фоне менее «заслуженных» братьев по оружию. Демонстративно потирая кулаки и похрустывая костяшками, ко мне подошёл их главарь:

— Ты хто такой, чо тут забыл? — Говорил он крайне специфично, сказывалось как отсутствие большей части зубов, так и куча переломов носа и челюсти.

— Рейланд Рор, служить с тобой буду, братишка, — понимая, что от моих ответов тут ничего не зависит и конфликта не избежать, ответил я, кося под дурачка.

— Хто?! Ты этот риверкросский хмырь? — удивился главарь. — Ну тохда я — королева.

— Что ж вас всех так тянет на эту бабульку… — буркнул я в сторону.

— Што ты там вякнул про мою мать?!

Вот именно поэтому я не особо думал над тем, что отвечать — это было абсолютно не важно. Моей надеждой было не предотвратить конфликт, а оттянуть его настолько, насколько возможно. Чем больше длится эта сцена, тем выше шанс, что мимо пройдёт какой-нибудь сержант и наведёт порядок. Правда, с той вероятностью к «дедушкам» могло подойти подкрепление, и мои дела станут ещё хуже, если такое вообще возможно.

Однако, пока мимо проходили только другие рядовые, которые на нас косились, но вмешиваться не спешили. Их логику легко можно было понять: трое на одного в драке так себе расклад, а получать тумаков за неведомо кого никому не хотелось.

Занимая такое положение, чтобы при нападении главарь загородил своим дружкам обзор, я ответил нараспев:

— Говорю, твою мать вдесятером не обнять.

По растерянности на морде солдата мне стало понятно, что шутка оказалась слишком сложной для него. Впрочем, суть происходящего была всё равно не в моём ответе.

На этот раз без лишних слов мне в район живота полетел кулак. Удар был хорошо поставлен и явно регулярно отрабатывался совсем не на мешках с песком. Впрочем, чего-то такого я и ожидал, поэтому сделал небольшой шаг назад, уворачиваясь и сразу же как получалось вмазал «дедушке» с левой в челюсть. Что-то хрустнуло и, судя по усмешке главаря, мне было больнее, чем ему.

— Шо, больно, ничего, сейчас…

Разговаривать во время драки идея плохая. «Дедушка» самолично в этом убедился, когда я, пользуясь заминкой, пнул его в то самое место, про которое каждый уважающий себя представитель мужского пола утверждает, что туда не бьёт.

Главарь с хрипом повалился на пол. Упреждая вмешательство его дружков, моя нога оказалась у него на груди, давя и мешая подняться. Я старался стоять так, чтобы держать в поле зрения всё происходящее.

— Ещё шаг в мою сторону, и ваш дружок отправится домой, — заметив, что один из нападавших всё же решил проигнорировать предупреждение, моя нога мгновенно оказалась на шее главаря. — Ну что, домой, братишка?

— Назад, он меня ща придушит! — прошипел главарь, паникуя.

Мне было неприятно всё происходящее, но иного выбора попросту не оказалось. Некоторые понимали только язык силы, а давать себя избить в мои планы не входило.

Неизвестно, чем бы всё завершилось, если бы не раздался новый, весьма неприятный голос вперемешку с сопением:

— Что тут, вашу мать, ПРОИСХОДИТ?!

Ковыляя так, будто у него обе ноги деревянные, показался сержант, настолько классический квадратно-гнездовой, что иначе как серж его называть не хотелось. Даже пахло от него соответствующе: лютая смесь из чеснока, табака и алкоголя.

Увы, первыми сориентировались в происходящем мои противники, которые тот же час принялись жаловаться:

— Серж Торук, он напал на Ясю!

— Прям взял и напал, серж Торук, стал душить ни за что!

— Мы просто проходили мимо.

— А он выскочил и стал требовать от нас этих, как их… репатриаций!

Не знаю, что у меня вызывало большее удивление, то, что он знает такие словечки, или то, с какой скоростью они «переобулись». Хуже всего оказалось, что сержант им похоже был склонен поверить.

— Вот так взял и напал на троих, не успел толком разложиться? — пока до этого не дошло, я задал наводящий вопрос.

Это явно качнуло чашу весов в мою пользу, но ровно до тех пор, пока серж не посмотрел на меня с прищуром повнимательнее:

— Вы вообще кто такой, РЯДОВОЙ?

Мало того, что голос у него был противный, так вдобавок к концу фразы он повышал интонацию так, что едва ли не начинал повизгивать, что жутко резало по ушам.

— Рядовой Ота Кохэку, с сегодняшнего вечера служу в третьей егерской. У меня и справка есть!

— Меня не интересуют ваши БУМАЖКИ! — прокричал Торук мне в лицо. — Почему одеты не по ФОРМЕ? Вы солдат или, мать вашу за ногу, КТО?!

Похоже этот вопрос волновал его куда сильнее, нежели то, что здесь происходило. Такая избирательность удивила не только меня.

— Эй, серж Торук, а ничо, шо он меня тут душыд? — подал голос главарь нападавших, до сих пор лежавший с моей ногой на груди.

— ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул сержант. — Сначала форма, затем всё остальное, ЯСНО?

— Хорошо-хорошо, я никуды и не тороплюсь, обожду.

— Так где ваша форма, РЯДОВОЙ? — повторил свой вопрос Торук.

— Не успел получить, завтра к построению всё будет, капрал Кей разрешил! — отчеканил я.

Упоминание капрала вызвало у сержанта странную реакцию, словно тот сильно ревновал:

— Я здесь ВЛАСТЬ! ЯСНО?

Похоже все две извилины, что были у него в голове, сейчас оказались заняты именно тем, что кто-то посмел покуситься на его авторитет.

— Конечно, незачем так волноваться.

У меня действительно вызывала опасение такая реакция сержа. В основном за его здоровье. По виду он был в предынсультном состоянии, во всяком случае его лицо стало уже не просто красным, а, кажется, светилось в темноте.

— Что у вас с оружием, РЯДОВОЙ? — он указал на мою саблю формы морской волны.

— Это специальная модификация, чтобы обходить блок, серж!

Мою шутку, увы, не оценили.

— Я не себе не серж, ГНИДА! Шагом марш к интенданту получать форму и оружие, БЫСТРО!

— Он ещё на месте?

Увы, спрашивать тоже было ошибкой.

— Не СПРАШИВАТЬ! Не ДУМАТЬ! Бегом МАРШ! И чтоб через полчаса, рядовой, вы были в надлежащем ВИДЕ! — Не успел я отойти и на пару метров, как сзади донеслись новые крики — это сержант взялся за напавших на меня. — Двадцать кругов вокруг лагеря, ЖИВО!

Всё же некоторые люди буквально рождены для своей профессии или в данном случае звания. Вряд ли Торук на самом деле понял, что происходило между мной и «дедушками», однако он на уровне рефлексов знал, что делать. Это и есть настоящий профессионализм. Это же и относилось к моей униформе: накажут криком меня, а вот спросят по итогу с него.

Мне каким-то чудом и вправду удалось получить новенькую униформу, ровно такую же как та, что сейчас была на мне, но порядок есть порядок. Правда эта оказалась слишком большого размера, но в этом ничего удивительного не было. Наверное, не существовало такой армии во вселенной, где солдату бы доставалась униформа нужного размера. Как не существовало новобранцев, которые бы самостоятельно догадались её подшить.

Последнее мне стало понятно после того, как по возвращению встретил Торука на том же месте и примерно в том же предынсультном состоянии от гнева. Отвлекаясь от какого-то несчастного, который сразу же куда-то убежал, видимо, наворачивать круги вокруг лагеря, сержант сразу заорал так, будто я был глух на оба уха:

— Форму к утру подшить, РЯДОВОЙ. Вы солдат ТОФХЕЛЬМА! Гордость и разочарование всего КОРОЛЕВСТВА.

Последнюю фразу так и тянуло уточнить:

— Вы хотели сказать оплот?

— РАЗОЧАРОВАНИЕ, ВОТ ВЫ КТО! — повторил Торук так громко, что наверняка его было слышно и в Риверкроссе. — Бегом марш изучать УЖИН! А потом есть УСТАВ!

— Разве…

— Не разве. Если вы завтра не будете знать устав, рядовой, назубок, я вам устрою весёлую ЖИЗНЬ!

Это смахивало на своеобразную заботу, но упоминать об этом я не стал — так недолго тоже отправиться нарезать круги вокруг лагеря. Кроме того мне практически там же выдали миску похлёбки, что-то вроде чая, сваренного по рецепту «немного воды, листик травы, остальное залить водкой и подогреть», а также бритвенные принадлежности, позволившие привести морду в состояние лица.

После недельного путешествия по горам этого было достаточно для того, что, если бы у меня сейчас потребовали дать присягу на верность «лунным» и лично Ноа Кейтлетт, я бы сделал это не раздумывая.

Когда я расправился с ужином, подшил форму, мне ничего не оставалось, кроме как отправиться спать. Делать этого откровенно не хотелось, хотя усталость давила на плечи пудовой гирей.

Всё дело было в снах. Если в тех из них, в которых мы с Ноа бродили по горам вместе, я чувствовал, что теряю самого себя, но хотя бы остаюсь кем-то крайне похожим по сути, то в другой версии всё было значительно хуже. Та версия меня стремительно неслась под откос, и, как подсказывала интуиция, окончательный момент перелома, когда от Ота Кохэку в этом человеке не останется ничего, кроме имени и фамилии, был уже очень близко.

Возможно, мне предстояло увидеть это уже ночью.

Прозрение

Альт очень аккуратно, словно кот, поскрёб в дверь своей командующей. Осторожность была не напрасной — он прекрасно знал нрав Ноа, как и то, что если зайти в неудачное время, то его больше никто и никогда не увидит. Учитывая наступившую ночь, такая вероятность, по мнению Циона, была весьма вероятна. Впрочем, Кейтлетт оказалась занята совершенно иным делом, а именно полировала свою любимую рапиру и похоже спать пока не собиралась.

— Где ты шлялся? — раздраженная его задержкой, спросила Ноа. — Передал моё сообщение Галлену?

— Э-э-э, не совсем, — растерянно начал адъютант.

— Что такое уже? — мрачно осведомилась Кейтлетт.

— У него в палатке я встретил Кайла Расса, — рассказал Альт.

Ноа недоверчиво подняла голову, прервав полировку.

— Он должен быть на юге — я отослала его туда.

— Но Кайл здесь, они с Галленом что-то горячо обсуждали, — рассказал адъютант. — Кажется, по поводу битвы.

— Галлен и Расс? Мне с трудом в такое верится, ты обознался.

— Но…

Кейтлетт его возражения слушать не стала, вернув разговор в первоначальное русло:

— Почему сообщение не передал?

Весь день Ноа только и занималась тем, что гоняла к Галлену Альта по любому поводу. Во-первых, это ей нравилось; во-вторых, не нравилось Анри; в-третьих, и самому адъютанту тоже было неприятно безостановочно бегать туда-сюда, что опять же нравилось Кейтлетт.

— Галлен сказал, что слишком занят, — рассказал Альт.

— Мха, как обычно, — презрительно фыркнула Ноа. — И где тебя тогда носило весь вечер?

Уже заранее понимая, как это будет выглядеть после предыдущей новости, адъютант принялся осторожно подбирать слова:

— Э, по дороге обратно, в районе штаба третьей егерской, я встретил Рейланда Рора.

На этот раз Кейтлетт смотрела на него куда дольше и даже принюхалась.

— Ты что, пил? — уточнила она мрачно.

— Нет, говорю же, я их видел!

— Кого ты ещё видел? Рыцаря Розы? Короля? Бабушку короля? — перебила его Ноа. — Ой, лучше возьми фонарь и ещё раз сходи к Галлену.

— Ни за что! — категорически отказался Альт. — Он и так влепил мне два дежурства по кухне за прошлый раз!

— Не любишь мыть посуду? — ехидно спросила Кейтлетт.

Вспомнив главную кухарку, Цион поёжился и признался:

— Не люблю Доброву…

— А по-моему, вполне милая женщина размерами с тот мой шкаф, — пожала плечами Ноа, — хорошего же человека должно быть много, да?

— Именно поэтому вы такая м… — начал Альт, косясь на женщину весьма небольшую куда ни глянь.

Прерывая фразу на середине, мимо его уха, буквально в сантиметре просвистела брошенная рапира.

— М-м-милая, — испуганно закончил адъютант.

— Верный выбор, — хмуро прокомментировала Ноа.

Альт осторожно подал ей рапиру и на всякий случай отошёл подальше. На счастье адъютанта, Кейтлетт уже и думать забыла о его словах, переключив своё внимание на другое:

— Говоришь, видел Расса? Здесь? Как он оказался здесь так быстро? — даже не подходя к карте, Ноа озадаченно вспомнила. — Мы же обвалили единственный проход севернее дороги…

— Единственный по картам, — заметил Альт. — Расс может знать иные.

Ноа кивнула, соглашаясь с ним, и предположила несколько иное:

— Или ему кто-то помог. Что ему надо от Галлена и почему тот вообще стал с ним связываться? Вот уж кто-то, а наш «непобедимый» тщательно выбирает с кем говорить. Боится запачкать руки.

— Не уверен, но, по-моему, они обсуждали дальнейшие манёвры «солнечных», — предположил адъютант на основании тех нескольких фраз, что успел услышать. — Расс уверен, что те пойдут к башне.

— Конечно, пойдут, — не видя в этом чего-то такого, пожала плечами Кейтлетт. — Обе реликвии-то у них.

— Мне показалось, что Галлен хочет устроить там битву, возле Саума в смысле, — добавил Альт совсем тихо.

— Это объясняет, почему наш план такой дурацкий, — мгновенно сопоставило одно с другим Ноа. — Похоже старому петуху простой победы уже недостаточно, и он хочет заполучить звание спасителя отчизны.

— Хм, мы будем пытаться этому помешать? — Альт хмыкнул, размышляя, к чему это может привести. — Это будет означать, что нам нужно проиграть Рору. Дважды.

— Знаю, поэтому и не уверена, — сомневаясь, Ноа прошлась по палатке, а затем посмотрела на рапиру у себя в руках и погладила пальцем королевскую печать на рукояти. — Эту рапиру мне вручил король за прошлые Игры. К сожалению, я потеряла оригинальные ножны. На них была надпись: «Самой храброй и стойкой женщине Тофхельма».

— За ту битву в конце? — припоминая, что читал об этом в газетах, спросил адъютант.

— Да, мясорубка, шедшая с самого утра и до вечера.

Альт действительно читал об этой битве. Кейтлетт и Рор сражались практически целый день кряду. Обе стороны допустили целую кучу ошибок, особенно к концу дня, однако победила всё же Ноа, чьи войска оказались устойчивее солдат Рейланда.

— Это я к чему, — продолжила Ноа, — Галлен мерзавец, подлец и карьерист. Но он желает победы Тофхельму, пускай даже в своих интересах. Вставать на сторону Рора, только для того чтобы отыграться, будет неправильно. Мы солдаты, Альт, а не детишки. Это означает, что для нас долг перед родиной должен быть превыше личных обид. Даже если это означает сотрудничество с Галленом.

— Вряд ли он оценит вашу преданность, — въедливо отметил адъютант.

— Мне плевать на то, что Галлен оценит. Я служу не ему.

— Но подчинены вы ему, а он в свою очередь — эгоизму. До страны…

— Следи за языком. Ещё немного, ты и меня обвинишь в измене родине! — Ноа оборвала его на полуслове.

— Нет, ещё немного, и я обвиню в измене Галлена, — едко ответил Альт.

— Кому же?

— Своему эго.

— Хех, неплохо, — Кейтлетт оценила такой ответ улыбкой. — Можешь быть на сегодня свободен. Завтра жду тебя с самого утра на этом «докладе».

***«Безумие рождается в головах тех, кто не доверяет снам»

Закончив все свои дела в Яое, убедившись, что солдаты чем-то заняты, я возвратился обратно в наше расположение. Лагерь встретил меня какой-то странной тишиной. И дело было совсем не в том, что стояла поздняя ночь. Сегодня всем было не до сна. Те немногие люди, что остались в тылу на время битвы, расступались передо мной с виноватым видом и опускали глаза. Глядя на это, я хотел плохо пошутить, но сердце щемило от предчувствия чего-то ужасного.

Если не считать странной реакции на моё появление, внешне всё было в порядке. Тыловая жизнь текла своим привычным чередом: ругались кухарки, толстый прапорщик потирал в предвкушении ручки, думая, как получить напоследок жалование за всех погибших, носильщики понуро таскали туда-сюда ящики с захваченным скарбом.

Такая обыкновенная, привычная глазу и уху текучка лагерной жизни немного подбодрила меня: похоже, Кейла Ресса здесь не было. Однако ощущение тревоги и не думало меня покидать. Надо поскорее найти Миюми и расспросить её, что здесь произошло и почему народонаселение так подавлено.

Впереди показалась моя палатка. Внутри даже свет горел, значит, меня кто-то ждал. Живот в предвкушении заурчал, явно намекая, что этому «кто-то» неплохо было бы позаботиться об позднем ужине, ну или раннем завтраке.

— С победой меня! — сказал я, распахивая двери.

Увы, такая хорошая фраза ушла в никуда — внутри было пусто. Точнее, мне показалось, что пусто. Далеко не сразу я заметил в привычном бардаке, что вообще-то стул не должен лежать вверх тормашками, а на столе не место следам, словно его рубили чем-то острым. А ещё из-под него торчали ноги, будто там лежало тело.

Сердце моё пропустило сразу несколько ударов, когда я узнал обувь Миюми. Сзади подошёл кто-то из лагерных сидельцев, трясясь от страха и рассказывая:

— С-сэр, м-м-ы не успели чем-то помочь, он словно возник из ниоткуда… и сразу же исчез…

— Почему мне не сообщили? Почему не прибрались?! — накинулся я на тыловика так, будто это был сам Кейл Ресс.

— М-мы боялись, что вы разозлитесь на нас за вмешательство в ваши вещи. Ничего же не пропало, ну, кроме вашей адъютантки…

«Пропала» — вот как. Не убита, не погибла, а «пропала», будто это не она лежала вот там.

— Прочь! Все вон, оставьте меня!!! — крикнул я, да так, что разбежались все в радиусе нескольких сотен метров.

Разгадать, что же тут произошло, не составляло никакого труда. Кейл не стесняясь вошёл через дверь, наверняка он рассчитывал, что здесь будет пусто, однако это оказалось не так. Вон в углу лежит поднос с простенькой едой — Миюми и вправду приготовила мне ужин. Девушка, видимо, наводила порядок в моих вещах, когда вошёл Ресс. Завязался ли бой сразу же или моя помощница решила любой ценой защитить реликвию, не оставив Кейлу иного выбора, кроме схватки — гадать можно было сколько угодно. Я склонялся ко второму варианту, однако, зная натуру Ресса, тот вполне мог и убить её, просто чтобы насолить мне.

Бой Миюми приняла, вооружённая своей оглоблей, то есть моим штандартом — вон он валяется с парой зазубрин на древке. Толку от этой здоровенной палки и в обычное время было немного, не то что в тесноте помещения. Судя по тому, что разгром был минимален, схватка длилась хорошо если пару секунд. Девушка оказалась обезоружена, попыталась сбежать, но не смогла.

Ноги словно закостенели, но я всё же нашёл в себе силы подойти к столу. Вот и сама Миюми. Вид у неё такой, как будто она спала. В каком-то смысле так оно и есть — магия Игр всё ещё действовала, а значит, с ней всё будет в порядке.

— Почему? Почему ты здесь оказалась? — сам не зная зачем, спросил я.

Моя помощница ничего не могла мне ответить, поэтому за неё высказался голос Ноа:

— Потому что ты побоялся взять её на поле боя. Потому что она верила в тебя до такой степени, что решилась на заведомо проигранный бой. Потому что она тебя лю…

— Прочь из моей головы! — безумно крича и хватаясь за оружие, проревел я.

— Или что?

— Однажды мне удастся найти способ с тобой расправиться, — пообещал я мрачно.

Наваждение нигде не показывалось, но судя по тону следующей фразы, улыбалось оно во весь рот:

— Удачи, только совершённых тобой ошибок это не исправит.

После этого повисла тишина — моя персональная Ноа отключилась. У меня вдруг появилась апатия ко всему. Не в силах устоять на ногах, я не то сел, не то просто упал рядом с Миюми. Хотелось всё бросить и уйти.

«Плевать на Игры, на этот мир, на всех наплевать. Пускай идут к черту!» — мне хотелось, как никогда ранее, всё бросить и уйти. — «Полный лагерь людей и никто, никто кроме хрупкой девушки, которая трёх метров не могла пройти, чтобы не споткнуться, не попытался защитить реликвию. Им не хватило не то что смелости сообщить мне об этом в лицо, но даже мозгов отправить посланца! Ради этого я сражаюсь? Ради вот этого?!» — пришла мне в голову мысль, а за ней осознание. — «Нет! Нет-нет-нет! Это всё пыль — маленькая неудача. Моя цель куда больше, важнее! Этот мир полон трусливых слабаков и людей им сочувствующих. Они забыли, что значит думать головой. Заменили себе мозги надуманными идеалами!»

— Много ли чести, Ноа, в том, что произошло здесь сегодня, м? — спросил я у наваждения, но оно, конечно же, не ответило. — Это твой идеал войны?

Ещё раз посмотрев на лежащую Миюми, я, преисполненный полной решимости, поднялся. Меня и до этого не особенно что-то сдерживало, но теперь… посмотрим, как мои противники будут сражаться с тем, кому нечего терять.

Там, за пределами Игр, куча людей только и думала о том, как посадит меня в клетку и на потеху публике осудит. Я покажу им, что думать надо было о другом. Докажу, что не всё так просто. Что зверь опасен, и его нелегко упрятать в клетку.

«Настало время последнего рывка к лучшему миру! Моему миру!»

Тот же час по моему приказу вызвали Эльта. Капитан появился на удивление быстро или, возможно, мне так показалось, ведь я был целиком погружен в свои мысли. Прибыл он не один, а в компании Леона, который похоже посчитал, что случилось что-то важное.

На их лицах, когда они увидели палатку, было одно большое удивление на двоих, но ничего объяснять я не стал, сразу перейдя к приказам:

— Замок Яой должен сгореть. Дотла, так, чтобы даже камень оплавился.

— Командующий, это… — начал спорить Леон.

— Вас не вызывали сюда, граф! — криком перебил его я, окончательно устав от него. — И ваше мнение на этот счёт мне безразлично. Эльт, вы всё поняли?

— Так точно, — вытянувшись по струнке, отсалютовал мне Гоа.

— Отлично. Ступайте немедленно. К рассвету я хочу, чтобы это это место сгорело. Дотла…

Понуро стоя на том же холме, с которого всё началось этой ночью, я смотрел на округу. Давным-давно должен был наступить рассвет, но всё заволокло дымом. Вдалеке, освещая всю округу, бушевал пожар. Нет, горел не лагерь — он к этому времени выгорел дотла и теперь лишь слегка дымил.

Пылал Яой. По моему приказу из крепости вынесли всё, что смогли, а затем подожгли. Мне хотелось дать «лунным» чёткий сигнал о том, что сегодня произошло — любое сопротивление мне бессмысленно и будет жестоко караться.

Ещё вчера эта крепость и лагерь вокруг казались такими неприступными. Последняя преграда сил света перед безграничной тьмой, хех. Теперь же всё сгорело.

Горела и моя душа. Кейл Ресс действительно побывал у меня в лагере. Будь он умнее, сжёг бы его или перебил там всех, но предатель поднял оружие только на одного человека. На единственную, кто пытался защитить реликвию во что бы то ни стало. Миюми больше не было. Я не сдержал своё слово и не сумел её защитить.

Горела моя душа и по другому поводу. Её жгло осознание всего произошедшего. Всё это просто не могло быть случайностью. Таких случайностей не бывало! Судьба, вот что это такое. Сегодняшняя ночь всё расставила по своим местам. Мне было уготовано оказаться в этом мире, чтобы изменить его к лучшему. Сжечь, если это необходимо.

Без Миюми меня больше не волновали Игры. Пускай Кейл Ресс делает что угодно со своими реликвиями, эти безделушки абсолютно бесполезны. Моему новому миру не нужен будет весь этот цирк.

Тем не менее путь мой всё также будет лежать к башне. Горящий Яой это, конечно, хорошо, более чем ясный сигнал всем тем, кто всё ещё надеется упрятать меня в клетку. Однако миру нужно послание поярче, и у меня имелась идейка, как его подать. Кейл Ресс окажется там очень кстати. Я не только отомщу, но и с его «помощью» завершу Игры навсегда. Но перед всем этим необходимо было избавиться от тех, кто мог помешать мне изнутри. Такие, к сожалению, ещё оставались.

Я обернулся к своей армии, выстроившейся у подножья холма. Несмотря на крайнюю усталость, никто и слова не сказал против. Без сил, закопченные, потерявшие этой ночью товарищей, но всё ещё верные мне.

Посередине между армией и мной кучкой стояли старшие офицеры, куда как менее единодушно воспринимающие происходящее. Многие из них до сих пор колебались, цепляясь за старую реальность, которая с каждым днём становилась всё более фантастической.

Простым решением было бы просто убрать тех, кто смел противиться, вроде Леона, однако это привело бы лишь к тому, что в сердцах остальных поселился бы страх за свою шкуру. Нет, они нужны были все до единого. Даже граф.

С него я и решил начать. Граф Сайрас долгое время был главным моим оппозиционером, и потому переманить его на свою сторону означало сильно пошатнуть позиции всех сомневающихся. Шёл Леон устало, ничуть не скрывая, что ему не нравилось происходящее.

— Вы сошли с ума, — сообщил он мне в лицо без всяких прелюдий.

Несмотря на всё происходящее, граф нисколько меня не боялся. Это как минимум вызывало уважение.

— Нет, Леон. Напротив, я прозрел. Увидел, в каком несовершенном мире мы с вами живём.

— Что? Да вы точно рехнулись! — вспыхнул граф. — То, что вы делаете, ужасно…

— Увы, новый мир не построить, не разрушив предварительно предыдущий, — я коварно улыбнулся. — Скажите, неужели, вешая тогда Шинку, вы задумывались над тем, что это ужасно?

Леон опустил глаза. Его губы дрожали.

— Посмотрите на вещи реально — система не работает. С чего начались эти Игры? «Солнечные» проиграли по всем фронтам за неделю! За неделю, Леон! А я выстоял, вы выстояли, все мы выстояли. Разве подобное положение дел вас устраивает? — мне пришло в голову повысить голос так, чтобы его слышали и остальные тоже. — Вас устраивает недоросль на троне, который ни разу не был на Играх, указывает вам, мне, остальным, что и как нам делать? Перед которым вы отчитываетесь, словно мальчишка?

— То, что вы задумали, обернётся массой жертв… — стоял на своём граф.

— Увы. Но какова альтернатива? Жить в цепях, надеясь, что однажды на троне окажется кто-то без эха в голове? И что потом? Все смертны, на его место сядет очередной идиот с якобы кровью другого цвета. Не лучше ли попробовать всё изменить сейчас? Будущие поколения нам будут только благодарны. Вы же умный человек, Леон, вы-то должны это понимать.

— То, что вы делаете, Рейланд, тоже очень далеко от идеала, — сообщил Леон с вызовом.

— Да, никто не идеален, даже я. Так помогите мне, подскажите, где надо, укажите на ошибку. Вы на протяжении всех Игр только этим и занимаетесь! Так почему бы не применить ваш талант к чему-то действительно стоящему? Сгладьте углы там, где это необходимо. Только не в угоду юнцу на троне, а ради нового мира… — прежде чем закончить фразу, я слегка сбавил голос, так, чтобы никто лишний ничего не услышал. — Со мной Шинку бы отправился на виселицу ещё два года назад. Как и прочие. Вы это очень хорошо знаете.

Леон удивлённо на меня посмотрел, не веря своим ушам. Его явно раздирали противоречия. Желая подтолкнуть графа в нужную сторону, я продолжил свою речь, хотя конкретно к нему и не обращался:

— Вы сомневались во мне с первого же дня, а теперь посмотрите, какой путь мы вместе прошли. Хотите отступить теперь? Я-то вас отпущу, мои солдаты тоже, но примут ли вас на «другой» стороне? Вы теперь для них опаснее самого лютого зверя, потому что посмели вместе со мной бросить им вызов.

Граф растерянно оглянулся в сторону солдат, затем окинул взглядом горящий Яой. Наконец он сказал:

— Нет. Пускай меня посадят в клетку, но с вами, Рейланд, мне не по пути. Ваш новый мир… это безумие и ничего более.

— Что ж, тогда ступайте, — мрачно вздохнув, отпустил его я. — Только не рассчитывайте потом на пощаду.

— Вашу «пощаду» мне уже доводилось видеть, — едко возразил граф. — Поэтому нам и не по пути.

На этом он ушёл. Молча, один, бросив все свои вещи и похоронив мои надежды сохранить единство армии. Впрочем, так ли был нужен мне этот нытик? Гораздо важнее, чтобы за ним не последовали остальные офицеры.

Леон не единственный из них, кто осмеливался мне возражать. Был ещё Лой Ноктим. Он, подобно графу, не слишком одобрял происходящее. Старый капитан встретил меня усталым взглядом человека, который не хотел дальнейшего разговора.

— Как так вышло, Лой, что мы с вами оказались по разную сторону баррикад? — поинтересовался я, делая вид, что обижен.

Капитан выразительно посмотрел в сторону горящего замка, пыхнув дымом.

— Разве… — начал я.

— Я здесь ради Игр, Рейланд, — не дал мне договорить Лой Ноктим, — а вы превратили их в нечто из моих кошмаров. Может, делаете вы и правильные вещи, но методы всё портят. — неожиданно он сорвал с себя знаки различия и кинул их мне. — Хотите сжечь этот мир? Жгите, но без меня.

Сказав это, он развернулся и медленно пошёл прочь. Этот удар был уже куда болезненнее. Мне хотелось догнать его, попробовать убедить, но что-то меня остановило. Осознание, что я не смогу переубедить этого упрямца, только впустую потрачу своё время и выставлю себя не в лучшем свете.

«Пускай идёт, с ним или без него, меня уже не остановить».

— Вот теперь ты точно остался совсем один, — раздался у меня за спиной голос Ноа, которая зачем-то будто бы шептала мне на ухо.

Не обращая на неё никакого внимания, я повернулся к своим солдатам, которые хоть и стояли в растерянности, но расходиться не спешили, и тихо ответил:

— Нет. Не нужны мне Леон, Кай или ещё кто. Пускай катятся ко всем чертям. Они и раньше были по большей части на побегушках, так что справлюсь и без них. Солдат предостаточно, мои мозги всё ещё у меня, мне благоволят сами боги, разве нужно что-то ещё?!

— И из-за этой башни весь сыр-бор? Мне казалось, что она будет внушительнее… — осматривая Саум в подзорную трубу, фыркнул я сам себе.

Я видел гигантскую каменную палку, воткнутую непонятно кем и зачем, с кратером вокруг, на краю которого сейчас находилась моя армия.

«И вот эта звенящая пошлость — религиозный центр местного мира? Впрочем, какой мир, такой и центр».

— Спускаемся, командующий? — поинтересовался Гоа.

— Нет, Эльт, слишком поздно. Завтра. Разбивайте лагерь, буду у себя. — Разминая затёкшие плечи, я побрел туда, где было некое «у себя».

Без присмотра Миюми моя палатка вполне ожидаемо превратилась в свалку. Искать замену девушке было некогда и не из кого. Мне вполне хватало, чтобы у меня имелись стол, стул и кровать.

Ел я, когда была такая возможность и прямо там, одевался по методу «кота в мешке». Зато отпала необходимость в зеркале: чего в него смотреть, если картина день изо дня становилась только хуже.

Казалось бы, у меня должна была освободиться огромная куча времени, но нет. С уходом офицеров работёнки значительно прибавилось. Хоть мне и до этого приходилось регулярно сравнивать своих солдат с детьми, то всё же была шутка. Как оказалось, реальность не сильно далеко ушла.

Вот и сейчас, не успел я отдать приказ разбивать лагерь, как ко мне потянулись с вопросами. Первым был какой-то недавно назначенный офицер. Таких в моей армии разом образовалось очень много.

Изначально мне показалось это неплохой идеей, но практика оказалась куда печальнее. Всё же для этого требовался не только опыт, нельзя было просто взять толкового солдата, сказать ему: «Теперь ты тут чуть главнее остальных» и надеяться, что всё будет хорошо.

— Командующий, как нам быть? Наши палатки вчера промокли из-за дождя! — сообщил мне один из тех, кто недавно получил повышение. — В них невозможно спать, а просушить днём мы не успели…

— Почему не накрыли брезентом? — удивился я.

— Но это же долго! — возразили мне бестолково.

— Возьмите, если есть, из запасов. Надеюсь, это научит вас правильно ставить палатки. Свободны. Следующий.

Следующий солдат был без знаков отличий и в потрёпанной униформе. Ещё одна головная боль — моя новоиспечённая гвардия. Будь у меня кто-нибудь вроде Леона, управление ею можно было свалить на него, но без графа управлять приходилось лично.

«И когда этот бесполезный брюзга успел взять на себя столько моих обязанностей?»

— Командующий, списки тех, кто хочет пополнить ряды гвардии. Как вы и просили, — доложили мне.

— Как-то тут многовато… — я скептически осмотрел груду бумаги, которую вывалили предо мной.

— Тут все, сэр! — отчеканил гвардеец.

— Я не сэр, и что значит "все"?

— Вся армия решила записаться в гвардию!

— Э, даже Эльт, что ли? — я полез рыться в бумаги.

— Так точно, с… командующий!

Не доверяя услышанному, я бегло прочитал несколько листов. Списки и вправду выходили поименными, только что не в алфавитном порядке. Инициатива, конечно, заманчивая, однако вряд ли полезная, скорее наоборот.

— Примите только тех, кто тогда выручал Лоя Ноктима, — отмахнулся я, но судя по растерянному виду солдата с этим тоже имелись проблемы. — Что, все говорят, что участвовали, даже Эльт?

— Так точно.

Не сдержавшись, я простонал. Как же меня это всё достало! Хотелось быть стратегом, тактиком, а приходилось становиться банальным бюрократом.

— Всем, чьи подразделения после битвы остались целыми, с офицерами и прочим — отказать и вернуть по месту прописки. Остальных, так и быть, принимайте. Свободны.

Окинув взглядом следующего, я понял, что мне это надоело. Не успел вошедший сказать даже слово, а у меня уже болела голова:

— Что там ещё у вас? А, не важно, разберитесь сами каким угодно способом. Остальных это тоже касается. Все прочь!

Солдат не ушёл, а только странно на меня посмотрел и упрямо сообщил:

— С-сэр, у нас проблема с при…

— Не сэр, а командующий! — зло крикнул я. — Прочь! ВОН!

На этот раз солдат выполнил моё требование сразу же и без возражений. Оставшись наедине с собой, я облегчённо выдохнул.

«Ничего, завтра это всё закончится. Кейл Ресс с небольшим отрядом «лунных» в долине Саума, нагнать его, разбить и подняться на башню, а там пойдёт куда легче».

— Да, и что же ты собираешься делать после?

Ноа привычно появилась там, где, как мне казалось ещё пару секунд назад, было абсолютно пусто. На этот раз на груде хлама, под которым по идее располагалась моя кровать.

— Изменить весь этот мир, — зачем-то ответил я.

— Каким таким образом? — осведомилось наваждение, преисполненное скепсисом. — С кучкой этих голодных, уставших бедолаг, что ли?

— Неважно, сколько их, важно, что каждый предан мне до последнего вздоха!

— Хм, ну это, конечно, многое меняет, — Ноа грустно улыбнулась. — Интересно, а они сами в курсе, что ты собираешься отправить их на верную смерть, причём буквально?

— Это не важно. Мои солдаты готовы, если надо, даже погибнуть. А вот их противники — нет.

— Любопытно, и на основании какого бреда ты сделал такое умозаключение? — удивилось наваждение.

— В смысле? — я тоже удивился, но уже тому, что часть меня не понимала очевидных вещей. — Они же постоянно разбегаются!

— О, ты просто не давал им повода стоять насмерть, — уверенно ответила Ноа.

— Побеждал раньше, смогу победить и сейчас. На моей стороне провидение и мой ум.

— Знаешь, мне вспоминается одна фраза. Ты её слышал, но не помнишь, где именно. Кхм. Каждому нужно, чтобы в трудный момент кто-то сказал: «Не бойся, я рядом». В идеале, чтобы это был не начальник отделения полиции и не санитар психиатрии, — Ноа внезапно оказалась прямо передо мной, заслоняя весь обзор. — Твой ум уже две недели шлёт тебе меня, как думаешь, с ним всё в порядке?

Её голос неожиданно стал громоподобным и звучал словно отовсюду.

— Как закончу, высплюсь нормально, и тебе конец, — заявил я, не очень уверенный, что оно так и будет.

— Ну-ну, — наваждение хитро улыбнулось и вдруг исчезло. — Кстати, по поводу сна…

Неожиданно в палатке раздался голос:

— Командующий, командующий! Вы в порядке?

Я понял, что сижу у себя в кресле и смотрю в пустоту, а передо мной не Ноа, а кто-то из моих подчинённых. Из-за всей чехарды воспринимать кто из них кто, у меня давно уже не получалось, только отдельные эмоции. Этот, судя по виду, был весьма встревожен.

— Что такое? Я же сказал, меня не беспокоить…

— Командующий, но уже полдень, время выступать! — сообщили мне растерянно.

— Что? — моргнув, я понял, что в палатке действительно как-то светловато для вечера.

«Вот так номер!» — где-то вдалеке раздался противный моим ушам смех Ноа. «Проклятье! Неужели я сам не заметил, как уснул? Мда, а по ощущениям как будто и не спал вовсе…»

Тем не менее важно было держать себя в руках:

— Время так время. Просто заработался. Пришлите ко мне кого-нибудь с, эм, завтраком, и людей, чтоб палатку собрать.

— Командующий, с завтраком есть проблемы, — сообщил мне гвардеец растерянно.

— Что ещё?

— Припасы сгнили.

— Что?! Как? Когда? — разозлился я.

— Вчера. Кто-то не досмотрел, и их залило дождём, солдаты попытались просушить на огне, но сделали только хуже.

— Почему мне не доложили…

Для того, чтобы понять причину этого, даже не нужен был полный укора взгляд солдата. Ведь я сам отослал человека, который собирался мне об этом доложить. Оставалось лишь уточнить масштаб проблемы:

— Много сгнило?

— Э, не уверен. На утро нам хватило, но…

— Тогда ладно. Что ещё мы потеряли? Порох? Ружья?

— Никак нет, командующий, с ними всё в порядке.

— Отлично, — я облегченно выдохнул, решив, что беда миновала. — Тогда ступайте.

— Прислать кого-нибудь за палаткой? — осведомился мой подчинённый.

Я осмотрел разгромленное помещение, и мне показалось уместным отмахнуться, мол: «делайте, как хотите». Смысла цепляться за вещи в такой день не было никакого.

Когда солдат вышел, я осторожно встал. Ноги болели, словно после длительного марша. Руки были ничуть не лучше, как будто налились свинцом, а уж голова раскалывалась так, будто по ней били чем-то тяжёлым.

Собравшись с силами и решив, что еда нужна только слабым духом, пришла пора выйти наружу. Наружа встретила меня полуденным солнцем, полным лагерем не знающих чем себя занять людей и Гун-Гуном, ожидающим меня. Выглядел и вёл себя чудак как-то странно. Ну, по его меркам, так-то это был, наверное, первый случай за всё это время, когда он был собран и серьезен.

— Гун-Гун уходит, — бросили мне пренебрежительно.

— О как, почему? — удивился я.

— Знаю, что ты хочешь сделать, и не собираюсь помогать, — чудак мне подмигнул.

— Почему же не ушёл раньше?

— Отсюда ближе идти домой, — ехидно сообщил Гун-Гун.

Мне вдруг стало очень тошно. Если тебе так со мной не по пути, то к чему весь этот цирк? Леон и прочие ушли молча, а этот решил в последний момент устроить мне сцену.

— Не задерживаю. Только не обижайся потом…

Чудак остался равнодушен к угрозе:

— О, Гун-Гун спокоен. Ведь не будет никакого «потом».

Оставив меня в полной растерянности, он медленно поковылял прочь.

— Трус! — нашёлся я, пускай и не сразу.

Гун-Гун остался равнодушен и к этой реплике, только как-то странно на меня посмотрел через плечо. Почему-то мне показалось, что он хотел сказать, что быть трусом — не самое худшее, что могло случиться с человеком.

Саум — изменить мир

«Самое ужасное во сне — увидеть свои ошибки»

Плохие новости по одиночке не ходят, только табунами, поэтому, не успел Гун-Гун свалить ко всем чертям, как прибыл вестовой.

— Командующий, разведка просила передать, что в семи часах от нас крупная армия «лунных»! — доложил он почему-то сильно растерянно.

Это его поведение вкупе со странным речевым оборотом заставили меня подозрительно уточнить:

— Что значит «просила» передать?

— Ну, вы… — совсем «поплыл» вестовой, — спали, и мы…

— Когда это было? — раздраженно спросил я.

— Когда вы спали или…

— Когда пришло донесение, идиот! — злясь, прикрикнул я.

— Пять часов назад, командующий! — вытянувшись по струнке и дрожа как лист на ветру, доложил вестовой.

Мне вдруг захотелось его убить. Очень-очень сильно захотелось. Увы, на это банально не было времени. Если это те «лунные», о которых я думал, то мне следовало как можно скорее отправляться к башне.

Ещё возле Яоя мне докладывали о армии «лунных» во главе лично с королём. Кажется, они прибыли откуда-то с юга и поэтому так задержались. Очередные отборные части, лучшие из лучших и прочий сброд, который разбежится, стоит мне изменить одно маленькое правило происходящего.

Я собирался завершить Игры, желательно раз и навсегда. Посмотрим, как эти «гвардейцы» будут сражаться, когда на кону окажется не просто поражение, а их жизнь.

Именно поэтому мне было плевать, похитил там Кейл Ресс артефакты или нет. А то, что он направлялся к башне, собираясь тем или иным способом завершить Игры, и вовсе было отлично! Будучи в моих рядах, Кейл не был так полезен, как сейчас: и лагерь поджог, и побрякушки за меня таскал. Загляденье!

— Собрать лагерь, командующий? — участливо поинтересовался один из стоявших около меня недавно назначенных офицеров.

— Только самое необходимое для боя.

По рядам собравшихся понеслись растерянные перешёптывания:

— Но как же палатки…

— Припасы?..

— Мы туда ненадолго, незачем таскать на себе лишний груз, — объяснил я своё решение, недобро ухмыляясь.

Долина перед Саумом была местом странным и лично для меня крайне неприятным. Здесь всё было каким-то не тем, неправильным, словно чужеродным. Окружение давило на меня, будто стараясь прогнать. Воздух был тяжёлым и сухим. Тёмное, пасмурное небо нависало, хотя мы были в низине, словно грозилось свалиться нам на голову. Где-то вдалеке виднелись всполохи грозы.

Башня до того просто казавшаяся несуразной, стала неприятной. Слишком крупной и ровной, какой-то неправильно правильной. Она своей громадиной словно делила весь мир на две половины.

А ещё здесь, в долине, не было животных. Здесь вообще ничего не было, кроме странной, слишком зелёной травы, даже насекомых. Ветер и тот остался далеко позади. Из-за этого стояла странная, таинственная тишина, прерываемая лишь голосами людей и звуками шагов. В остальном же мы были будто бы в пещере какой-то.

— Может, это место знает, что ты собираешься сделать? — спросило наваждение.

По мере приближения к башне оно появлялось всё чаще. К счастью, кажется, уже никто и не обращал внимания, что их командир стал постоянно бурчать себе под нос.

— Может, этому месту пойти в бездну? — раздражённо предложил я. — Меня не пугают какие-то суеверия!

— Тогда почему тебе так страшно? — насмешливо осведомилась Ноа.

— Мне не страшно! — возразил я через сжатые зубы.

— Зачем мне врёшь?

— Мне не зачем врать. Ложь нужна только для того, чтобы казаться лучше, чем есть на самом деле.

Наваждение мгновенно нашло чем возразить:

— Забывая, что самое лучшее в человеке — честность?

— Лучшее в себе я определяю сам!

Последнее было сказано, пожалуй, даже слишком громко. Однако никто из окружающих не обратил на это никакого внимания. Или сделал вид, что не обратил. Разницы как по мне не было.

У подножья башни стоял небольшой лагерь под чахлыми в отсутствии ветра флажками Тофхельма. Меня этот вид откровенно позабавил.

Ещё недавно у Кейла Ресса была гигантская армия, которую он непонятно зачем самостоятельно, при моём небольшом участии, разбил. Теперь у него осталась лишь эта кучка.

«Стоило оно того? В чём вообще был его замысел?». Наверняка за этим стояла интересная и глубокая история, над которой стоило подумать, но я твёрдо решил сделать это не раньше четверга високосного года, после дождичка из жаб.

Какая разница, какой там план у Кейла, если он всё равно проиграет! Невозможно победить, когда ты сам себе из раза в раз ставишь палки в колёса. Победу нужно желать, стремиться к ней, несмотря ни на что. Именно поэтому я пришёл сюда победителем во главе армии, а он прибежал, поджав хвост!

Горстка «лунных» из Яоя, храбрившись, стояла на пути моей армии. Довольно иронично, но впервые за эти Игры численное преимущество было на нашей стороне.

— Пойдите прочь с пути или умрите! — крикнул я.

Ответом послужил выстрел в мою сторону. И вновь пуля прошла мимо, убив рядом стоящего. Ещё одно доказательство правильности выбранного мной пути и заодно конец переговоров. Больше всего в этом мире меня утомило с кем-то разговаривать и что-то обсуждать.

— Эльт, вперёд, — скомандовал я. — Убить всех, пленных не брать.

— Сорок вторая, к бою! — восторженно крикнул капитан. — За Рейланда Рора, за честь, за славу…

Мне эта кичливость сразу не понравилась настолько, что пришлось вмешаться, спеша упредить тот момент, когда Гоа начнёт рвать на себе одежду от переполнявших его чувств.

— Да их там всего несколько сотен, Эльт.

— Простите, командующий, — исправился капитан и куда тише прежнего скомандовал, — вперёд!

Произошедшее даже схваткой было сложно назвать. «Лунных» без лишних слов смяли: окружили, а затем добили в рукопашной. К сожалению, ни среди них, ни в самом лагере Кейла не оказалось, как и реликвий. Зато на башне появился яркий луч, бивший в небо. Не иначе как указатель для меня, куда идти. И как мне только раньше удавалось без него перемещаться?

Размеры башни башни предвещали, что подъём наверх будет крайне веселым. Веселиться мне предстоит весь ближайший час, а может, и больше. Я уже почти собрался с силами и начал подъём, когда меня отвлёк прибывший вестовой:

— Командующий, к нам приближается группа «лунных» под белым флагом!

Не веря своим ушам, я лично пошёл убедиться в этом. И вправду, в долину спускалось человек пять с чем-то белым вместо знамени. Это могла быть как хитроумная ловушка, чтобы выиграть время, так и что-то дельное. В конце концов до этого «лунные» к переговорам склонны не были.

«Неужели чего-то боятся?» — ещё раз посмотрев на башню, я решил, что, ловушка это или нет, но лучше дождаться «парламентеров».

К тому же даже такой относительно короткий марш изрядно меня измотал, и отдохнуть было неплохой идеей.

Приказав солдатам также перевести дыхание, я нашёл в лагере булку черствого хлеба, которая стала моей первой, если не считать воды, пищей за день, съел её и принялся ждать. Еда мгновенно меня разморила, отчего я едва не уснул. От этой желанной участи меня «спас» подошедший Эльт.

— Мне это не нравится, командующий, что-то здесь не так, — поделился своими опасениями Гоа. — Вы уверены, что всё идёт как надо?

Такое заявление от него меня удивило. Вот уж так день открытий! «Лунные», стоящие насмерть, и посылают парламентёров, Гун-Гун с зачатками разума, а теперь ещё и рассудительный Эльт! Что дальше? Окажется, что палочки твикса на самом деле делаются не на разных фабриках? Нет разницы, кто Вупсень, а кто Пупсень?

Так или иначе, пришлось объяснить свою задумку:

— Основная армия врага только на подходе. Спуститься без нашего ведома у них не выйдет, да и путь неблизкий, дойдут не сразу. Так что всё в порядке.

— Но, командующий, разве вы не собираетесь заканчивать Игры? — вытянувшись по струнке, осведомился Гоа, продолжая пребывать в явной растерянности.

— Собираюсь, конечно, — подтвердил я, недобро ухмыляясь. — Но разве не лучше ли будет дать ещё один бой напоследок?

По лицу Эльта сложно было что-то сказать, но кажется, он был сильно не уверен в происходящем. День точно был ненормальным.

— Мы за вас умереть готовы! — заявил капитан, но как по мне прозвучало это куда менее уверенно, чем ему бы хотелось.

— Не волнуйтесь, ради меня умирать не нужно, — успокоил его я. — Только ради нового лучшего мира, который мы будем строить вместе.

— О, и когда начнём? — навострил уши Эльт.

— Ну вот закончу Игры, и можно будет приступать.

— Сражаться вне Игр… — вытаращился на меня Гоа.

— Да, а почему бы и нет? — я развёл руками, показывая, что не вижу никаких препятствий.

— Но ведь тогда могут погибнуть люди…

— Не вы ли, капитан, только что сказали, что они на это готовы?

Растерянность Гоа в этот момент была ощутима физически:

— Да, то есть нет, то есть так точно, разрешите идти!

— Идите, подготовьте своих людей морально к грядущему. На вас равняется вся армия!

Парламентеры добрались до нас лишь спустя час. К тому времени на склоне кратера успели показаться основные силы неприятеля, коих как по мне было даже как-то больше обычного.

Особенно меня смущали их флаги. Беглый осмотр в подзорную трубу не позволил найти что не так с ними, но интуиция твердила, что что-то здесь нечисто.

Убедившись, что переговорщики ближе чем на три сотни метров к нам приближаться не будут, а из вооружения у них только один штандарт, я подозвал Эльта:

— Следите в оба за армией неприятеля. Если они начнут спуск — немедленно готовьтесь к обороне.

— Так точно, командующий.

К моему изумлению, капитан взаправду взял две подзорные трубы и на манер бинокля начал пытаться в них что-то высматривать. Получилась скорее пьяненькая улитка. Тяжело вздохнув от этого зрелища, я, прихватив для солидности пару солдат из своей гвардии, отправился на переговоры.

Этот день точно старался удивить меня всеми возможными способами, потому что на переговоры со мной «лунные» прислали Альта Циона и графа Сайраса.

Особенно меня удивил, казалось бы, повешенный адъютант Ноа, который вдобавок обзавелся новенькой сержантской формой.

— Кто ж тебя снял, а? — поинтересовался я с неодобрением. — И зачем?

— Я, Рейланд, — ответил за него Леон.

— Знаете, вашим предательством вот нисколько не удивлён.

— Я никого не предавал, — граф грустно усмехнулся. — Мне велено находиться здесь лично королём Риверкросса и нести его волю. — Леон извлёк солидного вида манускрипт, который, наверное, должен был меня впечатлить, и зачитал его содержимое: — Леонар IV, король Ривекросса и сопредельных земель, титулы опустим, декларирует: Рейланд Рор объявляется вне закона и должен предстать перед судом по обвинениям в измене, посягательству на трон и жестокому обращению с пленными. То же самое касается всех, кто будет ему помогать.

Вздохнув и усмехнувшись, я вопросительно посмотрел на Альта, ожидая, что и он достанет какую-нибудь бумажку. Новоиспеченный сержант меня разочаровал и ничего доставать не стал, а просто ехидно сказал:

— Король Тофхельма присоединяется к декларации своего коллеги.

— Жаль, а то у меня в войсках, хе-хе, туалетная бумага закончилась, — демонстративно рассмеявшись, ответил я.

— Король предлагает сдаться, Рейланд, — продолжил гнуть свою линию граф. — В таком случае вам будет обещана замена смертной казни на пожизненное изгнание. Остальных ваших солдат это тоже касается.

— Сопротивление бессмысленно, — добавил Альт въедливо. — Даже если вы закончите Игры, вас всё равно поймают!

Я положил руку на свою саблю. Мне ничего не осталось, кроме как ответить с вызовом и уверенностью:

— Я и не собираюсь бегать. Придите и возьмите. Покажите, чего стоят ваши угрозы. Мы будем ждать вас здесь, у подножья башни.

— Вы безумны, Рейланд! Посмотрите, до чего вы дошли! — возмутился Леон. — С кучкой оборванцев…

— О, это не оборванцы, это моя гвардия, — прервал я его и бросил взгляд на своих подчинённых. — Да, ребята?

— Худшие из лучших, лучшие из худших!

— Неужели вы готовы отправить всех этих солдат на смерть… ради чего? — Не знаю почему, но на лице Леона появилось выражение противной жалости.

— Знаете, граф, у вас уже был шанс оценить мои планы, вы отказались. Могу лишь предложить сдаться и понаблюдать со стороны за тем, как этот мир изменится к лучшему, — с презрением и усталостью ответил я. — Обещаю в таком случае придумать не слишком жестокое наказание за предательство.

Леон в ответ только выразительно фыркнул. Пожав плечами, я развернулся и пошагал в сторону Саума, показывая, что переговоры закончены. Судя по тому, что армия солнечно-лунных вовсю уже спускалась в долину, следующий их этап оставалось ждать недолго.

То, что весь мир восстанет против меня, нисколько не вызывало удивления. Это было слишком очевидно с самого начала. В верхушках Ривекросса и Тофхельма будет мало моих сторонников, особенно учитывая, что я собирался их убить.

«Плевать! Это будет не первой и не последней моей победой. Когда Игры закончатся навсегда, и у этих трусов взаправду польется кровь, посмотрим, на что годятся их заявления и бумажки. Сколько найдётся желающих умирать за неизвестного мужика на троне, который правит просто потому, что ему повезло родиться в нужной семье!»

— Сначала тебе нужно будет одолеть Кейла Ресса, — напомнила, прерывая мои размышления, Ноа, вышагивая рядом со мной.

У меня имелась собственная версия того, как мне будет противостоять этот предатель:

— Уверен, стоит мне подняться на башню, как он в тот же момент всадит себе в бок клинок и начнёт кричать про проклятого Рейланда Рора, который вновь его обыграл.

— Ты, кстати, не задумывался над тем, что всё это время не он играет тебе на руку, а ты ему, м? — уточнило Наваждение.

— Нет, но если ты выдаёшь такие сентенции, то это повод задуматься над тем, не спятил ли я взаправду.

— Сектор безумие на барабане! — словно ведущий на какой-то телепередаче воскликнула моя персональная Ноа во весь голос.

Ловя очередной обеспокоенный взгляд от моих подчинённых, я не без труда выключил ей звук. Наваждение никуда, к сожалению, не пропало, но могло теперь только беззвучно кривляться. Это выглядело даже по-своему забавно. Для полноты образа ему только костюма мима не хватало.

Эльт уже ожидал меня, как обычно находясь в крайней степени нетерпения:

— Ну как там? Что?

— Будет битва. Подготовьтесь к обороне, капитан.

— А вы?… — Гоа догадался, что командующего здесь не будет.

— Меня ждут дела на башне. Не волнуйтесь, вы очень хорошо поймёте, когда нужно будет переходить в наступление. Главное, не останавливайтесь до тех пор, пока все силы неприятеля не будут разбиты.

Вот у кого-кого, а у Эльта подобный приказ вообще не должен был вызвать каких-либо вопросов. Однако, судя по его растерянному лицу, всё же вызвал, причём вперемешку с какой-то странной обидой.

«Он что, так переживает, что меня не будет на поле боя с ним? Ну дела!»

Мне показалось, что растеряны и солдаты вокруг него, но это уж точно казалось бредом. Быть такого не может, чтобы люди, прошедшие со мной сквозь огонь и медные трубы, сомневались!

— Командующий, у нас нет припасов, скоро ночь, сколько нам ещё здесь стоять? — раздался вдруг голос одного из солдат.

Это очевидно глупый вопрос. В иное время я бы ответил на него всем сразу, но сегодня на это у меня не было ни времени, ни сил. Эти люди должны не хуже меня понимать, что нужно просто ещё немного потерпеть.

— Столько, сколько будет нужно. Помните главное: наградой за перенесённые трудности и невзгоды будут лишь новые трудности и невзгоды. Нужно идти вперед и не останавливаться!

Закончив свою речь, я, вздохнув и собравшись с силами, направился в башню.

Там меня ждали ступеньки. Целый мир ступенек и ничего кроме них. Треклятая башня словно была бесконечной и стремилась измотать, заставить сдаться, отступить. Однако такое препятствие меня лишь раззадорило. На верхушку ненавистного строения я поднялся в предвкушении грядущего триумфа. Моя окончательная победа была близка, осталась сущая мелочь.

Вот и он, окутанный белесым свечением кристалл, который, помнится, назывался Саумом, мерно вращающийся по центру площадки, а рядом — Кейл Ресс, как раз закончивший какие-то манипуляции с ним. Увидев меня, он достал свои парные клинки и кивнул на кристалл:

— Всё кончено. Я завершил Игры.

— О, это мне говорят не в первый раз за сегодня. Отвечу то же, что и остальным: всё только начинается. — Моя сабля тоже уже была наготове, но прежде мне захотелось немного поизголяться в красноречии. — И да, спасибо, окончание Игр мне очень на руку. Надеюсь, это случилось навсегда.

— Вы взаправду собираетесь продолжить сражаться? — удивился Ресс.

— Ну, если мир не собирается единогласно сдаться, приняв моё правление, то тогда почему бы и да!

— Разве вам мало всех ужасов, что вы устроили на этих Играх?! — вспыхнул Кейл с нотками отчаяния.

Мне такое обвинение, да ещё и от него, показалось попросту смехотворным:

— Ой, кто бы меня обвинял, только не вы. Ха! Сколько своих солдат вы, Кейл, подставили? Скольких предали, и ради чего? Кстати, вправду, а ради чего?

— Вы не поймёте, — раздражённо буркнул Ресс.

— Что, в последний момент великий герой Кейл Ресс остановит злодея? — выдвинул свою версию происходящего я. — Таков ваш план?

— Нет. Но в любом случае сегодня для вас всё закончится!

— Да-да, это я уже слышал.

— Игры окончены, помните об этом, — предупредил Ресс. — Схватка сейчас закончится для одного из нас смертью. Лучше отступите.

— Что ещё мне сделать для вас, Кейл? Сплясать канкан? — не скрывая своего презрения к этому человеку, уточнил я. — Не волнуйтесь, не сдамся. Весь этот путь, проделанный мной, был не для того, чтобы отступить в самый последний момент.

— Пожалейте если не себя, так своих солдат, — жалостливо предложил Ресс.

— Оставьте при себе свою жалость, она скоро понадобится. К вам я так же щедр не буду и предлагать пощаду не стану. Вы сегодня умрёте за Миюми и все те неприятности, которые мне доставили. К бою!

Время разговоров подошло к концу, и мы оба подняли оружие. Секунду мы простояли в тишине, а затем я ринулся в атаку.

Сражаться против противника с парными клинками Рейланду было впервой, и тем более мне самому. Однако преимущества и недостатки этого вида оружия стали видны после обмена первыми же ударами.

Кейл Ресс был быстрее. Он мог наносить мне удары с разных сторон, лишая возможности встречать сталь сталью. Зато мой меч был длиннее, что позволяло держать противника на расстоянии, не давая ему реализовывать весь потенциал скорости своего оружия.

Из-за того что мы оба старались соблюдать дистанцию, держась от своего противника на расстоянии, а атаки проводили очень осторожно и потому редко, наша битва больше напоминала драку двух дворовых котов. Только без шипения и вздыбленной шерсти. Бой и я, и Кейл вели молча, сосредоточившись на главном — не умереть первыми.

Мы водили странный хоровод, подгадывая удачный момент, лишь изредка переходя в атаку. Своеобразная стальная гроза: вспышка, звон стали и тишина.

Мне эта битва давалась очень сложно. Всё же не зря парные клинки называли дуальными. К тому же, в отличие от предыдущих схваток, в этой полагаться на мышечную память тела получалось куда как хуже — сказывалось отсутствие опыта. Помогало предателю и окружение. Позади него висел светившийся Саум, который переливами света меня отвлекал.

Кейл Ресс прекрасно видел мою растерянность и потому наглел всё сильнее. Осторожные выпады и короткие наскоки сменились длинными сериями ударов и попытками войти в клинч. Мой противник, потеряв всякую осторожность, стал действовать ещё наглее, усилив напор до максимума. Сталь звенела не переставая, удары сыпались один за другим, словно я сражался не с человеком, а с ожившим кухонным комбайном.

Бой прекращался лишь на короткие промежутки времени, необходимые чтобы отдышаться, и сразу же начинался по новой всё жёстче и жёстче. Моё сознание сузилось до небольшой точки, которая желала лишь одного: убить человека передо мной. Ударить, сильнее, быстрее, ещё сильнее. Кейл Ресс должен был умереть.

Противник открылся, совершив ошибку? Отлично, вперёд, усилить напор, удар, ещё удар! Жаль, что у меня всего две руки.

За моими атаками неизбежно следовали ответные выпады Кейла. Часть достигала своей цели, часть я принимал на свой клинок. На раны мне было наплевать.

Один особенно удачный выпад Ресса едва не стоил мне почки и уж точно оставил рубец на всю жизнь. Такой успех подтолкнул его подойти ещё ближе ко мне и наконец допустить первую значимую ошибку.

Кейл сам не заметил, как открылся, позволяя нанести мне удар. К сожалению, не клинком, а только гардой, но удар всё равно вышел на славу — предатель скривился от боли и сразу же попытался отскочить, чтобы разорвать дистанцию. Это стало второй его ошибкой, на этот раз фатальной. Позади Кейла находилась не пустота, а Саум, который до этого мешал только мне. Предатель, не рассчитав расстояние, ударился об него спиной, растерялся и уже физически не успел среагировать на мой внезапный выпад.

Толкая вперёд, я пронзил Ресса своей саблей, вогнав клинок по самую рукоять в грудь предателя, намереваясь буквально насадить его, словно бабочку, на кристалл. В Саум мой обагренный кровью клинок вошёл без каких-либо особых проблем, словно тот был сделан из чего-то рыхлого по типу талого снега.

В ту же секунду кристалл остановил своё вращение и покрылся сетью трещин. Они пульсировали алым светом, попутно, словно губка, жадно впитывая кровь Кейла. Белесый до этого Саум потускнел, померк и как будто стал тяжелее. Свет, бивший из него в небо, распался на отдельные лучи, которые быстро гасли.

Я физически ощущал, как вся магия, наполнявшая это место, исчезала, уходила в никуда навсегда. Понял это и Кейл, который на последнем издыхании отвернулся, желая посмотреть, что происходило у него за спиной. Когда он повернул голову обратно, в его глазах застыл неподдельный страх.

— Радуйтесь, Кейл, ваше желание исполнено: вы стали героем! — злобно прошипел ему я.

— Будьте вы прокляты, кхе… вы погубили нас всех н…

Кейл явно ещё много чего хотел сказать, но, к его огорчению, жизнь оставила предателя, оборвав прощальную речь на полуслове. Следом упал, разбившись на бесчисленное количество тёмных, налитых кровью осколков и Саум.

Весь мир словно замер в этот момент, даже ветер, всё это время нещадно бивший по лицу, стих. А затем с неба без предупреждения полил мелкий, противный дождь чёрного цвета.

Наверное, стоило обратить на это внимание, попытаться понять причину, но мне до всех этих погодных аномалий не было никакого дела. Торжествуя, я извлёк из тела Кейла свою саблю и, подняв её над головой, подошёл к парапету башни, желая продемонстрировать, что тут только что произошло. Мои солдаты вполне имели право видеть мой триумф.

«Я победил! Победил их всех!!!»

Эта фраза, так и не высказанная вслух, застряла у меня в горле. Увы, картина, развернувшаяся внизу, «слегка» отличалась от той, которую мне бы хотелось видеть. Мои рука, державшая окровавленный клинок, непроизвольно разжалась, и он полетел вниз.

Прямиком туда, где моя армия, окруженная со всех сторон бесчисленной ордой солдат Тофхельма и Риверкросса, побросав оружие и подняв руки, понуро сдавалась в плен. Среди них, к моему удивлению, был даже Эльт.

Только моя гвардия, мои оборванцы остались верны до конца. Лишь они исполнили приказ и, не взирая ни на численное превосходство врага, ни на сдавшихся союзников, понеслись в атаку с тем же криком.

— Худшие из лучших! Лучшие из худших!

Кто-то, судя по голосу Леон, кричал им через рупор:

— Стойте! Вы же погибнете!

К моей гордости, ни один не остановился. Ни тогда, ни когда объединенная армия Риверкросса и Тофхельма ощетинилась ружьями, готовясь стрелять.

На секунду мне показалось, что у моих гвардейцев всё получится, что смелость возьмёт своё, и враг дрогнет, не решится стрелять. Затем, руша мои мечты, прокатываясь волной по рядам противника, грянул залп, поставивший точку. Это не был бой, это был расстрел.

— Закономерный итог всего этого безумия, — без грамма сочувствия сказала Ноа, которая, свесив ноги вниз, сидела на парапете, тоже наблюдая за происходящим внизу. — Поправь, если я ошибаюсь, но твои планы по завоеванию мира придётся отложить на неопределённый срок, да?

Мне нечего было ответить на это ехидство.

— Смотри-ка, к тебе гости! Наверное, собираются взять автограф и послушать твои рассказы про право сильного, — наваждение указало на рвущихся в башню солдат. — Ну и так, по мелочи: немножко схватить тебя, чтобы затем слегка повесить в назидание потомкам. Я же говорила, все подобные истории заканчиваются одинаково.

Я её практически не слушал. Мне не было никакого дела до этого бреда:

— Но как же так… на моей стороне ведь боги! Я не проиграл ни единой битвы!

— О, ну это не совсем правда. На поле боя — возможно, но ведь битвы были не только там… — Ноа указала мне на грудь, намекая на душу.

— Но я принимал наилучшие решения…

— Наилучшие для кого? — уточнило наваждение, слегка наклонив голову вбок.

— Для всех нас! Для… для…

— Для твоих больных хотелок, — закончила за меня Ноа. — Всё это время ты только и делал, что совершал поступки один ужаснее другого. По итогу оттолкнул от себя всех, кроме кучки таких же безумцев. И стоили эти твои победы того?

— Я сражался за лучший мир…

— А по итогу сломал или уничтожил всё, до чего дотянулся, ничего своего так и не построив, — наваждение махнуло рукой вниз, намекая на произошедшую бойню. — Эти люди жили вполне сносно и без тебя, и жили бы так ещё очень долго.

— Будто что-то сильно изменится, — фыркнул я. — Этим дуракам только дай возможность и…

— Мне можно не врать. Ты прекрасно знаешь, что без магии Игр всё быстро сломается. Люди — это люди. Была бы возможность, а взаимные претензии всегда найдутся. Сейчас у них есть общий враг — ты, но когда тебя повесят, вот тогда начнётся самое весёлое.

«Как же она меня достала! Вся такая правильная, разумная, добренькая! Эти бесконечные нравоучения, пафос, льющийся отовсюду, и язвительность. Эта Ноа ещё хуже оригинала!» — я скривился, не в силах это больше слушать.

— Н-е-е-е-т. Это просто образ, рождённый измотанным сознанием. Яркая обёртка, чтобы привлечь внимание, — поправило меня наваждение. — Мне выпала честь быть не Ноа Кейтлетт, а твоими лучшими качествами, которые ты так целенаправленно отверг.

— Ты ни разу не предложила ничего дельного! — крикнул на неё я.

— А должна была? — удивилась Ноа. — И даже если так, ты бы меня послушал?

— Если бы это было чем-то дельным…

— Твоим единственным шансом было сдаться, тогда, возле Яоя…

— СДАТЬСЯ? МНЕ?! — я кричал так, что меня, наверное, было слышно и внизу, даже не взирая на ветер и ливень. — Я ПОБЕДИЛ! ПОБЕДИЛ!!!

— Оно и видно, — наваждение кивнуло в сторону лестницы, где уже слышались не предвещающие ничего хорошего шаги. — Кажется, к тебе спешат твои поклонники. Они тебя немного побьют, а затем, как и мечтали, посадят в клетку.

Мне не было до этого уже никакого дела. Я вдруг вспомнил слова наваждения, сказанные мне в самом начале:

— Ну, ты можешь выстрелить в меня. Для надёжности — целься себе в голову. Я теперь там, дружочек-пирожочек!

«Провести остаток своих дней в клетке, слушая обвинения от людей, которые словно соревнуются, кто из них глупее, и вот эти вот комментарии от НЕЁ?» — дошла до меня ближайшая перспектива. — «Ну уж нет. Эта история закончится так, как хочется мне, и тогда, когда угодно мне!»

— Что ж, торжествуй, пока можешь. У этого мира был шанс с моей помощью стать лучше. И вот чем они мне отплатили. Но точку во всём этом я поставлю сам! — Под пристальным взглядом Ноа мне с некоторым трудом удалось забраться на парапет.

— Ты же не думаешь… — не дослушав, я сделал шаг в пустоту.

Свистел воздух, в теле образовалась приятная лёгкость, мой разум наконец очистился от всех переживаний и забот, но главное, наконец-то я был совсем один.

«Свобода!»

Ноа осталась там — на башне, озадаченно смотря мне вслед. Её растерянный, немного обеспокоенный взгляд окончательно убедил меня, что и эту, самую последнюю битву мне тоже удалось выиграть. Одними губами наваждение прошептало, хотя я слышал его голос с явным нотками презрения, будто оно летело рядом:

— Вот значит какой финал ты себе выбрал, победитель. Трусливое бегство от справедливого наказания. Что ж, каков воин, таков и финал. Прощай.

Сказав это, Ноа растворилась в воздухе. На меня же волной нахлынул страх. Осознание всего ужаса, царящего вокруг последнее время. Ужаса, который мною самим и был создан. Хаос, огонь и насилие — вот что сопровождало меня с тех самых пор, как я оказался в этом мире.

Горящие города, пленные, которых вешали на деревьях на потеху публике, предательства, подлые убийства. И как венец всего — мои собственные солдаты, измотанные и голодные, но всё равно верные до самого конца. Которых я просто бросил, глупо надеясь, что они будут сражаться и умирать за меня. А часть за них так и сделала…

Мне вдруг вспомнилось моё имя. Не Рейланд Рор, а Ота Кохэку. И никакой я не мессия, чья цель менять судьбы миров, а простой менеджер, который так и не дошёл до работы…

— Что же я натворил? Где свернул не туда?

Никто мне, разумеется, не ответил, ведь никого вокруг уже не было. Только свистящий воздух и стремительно приближающаяся земля.

Гравитация поставила точку в этой истории. Навсегда.

Чужое совещание

Проснулся я тяжело, весь в испарине, не сразу вспомнив, где нахожусь. Дышать было сложно — в мои лёгкие словно пепла набили. К тому же мне до сих пор казалось, что падение с башни продолжалось, и вот-вот последует удар о землю.

Лишь храп одного из моих новоиспеченных сослуживцев привёл меня в чувство, вернул в реальность к актуальным событиям, проблемам и поводам для несварения желудка. Теперь-то я понял, почему сны не закончились в тот момент, когда окончательно и бесповоротно стали ясны планы Кейла Ресса. Опасность представляли не только они. Мнимое всемогущество, подкреплённое верой в собственные силы и идеалы, одинаково разрушительно, что в руках безумного пацифиста, что в исполнении офисного сидельца.

Теперь я понимал, почему оказался в этом мире. Не для того чтобы сделать его лучше. Совсем нет. Моя задача состояла в том, чтобы защитить его, в том числе и от меня самого.

Не знаю, насколько Саум был разумен, но вполне очевидно, что он таким образом защищал себя. По каким-то причинам, вряд ли я когда-нибудь пойму мотивы гигантского магического кристалла, на эту роль оказался выбран не оригинальный Рейланд Рор.

«Скорее всего потому, что с чистого листа проще начинать», — пришла в мою голову дельная догадка. — «Рейнланд слишком вовлечен в происходящее. Он просто бы не увидел угрозу, несмотря ни на какие видения. Не сумел бы остановиться вовремя. Или даже хуже…»

Мне снова вспомнился момент уничтожения Саума. Та ненависть, злоба и самоуверенность, что меня переполняли тогда. Дойти до такого состояния было нетрудно, даже слишком просто. А вот преодолеть его, отринуть это всё и сдаться — невозможно.

Так или иначе, теперь можно спать спокойно — снов больше не будет. Если, конечно, можно назвать «спокойным» сон человека, на которого взвалили участь спасителя мира, хотя он даже свою жизнь в куда более спокойной обстановке обустроить не смог!

Утренняя лагерная суета несколько отвлекла меня от тяжких дум. В первую очередь сытным, горячим завтраком, поданным под аккомпанемент разговоров про форму сухарей, обмена новостями с теми, кто ночью нёс караул или просто быстрее остальных узнал сплетни.

Согласно им, король Тофхельма Хоаким Клык вопреки планам прибыл слишком рано, настолько, что даже успел упредить выполнение ещё не порученных заданий. Всех офицеров от мало до велика погнали к нему, фактически предоставив солдат самим себе. Пользуясь предоставленной возможностью, они делали то, что умели лучше всего: ничего и жаловались.

— Говорят, будет большое совещание, — рассказал один из моих сослуживцев. — Петух к нему уже несколько дней готовится.

— Второй день эти консервы житья не дают, — пожаловался другой, получив массу одобрительных кивков.

«Консервами» здесь называли людей с обилием медалей, но не всех подряд, а только тех, у кого размеры талии были сравнимы с ростом. Лагерь и вправду с самого утра оказался переполнен какими-то тучными людьми с зашкаливающим количеством орденов, медалей и лент. Только вот солдатами они не интересовались от слова «совсем», считая себя выше этого.

— Хорошо же сидим, не? — заметил я, прекрасно зная на личном опыте, что могло быть сильно хуже.

— Ну да, эти вон носятся! — поддержали меня насмешливо. — Работают! Хе-хе!

Все разом с улыбкой посмотрели на мчавшуюся мимо стайку адъютантов, куда-то спешивших с таким видом, будто они выполняли задание вселенской важности, а не несли своим начальникам второй завтрак.

Я тоже улыбнулся, ясно представляя, в каком состоянии сейчас Ноа, которая терпеть не могла всю эту шушеру. Для неё оказаться в их обществе было хуже, чем в окружении врагов. Вторым хотя бы можно было дать в морду.

— А что за совещание-то такое? — продолжил узнавать важную информацию под видом праздного любопытства я.

— Кто ж нам скажет-то? Самое важное, поди! Будто у консервов бывают другие.

— Что ни день, то победа, что ни час, то подвиг, — вклинился я, поднимаясь на ноги.

— Твоя правда, хе-хе, — раздался одобрительный смех, а затем кто-то спросил, — а ты это куда?

— Пойду прогуляюсь, ноги затекли. — Меня это совещание крайне заинтересовало, настолько, что я даже согласился ради него немного отвлечься от завтрака, но с одной оговоркой.

— Миска тебе с собой зачем? — с усмешкой заметил один из моих сослуживцев.

— Всё дорогое сердцу и желудку ношу с собой!

— Даже не рассчитывай, что дадут подсмотреть, — попытался урезонить меня другой «лунный». — И на выстрел не подпустят.

— Я настырный, найду способ.

— Расскажешь, стало быть, о чём там консервы сплетничают.

Как показала «случайная» прогулка рядом со штабом, рядовых, как это ни странно, туда и вправду не пускали. Размышляя над тем, как бы мне спасти мир в краткие сроки и тем самым сразу заслужить внеочередное повышение до величайшего из лучших, я заметил торопящегося куда-то Альта Циона с целой кипой бумаг.

На этот раз он посмел меня не заметить, за что практически мгновенно поплатился метко поставленной подножкой, отправившей его с бумагами на землю. Ойкнув, адъютант быстро вскочил и, продолжая игнорировать всё вокруг, принялся их собирать.

Я по-дружески безучастно постоял рядом, не забыв мельком изучить содержимое бумаг. Похоже это был какой-то доклад. Причём писала его явно не Ноа. Она терпеть не могла показушную заумность, а текст прямо пестрел перлами вроде: «максимизация коллективных усилий», «неизбежность ложных отходов», «неопределённость фланговых манёвров в пространстве», «перемещение вопреки воле противника».

— Куда это ты так торопишься? — с усмешкой спросил я, когда Альт закончил.

Адъютант Кейтлетт, который после сбривания с моего лица лишней растительности не узнать меня не мог при всём желании, явно сильно сомневаясь в реальности происходящего, беззвучно указал на штаб.

— Ноа тоже там будет, да?

— Д-да… — неуверенно подтвердил Альт.

— Веди, — самодовольно разрешил я, показывая, что готов, так и быть, следовать за ним.

— Э, куда? — осторожно уточнил адъютант, явно догадываясь, каким будет ответ.

— В штаб, конечно же! Там же будет доклад о грядущей битве, так?

— Ну да-а-а…

— Вот, а я разве не офицер? Значит мне нужно его выслушать.

Адъютант Ноа посмотрел на меня таким взглядом, словно глубоко восхищался степенью моей наглости и даже собирался взять у неё автограф. Вздохнув, он провёл меня мимо караульных, которые на него даже не взглянули, заодно миновав своим вниманием и меня.

В штабе яблоку негде было упасть, хотя палатка эта оказалась размерами с хороший такой конференц-зал. Все собравшиеся как на подбор — с кучей орденов, медалей и выражением наигранной заинтересованности на лицах. Сразу было видно, что где-то здесь находился король. Единственная, кто выбивался из этой компании как одеждой, так и отсутствием желания подлизаться к монаршей особе, была Ноа Кейтлетт.

Кажется, она не приложила ни грамма усилий для того, чтобы сегодня выглядеть лучше, чем обычно. Та же форма, что и всегда, чистая до скрипа, никаких орденов и медалей, хотя у неё их было ничуть не меньше, чем у остальных.

В этом была вся Ноа. Если группа хотя бы из трёх человек в лютый мороз надевала тулупы, можно было не сомневаться, что Кейтлетт откажется переодеться в такой же даже под угрозой замёрзнуть насмерть.

В настоящий же момент она явно оппонировала абсолютному большинству присутствовавших, готовясь выступить перед публикой. Судя по Альту, который к ней бодро посеменил, с тем самым докладом. Получив бумаги, Кейтлетт тот же час начала что-то там сама себе бубнить, зачитывая доклад, не обращая на происходящее никакого внимания, хотя адъютант, этот подлый подлец, судя по жестикуляции, пытался сдать ей меня!

Что до моей персоны, то не успел я войти, как в мою сторону сразу же полетело несколько раздраженных взглядов, явно предлагавших проваливать да побыстрее. У Циона-то было место прямо на трибуне, а вот мне путь туда был противопоказан и грозил переизбытком железа в организме.

— Кто такой? Что тут забыл? — вдруг схватив меня за руку, осведомился один из офицеров, окидывая недобрым взглядом.

— Эм, сопровождающий! — выпалил я на удачу.

— Ну так займи своё место, чего встал? — прошипел на меня «лунный», подталкивая дальше.

Он видел то, чего мне ещё не удалось заметить — свободное место в одном из центральных рядов. Видимо, решил, что оно предназначалось мне, как одному из адъютантов. Очень медленно, на цыпочках, я направился туда и тихонько, стараясь ничем не обратить на себя внимание, сел. Только после этого до меня дошло, что в моих руках до сих пор полупустая миска с кашей.

Соседом слева оказался старик с аккуратными усиками и очками без дужек, который просто светился самодовольством. То и дело он принимался делать какие-то пометки угольным карандашом в небольшой книжке, которую бережно держал в руках.

«Мемуары пишет», — мгновенно понял я.

Это был никто иной как Анри Галлен собственной персоной. По его довольной роже мне сразу стало понятно из-под чьего пера вышел этот отвратительный доклад. «Непобедимый» командующий был так погружен в самолюбование, что даже не заметил моего появления.

Сосед по правую руку оказался ещё более экзотичной компанией: неопрятного вида старик, измученный гедонизмом, в частности его производной — безответственным алкоголизмом. Он постоянно икал, всеми силами стараясь понять, что же там нудела Ноа. С некоторым трудом в этой развалине можно было опознать короля Тофхельма, Хоакима Клыка.

Судя по растерянному пареньку, который крутился меж рядов, я только что занял место королевского адъютанта или вернее сказать виночерпия.

«Во выбрал местечко, хотя-я… здесь-то меня будут ждать в последнюю очередь», — закралась в мою голову шальная мысль. — «Однако эти двое знают Рейланда в лицо».

Впрочем, мои опасения были безосновательны. Галлен на меня ни разу не посмотрел. Оно и не удивительно — он видел солдат только с высоты своих карт, а в остальном полностью и безоговорочно игнорировал. Король мне тоже особого внимания не уделил, интересуясь куда сильнее припрятанной в одежде фляжкой, которой периодически загадочно булькал.

Не успел я как следует расслабить булки, как Хоаким неожиданно ожил:

— Не желаете, ик?

— Не-е-ет, спасибо, — взглянув в его мутные глаза, я подумал про себя, что не стоило так играть с судьбой.

— Для смелости не повредит, — пожимая плечами, заметил король, но больше выпить не предлагал, снова переключив внимание на доклад.

Стараясь не думать, как буду отсюда выбираться, я попытался сосредоточиться на том, что там рассказывала Кейтлетт. То ли из-за качества самого доклада, то ли из-за того, что Ноа была далеко не идеальным докладчиком, её выступление оказалось подобно реке.

— Таким образом, после решительных действий наших основных резервов, в действие с целью предупреждения возможных действий противника будут введены, подобно разящему мечу богов, наши не основные резервы, которые решительно воспрепятствуют, как плотина потоку воды, действиям врага. Таким образом, мы добьемся очевидных успехов в борьбе за позицию, обозначенную на карте под цифрой «5». Что позволит, как мы знаем из исторического опыта, создать доминирующее превосходство наших основных сил, а также неосновных резервов на левом фланге противника. Это в кратчайшие сроки заставит противника ввести в действие уже свои резервы…

Выступление лилось каким-то нескончаемым потоком воды, состоящим из отступлений на вольную тему, ссылками на различные источники и весьма куцым центральным материалом, который был спрятан за закрученными оборотам речи. Что-то понять в этом словесном поносе, сложить цельную картину из этих лоскутов было невозможно и явно неспроста. По Ноа было видно, что общий замысел даже ей самой не очень ясен. Отсюда и целые океаны воды, льющейся на слушателей.

К тому же то и дело проскакивали очевидные ошибки. Большинство присутствующих их даже не заметило, но я, наученный богатым опытом прослушивания различных «очень-очень» важных совещаний, влёт выделял ключевые моменты. Здесь в докладе забыли подразделение, которое просто оставалось стоять, тут не учли манёвры противника и так далее.

Мне стало окончательно ясно, что сей документ написан явно не Ноа. При всех своих недостатках она не была настолько тупой. Тут скорее чувствовалась рука другого «мастера», сидевшего от меня слева и упивающегося, словно мёдом, каждым словом. Он не забывал делать об этом пометки в своей книжечке.

Ошибок тем временем становилось всё больше и больше. Причём крайне глупых, таких, что даже ребёнок бы их заметил.

— Но вы же оголяете свой фланг! А если противник туда ударит? — не выдержав такого издевательства над военным искусством, на очередной такой ошибке громко заявил я.

Ноа, не ожидая такого, несколько секунд невидящим взглядом моргала в сторону слушателей, а затем далеко не с первой попытки нашла взглядом меня и, похоже, забыла, что ей нужно дышать.

Кажется, я даже слышал скрип, когда она беззвучно открыла рот от удивления, а затем закрыла, так и не найдя нужную фразу, хотя по её лицу было видно, что она сейчас лопнет от переполнявших её чувств. К сожалению, радости среди них точно не было.

Её выручил, как это ни странно, король. На протяжении всей этой сцены он вглядывался в карту, и в тот момент, когда Ноа уже собиралась сказать что-то вроде банального: «Убейте этого мерзавца Рора» или иначе ранить меня, решил взять слово.

— А он прав, командующая Кейтлетт! — заявил Хоаким с сарказмом. — Приятно видеть, что ваш доклад собрал здесь таких талантливых офицеров, эм, в смысле рядовых! Не представите нам своего оппонента?

Взгляд Ноа судорожно забегал от моей персоны к Хоакиму. Наконец, она, приняв окончательное решение, злорадно ухмыльнулась и начала:

— Это Р…

Осознав, что песенка моя спета, я нахально, под взглядом Кейтлетт, съел ложку каши и поставил пустую миску на пол, мол, ну давай, угробь свою карьеру. Опознай она перед всеми присутствующими, выяснится, что целая куча народа проморгала своего главного врага, который оказался в полуметре от короля. Полетит столько голов, что количество врагов Ноа, которая и без того не пользовалась любовью, вырастет в разы. Для человека, чьи успехи рассматривали с огромным скепсисом, а каждый промах под лупой — это слишком большой просчёт. Мне даже было её немного жалко. В конце концов, кого-кого, а Кейтлетт в недостатке старания и упорства не мог обвинить даже я.

— Это… это… — помявшись, начала она и, похоже, прийдя к аналогичным выводам, закончила фразу, — рядовой Реджинальд Хрен. Который забыл свои регалии и какого-то, кхм, себя, своё место!

Пока Ноа, лишённая всякого воображения, спешно пыталась его в себе развить, ожил Галлен. Он вскочил на ноги и указал на меня пальцем, констатируя очевидное:

— Да это же Рейланд Рор!

Установилась физически ощущаемая тишина. Я побледнел, представив, что могла со мной сделать толпа офицеров, включая короля. Ноа побледнела ещё сильнее, представляя, видимо, своё положение после этого.

Как это ни странно, но нас обоих опять выручил Хоаким Клык. Он рассмеялся, словно это была очень хорошая шутка:

— А кого вы здесь ожидали увидеть? Епископа? Ха, ну у вас и шутки, Анри!

Большинство в палатке засмеялись в унисон. Ноа при этом издала звук средний между отрыжкой и первым вздохом после глубокого погружения. Не смеялись не только Кейтлетт, но и я ввиду своей безграничной скромности, которая у меня всегда проявлялась в момент испуга, а также Галлен, который был вне себя от злобы из-за того, что его выставили посмешищем.

Когда парад лицемерия чуть поутих, я сел, а Ноа попыталась вернуться к докладу. Однако после произошедшего это больше напоминало рассказ стеснительной школьницей стишка, когда весь класс за спиной учительницы корчил рожицы. .

— Таким образом, мы… то есть мы, армия… простите, я хотела сказать, что наши резервы… будут, эм…

Хоаким, видя что с докладом всё плохо, решил вновь вмешаться:

― Возможно, ваш оппонент, как его там…

— Хрен, ваше величество, — с радостью подсказал я.

— Точно! — король кивком подтвердил, что это действительно так. — Как думаете, этот Хрен поможет вернуть вам доклад в нормальное русло?

Хоть это и звучало как вопрос, понятно было, что у Ноа не хватит смелости сказать «нет». Мне ничего не оставалось, кроме как демонстративно отряхнуться и спешно, пытаясь оценить по десятибалльной шкале степень абсурдности всей ситуации, пойти к трибуне.

«По моей шкале это как минимум одиннадцать, а может быть, даже бубновый туз».

Кейтлетт, у которой, кажется, вместо слюны уже начала выделяться серная кислота, сунула мне какую-то бумажку. Это было почти признанием в любви, настолько красива, выверена, идеально отцентрирована оказалась надпись: «Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!». Улыбнувшись ей в ответ, я окинул взглядом карту, глубоко вздохнул и начал объяснять, что же на ней нарисовано:

— Пока противник будет связан боями на правом фланге, пользуясь ситуативным, кратковременным преимуществом, мы введём в бой наш левый фланг, а когда противник перебросит туда свои резервы, усилим свой центр и перейдём в решительное наступление…

После многочисленных тренировок с Леоном Сайрасом, Гоа Эльтом, Лоем Ноктимом и прочими это было похоже на брутальный выпускной экзамен, где в случае неправильного ответа наказанием служила смерть.

Меня слушали куда более внимательно, нежели Ноа. Сначала я решил, что это побочный эффект от моего непревзойдённого обаяния, которое осколками зацепило самые ранимые сердца, но когда меня за пять минут трижды прервали вопросами, от этой версии пришлось отказаться.

Похоже, дурной пример был заразителен, а мой так вообще смахивал на пандемию. Каждый в аудитории теперь стремился задать свой вопрос, чтобы выделиться среди других. Спрашивали что угодно, порой самые дурацкие вещи. Я старался отвечать под стать:

― А какой размер обуви у идущих в атаку гренадёров?

― Сорок второй.

— А у стоящих в обороне?

— Сорок второй.

― Как считать солдат в строю? По росту или по алфавиту?

― Лучше всего считать цифрами.

― Как скажется на дальнобойности орудия калибром двадцать пять сантиметров заряжание его ядрами калибра тридцать сантиметров?

― Сугубо отрицательно. Оно взорвётся.

— При атаке штыком удар лучше наносить по центру?

— Лучше всего по врагу.

— Как вы считаете, влияет ли использование чёрного зернистого пороха на проблему вымирания тропических верблюдов?

Последний вопрос принадлежал Альту Циону, который, судя по всему, за последние полчаса успел написать завещание, выбрать гроб, место захоронения и уже был готов отойти в мир иной. Потому что после всего этого, если его не порвёт на клочки Ноа, то это сделаю я.

Заметив выражение моего лица, адъютант только ухмыльнулся и даже не подумал, паскуда, отозвать свой вопрос.

«Будет тебе порох! Отправлю к тому прапорщику на орбиту!»

Отогнав злорадство, я ответил максимально коротко, рассчитывая, что адъютант не сможет ни к чему прицепиться:

— Нет.

Однако Альт Цион, похоже, считал себя бессмертным, потому что вместо того чтобы как и прочие молча сесть, сделав довольное лицо, продолжил задавать вопросы:

— Но современные исследования, проведенные в чудесной стране Занзебал…

Название этой неведомой страны, которую я уже заочно ненавидел, очень ёмко отражало моё отношение к этому диалогу. Тем не менее ответить что-то надо было, желательно так, чтобы этот паршивец наконец заткнулся. К счастью, неожиданно вспомнилось, что когда-то там давно, похоже уже в другой жизни, я был менеджером по продажам, и этими «современными исследованиями» мне регулярно выносили мозг.

Сожрал кусок мыла и теперь у тебя запор? Срочно в номер! — «Современное исследование показало, что мыло вызывает проблемы с пищеварением!». Употребил упаковку виагры и зачем-то пошел на пасеку? Пиши, что препараты для потенции вызывают агрессию у пчёл! После трёх килограммов сельдерея у тебя начались галлюцинации? Немедленно найдётся умник, который попытается повторить опыт.

Что-то мне подсказывало здесь примерно тот же случай:

— Я не считаю данные современных исследований, даже таких подробных как те, что провели в Заенбале…

— Занзебале, — едко поправил меня Альт.

— Конечно. Так вот, данные этих исследований требуют дополнительной проверки, желательно экспериментальной.

Кажется, Альт хотел продолжить, но замешкался, раздумывая к чему придраться, поэтому я быстренько дал высказаться кому-то другому.

— Ещё вопросы?

Ноа стояла рядом и неимоверно упивалась происходящим. Её можно было понять: она как никто другой знала, каково постоянно иметь дело со всеми этими людьми, и на те вопросы, что сейчас задавались, Ноа отвечала ежедневно. Даже Гоа Эльт был гораздо адекватнее, чем большинство в помещении, особенно если отобрать у него спички. Кейтлетт на самом деле ещё неплохо держалась. Окажись я на её месте, уже через неделю оказался бы в психушке.

Когда ручку поднял пухленький офицер, по лицу которого можно было определить все те напитки, что он регулярно употреблял, Ноа расплылась в особо коварной улыбке. Похоже, этот экземпляр у мамы был совсем уж особенным. Ещё бы, ведь это был никто иной как Лой Шинку.

― Почему вы упорно игнорируете тот факт, что без командующего наш противник будет деморализован? — Что удивительно, вопрос был не таким уж и плохим, в сравнении с другими, конечно.

― А почему должен? — удивился я.

― Да будет вам! — заявил Шинку высокомерно. — Рейланд Рор погиб, сгинул в горах! Без него «солнечные» ― пшик, пустое место.

Это был первый человек, который за всё время моего путешествия назвал меня погибшим, да ещё и в лицо! Это уже было обидно. Меня по-разному называли, но чтобы покойником! Не знаю, что бы случилось, успей я ответить, но именно в этот момент слово снова взял Хоаким.

На протяжении всего моего выступления он сидел тихо, практически не привлекая к себе моё внимание, продолжая прикладываться к фляге, словно перед ним разворачивалось крайне интересное представление. Хотя, если подумать, по сути так оно и было.

Моё внимание, соответственно, на него и не отвлекалось, а очень зря. Будь я чуть-чуть повнимательнее, то смог бы заметить, что Хоаким при всех своих «―измах» не так прост, как хотел казаться. Он медленно встал и, повернувшись к капитану, устало спросил:

― Как ваше имя?

― Капитан Лой Шинку, ваше величество! — Кажется, несчастный думал, что его сейчас наградят, судя по виду, рассчитывал он не меньше чем на орден.

― Рядовой Шинку… — начал Хоаким.

― Ваше величество, но я капитан…

― Не перебивайте своё величество, — голосом, холодным как лёд, прервал его король. — Так вот, рядовой Шинку. Будь вы хотя бы в половину меньшим идиотом, то заметили бы, кому вы адресуете вопрос о смерти Рейланда Рора… — Хоаким, явно сдерживая смех, выдержал небольшую паузу, а затем рявкнул во всю глотку: — РЕЙЛАНДУ РОРУ!

Повисла по-настоящему мёртвая тишина. Я посмотрел на помрачневшую Ноа и невозмутимо сообщил:

— Кажется, нам конец.

Вся аудитория, за исключением Галлена, который сидел с видом «вам же говорили», и Кейтлетт, у которой, судя по отрешенному виду, перед глазами проносилась загубленная карьера, как по команде повернулась в мою сторону. Стало ясно ― сейчас меня будут бить, возможно, даже мечами.

Король тем временем каким-то образом оказался возле трибуны, неторопливо взошёл на неё и похлопал меня по плечу.

― Должен признаться, я ваш фанат, Рейланд, хе-хе, — Хоаким хихикнул. — Стервец, если вы что по-настоящему умеете, так это воевать и удивлять.

― Схватить его? — кровожадно спросила Ноа. — У нас есть дыба…

― Зачем она вам? — искренне удивился король и отмахнулся. — А впрочем, не суть. Нет, этот человек может быть свободен!

Единственная причина, по которой по залу не прокатилась волна возмущения, заключалась в том, что от удивления выпучив глаза и широко открыв рот невозможно разговаривать.

― Отпустить?! ЕГО?! — осевшим голосом уточнила Кейтлетт.

― Да, что-то не так? — невинно уточнил Хоаким.

― Но… но…

― Скажите, Ноа, вы набожный человек? — перебил её мычание король.

― Ну, иногда хожу в храм… — растерянно призналась Кейтлетт.

― А я набожный. Каждое моё утро начинается у алтаря с мольбой избавить меня от похмелья или хотя бы от тёщи… — Хоаким достал и приподнял свою фляжку, будто делал тост. — Долгих ей лет.

― Ваше величество, я всё равно не понимаю, как связан этот мерзавец и боги…

― Этот, как вы говорите, мерзавец прошёл горы, в нашей форме попал в лагерь, умудрился получить здесь еду и кровать, а затем проник на это совещание, где с огоньком в глазах рассказывал, как мы будем с ним сражаться, — перечислил король и спросил обращаясь ко всем присутствующим: — если это не воля богов, то что тогда? — Убедившись, что объяснений не будет, он продолжил: — Я не желаю ссориться с богами, а иначе как их проведением происходящее объяснить нельзя. Милостью короля Тофхельма, Рейланд Рор может быть свободен! Надеюсь, его наконец прибьют в грядущей битве, но здесь он под моей защитой!

Удивленный ничуть не меньше, а, наверное, даже больше, чем все остальные, я направился к выходу. Меня одолевало странное чувство по поводу случившегося. Это была красивая, очень рискованная игра, но ей для завершения чего-то не хватало. Эффектного эпилога, своеобразной вишенки на вершине торта.

Уже в самых дверях мой внутренний перфекционист не выдержал:

― Прощайте, господа и Ноа. Спасибо за еду, и не огорчайтесь сильно грядущему поражению. Пока-пока.

Мне в след полетели приглушённые проклятия и предложения сходить по весьма загадочным координатам, возможно, даже в Занзебал.

По вполне очевидным причинам не желая здесь задерживаться, быстрым шагом я пошёл по лагерю «лунных». Слово короля — это, конечно, хорошо, но ведь сначала меня прибьют, а уже потом будут оправдываться.

То и дело за моей спиной слышалось тяжёлое приглушённое дыхание вперемешку со злобным шипением. Меня словно преследовал кто-то высокопоставленный, очень желающий поговорить, но при этом из-за чувства собственной важности не смевший перейти на бег на глазах у солдат. Ноа иногда была так предсказуема.

Я в целом тоже хотел с ней поговорить, но там, где поменьше лишних ушей и глаз, поэтому позволил себя догнать только в воротах лагеря, у которых кроме пары караульных, мгновенно сделавших вид, что им нужно срочно уйти, никого не было.

Кейтлетт подошла ко мне и начала разговор, сразу обозначив ху из ху — с размашистой пощёчины, которую я решил стоически пережить. После всего произошедшего она заслужила маленький реванш.

― Что ты устроил здесь за цирк?! — злобно поинтересовалась Кейтлетт.

― Не поверишь, чистая импровизация, — самодовольно ответил я. — Впрочем, ты мне не поверишь, даже если я скажу, что дважды два — четыре.

— Пять! — упрямо возразила Ноа.

— Ну-ну.

― Как ты вообще выжил? Мне сказали, что на тебя свалилась целая гора!

― Ну, предположим, не целая… но… короче, меня вытащил Кейл Ресс. Тебе он может быть знаком немного под другим именем.

Подобная откровенность могла выйти для меня боком, однако сейчас было важнее заручиться поддержкой кого-нибудь из «лунных». План Кейла строился на том, чтобы заставить нас ненавидеть, сцепиться друг с другом, а значит, нужно действовать прямо противоположным образом.

— Вот как ты здесь так быстро оказался, — кивая, словно отмечая этот пункт в уме, сказала Ноа.

— Да, мы прошли через Могильник, — не видя причин отрицать очевидное, рассказал я.

Увы, выводы из этого Кейтлетт сделала самые что ни на есть неверные:

— Значит, вы работаете сообща.

— Стой, ты всё неправильно поняла!

— А что тут понимать, Рейланд? Все Игры вокруг вас постоянно происходят, кхм, «совпадения»: то Расс-Ресс предупредит меня о твоей атаке, опоздав на пару часов, то две роты окажутся отравлены тем же самым ядом, что в избытке имеет Кайл. Потом та история с порохом…

«Точно! Как я только мог забыть, что Ноа сама выгнала Кейла, заметив за тем махинации. Это на корню рушило мою аргументацию!»

— Всё… не так просто, — растерянно начал я, уже понимая, что проиграл эту битву. — Послушай, Ресс задумал…

— О, мне известно, что вы с ним задумали. Обхитрить всех, чтобы победить. Не важно, каким образом. Победа не пахнет, да? — мрачно уточнила Кейтлетт.

— Да послушай же… — в отчаянии воскликнул я, но мне не дали договорить.

— Хватит! — Ноа ткнула кулаком мне в грудь и сразу же отступила на шаг назад, вынимая попутно из ножен роскошную рапиру. — Хочешь поговорить, Рейланд? Давай, но сначала прими бой, и если победишь, то я тебя выслушаю.

И в лучшие времена ещё неизвестно кто бы вышел из этого поединка победителем, но сейчас, когда у меня из оружия только погнутая сабля, исход был очевиден. К тому же я попросту не мог так рисковать — на кону нечто большее, нежели просто противостояние с Кейтлетт. Хватит одного доклада, вряд ли мне повезёт за один день дважды.

С холодом в груди пришлось принять, что эта битва мной уже была проиграна. Ноа не верила ни единому моему слову, и, надо признать, у неё были на это основания.

— Нет, дуэли не будет. Веришь ты мне или нет, но происходящее далеко выходит за пределы нашего с тобой противостояния. Кейл… задумал очень плохое, и его надо остановить, а значит…

— Это означает, что ты трус! — злясь, перебила Ноа.

— Пускай. Это не худшее, что может случиться с человеком. Сражаться в такой ситуации…

И снова она меня перебила:

— Если ты так боишься сражения, то почему бы тебе тогда не капитулировать? Принеси мне или королю реликвии, и всё будет в порядке. Не для тебя, конечно, трус несчастный.

Удивительно было то, насколько правильные выводы сделала Ноа, абсолютно не владея ситуацией. Да, просто сдаться — наилучшее из решений. Такой исход ставил крест на любых планах Кейла, которые так или иначе были завязаны на сражении возле Саума.

Однако я не мог так поступить. В первую очередь из опасений, что, приняв такое решение, против меня взбунтуются подчинённые. И ещё неизвестно, чем всё закончится. Пока армия под моим контролем, я точно знаю, что и зачем делаю. Конечно, если всё останется как было. Ещё требовалось вернуться к своим и посмотреть, как отреагируют подчинённые, может, не быть мне дальше командующим.

Моим лучшим вариантом на текущий момент было проиграть следующее сражение. Благо, теперь мне были досконально известны планы Галлена.

― Я боюсь не сражений, Ноа, а того, что может случиться, если оно произойдёт не в том месте. Поэтому, думаю, в ближайшие дни нам ещё предстоит сразиться. И, веришь или нет, но искренне желаю тебе победы.

— Думаешь, я пожелаю тебе того же? — с усмешкой осведомилась моя собеседница, всем видом намекая, каким будет её ответ.

— Нет, и это даже радует. Надеюсь, ты выложишься на полную.

— Ты что, хочешь сказать, что обычно я выкладываюсь не на полную?! — начала заводиться с пол-оборота Кейтлетт. — Наглый, мерзкий…

Любой разговор Рейланда с Ноа всегда напоминал прогулку с факелом по погребу, набитому порохом: вопрос состоял не в том, полыхнёт или нет, а когда это случится. Понимая, что разговаривать здесь больше не о чем, только бесконечно препираться, мне не оставалось ничего, кроме как попрощаться:

— Да, именно так и считаю. Надеюсь увидеть твою настоящую силу.

Не обращая внимания на её возмущения, я пошёл туда, где, по мнению «лунных», сейчас были мои подчинённые. Путь предстоял не близкий, но что-то мне подсказывало, что после всего пережитого за это утро он не покажется сложным.

Ноа Кейтлетт вернулась в свою палатку куда более задумчивая чем обычно. Её терзали сомнения. Не из-за слов Рейланда — она не верила ни единому — а из-за него самого.

Она не узнавала этого человека. Ни в первый день, когда он пришёл на встречу в одиночку, ни сейчас. Нет, Рор вёл себя практически как и всегда: смело до нахальства, храбро до безумия, артистично до нарциссизма. Но то, как он командовал, то, какие решения принимал…

У Рейланда всегда был внутренний ограничитель. Расшатанный донельзя, но всё же. Он знал, когда надо остановиться, и останавливался. Неужели это всё влияние Расса? Впрочем, стоило этому удивляться, учитывая сколько Кайл водил за нос её саму.

В палатке Ноа уже ждали. Альт, с видом человека, который ясно осознавал, что сейчас его будут бить, стоял по стойке смирно. Даже одежду поправил. Впервые за Игры, это говорило о многом.

— О чём болтали? — беспокойно поинтересовался адъютант.

— Да так… о всяком.

Не успела Кейтлетт сказать что-то ещё, как в палатку, пылая гневом, не вошёл, а ворвался Анри Галлен, державший в одной руке какие-то бумаги, а в другой средних размеров книжку без каких-либо опознавательных знаков.

Книжка эта мгновенно привлекла внимание Альта, но всего на пару секунд, затем его отвлек её владелец. Командующий был настолько вне себя от злости, что даже потерял где-то свои очки, из-за чего постоянно щурился, что придавало ему злобно-заговорщический вид.

— Вы ответите за этот позор, оба!

— Командующий… — начала Кейтлетт, но ей не дали договорить.

— Может, король и благосклонен к вам, Ноа, но я-то вижу вас насквозь! Всю вашу суть, — прошипел Галлен презрительно. — Вы противник прогресса, а значит, самый страшный враг нашего королевства. Гораздо страшнее даже Рейланда Рора.

— Можете считать как угодно. Мне плевать, — упрямо возразила Ноа. — Я служу Тофхельму всю свою жизнь и делаю это так, как умею.

— Служите значит? — лукаво уточнил Анри, не особо впечатлившись таким заявлением. — Что ж, в таком случае у меня и короля есть для вас новый план. Ознакомьтесь.

Он демонстративно бросил на стол Кейтлетт те самые бумаги, что принёс с собой. К глубочайшему удивлению Ноа и Альта, ими оказался новый план действий.

— Когда вы успели… Вы… вы что, заранее написали два плана?

— Да, — самодовольно подтвердил Галлен. — И этот вариант уже утверждён королём.

— Но как? — удивился Альт, не понаслышке знавший, как неспешно работал его величество. — Так быстро?

— Разумеется. После того, как вы вдвоём скомпрометировали перед врагом предыдущий, мне не оставалось ничего, кроме как предложить новый.

Не веря этому, Ноа вчиталась в текст. По мере чтения на её лице сменялась одна эмоция за другой, от гнева до отчаяния. Галлену явно понравилась такая реакция:

— Время доказать не словом, а делом, насколько вы преданы своей родине. Она этого не забудет. — Анри мерзко улыбнулся и добавил: — Если повезёт.

— Да уж, такое не забудут, — отрешённо согласилась Кейтлетт.

Договорив, Анри рефлекторно попытался поправить очки, но поняв, что их нет на месте, раздражённо поморщился и вышел прочь. Ноа же безвольно осела в своё кресло. План выпал из её опустившихся рук и разлетелся по полу. Альт, не замечавший ранее за своей командующей подобного драматизма, осторожно принялся собирать листы.

— Что, всё очень плохо?

Вместо ответа Кейтлетт молча покачала головой. Циону даже показалось, что у неё слёзы на глазах.

— Я возглавлю в грядущей битве авангард, — рассказала Ноа. — Пять сотен солдат, отобранных на моё усмотрение.

— Оу, ну это, конечно, так себе, но…

— Мы должны будем выманить противника, сковать его боем.

— Зачем? — растерянно спросил, пытаясь найти в этом зерно замысла, адъютант.

— Это известного одному Галлену, — мрачно ответила Кейтлетт.

— Но… — Альт осёкся, принявшись думать над тем, зачем такой манёвр вообще мог понадобиться. — Выглядит как самоубийство.

— Это не само, это просто убийство, — не согласилась Ноа. — Галлен посылает нас на смерть.

— Ну, может, если всё пройдёт гладко… — постарался утешить её адъютант.

— Как может пройти гладко атака в лоб такими крошечными силами? — раздражённо поинтересовалась Кейтлетт.

— Иначе говоря, вы просто приманка, — догадался Альт. — Неужели Галлен рассчитывает, что Рор на это поведётся?

— Ошибаешься, — Ноа вздохнула и объяснила. — Старый петух рассчитывает, что я поведу солдат в бессмысленную самоубийственную атаку, где мы все поляжем. Получится, что куча людей под моим командованием погибнет зря, и только Галлен спасёт отечество от полного разгрома… Это конец моей карьеры, Альт, после этого… ничего уже не будет.

— Но ведь это не ваш план… — начал адъютант, но в следующую секунду оборвал сам себя.

План — хитрая вещь. Его неисполнение грозит серьёзным наказанием, но и точное его выполнение не гарантирует награды. Галлен, как вышестоящий, всегда всё сможет вывернуть так, будто это Ноа повела людей в глупую атаку, неверно истолковав приказ. Случись это с кем-то иным, вмешались бы другие офицеры. Но в случае с Кейтлетт такого не будет. Её не любят. Анри Галлена, впрочем, тоже, но его готовы терпеть, в отличие от «выскочки девчонки».

— Шанс ещё есть, — вдруг с мрачной решимостью на лице заявила Ноа. — Победить. Плевать, что там хочет старый петух, сколько он отдаст сил в авангард или ещё что. Если мне удастся с их помощью разбить Рейланда, то мне удастся избежать катастрофы.

— Это безумие похлеще предыдущего плана! — заявил Альт. — Пятьсот человек против целой армии!

— Пускай. Это мой единственный шанс. Галлен считает, что я погибну. Рор — что сражаюсь не в полную силу. Значит, пора показать им обоим, насколько они заблуждаются.

Огонёк в её глазах испугал Альта до жути. Никогда ранее он не видел Ноа такой.

— Может, оно того не стоит? — всем своим видом стараясь подчеркнуть, что не имел в виду ничего такого, спросил Альт.

— А что стоит? Тебе, Альт, нечего терять — это твои первые Игры. У меня они седьмые.

Адъютант с запозданием понял, насколько дурацким был его вопрос. Ноа Кейтлетт участвовала в Играх с десяти лет, считай, всю свою жизнь. Разумеется, для неё текущий выбор равнозначен выбору между жизнью и смертью.

— Значит, или победа, или…

— Никаких «или», — прервала его Ноа. — Только победа, иного выбора у меня теперь нет.

Альт тревожно покосился на неё и неожиданно словил себя на мысли, что он заметил что-то, но уже не помнит, что именно. Какая-то мелочь, которая могла всё перевернуть.

Хитрость против хитрецов

Примерное месторасположение «солнечных» мне удалось узнать ещё до доклада. А вот найти «вживую» оказалось уже не так просто. Сказывалось то, что мои подчиненные с самого утра снялись с лагеря и двинулись в путь. Поэтому, когда я к полудню добрался до того места, где проходила ночёвка, меня встретила только сильно вытоптанная земля и разбросанный мусор. Впрочем, я очень хорошо знал, что по этому же мусору будет легко определить, куда именно направились мои подчинённые.

После унылых серых гор местность вокруг приятно радовала глаз, хотя ничего сверхвыдающегося в ней не было. Зелёные холмы с редкими скалами, напоминающими о том, что горы хоть и закончились, но всё ещё неподалёку. Пару раз где-то на горизонте мелькнули леса, но до них было далековато; несколько раз попадались по пути и мелкие озёра, к которым жалась многочисленная растительность, но я возле них задерживался лишь для пополнения запасов воды.

Наконец, спустя пару часов, когда день начал клониться к закату, вдали показалась моя цель — растянувшаяся на многие километры серая змея, поблескивавшая сталью на солнце. Догнать её получилось не сразу, но не передать моей радости, когда я это наконец сделал. Вонзившаяся рядом со мной в землю пуля тоже была рада меня видеть.

― Стой! Кто идёт? — раздался крик, напомнивший о том, во что я был сейчас одет.

С моей униформой, надо думать, мне ещё повезло. Учитывая накал страстей, могли пристрелить и без спроса.

― Свои!

― Здесь нет никаких своих! Знаем мы вас, «лунных», идёте воровать наши дома, насиловать гусей и сжигать женщин!

Я вгляделся в того, кто это говорил. Хотя расстояние между нами было весьма солидным, мне удалось разглядеть знакомые черты лица у предводителя патруля, благо, он восседал на коне.

― Ничего не перепутали, капитан Кай?

― Э-э-э, возможно, а что?

― Да так, ничего. Говорю, свои.

Я тяжело вздохнул и не без сомнений продолжил путь, подняв на всякий случай руки вверх. Капитан Кай, который меня наконец опознал, бросился ко мне:

― Мы столько прошли без вас, думали, вы погибли…

― Два дня гауптвахты вы уже себе заработали, — я остановил этот поток сознания жестом.

― За что? — удивился Кай.

― За пораженчество! Вы не должны были допускать и мысли о моей гибели! — сообщил я нравоучительно, и, дождавшись, пока радость у него на лице сменится отчаянием, добавил, — на ваше счастье, в честь летнего солнцестояния будет объявлена амнистия.

― А почему не в честь вашего возвращения? — усмехнувшись моей шутке, поинтересовался капитан.

― Потому что это само по себе праздник.

Оставив Кая, которого переполняли эмоции, вместе с его подчинёнными сторожить фланги, я отправился дальше, достигнув наконец колонны сбоку. Измученные ходьбой солдаты в такой близкой сердцу и знакомой форме тридцать третьей бригады отдавали чем-то родным, практически домашним. Хотелось кинуться и обнять кого-нибудь с криком «наконец-то, родненькие»!

Однако подобная радость определённо была односторонней. Солдаты, увидев меня, отреагировали примерно никак. Некоторые, конечно, приободрились, заметив, что командующий обратил на них внимание, но не более того. Словно все они только что максимум этим утром меня уже видели.

Я ожидал куда как более яркой реакции на возвращение. Мои надежды на это окончательно похоронил какой-то сержант:

— Командующий? Вы вроде были только что во главе колонны? И верхом…

— Да вот прогуляться решил… — ещё не понимая, что тут происходит, но уже смутно подозревая, ответил я.

— Вас кэп ушёл искать… капитан Ноктим в смысле.

— Надо — найдёт. Так держать, бойцы!

— Так точно! — хором раздалось мне ответ.

Полностью обескураженный происходящим, я двинулся вперёд, намереваясь найти Леона и остальных людей, принимающих решения.

На всём протяжении пути меня встречала одна и та же реакция от подчинённых, точнее полное отсутствие оной. Будто, по мнению окружающих, их командующий и не пропадал никуда. У меня, конечно, были определённые сомнения насчёт собственной важности в армии, но чтобы НАСТОЛЬКО всё было плохо, я и подумать не мог.

Ближе к голове колонны ситуация и вовсе стала пугающей: солдаты при взгляде на меня замирали на секунду, словно у них выскакивала системная ошибка.

Долго искать причину такого не пришлось: она остановилась передохнуть в тенёчке скалы, чуть в стороне от марширующих солдат, где компанию ей составляли граф Сайрас, а также капитаны Эльт и Ноктим.

В целом это была практически полная моя копия, если не считать такого МАЛЮСЕНЬКОГО факта, что Гун-Гуна просто переодели в мою одежду. Он даже свой обычный халат не снял! Не говоря уже про волосы и фонарь.

Привлекая к себе внимание, я демонстративно закашлялся, словно бывалый астматик, чему очень поспособствовало «небольшое» облачко, выпущенное Лоем:

— КХЕ-КХЕ!

— Командующий… — первым заметил меня Леон с таким выражением, будет его застукала жена за изменой. — Рейланд, я могу всё объяснить!

— Что Гун-Гуну нечего было надеть, и вы просто не нашли другого выхода? — ехидно уточнил я. — Или, может, он случайно упал в кучу с моей одеждой?

— Это абсурдно, — заметил граф.

— Не абсурднее того, что я сейчас перед собой вижу.

Я рукой указал на проходящих мимо солдат, половина из которых спотыкалась на ровном месте из-за переизбытка командующих в поле зрения, а вторая никак не могла поднять челюсть с пола.

— Ну, мы же не могли вот так сообщить, что вы погибли… — признался Леон полушёпотом.

Я собирался крикнуть «кто тут ещё погиб», но остановил себя. У солдат и так едва не выкипал мозг от дубликата командующего, а уж если выяснится, что помимо двух командующих есть ещё и третий — погибший — будет совсем плохо. Многие могли не пережить такой экзистенциальный кризис.

— Обычно люди гибнут после того, как на них падает гора, — заметил капитан Ноктим спокойно.

Замечание было дельным. И всё же одно мне не было понятно:

— Как в это вообще поверили, это же… ну… Гун-Гун???

Чудак с хитрецой посмотрел мне прямо в глаза.

— В наши дни кто угодно может быть Рейландом Рором, — возразил мне чудак. — Даже Гун-Гун.

Не успел я понять, что он имел в виду, как меня от этих мыслей отвлёк Леон:

— На самом деле мы объявили, что вы заболели и поэтому не показываетесь на людях. Гун-Гуна мы им презентовали только вчера.

— И как прошло?

— Гун-гун сорвал овации! — самодовольно сообщил чудак.

Не желая признавать, что такое возможно, я встал рядом с чудаком и руками принялся показывать, что общего у нас в лучшем случае принадлежность к мужскому полу. Даже рост был разным, не говоря уже о комплекции, цвете волос и их длине, особенно на лице.

— Вас же неделю не было, — пожал плечами Гоа Эльт, показывая, что не заметил особой разницы. — Отросло.

— Угу, отросло, побелело и вспучилось…

Неожиданно меня прервал радостный женский крик:

— Вы вернулись!

Это ко мне на полном ходу неслась Миюми с полным подносом еды наперевес. Я хотел было предупредить её, что бегать с таким грузом по неровной местности — не лучшая идея, а в случае моей помощницы она и вовсе обречена на провал, но было уже поздно.

Как и следовало ожидать, девушка споткнулась, уже падая постаралась спасти содержимое подноса, но всё, чего ей удалось достичь, это отправить его мне в лицо. Обидно было даже не получить бутербродами по лицу, а то, что зелёная егерская форма, которая мне так нравилась, оказалась безнадёжно убита «кофе». Она не просто испачкалась, а в нескольких местах прожглась, словно ее облили какой-то кислотой.

— И я рад тебя видеть, Миюми, — снимая со лба кусочек колбасы и отправляя его в рот, сказал я. — Ты то хоть догадалась что к чему?

— Конечно! — девушка, крайне довольная собой, кивнула. — Сердцем почувствовала, что это не вы!

— Да, других зацепок не было… — ещё раз оглядев Гун-Гуна в моей одежде, тихо буркнул я.

— Были! — вдруг возразила Миюми. — Он отказался пить кофе!

Все присутствовавшие, включая меня, осуждающе посмотрели в сторону чудака, который остался безучастен к этому:

— Гадость несусветная.

Градус осуждения, направленный в его сторону, возрос пропорционально количеству слёз, проступивших у Миюми на глазах.

— Куда собственно идём-то? — понимая, что сейчас разговор может уйти совсем не в то русло, спросил я у Леона.

— Наступаем в сторону Саума, конечно! — ответил за него Эльт самоуверенно.

— Мда? «Лунные» считают иначе, мол, это они вас преследуют, — поделился «разведданными» я.

— Вы, наверное, не в курсе, но мы захватили вторую реликвию и… — начал рассказывать Леон, но был мной остановлен.

— Да, наслышан. «Лунные» до сих пор с ужасом рассказывают страшилки про некоего капитана, который собирался сжечь каменную крепость.

— Это было бы великолепно… — Эльт смущённо потупился и скромно шаркнул ножкой, словно художник, чью работу наконец поместили в национальную галерею.

— К слову, о «лунных»: что это у вас за одежда такая и где вы всё это время в самом деле были? — настороженно поинтересовался Леон, вглядываясь в остатки надетой на меня униформы.

Уже зная, что лишнее упоминание Кейла сделает только хуже, поэтому своего попутчика я решил вовсе не упоминать:

— В основном в горах, вас догонял. Пришлось идти через Могильник… — мне определённо начинала нравиться та реакция, которая производило это слово на остальных.

— Не лучший выбор маршрута, — даже Лой Ноктим и тот удивлённо пыхнул своей трубкой.

— Иного варианта выбора у меня не было.

— Понравилось? — подмигивая, спросил Гун-Гун

— Ещё как. Так понравилось, что больше туда ни ногой.

Все дружно покачали головами, как бы признавая, что согласны со мной. Особенно сильно кивала Миюми, и что-то в её глазах мне подсказывало, что это не последний мой рассказ про путь через Могильник.

— Но есть у меня и хорошие новости, — я указал на свою форму. — У лунных отличная форма! — Шутку почему-то никто не оценил, наверное, им не нравился зелёный цвет. — Мне удалось провести некоторое время в лагере Кейтлетт, точнее Галлена, и выведать все планы нашего противника.

Это уже заинтересовало собравшихся, особенно сильно Леона:

— Откуда? Источник надёжный?

— Более чем. Это я. Не поверите, но этим утром лично представлял эти планы королю Тофхельма.

Граф потрясённо на меня уставился, не зная что на это ответить. По эмоциям, тенью проскальзывающим у него на лице, стало понятно, что мысль его двигалась совсем не в том направлении, в котором мне бы хотелось.

— Сколько безумно удачных совпадений… — с явным подозрением в голосе и на лице начал Леон.

— Ага, и всё это мой злобный план, — с раздражением отмахнулся от него я. — Начиная со скалы, которая упала мне на голову, путём через горы, Могильник опять же, «лунные», принявшие меня за своего. Экий я затейник, да, Леон? Если надо организовать свадьбу — обращайтесь.

— Нет, спасибо, я уже женат, — снижая накал подозрений, отказался граф.

Заметив, что разговор в очередной раз уплыл куда-то не туда, я сменил тему, кивнув в сторону марширующих войск:

— Так или иначе ваше бодрое совсем не отступление нужно прекратить. «Лунные» твёрдо намерены дать бой, и последнее, что нам нужно, — это падающие от усталости солдаты.

— Их кратно больше, — напомнил соотношение сил капитан Ноктим.

— Да, и это хороший повод встречать их не уставшими в голом поле.

Всех вполне устроил такой план действий. Удивительно, но даже Леон не имел ничего против:

— Значит, вы вернулись и готовы к действиям?

— Угу.

К моему удивлению, от такого ответа на лице графа появилось облегчение. Похоже, ему очень понравилась перспектива переложить бремя власти, а значит, и ответственности на кого-то другого.

— Ну, тогда ура командующему, — провозгласил Леон, и был мгновенно поддержан остальными.

— Ура. Ура! Ура!

Глядя на всю эту волне искреннюю радость, я, к своему удивлению, ощутил себя последней мразотой. Ведь в моих планах было грядущую битву целенаправленно проиграть.

Новость о моём возвращении распространилась по армии со скоростью света. Люди, которые ещё полчаса назад были свято уверены в том, что я никуда и не пропадал, радовались этому событию так, будто ничего лучше в их жизни не происходило. А стоило мне пройти рядом, как сразу же раздавались крики, полные радости:

— Слава Рейланду Рору! Победа будет за нами!

Учитывая, что дел у меня оказалось более чем достаточно и скакать туда-сюда на выделенном по такому случаю для меня коне приходилось словно на уроке физкультуры, сдавая «челнок», то таких криков я наслушался за день с избытком.

И опять же худшим было понимать, что подобное отношение абсолютно незаслуженно. Впрочем, самокопание и прочая рефлексия были не на первом месте по важности.

То и дело мои перемещения прерывала очередная пальба ближе к концу колонны. Это были лёгкие стрелки «лунных», которые двигались за нами, периодически предпринимая попытки ущипнуть нашу колонну за хвост.

— Леон, с этим точно ничего нельзя сделать? — спросил я, когда услышал очередные отдалённые хлопки.

— Они этого и ждут, — граф только развёл руками. — Их вроде немного, человек двадцать на конях, но стоит погнаться, и встретит вас уже целая сотня или даже больше.

— Они нас всю неделю терзают, — рассказал Лой Ноктим. — Это двадцать первая лёгкая рота — «Гончие псы севера».

— Надо же, впервые слышу, чтобы название совпадало с сутью…

— Пускай бегают сколько угодно, — фыркнул старый капитан. — Их слишком мало, чтобы что-то сделать.

Звучало логично. И тем не менее происходящее мне не давало покоя — еще чего доброго на нас нападут посреди ночи. Не хватало ещё, чтобы, пользуясь хаосом и неразберихой, у нас похитили реликвии. Проиграть в крупном сражении — это одно, а вот дать противнику себя затыкать зубочисткой — совершенно другое. Поэтому я твёрдо вознамерился проучить «лунных». Но как это сделать?

«Вылазка? Не выйдет — так или иначе попадём в засаду. Может, самим организовать засаду? Но как это сделать? Так, чтобы быстро, посреди открытой местности?»

Даже сейчас, находясь совсем не в хвосте колонны, я мог легко наблюдать за передвижениями противника. Тот держался небольшими группками на расстоянии, чуть превышающем дальность стрельбы мушкета.

«Мне бы мины — и проблема решена. Только откуда их здесь взять? Хотя-я-я, пороха — после того как армия разграбила тылы «лунных» — сколько угодно, шрапнели — не меньше».

Это уже куда больше смахивало на план, точнее первую его часть. Также требовался меткий стрелок.

— Кто у нас самый меткий стрелок в армии? — поинтересовался я и сразу уточнил. — И с какого расстояния он сможет попасть в бочонок с порохом?

— Ноктим, наверное… — растерянно сообщил Леон.

— Нет, — покачал головой старый капитан. — Глаза уже не те. Это скорее про вас, граф. Я видел, как вы орудовали мушкетом: опыта не хватает, но рука и глаз знают, что делать.

— Что вы придумали? — смущаясь из-за комплимента, спросил у меня граф.

— Возьмём небольшой бочонок пороха, литра на три, я видел, у нас таких полно…

В разговор влез Лой Ноктим, который, кажется, уже не только понял мою идею, но и нашёл в ней изъян:

— Не выйдет, что тот бочонок сделает? Поднимет пыль?

— Для этого заменим часть пороха картечью. Заманим «лунных» поближе с дистанции, выстрелом подорвём пару. Должно хватить.

Леон и Лой переглянулись — затея им определённо нравилась, но требовалось больше подробностей.

— Неплохая идея, но как заставить противника по ним пройти? — спросил граф.

— Это предоставьте мне и капитану Ноктиму, — самодовольно ответил я. — Вы же, граф, разыщите Эльта и объясните, что от него требуется: порох, картечь и солдаты, которые это всё быстро закопают в земле. Затем отправляйтесь вперёд на пару километров по ходу нашего движения и найдите там место получше, в идеале чтобы это был обратный к нам склон холма. Потренируйтесь, если надо, возьмите пару помощников, чтобы перезаряжали за вас мушкет.

— Понял, сделаю.

— Удачи. Отправляйтесь немедленно, нужно это всё провернуть до того, как солнце сядет. Жду сигнала. — Имелось у меня поручение и для Ноктима: — Ну а вы, капитан, отберите мне десяток солдат из своей бригады, из тех, которых очень тяжело найти, легко потерять и невозможно забыть.

— В смысле? — растерялся Лой.

— Чтоб бегать умели и прятаться в голой степи.

— Может, на коней их посадить?

— Нет, впустую угробим животных, — я отрицательно покачал головой. — По всаднику попасть легче, да и без них мы будем выглядеть более желанной мишенью.

Как раз очень вовремя, подтверждая мою мысль, мимо, на расстоянии где-то полукилометра, проскакало несколько десятков «лунных». Им наперерез сразу отправилось несколько наших конных патрулей. И хотя численность и тех, и тех была примерно равной, противник бой принимать не стал и отступил, сделав всего несколько выстрелов, к счастью, мимо.

Пока я с солдатами тридцать третьей ждал сигнала о готовности от Леона, «лунные» предприняли ещё несколько атак. Мне даже довелось поучаствовать в отражении.

Впрочем, битвой это назвать было сложно. Наш противник неожиданно, очень организованно, мелкими группками, верхом на конях, пошёл на сближение, дал залп, кто куда горазд, и сразу же бросился наутёк от патрулей. Что-то сделать в этой ситуации было фактически невозможно, настолько всё началось и закончилось внезапно. Благо, стреляли «лунные» с предельного расстояния, и точность откровенно хромала. Куда как сильнее подобные нападения били по боевому духу солдат, заставляя тех постоянно нервничать и при малейших признаках опасности падать ничком на землю.

Зато мне удалось разглядеть вражеских бойцов, не во всех подробностях, но достаточно, чтобы понять, что тут происходит. Судя по тому, что о подобной тактике Рейланд Рор раньше только слышал, но никогда самолично не сталкивался, это было свеженьким военным ноу-хау Тофхльема.

Видимо, исток этой тактики крылся в ружье новой конструкции, которое было легче и компактнее образцов стрелкового оружия, что стояли на вооружении обоих королевств. С таким уже и побегать нормально можно было и даже верхом пользоваться, но что гораздо важнее всего этого, судя по тому, что я увидел, эти ружья были казнозарядными. То есть, зарядив такой, ты мог не беспокоиться о том, что при тряске или наклоне ствола у тебя выкатятся пули или высыплется порох. Это очень многое меняло. Как минимум позволяло вражеским бойцам резко сближаться, стрелять, а затем отходить на перезарядку. Обычный мушкет таких фокусов не выдерживал.

— Нам таких хотя бы сотню… — с горечью сказал я, провожая взглядом отступающего противника.

— Такое ружьё стоит бешеных денег, — рассказал с сожалением Лой Ноктим. — И с ним надо уметь обращаться. У нас таких нет.

Это было справебидно — обидно, но справедливо. Рядовому солдату и саблю не всегда можно было доверить, чего уж говорить про куда более требовательный к месту произрастания рук агрегат.

— Видели такие? — удивлённо спросил я.

— Только очень хорошую подделку, — усмехнувшись, сказал старый капитан.

Наконец прибыл Эльт, который разве что не светился самодовольством:

— Это было сложно, но…

— Сложно было выкопать яму? — насмешливо уточнил я, однако Эльт остался невозмутим к моему сарказму.

— Но мы справились, хотя это и потребовало максимального напряжения наших сил. Ответственно заявляю, что это — лучшая яма во всём Тофхельме!

— Капитан Ноктим, как считаете, это медаль или сразу орден? — обменявшись с Лоем взглядами, в шутку спросил я.

— По меньшей мере, наградная лента, — фыркнул старый капитан.

Идея мне понравилась, но захотелось её развить:

— С надписью: «За лучшую яму в стране».

— Могу закопать обратно… — обиженно сообщил Гоа.

— Не надо ничего закапывать, — успокоил его я. — Она нам скоро пригодится…

Согласно плану, Леон нашёл подходящий холм. Это сильно облегчало задачу. «Лунные», конечно, не идиоты и будут ждать засаду, однако, если не увидят на другой стороне никакого скопления солдат, без сомнений сунутся. А так их уже будут ожидать мои импровизированные мины и граф с мушкетом.

Оставалось только выманить противника. Для этого я со специально отобранными солдатами как будто случайно отстали и оказались отделены от основных сил тем самым холмом. Лёгкая жертва для численного превосходящего противника.

Стоять посреди поля, зная, что ещё чуть-чуть, и из высокой травы по тебе начнут стрелять со всех сторон, конечно, было нервно. Однако мысль о грядущей мести сильно утешала.

— Когда начнут стрелять, не падаем, а пригибаемся и бегом за холм, — напомнил я своим товарищам по приманиваю на живца.

— А можно в ответ шмальнуть? Гун-Гуну очень нужно!

Мне не удалось заметить, в какой момент чудак, сменивший свой фонарь на мушкет, но при этом всё так же щеголяющий в одежде командующего, оказался в числе «приманки», но исправлять это было уже поздно.

— Можно, но потом всё равно за холм. — К моему удивлению, тот же час раздался выстрел, а через пару секунд вдали послышался крик: чудак Гун-Гун ловко снял одного из всадников прямо на полном скаку. — Неплохо…

Меня прервали звуки стрельбы. Обычно они не мешали мне говорить, но в этот раз, будучи направленными в мою сторону, немного нервировали и сбивали с мысли.

— Валим!

Со всех ног я и остальные понеслись к холму. Нам вслед полетели пули, а также отрывистое пересвитывание — так наш противник общался между собой. До вершины, к сожалению, добежали не все: одного зацепило практически сразу, ещё одного пуля нашла буквально в метре от цели.

Перевалившись за холм, мы в ту же секунду залегли. Я осторожно выглянул, желая узнать, чем там заняты «лунные». А они сильно сбавили ход и о чём-то перекрикивались, похоже, чувствовали, что что-то происходит.

— Чёрт, неужели догадались? Гун-Гун, можешь их ещё раз взбодрить?

— Ща шмальну, — подмигнув, чудак ловко принялся перезаряжать мушкет.

За этим последовал выстрел и ещё один вскрик. Я всерьез начал задумываться над тем, что стрелком надо было назначать совсем не Леона.

Провокация сработала и разозлила «лунных». Одна их группа решительно перебралась через холм чуть в стороне от нас, держась на безопасном расстоянии, и тут же принялась свистеть, видимо, сообщая, что никакой засады тут нет.

Убедившись, что остальные силы противника тоже перешли в движение, я сразу же крикнул, прекрасно понимая, кто побеждает в забеге — пехотинец или всадник:

— Бегом со всех ног! Когда рванёт — вжимайтесь в землю!

Одновременно с этим послышалась пальба со стороны противника, заходившего к нам с боков. Поэтому дважды приказ повторять не пришлось.

Со всех ног мы рванули в сторону виднеющегося примерно в километре от нас хвоста колонны «солнечных». Где-то на полпути к ним должен был быть Леон, но ни его самого, ни рекомендованных помощников я не видел. Может, оно и к лучшему — значит, противник тоже вряд ли что-то заметил.

Ничто так не прибавляло сил и скорости, как стрельба сзади и осознание, что где-то под ногами буквально разбросана взрывчатка. Мне даже показалось, что я видел одну из бочек, но думать об этом не хотелось — сразу в голову лезли мысли о том, что будет, если в неё случайно попадут «лунные».

Они же тем временем по полной втянулись в преследование, наплевав на всякую осторожность. Видимо, им ничуть не меньше нашего надоела эта бессмысленная суета, которая производила больше шума, чем вреда. Противник гнался за нами во весь опор с криками и улюлюканьем, изредка стреляя.

Мне казалось, что это будет не слишком эффективно, однако тройка упавших моих солдат, которые вот только что бежали рядом, считали иначе. Если так продолжится, то ещё чего плохого и по мне попадут.

«Солнечные», которые остановились и явно болели, наблюдая за происходящим, были всё ближе, а Леон всё не стрелял. Я уже начал думать, что что-то пошло не так и план сорвался, когда мимо меня просвистела одинокая пуля. В отличие от прочих, эта летела откуда-то спереди, а не сзади. Мгновенного взрыва не последовало — это было даже хорошо, ведь это дало мне время ничком упасть на землю и крикнуть:

— Ложись!

Интуиция не подвела. Практически сразу же последовал второй выстрел, за которым прогремел взрыв. Громыхнуло знатно, причём, как мне показалось, не так уж и далеко. Меня даже присыпало землёй. Соблазн подняться и посмотреть, что там происходит, был огромным, но удалось сдержаться и не зря — спустя несколько секунд последовательно раздалось ещё два взрыва, а затем сразу три, слившихся в один.

Свист «лунных» сменился паническими криками, которые резко оборвались ещё одним взрывом, на этот раз настолько громким, что у меня заложило уши.

Выждав немного и теребя уши, я осторожно приподнял голову, желая посмотреть, чем всё обернулось. Весь склон холма позади был изрыт следами от взрывов, рядом с которым лежали не шевелясь, как будто спали «лунные» и их верховые животные. На вид воронок было куда больше, чем выстрелов, которые я слышал. Видимо, некоторые бочонки, взрываясь, задевали соседние, производя эффект цепной реакции.

Успех был абсолютным: обратно за холм вернулось едва ли с десяток всадников, тогда как на земле оставалось не меньше сотни. Мы, конечно, тоже понесли потери, причём одного накрыло уже нашей картечью, но оно того стоило.

Тем временем ко мне, перехватив мушкет посередине ствола, подошёл Леон, вытирая пот со лба. Судя по всему, он с тройкой солдат спрятался за большим кустом метрах в ста от нас. Граф прямо светился самодовольством. Впрочем, было за что:

— Без шуток, отличная работа. Но почему так поздно?

— Мы с Эльтом думали, что вы побежите немного с другой стороны, — сообщил Леон с выражением лёгкой вины на лице. — К счастью, разница оказалась не такой уж большой, и «лунные» всё равно оказались там, где надо.

— А взрыв в конце?

— Пороха было больше, чем картечи, Гоа с горя закопал весь оставшийся кучей, — граф усмехнулся. — Надо признать — сработало.

— Всем, кто участвовал, моя безмерная благодарность, — заявил я восторженно. — Гун-Гун, тебе значок за меткость. Леон, вы знаете награды Риверкросса лучше моего, найдите себе подходящую медаль…

Вдруг мне пришла в голову идея получше.

— Что? — заметив моё кратковременное смятение, спросил Леон.

— Вы, полагаю, не будете против не самого нового, зато очень современного ружья? — поинтересовался я с намёком. — По-моему, вон там позади как раз валяется несколько таких. Полагаю, их владельцам они уже ни к чему, а вот вам может пригодиться. Остальные тоже могут взять себе, хех, сувенир.

Мародёрство в армиях Тофхельма и Риверкросса официально запрещалось. Неофициально практиковалось всеми повсеместно. Именно поэтому из всех присутствующих возмутился только граф:

— Вы же не предлагаете мне…

— Что?

— Грабить выбывших! — раздражённо возмутился Леон.

— Ну что вы, граф! Как так можно. Я предлагаю позаимствовать у них отличные современные ружья. Только и всего. Считайте это, м-м-м, обменом передовым опытом. А себя — исследователем.

— Но… — продолжил спорить Леон.

Тут явно требовалось зайти с другой стороны:

— Представляете, как король Риверкросса обрадуется, если вы представите ему чертёж наиболее современного вооружения Тофхельма?

— Но я же буду им пользоваться. Чужим!

— Конечно, вам придётся попользоваться, — подтвердил я, всем видом показывая, что в этом нет ничего предосудительного. — Иначе как вы опишете его характеристики и внутреннее устройство? Решено. Приказываю вам немедленно пойти и начать исследовательскую деятельность во благо королевства! Приступать!

Судя по кислому виду, Леон не очень оценил мой вариант сделки с совестью, но спорить не стал. «Лунные», к слову, меня тоже в тот день больше не беспокоили.

Рвы, враньё и легенды

Вечером того очень насыщенного на события дня, когда армия встала на ночлег и была организована какая-никакая оборона на случай внезапного нападения, состоялся большой совет, на котором я как можно подробнее обрисовал всё что узнал, пока был у «лунных».

— Как видите, план противника откровенно дурацкий. Галлен переоценивает себя и свои силы. Конечно, их всё ещё больше, и у них есть гвардия…

Последнее предложение заставило помрачнеть даже круглосуточно самоуверенного Эльта:

— И что нам с ними делать?

— Ничего. Это лучшие из лучших, которые всю свою жизнь посвятили Играм и подготовке к ним. Всё, что мы можем… — перед тем как продолжить Лой Ноктим выпустил облачко дыма, которое разве что в череп не сложилось, — погибнуть достойно.

— Главное не ошибиться в написании последнего слова, — заметил я обеспокоенно.

Старый капитан был всецело прав. Гвардия Тофхельма — элита из элит. Обычно это был последний резерв. Их бросали в бой, только если других вариантов уже не оставалось. Десяток таких бойцов могли перевернуть ход боя, а сотня решить исход сражения.

У нас просто не было соизмеримых по мастерству воинов. Нет, теоретически, у Ривекросса существовала своя гвардия. Только если она ещё и участвовала в Играх, то была очень далеко на юге, отделенная от нас расстоянием в сотнями километров.

Видя, что настроение среди офицеров стремительно пошло вниз, я сунул руку в карман, нарисовав у себя на лице выражение неискренней жизнерадостности:

— Но есть и хорошая новость!

На меня в ожидании чуда устремились десятки глаз. Судя по всему, они ожидали, что в кармане окажется нечто, что решит все их проблемы.

— Господа, вашему вниманию… смотрите, какой четырёхлистный клевер я нашёл, пока бегал сегодня от «лунных»!

Похоже, от меня ждали не совсем этого. По лицам даже можно было предположить, что ждали совсем не этого.

Увы, чего-то более дельного мне предложить было нечего. Даже если бы я этого хотел. Весь день во мне боролись две противоположные точки зрения. С одной стороны, необходимость предотвратить кошмарный план Кейла любым возможным способом, самым простым из которых был проигрыш в грядущей битве. С другой же, нежелание предавать ожидания и надежды подчинённых, которые в меня искренне и по праву верили.

Вторая точка зрения держалась в основном на моём желании найти некое срединное решение, которое бы элегантно решало все проблемы. Но чем больше я над этим думал, тем сильнее понимал, что такого решения попросту не существовало.

Далеко не факт, что, окажись мы и «лунные» возле башни, даже случись там сражение, произойдёт катастрофа. План Кейла, как мне казалось, основывался скорее на удаче, чем на точном расчёте. Это был вопрос шанса, только на кону стояли даже не человеческие жизни, а судьба целого мира.

А ещё, если мне не удастся достичь Саума, то можно попрощаться с идеей вернуться домой. Несомненно, будут ещё Игры, а значит, будет ещё возможность вернуться. Только пройдёт в наилучшем случае два года — огромный срок. Мне уже доводилось видеть, что для того, чтобы личность Рейланда Рора взяла надо мной верх, даже такого времени не требовалось. Сразу вспоминался мой постаревший двойник, оставшийся здесь, который даже не сразу вспомнил, что Ота Кохэку вообще существовал. Это фактически равноценно моей смерти — и на Земле, и тут останется один Рейланд.

— Может, нам не давать сражения, а сразу двинуться к Сауму? — прерывая мои мысли, раздался робкий вопрос, принадлежавший капитану Каю.

Этот же вопрос я задавал и сам себе. Такая версия развития событий была моим лучшим «срединным» вариантом. Галопом проскакать, игнорируя Ноа, Галлена и «лунных» вообще, с реликвиями к Сауму, завершить Игры, а потом домой. Оказавшись в своём теле, Рейланд наверняка сообразит что к чему и с Рессом сумеет справиться.

Однако всё бы хорошо, будь Саум где-то за тем холмом, тогда как в реальности до него был почти день пути. Вроде бы и немного, но это только так кажется.

— С «лунными» на хвосте мы далеко не уйдём. Поэтому необходимо давать бой, — заметил я с явным сомнением.

— А что изменится? — принялся спорить Леон. — Мы не сможем победить весь Тофхельм!

«Да, на это-то и вся надежда», — подумал я, но ответил иначе.

— Нам это и не нужно. Рассеять их, дезориентировать, заполучить немного времени и прорваться к башне.

Звучало это логично, и было видно, что многие офицеры с этим вполне согласны. Однако мне отлично было известно, что это заведомо гибельный план. Нас слишком мало, чтобы нанести «лунным» серьёзные потери. На одного моего солдата приходилось по пять-шесть противников. Неважно, сколько у кого львов или овец. Нас банально задавят числом.

Это станет неприятным поражением, но зато не бросит тень ни на Рейланда, ни на остальных. Всё лучше, чем сделать какую-нибудь глупость и потом перед всеми оправдываться. А дальше реликвии окажутся у Галлена или Ноа, и те завершат Игры как им угодно.

Да, при таком раскладе я здесь застряну, но что важнее: Кейл Ресс не сумеет осуществить свой чудовищный план. Судьба целого мира куда весомее моей собственной.

«А там, может быть, однажды…»

Отогнав эти мысли и вздохнув, я продолжил излагать свои планы на грядущую битву:

— Противник рассчитывает запутать нас множеством атак с разных направлений. Заставить метаться, паниковать и звать мамочку. Вместо этого мы стойко отразим несколько атак и перейдём в решительное наступление по центру.

И вновь чудеса моей демагогии. Звучало всё приемлемо, однако на деле сработать никак не могло из-за численного превосходства противника.

У меня по спине пробежали мурашки, когда я увидел, что Леон собирался что-то спросить. На секунду мне показалось, что он понял мой замысел, что всё пропало, однако его вопрос состоял в другом:

— А что, если противник изменит план?

— Значит, мы тоже всё изменим и будем действовать иначе, — развёл руками я, не видя проблемы.

— Не лучше ли тогда изначально продумать такой вариант? — подозрительно поинтересовался граф.

— И ещё сотню других, на случай если в бой вмешаются боги, зайцы-людоеды, Рубиновый рыцарь, мать Гун-Гуна…

— Эй! — возмутился чудак, обнаружив своё присутствие там, куда его не звали.

— Что на офицерском совещании забыл, Гун-Гун? — раздражённо поинтересовался я у караула. — Выведите его!

После сегодняшнего подвига чудак твёрдо решил, что теперь ему можно всё. Впрочем, он и раньше влезал на офицерские собрания, но обычно сидел тихо и никому не мешал. Ладно, может, не тихо, но мне он точно не мешал. Прежде чем продолжить, я дождался, пока пара караульных, появившихся на мой оклик, вытолкают Гун-Гуна из палатки.

— Давайте, Леон, это всё просчитаем, «лунные» же подождут пару дней.

— Что ж, будь по-вашему, — граф не стал развивать тему дальше и, кипя недовольством, сел обратно.

— Давайте лучше подумаем, где нам завтра остановиться и дать бой…

Я указал рукой на карту местности, и все в палатке разом удручённо вздохнули. Во всём имеющимся в Тофхельме паноптикуме из гор, ущелий, перевалов, холмов, лесов и болот нас окружала сплошная равнина.

— Если, конечно, вообще есть какая-то разница.

— Зато рельеф максимально предсказуемый, — с мрачной ухмылкой заметил Лой Ноктим.

А вот Эльт считал иначе. Похоже, он уже планировал, как превратить эту равнину в нечто непредсказуемо хаотичное.

— Давайте выкопаем ров! — вдруг предложил Гоа.

— Зачем? — поинтересовался я нехотя.

— Противнику будет сложнее нас атаковать!

— Капитан, вы меня вообще слушали? Это мы собираемся атаковать…

Это был глупый вопрос. У меня давно было подозрение, что Эльт никогда никого не слушал, а просто действовал так, как ему хотелось, и только благодаря невероятной удаче, всюду следовавшей за Гоа, ему удавалось попадать в общую канву происходящего. Следующая его фраза только укрепила мои подозрения насчёт этого:

— Тогда давайте выроем ров рядом с противником!

— И что изменится? — уточнил я терпеливо.

— Не знаю, просто хочу выкопать ров, — честно признался Гоа.

В разговор откуда-то из дыма вмешался Ноктим:

— Может, ров и не такая плохая идея, командующий…

— Точно вам говорю — надо рыть!

— Знаете, капитан, — я злобно посмотрел на Эльта. — Гун-Гун там поди заскучал…

— Да не, тут довольно весело, — раздался жизнерадостный голос чудака, который неведомо как снова оказался в штабе.

— КАРАУЛ! — когда на мой крик явился караульный, я указал на Гун-Гуна. — Вывести его прочь и отправить чистить картошку.

— Но командующий… — робко попытался возразить мне солдат.

— Что ещё такое?

— У нас нет картошки…

— Что?

Мне и в голову прийти не могло, что этот извечный спутник солдатских провинностей мог иссякнуть. Это сулило катастрофой, ведь на нём строилась почти вся система наказаний. Провинившийся или отправлялся чистить картошку, или лишался возможности её есть, или носил мешки с ней, или отправлялся её копать…

— Закончилась, командующий, — подтвердил страшный сон каждого белоруса солдат.

— Ладно, пускай тогда идёт чистит… — пришлось ляпнуть первое пришедшее в голову, — сухари.

— Мне снять с них кожуру? — ехидно уточнил чудак.

— УВЕСТИ! — крикнул я, после чего Гун-Гуна быстро вывели во второй раз. — Так о чём это я?

— Надо копать ров, — напомнил о своей идее, нахально улыбаясь, Гоа.

У меня в голове уже почти сложилась фраза, которая посылала Эльта с его идеями подальше от меня и поближе к чистке сухарей, но снова вмешался Лой Ноктим:

— Если вам не удастся быстро смять вражеский авангард, противник может успеть нас окружить. Пара рвов с кольями по флангам замедлят его.

Это было не только дельной идеей, но и вполне безопасной для моих истинных намерений. Никакой ров ход заведомо проигрышного сражения не изменит. Пришлось соглашаться:

— Неплохо, ещё предложения?

— Нужно… — снова подал голос Гоа.

— Эльт, мы уже решили копать ров, — напомнил Леон устало.

— А, да? Хорошо! — Гоа пришёл в полный восторг и сразу продолжил фонтанировать идеями: — Давайте сделаем бруствер!

— Эльт, нафига нам эти окопы? — снова спросил я. — Мы собираемся атаковать!

— А вдруг у противника тоже будет? — развел руками капитан. — Сделаем свой. Покажем, что в Риверкроссе делают лучшие брустверы!

— Капитан Эльт, вы пили? — осведомился граф Сайрас.

— Никак нет!

— Тогда идите и выпейте! — рявкнул я, едва удержавшись от того, чтобы добавить два слова: «свои таблетки».

Чеканя шаг, Эльт вышел прочь, как мне хотелось надеяться, до самого конца совещания.

— Командующий… — растерянно начал граф.

— Тоже хотите выкопать ров?

Раздались редкие смешки. С одной стороны, над шутками своего начальства было принято смеяться, с другой, граф был представителем короля, над которым смеяться было не принято. Подтверждая последнее, Леон косо глянул на смеявшихся, из-за чего те мгновенно умолкли.

— Нет, хочу напомнить вам, что у нас вообще-то есть пушки.

— Точно!

Удивительно, но это было дельное замечание. Все эти Игры с артиллерией у меня как-то не срасталось. Мы её теряли, не могли использовать, снова теряли. Словом, не прижилась она у меня. Теперь всё было иначе, и пушки попросту мешали мне проиграть. Их нужно было исключить из боя, аккуратно убрав куда-нибудь, где они не смогут себя проявить.

— Поставим на фланги. Будем строить нашу оборону там вокруг пушек.

Таким образом они не смогут ни помешать «лунным» атаковать своим авангардом по центру, ни как-то поддержать нашу самоубийственную атаку. Леон смерил меня долгим взглядом, но возражать не стал. Мне стало понятно, что надо поумерить пыл в своём пораженчестве, иначе всё вскроется.

К счастью, всех отвлёк очередной внезапно вернувшийся Гун-Гун:

— А давайте поставим их на телеги, укрепим мешками с песком и на них…

Я успел только покраснеть от злости, как караульный явился сам и честно признался:

— Не знаю, как ему удалось это сделать.

— Убедитесь, что в этот раз он доберётся до места наказания. И сами там часик-другой посидите.

Закончив с этим, я осторожно свёл дальнейший разговор к долгим обсуждениям кому и где стоять, продлившееся до поздней ночи. Вот уж что можно обсуждать до бесконечности, так это.

Больше всего подобные разговоры походили на попытку построить чрезвычайно сложную систему, в которой каждый её элемент априори хотел быть на другом месте. Но стоило ему там оказаться, как он менял своё мнение и желал изменить позицию.

Достигнув некоего консенсуса по вопросу месторасположения, который в основном заключался в том, что я всё решил за всех, мне не оставалось ничего, кроме как отправиться отдыхать. В палатке меня уже ждала Миюми с ужином наготове и, что удивительно, Эльт, весьма специфически выглядящий.

— Капитан, что с вами? — На самом деле, мне даже не надо было ничего спрашивать, чтобы понять, что тут произошло.

— Ваше приказание выполнено, командующий!

Я окинул его долгим взглядом и не стал уточнять, что это и где этот ров расположен. Оставалось надеяться, что где-нибудь он нам не будет мешать проигрывать.

— Великолепно, свободны.

— Рад стараться! — отсалютовал Эльт и вышел прочь.

— По-моему, вы не слишком рады… — с сомнением заметила Миюми.

— Конечно, нет, ведь я ему запретил что-то где-то копать.

— Но он ведь стара-а-ался, — сообщила девушка с умилением. — Гоа мне столько рассказал, пока ждал вас, про этот ров…

— Миюми, нам с тобой давно пора поговорить о кое-чём более важном…

Я имел в виду что угодно, кроме рвов, но, кажется, она поняла меня как-то превратно.

— Конечно, ради вас что угодно! — сказав это, девушка принялась решительно собирать мои вещи.

— Ты что делаешь? — удивлённо осведомился я.

— Ну вы же хотели… — моя помшница запнулась. — Ой! А что вы хотели?

— Не обсуждать окопы, рвы, брустверы, лунный заговор, последнюю редакцию днд, новости моды, и конечно же всё что хотя бы отдалённо их напоминает, — перечислил я. — Идёт?

— Д-да, — немного разочарованно ответила девушка, кажется, ожидавшая чего-то другого, и уточнила: — а что такое окоп?

Это был неожиданный вопрос, учитывая, что в моей речи содержалось много других не менее загадочных для моей помощницы вещей.

— Не важно. Не бери в голову.

Неожиданно мне на глаза попались те две вещи, из-за которых и был весь сыр бор. Щит Луны и скипетр Солнца.

Больше всего щит Луны напомнил мне крупное блюдо, покрытое странным, но уже знакомым по приключениям в горах орнаментом. Концептуально — те же самые закорючки. Однако в отличие от них эти казались не более чем рисунком. Где-то на интуитивном уровне я знал, что это просто закорючки, ничего в себе не таящие. Хотя, наверное, должны бы — не просто так же их сюда поместили. Просто смысл давно забыли.

«Хотя-я-я, может, и не забыли!» — вдруг догадался я.

— Миюми, ты знаешь, что это символы?

Как и ожидалось, моей помощнице даже не потребовалось показывать, что же имеется в виду:

— Это язык богов, создавших реликвии.

— И что пишут боги?

— Ну, изначальный смысл утерян…

— Ожидаемо… — тихо буркнул я. — Так что там про смысл?

— Ну, здесь описывается история бога, который создал щит Луны, — рассказала моя помощница.

— Да? Хм, какой-нибудь кузнец?

— Нет! — неожиданно твёрдо возразила Миюми. — Это был великий правитель, мудрый и добрый. Ему хотелось защитить свой дом во что бы то ни стало. Но чем больше он для этого делал, тем меньше это нравилось его жителям. Дошло до того, что враги им угрожавшие стали людям милее, чем правитель, стремившийся их защитить. Они свергли его и казнили как тирана, оставив щит в назидание потомкам.

— Типичная на самом деле история, — заметил я вскользь и указал на щит, — так что с ним-то? Или свою страну хотели защищать одной этой железякой?

— Не железякой! — возмутилась девушка с нотками религиозного фанатизма в голосе. — Это могущественный артефакт!

У меня на этот счёт были большие сомнения. Может, оно так и было. Когда-то очень давно. Сейчас же я видел перед собой переделку переделки переделки… и так далее очень-очень много раз.

Отложив щит, я взялся рассматривать другую реликвию. Скипетр Солнца уже побывал в моих руках ранее, хотя особого внимания тогда не удостоился — как-то не до того было. Однако сейчас меня обуяло любопытство. Не в последнюю очередь потому, что на этой палке тоже обнаружились знакомые мне по путешествию в горах символы.

Так же, как и на щите Луны, они не выглядели осмысленным письмом, а не более чем повторением некоего орнамента без понимания сути.

— А здесь что написано? — спросил я у человека, который точно знал и был готов дать мне ответ.

— Ну… — с очень знакомым выражением лица растерялась Миюми.

— Что, изначальный смысл конечно же утерян?

— Как вы узнали?

— Догадался… — жестом я пригласил свою помощницу начать рассказывать. — Так что там со смыслом-то?

— Здесь рассказывается история бога, создавшего этот скипетр.

— Какой-нибудь жадный до денег прохиндей? — и снова я не угадал.

— Не совсем. Это был правитель, желавший добра: чтобы все были сыты, хорошо одеты, счастливы. Ему действительно нравилось золото, но только потому что оно позволяло сделать людей счастливыми.

— И что пошло не так?

На самом деле, мне очень хотелось заметить это с большим сарказмом — слишком уж очевидно было, что ничем хорошим подобные идеи не заканчиваются, но я решил не мешать Миюми.

— Люди обленились и хотели получить всё больше и больше, вообще ничего не предлагая взамен, — рассказала девушка. — Они перестали верить в своего правителя и начали считать богами уже себя, а всё происходящее — само собой разумеющимся. Когда к ним пришла беда, люди, наивно полагавшие, что им ничего не грозит, даже не пытались защититься… Гуляя по опустевшим руинам, правитель отдал свой скипетр последним выжившим и, виня себя во всём произошедшем, ушёл скитаться по миру.

— Типичные люди: чего не им дай, всё будет мало. Так, стало быть, эта палка — символ бога процветания? Так сразу и не скажешь…

Выглядел скипетр Солнца и вправду неказисто. Так же, как и другая реликвия, это была переделка переделки и так далее очень-очень много раз.

— Неужели ради этих безделушек люди готовы рисковать, бегая под пулями?

Вопрос был, прямо скажем, не «рейландовский», но так как услышать меня могла только Миюми, я не очень-то переживал по этому поводу. Да и вообще не сильно рассчитывал на ответ.

— Они очень важны — это дар богов! — ожидаемо возмутилась моя помощница.

Осторожно ковырнув ногтем деревянную рукоять скипетра, я убедился в том, что на лаке боги определённо сэкономили, и его неплохо было бы обновить.

— Что вы делаете? Это святотатство! — она решительно отобрала у меня скипетр, сразу бросившись проверять, всё ли с ним в порядке.

— Прости. Не надо было мне в это всё лезть…

В конце концов здесь раз в два года происходит крайне брутальная версия Олимпиады, и пара якобы магических предметов определённо не самое странное в этом всём. И это если не вспоминать про те вещи, которые мне повстречались в горах или того же Рубинового рыцаря.

— Почему вы не верите в богов? — вдруг спросила Миюми. — Вы ведь стольким им обязаны!

— Мдэ? — удивился я тому, что, оказывается, кому-то задолжал.

— Каждая ваша победа — это их дар! — фанатично заявила девушка.

— У меня иной взгляд. Более честный.

— В смысле?

— Ну, смотри. Ты же видишь вокруг кучу людей, так?

Миюми, словно ответственная школьница перед экзаменом, кивнула.

— Говорить, что победу им «даровали» боги, — это сильно принижать их труды.

— Боги награждают тех, кто старается! — стояла на своём девушка.

— Ты мне только что рассказала очень похожую историю, в которой стараться по итогу перестали вообще все, — напомнил я. — Ничего не имею против богов, но мне кажется, сейчас на Играх есть только люди. Победы и поражения — это лишь их заслуги и ничьи больше.

Не желая больше спорить — вся эта теология вызывала у меня изжогу — я оставил реликвии на попечение Миюми и медленно переместился за свой стол, где заметил не только поднос с ужином, но и свежий номер «Вестника Войны».

И хотя брать эту мерзкую газетёнку мне абсолютно не хотелось, любопытство, что в ней написали по поводу моей пропажи, взяло надо мной верх. Мои руки сами открыли её, мгновенно заставив меня об этом пожалеть.

Глядя на заголовки, оставалось надеяться, что все хвалебные некрологи просто были написаны в более ранних выпусках. Ну, или просто в редакцию «Вестника» прибыла свежая партия бутиратов:

«Релайнд Рор не моллюск, а скользкий проходимец?»

«Сообщество Женьвьенских ветеранов выступило с заявлением о сексуальном давлении по отношению к ним от некого командующего Риверкросса».

«Тигр Риверкросса или похотливый извращенец? Анализируем вместе».

«У него были холодные скользкие руки…» — воспоминания капрала Крюге о Рейланде Роре».

Новостей с полей сражений в этот раз не было совсем. Оно и понятно. Даже мне начинало казаться, что Рейландов Роров уже существует не меньше трёх. Один сейчас где-то далеко наслаждался цивилизацией двадцать первого века, второй за него страдал в цивилизации века, навскидку, семнадцатого, а третий безустанно подбирался своими похотливыми холодными ручонками к каждому невинному, пухленькому капралу. Разумеется, «Вестник» знать не мог, как там поживал оригинал, однако даже с оставшимися двумя он явно не справлялся!

Я уже было хотел порвать эту мерзкую газетёнку и никогда больше не брать её в руки, но вспомнил о том, что Миюми всё ещё рядом. Мне не очень хотелось, чтобы завтра-послезавтра в газете вышла статья о том, что Рейланд Рор, красный от гнева, трясущимися руками рвёт ПРАВДУ о себе, поэтому пришлось отложить эти планы на потом.

— Миюми, что означает слово «аналитика»? — желая поразвлечься, поинтересовался я.

Её ответ, как это ни парадоксально, был одновременно неверным, но абсолютно правильным — девушка зарделась и покраснела, будто спросили что-то очень неприличное.

Позже, когда я уже собирался ко сну, Миюми вдруг решила ещё немного поговорить и осторожно поинтересовалась:

— Мы ведь победим, да?

— Конечно! Откуда такие вопросы?

— Просто… вы выглядите не очень уверенно, словно вас что-то гложет, — рассказала девушка обеспокоенно. — Странно, но раньше вы горели победой, а сейчас как будто нет.

Если и есть вещь более страшная, чем женская логика, то это несомненно женская же интуиция. Я боязливо покосился на свою помощницу:

«Неужели она так хорошо видит, что происходит у меня внутри головы?»

Тем не менее ответить что-нибудь надо, желательно что-нибудь эдакое, псевдофилософское и звучащее очень мудро или хотя бы мудрёно:

— Не важно, кто победит, важно, что мы сражались до последнего, — заметил я нравоучительно. — Но иногда победа может обернуться катастрофой большей, чем любое из поражений. В таком случае, не лучше ли проиграть?

— Нельзя так говорить! — возразила Миюми так решительно, как не спорила со мной даже по поводу реликвий. — Одинокий рыцарь победил в одиночку, и вы сумеете!

Уверенности девушки в моих способностях можно было только позавидовать. Но меня заинтересовала сама эта история:

— Кто?

— Одинокий рыцарь! — повторила девушка.

— Не слышал.

— Как это? — очень сильно удивилась Миюми — Двадцать четыре года назад один человек, которого потом прозвали Одиноким рыцарем, выиграл Игры!

Напрягшись, я сумел оживить какие-то воспоминания Рейланда на эту тему. Надо сказать, весьма смутные и непонятные. Впрочем, само событие было им под стать: никто так и понял, что случилось, хотя желающих разобраться было предостаточно. Сам Рор, как и многие другие, считали историю красивой выдумкой: формально на тех Играх, не взирая на череду ужасающих поражений, победил Тофхельм, но никак не один человек.

— Да брось ты, выдумки это всё…

— А вот и нет! — уверенно заявила Миюми.

— Ну хорошо, не выдумки, — нехотя согласился я и попытался успокоить девушку. — Не волнуйся, завтра мы победим, разве может быть иначе?

— Д-да? — очень умилительно уточнила моя помощница. — Можно мне тогда будет пойти с вами?

— Разумеется, куда ж мы без твоей дудки. — Пришлось соглашаться, хотя эта затея мне совсем не нравилась. — Спокойной ночи.

Оставалось надеяться, что завтра или Миюми забудет про это обещание, или битвы не будет.

Снова очутиться в родной кровати было невероятно приятно. Это даже позволило мне на пару мгновений забыть о том, насколько подло я собирался поступить, чего с лихвой хватило, чтобы провалиться в столь желанный сон, который в кои-то веки прошёл без видений, важных откровений и прочего. Просто расслабляющая, дающая сил темнота…

Современные методы войны

И хотя гиперреалистичных снов больше не было, спал я нервно. Всю ночь мне казалось, что меня кто-то окружал, приближался из ночной тьмы, тянул в мою сторону свои потные ручонки…

В конце концов меня попросту разбудили какие-то крики снаружи. Не успел я протереть глаза, как в палатку ворвался Леон уже при параде, но явно тоже поднятый совсем недавно:

— Командующий, у нас проблема!

— Нас что, атакуют?

— Пока нет.

Не сильно беспокоясь о своём внешнем виде, я выскочил наружу, благо, моя палатка стояла на небольшой возвышенности, откуда кое-как была видна округа. Надо признать, округа была бы видна значительно лучше, не будь она занята почти целиком «лунными». Леон, вышедший следом, подтвердил, что это не моя персональная галлюцинация:

— Похоже, Галлен совершил ночной переход.

— И что ему только не спится? Может, он ещё и про обед забудет?

— Хорошая новость: Эльт за ночь нарыл вокруг лагеря кучу рвов, — оставив моё бурчание без внимания рассказал Леон.

Мне было известно продолжение этой «хорошей новости».

— Дайте-ка угадаю плохую: он и его бригада на ногах не стоят из-за усталости?

— Да…

— Увидите его, передайте мою искреннюю от всего сердца неблагодарность.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы наметить в голове план битвы. Никаких особых хитростей, уже было откровенно не до них. Нужно было действовать прямо сейчас. Пускай я и собирался проиграть, но сделаю это так, чтобы никто меня не смог упрекнуть в том, что «солнечные» поддавались.

— Леон, поднимайте наших. Эльта и его сонь на правый фланг, там на вид поспокойней будет. Ноктима на левый, судя по флагам, гвардия будет там. Остальных ко мне в центр. Я пошёл собираться, буду у себя.

Однако Леон не собирался исполнять обязанности вестового, а вдруг вспомнил, что он глаза, уши и, наверное, жопа короля и принялся спорить:

— Нас прижали с трёх сторон, и у противника достаточно сил, чтобы замкнуть круг, не лучше ли будет ослабить центр, но оставить кого-то в тылу?

Идея была неплохой, но хотел бы Галлен нас окружить — уже бы окружил. Не знаю, что он там задумал, но если не собирается атаковать со всех сторон сразу, то и пускай.

— У нас нет столько солдат, чтобы их так размазывать по окрестностям. Наш шанс — это отразить атаку в лоб и с флангов, а затем контратаковать на плечах бегущих.

— Но…

— Времени нет, отдайте распоряжения!

Сборы у меня не заняли много. Не потому что мне повезло родиться организованным и умным, а потому что у меня есть Миюми. Без неё я бы всю битву простоял, не зная за что хвататься в первую очередь: идти выбирать себе оружие, искать одежду и доспех, ждать Миюми или сделать всё самому.

С её же помощью «в полном обмундировании» я был уже через пятнадцать минут. Я выбрал себе в качестве оружия обычную саблю, отличающуюся от таковых у других солдат разве что качеством исполнения и мордой тигра на рукояти — похоже, для Рейланда Рора это было более чем просто шалостью. Увы, с доспехом дела обстояли значительно хуже. Если часть оружейной коллекции моего альтер эго сумела пережить этот безумный поход, то про одежду и тем более броню такого сказать никак не получалось. Миюми, это чистое золото, принявшее форму моей помощницы, конечно, подсуетилась и нашла какую-то замену, но именно что «какую-то». От прежнего лоска и шика не осталось ни следа.

Таким образом, я уже через двадцать минут находился в центре нашего построения, где пока — это ключевое слово — всё было спокойно. Полусонные солдаты выстроились в кривоватые шеренги и кто во что горазд ожидали начало боя: кто-то проверял снаряжение, кто-то пил, кто-то грыз сухари, кто-то молился.

Меж шеренг с грозным видом ходили капралы и сержанты, скорее создавая видимость контроля, нежели действительно его обеспечивая. Из знакомых лиц я разглядел только капитана Кая, который как раз что-то рапортовал Леону, остальных же знал весьма заочно.

— Ваша подзорная труба, командующий, — запыхавшись, передала мне прибор Миюми.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал.

«Стоял бы и пытался смотреть на противника как есть», — таким был верный ответ. Из-за всей этой спешки я не забыл свою голову в палатке исключительно потому, что она пока — опять же ключевое слово — была неотделима от тела.

Даже отсюда были заметны приготовления противника к атаке, но какие-то странные и мне не до конца понятные. Обычно перед атакой строились клином или колоннами, но «лунные» стояли длинными шеренгами, что-то там манипулируя позади своих рядов. Это было лишено всякого здравого смысла, такое построение попросту развалилось, стоило ему пройти сотню метров. Гораздо эффективнее действовать по принципу «семеро на одного» — атаковать могучими кучками на узких участках.

— Не могу понять, что они там затевают! — сказал я, отлипая от подзорной трубы.

— Думают, как эффектнее сдаться? — саркастично предположил Леон.

Вот от кого-кого, а от него юмор был очень неожиданным. Ему удалось меня удивить не менее сильно, чем «лунным»:

— Граф, вы наконец встали с той ноги?

— Будет дождь, — одарив меня кислым взглядом, заметил Леон.

Мне не сразу удалось понять, что это не какое-то фигуральное выражение, а буквальное: небо и вправду было мрачновато. Кажется, даже вдалеке громыхнуло, однако понять, гром ли это или просто начало сражения, не представлялось возможным.

— Как, по-вашему, что они делают? — передавая ему трубу, спросил я, но, к моему удивлению, граф отказался.

— Понятия не имею, хотели бы атаковать, как вы говорили, уже бы атаковали.

Такой ответ меня не устраивал, потому что не был ответом.

— Тогда что они там делают? Не пришли же они сюда просто стоять!

— Может, им нравятся ваши истерики?

Мне захотелось ответить Леону его фирменным взглядом «я подозреваю каждый камень в измене», но меня отвлекли — прибыл вестовой в форме тридцать третьей бригады.

— Капитан Ноктим шлёт командующему свои наилучшие пожелания и просит сообщить, что противник катит пушки вперёд. Капитан просит указаний.

Это навело меня на интересную мысль, и я побыстрее снова приложил к глазу подзорную трубу. Присмотревшись, я смог заметить, что непонятные приготовления есть ничто иное, как подготовка к грядущему обстрелу, только чуть более неторопливая, нежели на нашем левом фланге.

— Эти паскуды катят на нас пушки! — воскликнул я раздосадованно и, кивнув вестовому, сказал. — Передайте капитану Ноктиму мою благодарность и лучшие пожелания. Скажите вести ответный огонь и действовать по обстоятельствам.

— У нас такой возможности не будет, — кисло заметил Леон, намекая на отсутствие пушек.

Я кивнул, показывая, что в курсе этого, спешно соображая, что же делать. Очень быстро мне на глаза попалась небольшая земляная насыпь впереди:

— Эльт что и здесь успел выкопать ров?

— Вроде бы, — растерянно ответил граф.

Меня такая неопределенность не устраивала, пришлось пойти посмотреть. Ров это напоминало мало, скорее очень неровную канаву. Впрочем, какое-никакое, но всё равно укрытие. Правда, вместить в него всех не вышло бы при всём желании.

Тут мне вспомнились мои сны. В них многое полезное можно было отыскать.

— Леон, помните мою речь в первый день?

— Не очень. Какую именно? — уточнил граф.

— Ту, которая касалась изменения карт местности. Так вот, пришло время её воплощать в реальность.

— Вы же не хотите…

Но меня было уже не остановить. Вскочив на ближайшую кочку, я крикнул:

— Солдаты! Противник подло собирается воспользоваться своим преимуществом в пушках и засыпать нас ядрами. Не позволим! Не дадим! Лопаты, кирки в зубы и вперед копать и углублять канаву! А для тех, кто будет плохо стараться и отлынивать, она станет могилой! Капитан Кай, проследите.

Когда я договорил, мне оставалось только поступить как наилучший руководитель: отойти в сторону и не мешать процессу. Глядя на происходящее, я понял, что шутка про то, что десять чернорабочих заменяют экскаватор, крайне далека от реальности — хватит и шестерых.

— Думаете, сработает? Не лучше ли было приберечь силы для атаки? — c неодобрением глядя на вкалывающих солдат, спросил граф.

— Если нас засыпят ядрами — силы нам уже не понадобятся.

— Как рытьё земли нам поможет? — подала голос Миюми, которая, судя по выражению лица, категорически не понимала, что здесь происходит.

— Посадим здесь репку. Здоровую такую, чтоб целыми семьями приходилось вытягивать! — ответил я весело. — А вон там, где сейчас «лунные», будет картошечка. После нашей атаки и землю удобрять не придётся…

Судя по кислым лицам всех присутствующих, мой юмор никто не оценил и причин закапываться в землю так и не понял. Помнится, до тех пор пока на Земле в боях не начали убивать стоящего пехотинца в считанные секунды, тоже к окопам прибегали исключительно по случаю осады.

Объяснять эти прописные истины было долго, да и смысла особого не имело, поэтому я решил потратить это время на то, чтобы ещё раз посмотреть на противника. Пока я разглядывал армию «лунных», мне пришло на ум сравнение с зоопарком.

Галлен собрал такой паноптикум из имевшихся у Тофхельма сил, что аналогия напрашивалась сама собой. Пухленькие интенданты, по которым сразу видно было, насколько хорошее у армии снабжение. Тощие, взъерошенные штабисты с неизменными кругами под глазами от постоянного недосыпания. Нервные, дёрганые логисты, которые на любой вопрос отвечали криком. Выдернутые со своих насиженных мест гарнизоны, явно страдающие лёгкой формой агорафобии. Ну и конечно же воспетые в легендах боевые прапорщики, которые были такими свирепыми, что их даже в плен не брали.

— Ваше хорошее настроение перед битвой это, конечно, прекрасно, командующий, но не следует ли предпринять определённые предосторожности? — тем временем поинтересовался нарочито спокойно Леон.

— Вы о колорадском жуке?

— О чём? — вытаращился на меня граф.

— Вредитель такой.

— Знаете, кто тут настоящий вредитель? — начал закипать Леон.

— Ну?

Я, увлекшись наблюдением, не видел, что там в районе расположения ушей короля происходило, но судя по заминке перед ответом графу потребовалось некоторое время, чтобы отлепить руку от лица.

— Забудьте, — вдруг его тон резко изменился. — Кстати, о реликвиях. Не лучше ли будет усилить их охрану?

— Неплохая идея, — согласился я. — Отправьте туда взвод солдат и…

— Так вы же уже, — неожиданно вмешалась Миюми.

— Что уже? — в этот момент, очень хорошо понимая каким будет ответ, я едва не упал.

Примерно аналогичные эмоции испытывал и Леон.

— Ну, пока я бегала, к вам пришёл солдат и сказал, что ему велено перенести реликвии в более безопасное место, — глядя то на меня, то на графа, рассказала девушка растерянно.

— Никто никого… — начал Леон.

— Это Кейл, — прерывая его, рассказал я осевшим голосом, понимая, какую ошибку допустил.

«Это же было во снах, один в один! Дважды! Вернее уже трижды!»

— Ой… — только и смогла сказать Миюми, осев на землю и начав реветь. — Я-я не х-хотела! Я не х…

Я бросил недобрый взгляд на Леона, который, похоже, был иного мнения. Мне не оставалось ничего, кроме как попробовать утешить её:

— Успокойся. Твоей вины в этом нет. Кейл бы заполучил реликвии… так или иначе.

Такой исход тоже был во снах. И тогда никакой жалостливый взгляд или общая милота его бы не остановила. Таким образом, уже не в первый раз общая наивность здорово выручала мою помощницу, защищая её лучше любого доспеха.

— Никому не слова о произошедшем, — сказал я, обращаясь не столько к Миюми, сколько к Леону.

— Думаю, солдаты сами узнают что происходит, когда «лунные»… — начал он, но, заметив гримасу раздражения на моём лице, прервался. — Мне что-то неизвестно?

— Ресс не имеет никакого отношения к «лунным». Они его считают таким же предателем, как и мы.

— Но-о…

Похоже, у Леона было по этому поводу множество вопросов, и судя по недоброму взгляду, не последний из них был о том, откуда мне всё это известно.

— Я всё объясню… — Прерывая меня, откуда-то слева, раздался отдалённый грохот, похоже, на нашем левом фланге уже начиналось. — После битвы.

Именно в момент, когда раздались первые взрывы, я понял, что не имею ни малейшего понятия, что делать дальше.

Проигрывать, как и собирался? Но ведь реликвии теперь у Кейла, и одним богам известно, что он сможет с их помощью натворить. Скорее всего, он решит осуществить свой план в урезанном виде: без гибели множества людей. У Ресса попросту не останется выбора, кроме как сделать так, ведь иначе он упустит свой единственный шанс на успех.

Побеждать? Но как, да и что потом? Нестись сломя голову к башне, надеясь догнать Кейла? Это означало дать ему возможность осуществить свой план в полной мере и устроить бойню.

Как это ни странно, но, похоже, именно второй вариант был моим единственным шансом. Пройти по кромке лезвия и остановить Кейла возле Саума — или полный триумф, или катастрофа, третьего было не дано. Правда, сначала нужно было победить «непобедимого» Галлена. Который, скорее всего, данное прозвище получил совсем не потому, что часто терпел поражения.

— Леон, мы меняем план битвы, — решительно заявил я, быстро оценивая обстановку.

— Зачем? — удивился Леон, начиная по привычке спорить.

— Затем, что мне пришло в голову, что наш старый план плохой. Уверен, здесь, посреди хаоса начинающегося сражения и плохих новостей, я смогу придумать что-то получше.

— И какой новый план? — фыркнул граф.

— Ещё не знаю, но поверьте мне на слово — он точно будет лучше старого.

— Командующий, вы…

— Такой молодец! — заметила фанатично, прервав графа, Миюми. — Не сдаётесь, несмотря ни на что!

— Спасибо, — умилился своей помощнице я.

— Это бесчестно! — воскликнула гневно и с презрением Ноа, врываясь к Галлену в палатку. — Вы меняете наши планы на ходу! В угоду своему самолюбию!

Прежде чем ответить, Галлен закончил что-то писать, вложил лист в небольшую книжку без обложки и, отложив её на край стола, сказал:

— С чего вы так решили, Кейтлетт, м?

— Думаете, я не знаю? Ха-ха! Вы узнали, что в мой авангард набились все ветераны! Этого вы испугались — что я преуспею!

— Вы очень высокого мнения о своей незначительной персоне… — фыркнул Анри.

— Да? Что ж вы меня так боитесь? Не потому ли…

Снаружи громыхнуло, затем ещё и ещё — похоже, пушки Рейланда тоже не молчали. Кейтлетт не могла не заметить, что Галлен при этом заметно дернулся, словно испугавшись.

— Это бесчестно! — повторила Ноа. — У нас преимущество: нас больше, мы атакуем, а вы собираетесь стрелять из пушек до вечера?

— Так вы выражаете мне свою благодарность? — насмешливо уточнил Анри. — Предпочитаете всё же возглавить атаку?

— Да! — решительно воскликнула Ноа.

— Возможно, в другой раз…

— Вы трус! — грубо перебив его, заявила Кейтлет. — Сидите здесь, почти в километре от битвы и…

— И всё равно побеждаю, — самоуверенно закончил за неё Галлен и презрительно объяснил: — ваш взгляд на ведение боевых действий, Ноа, как бы так сказать… устарел. Честь, отвага, храбрость — это всё давно в прошлом. Современные методы войны в них не нуждаются. Времена, когда поединки один на один что-то решали, давно уже прошли. Пора бы вам это понять и начать мыслить иными категориями. Стратегическими.

— Да, я наслышана о ваших категориях, — ответила на презрение презрением Кейтлетт. — Говорят, графу о потерях в отчётах вы заполняете ещё до начала битвы, записывая туда сразу треть своего личного состава.

Услышав это, Анри странно улыбнулся, снял свои очки и принялся протирать их краем френча:

— Знаете, Ноа, солдаты могут говорить всякое. Не станем же мы доверчиво слушать этот необразованный сброд?

Ноа встрепенулась от такого заявления.

— Мои солдаты — не сброд! И дело тут не в образованности!

— Может быть. Я в этом сомневаюсь. Как по мне, все они не стоят тех денег, что мы на них тратим. И тем не менее, несмотря на то, что там кто-то говорит — мои методы хоть и жестоки, но они работают.

— Просто у вас не было достойного соперника.

— У меня, в отличие от вас, нет никаких соперников, — ехидно объяснил Анри. — Есть только люди, которые стоят на пути и которых нужно с него убрать. Во благо моей страны. — Галлен надел очки и оправил френч, прежде чем продолжить. — Очень не советую оказываться у меня на пути, дочь писаря, иначе…

— Хватит! — не сдержавшись, Ноа со всего размаха влепила ему пощёчину.

Куда-то в угол полетели, разбившись, очки Анри, с его стола посыпались на пол бумаги, а голова командующего дёрнулась так, что он едва не повалился со стула.

— Вы пожалеете об этом… — прошипел Галлен, сжав зубы.

— Даже не надейтесь, — пренебрежительно фыркнула Кейтлетт.

Схватив перо и чистый лист, командующий размашисто что-то написал, а затем скрепил это печатью и вручил Ноа:

— Хотели атаковать? Вперёд. Прямо сейчас.

Взяв лист и бросив на его содержимое один короткий взгляд, Кейтлетт демонстративно пожала плечами и развернулась, собираясь выйти.

— И не рассчитывайте, что я прерву обстрел… — исходился ядом ей вслед Анри.

— Не собираюсь. Мне плевать. Я, в отличие от вас, старый петух, не шарахаюсь от каждого ядра, разорвавшегося в километре.

Сказав это и подумав о том, что чем бы всё ни закончилось, оно того стоило, Ноа вышла. Снаружи её поджидал Альт, ожидавший новостей. Только заметив командующую, он ойкнул и поспешил убраться с её пути.

— Ну как прошли переговоры? — осторожно спросил он, стараясь держаться на расстоянии.

— Я дала ему в морду и хочу повторить, — мечтательно закатывая глаза, ответила Кейтлетт. — А ещё мы идём в атаку.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Но там же… — Альт боязливо покосился в ту сторону, откуда ежесекундно слышались разрывы ядер.

— Да-да: пушки, взрывы, Рейланд Рор. Мне плевать!

— А Галлен?

— Он предпочитает делать записи в своём дневничке, а не воевать. ТРУС! — последнее было скорее выкрикнуто, нежели сказано.

Замечая косившихся на них немногочисленных обитателей лагеря, Альт скромно шаркнул ножкой:

— А мне что делать?

Ноа окинула его коротким взглядом и пренебрежительно отмахнулась:

— Можешь быть свободен.

Больше не задерживаясь, она решительным шагом направилась к своим солдатам, оставив адъютанта одного. Он чувствовал себя паршиво — наори на него Кейтлетт, ему бы не было так обидно, нежели от подобного пренебрежения.

Когда «лунные» начали настоящий обстрел, а не просто пристрелочные выстрелы, залегли мы все дружно, даже команды не потребовалось. Оно и неудивительно, мало кто видел на Играх нечто хотя бы отдалённо похожее. У противника было много пушек, очень много. И он все пустил в дело, засыпая мою армию отнюдь не чугунными шарами, тоже весьма опасными, а разрывными бомбами.

Если бы я мог в этот момент думать о чём-то, кроме боязни умереть, то признал бы, что солдаты постарались на славу: за такой короткий срок ров Эльта был углублён и расширен как минимум втрое. Конечно, не номер-люкс, но всё равно лучше, чем лежать в чистом поле и надеяться, что в тебя ничего не прилетит.

Увы, на настолько высшую нервную деятельность я был в этот момент не способен. Меня с головы до пят сковал животный страх, такой, что даже пошевелиться было нельзя. Когда вокруг настоящий ад, сложновато объяснить своему мозгу, что всё в порядке и это понарошку.

Хотелось сжаться в маленький комочек и не шевелиться, пока не придёт мама и не спасёт меня. С трудом мне удалось открыть один глаз, что позволило увидеть, что спасать меня некому — все вокруг находились примерно в аналогичном состоянии панического страха, и если бы не ежесекундно рвущиеся повсюду вокруг бомбы, давно бы побежали.

«Неужели всё закончится вот так? Галлен победил меня просто всухую!»

Вспомнив того напыщенного старика, я понял, что очень не хочу, чтобы он меня победил. Это будет позором посильнее, чем то происшествие с ксероксом и моим галстуком.

«Ну уж нет! Чтобы меня победил человек, который даже на поле боя боится сунуться?! НИ ЗА ЧТО!»

Решимость надрать кое-кому зад, даже если это не приведёт к победе, помогла мне прийти в себя. Ещё немало этому поспособствовало то, что обстрел начал затихать — пушки «лунных» не могли стрелять непрерывно дольше десяти минут, после этого требовалось дать стволам остыть. Я снова мог шевелиться и даже сумел бегло осмотреться и найти Леона, вжавшегося в землю рядом со мной:

— Граф, вы меня слышите?!

Ответа не последовало — похоже, он и вправду находился в аналогичном моему состоянии. Нужно было привести его в чувство.

— Леон, я знаю, вы не трус! Иначе бы вы доставляли мне вдвое меньше проблем! — Увы, это не сработало, тут требовалось что-то посильнее. — Леон, мы собираемся атаковать противника в полный рост, танцуя джигу-дрыгу и распевая песню: «А я любила его сильнее, чем тебя»! Немедленно.

На этот раз граф отреагировал: поднял голову, а на его лице медленно, словно на старой фотографии, проявилось выражение возмущения.

— Это безу… — начал он, но прервался на полуслове, поняв, где находится. — Что? Ох, кажется, отпустило! Спасибо!

— Понимаю, — кивнул я. — Нужно остальных тоже привести в чувство. Самое время для атаки.

Я указал вперёд, на пушки «лунных», которые как раз окончательно затихли, но ненадолго. Леон скептично посмотрел на остальных, которые не то что атаковать, но даже встать вряд ли смогли бы.

— Это безумие! — повторил он.

— Нет, это современная война! Захватим пушки и покажем «лунным», насколько приятно получать ядрами по голове.

— Нас расстреляют на подходе!

— Храбрых и глупых ядра не берут! — заявил я самоуверенно.

— А они в курсе?

— Кто?

— ЯДРА! — Леон в этот момент был одним большим возмущением, впрочем, имелся у него и иной довод «против». — И как вы собираетесь привести в чувство остальных?

— Есть одна идея! — я стал озираться в поисках Миюми.

Она свернулась комочком где-то у меня в ногах. Похоже, происходящее для неё было настоящим кошмаром наяву. Впрочем, так было для всех нормальных людей. Только полностью отмороженные социопаты вроде меня видели что-то нормальное в этом вот всём. Вообще сейчас мне нужна была исключительно дудка, но моя помощница ухватилась за нее так, словно от этого зависела её жизнь.

«Зачем я вообще потянул сюда это милое создание? Надо было отослать её обратно». Впрочем, жалеть об этом было уже как-то поздно.

— Миюми! Миюми!

Девушка никак не отреагировала на это. Мне уж подумалось, что её накрыло, но потом я заметил, что она жива, просто испугана донельзя.

— Миюми! Ты в порядке?!

Идиотский вопрос. Никто из находившихся здесь явно не был в порядке. Быть «в порядке» это вообще противоположное нашему состоянию.

— Ты мне очень нужна!

— Я-я-я не м-м-м-могу… — это были первые слова, и то сказаны они были сквозь дрожь и слёзы.

— Можешь и ещё как! — заявил я, пытаясь её приободрить. — Сейчас от тебя зависит исход всей битвы!

В ответ на это девушка сжалась ещё сильнее, намереваясь, похоже, коллапсировать в чёрную дыру.

— Мне не место здесь! — повторила она одними губами.

— Никому не место! И чтобы мы выбрались, ты должна протрубить!

— Не могу!

— Можешь! Если кто и может, то только ты!

— Почему?

— Потому что ты храбрая и добрая! Ты — мой лучик света в этом…

Совсем рядом разорвался снаряд: начинался второй раунд обстрела. Это заставило меня оборваться на полуслове и посильнее вжаться в землю. Удивительно, несмотря на взрыв, мой план сработал: Миюми медленно разогнулась и, приподнявшись, с выражением абсолютной решимости со всей силы дунула в трубу.

По полю боя разнёсся мерный низкий гул. Вскочив на ноги и взобравшись на земляную насыпь, я обернулся к солдатам:

— За Риверкросс! В атаку! Покажем этим трусам, как надо воевать!

Мне на секунду показалось, что всё зря, и сейчас меня просто прибьёт первой же бомбой, но затем случилось невероятное: они и вправду поднялись! Со всех сторон на ноги вставали перемазанные землей, все в пыли солдаты с выражением решимости на лицах.

— Вперёд!

— В атаку!

— За Рейланда Рора!

Бешено крича, мы понеслись сломя голову в атаку. Очень вовремя: как раз возобновился обстрел. Повсюду рвались снаряды, поднимая в воздух комья земли и людей, везде висела пыль вперемешку с дымом и гарью. Само поле преобразилось до неузнаваемости. Фактически это уже не было полем, да и равниной тоже. Обилие воронок всех форм и размеров скорее навевали мысли про лунный ландшафт. И сквозь этот ад мы упрямо бежали вперёд.

Постепенно взрывы остались позади. Похоже, «лунные» ещё не поняли, что происходит, и не успели перенацелить орудия. Это было хорошим знаком. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы по нам, то есть мне, вдарили картечью в упор. У меня была острая непереносимость маленьких кусочков железа — начиналась сыпь.

Дым закончился внезапно и без предупреждения: из-за отсутствия ветра он висел на одном месте, и стоило его покинуть, как видимость пришла практически в полную норму. Вражеские орудия стояли от нас метрах в пятидесяти, в основном без прикрытия — основные силы неприятеля поодаль. Кроме прислуги вокруг пушек едва ли набралось бы несколько сотен солдат. Этим надо было пользоваться!

С диким криком я и остальные за мной понеслись к орудиям. «Лунные» смотрели на нас словно на живых мертвецов. Похоже, они и подумать не могли, что под таким обстрелом кто-то мог не только уцелеть, но ещё и атаковать после этого. Пораскрывав рты от удивления, они смотрели на нас пару секунд, а затем, кинув оружие, бросились наутёк.

— К орудиям! К орудиям! — кричал я, срывая горло. — Разворачивайте их на «лунных»!

Впрочем, солдаты и без меня сами сообразили что надо делать. Сказался огромный опыт всех участвующих.

Не прошло и пары минут, а снаряды полетели уже по рядам стоящих вдалеке «лунных». Вот только у них рва, за которым можно укрыться, не было. И хотя точность и кучность огня оставляла желать лучшего, эффект был колоссальным! Ровные шеренги людей на ровной же местности — идеальная мишень, даже для не особо опытных стрелков.

То тут, то там солдаты «лунных», бросая всё, убегали прочь, тем самым дёргая соседей и образуя своеобразную человеческую паникующую лавину. Я даже не поверил своим глазам и приложился к подзорной трубе, которую зачем-то до сих пор таскал. Я убедился, что ряды «лунных» дрогнули. Оно и не мудрено, учитывая, кого тут собрали: гарнизоны, тыловики, остатки уже натерпевшихся рот, одним словом — антигвардия, худшие из худших.

— Неплохо вышло, а? — спросил я у Леона, но тот был несколько иного мнения.

— Не уверен. Наши потери…

Оглядевшись, я понял причину его скепсиса — до пушек добралась едва ли треть тех сил, что была у меня перед обстрелом. Потери были катастрофическими. Не факт, конечно, что все остальные погибли, часть наверняка просто убежала куда-то не туда. Я бы тоже с удовольствием убежал отсюда куда-нибудь не сюда.

— Да какая разница, если «лунные» бегут даже от такой небольшой кучки?

— Так что, мы победили? — восхищенная донельзя спросила Миюми, кажется, уже позабывшая о том, в каком аду находилась ещё несколькими минутами ранее.

— Но ещё нет, но… — начал я самоуверенно, и именно в этот момент неожиданно прозвучала незнакомая труба.

— Там! — указывая вдаль, без лишних эпитетов сказал Леон, хотя они все читались у него на лице.

Когда я тоже туда посмотрел через подзорную трубу, моё сердце пропустило несколько ударов.

Ослепляющая ненависть

Как оказалось, не все «лунные» поддались панике. Продираясь сквозь бегущих, вперёд вышла небольшая фигурка в доспехе, за чьей спиной развевался, словно знамя, ослепительно белый плащ. К сожалению, она была совсем не одна.

За Ноа, чеканя шаг и не обращая никакого внимания на происходящее, шагала разномастная колонна «лунных». Настроены они все были крайне решительно. Кейтлетт очень знакомым мне жестом извлекла из ножен свою рапиру, подняла её над головой и что-то крикнула остальным, очевидно, напутствовала их перед боем.

— Как думаете, ваше правило о том, что храбрых не берут снаряды, распространяется на неё? — с сарказмом осведомился Леон.

— Сейчас и проверим! — отдавая подзорную трубу Миюми, буркнул я, а затем скомандовал. — Из всех орудий по колонне противника — огонь!

Словно услышав меня, Ноа взмахнула рапирой в мою сторону и вместе со своими солдатами понеслась в атаку.

На взрывы вокруг ей было не больше дела, чем мне парой минут ранее. Я отчётливо понял, что сейчас Кейтлетт пройдётся по моим солдатам, выстроившимся тонкой шеренгой вокруг пушек, так же, как мы парой минут ранее по «лунным» — словно каток по сыру.

— Ко мне! Бросьте пушки! Все ко мне! — переменил своё решение я.

Нашим единственным шансом уцелеть было сейчас же сбиться в максимально плотную кучку и тем самым не дать себя банально растоптать. Это противоречило моим первоначальным планам аккуратно проиграть, но у меня уже имелось оправдание: «Для того чтобы остановить Кейла и вернуться домой, нужно победить! Иного выбора нет».

Где-то в это же время с неба полился такой поток воды, словно боги решили устроить очередной великий потоп и смыть вообще всё. Земля под ногами мгновенно превратилась в одну большую лужу грязи. Неподалёку бабахнул гром, заглушивший даже шум битвы.

Кое-как мне и остальным удалось собраться в кучу, ощетинившуюся оружием во все стороны. Учитывая происходящий вокруг природный апокалипсис, непонятно с кем именно мы собирались сражаться: с бушующей стихией или с «лунными». Впрочем, вторые были куда как ближе. Я даже не успел заметить, когда колонна во главе с Ноа врезалась в нашу оборону, и завязалась самая жестокая схватка, какую мне или Рейланду только доводилось видеть.

«Лунные» напирали, сметая всё на своём пути, не считаясь ни с какими потерями. Учитывая, что мы тоже стояли насмерть, получилась гремучая смесь безостановочного насилия в ультимативной его форме.

Люди кричали во всю глотку и остервенело рубились. Я был в самой гуще, превратившись в один большой рефлекс. Когда на кону стоит вопрос не просто победы в сражении, а самого твоего существования, волей-неволей будешь за него бороться всеми силами.

Прежде я больше полагался на умение сражаться Рейланда, но теперь мы стали единым целым. Его сила и умение вкупе с моим умом, помноженные на желание выжить, выдавали страшный результат. Клинок как продолжение разума. Каждое моё движение, каждый шаг делался только для того, чтобы нанести или избежать удара. В ход шли любые подручные средства — не только моя сабля, но и кулаки, ноги, попавшиеся под руку предметы и даже люди. Настоящий танец смерти и разрушений.

Один за другим мои противники падали, не успевая даже понять, что происходит. Ни один из них не мог сравниться со мной и в обычное время, не то что сейчас. Хотя, впрочем, одна всё же могла.

С Ноа мы столкнулись абсолютно случайно, не ища схватки, а просто выскочив друг на друга на относительно свободный от других солдат участок. Свободен он оказался в основном потому, что мы перебили всех. Мне прекрасно было видно и понятно, что Кейтлетт пребывала примерно в том же состоянии, что и я. Что она также сражалась за нечто большее, нежели победа в этом сражении.

— Ой, она выглядит злой, — раздался встревоженный голос, принадлежавший Миюми.

— Уходи. Найди Леона и держись его, — не оборачиваясь, чтобы не показать своего состояния (уверен это напугало бы девушку ещё больше), сказал я.

Мне было неприятно это делать, но творящееся вокруг с каждой секундой всё меньше напоминало ту же забаву, что раньше. Что бы ни надумала себе Миюми, этому лучику света не место здесь.

— Но…

— Это не твоя битва, уходи, — мрачно повторил я.

— Берегите себя, х-хорошо?

Пришлось промолчать, чтобы не давать пустых обещаний.

Ноа тем временем отстегнула свой плащ, который из белого стал скорее коричневым, и вызывающе взмахнула рапирой, как бы говоря, что переругиваний в этот раз не будет. Как и диалога вообще.

А уже в следующую секунду Кейтлетт неслась в атаку, желая своим коронным выпадом нанизать меня на острие своего клинка. Не желая становиться ещё одним экспонатом в её коллекции бабочек и понимая, что пытаться парировать такой удар без щита бессмысленно, я кувырком ушёл в сторону. Кататься по грязи дело не для брезгливых, но если хочешь жить пойдёшь и не на такое.

Я надеялся, что Ноа из-за ярости потеряет контроль над собой и будет совершать множество ошибок, но последовавшие события наглядно показали, что это совсем не так. Кейтлетт потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что её атака прошла мимо, и перестроиться для нового нападения.

На этот раз я встретил её клинок своим, отводя удар в сторону. Взвизгнула сталь, скрестившаяся со сталью, в аккомпанемент, словно повинуясь воле невидимого дирижёра, желавшего нагнать драмы, раздался грохот грома.

Мгновенно последовала моя контратака, а Ноа, вместо того чтобы уйти в оборону или уклониться, тоже понеслась вперёд. Всё против всего: и Кейтлетт, и я накинулись друг на друга, позабыв про осторожность, с единственной целью — убить, причём, скорее всего, погибли бы мы оба. Не знаю, у кого из нас первым сдали нервы, но в последний момент и она, и я уклонились, пропуская противника мимо себя.

Ко мне было сунулся какой-то «лунный», остервенело крича что-то про Тофхельм, но, в отличие от своей предводительницы, он не выдержал даже одного удара нанесённого не глядя и отправился домой.

Мы с Ноа снова оказались на расстоянии нескольких метров друг от друга. На этот раз Кейтлетт не спешила сближаться, а напротив, кружила вокруг меня, стараясь запутать и сбить с толку. Это была ловушка — Ноа выгадывала момент. Стоило мне хотя бы на секунду упустить её из виду, и она нанесла бы удар, который мне не заблокировать, а уворачиваться в этой грязище чревато риском завязнуть.

Понимая, что ещё чуть-чуть, и коллекция бабочек Кейтлетт всё же пополнится, я сам пошёл в атаку. Это оказалось ошибкой, не меньше чем оборона.

Ноа легко уклонилась от одного моего удара, от второго и, не дожидаясь третьего, едва не проткнула меня рапирой. К счастью, мне удалось понять свою ошибку и вовремя уйти от удара в сторону, хотя острие клинка было от меня едва ли в сантиметре.

Вокруг гремела гроза, лил невероятной силы ливень, остервенело сражались две армии, но для нас двоих этого всего словно не существовало. В этом мире чистой ненависти существовали только я и Ноа, а вскоре должен был остаться только один из нас или никто вообще.

Наша схватка превратилась в короткие яростные стычки. Мы сближались, расходились, атаковали, защищались, парировали и отпрыгивали. Инициатива как бешеная скакала от Кейтлетт ко мне, туда, сюда, обратно, но ни один из нас не мог получить решающее преимущество.

В прошлой нашей дуэли это привело к усталости и, как следствие, к валу разговоров и насмешек, однако в этот раз ничего такого не было и близко. Ни я, ни тем более Ноа не желали говорить. Всё, что можно сказать, уже было сказано, и слово взяла сталь. Да и в окружающем грохоте, в шлемах вряд ли бы мы услышали друг друга, даже если захотели это сделать.

На самом же деле, происходящее нисколько не напоминало нашу первую дуэль, которая была всего месяц назад. Неужели в этом заключалась цель Ресса? Ослепить мир ненавистью? Вымарать из него то немногое хорошее, что удалось местным жителям привнести в слово «война»?

По крайней мере, я знал, за что сражался. Иронично, но за то, чтобы таких битв, подобной этой, больше никогда не случалось. Это всё заставило меня задуматься и о другом: «Интересно, а за что так свирепо бьётся Ноа? По виду как будто за свою жизнь».

Удары сыпались один за другим. Усталость начала брать своё, и Ноа, наконец смогла меня подловить: в замахе я слишком сильно отвёл левую руку, чем сразу же воспользовалась Кейтлетт. Мне удалось уйти от прямого удара рапирой, но она не растерялась и крепко заехала мне кулаком по голове. Всё бы ничего, но он был в латной перчатке. Даже в шлеме это было чувствительно.

Уже через миг мне удалось отыграться: я поставил Ноа подножку, отправив ту искупаться в грязи. Её вид после этого так раззадорил меня, что мне даже удалось забыть про пропущенный ранее удар.

Этот «обмен» нас только приободрил, и танец смерти продолжился сильнее прежнего. Те немногие правила, которых мы хоть как-то придерживались, улетучивались со скоростью света. В ход шло всё, что можно было использовать против противника. Подножки, толчки, пинки. Не будь мы оба закованы в сталь, наверное, даже зубы пошли бы в дело.

Быстрее каких-то рамок приличия в этом круговороте исчезали только мысли. С каждым ударом мой разум слово погружался в темноту, где было лишь одно слово: «УБЕЙ». Похоже, то же самое происходило и с Ноа: в её глазах, прекрасных серых глазах, осталась лишь злоба и ненависть. Мы дрались с отчаянностью бешеных зверей, для которых это было единственным путём к выживанию.

Вокруг, где-то очень далеко, в паре метров от нас продолжался бой. Нам что-то кричали, слова ободрения или проклятия, но мы были слишком далеко от этого, в своём мире, выясняя, кто сегодня проиграет.

Неожиданно вспышка молнии отразилась на клинке Ноа, ослепив меня. Всего на секунду я растерялся, и этого оказалось достаточно. Посреди океана ненависти стоял уже не Рейланд Рор, а Ота Кохэку, разум, лишённый клинка.

Тут бы взять себя в руки, снова вернуться в «боевой режим», но Кейтлетт уже неслась на меня с перекошенным от злобы лицом, и было слишком поздно. У меня оставались считанные мгновения, чтобы что-то предпринять.

Время словно остановилось. С необычайной ясностью я увидел всё происходящее вокруг. Леона и Миюми, которые вместе с прочими отчаянно отбивались от наседавших «лунных». Приятно оказалось увидеть такое упорство, но похоже, оно было тщетно — противников было слишком много. А ещё ошибку Ноа, которая, поддавшись гневу, допустила промашку, недостойную даже такого новичка как я.

Один меткий удар мог всё закончить. Точный, направленный в нужное время, в нужное место. Одно движение, которое могло бы поставить точку в этой схватке, возможно, даже во всём сражении.

Мне вдруг вспомнились слова Кейла о бесконечном круге ненависти, которая множила сама себя. Вот она, возможность разорвать этот круг. Самое сложное на войне — это не тяжёлые решения, а необходимость, несмотря ни на что, оставаться человеком, а не зверем, бьющимся насмерть.

Поэтому никакого моего удара не последовало. Так, тычок в бок и подножка. Этого вполне хватило, чтобы Ноа повалилась в грязь, а я успел наступить ей на правую руку, в которой находилась рапира, тем самым заставив выронить оружие.

Кейтлетт извивалась и орала, словно бешеная. Я оказался прав: ненависть начисто лишила её разума, сделала животным. Мне было несложно представить, что если бы не случайная вспышка, то мы бы вместе вот так лежали в грязи, сражаясь до последнего вздоха. Уже не люди, животные.

Через пару секунд в голову к моей противнице наконец вернулось сознание. Заметив эти положительные перемены, я убрал ногу, переставив её с руки Ноа на рапиру. Словно человек после долго сна, Ноа, рывком поднявшись, посмотрела на меня и со страхом в глазах оглядела поле битвы. Впрочем, длилась эта растерянность недолго, вновь пришло место злости:

— Давай добивай! — крикнула она, срывая мешавший выражать эмоции шлем. — Трус!

— Нет! — крикнул я в ответ, чем сильно удивил свою соперницу. — Хватит этого безумия!

Хоть меня и одолевали противоречия, но я убрал оружие в ножны. Возможно, это было ошибкой — оставлять такого врага в живых. Однако если и имелась возможность распутать клубок ненависти, то начинать надо именно с этого — с разговоров.

— Посмотри, во что мы превратились, Ноа! В зверей!

— Ты не понимаешь, на кону нечто большее, чем победа…

— Это действительно так, — прервав её, подтвердил я. — Сомневаюсь, правда, что ты осознаёшь, что именно на кону!

К нам попыталась приблизиться тройка «лунных», но Ноа отогнала их одним взглядом, после чего потребовала:

— Объяснись!

Несмотря на агрессивный тон голоса, я понял, что дальше драться Кейтлетт пока не собиралась, а значит, можно было немного расслабиться.

— Незадолго до начала боя Кейл Ресс похитил реликвии.

— Но вы же… сообща… — начала очень растерянная этой новостью Ноа.

— Мы просто вместе прошли через эти проклятые горы!

Противоборствующие стороны, видя, что их предводители перешли от контактной дуэли к словесной, тоже слегка остудили свой пыл, и битва вокруг затихла. Солдаты разошлись на пару метров, но в любой момент были готовы сорваться снова в бой. Даже ливень с грозой закончился, точнее, ушёл куда-то вдаль.

— Неплохо было бы, чтобы вы, командующий, впредь держали меня в курсе подобного! — заявил, подходя ко мне, Леон и после чего представился Ноа. — Граф Леон Сайрас, представитель короля Леонара IV.

— Это правда? — спросила Кейтлетт у него, очевидно продолжая сомневаться во мне.

— Я знаю только то, что реликвии были скорее всего похищены Кейлом Рессом, — спокойно ответил Леон. — Работают ли они сообща с Рейландом, мне неизвестно, но это маловероятно. Скорее, Ресс работает с «лунными».

— Чушь! — отвергла криком эти обвинения Ноа. — Я сама его выгнала! Он больше никогда… — вдруг она осеклась, вспоминая. — Кайл был у Галлена. Они что-то обсуждали, какие-то манёвры, — по её лицу волной прокатилась растерянность. — Выходит, реликвии сейчас… у нас?!

— Это сильно вряд ли, — выразил я сомнение. — Ресс действует сам по себе. Ему требуется битва вблизи Саума. Галлен ему нужен, только чтобы… — и тут до меня дошло. — Какой же я дурак!

Неожиданно картинка происходящего сложилась в моей голове, заставив оборваться на полуслове. Всё происходящее встало на свои места. Вот почему Галлен не окружил мою армию, хотя такая возможность у него была — он хотел заставить нас побежать к башне. Старый петух надеялся урвать себе не просто победу, а победу в последний момент! Кейл же был только рад ему подыграть в этом. Если Ноа говорила правду об их разговоре, а не верить ей было бы странно, то происходящее сейчас — хитрая манипуляция Ресса, который в очередной раз умудрился обвести вокруг пальца всех в собственных интересах.

— Как это «сам по себе»? Зачем ему тогда идти к башне? — удивилась Ноа.

— Затем, что он хочет прекратить Игры навсегда, попутно поубивав кучу народу, и пойдёт на что угодно ради этого, — объяснил я, заставляя моих собеседников опешить.

— Это… серьёзное обвинение, — чуть отправившись от удивления, заметил Леон с явным недоверием в голосе. — Кейл, конечно, предатель, но такое? Это безумие!

— Нет, к сожалению, нет, — возразил я. — Напротив, это весьма продуманный план действий. Ресс трудился над ним почти всю жизнь.

— Ты же не предлагаешь поверить тебе на слово? — презрительно поинтересовалась Ноа.

— Увы, ничего кроме слов у меня нет.

— Пффф, да за грязь дадут больше! — фыркнула Кейтлетт.

— Командующий, что нам делать? К ним идёт подкрепление! — раздался откуда-то сзади крайне озадаченный голос одного из моих солдат.

Я обернулся, замечая, что откуда-то слева к нам приближалась ещё одна колонна «лунных», но не простых солдат, а гвардии. Они были от меня далековато, и всё равно даже отсюда смотреть на них было боязно. Так нашкодивший школьник наблюдал за возвращающимися родителями.

В своих чёрно-белых в цвет флага Тофхельма латах гвардейцы выглядели словно ожившие по воле богов скалы. Это было не так и далеко от истины, если учитывать их могучее телосложение. Впрочем, ни одна скала в мире не была столь богата, чтобы позволить себе такие мечи, как у них. Огромные двуручники с волнообразным лезвием, выкованные из лучшего железа, а им Тофхельм был богат, как никто в мире. От их удара была только одна защита ― не попадать под него. Всё остальное заканчивалось предельно плохо. В этом с ними мог посоревноваться разве что Рубиновой рыцарь в лучшие свои дни.

Во снах мне уже выпадала возможность с ними встретиться на поле боя. Всего против четверых, на пару с Ноа, но даже тогда стало ясно одно: гвардия — не просто лучшие из лучших. Это была ожившая, неумолимая стихия, само воплощение Тофхельма, его гор, скал, упорства, стойкости и неумолимости.

Оглядевшись и оценив имеющиеся силы, я понял, что вступление в бой гвардии поставит точку в этом противостоянии. Нас было слишком мало даже для того, чтобы справиться с солдатами Ноа, если бы те снова полезли в бой, ни о каком противостоянии с королевской гвардией в таком случае и речи не шло.

— Да это же сам Галлен! — с удивлением воскликнула Ноа, прищурившись.

И вправду, во главе колонны гвардейцев шёл никто иной как Анри Галлен в крайне странном нагруднике. Только когда он подошёл ближе, я понял, что меня смущало — это и не было нагрудником вовсе.

— Он же кирасу задом наперёд надел! Ха-ха-ха! — первой успела сказать Кейтлетт, посмеиваясь.

Пока она и другие «лунные» упивались смехом, ко мне подошёл Леон и тихо шепнул:

— Надо что-то делать, они нас втопчут в грязь.

Не я успел ответить, а «что-то» начало делаться само по себе, вопреки всем правилам и нормам.

— Наши идут! — радостно крикнула Миюми, указывая на ещё две колонны.

Похоже, Ноктим и Эльт, заметив передвижение противника, спешили к нам на выручку. Совершенно непонятно было, что именно они собирались противопоставить гвардии, но всё равно приятно.

Не прошло и пяти минут, а вокруг меня началась новая схватка, пока только словесная, но до рукоприкладства явно было недалеко. Дождь к тому времени совсем прекратился, поэтому ругани ничто не мешало. Ругались буквально все со всеми.

Кейтлетт в полный голос собачилась с Галленом, игнорируя то, что офицерам таким перед солдатами обычно не положено заниматься. Гоа Эльт и Лой Ноктим на повышенных тонах выясняли, кому принадлежала идея отправиться ко мне на выручку, кто первым пришёл, кто первым отдал приказ выдвигаться и так далее. Даже спокойный обычно Леон и тот нашёл с кем поругаться, отыскав невесть что забывшего на поле боя Лоя Шинку, которого уже вовсю обвинял во всех смертных грехах и алкоголизме. Сами солдаты двух армий, выстроившись в две параллельные прямые, солдаты, разделённые едва ли десятью метрами расстояния, обменивались малоцензурными ругательствами.

Я же стоял и взирал на это, абсолютно не понимая, что происходит. Ладно рядовой состав или Эльт с Ноктимом, они не знают, но Ноа и Леон же в курсе произошедшего! Что все эти старые дрязги, споры лишены всякого смысла и думать надо не над этим!

— Да что вы все делаете?! — весь в недоумении от происходящего прокричал я, да так, что заставил умолкнуть всех вокруг.

На меня разом устремилось множество осуждающих взглядов, будто им сильно помешали.

— Реликвии похищены безумцем, а вы выясняете, словно бабки у подъезда, чьи огурцы вкуснее? — продолжил кричать я, пытаясь донести до окружающих очевидную истину. — Оглянитесь вокруг: Ресс вот-вот разрушит ваш мир, а вы стоите и тратите время на ругань! Нет, понятно, конечно, что лучше спорить сегодня, потому что завтра Игры завершатся навсегда, но, может, мы постараемся это предотвратить?!

— Командующий, почему вы так уверены, что Ресс собирается сделать именно это, а не просто работает на Тофхельм? — холодно осведомился Леон, всем видом выражая сомнение.

— Вы обвиняете нас в том, что ваш шпион работает на нас? — желчно бросила Ноа.

— Это ваш шпион, который внедрён к нам! — возразил граф.

Кажется, всё снова было готово взорваться руганью или чем посильнее, но мне удалось это предотвратить почти что в последний момент:

— Заткнулись оба! Пока вы тут выясняете, чей там Ресс, он преспокойно идёт к башне!

— Не смейте меня затыкать, я — уши короля! — взвился Леон.

Мне очень хотелось сказать, какая конкретно сейчас часть короля граф Сайрас, но это было бы вопиющим неуважением к королевской заднице.

— Не груби мне, грязный выскочка! — сказала Ноа, на которой после нашей драки чистого места не было.

— А-а-а-а! — простонал я. — Вы оба невыносимы. Если считаете, что Ресс работает против вас, так помогите его остановить. Там с него и спросите, чей он, все вместе!

Именно в этот момент в разговор влез Галлен, который прежде лишь наблюдал за происходящим, как паук из уголка своей паутины, очевидно, надеясь воспользоваться происходящим в своих интересах. А его интересы всегда касались лишь одного — преумножения собственного величия. Вот и сейчас, не состоявшийся «великий спаситель Тофхельма» решил сыграть на патриотизме:

— Я запрещаю подобный союз! Это предательство родины!

Это было настолько тупо, что у меня вдруг закончились слова. К счастью, меня выручила Ноа:

— Конечно, запрещаете, ведь вы с Кайлом Рассом заодно! О чём вы с ним шушукались пару дней назад?

— Возмутительная ложь! — возразил Анри категорично. — К тому же мне, как прославленному командующему, защитнику Тофхельма, не нужно ни в чём оправдываться!

— Мой адъютант видел ваш разговор, — напомнила Кейтлетт, но уже не так уверенно как прежде.

— Ваш, с позволения сказать, адъютант — ленивый лоботряс, которому не место на Играх! — ответил Анри с нескрываемым презрением.

— Если это не так, Галлен, то почему мы с вами здесь разговариваем? — По растерянности у него на лице мне стало понятно, что он абсолютно не понял моего вопроса. — Сегодня вы атаковали внезапно, имея преимущество вообще во всём, с гвардией за спиной. И тем не менее битва только стараниями Ноа не закончилась для вас поражением! — Видно было, как каждое моё слово раздражало Анри всё сильнее и сильнее, потому что выводило того на чистую воду. — Вы же совсем не идиот, даже напротив. Своё прозвище, не «петух», а другое, вы заслужили по праву: умом и подлостью, но всё же. А тут вдруг взяли и отупели? Сколько раз за сегодня мы, «солнечные», могли отступить к Сауму? Потому что нам позволяли это сделать! — эту фразу я адресовал уже не Галлену, а вообще всем собравшимся, но после снова вернулся к «петуху». — Вы ведь даже с гвардией сюда припёрлись исключительно затем, чтобы вынудить нас побежать! Даже сейчас вы делаете всё, чтобы «лунные» и «солнечные» сразились ещё раз, но уже вблизи башни. Не самый логичный поступок, учитывая, что обе реликвии у меня, а это победа.

На Галлена устремилось множество вопросительных взглядов, в которых бурлило подозрение по поводу происходящего. Я же решил высказать свои мысли напрямую.

— Но вы-то знаете, что реликвии на самом деле не у меня, а у Ресса. Что он вам пообещал, Анри? победу надо мной? Славу спасителя родины? Поверьте, вы не получите ничего.

Надо отдать ему должное, что ответить Анри Галлен придумал почти мгновенно, пускай и не был чрезмерно оригинален:

— Голословные обвинения. Неужели вы так низко пали, Рейланд? Я был о вас лучшего мнения.

— Это вряд ли! — сообщил Альт Цион, который как раз с какой-то книгой в руках продирался сквозь солдат к нам.

Только заметив его, а затем и книжку, Галлен побледнел и взвизгнул:

— Схватить его, этот предатель похитил важные документы из штаба!

— Это никакие не документы, а ваш дневник, — возразил адъютант. — Я всё думал, что за книгу вы постоянно таскаете с собой, куда бы ни пошли. На совещании, у себя. Даже к нам, поорать, вчера вы прибежали с ней! Удивительно! — он усмехнулся. — Хотя нет, учитывая содержимое, я бы тоже носил такое при себе непрерывно, даже в бане.

Анри собирался подскочить к нему и отобрать дневник, но путь ему преградила Ноа.

— Альт, ты его уже прочитал? Дневник в смысле, — спросила она.

— О да! Тут масса… неинтересного, — Альт скривился, а затем подленько ухмыльнулся. — Но одна запись за позавчера меня очень, м-м-м, поразила. Кхм… — Адъютант выразительно прочистил горло и зачитал вслух: — Имел разговор с «К.Р.» Его предложение интригует: я даю ему реликвии, а он мне победу над неудачником Рором на блюдечке. Хочет восстановить репутацию. Надо подумать над тем, как получить наибольшую выгоду из этой сделки.

— Это ложь! — вопил Галлен, пытаясь перебить. — Наглые инсинуации!

— Да? А что они делают в вашем дневнике, написанные вашим же подчерком? — прервав чтение, ехидно уточнил Альт и, не дождавшись ответа, перелистнул несколько страниц и зачитал другую запись. — Обставить всё так, чтобы Ноа лишилась своего поста, не составило никакого труда. Ещё одно поражение, и я избавлюсь от неё навсегда.

— Это… это…

Договорить Анри не успел, так как по толпе вокруг пошло очередное оживление. На этот раз оно было вызвано самолично Хоакимом Клыком, который неторопливо шёл через расступающуюся перед ним толпу.

— Что здесь происходит? — выйдя на наш пятачок и окинув происходящее взглядом, тихо спросил он.

Впрочем, несмотря на внешне спокойный тон его голоса, даже такому далёкому от понимания намёков человеку как я, стало понятно, что отвечать на него нужно незамедлительно и во всех подробностях. Первым попытался сунуться к королю Галлен.

— Ваше величество…

Король повернулся к нему и холодным голосом прервал на середине фразы:

— Моё величество не желает слушать вас без адвоката.

— Но… зачем вам адвокат? — растерялся Анри.

— Он понадобится не мне, а вам, потому что если я всё правильно расслышал, вас ждёт суд. — Убедившись, что Галлен больше не собирался ничего говорить, да и вообще съежился, сжался и как будто уменьшился в размерах, Хоаким перевёл свой взгляд на меня и повторил свой первоначальный вопрос: — Что здесь происходит?

Собираясь с мыслями, я вздохнул и постарался как можно понятнее изложить своё видение ситуации. Получилась каша из имён, событий, действий, передвижений, взбитая в блендере из плохого повествования, а затем присыпанная толикой странных совпадений. Лучше всего о качестве моего рассказа высказался сам король, который, прежде чем ответить, крепко приложился к своей неизменной спутнице — фляге, а затем признался:

— Ничего не понял, но звучит очень интересно.

— Главное в том, что Кейл Ресс похитил обе реликвии и собирается совершить что-то кошмарное.

— Что-то конкретно кошмарное или просто кошмарно-кошмарное? — уточнил лукаво Хоаким.

— Завершить Игры навсегда, поубивав при этом кучу народу.

— Как же скучно я живу… — услышав это и предварительно отпив из фляжки, заметил король. — Жил бы так и дальше, да мешают всякие.

Хоаким посмотрел на меня с надеждой, будто я сейчас рассмеюсь, укажу на скрытую камеру и скажу, что всё происходящее розыгрыш. Поняв, что ничего такого не произойдёт, он устало поинтересовался:

— И что вы предлагаете делать, Рейланд?

— Остановить Кейла Ресса, ваше величество! — ответил я мгновенно.

— Моё величество попросило предоставить план действий, а не высказать очевидное, — раздражённо буркнул король.

Здесь в моих планах имелось здоровенное белое пятно.

— Ну-у, направиться к башне всем вместе…

— Не вы ли только что сказали, что этого он и хочет? — перебил меня Хоаким.

— Ресс хочет сражения и уверен, что Галлен ему его устроит, — вдруг выручил меня Альт. — Поэтому, если обе армии отправятся к Сауму, то мы его как минимум запутаем, выиграем этим время на его поимку.

— Идиотский план! — оценил Хоаким. Он приложился к фляжке и, останавливая вал ехидных смешков, уточнил: — Есть у кого-нибудь что-то получше?

К его королевскому огорчению, никто ничего лучше предложить не смог. Никто, кроме одного безумца:

— Давайте выроем ров! — предложил Эльт решительно.

Хоаким в его сторону даже не посмотрел. Зато обратил внимание на Галлена, когда тот, поняв к чему всё идёт, неожиданно для всех решил высказаться:

— Вы что, пойдёте на сделку с ним?! — подобное заявление от человека, который, как выяснилось пару минут назад, сам не гнушался никакими союзами и методами, вызвало шквал осуждения, но Анри, к моему удивлению, оказался непреклонен. — Это наш враг — командующий Риверкросса! Мы должны сражаться с ним, а не идти на какие-то уступки! Нас больше, мы ещё можем победить, мы Тофхельм, а не…

Мне было сложно представить менее удачное время для подобных речей. С тем же успехом Анри мог рассказывать о том, что не нужно бояться морской воды на тонущем корабле. Причём, что хуже всего: его мысли в массе своей так или иначе разделяли обе стороны. Вражду одной речью не прекратить, а Галлен в данный момент ещё и усугублял положение дел. Это надо было срочно прекратить.

К моему удивлению, Хоаким, заметив мой растерянный взгляд, кивнул, как бы говоря: «Давайте, остановите это». Без лишних слов подойдя к распинающемуся Галлену, которому вздумалось вдруг взывать к патриотизму, я без предупреждения хорошенько вдарил ему по лицу, повалив его на землю. Правда, как мне показалось, били по лицу его сегодня не в первый раз.

— Правильно сделал, — одобрительно усмехнулась Ноа.

— Будем считать это первым вашим поражением, бывший командующий, — упреждая другие возможные реакции, сообщил с сарказмом король.

— Б-бывший? — удивлённо уточнил Анри откуда-то у меня из под ног.

— Да, — Хоаким потряс своей фляжкой, чье содержимое похоже почти иссякло. — Или вы всерьёз рассчитываете после случившегося остаться не при делах? Оглянитесь вокруг, если бы не вы, мы бы к этому моменту уже фактически победили. Убирайтесь прочь, я позже придумаю, что с вами делать. — Прежде чем продолжить, он жестом подозвал Кейтлетт и допил. — Ноа, очевидно, снимать вас с поста командующей было ошибкой. Поэтому я вновь назначаю вас командующей и передаю под ваше руководство все имеющиеся силы «солнечных».

Вперёд выступил Леон с очевидным вопросом, который в этот момент волновал всех вокруг:

— А-э-а-э-а, ваше величество…

— Ты кто? Барон, герцог, камердинер? — прервал это блеяние Хоаким.

— Г-граф… кхм, граф Леон Сайрас, ваше величество, — смущённо представился Леон и перешёл к ключевой проблеме, указав на ряды моих подчинённых. — Дело в том, что «солнечные» — это мы.

— Да, я в курсе, — играя ухмылкой, подтвердил король. — Никакой ошибки тут нет. Рейланд в свою очередь станет командующим «лунных». Полагаю, такой вариант немного снизит градус недоверия между нами, не так ли?

— Наверное… — на лице графа так и читалось желание поспорить, но он сдержался.

— Звучит разумно, — признал я, удивляясь тому, что эта идея принадлежала человеку, который на наших глазах за минут десять выпил флягу, полную совсем не воды.

Тут волей-неволей задумаешься над тем, не являлся ли образ алкоголика просто очень удобной ширмой.

Обмен опытом

Ужин в штабном шатре больше напоминал королевский приём, не в последнюю очередь из-за того, что на нём присутствовал король со всей полагающейся свитой, и проходил как-то нервно, даже нервозно. За столом прямо чувствовалось напряжение.

— Выпьем же за непоколебимую, непреклонную, несгибаемую стойкость солдат Риверкросса, погнавших сегодня противника одним своим могучим видом! — закончил произносить я тост.

Собравшийся за столом цвет офицерства Тофхельма почему-то не оценил его по достоинству. Тишина после моих слов стояла просто гробовая. Лишь король, мало заинтересованный в происходящем, весь вечер глубоко погруженный в свои мысли, криво усмехнулся, явно оценив мою попытку. Затем снова зазвучал звон приборов, и трапеза продолжилась.

— Ну и как хотите. Неблагодарные… — тихо буркнул я, так, чтобы меня услышал только прислуживающий мне за столом Альт. — Думаю, всё дело в скудном меню — настроение у людей не то. Особенно этот суп.

— Думаете, всё дело в супе из шампиньонов? — ехидно уточнил адъютант.

— Не только. Скорее в мясе, которое не сочетается с этим белым вином.

— Рагу, по-моему, неплохое, — невозмутимо отметил Альт, умудрившийся раньше меня и даже короля перепробовать большинство блюд.

— В нём всего-то тридцать восемь ингредиентов, где такое видано вообще? На кого это рассчитано? — пренебрежительно фыркнул я и с удовлетворением заметил. — Ну вот, у меня испортился аппетит.

— Так вам не нести новую добавку? — удивлённо уточнил адъютант.

— Неси, конечно, что ж делать… — моё лицо исказила гримаса решимости, — но есть я её буду с превозмоганием!

Пока его не было, застолье успел покинуть Хоаким, после ухода которого стали медленно разбредаться и остальные. Формально приём завершился, но мне пока уходить не хотелось — ещё не всё было съедено или хотя бы попробовано.

— Хорошо у меня там наверное Ноа: сухари, прелая вода, красота, — когда спустя пару минут передо мной водрузили новую порцию тарелок, заметил я мечтательно.

— А настроение у неё, наверное, вообще выше гор! — поддержал беседу Альт. — Особенно после того, как вы поддержали решение офицеров не делиться припасами.

— Что ж поделать, воля народа — есть воля народа, — пожал плечами я. — Приятно всё же осознавать, что даже в этот трудный час люди остаются людьми. Жадными и гордыми!

— Эм, гордыми? — удивлённо переспросил адъютант.

— Дело в том, что «солнечные» тоже отказались от обмена. Даже не ожидал, что мои солдаты настолько категорично не захотят отдавать свои сухари.

Вернее было сказать «мои бывшие солдаты», ведь теперь я командовал оравой «лунных», и ничего кроме головной боли у меня это не вызывало. Нет, в отличие от того же Леона, они не влезали со своими замечаниями каждую минуту. Их не надо было контролировать каждый час, как Эльта, или ожидать очередной странной выходки от Гун- Гуна. Но сколько же они ныли! Офицерство «лунных» напоминало мне огромную визгливую шайку вечно плачущих детей.

Стоило мне об этом только подумать, как нытьё возобновилось с новой силой — его источник, вернее источники, подкрепились и были готовы к новому раунду. Ныли они все разом, наперебой:

— Ваши планы на завтрашний марш, так называемый командующий, абсолютно неприемлемы…

— Наши солдаты не смогут столько пройти после сегодняшней битвы!

— Кроме того, наши линии снабжения излишне растянуты, что может создать проблемы в будущем…

— И тем не менее завтра в назначенный час мы выдвигаемся, — терпеливо выслушав это всё, упорствовал я.

— Но… — начали возражать мне, за что получили в ответ полный злобы рык.

— Я сказал — выдвигаемся!

Мой крик был подкреплён ударом по столу. Подействовало это просто замечательно и впрямь как на детей: недовольно поджав губы, спорщики переключились на ковыряние в еде. Мне же удалось возобновить беседу с Альтом:

— Знаешь, что было бы, если бы я так попробовал сделать у себя в штабе?

— Ничего? — предположил адъютант.

— Ничего — это хороший вариант. Леон Сайрас принялся бы спорить и возмущаться вдвое активнее, Гоа Эльт стоял бы с видом, будто его смертельно оскорбили, Лой Ноктим злобно бы пыхтел своей трубкой втрое чаще обычного, Гун-Гун бы стучал по столу как по барабану, а где-то в углу рыдала бы твоя сестра, которая непременно бы посчитала себя виноватой в чём-нибудь.

Пока я увлечённо толкал свою небольшую речь, нацеленную только на одного слушателя, то упустил из виду, как неподалёку появился субъект, именовавший себя «капитаном Лоем Шинку». Такое самоназвание здорово контрастировало с его формой рядового.

Он буквально преследовал меня, улучая каждый возможный момент, чтобы поговорить. Подкравшись ко мне в тенях, словно ассасин, специализировавшийся на устранении булочников и их продукции, рядовой принялся мерзко канючить:

— Милейший Рейланд, не будете ли вы так любезны выслушать мою небольшую скромную просьбу, касающуюся сущего пустяка, мелочи, которая не отнимет у вас и минуты вашего драгоценного времени.

— Эк… это уже заняло две минуты моего времени, — икнув от переедания, ответил я.

— Прошу меня простить, каюсь, не хотел! Прошу лишь покорнейше выслушать мою наискромнейшую просьбу…

— Нет.

— Нет — не выслушаете и мне зайти позже? — уточнил Шинку с нескрываемой надеждой.

— Да, примерно через никогда.

Сгорбившись, словно на него взвалили несколько тюков кирпичей, рядовой удалился. У меня не было абсолютно никакого желания заниматься подобным вредительством по отношению к Ноа. Мелким — сколько угодно, но Лой Шинку на «мелкое» не тянул ни по каким параметрам.

Убедившись, что он ушёл, мне не оставалось ничего кроме как продолжить с превозмоганием запихивать в себя тарелку за тарелкой, стремясь отъесться если не на всю жизнь наперёд, то хотя бы компенсировать последний месяц строгой диеты.

К тому моменту, когда я наконец встал из-за стола и покинул шатёр, меня, наверное, было проще катить в сторону палатки, а не заставлять шевелить ногами. Впрочем, как бы то ни было — оно того стоило. Смерть от переедания куда приятнее голодной. Точно как пузо от пива куда лучше горба от работы.

Не то чтобы я был таким уж малодушным лентяем, но, во-первых, всё же был, а во-вторых, вполне искренне полагал, что успех человека определялся не тем временем, что тратилось на работу, а тем, которое он мог себе позволить тратить на всё остальное.

Альт, следовавший за мной, не успели мы зайти в палатку, сразу же по-хозяйски устроился на диване, даже не предложив мне как-то помочь с вечерней рутиной.

— Напомни, как так вышло, что мы с Ноа обменялись армиями, но мне всё равно достался ТЫ? — уточнил я недовольно.

Подавать блюда и иногда высказывать здравые идеи Альт ещё годился. Но в остальном уступал Миюми по всем параметрам, кроме веса.

В целом он следовал моей собственной философии, но не понимал ключевого: звание лентяя — это не статус, который ты сам себе выбираешь, а награда за предшествующие труды и лишения. Ну или надо стать попаданцем в тело какого-нибудь Рейланда Рора.

— Я обижен, она меня оскорбила! — заявил адъютант.

— Это как же?

— Ноа считает меня ленивым и бесполезным! — невозмутимо рассказал Альт, не вставая.

— Надо же… — Адъютант хотел меня прервать, но был остановлен жестом, требующим дослушать. — Надо же, насколько мудрая мысль под авторством Ноа! — Я выдержал его недовольный взгляд и добавил: — На сегодня можешь быть свободен, завтра разбудишь меня пораньше, часов так в шесть…

— Не уверен, что проснусь так рано… — сообщил мне Альт растерянно.

Я вытаращился на него, не понимая о чём он. В ответ адъютант вытаращился на меня, тоже не понимая, в чём состояла претензия. Когда я понял, что на роль будильника этот овощ не годится, пришлось вызывать караулящего мою палатку королевского гвардейца. Их ко мне приставил Хоаким, выделив пару своих людей и объяснив это соображениями безопасности. Чьей именно он уточнять не стал.

В палатку заглянула массивная фигура в доспехе.

— Кнкин прнкнзанин, комндющий? — донеслось неразборчивое бормотание из-под шлема в форме волчьей головы.

— Чего? — переспросил я.

— Слншкю внши прнкнзания, кнмандющий!

— Сними шлем и повтори!

Увы, стало только хуже. Это лопоухое рыжеволосое чучело, представшее передо мной всеми своими веснушками, стало разговаривать ещё невнятнее:

— Слншкн вншн прнкнзрнктя, кнмакнднкрм!

— Ты-то меня понимаешь? — уточнил я, ища выход из этого тупика и заметив, что гвардеец собирался дать устный ответ, принялся его останавливать. — Стоять, не нужно слов. Просто кивни, если да. — «Волчий шлем» послушно кивнул. — Чудесно. Меня необходимо разбудить в шесть и ни минутой позже, понятно?

Лопоухая голова резво закивала.

— Свободен.

К своему удивлению, разобравшись с этим, я обнаружил, что Альт всё ещё лежал на диване, явно наслаждаясь сценой. Мне захотелось подпортить ему удовольствие:

— Если завтра утром у меня на столе не будет тёплого горячего кофе, то у Шинку появится напарник по лебезению на полусогнутых. И только посмей сказать, что ты не сможешь его приготовить, потому что будешь спать.

— Знаете что? — насупился адъютант, всё же поднимаясь на ноги.

— Ну?

— Ноа мне нравилась больше!

— А-ну иди сюда…

Уклонившись от брошенного в него сапога, Альт скрылся снаружи. Проделал он это так ловко и умело, что мне сразу стало понятно, что уворачиваться от брошенных в него предметов адъютанту не впервой. Решив, что сапог посреди палатки неплохо смотрится, я снял второй и принялся готовиться ко сну, попутно осознавая, насколько мне не хватало Миюми.

Нет, мне, конечно, ещё не нужна была помощь посторонних, чтобы раздеться, но моя помощница обладала поразительным и немного сюрреалистичным, чисто женским свойством ничего не зная всё прекрасно понимать и тем самым наводить на верные мысли. Вроде и странно, но я к ней сильно привязался за это время. Мой личный исповедник, психолог и химик-бариста в одном лице.

Я бы много отдал за информацию о том, что нас ждёт завтра. Учитывая то, что Рейланду и мне было известно о Сауме, я мог ожидать чего угодно.

Чаще всего магический кристалл использовали как эдакое божественное удобрение, благодаря чему начинала цвести даже мебель, сделанная из древесины фруктовых деревьев. Реже для устранения природных катаклизмов: так, лет двести назад на севере Тофхельма рванул вулкан с поэтичным названием «Драконья жопа», сделав эту страну ещё более непригодной для жизни, хотя казалось бы, куда сильнее. Или, например, восточное побережье Риверкросса регулярно «подмачивало» пятидесятиметровыми волнами. Рейланд, одно время там живший, считал этот край очень весёлым — сегодня у тебя тут пустыня, а завтра днище морское.

Ещё у Саума регулярно просили богатства, бессмертия, любви женщин, оживления мёртвых и прочих вещей, которые ожидаешь увидеть в любой истории, где есть джинн. Впрочем, учитывая, что обилие бессмертных богачей, окружённых красотками, нигде не наблюдалось, что-то общее между ними всё же, наверное, было.

Вот чего точно до сих пор не было — так это просьб у Саума самоуничтожиться. В этом Ресс был вне конкуренции по оригинальности. Конечно, такое желание кристалл не станет исполнять, но, как я уже видел, имелись и другие способы его уничтожить.

Оставалось надеяться, что этот процесс займет у Кейла больше обычного часа, который уходил на то, чтобы одна из сторон стала победителем в Играх. Это и надежда на то, что Ресс не сразу догадается, что две армии идут к Сауму не для того чтобы сражаться между собой, и были по сути всем моим планом на завтра.

Кроме того это означало, что мне, скорее всего, предстояло подняться на вершину башни и там сразиться с Кейлом Рессом. Во снах это всегда заканчивалось плохо для него. У меня данное обстоятельство, как ни странно, вызывало тревогу.

Прошедший день ясно мне показал, что выводы Кейла об Играх вполне имели место быть. Насилие, ненависть, карьеризм по головам — этого на Играх было с запасом. Если бы план Ресса был чуть менее радикальным и чуть более разумным, то, может, не сразу, но после увиденного сегодня я бы точно оказался на его стороне. Однако план убить всех убийц, чтобы больше никто никого не убивал, меня категорически не устраивал.

Впрочем, как и в принципе убийство другого человека по какой бы то ни было причине. Я всерьёз подозревал, что люди рождаются и живут некоторое время совсем не для того, чтобы их зарубили тремя килограммами заточенного железа.

Для меня осуществление планов Кейла и его смерть во избежание оных являлись одинаково неприятными вариантами.

«Конечно, если придётся выбирать, то…». Я оборвал ход мысли, даже не желая думать о таком исходе.

Имея две такие опции, я не желал выбирать вовсе. Хотелось найти какое-то другое решение или не дойти до момента выбора. Такой шанс тоже имелся: ещё днём Хоаким отправил несколько сотен всадников прочёсывать кратер вокруг Саума. Если им удастся схватить Кейла, то ничего не будет. Игры спокойно завершат, а самого Ресса к ним больше никогда не подпустят. Мир спасён!

Но на самом деле нет. Сколько людей ни отправь — тысячу, десять или ноль, ничего не изменится. Кейл Ресс в любом случае доберётся до Саума. Я твёрдо знал, хотя ничем не мог это подтвердить, что это предопределено заранее. Иначе какой смысл был вообще меня сюда тащить и столько всего показывать?

Именно на такой невеселой ноте сон наконец меня одолел.

Спалось мне плохо. Сказался то ли общий негативный настрой, то ли мрачные предчувствия, то ли тот факт, что меня буквально окружали люди, которые ещё день назад являлись моими противниками. Пробуждение тоже вышло весьма экстравагантным: сначала рядом некоторое время гремели латами в нерешительности, а затем рявкнули так, что я испуганно вскочил и вытянулся по струнке.

— ПОДЬЁМ! — Закончив, гвардеец, на этот раз в шлеме, изображавшем голову медведя, виновато добавил: — Кхм, простите, командующий, привычка.

Возможно, я бы на него наорал, но орать на человека вдвое больше тебя в полном доспехе было не самой разумной идеей даже по моим меркам.

— Нет-нет, всё в порядке. Именно так меня каждое утро и будят.

Поправив вставшие дыбом волосы и надеясь, что безумно колотящееся сердце всё же окажется патриотом и не выпрыгнет из груди, я отправился одеваться. После чего не без удивления обнаружил в палатке Альта, который стоял в дверях с подносом в руках, умудряясь совмещать это с видом человека, которого разбудили слишком рано.

— Ваш завтрак, командующий, — бросая в меня прожигающие насквозь взгляды, сказал он.

Затем адъютант, наверное, хотел эффектным жестом поставить еду мне на стол и удалиться, пылая праведным гневом, но что-то пошло не так. Где-то на полпути к столу Альт неожиданно для себя обнаружил под ногами мой давнишний сапог и мгновенно об него споткнулся.

Надо отдать ему должное, адъютант сделал всё, чтобы сохранить в целости еду. Ему даже удалось в падении извернуться так, что поднос с содержимым оказался невредимым. Но затем Альт со всей силы впечатался в него лицом, вывернув на себя всё до последней капли.

— Мда, что-то общее у вас сестрой точно есть, — заметил я разочарованно и, оглядев масштаб учиненного разгрома, добавил: — хочу, чтобы «кофе у меня на столе» в следующий раз выполнялось менее буквально. Стол и остальное — почистить, еду с пола убрать и сходить за новой. Буду через полчаса-час.

Альт хмуро осмотрелся и, видимо, поняв, что он тут застрял надолго, поинтересовался:

— А вы куда?

— А ты бы куда пошёл на моём месте?

— Спать, — честно признался адъютант.

— Неплохо, наверное, ещё бы и поел перед этим, да?

— Ну…

— Я пошёл к своей армии, к «солнечным», очень интересно, что там происходит. А ты наведи здесь порядок!

Мои слова про интерес были чистейшей правдой — делать всё равно было нечего. Никаких новостей о успешной поимке Кейла пока не пришло, и вряд ли на их появление вообще можно было рассчитывать. Раз уж приятные вести и еда от меня упорхнули, мне не оставалось ничего, кроме как насладиться концентрированной болью и страданиями Кейтлетт, оказавшейся среди моих остолопов.

Идти было недолго, армии расположились практически бок о бок. Я опасался того, что в такую рань на месте обнаружу только кучу спящих, однако в лагере «солнечных» царило необычайное для такого времени оживление. Солдаты в полном обмундировании носились туда-сюда, словно отражая атаки некоторого противника с разных направлений. Чуть в стороне, в чистом поле группа людей со знаками различия офицеров что-то усердно копала. Решив, что ни у первых, ни у вторых спрашивать что происходит смысла нет, а нужно искать корень проблемы, я направился туда, где стояла палатка командующей.

Предположение оказалось верным, и Ноа была на месте, с удовлетворением глядя на чехарду вокруг. Мне удалось прийти очень вовремя: Миюми как раз вручала своей новой начальнице кружку с «кофе».

Отвлёкшись на моё появление, Кейтлетт рефлекторно и не глядя взяла напиток, не замечая, что тот бурлит, и жестом отпустила девушку прочь. После оказалось не так уж и просто, ведь Миюми заметила меня.

— Я так рада вас видеть! — широко улыбаясь, сказала она.

— Это взаимно. Иди по своим делам, мне… с твоей командующей надо поговорить.

— Вы мой единственный командующий, — шёпотом призналась моя помощница, прежде чем удалиться.

Не успел я умилиться, как Ноа всё испортила, начав сочиться ядом:

— О, припёрся. Не спится? Чего надо?

— Да так, гуляю, — делая невинный вид, ответил я и поинтересовался, походя указывая на мечущихся солдат, — а что здесь происходит?

— Атака противника, представляешь? — ехидно ответила Кейтлетт.

— Мда, и где он? — я на всякий случай даже огляделся, но ничего такого не увидел.

— Понятия не имею, — раздраженно фыркнула Ноа. — Но именно из-за него меня трижды за ночь поднимали на ноги. Вот теперь они его ищут.

— Думаешь, найдут?

— Найдут, непременно найдут!

— Похоже на Эльта, это в его духе, — прикинув, что из всех моих подчинённых подобной фигнёй мог страдать только один человек, предположил я.

— Наверное, — Кейтлетт призадумалась, явно пытаясь вспомнить кто есть кто.

— А он сам где? — оглядевшись и не обнаружив капитана, хотя бойцы его полубригады бегали, спросил я.

— А тебе он зачем? — едко поинтересовалась Ноа. — У тебя теперь целая куча «восхитительных» офицеров.

— Да, я ими тоже восхитился по самые гланды.

— Наверняка копает ров, — ответила Кейтлетт на первоначальный вопрос. — Он весь вечер про него только и говорил, вот решила его порадовать, — она мне подмигнула. — Я так понимаю, у вас в армии за отсутствием припасов рытьё рвов выступает в качестве награды?

— Конечно. И чем глубже — тем лучше! Нет такого дна, которое мы бы не смогли пробить! — Мой восторженный бред прервала необходимость спросить ещё кое-что. — Кстати, Эльт понятно, а остальные?

— Остальные кто? — мрачно уточнила Ноа.

— Знаешь, офицеры, ну там Лой Ноктим…

Кейтлетт ответила, будто судья, оглашающая приговор:

— Курил мне в лицо. Копает ров.

— Леон Сайрас?

— Спорил со мной целых полчаса на тему того, где мне расположить мою палатку. Копает ров.

— Капитан Кай?

Ноа призадумалась, но так и не сумев вспомнить кто это, спустя секунд пятнадцать отмахнулась:

— Скорее всего копает ров. Из всех твоих офицеров этим сейчас не заняты, ну, эм, получается только я.

— Ты не мой офицер.

— Угу, поэтому и не копаю. — Ухмыльнувшись, Ноа взмахнула кружкой, неосторожно выплеснув на траву часть содержимого, отчего та мгновенно пожухла, и в сердцах призналась: — Знаешь, твои офицеры невыносимы! Ты их совершенно разбаловал! Они считают, что у вас какая-то дерьмократия…

— Ты наверное имеешь в виду демократию? — уточнил я.

— Я имею в виду то, что говорю, — возразила Кейтлетт. — Дерьмократия как она есть. Вот скажи, зачем ты Гун-Гуна-то сделал командующим?

— Он никакой не командующий, просто до сих пор притворяется им. Зачем — не знаю.

— В любом случае, он сейчас тоже копает ров, — самодовольно заявила Ноа, предварительно смерив меня долгим взглядом врача психиатрии.

— Такими темпами мои подчинённые скоро выроют тут метро…

— Что? — Судя по ответу, Кейтлетт не испытывала страха или хотя благоговейного трепета перед метрополитеном, вероятнее всего только потому, что не знала, что это такое.

Впрочем, объяснять, что это такое, заняло слишком много времени, а у меня уже были другие вопросы и причины для сомнений:

— Ты кстати не думала над тем, что эти люди могут ещё тебе понадобиться?

Перед ответом Ноа одарила меня взглядом такой кислоты, что от него наверняка окислялось серебро:

— Для чего? Ты же не думаешь, что чтобы остановить одного человека нам потребуются две армии? Его уже словили, просто ещё не успели доложить.

Кажется, Кейтлетт, в отличие от меня, нисколько не сомневалась в успехе. Мне так и хотелось сказать, что не всё так радужно, но как-то обосновать эту позицию я не мог. Пришлось развести руками и согласиться.

— Резонно.

Убедившись в своей правоте, Ноа удовлетворённо вздохнула и наконец приложилась к чашке. Её зрачки сузились, по лицу пробежала судорога отвращения, а сама Кейтлетт застыла, не зная что делать с жидкостью у себя по рту.

— Незабываемо, да? — уточнил я ехидно. — Это как жидкая боль. И тебе ещё повезло — коктейль остыл. Химические реакции, знаешь ли, быстрее протекают в горячей жидкости.

— Что это за дрянь?! — внимательнее изучая кружку у себя в руках, прикрикнула Ноа так, будто я ей готовил этот напиток.

— Миюми называет данный коктейль кофе.

— Называет?! Коктейль?! — Кейтлетт вытаращилась на меня как на самоубийцу. — Ты правда это пьёшь?

— Конечно. Каждое утро. Веришь или нет, но бодрит гораздо лучше рытья рвов.

— Понимаю, почему ты такой д…

— Душка? — перебил я её.

— Почти угадал, — ухмыльнулась Ноа. — Чего ты кстати припёрся-то? Только не говори, что гулял.

— Я это уже сказал. Но вообще пришёл посмотреть, как у вас тут всё. Результат мне даже нравится.

— Мда? — удивилась Кейтлетт. — Может, ещё скажешь, что тебе у меня всё понравилось?

— Ну, еда конечно ни в какое сравнение, но в остальном — вполне.

— Особенно Альт, да? — вглядываясь во что-то вдали и ухмыляясь, спросила Ноа

Я обернулся. Вдали в воздух поднимался столб чёрного дыма, будто горело что-то большое, размером примерно с палатку командующего.

— АЛЬТ ЦИОН! — с этим криком я побежал кое-кого убивать.

Проводив незваного гостя взглядом, Ноа посмотрела на пустую кружку у себя в руках и затем отыскала взглядом Миюми, которая всё это время крутилась рядом, подслушивая.

— Золотце, а что ты умеешь готовить кроме купоросного масла? — спросила командующая.

— Ну… чай? — растерянно сообщила девушка.

— Чудесно. Неси. — Глядя на бегающих солдат, Ноа сама себе улыбнулась и напела: — Ах, какой чудесный день, ах, какой чудесный я…

Прибежать мне удалось к шапочному разбору — то есть к тому моменту, когда всё, что нужно было спасать, уже сгорело, а остальное зачем-то спасли в первую очередь. В огне сгинула вся моя одежда, документы, часть оружия, зато со мной остались такие необходимые вещи, как кровать, пустая бутылка из-под вина, подшивка номеров «Вестника» за последний год и униформа егеря «лунных».

— Не переживайте, Рейланд, могло быть и хуже, — попытался подбодрить меня Хоаким, который вышел посмотреть, что за шум снаружи.

Кажется, он чего-то от меня ждал, наверное, какого-нибудь реверанса, но обо всех этих тонкостях у меня не только отсутствовало какое-либо представление, но и желание закрывать этот пробел в знаниях.

— Да, ведь огонь мог распространиться и дальше, — покосившись на его палатку, которая стояла напротив моей и была в полной целости, ответил я.

— Вот именно! — явно догадавшись, что имеется в виду, кивнул Хоаким — А у меня там полная тумба горючих веществ. Полыхнуло бы знатно.

— Кстати, а где виновник? — вдруг пришла мне голову мысль о моём «помощнике». — Неужели сгорел?

— Боитесь не пережить утраты? — с сарказмом уточнил король.

— Боюсь пережить, — тихо ответил я. — Где этот крысёныш?

— Я вам кто, король или поисковое бюро? — раздражённо поинтересовался Хоаким.

— Королевское поисковое бюро.

— Не нарывайтесь, а то вы тоже можете где-нибудь потеряться, — посоветовал мне король. — Знали бы вы, сколько людей теряется на моей осенней охоте…

Поняв, что поиски необходимо проводить самостоятельно, я огляделся. Альта найти конечно не удалось, зато отыскался Лой Шинку, который, как и полагалось ассасину, всегда был где-то рядом, прячась в тенях.

Поняв что мне от него что-то нужно, капитан-рядовой мгновенно оказался рядом и приложился к королевской руке с таким почтением, что тому пришлось её вытирать.

— Чего угодно, ваше преблагородие господин командующий? — принялся противно лебезить Шинку, тоже попытавшись приложиться губами к моей руке.

— Мне нужен Альт Цион…

— Конечно-конечно, сию же минуту сей отрок…

— Живым, — глядя на неуёмный энтузиазм Шинку, на всякий случай добавил я.

— И я смогу… — с трепетом начал рядовой.

— Для начала станете сержантом.

Кажется, это серьёзно подрезало крылья надеждам Шинку, но ничего иного предлагать я ему не собирался. Осознав это, он ещё раз попытался поцеловать мою руку, ещё раз получил ею же по губам и быстро куда-то ушёл.

— Я не одобряю вашу кадровую политику в отношении этого кре… кхм, кренделя, — заметил король настороженно.

— Ничего страшного, путь от сержанта до капитана долог, тернист и скорее всего ведёт в тупик, — равнодушно ответил я. — Серьёзно, не припомню ни одного сержа, который бы выбился в люди.

— Да? Вообще ни одного? — хитро уточнил Хоаким.

Наверное, его вид в этот момент должен был навести меня на некие мысли или давние воспоминания, или недавние воспоминания, но не навёл.

— Ну да, а что?

— Странно, а мне казалось, один из них сейчас со мной говорит.

— Исключение, подтверждающее правило.

— Это не так работает. Существование исключений подтверждает существование правила и всё, — король смерил меня долгим взглядом, приложился к своей фляге и перешёл к куда более важным вещам. — Когда выступаем-то?

— Где-то через смерть одного Альта Циона! — потирая руки в предвкушении, сообщил я весело.

— А можно и раньше, где-то примерно через смерть одного Рейланда, — намекая, что у каждой шуточки есть предел, переиначил мою фразу Хоаким.

— Где-то через час, — рассказал я, поняв, что не стоит перегибать палку.

Пока ещё живой адъютант отыскался на кухне, где ему вдруг ни с того ни с сего вздумалось перемыть посуду за всю остальную армию. Учитывая масштаб и темп работы, это могло занять у него от полугода до полувека.

Поначалу я не понял этого манёвра: никакая посуда не спасёт от моего гнева эту паскуду, но затем мне повстречалась главная кухарка, и всё встало на свои места. Это милое утончённое создание скорее напоминало огра, нежели женщину. Хотя что-то женственное у неё всё же было: платье в розочках, смотревшееся на ней так же уместно, как если бы его надели на ель.

Понимая, что добраться до Альта у меня получится только обойдя это препятствие, я впервые за всё время пребывания здесь решил сделать это «методом Рейланда» — вызывающим рвоту и ночные кошмары флиртом.

— Привет, красавица, не видела, тут в последнее время с небес ничего не падало?

«Красавица» за один присест откусила половину яблока и бросила на меня удивлённый взгляд:

— У нас тут кухня, а не это вот всё.

Что скрывалось за этой фразой я не сильно понял, как и самого ответа — говорила кухарка с набитым ртом, поэтому я продолжил действовать по той же программе.

— Я про тебя, звёздочка. Такое ощущение, что ты свалилась с неба…

Произносить подобное было тяжело хотя бы из-за того, что мне очень живо представилось, как это создание шмякается на землю, пару раз отскакивает, затем поднимается на ноги и с фразой «Я родилось» идёт жрать людей.

— Можно узнать ваше имя, миледи?

— Добровой меня все кличут. А ты кем будешь?

Такой ответ вполне вписывался в стандартную программу, которую регулярно исполнял Рейланд, поэтому мой, а точнее его ответ последовал незамедлительно:

— Неподражаемый и неповторимый Рейланд Рор к вашим услугам!

Реакция на эту фразу всегда разнилась от впадения в фанатский экстаз до вежливой улыбки, но кухарка сумела удивить, когда без предупреждения двинула меня здоровенным кулаком по голове, едва не убив.

— За что?!

— За мужа моего, — объяснила кухарка с претензией, принявшись причитать. — Бедняжка до сих пор спать не может из-за тебя, мерзавец.

— Какого ещё м…

Вопрос, кем был её муж, застрял у меня зубах, так и не вырвавшись наружу. Мне вспомнился прапорщик Любов, которого я запустил в космос. Фамилии у них были разные, а вот облик один на двоих. Всё сразу встало на свои места, кроме моей шеи, которую кухарка едва не сломала. Стало понятно, почему Альт скрылся именно здесь.

Перестав играть в деревенского Дон Жуана, я перешёл к сути и указал на адъютанта:

— Мне нужен этот крысёныш.

— Зачем это? — Доброва повернула голову, убеждаясь, что речь шла про Циона.

— Да так, для лёгкой утренней экзекуции. Не знаю, что с ним будет, но могу гарантировать, что он это запомнит.

— Мда? А мне пообещал мыть посуду до конца Игр…

Альт натянуто улыбнулся, всем своим видом показывая, насколько он сегодня щедр.

— Упоминать то, что они так или иначе закончатся сегодня, он не стал, да? — уточнил я с хитрецой.

А вот это Доброву заинтересовало куда как сильнее. Она посмотрела сначала на меня, а затем на Циона и спросила:

— Крысёныш, это что, правда?!

Его губы сказали одно, а вот лицо и жесты совершенно противоположное:

— К-конечно же, нет…

— Да что ты говоришь, — всё поняла кухарка, — поди-ка сюда.

— З-зачем?

— Я тут подумала, что ты не с того начал. Сначала отмоешь общий котелок…

Похоже, моё участие тут больше не требовалось. Так или иначе Доброва Альта теперь не отпустит.

— Он весь ваш вплоть до окончания торжеств по поводу Игр. — Это означало, что Цион застрянет здесь не на один день, а как минимум на две недели.

— Вот и чудесно, — кухарка злобно ухмыльнулась. — Посуды там выше гор.

— Уверен, Альт это всё с радостью отмоет, — поддакнул я, играя улыбкой.

«У меня появился лишний стимул остановить Кейла», — подумалось мне.

Конец света

Когда я закончил с такими важными делами как наказание Альта, мне ничего не оставалось кроме как заняться какими-то там мелочами вроде командования армией и прочим спасением мира. Увы, посланные ещё накануне всадники не сумели схватить или хотя бы найти Кейла. В данный же момент они отправились охранять пока закрытый вход в башню.

Пришлось снимать с лагеря обе армии и двумя идущими порознь колоннами выступать в сторону Саума. Его мы увидели буквально через час пути и совсем не потому, что так приблизились к башне и кратеру вокруг. Просто это сооружение оказалось настолько здоровым.

По мере приближения к Сауму многие окружающие, включая даже короля, требовали от меня какого-то плана, но я держался как мог. У меня имелось лишь примерное представление, чего стоило ожидать, основанное на снах и собственных размышлениях. Строить на такой зыбкой основе какой-то минимально долгосрочный план означало впустую потратить время. Сначала нужно понять, с чем мы столкнёмся.

Если всё будет как в снах, Кейл Ресс заберётся на башню и попытается завершить Игры, как он думает, во время битвы. Предотвращение этого не требовало каких-то особых действий: достаточно выслать к Сауму отряд и не начинать никаких сражений.

Другим возможным вариантом, тоже навеянным сновидениями, было, что можно попытаться уничтожить сам магический кристалл. Кейл, вполне, в отчаянии мог бы дойти и до такого. В связи с этим требовалась определенная осторожность, именно поэтому «солнечные» и «лунные» двигались раздельно. Пускай лучше Ресс верит, что его сделка с Галленом всё ещё в силе, чем, отчаявшись, понесётся воплощать свои замыслы любым возможным способом.

Тем не менее лично я считал, опираясь на интуицию, что всё будет совсем иначе. Именно поэтому не спешил планировать наперёд и действовал предельно осторожно, даже пассивно. Это устраивало далеко не всех, о чём эти самые «все» не забывали напоминать каждые несколько минут, обрушив на мои уши поток непрерывного нытья. Впрочем, в колонне «лунных» имелся один человек, игнорировать которого было нельзя и перед которым пришлось держать ответ.

Надо сказать, что Хоаким довольно терпимо относился к моим действиям, но когда армия почти дошла до края кратера — то есть от Саума её отделяло всего-ничего — не выдержал даже он. Меня довольно вежливо, но настойчиво попросили навестить его величество немедленно.

От остальной армии король двигался несколько обособленно, но не отдельно. Просто его от солдат отделяла неприступной стеной целая толпа слуг, прихлебателей, а также гвардия. Даже меня, командующего, пропустили лишь пристально удостоверившись, что я не собирался причинить королевскому здоровью какой-то вред. Это было прерогативой исключительно самого короля.

Несмотря на возраст и алкоголизм, на коне, роскошнее которого мне в жизни не доводилось видеть, Хоаким держался куда более уверенно, нежели молодой, почти непьющий, да и что там говорить, питающийся не каждый день я. Отогнав слуг на пару метров от себя, чтобы подслушивали менее тщательно, он сказал:

— Рейланд, пора бы вам рассказать свой план на день.

— У меня замечательный план! День будет отличным! — ответил я, имитируя полную, абсолютную уверенность в происходящем. — Просто блеск!

— Да? — с сарказмом удивился король. — С радостью послушаю подробности.

— Отлично, я…

— Немедленно, — видя, мои попытки уклониться от ответа, мрачно уточнил Хоаким.

— Мой план состоит в том, чтобы не придумывать никаких планов, пока не будет основы для нормального плана! — отчеканил я бодро, не скупясь на лексические повторы.

Король, выслушав это, скривился как от зубной боли и раздражённо заметил:

— Знаете, Рейланд, вы хуже похмелья.

— В смысле больнее?

— В смысле вам не предшествует что-то хорошее и вкусное, как Тираширское красное, например, — Хоаким махнул рукой. — Идите отсюда и продолжайте делать что вы там делали.

— Ничего, ваше величество, не делал!

— Удачи.

Увы, просто так вернуться в голову колонны мне не дали. Где-то на полпути туда прискакала Ноа, который тоже захотелось узнать что будет дальше.

— Ну и какой план? — с хитрецой осведомилась она. — Ты его вообще придумал?

— Ну да, а что? — чувствуя, что это скорее подводка к чему-то, нежели интерес, ответил я.

— А то, что против нас всего один человек, — напомнила с нотками самоуверенности Кейтлетт. — Его уже ждут возле Саума! Ладно, предположим, но не думаешь же ты, что он сможет оказать сопротивление такой толпе?

— Вот поэтому у меня и нет толком никакого плана, — мрачно возразил я, вызвав у Ноа сильное удивление. — Мы сделали всё возможное, чтобы остановить Кейла. А значит, он сделает невозможное, чтобы достичь своей цели! И это предсказать у меня не получается.

— Скажи, что это? — подозрительно присматриваясь ко мне, спросила Кейтлетт.

— Что ты имеешь в виду?

— Опиум, гашиш, ромашка, — перечислила Ноа, — что ты куришь, прежде чем нести подобную чушь?

— «Вестник войны», — язвительно ответил я,

— Хе-хе-хе, — притворно рассмеялась Кейтлетт. — Смотри не порежься о своё остроумие.

Наконец, спустя четыре часа после выхода, мы достигли огромной котловины или вернее кратера. Может, его края и срезались со временем, но общую округлость места ни с чем нельзя было спутать. Далее следовала плоская как блин равнина без единой неровности, покрытая куцей травой, а в самом центре высилась высоченная, неестественная башня с Саумом на вершине.

Вот она цель моего путешествия. Если я хочу остановить Кейла Ресса, мне нужно туда.

«Но где же он сам?». Конные вестовые сновали между башней и нами каждые полчаса, и никаких новостей.

В поисках Ресса уже раз двадцать прочесали кратер, и всё без результата. Увы, мысль о том, что всех этих людей необходимо убрать куда подальше от Саума, потому что среди них Кейл и прятался, пришла ко мне слишком поздно.

К тому моменту, когда я отдал соответствующее распоряжение и его принялись претворять в жизнь, против меня начался натуральный бунт. Офицеры обеих армий решили собрать военный совет. Угадать его главную повестку оказалось не сложно — либо добиться моей отставки, либо какой-то конкретики.

Что именно от меня хотели услышать, я категорически не понимал. Вот башня, где-то рядом Кейл — вперёд, хватай. Но нет, армии сначала долго останавливались, затем мы ждали, пока соберутся все заинтересованные лица, и лишь затем начались «очень важные» разговоры.

Как оказалось, моё смещение даже не было первой темой. Куда важнее стали споры о том, как армии будут идти, в каком порядке, кто будет подниматься на башню, в какой последовательности. И это ещё не касаясь такого щепетильного вопроса, как: «А кто же в итоге победит». Словно это имело какое-то значение.

Поэтому я в этом цирке практически не участвовал, изредка кидая недовольные взгляды и прогуливаясь неподалёку туда-сюда в нетерпении. В этом у меня была даже компания: рядом с тем же видом переминалась с ноги на ногу Ноа. Не то чтобы она поддерживала мою точку зрения, просто это сборище было ей глубоко неприятно.

— Как думаешь, долго это ещё продлится? — поинтересовалась Кейтлетт раздражённо.

— Примерно столько, сколько потребуется Рессу, чтобы начать действовать, — поделился мрачной догадкой я, подозревая, что это уже произошло. — Пока башня не оживёт, мы так и будем тут стоять.

— Мда, — согласилась Ноа и вдруг решительно сказала, — нужно что-то делать. Идём!

— Что? В смысле? Ты же мне не верила? — чувствуя какой-то обман или издёвку, я не спешил следовать за ней.

— И не верю до сих пор. Это звучит как бред, — резковато ответила Кейтлетт, а затем, смягчившись, добавила, — ты меня вчера здорово выручил, поэтому, ну, понимаешь, — она смущённо запнулась и пропустила эту мысль, сразу перейдя к своей задумке. — Если ты хочешь помешать кому-то подняться к Сауму, самое разумное — это встать перед башней и никого не пускать внутрь. Вот это мы с тобой и сделаем. В худшем случае, простоим там весь день, пока эти не подтянутся.

Звучало и вправду здорово, не без издёвки конечно, да и сама Ноа явно сомневалась, что это всё надо, но тем не менее встала на мою сторону.

— Ну, тогда… — Увы, договорить мне не дали.

Как оказалось, нашли перешёптывания заметили, поняли их смысл, как и намерение слинять. Таким наблюдательным оказался никто иной как Леон Сайрас.

— Саум всё еще спит, может, вы были не правы, Рейланд?

Ему явно требовалось с кем-то поспорить. Ноа с её рвами потребность в этом не удовлетворяла, а с Хоакимом такое не проходило. К этому моменту меня и Кейтлетт уже окружили другие офицеры, поэтому пришлось пытаться отстоять своё видение происходящего перед ними вместо действий:

— Кейл ещё просто не понял что происходит. Он-то думает, что Галлен ведёт ему две армии на убой. Ничего, сейчас он посмотрит на наши две толпы, которые весело ржут бок о бок, и начнётся… — Я боязливо покосился в сторону башни, убеждаясь в том, что мои слова не начали исполняться мгновенно. — Поэтому нужно идти прямо сейчас.

— Согласна, лучше дойти до башни, а там разберёмся, — поддержала меня Ноа.

— С чего вы вдвоём вообще взяли, что Кейл здесь? — возразил Хоаким. — Его ищут уже почти день!

— И где же он тогда? — раздражённо поинтересовался я. — Где реликвии? Или думаете, Кейл по пути потерял их?

— Такое уже случалось однажды, потеря реликвий в смысле. — Король, не обратив внимания на мой тон, пожал плечами и отпил из фляги, а затем спокойно рассказал: — Боги достаточно оперативно ниспослали нам новые, настолько, что забыли даже печать гильдий-изготовителей убрать.

— Да чем вы заняты?! — вспыхнула Ноа, наблюдая за этой беседой. — Особенно ты, Рейланд! Сам же говорил, что…

— Если опасность так велика, то нужно всё хорошенько обдумать, — постарался остудить её пыл Хоаким без всякой издёвки, — а иначе…

— А иначе что? Кто-то, пока мы спорим, доберётся до башни, и она оживёт? — Кейтлетт указала на Саум, который за мгновение до этого начал светиться, демонстрируя, что до него добрался кто-то с реликвиями. — Кажется, дошёл! Давайте ещё поговорим пару часов!

Тем не менее спорить с очевидным фактом никто не стал. Глядя на свет от башни, даже последний идиот понял, что происходило что-то не то. Но это оказалось лишь началом.

Со стороны Саума вдруг раздался сильнейший низкий гул. Луч белого света, бивший с вершины башни, вдруг покраснел, начал закручиваться в воронку, которая принялась засасывать в себя многочисленные облака. Не прошло и пяти секунд, как там бушевала очень странная, явно магическая гроза. Поднялся страшный по силе ветер, опрокидывающий людей и срывавший знамёна. Следом за ним ощутимо вздрогнула земля под ногами, как во время землетрясения.

Будто этого мало, в ту же секунду моя голова едва не взорвалась от боли. Мне в мозг словно воткнули с десяток раскалённых иголок. Судя по тому, как скорчились остальные, я был не один такой. Большая часть окружающих вообще упала наземь. Не в последнюю очередь, потому что находилась в этот момент верхом. Не знаю, какую боль в этот момент чувствовали лошади, но судя по тому, что все они лежали едва дыша и не шевелясь, многократно большую, нежели человек.

Похоже, что чтобы там ни происходило с Саумом, это грозило куда большей катастрофой, нежели полное завершение Игр. Кейл, как я и боялся, на прощание явно собирался устроить сильнейший катаклизм, что вполне вписывалось в его предвыборную программу.

— Достоялись! — кривясь от боли, прошипела Ноа.

Я бы с радостью поддержал её, если бы мог сказать что-то членораздельное. К счастью, спустя минуту-полторы боль поутихла, снизив накал с «мизинчиком об тумбу» до «воткнул под ноготь иголку».

— Нужно идти немедленно или будет ещё хуже! — крикнул я, пытаясь выбраться из-под коня и нормально встать на ноги.

— Куда хуже-то? — спросил со скорбью в голосе Хоаким, чью упавшую флягу Эльт случайно отфутболил куда-то вдаль.

Не обращая внимания на этот возглас, я, шатаясь, отыскал Миюми, которая устояла на ногах только потому, что уцепилась в мой штандарт.

— Нужно продудеть!

Подняв на меня полные страха глаза, она решительно кивнула и дрожащей рукой потянулась к своей дудке. Спустя пару секунд по окрестностям, пересиливая стоны людей, шум ветра и рёв грозовой воронки над Саумом, пронёсся звук трубы. Этим по крайней мере удалось привлечь внимание всех неподалёку ко мне:

— Не время жалеть себя! Настал час показать богам, что мы заслужили наш мир! Сразиться за него и отстоять! Боль — это не худшее, что может сегодня с нами случиться, если мы проиграем! К башне, вперёд!

В который уже раз я удивился, как же много в подобные моменты стоили слова. Даже самые банальные фразы работали с превосходящим всякие ожидания результатом.

Солдаты до того напуганные происходящим, медленно, волной, помогая друг другу и передавая моя слова всем и каждому, поднялись на ноги и с решимостью на лицах начали двигаться в сторону Саума. Между ними разом исчезли всякие сословные, национальные или ранговые различия. Когда на кону твой мир, нет времени обращать внимание на такие мелочи.

Прикинув, что случится, если вся эта толпа ринется по одной не очень-то широкой тропинке, ведущей вниз, я поспешил упредить катастрофу:

— Офицеры, организуйте спуск с разных направлений! Нет смысла идти всем с одной стороны! Главное — дойти до башни, и чтобы ни происходило на её вершине — остановить это!

Спуск с края кратера занял некоторое время, за которое творившийся катаклизм только набрал силу. Было ещё несколько подземных толчков, а долина перед нами успела заполниться густой белесой дымкой, которая стеной преграждала нам путь.

— Ты уже видел такое, Рейланд? — спросила у меня Ноа, чуть обогнавшая остальных и теперь стоявшая на самой границе, за которой простиралась бесконечная серая пелена.

— Да, в Могильнике, — кивнул я.

Это и вправду был точь-в-точь тот же туман, который встал на пути у меня и Кейла. И что-то мне подсказывало, свойства у него были примерно такими же.

— Как тут ориентироваться-то? — сделав шаг вперёд и сразу же пропав в тумане, который скрыл всё, кроме куцего силуэта, воскликнула Ноа.

Я последовал её примеру и понял, что с ориентированием и вправду будут большие проблемы. Долина вокруг была куда больше Могильника. К счастью, один ориентир всё же нашёлся — гроза, бушевавшая над башней, оказалась видна даже сквозь туман.

— Туда, и лучше готовиться ко всякому, — указывая на бордовое пятно впереди, сказал я.

— Насколько ко всякому? — уточнил Хоаким, державший в руке новую флягу, к которой не забывал прикладываться ещё чаще прежнего.

— Ну, в Могильнике творилось не пойми что.

Стараясь убедить себя, что мне не страшно, я неровным шагом двинулся вперёд. Впрочем, на этот раз я чувствовал себя куда как увереннее — всё же со мной был не один Кейл, а толпа народа.

Помимо Ноа и Хоакима рядом со мной, гремя доспехами, шла сотня королевских гвардейцев. По правую руку Эльт и Ноктим вели остатки «солнечных», а где-то слева находились Леон и офицеры «лунных», руководившие целым полчищем солдат.

«Вряд ли какой-то туман сможет…». Не успел я додумать, что же он не сможет, как одновременно с двух сторон раздались крики страха и отчаянная пальба.

Кто и с кем сражался у меня выяснять желания не было, но что-то мне подсказывало, что это не случайный «дружественный огонь». У нас же пока всё было подозрительно тихо, и это пугало сильнее, чем если бы на нас двинулись все адские рати разом.

— Не нравится мне это, — выразила схожую мысль Ноа, вынимая рапиру из ножен.

— К бою! — поддержал её я, не став дожидаться нападения.

Гвардии дважды повторять не потребовалось. Моё предупреждение оказалось крайне своевременным: впереди показался странный забор из шести звеньев: помимо того, что он был под два с половиной метра высотой, так ещё и определённо двигался нам на встречу.

Чем ближе он становился, тем сильнее было понятно, что это никакой не забор, а идущие плечом к плечу огромного роста люди. Я был готов ко всякому от пришельцев до великанов, но когда из тумана на нас вышли шесть Рубиновых рыцарей во всём своём великолепии, челюсть у меня отвисла. Не похоже было, чтобы кто-то из них собирался превращаться в ржавую развалину, да и настроены они оказались весьма решительно:

— БОГИ ЗАПРЕЩАЮТ ВАМ ИДТИ ДАЛЬШЕ!

— Да мы никуда и не идём, — ответил я, стараясь выглядеть уверенно и скрыть панику. — Так, просто гуляем…

Одновременно с этим мной была предпринята попытка обойти Рубиновых рыцарей сбоку. Реакция была молниеносной — на первый же мой шаг в сторону. Мне пришлось отпрыгивать назад, иначе бы меня располовинили могучим ударом.

— Эх, а я думал, мой отец брехал, когда говорил, что встречался с ним, — сказал Хоаким откуда-то сзади. — Ну что, парни, наш звёздный час.

— За Тофхельм! За короля! — в один голос рявкнула гвардия и ринулась в атаку.

Рубиновые рыцари в ответ встали спиной к спине, намереваясь отразить любое нападение. Несмотря на численное превосходство, бой сразу же начал складываться не в пользу гвардейцев. Сказывалось то, что Рубиновые рыцари действовали как единое целое и, по правде говоря, не очень-то реагировали на попадания, в отличие от своих противников, которые разлетались от их ударов пачками. К счастью, Игры ещё не закончились, а значит, никто из них не умер взаправду.

Мы с Ноа собирались присоединиться к бою, но король неожиданно оказался против.

— В этом нет смысла. Идите дальше, мы вас догоним, наверное. — Словно подбадривая себя, Хоаким за один раз опустошил флягу. — Если повезёт, хе…

— Спасибо, мы вас не подведём! — пообещал я.

— Да уж, вы это постарайтесь, ик, я последний раз брался за оружие литров пятьсот назад.

Пользуясь предоставленной нам возможностью, мы с Ноа аккуратно обогнули сражение и устремились очень осторожным бегом вперёд. Башня как будто бы стала ближе, но насколько, понять было сложно. Обычно путь до неё занимал час-полтора торопливого марша, однако в окружавшем нас тумане с расстояниями творилось не пойми что.

Так битва королевской гвардии с рубиновыми рыцарями скрылась в нём едва ли не мгновенно — за считанные шаги, из чего можно было сделать вывод, что мы сильно ушли вперёд. Однако бой вокруг, который по логике не мог идти сразу везде, никуда не делся.

Мы с Ноа возникающие периодически в тумане силуэты старались игнорировать — союзникам помогать у нас времени не было, а сражаться с бесчисленными врагами тем более. Некоторое время это работало, но затем из тумана донёсся рёв множества глоток со знакомым для меня кличем:

— Худшие из лучших! Лучшие из худших!

На нас толпой побежали солдаты в разномастной, очень потрёпанной униформе. Не похоже, чтобы кто-то из них собирался пробежать мимо или хотел взять у меня автограф. Зверский оскал на лицах и сабли наготове говорили о том, что у этой толпы несколько иные цели.

Настал наш черёд с Ноа, стоя спиной к спине, отбиваться. К счастью, ничего серьёзного наши противники из себя не представляли и бессмертными не были, но сколько же их вокруг собралось! Не прошло и пары секунд, как мы оказались в полном окружении.

— Рор, у них у всех нашивки Риверкросса. Это твои солдаты! — махая шпагой, словно кухонный комбайн, крикнула мне Ноа.

— И что мне сделать? По-моему, они не настроены на переговоры! — отбрасывая очередного противника пинком, огрызнулся я.

Наше положение тем временем становилось всё хуже. До поры нам удавалось медленно прорубаться вперёд, но затем противников стало столько, что всё, что мы с Ноа могли, — это отбиваться от нападавших. Всё свелось к вопросу о том, что закончится быстрее: наша выносливость или враги. И судя по лесу голов вокруг, ответ мне не понравится.

— Кто бы… мог… подумать… что я… буду… сражаться… вместе… с тобой! — плевалась словами Ноа, стараясь не сбить дыхание раньше времени.

Положение становилось совсем отчаянным: кольцо врагов сжалось настолько, что свободными между нами и противником оставался едва ли метр.

— Да уж, перипетии судьбы, чтоб их, — с горечью ответил я, всё отчётливее понимая, что конец близок.

— Знаешь… что… Рор?

— А?

— Лучше… умереть с тобой… здесь… чем…

Альтернативу Ноа высказать не успела: послышался очень хорошо знакомый мне звук моей же трубы, а затем выстрелы вперемешку с отборной руганью. Кольцо врагов дрогнуло, ослабляя нажим, давая нам возможность пробиться сквозь окружение навстречу помощи.

Спешили к нам солдаты тридцать третьей, сбившиеся в плотную кучку и шедшие как нож сквозь масло через наседавших врагов. Заметив нас, они тот же час остановились и втянули нас с Ноа с криком «Нашли!» внутрь своего построения, где был небольшой свободный пятачок.

Там нас уже поджидали Лой Ноктим, дымивший своей трубкой так, что, казалось, большая часть тумана вокруг — его лёгких дело, и Миюми, как раз собиравшаяся вновь приложиться к своей дудке. Заметив, что это больше не нужно, она, преисполненная счастья, бросилась ко мне со слезами счастья на глазах:

— Я так волновалась, так переживала…

— Да что там, на нас всего-то наседала тысяча-другая врагов, собираясь порубить на шашлык. Обычное дело, — успокоил я её с наигранной уверенностью. — Ноа даже не успела до конца в любви признаться.

— Не было такого! — категорично возразила Кейтлетт.

— Как это, а что…

— Ты всё неправильно понял!

— Ладно-ладно.

Убедившись, что Миюми уже выплакала на меня весь запас слёз и больше не висит на мне стакилограммовой гирькой, я обратился к Лою:

— Не представляете, как мы рады вас видеть, капитан.

— С вас бутылка хорошей водки потом, — с ухмылкой сообщил Ноктим.

— Замётано…

— На каждого моего солдата, — хитро добавил старый капитан.

Прикинув, что это всё равно не такая уж и большая цена за наше спасение, я согласился и на это.

— Ваша бригада сможет так идти дальше? К башне? — деловито поинтересовалась Ноа.

— Их больно много, да и ребята едва стоят, этих буйных вокруг немерено, — покачал головой капитан Ноктим.

Подтверждая его слова, на пару секунд вокруг воцарилась непонятная суматоха. Это наш противник сумел частично нарушить строй тридцать третьей. К счастью, солдаты оказались не лыком шиты и быстро сумели локализовать кризис.

— Сможете как-то их отвлечь, чтобы мы могли прорваться дальше? — принялся искать выход из положения я.

— Дудка вашей помощницы их здорово привлекает, — задумчиво сообщил старый капитан.

— Значит, они навалятся на вас, — напомнил я с опаской, но Лой Ноктим остался невозмутим. — Отлично! Миюми…

— Не уходите, там же страшно! — вдруг принялась спорить девушка.

— Иногда страх — не главное. В любом случае, готовься дудеть так, как не дудела никогда в своей жизни. Устрой им концерт. А вы, Лой…

— Да-да, знаю, водку не забудьте, — прервал меня старый капитан с несвойственным ему нетерпением.

— Удачи вам, и завязывали бы со своей трубкой, — на прощание сказала Ноа.

— Поверьте, я с ней проживу дольше, чем вы, если продолжите давать ненужные советы, — фыркнул ей в лицо дымом старый капитан.

— Да как вы…

— На выход, — вмешиваясь, пока это не переросло в драку, я подтолкнул Ноа в спину. — Миюми, устрой им настоящий джаз! В смысле жги!

Надо признать, выложилась девушка на полную: рёв стоял такой, что у меня ещё несколько минут звенело в ушах. На кучку солдат тридцать третьей навалилось какое-то невероятное количество врагов. Словно в каком-то фильме про зомби они пёрли даже по своим головам. Оставалось только подивиться мужеству солдат Ноктима: ни один не дрогнул, продолжая исполнять свой долг, несмотря ни на что.

Маленькое пятнышко концентрированного мужества посреди целого океана тел.

Башня была уже недалеко, сквозь туман уже даже виднелась громадная грозовая воронка, венчавшая её вершину. Мы с Ноа двигались к ней короткими осторожными перебежками. То и дело из тумана на нас нападали все те же безумцы, но число противников не шло ни в какое сравнение с тем, которое было до этого.

Неожиданно нападения прекратились. С одной стороны, это позволило немного перевести дыхание, но с другой, означало, что сейчас непременно начнётся что-то новенькое.

Долго ждать не пришлось. Туман впереди был менее густым, давая неплохой обзор. Во всяком случае, достаточный, чтобы понять, что перед нами в метрах пятидесяти стоит длинная шеренга бойцов.

— Нет, ну это уже перебор! — воскликнула Ноа, глядя на них. Она поинтересовалась у меня: — Не хочешь объяснить, как так получается, что все наши противники — это твои подчинённые?

Судя по форме и флагам, перед нами стояла сорок вторая полубригада. Их предводитель также имелся и как раз указывал на меня.

— Вы предали нас! — кричал с выражением безумия и обиды капитан Эльт. — Бросили! Вы не мой командир, вы предатель! Сорок вторая, убить их!

Ноа, первая понявшая, что сейчас будет, сбила меня с ног и сама упала ничком. Раздался ружейный залп, над нашими головами пронёсся рой пуль.

— Как они тебя любят! — ехидно заметила Кейтлетт.

— А то. До гроба, просто торопят события… — я приподнял голову. — Кажется, они перезаряжаются… Зачем? А, они будут стрелять!

— Сам догадался или подсказал кто? — едко уточнила Ноа, не поняв шутки, и тоже приподняла голову. — Как думаешь, успеем добежать?

— Ну, это зависит от того, куда ты собираешься бежать. Если в могилу — да, если до их строя, то зачем?

Вдруг из тумана позади нас раздался топот ног и приглушенные крики.

— Замечательно, кажется, наши друзья вернулись, — поняв, что это могло значить, сказал я и добавил задумчиво, — интересно, выйдет ли их стравить между собой…

Первый показавшийся из тумана заставил меня оборваться на полуслове. Это был очередной Эльт. Правда, этот, похоже, не собирался нас убивать, а напротив, вместе со своей полубригадой, ревя во всю глотку, нёсся на врага. На нас с Ноа они обратили ровно столько внимания, чтобы не затоптать. Может, оно и к лучшему, учитывая их перекошенные лица от решимости набить кому-то морду, разговаривать нам явно было не о чем.

Да я вряд ли что-то смог бы произнести, кроме банальностей. Что ободряющего можно сказать людям, которые даже без приказа неслись ловить грудью пули? Подлинная храбрость — та, у которой отсутствует грань с безумием, и Эльт со своей бригадой были воплощением этого.

Я так увлёкся, наблюдая за ними, что не заметил появившегося рядом Гун-Гуна. Чудак, привлекая к себе внимание, хлопнул меня по плечу и на удивление серьёзно сообщил:

— Капитан просил передать, чтобы вы его не ждали.

— Да? Что-то не очень похоже на Эльта. Он бы скорее всё бросил и понёсся в атаку.

— Наверное, скорее всего… — чудак если и растерялся, то совсем немного. — Будь Гун-Гун на его месте, он сказал бы так.

— А что он сказал на самом деле? — задала верный вопрос Ноа.

— Вперёдпоуобиваемихтамвсехдопоследнего! — в одно слово, скорчив рожу и брызжа слюной, невнятно проорал Гун-Гун.

— Звучит непонятно, но вдохновляюще, — заметил я.

— Да? А по-моему, это неплохой повод для визита к логопеду, — едко сказала Кейтлетт.

— Не нужны мне эти ваши лохопеды. — Чудак перехватил свой фонарь поудобнее и кивнул на силуэт башни впереди. — Вам туда. Удачи, худшее ещё впереди.

Мы с Ноа удивлённо переглянулись от такой осведомлённости, но уточнить, что он хотел сказать, не успели — Гун-Гун уже умчался.

— Как думаешь, что он имел в виду? — спросила Ноа не без ноток паники.

— Может, лестницу? — предположил я.

— Ты правда в это веришь? — удивилась Кейтлетт.

— Я правда на это надеюсь, — мне-то было известно, что, а вернее кто ещё мог нас в этом тумане ожидать.

Миновав бьющихся Эльтов, которым не было абсолютно никакого дела до меня или Ноа, и пройдя ещё метров пятьсот, мы наконец достигли башни. Здесь посреди тумана и бушующего в нём боя с бурей на вершине это монструозное строение выглядело мягко говоря жутковато. Но куда сильнее меня напугал один из моих двойников, тот, который сам уничтожил Саум, стоящий у входа. Первой его заметила Ноа, из-за чего у неё сразу же отвалилась челюсть:

— Беру свои слова назад — вот это ПЕРЕБОР!

— Определённо перебор Рейландов на квадратный метр, — я скорее сделал вид, что удивился такому повороту.

Чего-то такого следовало ожидать с самого начала. Ну и, конечно же, как назло на пути оказалась та «моя» версия, с которой, судя по крови на одежде и клинке, договариваться было бесполезно.

— Слушай, мы же оба разумные существа, может, нам… — всё же попытался я.

Вполне ожидаемо, не давая даже договорить, мой двойник, заметив Ноа, натурально взбеленился и крикнул:

— ТЫ! Ты и здесь меня нашла!

— Эм… что? — Кейтлетт, удивлённая и даже смущённая такой реакцией, беззвучно открыла и закрыла рот, не зная что сказать.

— В этом раз ты не уйдёшь! В этот раз ты… — пообещал двойник, беря саблю на изготовку, — УМРЁШЬ! Р-А-А-А!

Я изготовился принять его удар, хоть и нацелен он был не на меня, но Ноа меня оттолкнула.

— Это не твой бой. Иди! — крикнула она, махнув рукой в сторону башни.

— Но…

— Поверь, если я с кем и умею сражаться, то именно с этим грязным мерзавцем! — уверенно сообщила Кейтлетт.

Моя безумная версия была уже совсем рядом, намереваясь буквально разрубить Ноа пополам. Та встречала такой удар в первую очередь усмешкой, до самого последнего момента не предпринимая по этому поводу вообще ничего. Лишь тогда, когда между ею и двойником оставалось меньше метра, Кейтлетт соблаговолила сделать шаг в сторону.

Надо признать, несмотря на общее позёрство, это сработало великолепно. «Я», не рассчитав силу, полетел кубарем на землю. Всё, что оставалось для победы: наотмашь рубануть рапирой по ногам и завершить «поединок» точным уколом сердце со стороны подмышки.

— Это оказалось проще, чем обычно… — честно, с растерянностью призналась Ноа, поворачиваясь ко мне.

— А всё благодаря мне. Ведь… — именно в этот момент тело позади Кейтлетт неожиданно зашевелилось, пытаясь подняться. — Сзади!

— УМРИ ЖЕ НАКОНЕЦ!!!

Мой двойник, невзирая на то, что после подобных ранений обычно не живут, ловко вскочил на ноги и наотмашь рубанул Кейтлетт. Если бы не моё предупреждение, поединок вправду бы завершился, а так Ноа отделалась вмятиной и царапиной на доспехе.

От позёрства мгновенно не осталось ни следа, теперь Кейтлетт сражалась предельно аккуратно, стараясь не выпускать противника ни на секунду из поля зрения. Бой, перейдя в серию коротких стычек, слегка выровнялся, если это вообще уместно говорить в ситуации, когда один из сражавшихся обладал натуральным бессмертием, позволяющим игнорировать любые удары.

— Ты ещё здесь? — заметив, что я не спешу к Сауму, удивилась Ноа. — Сказала же, иди! Задержу его, насколько смогу! Ты всё равно не сможешь помочь.

Понимая, что шутки кончились, и долго Кейтлетт так не протянет просто физически, я последовал её совету, поспешив в башню.

Саум — восстановить мир

Возле самого входа в башню расположился небольшой ныне брошенный лагерь с явными следами недавней битвы. Только мельком глянув на этот разгром, я сразу понял, что здесь произошло. Кейл Ресс не прятался в плоской как блин долине, аки ниндзя, он затесался в ряды тех, кто её прочёсывал, и так оказался возле Саума. Затем пришёл мой приказ, отзывающий всех обратно, тут-то Кейл и напал. Не знаю, планировал ли он это заранее или же, что вероятнее, импровизировал, но успех оказался целиком и полностью на его стороне. Бой, судя по всему, был ожесточённым, но закончился, как говорится, в одни ворота.

Мог я этому помешать? Вряд ли. Ресс действовал в соответствии с моими решениями, используя их как своеобразный рычаг. На его стороне была не только хитрость, ловкость или тем более сила, но и что гораздо важнее — инициатива. И противопоставить этому мне было абсолютно нечего.

Башня встретила меня не только бесконечной лестницей, тянущейся спиралью куда-то вверх, но и странной тишиной, которую нарушали только мои шаги и приглушенное дыхание. Казалось, что нет никакого катаклизма, нет тысяч сражающихся с туманом людей, нет рокочущей бури в небесах, только ступени и звук шагов.

Может, оно и к лучшему. Такая отрешённость от окружающего мира помогла мне сосредоточиться, ещё раз обдумать, чего же я хочу:

«Остановить Кейла — безусловно. Убить — только если иного выбора не будет. Вернуться домой — в том случае, если это не будет напоминать побег от ответственности».

Где-то ближе к самой вершине я ощутил, как по моему телу прошла невидимая волна. Сразу стало тяжелее дышать, заныли от усталости ноги, а те места, по которым мне сегодня прилетало, стали ощутимо болеть. Игры завершились. Осознание того, что прямо сейчас все сражавшиеся в тумане могли погибнуть, сильнейшим пинком под зад подтолкнуло меня поспешить наверх.

Там меня ждала не только рокочущая гроза, скручивающаяся в воронку, зависшая совсем близко; пронзительный ветер, готовый сдуть прочь при каждом неосторожном шаге; Саум, с чьей вершины и начиналась та самая буря, и вопреки норме светившийся пронзительным красным светом — особенно в тех местах, куда были воткнуты парные клинки Кейла. И конечно же, здесь был и он сам.

Ресс стоял спиной ко мне, аккурат между двумя клинками, касаясь кристалла рукой. Во снах «я» действовал совершенно иначе для того чтобы уничтожить Саум, в частности это произошло куда быстрее и без катаклизмов. К счастью, Кейл этого не знал, иначе бы давно закончил. Однако, судя по тому, как кристалл периодически вспыхивал алым светом, с каждым разом всё болезненнее и болезненнее, словно сердце, бьющееся в агонии, суть процесса была той же самой.

Так увлечённый процессом, Ресс меня даже не заметил, что позволило не только подойти к нему в упор, но и оттолкнуть, а затем, пользуясь растерянностью, ещё и успеть выдернуть один из клинков из кристалла. Резко ослабевший ветер и уменьшившаяся в размерах буря показали, что мои действия направлены в нужную сторону.

К сожалению, добраться до второго клинка оказалось не так просто. Опомнившись, Ресс с выражением беззвучной ярости даже сумел повалить меня. Завязалась нелепая борьба, которую скорее ожидаешь увидеть у первоклассников, а не у опытных бойцов вроде нас. Наконец мне удалось извернуться и хорошенько двинуть Кейла кулаком в челюсть, отбросив его от себя на пару секунд.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы не поднимаясь ухватиться за остававшийся в Сауме клинок и, дернув на себя, вытянуть его.

Последующие несколько секунд оказались невероятно насыщенным на события. Во-первых, кристалл снова стал белесым, а буря принялась стремительно утихать. Во-вторых, я заметил Кейла, который, подняв отброшенный ранее клинок, несся на меня с явным намерением убить. Желая спастись, у меня не оставалось иного выбора, кроме как броситься вперёд: туда, где находился Саум, мечтая только о том, чтобы эта глупая битва наконец закончилась. Стоило мне его коснуться, без какого либо предупреждения кристалл вспыхнул невыносимо ярким светом, а затем добавил к нему ещё и пронзительный писк, словно свето-шумовая граната.

Валяясь оглушенным и ослеплённым, у меня было время подумать над тем, что только что произошло. Мне казалось, что случившееся оказалось моих рук дело, причём буквально: я хотел, чтобы бой закончился, и Саум достаточно своевольно, но исполнил такое желание.

«Неужели я потратил положенное желание на это? Пожалуй, первое место по идиотским желаниям во вселенной точно моё!» — подумалось мне.

Мои размышления прервало осознание, что я лежал и смотрел на голубое небо, следя глазами за путешествием по нему небольшой тучки. Рядом кто-то простонал, не иначе как Кейл, а значит, и слух также вернулся.

Уже ничему не удивляясь, я попытался встать. Какой же это было ошибкой! От малейшего движения по телу разлилась невероятная боль, чётко обозначая те места, по которым мне сегодня перепадало сильнее всего. Судя по всему, таким местом было всё тело целиком.

Кейл как раз тоже пытался встать на ноги, опираясь на свой клинок, примерно с тем же результатом. Лицо его пылало решимостью продолжить во что бы то ни стало.

— Кхе-кхе, ещё не надоело? — откашлявшись, устало спросил я.

— Ради… спасения… мира… — упрямо пробормотал Ресс.

— Спасения? Это, по-вашему, было спасением? — воскликнул я возмущенно. — Кошмарный туман из Могильника, боль, сбивающая с ног, землетрясение — это вот спасение? Вы сами-то в это верите?!

— Это импровизация. Если бы вы мне не мешали…

— Ох, извините, что не позволил двум озлобленным толпам поубивать друг друга!

Заметив, что ещё немного, и Кейлу всё же удастся встать, а там и до второго раунда недалеко, я хорошенько пнул клинок, на который он опирался, разрушив эту неустойчивую конструкцию и вновь отправив его на землю.

— Р-р-р! Для пришельца вы слишком настойчивы. Какое вам дело до этого мира и людей? — гневно прорычал Ресс. — Проваливайте прочь! Вот Саум! Уходите!

— И дать вам победить? Не дождётесь!

— Строите из себя героя? Ну-ну, — Кейл пренебрежительно сплюнул. — Не забывайте, я видел вашу суть. Никакой вы не герой и тем более не спаситель. Для вас это игра в солдатики, а до людей вам нет никакого дела. Сейчас вы наиграетесь и вернётесь домой, а мы… а мы продолжим жить в этом проклятом богами мире!

Наконец ему не без труда удалось подняться. Впрочем, как и мне, поэтому общий баланс сил не очень-то изменился. Просто теперь мы разговаривали стоя лицом к лицу.

— Вы обрекаете бесчисленные поколения на цикл бесконечной злобы! Вы же сами видели, насколько ужасными бывают Игры! — продолжил кричать Ресс.

— Да. Видел. Стараниями вашего дружка Галлена, которого вы так ненавидите, но всё равно сговорились. Вчера я многое увидел. И животную ненависть, с которой Ноа бросалась на меня, и кучу бессмысленных, абсурдных претензий, сковывающий страх, — подтвердил я, не скрывая своего истинного, предельно пренебрежительного отношения к этому всему. — Но знаете что? Стоило мне хорошенько влепить Галлену по морде и поговорить с окружающими, и уже сегодня эти же люди готовы были взаправду рисковать своими жизнями. Только на этот раз для того чтобы остановить вас. — Прежде чем договорить, мне пришлось пару секунд подышать, восстанавливая сбившееся дыхание. — Я действительно не герой и тем более не спаситель. Это они герои — люди, забывшие про свои различия и претензии, которые, невзирая на все ужасы, спущенные вами на них, на вполне реальную угрозу для жизни, помогли мне сюда дойти.

По мере того как я продолжал говорить, Кейл всё сильнее морщился от раздражения. Видно было, что он со мной не согласен, но не знал, что возразить. Мой же последний вопрос и вовсе заставил его оскалиться от злобы.

— Как думаете, если бы Рейонд был сегодня здесь, на чьей бы стороне он сражался и почему?

По бешеному от злобы взгляду Ресса мне стало понятно, что он очень даже хорошо знал верный ответ.

— Не смейте упоминать его имя!

— В какой момент из-за смерти вашего друга вы стали ненавидеть себя так, что решились уничтожить мир?

Это была сиюминутная догадка, крошечная мысль, возникшая на задворках сознания, которая должна была там остаться, если бы я за неё не схватился. Но как же хорошо она объяснила буквально всё!

— С чего вы взяли, что… — ошеломлённый моим предположением, начал бормотать Кейл.

— Перед вами всемогущий артефакт, а вы пришли к нему затем, чтобы его уничтожить, — перебил его я. — Не вернуть Рейонда, а…

— Саум не возвращает мёртвых!!! — прокричал в гневе Ресс. — Этот проклятый кристалл может что угодно, кроме этого! Столько людей живут только ради него, сражаются, рискуют жизнями… умирают, а он… — вдруг Кейл упал как подкошенный с гримасой отчаяния на лице. — Я просил у него всего одного! Одну жизнь! ВСЕГО ОДНУ! Понимаете? Был готов обменять её на свою! Но получил лишь тишину.

— Вы уже были здесь?!

— Однажды, — словно это было чем-то постыдным, нехотя ответил Кейл, — лет двадцать назад, в тот год, когда пропал Рейонд…

Мне вспомнилась история Миюми про человека, который в одиночку выиграл Игры. Это не могло быть просто совпадением!

— Вы Одинокий рыцарь?!

— Как? — удивлённо переспросил Ресс и устало отмахнулся. — Наверное… хотя плевать. Мне нет дела до всего этого. Я был здесь по другому поводу, но ушёл ни с чем.

Всё окончательно встало на свои места. Пазл, который так долго и так отчаянно отказывался складываться, был собран воедино.

Столкнувшись с несправедливостью по отношению к себе, Кейл попытался в ней разобраться, чем только усугубил своё положение в местной социальной иерархии. Если бы не Рейонд, он бы остался совсем один. А затем сын Лоя погиб. Погиб, слишком увлекшись Играми, которые Ресс так ненавидел, да ещё и вдобавок из-за его бездействия. Хуже сочетание и придумать было сложно.

Кейл не врал, когда говорил, что не гибель Рейонда толкнула его на активные действия. Нет, спусковым крючком стал Саум, не способный вернуть мёртвых. Дальше же всё было просто: ненависть к себе за смерть единственного друга, ненависть к Играм, по той же причине ненависть к несправедливости… Ненависть, ненависть, ненависть. Гремучий коктейль всего из одного ингредиента, породивший в итоге чудовищный план Кейла.

Благие намерения были лишь ширмой, нужной в первую очередь для самого Кейла Ресса. Таким образом он убедил главного и единственного участника грядущего преступления — себя самого.

Даже фраза моего старого двойника о самом храбром человеке на свете обрела смысл: Кейл ради своего друга не только был готов, но и даже сумел выиграть Игры. Однако затем эта храбрость служила уже другой цели, куда более чудовищной. Которую не могла оправдать никакая потеря, даже очень близкого друга.

— Какой же я мерзавец и предатель, — дрожащим голосом прошептал Кейл, чьи мысли двигались в схожем направлении. — Предал вас, Ноа, Рейонда, себя, этот мир… всех.

— Мне кажется, что вы просто очень сильно запутались, — сообщил я вполне серьёзно.

— Я едва не уничтожил всё вокруг! — возразил Ресс.

— С кем не бывает, — я натянуто усмехнулся, и пожал плечами. — Важнее тут то самое «едва».

— Только благодаря вам. Я даже имени вашего не знаю.

— Ота.

— Только благодаря вам, Ота. Вы сумели остановить меня.

— Нет. Не только. Там внизу целая куча людей, которые сегодня совершили невозможное по человеческим меркам: сплотились, несмотря ни на что. Да и Саум помогал, подсказывал верное направление. — Я подошёл к Кейлу, так и сидевшему на полу, и, положив ему руку на плечо, добавил: — Пообещайте в следующий раз в первую очередь сходить выговориться к психологу, и мы будем квиты.

— В-вы не собираетесь м-меня… — заикаясь от удивления, переспросил Ресс.

Он всё никак не мог подобрать верное слово, но я и так понял о чём речь:

— Виновны вы и в чём именно решать не пришельцу. А пока прошу: не уходите, мне надо кое-что сделать.

Это было пустым предупреждением. Кейл находился не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Сейчас он вряд ли бы смог твёрдо стоять на ногах. Я тоже на них стоял не очень, но прежде чем на башню поднимется куча разномастного народа, нужно было сделать несколько вещей.

Прошёл час, может, чуть меньше. Закончив с Саумом, я стоял, опершись на парапет башни и смотря вдаль, размышляя над будущим. Позади всё в той же позе сидел обессилевший Кейл Ресс, чей взгляд был направлен в пустоту.

Я периодически боязливо посматривал в его сторону. Нет, мне он угрозы уже не представлял, а вот себе… Не каждый обладал разумом, способным пережить такие перемены, которые пришлись на его долю за такой короткий срок.

Кряхтя от усталости и пыхтя злобой, к нам поднялась Ноа Кейтлетт. Выглядела она просто ужасно: в порванной одежде, помятом доспехе, с наливающимся синевой синяке на скуле, но зато крайне довольная собой. Она осеклась на полуслове, пытаясь понять, что здесь произошло.

Скипетр и щит валялись всеми забытые и ставшие в одночасье ненужными. Там же лежало оружие Кейла и моя сабля. Но больше всего её поразил Саум, который мерно переливался мягкими оттенками белого и красного.

Я улыбнулся, наблюдая за её реакцией. Белый ― цвет Тофхельма, красный ― Риверкросса. Когда побеждает одна из сторон, кристалл на два года окрашивается в один из этих цветов. Два королевства состязались на протяжении многих веков, за которые, похоже, никто кроме меня не додумался, что иногда победителей могло быть больше одного.

— Что тут произошло?! — наконец спросила Ноа, отчаявшись понять это самостоятельно.

— Важнее то, что здесь не произошло, — рассказал я, улыбаясь. — Мир, как видишь, в целости, все живы, надеюсь.

— А Саум? Что с ним?

Я пожал плечами. Мне не оставалось ничего, кроме как ответить ещё одной шуткой:

— В этом году он за мир во всём мире. Миру мир и всё такое.

― Шуточки шутишь? — фыркнула Кейтлетт.

— Ага, а что ещё остаётся, после такого-то денька?

— А с этим что? — она выразительно посмотрела в сторону Кейла.

— Много чего. — В эту тему мне не хотелось лезть. — Это вы выясните позже.

— Что за недомолвки? — со смесью подозрения и презрения поинтересовалась Ноа.

— Всё, что хотел, я уже узнал и сказал.

Вздохнув, Ноа смирилась с тем, что ответов не предвидится, и тоже подошла к парапету.

— Король скоро будет здесь. Им с гвардейцами вроде как даже удалось победить тех рыцарей, — рассказала она.

— Вот мы и выяснили, что алкоголизм и патриотизм побеждают кого угодно.

— Ха! Неплохо!

— Кстати, удивлён, что ты продержалась…

— Продержалась? — фыркнула Кейтлетт. — Я победила!

Глядя на её счастливое лицо, по которому медленно расползался синяк, я не стал лезть с уточнениями на эту тему.

— Ты это заслужила.

— Ой, расщедрился он на комплимент! — И всё же было видно, что ей очень приятно, но вдруг Ноа вспомнила: — Твои парни, кстати, Лой и Эльт, тоже на высоте. Когда я поднималась, они уже вроде как начали праздновать победу.

— Никто не пострадал хоть? — обеспокоенно спросил я.

— Пока нет, но ещё половина дня впереди, — ехидно сообщила Кейтлетт. — Если серьёзно, то нас всех здорово выручила та вспышка. Убитых вроде как нет, только раненые. Она — твоих рук дело?

Учитывая, что мне всё же удалось загадать своё желание, выходило что нет, в чём я и честно признался:

— Вряд ли.

— В скромность играешь, мерзавец? — подозрительно уточнила Ноа. — Не думай, что если ты разделил победу, то вдруг стал героем, и люди начнут падать ниц перед тобой.

— А почему бы и да? Если это будут девушки — сколько угодно. Только прошу: не начинай с себя, — не успев договорить, я не слишком ловко увернулся от пощёчины. ― Давай уже не сегодня, а? Завтра, за час до полуночи жду у себя. Посидим, поговорим…

― Да я скорее в канаве переночую! — фыркнула Ноа выразительно.

Меня такой вариант вполне устраивал:

― Вот и ладненько, вылезай из неё ближе к полуночи и зайди ко мне, хорошо?

Не дожидаясь ответа или вероятнее новой пощёчины, я отправился прочь, даже сам до конца не понимая, куда именно. Сил у меня оставалось только на то, чтобы кое-как доползти до чего-то хотя бы отдалённо напоминавшего кровать и там мгновенно уснуть.

Прощаясь

Первой моей мыслью после пробуждения был вопрос где я. Вокруг было темно, мягко, вкусно пахло, а где-то поодаль шумела толпа. Спустя пару минут попыток что-то разглядеть в темноте до меня дошло, что вокруг ничто иное как моя собственная палатка. Причём та самая, в которой всё и началось.

Наверное, этот бы процесс занял меньше времени, помни я детали своего возвращения. Однако всё, что происходило после разговора с Ноа возле Саума, было словно окутано туманом. А ведь путь-то был не малым!

Зажженная лампа своим светом подарила ещё несколько открытий. Меня кто-то переодел. В том, что после такого денька я бы сам никак не сумел этого сделать, сомнений никаких не вызывало.

На столе даже не стояли, а высились, словно шпили цитадели зла, множество бутылок из тех, которые принято дарить другим людям. Их было так много, что одной пятой от этого числа мне бы хватило на полжизни вперёд. И это без учёта того, что употребление такого количества алкоголя её бы сильно сократило.

Между ними как-то приютился небольшой поднос со всяческими вкусностями, к которому я сразу же ощутил неимоверное, загадочное притяжение. Ко всему, кроме подозрительной чашки. Она быстро отправилась в мусорку со всем содержимым. В палатке не хватало только одного элемента, но только я подумал о ней, а возможно, просто заметив свет, внутрь вошла Миюми.

— Ну вы и соня! — с восхищением сказала моя помощница.

— Да?

— А то!

— Нет, буквально, сколько я спал?

— Полтора дня!

— Пххх… — я аж подавился, — сколько?!

— Ну-у-у, часов тридцать, — подумав, уточнила Миюми и, глядя на мою реакцию, растерянно рассказала, как так вышло. — Когда вы пришли, то были таким уставшим, вас не хотелось тревожить… Я сделала что-то не так?

— Нет, конечно, нет…

Это было не совсем правдой, но моя помощница ни в чём не виновата. Она-то не знала, да и знать не могла, что вчера у Саума я загадал кроме победы Тофхельма и Риверкросса своё возвращение на Землю в последнюю минуту следующего дня. Этого было вполне достаточно, чтобы со всеми переговорить и попрощаться. Мне и в голову прийти тогда не могло, что большая часть этого времени окажется потрачена на сон.

— Это ты припасла для меня на случай, если после пробуждения меня обуяет нечеловеческая жажда? — указав на стол, спросил я.

— Не-е-ет! Это вам надарили, пока вы спали, — расплываясь в улыбке, рассказала девушка. — А я приготовила вам кофе…

Она осеклась, оглядываясь в поисках оного.

— Наверное, потерялось.

Меня вдруг обуяла любознательность. Я столько времени провёл здесь, но так и не сумел выяснить, за каким таким хреном Миюми делает эту дрянь. Эту загадку нужно было раскрыть!

— Давай вместе сделаем мне ещё одну! — предложил я, имитируя энтузиазм.

Благо набор всего необходимого, начиная от чайника, заканчивая кофейными зёрнами, имелся буквально под рукой, отделённый от остальной палатки ширмой. Миюми, удивлённая такому предложению, даже почти не сопротивляясь повела меня к небольшому столику, целиком занятому различной кухонной утварью. И начала приготовление того, что она называла «кофе».

Смотреть за этим было увлекательно. Как ужастик: ты гадаешь, кто умрёт следующим, а когда не угадываешь, в сердцах кричишь: «Не, ну видели, а?».

В небольшую чашку летело всё, что попадалось девушке под руку: сахар, чай, остатки салата, хлебная корка, ещё раз сахар, немного аджики, капля подсолнечного масла, оружейная смазка и как венец — вишенка. После чего мне с поклоном презентовали это, на всякий случай представив как кофе.

Лелея в глубине души надежду, что, может быть, вот в этот конкретный раз ингредиенты сложатся в коктейль невероятной амброзии, я поднёс чашку к губам и, стараясь не кривиться от запаха, который впору было применять неподалёку от реки Ипр, отпил.

Вся жизнь, космос, Вселенная, время и ещё чёрт знает что пронеслись у меня перед глазами. Это было, словно я познал Дзен-наоборот — вместо мира спокойствия и радости, боль и вечные страдания. Как будто кто-то выжал всё то худшее, что было в мире, добавил по вкусу соли с перцем и заключил в небольшой, покрытой кривым орнаментом, кружке.

— Золотце, кто учил тебя готовить это? — дрожащими руками держа кружку, стараясь устоять на ногах, елейным тоном спросил я.

— Вы! В мой первый день так и сказали: идёшь к столу, смешиваешь всё что видишь — это и будет кофе, — рассказала моя помощница гордо.

— Да не может быть… — не веря, я порылся в памяти.

Прежде эти воспоминания ни разу не приходили мне в голову. Примерно так всё и оказалось, за тем исключением, что Рейланд Рор тогда говорил это в шутку. Самое же ироничное заключалось в том, что результат своего шутливого совета он вкусить не успел — первую чашку Миюми пролила уже на меня.

«Ну ты у меня получишь!»

— Миюми, слушай, важная вещь! — коварно ухмыляясь, начал я, планируя сладкую как нектар месть. — Завтра утром, сразу после моего пробуждения, делай двойную порцию кофе и неси мне в постель! Если буду отказываться, напоминай, что обещал выпить, пока не выпью, договорились?

— Вам так понравился мой напиток? — умилилась девушка.

— Конечно! А как же может быть иначе?

Моя помощница посмотрела на меня взглядом, словно сомневалась в моей искренности, хотя никаких сомнений тут и быть не могло — так страшно врать мне давно уже не приходилось!

— Хорошо, хоть это и странно, я подам вам завтра утром двойную порцию кофе, — не без претензии заметила Миюми.

— Что странного-то? — удивился я. — Вроде каждое утро с этого начинается…

— Вы всегда пьёте обычную порцию, большую часть которой выливаете в свой ночной горшок! — возмущенно сообщила девушка.

— Просто ускоряю процесс, знаешь ли… — смущённый такой наблюдательностью, я поспешил сменить тему разговора. — Так меня, наверное, много народу хотело видеть?

— Да нет, так, совсем чуть-чуть. — Врать девушка не умела от слова совсем. Хватило одного взгляда средней проницательности, чтобы она раскололась. — Два короля, штук пять герцогов, с десяток графов и толпы солдат.

После такого списка пришлось даже уточнить:

— И ты их всех не пустила?

— Конечно! Вы же спали!

Представив, как сразу обе монарших особы отбивали порог моей палатки, а внутрь их не пускала хрупкая девушка, я не сдержался и рассмеялся в голос.

— Ха-ха-ха! Молодец, хвалю!

У такого, конечно, будут последствия. Но взглянув на часы, я понял, что спустя пару часов разгребать их придётся не мне.

— Знаешь, не знаю, будет ли у меня ещё такая возможность, но спасибо тебе за усердие, помощь и вот это вот всё.

Получилось не слишком изящно, но Миюми всё равно оказалась тронута до глубины души.

— Правда?

— Ты была лучшим адъютантом из возможных!

Не сдержав эмоций, она бросилась меня обнимать. Постояв так некоторое время, я потрепал её за волосы и сказал:

— Береги себя и оставайся такой несмотря ни на что.

— Вы что, куда-то уходите?

Глядя в её глаза, полные любви, преданности и обожания, я понял, что никогда не смогу сделать им больно, а значит, не смогу сказать правду.

— Просто пойду прогуляюсь, праздник ведь.

Оставалось надеяться, что настоящий Рейланд, который вскоре вновь вернётся в своё тело, не окажется законченным мудаком и не прогонит прочь это милое, но местами предельно нелепое создание.

— Тогда я буду ждать вас?

— Не стоит, лучше пойди тоже развейся.

Миюми восприняла это не как совет, а скорее как приказ, и со всей возможной решимостью отправилась веселиться. Она заслужила.

— Леон, кстати, попросил передать вам кое-что особенное! — сказала она уже из самых дверей.

— Небольшую порцию замечаний в двух томах? — ехидно уточнил я.

— Хе, нет, я положила его подарок вам в стол, во вторую шуфлядку.

Договорив, она выпорхнула из палатки вся себе на уме, а я полез выяснять, что же такого мне подарил граф. Там ведь могло оказаться и нечто, что лучше выбросить, пока не завоняло. Впрочем, в столе нашлась самая заурядная бутылка, во всяком случае на первый взгляд. Как менеджеру по продажам, мне очень хорошо был известен парадокс дорогих вещей — они очень редко старались выделиться.

Эта бутылка не была исключением: внешне самая обычная, но вот пробка и печать на ней… Память Рейланда мгновенно опознала в ней «Стругское красное» — лучшее вино Риверкросса, которое обычно поставлялось исключительно на стол короля. Достать такое было не самой лёгкой задачей, «глаза и уши» явно потратились на такой подарок.

— Возможно, стоило оставить такую роскошную вещь настоящему Рейланду Рору, но с другой стороны… — принялся я размышлять вслух. — В конце концов, мне удалось сделать за него всю его работу, даже лучше, так что потерпит. Отведаю королевского вина!

У меня уже была идея о том, с кем его разделить, но до её прихода оставалось ещё больше двух часов, а значит, можно было прогуляться.

Больше всего творящееся снаружи напоминало Октоберфест, произошедший в день Святого Патрика на улицах Рио, во время проведения знаменитого фестиваля. Куча радости, перемешанная со слоновьими дозами алкоголя, льющимся отовсюду. И моя палатка оказалась едва ли не в самом центре этого своеобразного карнавала.

Хотя стояла уже непроглядная темень, людям явно было не до сна. Да и света оказалось столько, что понять, что на дворе ночь, было совсем не просто. Даже башню, находившуюся в самом центре всего, и ту умудрились украсить, правда, только снизу и чуть-чуть сверху — сказывались гигантские размеры сооружения.

Прямо напротив моей палатки на импровизированной сцене, весело смеясь, отплясывали какую-то кривоногую бурду «лунные» вперемешку с «солнечными». Многочисленные зрители активно поддерживали выступающих совсем не цензурными криками.

Заметив моё появление, ко мне подошёл один из солдат, на котором из униформы остались панталоны и китель с характерной нашивкой сорок второй полубригады.

— Слава Рейланду Рору! — прокричал он оглушающе.

Его мгновенно, на рефлекторном уровне поддержали другие «солнечные». Солдаты Тофхельма на пару секунд замерли, словно раздумывая, насколько не патриотично будет присоединяться. Однако магия момента оказалась сильнее, и скорого эти слова орала вся округа.

— Они вас, ик, любят.

Я обернулся и обнаружил рядом с собой короля Тофхельма Хоакима Клыка, вооружённого сразу двумя бутылками. Его величество пребывал в своём стандартном состоянии «крепко пьян, но ноги ещё держат, а значит, можно продолжать».

— Завидуете? — уточнил я ехидно.

— А чему? Ик… меня-то они любят постоянно, а вас только неделю раз в два года! Ха! — рассмеялся король.

Где-то в этот момент мне вспомнился Кейл. Это надо было спросить:

— А где, кстати…

— Вы о том, кому мы вчера устроили тропу… ик, позора? — лукаво уточнил Хоаким и с хитрецой добавил. — Я придумал ему наказание, ха, да какое!

— А Галлен? — вспомнив о ещё одном предателе, зачем-то спросил я.

— Кто? — переспросил король и, не дождавшись ответа, сам вспомнил, — а, этот, его здесь нет, он в ближайшее время будет занят.

Я не стал спрашивать чем именно, мне было плевать. Хоаким задорно махнул в мою сторону одной из рук, в которой продолжал сжимать довольно увесистые бутыли, чем едва не отправил меня в нокаут, и признался устало:

— Знаете, Рор, а я ведь никогда не желал быть королём. Мне всегда хотелось быть свяще-ик-нником. Взял бы себе приход где-нибудь подальше и там уединялся с богом и бутылкой красного полусладкого! И имя, ик, выбрал бы себе под стать… хм… что-нибудь такое умеренно одухотворённое…

— Странные у вас желания, ваше величество.

Хотя, надо признать, что-то было в этой старой развалине этакое. Во всяком случае, внешне на монаха-пропойцу он действительно походил больше, чем на монарха.

— А где ваш… эээ, коллега?

— Вы про этого нудилу из Риверкросса? А чёрт его знает, когда последний раз видел — он ужинал с графьями, баронами и прочей знатью! Тьфу! — Хоаким совсем не по королевски сплюнул. — Слабак! Король, который может перепить тощего графа, но не может перепить рядового — слюнтяй! — словно подтверждая только что сказанное, Хоаким залпом опустошил одну из бутылок и ринулся в сторону бочек за пополнением запасов. — Дорогу его величеству Хоакиму Перепившему Всех!

Я же проследовал дальше, сам точно не зная куда. Там мне неизменно были ради, предлагали выпить, а иногда даже закусить. Каждый раз при моём появлении рассказывали байку о Рейланде Роре. Все истории объединяло только одно — их явная, даже гротескная преувеличенность.

В них я, либо моё альтер-эго неизменно оказывались в ситуации, в которой нормальный человек давно бы отдал концы, но только не Рейланд. Впрочем, учитывая все недавние события, которые мне довелось пережить, может, они были и не так далеки от истины.

Где-то в этой, как мне казалось, бесконечной карусели пьянства и небылиц я неожиданно обнаружил очень знакомую штабную доску с прикреплённой картой местности какой-то южной части Игр. К моему появлению карта необратимо пострадала: судя по обилию схем и пометок над ней уже несколько часов издевался Гоа Эльт. Капитан вещал с безумными глазами, обращаясь к кучке разномастных офицеров из обеих армий, которых объединяло только одно — предельная степень опьянения.

— Затем мы перешли горы и ударили прямо в тыл всей их армии! Представляете?! И это после двадцатидневного марша по болотам, лесам и горам! Если бы не сорок вторая бригада, так бы там и полегли… — где-то здесь он заметил меня и осёкся. — К-командующий?

— Собственной персоной. У меня есть пара уточнений.

— С радостью выслушаю, — вытянулся по струнке Эльт.

Вообще я собирался сказать, что это всё небылица, но затем передумал:

— С каких это пор офицер Ривекросса не знает, что передвижения его армии на карте принято отмечать красным цветом, а не фиолетовым, жёлтым или синим!

Эльт пару секунд не понимал о чём речь, а затем всё же сообразил, что все его художества только что узаконили:

— Будет переделано, командующий!

— То-то же! Продолжайте свою лекцию в том же духе! — Я, усмехнувшись, добавил: — И если моя армия к следующему утру не завоюет вселенную, вы сильно об этом пожалеете!

— Разрешите приступать?

Похоже, Эльт воспринял это не как шутку, а как план действий. Надо было срочно вмешаться, пока вселенная и вправду не пострадала:

— Шутка, отбой. Всем пить и развлекаться!

— Так точно! — хором ответили мне.

Я же пошёл слоняться по празднику дальше. Впрочем, на этот раз у моих передвижений появилась цель — столб чёрного дыма впереди. Не знающий человек мог подумать, что там пароход или горящий танк, но мне-то было известно, что это всего лишь Лой Ноктим затянулся свежим табачком.

Старый капитан сидел в окружении здоровенных верзил: все как на подбор, два на два метра, с челюстями, которые без проблем можно было проверять уровнем — настолько они были квадратными. С холодком в одном из них я узнал своего давнего знакомого: у одного из гвардейцев Тофхельма имелась деревянная табличка, гласящая, что носитель сего прапорщик Любов.

— …я им говорю: ну не может быть индифферентность потоков поля Гаера больше, эээ, единицы! Ну не может! А они талдычат своё и талдычат! Ох уж это современное образование!

Сам Лой был ни в одном глазу и, задорно попыхивая трубкой, умудрялся прямо так, с нею в зубах, попивать что-то из фляжки. Завидев меня, он поднял флягу, словно делал тост:

— Командующий!

Я осторожно подошёл. Большинство здоровяков уже были практически на том свете, здорово перебрав, и мало соображали даже по собственным весьма скромным меркам. Убедившись, что никто уже не в состоянии понять, что к чему, я присел рядом с Лоем.

Прапорщик Любов, заметив моё появление, словно птица посмотрел на меня сначала одним глазом, а затем другим.

— Скажите, милейший, а мы с вами не вели ранее интереснейшую светскую беседу об уровне современного образования? — заговорщически нависнув надо мной всей своей тушей, поинтересовался он

— Не думаю. Я бы запомнил.

— Может быть, тогда мы обсуждали поля Гаера? Больно лицо мне ваше знакомо. Знаете, так по нему почему-то хочется треснуть! Но не со зла! Не подумайте худого! — Вздохнув, словно он очень этого стеснялся, здоровяк добавил: — Просто иногда такая тоска находит…

— Ну, может, через пару лет и представится возможность, — заметил я тихо, не без опаски. — Хотя лучше поговорить о полях Гаера или современном образовании, чем получать пудовым кулаком в лицо.

К счастью, Любов уже переключил своё внимание сначала на бутылку, а затем на одного из своих сослуживцев, который к этому времени только и мог что беззвучно, с ужасом в глазах моргать. Прапорщику, впрочем, этого вполне хватало — он изливал душу, радеющую за современное образование, а не искал дискуссии.

— Я всегда говорил, что эти парни абсолютно не умеют пить! — с ухмылкой заметил Лой Ноктим.

— Зато дерутся как бешеные. — Мне вспомнилось, что не ранее как вчера эти ребята победили сразу шестерых Рубиновых рыцарей.

— Ай, драться каждый дурак умеет, — отмахнулся старый капитан пренебрежительно и быстро добавил специально для Любова, — это не вам, прапорщик, сказано. А вот пить! Тут мускулы не помогут…

Он передал мне флягу. Я аккуратно сделал маленький глоток. Осторожность оказалась вполне уместной:

— Да этим впору самолеты заправлять!

— Что? — не понял меня Лой Ноктим.

— Да так… крепкое очень. — Я вернул флягу и, помолчав некоторое время, перешёл к весьма щепетильному вопросу. — Можем мы поговорить на одну деликатную тему? — Лой выжидающе пыхнул трубкой. — Не спрашивайте откуда, но мне стала известна судьба вашего сына. Настоящая, а не…

Ноктим отреагировал на это совсем не так, как ожидалось, совсем не удивился:

— Я знаю. Всегда знал. — Он грустно усмехнулся со слезами на глазах, и объяснил: — Думаете, мальчишка, чей лучший друг пропал в Могильнике, может убедительно врать?

— Так вы знали, но почему тогда…

— Согласитесь, приятнее думать, что твой сын погиб, делая что-то великое, а не по глупости. — Старый капитан выпустил целое облако дыма, практически полностью скрывшись в нём на несколько мгновений, за которые слёзы пропали. — Кроме того, вчера Кейл сам признался во всём, когда страсти улеглись. Кто бы мог его надоумить, а?

— Не знаю, что тут и сказать, — признался я.

— А нужно ли? Это мне стоит сказать вам, Рейланд, спасибо. Благодаря вам эта история наконец нашла свой финал.

— Было бы за что.

Благодарно кивнув мне, Лой затянулся своей трубкой и хитро заметил:

— Но и про водку забывать не стоит…

— Водки нет, но у меня полная палатка другого. Как думаете, ваших солдат устроит такой обмен?

— Будет тяжело, но, думаю, всё получится.

— Вот и отлично. Зайдите ко мне за этим завтра.

Если так продолжится, имелся шанс, что завтра Рейланд проснётся голый в чистом поле в окружении очень благодарных за подарки людей, но ведь, если подумать, вино заслужил я, а значит, и дарить имел полное право.

Распрощавшись со старым капитаном, я направился дальше. Изначально мне хотелось пройти мимо кухни и, сделав крюк, вернуться в центр праздника с другой стороны, но, проходя мимо обиталища поваров, планы пришлось подкорректировать.

Причина стояла на самом краю лагеря и уныло мыла в бочке воды посуду. В точности как я и наказал позавчера. Мне даже стало его немного жаль. Альт, конечно, был тем ещё растяпой, но провести весь праздник здесь явно не заслуживал.

— Моешь? — подойдя поближе и получив в свой адрес полный гнева взгляд, спросил я.

— Нет, — огрызнулся адъютант.

— Считай меня своей феей, Золушка. Можешь быть свободен.

— Другая «фея» вышибет вам зубы, если узнает, что вы меня отпустили, — Альт даже не дёрнулся.

Оглядевшись, я не обнаружил Доброву поблизости. Был, конечно, шанс, что такой маленький и незаметный человек как она притаилась в траве, но слишком уж незначительный.

— Ты её где-то видишь? Вот и иди отсюда.

— Серьёзно? — притворно удивился адъютант.

— Нет, блин, достал! Я тебя сейчас в этой бочке утоплю! Пшёл вон отсюда!

На мои крики уже начали собираться местные обитатели. Я бы даже не обратил на это внимание, если бы Альт не расплылся в самодовольной улыбке. Выходило, что это не он ушёл с кухни, а что его оттуда прогнали, и свидетелями тому было человек двадцать!

— Ах ты наглый крысёныш! Вернулся быстро! — слишком поздно догадался я.

Но его было уже не остановить: Альт, вытирая мокрые руки о штаны, уже короткими перебежками устремился к празднику.

— Поздно!

Бегать за ним было как-то не по статусу, поэтому всё, что мне оставалось, — это удивиться тому, как быстро адъютант сумел сориентироваться в ситуации и использовать её для своих нужд. Если его не пришибёт кто-нибудь за такие вот выходки, парня определённо ждёт большое будущее.

Покинув кухню, я не без удивления обнаружил чуть в стороне от неё одинокий костер, дрожавший на ветру поодаль от основного празднества. У меня было несколько вариантов того, кто там мог быть, но ответ всё равно удивил.

За костром сидел Гун-Гун. Чудак, потягивая из небольшой фляжки, глядел в огонь, периодически тоскливо вздыхая. Я удивился такому странному поведению, чуя подвох. Мне не оставалось ничего, кроме как, любопытствуя, подойти поближе.

— Гун-Гун, всё в порядке?

Мой мозг, слегка умудрённый опытом общения с чудаком, построил кучу вариантов развития дальнейших событий, но реальный исход оказался куда как менее предсказуемым.

— Игры закончились, надо домой ехать. Семья, дом, все дела. Опять два года ждать веселья.

— Семья? Дом? — удивился я.

Мне с трудом представлялось то место, где могло жить это чудо. А уж каково приходилось окружающим…

— Конечно! Как же без них?

— Ну, хорошего понемногу, — постарался утешить его я.

— Да, в этот раз получилось здорово, — Гун-Гун ухмыльнулся, но как-то по иному, нежели обычно. — Особенно с призраком тем, который в воде был, а?

Тут меня осенило:

— Подожди секундочку, ты не сумасшедший?

— Да ни в жизнь! Разве может псих каждый раз выдумывать столько веселья? — чудак самодовольно усмехнулся.

— Но мне казалось…

— Вот, значит, работа прошла на славу. И заметьте: чудачества чудачествами, а толк-то был! Как же вы иначе нашли тех диверсантов или выбрали себе нового главного разведчика? Даже вас изобразить удалось. — Не в силах на это ответить, я потрясённо уставился на Гун-Гуна, а тот посмеялся и, тихо хихикая, добавил: — Но куда мне до вас? Так изящно изобразить Рейланда Рора даже он сам бы не смог, хе-хе-хе!

Смеясь над моей реакцией, он едва не повалился на землю.

— Но как? Когда?

— Да в первую же секунду! — рассказал чудак, окончательно выбив меня из колеи. — Рор, настоящий в смысле, знает Гун-Гуна двадцать лет! Он последний бы, кто стоял как вкопанный и смотрел бы на меня с видом «а это что ещё за зверь»! Я-то знаю толк в притворстве.

— Но ты никому не сказал?

— Конечно, нет! Зачем портить другим удовольствие? К тому же вы неплохо мне подыграли пару раз.

Вот тебе и простой чудак! Чтобы провернуть такое, надо быть или гением, или поистине выдающимся сумасшедшим, что по сути одно и тоже.

Неожиданно я заметил, что Гун-Гун не один праздновал отдельно и что вдалеке был ещё один совсем слабый огонёк. Проследив направление моего взгляда, чудак выразительно сплюнул и сказал:

— Тьфу! Почему его только не выгнали отсюда!

Уточнять, о ком именно шла речь, не требовалось. Я уже знал, что Кейла долго и нудно допрашивали оба королевских величества. Но остальные детали мне были известны разве что в общих чертах.

— Что с ним произошло?

— В присутствии всех отпустили на все четыре стороны! Надо же!

Понять возмущение чудака можно было. Наказание на первый взгляд совсем не соответствовало проступку. Но что-то мне подсказывало, что не всё так просто.

— Пойду схожу, что ли, поговорю.

— Плюньте в него за меня и остальных! Вчера не все успели это сделать.

Я не стал сообщать Гун-Гуну, что мои намерения куда как более миролюбивы.

Кейл сидел и смотрел на огонь глазами, заполненными отчаянием и невероятной душевной болью. Мне сложно было представить, насколько погано он себя сейчас ощущал, особенно сидя здесь, в одиночестве неподалёку от праздника единения всех со всеми.

На моё появление Ресс практически не отреагировал, разве что пересел так, чтобы нас разделял огонь. Понимая, что вряд ли тут мне сильно рады, я заговорил первым:

— Как дела?

— Они не казнят меня. Ни Ривекросс, ни Тофхельм не пожелали брать кровь на свои руки, — рассказал Кейл, на чьём лице играли тени от огня. Он посмотрел мне в глаза своим долгим, тяжёлым взглядом. — Изгнание — вот мой приговор.

— Похоже, вы, как и многие, не одобряете такой приговор, да?

В целом, это было сказано в шутку, однако Кейл действительно так думал:

— По-вашему, я что, заслужил пощаду? После всего этого?!

— Ну, если смотреть на вещи без лишних эмоций, то вы ничего и не сделали, — заметил я спокойно. — Не смогли, не успели.

— Я не заслужил этого, — Кейл поник, соглашаясь со мной.

— Вы хотели лучшего, просто…

Не дожидаясь, пока я закончу свою мысль, Ресс гневно ударил себе по ноге:

— Нет, именно этого я и хотел! Всегда! Просто… просто нашёл красивое оправдание. Если бы мне тогда удалось…

По его выражению лица и глазам мне стало понятно, что спорил он не столько со мной, сколько сам с собой.

Глядя на него в этот момент, я вдруг очень ясно представил всеми ненавидимого старика, который бродит по миру не в силах обрести покой. Раз за разом он прокручивает произошедшие события у себя в голове, не в силах понять, где же та точка, изменив которую можно было получить иной итог.

Нет, тот, кто помиловал Кейла, сделал это совсем не из жалости, а потому что очень хорошо понимал, что худшее из наказаний для него после всего произошедшего — жизнь. Ресс или сам залезет в петлю, избавив всех от необходимости искать палача, или будет год за годом мучить себя так, как не смог бы ни один изувер.

«Вот почему Хоаким выглядел таким довольным — его рук дело».

— Скажите мне, Ота, вы вернётесь к себе домой? — неожиданно прервал Кейл свой парад самобичевания.

— Да, сегодня после полуночи.

— Но зачем? — искренне удивился Ресс. — То, что вы рассказали мне о своём мире…

― Потому что там мой дом, — ответил я, не дожидаясь, пока он договорит. — Мне, скорее всего, не по силам сделать его лучше, но это не значит, что не надо пробовать.

— Надеюсь, у вас это получится лучше, чем у меня, — в напутствие сказал Кейл.

— Я тоже. Бывайте. И… мне искренне жаль, что всё вышло так.

Кейл отрицательно покачал головой, не соглашаясь с этим:

— А мне нет. Удачи вам, Ота.

Дело шло к полуночи, а значит, у меня, по собственным прикидкам, оставалось чуть-чуть больше часа, а ведь ещё надо было успеть вернуться обратно в свою палатку, где по идее могла ждать Кейтлетт. Не попрощаться с ней после всего пережитого было бы кощунством.

К тому моменту, когда я вновь оказался на территории праздника, большая часть отмечающих уже отправилась в алкогольную нирвану. Те немногие, кто ещё стоял на ногах, собравшись небольшими кучками, наперебой горланили солдатские песни, в которых цензурными были лишь союзы.

Лавируя среди бренных тел и поющих, я по памяти пробирался к своей палатке, попутно размышляя над тем, что это последний мой час в этом мире. Кажется, ещё только вчера мне приходилось думать над каждым словом, чтобы не попасться, и вот без предупреждения я уже здесь. Все эти сражения, битвы, погони, сны, Могильник ― всё осталось позади.

Возле моей палатки меня уже ждали. Точнее поджидал, никто иной как граф Сайрас.

— Наконец-то, — раздражённо фыркнул граф. — Где вы были? Вас все искали!

— Меня сложно найти, легко потерять…

— Вас искал король! Весь день! — возмущённо сообщил Леон.

— Не хочу видеть короля. Не сегодня, — отмахнулся я. — Где король, там тонны лести, наигранных комплиментов, которые произносятся с таким придыханием, словно это какие-то заклятия, бесполезных правил, касающихся того, как и когда есть…

— Это называется этикет! — принялся спорить граф.

— Это называется скука.

― Вы обязаны поговорить с королём! — стоял на своём Леон.

— Он меня уже нашёл, — прячась за формулировкой, ответил я.

— Когда вы успели увидеться с Леонаром IV? — подозрительно уточнил граф.

— Не видел его, речь про Хоакима.

— А искал вас его величество Леонар!

— Развелось тут королей, — буркнул я и в шутку спросил. — Может, и мне записаться? Где тут записывают в короли? Кто крайний?

Кажется, Леон не взорвался только потому, что по прихоти вселенной состоял из мяса, а не из пороха. Пришлось его успокоить:

— Шутка. Завтра навещу его величество, только напомните мне об этом. — Видя, что граф успокаивается, но всё же недостаточно быстро, пришлось вдобавок ещё и сменить тему разговора. — Кстати, спасибо за вино.

— Это вам в качестве моей благодарности за… всё, — немного смущаясь, ответил Леон.

— Даже за кучу безумных приказов?

— Поймите меня правильно, это ведь моя обязанность, — граф развёл руками говоря этим, что вообще-то да, но лично он будет считать иначе.

— Да всё понимаю, но мешали вы мне изрядно!

— Дело в том, что, — признался Леон, — я вам не доверял.

― А-а-а. Ну, знаете, у меня была возможность это заметить, — ехидно прокомментировал это заявление я. — В первый раз, когда вы мне прямо об этом сказали, или во-второй. Не сомневайтесь, на третий я точно что-то по этому поводу подозревал! Особенно учитывая, что все три были в один день.

Леон немного стушевался из-за моей реакции и того, что один из пьяных солдат, словно любимую девушку, обнял его ногу.

― То были заслуженные подозрения! Повторюсь, это моя работа! — сказал он и тихо добавил. — Я про другое. В нашу первую встречу мне показалось, что вас подменили или ещё что. Пришлось следить, проверять, видимо, зря.

― Так это что всё из-за таких подозрений было?! — притворно возмутился я.

― Нет, конечно! Но в общем-то да. Однако я занимался этим только в свободное время!

— Мда? И откуда у одного из старших офицеров в армии, которая только и делала что куда-то шла, где-то сражалась или куда-то убегала, появилось свободное время?

— Свободное от лишнего сна, — сообщил Леон невесело.

— Так значит ничего не заметили, да?

У меня это признание вызвало неконтролируемую улыбку, полную самодовольства.

«Выходит, мне всё же удалось его обмануть!»

— Нет, но… — Леон прервал себя на полуслове, и по подозрительному взгляду стало понятно, что такой вывод мягко говоря поспешен. ― Погодите-ка… я что… был прав?

― Спросите меня об этом завтра, Леон, — попросил я. — Только не утром. Утром у меня запланировано пищевое отравление. И лучше не днём, там мою палатку будет грабить Лой Ноктим. К вечеру меня наверняка найдёт с целью убить одна самка огра. Короче, зайдите послезавтра.

— Но стойте, а король? — озадаченно спросил граф.

— А что король? Вон их сколько, подождёт.

Хихикнув про себя и представив, сколько приятных разговоров завтра предстоит настоящему Рейланду, я, переступая через павших в борьбе с зелёным змием, отправился на встречу с Ноа.

К тому моменту, когда я наконец добрался до своей палатки, до полуночи оставалось около получаса.

― Ты опоздал, Рор! — с порога начала высказывать мне своё раздражение Ноа.

― А ты говорила, что будешь спать в канаве! А сидишь у меня за столом! Так что мы квиты.

― Как по мне, канава канавой.

― Тут я не эксперт. Лучше проконсультируйся со своим королём, кажется, видел его по дороге в одной из них сюда.

Кейтлетт не то фыркнула, не то хрюкнула, не то усмехнулась, скорее всего, всё сразу.

― Удивлена, что ты не лежишь с ним рядом. Как так? Почти полночь, а ты ещё похож на человека, а не на пьяную тыкву!

― Эх, Ноа, будь добра, не перекладывай на меня свои психологические проблемы. В отличие от тебя, у меня они и формируют мою уникальную, блистательную личность!

Она ещё раз фыркнула, но уже не так уверенно. Я же тем временем попросил:

― Открой третий сверху ящик моего стола.

― Ещё раз я на это не куплюсь! — решительно заявила Кейтлетт.

― Нет, на этот раз бомба у меня в третьем ящике…

― Ты только что попросил меня его открыть!

― Да? Вот незадача. Тогда открывай второй.

Ноа демонстративно встала, выудила свою шпагу, отошла как можно дальше и оттуда ею слегка приоткрыла названный ящик.

― Не бойся, бутылка не взорвётся, хотя, уверен, поджечь её тоже можно…

― Могу позвать Альта, раз уж ты его выгнал с кухни, он сможет поджечь даже воду. — Рассмотрев бутылку внимательнее, Ноа присвистнула. — Вау, Стругское красное! Вино королей! Откуда взял?

— Один назойливый граф подарил. Уверен, в первую очередь потому, что я не заставлял его рыть канавы.

— С него не убудет, где у тебя штопор? — деловито поинтересовалась Кейтлетт.

— Ха! И этот человек ещё называет меня алкоголиком! Посмотри в третьем ящике…

— Там у тебя бомба, идиот!

— Да нет там ничего… — ответил я без всякой уверенности, — наверное. Знаешь что? Загляни лучше в первый.

Пока Ноа, бурча проклятия, безуспешно возилась с пробкой, я пошёл искать бокалы. Увы, из посуды у меня были только чашки из-под «кофе», большинство из которых годились разве что на роль сита.

Из относительно целых на выбор имелась пара чашек, которые объединяли две вещи: слой намертво прилипшей пыли и одинаково безобразные рисунки. За ними высилась внушительная пивная кружка, которой при желании можно было убить. Позади послышался интригующий «чпок», который возвещал о том, что пробка наконец поддалась.

― Ты скоро там? — раздался следом раздражённый голос.

Я собирался взять что-то из этого скудного набора, но затем вспомнил, что благодаря магии Игр ко мне вернулись все утраченные вещи. В том числе и один «семейный сервиз», который в прошлый раз очень понравился Ноа.

— Где-то у меня был сервиз.

Только услышав про это, Кейтлетт сразу взмолилась о пощаде:

— Только не это!

— Тогда могу предложить две чашки, которым стукнуло несколько десятков лет, пивную кружку… или же чудесный сервиз.

— Будем по-солдатски, — решила Ноа категорично.

— Но…

Кейтлетт, прерывая мои возражения, решительно взяла бутылку, сделала глоток прямо из горла и передала мне, заметив:

— Учитывая происхождение вина, заметь нас какой-нибудь особо впечатлительный сомелье, он порвал бы нас на клочки за подобное варварство.

Я принял бутылку и, предвкушая сказочную амброзию, сделал глоток. Реальность оказалась так себе: вино было с явной кислинкой, а вдобавок слишком терпким, из-за чего казалось, что оно прилипло ко рту.

— Совсем не так, как мне представлялись королевские вина.

— Хе-хе-хе, и ты попался! — рассмеялась Ноа. ― Поверь мне, дочери королевского писаря, это совсем не худшее, что порой подают королям на стол.

― Ай-яй-яй, пока папа пишет письма, дочка тихонько бухает королевские вина, — с ехидством заметил я.

Кейтлетт прыснула и легонько ударила меня в плечо, требуя вернуть бутылку.

― Через два года будешь участвовать?

― Если наш новоявленный спаситель мира не сломал кристалл, то буду.

Я принял бутылку и без особого желания приложился к горлышку, попутно размышляя над интересной вещью. Ведь где-то там Рейланд Рор своими глазами может увидеть все ужасы настоящей войны. Вынесет ли он из этого какой-то урок?

— Ты знаешь, что случилось с Галленом? — вдруг решила рассказать Ноа. — Король отправил его писать ему отчёт…

— Так себе наказание, — сообщил я с большим сомнением в голосе.

— Отдай бутылку и дослушай. — Отпив, Кейтлетт продолжила рассказ. — Отчёт о всей своей деятельности за всю свою жизнь.

— Хоаким что, сослал его писать мемуары?

Ноа булькнула в бутылку от смеха, кивнула, подтверждая правильность моей догадки, и затем наконец поперхнулась.

— Смотри не захлебнись, победительница, Игры этого не переживут. Великая командующая покинула этот мир, поперхнувшись вином в честь не своей победы. Шикарный заголовок для «Вестника», а?

— Смотри не умри от радости, моллюск, — едко ответила Кейтлетт.

— Самый выдающийся моллюск Риверкросса! — делая вид, что произношу тост, сказал я.

Где-то в этот момент мне на глаза попались часы, напомнившие о том, что моё время на исходе. Ноа сразу же заметила мою растерянность.

— Что это ты всё на часы поглядываешь, а?

— Да так. Мне ещё нужно было успеть до полуночи превратиться в тыкву, назло… — я осёкся, едва не ляпнув лишнего. — Назло кому-нибудь.

― Ты странный, ты это знаешь? И я не об этих новомодных словечках или твоих дебильных привычках.

Бутылка вновь сменила владельца.

― О, что-то новенькое. Обычно от тебя не… — мой мозг, слегка улетев от слишком крепкого вина, потерял нить разговора.

― Ты выглядишь так, будто знаешь больше, чем говоришь вслух! — рассказала Ноа язвительно. — Странно, ведь обычно как раз наоборот: тебя не заткнуть, но в башке пусто.

— Хорошо сказано!

Я усмехнулся, переводя всё в шутку, хотя то, сколько людей к концу моего пребывания здесь так или иначе догадались о моей сути, слегка удивляло. Вот тебе Ота Кохэку и маскировка!

Ноа, тем временем пользуясь моей заминкой, дважды приложилась к вину и, с интересом на меня посмотрев, продолжила мысль:

― Весь вечер ты слоняешься по лагерю, словно прощаешься со всеми. Да и сейчас сидишь с предельно глупой рожей, словно отсчитываешь минуты. Куда это опять смотришь?

Она поймала мой взгляд на пути к часам, которые готовились отбить полночь. Сам не знаю зачем, я перевёл глаза ниже, где как раз находилось весьма скромное по наполнению декольте Ноа.

― Ах ты нахал!

Хорошенько размахнувшись, Кейтлет отвесила мне звонкую пощёчину, звук которой слился с двенадцатым ударом часов.

Я снова находился посреди нигде красного цвета, а напротив меня уже дожидался Рейланд Рор. Вид у него был озадаченно возмущённый.

— Надеюсь, тебе понравилось, — с ухмылкой заметил он. — Как прошли Игры? — Очевидно, у меня на лице в этот момент было всё ясно написано, поэтому отвечать даже не понадобилось. — Ясно. Кажется, меня ждёт много интересных историй.

— Как там на Земле? — невинно поинтересовался я.

— Очень интересно, но непонятно. Хотя поначалу было скучно. Без обид, твоя жизнь отстой, — подумав, Рейланд добавил хитро, — была.

— Что значит «была»?

Ответить он не успел: наш короткий разговор завершился, и мы отправились по своим телам.

— Можно мне банан?

Это было первой моей фразой, после того как я очнулся где-то. Место моего возвращения определённо было мне незнакомо: тёмное, очень душное. Как будто палатка. Мою догадку подтвердил завывающий снаружи ветер и пинок от спавшего по соседству человека.

— Спи уже, долбаный ты банан, — сообщил мне раздражённо смутно знакомый женский голос. — Завтра самая сложная часть пути.

— Пути куда? — уточнил я, предчувствуя недоброе.

— Довёл горный воздух человека — он забыл, что полез на Эверест.

Сквозь тьму ночи, суровый ветер и ткань мироздания нас разделяющую, разнёсся мой полный возмущения крик:

— РЕЙЛАНД РОР, КУДА ТЫ МЕНЯ ЗАТАЩИЛ!