День, когда он сошел с ума

Глава 2

В коридоре раздались суетливые шаги, послышался шум. «Идут», – подумал заключенный. Из камеры он услышал чей-то разговор.

– В этой? – спросил низкий голос по ту сторону двери.

– Да, директор, – пробормотал другой.

– Сколько он уже здесь? Кто-нибудь приходил к нему? – снова спросил низкий голос.

– По вашему распоряжению, директор, со вчерашнего утра все визиты запрещены. Журналисты в нетерпении, они хотят все разузнать. Сегодня утром один из них попытался прикинуться родственником заключенного, чтобы поговорить с ним. Он сумел пройти через всю охрану и добраться до этой двери, но отсюда я лично выгнал его. Мы уже приняли меры, чтобы подобное больше не повторилось. Со смотрителями прямо сейчас проводятся беседы, – ответил второй голос.

– Уволить всех, кто дал ему пройти. Кроме того, составьте для меня список их имен. Я прослежу, чтобы никто из них никогда больше не получил место в психиатрической клинике, – резко, приказным тоном отозвался низкий голос. – Вам же большое спасибо. Вы хорошо справились с работой. Можете идти, – добавил он.

– Благодарю, директор. Я в вашем распоряжении, – ответил второй.

После этих слов послышался звук удаляющихся по коридору шагов. Во мраке камеры единственным источником света был зазор между порогом и дверью, где теперь было видно тени от ног человека.

«Вот он», – подумал заключенный. Все погрузилось в тишину, будто пустота заполнила пространство камеры и поглотила звук.

Вдруг ослепляющий свет прорвал мрак: заключенный сидел на полу, сжавшись в комок, и с бесхитростной улыбкой смотрел на директора. Он был одет в белую форму пациентов психиатрической клиники. На бледной коже лица особенно выделялись глубокие темные круги под глазами. У него были темно-каштановые волосы, и, несмотря на общий изможденный вид, взгляд его голубых глаз поражал красотой.

Заключенный сидел в углу камеры, прижав к груди колени, и даже не шевельнулся, несмотря на грозное выражение лица посетителя. Стены комнаты были обиты белым мягким материалом, так как в ней содержали наиболее опасных душевнобольных пациентов со склонностями к самоповреждению. Хотя до настоящего момента заключенный и не проявлял признаков подобного поведения, директор все же предпочел защитить самого медийного пациента за всю свою карьеру.

Как только стало известно, что его центр станет временным пристанищем «обезглавливателя», как прозвали его в прессе, директор сразу же собрал весь персонал в столовой и в течение получаса объяснял, как важно для всей их психиатрической клиники следить за лечением постояльца и ухаживать за ним, а также исполнять все предписанные меры предосторожности.

– Помните, пока идет психологическая экспертиза, перед нашими дверями каждый день будут дежурить журналисты. Они будут пытаться пробраться внутрь любой ценой, чтобы добиться встречи с вами или с самим «обезглавливателем». Они попытаются подкупить вас деньгами, путешествиями – чем угодно. Я скажу вам одно: деньги, которые вам предложат, закончатся через несколько дней, недель, возможно, месяцев, а вот новую работу вы будете искать всю оставшуюся жизнь. Если кто-то из вас сообщит прессе что-либо о том, что происходит в клинике, или о том, в каком состоянии находится пациент, я лично позабочусь, чтобы вы не нашли места ни в одном другом психиатрическом центре!

Он прекрасно владел ораторским искусством и хорошо знал человеческие страхи, а еще умело пользовался своим положением, чтобы с выгодой для себя управлять сотрудниками.

Директор остановился и посмотрел в глаза заключенному, который, все так же улыбаясь и не моргая, тоже не отводил от него взгляда. Вдруг пленник улыбнулся еще шире. Его улыбка с идеальными белыми зубами удивила директора. В некоторой степени, несмотря на бледный вид, он был красив. Он напомнил директору Тома, его бывшего однокурсника, с которым они часто сидели за одной партой. В годы учебы на факультете психологии они делились всем: конспектами, вечеринками, женщинами. Директора удивляла та легкость, с которой Том добивался свиданий со студентками. Его улыбка, взгляд, умение быть дерзким и наглым помогали ему флиртовать с девушками, а спустя пару минут после знакомства он возвращался с листком бумаги, где были написаны имя и номер телефона.

Под ногтями заключенного скопились остатки земли, костяшки пальцев были сбиты. Лицо и руки покрыты царапинами. Директор снова пристально посмотрел ему в глаза. «Что за человек может отрезать голову другому и спокойно прогуливаться по улице?» – подумал он. Взгляд заключенного сбил его с толку.

– Вставай, – приказал он.

Заключенный медленно поднялся, не отводя глаз от посетителя.

– Вот твое дело, – сказал директор. – Более ста пятидесяти страниц. Следственный департамент составил полное описание двенадцати последующих часов после твоего задержания. Было опрошено более тридцати человек, которые видели, как в двенадцать часов дня ты бродил по улице голый. Первый звонок в полицию поступил в 12:01 от одного продавца с Ирвинг-стрит. В 12:03 было принято семнадцать звонков от видевших тебя людей, – продолжал он. – В течение последних двух дней все только о тебе и говорят. В новостях, телевизионных эфирах, газетах, даже в социальных сетях. За два дня ты стал самой актуальной темой в «Твиттере» по всему миру. Ты вызвал большой переполох. И все задаются одним и тем же вопросом: кто же такой «обезглавливатель»? Меня же, наоборот, интересует лишь один вопрос, который действительно требует ответа: за что ты убил и обезглавил эту женщину?

Заключенный ничуть не смутился категоричностью этих слов. Он выпрямился, внимательно посмотрел на директора и улыбнулся.

– Мне уже сообщили, что за двенадцать часов допроса ты не произнес ни слова. Полиция перетасовывает две гипотезы: первая – что ты немой и не можешь говорить. Эту теорию я отбрасываю сразу же. В ином случае ты бы уже ответил письменно или подал какой-то знак, чтобы тебе дали письменные принадлежности. Вторая – ты умнее, чем кажешься, и хочешь поиграть со всем отделом полиции.

Заключенный улыбнулся.

– Судя по тому, что я вижу, даже после двух дней заключения в изоляторе первого уровня ты не изменил своего решения и говорить не собираешься. Думаю, еще пару дней, на этот раз без еды, помогут тебе вернуть дар речи.

Лицо заключенного изменилось и стало абсолютно серьезным. Директор подумал, что его слова возымели должный эффект. Через несколько часов можно будет начинать психологическую экспертизу.

– Думаю, мы найдем общий язык. Я здесь, чтобы помочь тебе и сделать твое пребывание в нашей клинике настолько комфортным, насколько это возможно. Если ты пойдешь мне навстречу и поможешь понять, что произошло и почему, все разрешится.

В течение многих лет работы психологом в различных психиатрических клиниках страны он, обращаясь к душевнобольным, использовал одну и ту же фразу. В первый год работы в одном медицинском центре в Алабаме его пациенткой стала девушка с шизофренией, которая пыталась утопить своего малыша в раковине. Доктора думали, что она слышала голоса, которые приказывали ей это делать. Девушка начала лечение от шизофрении на шестом месяце беременности и в день, когда ребенку исполнился год, погрузила его с головой в раковину на кухне. Муж услышал плач и прибежал на помощь. Спустя неделю в клинике и всего лишь три сессии доктор Дженкинс понял, что женщина симулировала шизофрению, чтобы избавиться от младенца и мужа и сбежать с любовником. Он как талантливый психолог не остался незамеченным судьями и прокурорами. Вскоре доктор Дженкинс приобрел солидную репутацию, благодаря чему его назначили на пост директора небольшого психиатрического центра на юге штата Вашингтон. Спустя три года, накопив профессиональный и довольно успешный опыт работы, он получил место директора психиатрической клиники в Бостоне, самой престижной во всей стране.

– Не хочешь говорить? – спросил директор.

Он надеялся, что ему удалось наполнить пространство одиночной комнаты страхом.

Неожиданно заключенный снова улыбнулся.