Деревенский соблазн для олигарха

Глава 7

7

Вадим

Твою же мать!

Ладно бы одно колесо проколото было. Мог на запаску поменять.

Но нет же. Сразу все, блядь!

Тачку даже не отбуксируешь. По этим кочкам шины к хренам порвутся. Нужен эвакуатор. Но откуда он в этой глуши?

Руки оторву уродам, что это сделали.

На мои ругательства из дома выскакивает Елена. Следом за ней выбегает Маша. Встает чуть поодаль. Скромненько так прижимается к оградке. Слушает, что происходит, а глазами старается не встречаться. А соски так и торчат под тканью сарафана.

Дразнит, маленькая сучка!

Елена что-то охает и охает, пытается поддержать. Мол, не переживай, можешь оставаться у меня, сколько хочешь. Плавно переходит на то, что я не все ее хозяйство посмотрел, не так оценил, да и не всю продукцию продегустировали. Многое упустил.

Ага. Срать ей на мои покрышки. Рекламирует свою ферму. Все пытается уломать купить ее.

Чего ты мне в уши льешь?! Я же все объяснил нормальным языком, дура деревенская!

Чуть не высказываю вслух, что накопилось.

Так. Нужно успокоиться.

Эта женщина точно не виновата. Если, конечно, только в том, что глупая.

Чего я так вскипятился?

Да, ситуация хреновая. Но исправить можно. Пусть и не быстро.

А я свалить отсюда уже хотел. Но так злиться…

Что, Вадим, тебя сперматаксикоз в голову ударил?

Член продолжает напрягаться. И все из-за этой малышки, строящей из себя эдакую скромницу. Не могу избавиться от мысли о том, как ласкаю ее нежное тело под сарафаном.

Интересно, на ней сейчас есть трусики?

Конечно, блядь, есть! И я так отчаянно хочу сорвать их.

Бросаю на девчонку еще один взгляд. Ее щеки тут же загораются. Маша принимает более закрытую позу, словно ей удается прочитать мои грязные мысли.

Что ж… Елена предлагает остаться. А раз я так и так тут задержусь, значит, точно трахну ее племянницу. Иначе взорвусь.

– Надо к Кирилл Кузьмичу обратиться, – вырывает из раздумий не состоявшаяся продавщица фермы. – Он мастер на все руки. Все с машинами к нему ездят. У него и техника разная. Я сейчас.

Женщина быстренько уходит в дом. Пропадает недолго. Вернувшись, сует мне в руку водочную бутылку без этикетки, заполненную прозрачной жидкостью.

– Вот, передашь, чтобы быстрее сделал.

Я уже собирался звонить одному из помощников. Но раз есть какой-то шанс решить вопрос по-другому, то можно попробовать. Правда, в успех не особо верится. Но, ладно. Проверим этого Кузьмича, а потом и позвонить недолго.

– Машенька, отведи Вадима к дяде Кириллу. А я пока чай заварю и мед с нашей пасеки приготовлю. В сотах. Вы такого не пробовали в вашей Москве никогда!

– Пойдемте, – тихо бросает Машенька, и срывается на быстрый шаг.

Трусит на расстоянии от меня. Словно боится. На самом деле, красуется. Перебирает красивыми ножками, виляет аккуратной попкой.

Попкой, которую ты так и не попробовал, Романов!

А еще такая забавная, делает вид, что вообще мы идем не вместе. Якобы, просто совпало, что в одну сторону.

А как она покраснела, когда ее окликнула какая-то бабка и спросила, куда добра-молодца ведет. Я же иду молчу. Болтать нет настроения. А вот трахаться – очень даже.

Дом Кирилла Кузьмича оказывается крайним по улице. Перед домом трактор. Входим через открытую калитку. Во дворе еще один целый трактор, второй разобранный. Тут детали и от других машин встречаются.

На стук в дверь никто не отвечает.

– Дядя Кирилл! – звонко кричит Маша. – Дядя Кирилл! Кирилл Кузьмич!

В доме тишина. Открывать не спешат.

– Значит, в гараже, – делает малышка вывод.

В гараже его тоже не оказывается. От девушки поступает предложение слазить на сушило. Мол, дядя Кирилл, когда в «особом» состоянии иногда там спит.

И девчонка, обронив: «Я сейчас!» – бодро так, забирается по приставной лестнице под треугольную крышу большого строения за домом.

Я так понимаю, это приглашение?

Иначе, с чего бы этой милой и с виду непорочной крошке являть свою аппетитную попку из-под пола сарафана? И вилять ей, пока забирается наверх?

И забирается, что примечательно, на сушило. А про мои слова о сексе на сене, она точно помнит.

Я не теряюсь, и тут же лезу следом.

Эх! Сельская романтика.