Глава 4

Артем Георгиевич Сокольский сидел в своем кабинете. Был понедельник, время близилось к обеду, за окном сыпал тоскливый мелкий дождь. Делать ничего не хотелось, а хотелось поехать на дачу, растопить камин и отключить телефон. Чувствовал себя Артем Георгиевич этим ноябрьским днем столетним старцем. С тех пор как три года назад они с Татьяной разошлись, у него как-то потерялся интерес к окружающему. Была семья – были и стремления, а нет семьи, и стремиться вроде как незачем и некуда. Хотя Сокольский по привычке полностью отдавался работе, по привычке проявлял признаки честолюбия и служебного рвения, поскольку любил свою работу, но вот глубинного энтузиазма во всем этом не было. Он достроил дачу и вдруг полюбил ездить туда. Зато разлюбил встречаться с друзьями. Глупость, конечно. Но почему-то интерес к жизни у Артема угас.

Сокольский иногда задумывался, почему так произошло, и в начале даже боялся, что все еще любит жену и тоскует по ней. Но потом понял, что давно уже ничего к Татьяне не чувствует. Просто его прежние мечты и планы на жизнь вдруг рухнули, новыми же он до сих пор не обзавелся. А если не знаешь цели, то к чему стремиться? Вот он и не стремился.

В молодости Артем хотел жениться на любимой девушке, обустроить дом, что называется, полную чашу, завести детей. Женился, обустроил, а вот завести не успел. Жена опередила – завела любовника. Сокольский об этом узнал, и они развелись. Предпринимать вторую попытку желания не возникло. Может, потому что женщина, которую бы смог полюбить, как-то не встречалась. Или разочаровался в прежних своих идеалах? Кто знает.

Но вот сейчас сидел он у себя в кабинете, смотрел в серое от дождя окно и чувствовал себя пустым, одиноким и ни к чему не способным. Последнее было скверно, потому что именно сейчас перед ним стояла непростая задача. Ему требовалось вычислить, причем в одиночку, несостоявшегося убийцу шефа. Подключать к расследованию подчиненных было нельзя, поскольку в деле фигурировали самые близкие боссу люди – его старшая дочь, зять, бывшая жена, первый заместитель со своим семейством, еще недавно пользовавшийся неограниченным доверием, и, возможно, компаньон. С последним все было особенно сложно.

Артем Георгиевич крутанулся в кресле и, повернувшись спиной к окну, а лицом к рабочему столу и двери, взял в руки мелко исписанный резким угловатым почерком лист.

Шел второй день, как Сокольский пытался решить сей ребус. Пока, надо признать, не очень успешно. Задавать в открытую вопросы заинтересованным лицам он не мог. А сведения, которые сумел раздобыть окольными путями, мало что ему давали. Очевидные мотивы убийства имелись не у всех. Вот, например, у Ирины Александровны такового вроде не было, но это не значило, что его не имелось вовсе. Просто сам Артем Георгиевич пока еще недостаточно хорошо изучил эту даму и обстоятельства ее нынешней жизни.

Хорошо все же, что нынешняя жена Начинкина и его младшая дочь имеют твердое алиби. Раскручивать их Сокольскому было бы опасно. Привычку, так сказать, убивать гонца, принесшего плохие вести, еще никто не отменял. А Артем прекрасно знал, как сильно привязан шеф к своей нынешней жене, и если бы разочаровался в ней, такое ни для кого бесследно не прошло бы.

Глава департамента охраны холдинга задумчиво потер лоб.

А вот у старшей дочери шефа, Анжелы, и ее мужа мотивы налицо – у Валерия Коробицкого с треском провалился очередной проект. Деньги инвесторов потрачены, работы по возведению коттеджного поселка не закончены. Покупателей на недостроенные дома не найти днем с огнем. Тем более что Валерий со свойственным ему легкомыслием заранее не уточнил некоторые детали, а именно – открытие в ближайшее время в непосредственной близости от задуманного им элитного коттеджного поселка класса «люкс» большого складского терминала со всеми вытекающими отсюда «прелестями», как то – поток большегрузных фур и выхлопные газы.

Это был уже не первый провальный проект начинкинского зятя, и прежде Вольдемар Сигизмундович брал ликвидацию последствий его предпринимательской деятельности на себя. Но в этот раз категорически отказался. То ли решил проучить дорогого зятя, то ли просто надоело. Решающий разговор между родственниками состоялся непосредственно перед началом праздника и закончился конфликтом. Стороны вышли из себя, наговорили лишнего. Валерий покинул хозяйский кабинет в состоянии крайнего раздражения, не сказать, что бешенства. Сокольский столкнулся с ним в коридоре и мог оценить обстановку на основании собственных выводов. Потом Коробицкий загадочным образом исчез из поля его зрения. И никаких вразумительных объяснений по поводу своего отсутствия не предоставил. Сказал лишь, что должен был успокоиться, поэтому прошелся немного по саду, а когда раздались крики, тут же вернулся к террасе. Может, да, а может, и нет, заключил Артем, постучав ручкой по листу.

Далее – его супруга Анжела. У той интерес прямой. Собственных денег у дамочки нет, живет на подачки отца и матери. Но мать тоже без личных средств, все время тянет денежки из мужа. Так что особо не разгуляешься. К тому же Валерий своими выходками портит ее отношения с отцом. Смерть Вольдемара Сигизмундовича позволила бы Анжеле обрести свободу и независимость. Наверняка он оставил бы и ей, и внуку Феликсу достаточно. Новый провал Валерия мог ее напугать. Вдруг отец рассердится и изменит завещание, решив наказать их обоих? Да и отношения с мужем, насколько смог выяснить Артем, у Анжелы в последнее время испортились. Возможно, женщина рассчитывала на развод после получения наследства. Одним словом, мотивы есть, и весомые. Свое отсутствие Анжела Вольдемаровна объясняла просто – искала мужа. Что ж, возможно.

Теперь Тиховлизы. С этими все более-менее понятно. Пофистал Тарасович имел более чем весомый повод для ликвидации своего благодетеля. Некоторое время назад их холдинг понес большие финансовые потери, которые связаны с присоединением к холдингу одного крупного перерабатывающего комбината. На подготовку этого присоединения были потрачены крупные суммы, разработаны определенные проекты, затрачено время и задействованы связи, и вот когда все уже было на мази, сделка сорвалась. Вмешались конкуренты и, изыскав неожиданно необходимые ресурсы, подобрали комбинат под себя. Это могло у них получиться лишь в том случае, если среди близких Вольдемару Сигизмундовичу людей нашелся предатель, снабдивший их нужными сведениями за хорошие деньги. Артем Георгиевич провел расследование и выяснил, что утечка информации происходила не от кого иного, как от Пофистала Тарасовича, который вопросом приобретения комбината и занимался. Известно это стало накануне злополучного дня рождения.

Дальнейшая судьба Пофистала Тарасовича была неопределенна и тревожна. Сам господин Тиховлиз не понимать своего положения не мог. И его мотивы для устранения главы холдинга особенно весомы. А жене его, даме решительной и волевой, полностью держащей мужа под каблуком, мужества и напористости не занимать, и не исключено, что на подобный кардинальный шаг могла отважиться именно она. То есть Тиховлиз, как и говорил, тихо напивался в своей комнате, а его дражайшая половина орудовала на крыше. Дом Начинкиных семейство Тиховлизов знало как свой собственный гораздо лучше, чем Ирина Александровна и Валерий Коробицкий. Но доказательств опять-таки не было.

Как назло, ни одного из них в момент преступления никто не видел. Прислуга была занята на первом этаже, лестница на чердак находится на третьем, как и апартаменты гостей.

Совсем непонятно, где находилась и что делала во время убийства Екатерина Тиховлиз. Ее также нигде на виду не было. О месте своего пребывания она сообщить отказалась. Имеются ли у нее мотивы?

Артем Георгиевич прикрыл глаза, вспоминая дочку Тиховлизов. Любопытная девица… Смазливая, среднего роста, средней комплекции, но с формами. Внешне похожа на отца, но характером, безусловно, пошла в мать. Екатерина недавно окончила филфак и сейчас ничем конкретным не занималась, если не считать ловли жениха. Не пропускает ни одной тусовки. Однако никаких скандалов или громких романов за ней не числится.

Больше ничего о ней Сокольский не знал. Надо будет подсобрать сведения. Хотя мотив у нее, возможно, имеется. Если барышня в курсе отцовских неприятностей, то вполне могла озаботиться собственным, неотъемлемым от родителя благополучием и на свой страх и риск отважиться на убийство. С этой семейки станется.

Вопрос в другом – откуда красотка могла узнать о сценарии вечера? Подробности праздничного действа держались Еленой Сергеевной в строжайшей тайне. Помимо прислуги, с которой он, безусловно, побеседует с пристрастием, о деталях маскарада, кроме Елены Сергеевны, знали сам Начинкин, его мать и, вероятно, Агриппина. Ни хозяйка, ни Вольдемар Сигизмундович никому ничего не сообщали. Остаются Галина Станиславовна и младшая дочь хозяина. Придется с ними побеседовать.


В Петергоф Артем Георгиевич отравился во вторник с утра. Встреча с дочерью Вольдемара Сигизмундовича ничего приятного не сулила, а такие дела Артем не любил откладывать на потом. Разговор предстоял чисто деловой, и он решил, что подобный лучше вести на работе, где атмосфера располагает.

Агриппина Начинкина училась в аспирантуре математико-механического факультета. Господи, нормальному человеку и не выговорить! Девушка ведет на факультете какие-то семинары с непроизносимыми названиями у студентов-первокурсников. По мнению Сокольского, Гриппа точно особа с тараканами в голове. При папенькиных-то деньгах предпочитает жить в обычной квартире, не бегает по тусовкам и шопингам, не встречается с себе подобной золотой молодежью, а с гордым презрением к простым смертным изучает никому не нужные формулы, одевается, как серая мышь, и подавляет окружающих интеллектом. Чего только стоили эти ее аттракторы в субботу за завтраком! Кто как, а Артем во время объяснений Аргиппины почувствовал себя полным убожеством с мозгом мокрицы. А если барышня не рассуждает о материях, никому, кроме нее, не ясных, то большей частью молчит, не снисходя до общества. Временами Сокольскому казалось, что она просто жутко стесняется и не знает, куда себя деть. Но в редких случаях, когда Агриппина поднимала на кого-то глаза (еще одна ее неприятная особенность – не смотреть на собеседника), так вот, когда это случалось, взгляд ее выражал скорее презрение к ближнему, нежели стеснение.

А роман Гриппы с Ильей Тиховлизом… Вот уж парочка курам на смех! Сколько лет парень возле нее вьется, а она хоть бы знак какой подала или уж отшила, коль немил. Так нет, держит, как раскидай на резиночке. Надо – подтянет, не надо – отпустит. Хотя и сам Илья то еще сокровище. Находясь на зыбкой позиции запасного жениха, он не упускает случая гульнуть на стороне. Например, по сведениям Артема, последний отпуск Тиховлиз-младший провел на Мальдивах в обществе длинноногой, смазливой блондинки с огромной грудью. Интересно, Агриппина в курсе, или ей все равно?

Сокольскому подобные отношения казались нечистоплотными и вызывали у него искреннюю брезгливость. Какой смысл при таких деньгах разводить вокруг себя это моральное свинство, ему было непонятно.

Джип Сокольского остановился возле длинного серого здания с помпезным, украшенным мозаикой панно на тему «Наука – это сила» над входом.

Агриппина ждала в вестибюле. До начала семинара был еще час, и она пообещала ответить на его вопросы. По телефону Гриппа постеснялась спросить, что именно нужно от нее главе отцовской безопасности, и теперь сожалела о собственной бесхребетности. Возможно, если бы сделала над собой усилие, им не пришлось бы встречаться лично, обошлись бы и телефонным разговором.

Сокольского девушка недолюбливала и побаивалась. Вернее, не то чтобы побаивалась, а чувствовала себя в его присутствии неуверенно. Они были знакомы уже лет пять или больше, но Агриппина до сих пор его стеснялась совершенно по-детски. Сокольский был старше ее лет на семь-десять, уже разведен и – хорош собой. Даже очень хорош. Помнится, когда Гриппе было лет шестнадцать, а Сокольский еще был женат на красавице Татьяне с густой копной каштановых кудрей и безупречными манерами, она даже влюбилась в него. С тех пор, наверное, и осталось это ощущение неловкости, хотя мужчина, разумеется, даже не догадывался о ее детских чувствах. Именно детских, потому что в отличие от своих сверстниц Гриппа была невероятно романтична, наивна и в сексуальном смысле совершенно неразвита.

Потом увлечение прошло, а неловкость осталась. Агриппина в принципе тяжело сходилась с людьми, а Сокольский всегда был с ней сух, сдержан, молчалив. Она не помнила, чтобы Артем хоть раз улыбнулся ей. Чаще всего главный секьюрити просто ее не замечал. Что и неудивительно. И вот теперь ему понадобилось спросить у нее что-то важное, ради чего он даже не поленился прокатиться в Петергоф…

Гриппа нервно поправила русый завиток за ухом и взглянула на мобильник. Часы показывали без трех десять, вот-вот должен появиться. Гриппа была уверена, что Сокольский никогда не опаздывает, и оказалась права. Стеклянные двери распахнулись, и в гулкое пространство мраморного вестибюля вошел Артем Георгиевич – высокий, подтянутый, в темном коротком пальто нараспашку, в бледно-розовой элегантной рубашке с чуть более темным галстуком. Смотрелся он шикарно. Если бы ее приятельницы сейчас увидели, какой красавец идет навстречу Гриппе, точно бы от зависти полопались. Но, к счастью, их здесь не было, а то потом вопросами замучили бы.

Глядя на Сокольского, Агриппина вдруг подумала: хорошо, что встреча с ним назначена на факультете. Здесь она чувствует себя увереннее. Здесь она взрослая, независимая, уважаемая коллегами, полноценная личность, а не богатенькая неудачница из особняка с горгульями, вызывающая вечную жалость и недоумение окружающих. И девушка расправила плечи.

Загрузка...