Дети Зазеркалья

МАРШ ОПОЗДАВШИХ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

МАРШ ОПОЗДАВШИХ

Смотрительница Маргарита, Серебряная леди.

Слушай и считай, сколько раз "ку-ку",

Сколько нам до счастья насчитала

Розовая птица на сером суку,

Сбейся посреди, и считай сначала.

Олег Медведев. «Миклухо Маклай»

— Кант, пора! И оставь, наконец, ребенка в покое! — Рената врывается в отведенные нам, эльфам, в Подгорье апартаменты эдаким злобным духом ревнивого любопытства.

Еще бы! Почти на целый час ей пришлось отказаться от общества «ребенка» в пользу близнецов Годриленна. В очередь их всех записывать, что ли? Макс и так за три дня охрипнуть успел, столько раз все рассказывал и пересказывал всем желающим. И еще неизвестно от кого ему больше досталось: от Алены с Грэмом, которым он почти ничего сообщить о дочери не смог, или от Ренаты, получившей столь неожиданную информацию о нестандартной крестнице.

Как ни странно, спокойней всех к долгожданной новости отнесся Марк. Открылся портал? Очень вовремя. С Питером свяжутся? Ну и слава Богу. И, разумеется, напомнил мне о моем обещании поискать его ценный геном. Как, интересно?

А вот Уме сорвалась. Так уж вышло, что из всех моих друзей, за исключением тех, кто в момент появления Макса находился в Библиотеке, именно ундина познакомилась с ним первой. Мне даже никого посылать за ней не пришлось. Уме просто наведалась навестить Шету, как нередко делала. После первых восторгов знакомства, она, разумеется, спросила о Гордоне. И я вдруг поняла, что Макс насторожился. Он извинился и сказал, что только слышал о нем от Вела, но лично не встречался. Уме в ответ слабо улыбнулась, кивнула, а через пару мгновений уже билась в истерике. Надо отдать должное Максу, он оказался на высоте. Пока Джесси готовила успокаивающий отвар, а я в полутрансе пыталась выправить эмпатический фон ундины, что у меня и с эльфами-то не очень получается, а уж с другими расами и подавно, он ласково обнимал женщину, утешая ее какими-то бессмысленными, но, видно, очень нужными словами. По мере того, как сквозь рыдания Уме вываливала на него историю рождения и усыновления Гордона, Макс все больше хмурился.

Наконец, нам удалось привести Жемчужницу в себя, и она, смутившись, извинилась за свое поведение, от души поблагодарила Макса и поспешила откланяться. А внук отвел меня в сторонку и сообщил совсем уж невероятные новости о том, что они с Велом подозревают в Гордоне мага.

— Ты же понимаешь, ба, я не мог ей всего рассказать, — решительно заявил он. — Если мы не правы, ей будет еще хуже. Лучше ей и не начинать надеяться. И еще, Вел сказал, есть девушка-оборотень. Мы пока не проверяли, но там тоже все может быть. Лучше бы и ее родителям не сообщать.

Так что Алена с Грэмом тоже не смогли ничего добиться от моего чуткого внука, кроме сообщения, что Аленины родители живы, здоровы и поддерживают регулярный контакт с нашим эмиссаром в том мире.

А потом за дорогого внучка взялись наши маги. Вот уж кто в полной растерянности прибывает. Впрочем, как и мы все. Открылся портал, потом закрылся. Почему? Если катализатором была Ася, то получается, она просто смылась с места столь драматических событий, наплевав на всех остальных. Макс в такое верить категорически отказывался. Он так рьяно отстаивал доброе имя девушки, что у меня даже закрались нехорошие подозрения. Я поспешила их развеять, в лоб поинтересовавшись, уж не влюбился ли он. И получила совершенно потрясающий ответ, который меня только запутал окончательно.

— Ты что, ба! В нее невозможно влюбиться. Как, например, в птицу или цветок. Можно восхищаться, восторгаться, любить, как нечто прекрасное, радоваться сознанию, что такое вообще существует. Но влюбиться… Я знаю, что она девушка, но при этом, я в ней не женщину вижу, а… Нет, не могу объяснить, — и он развел руками.

Озадачил, однако! Это что же за существо заставил проявиться чудесный артефакт, сплетенный шаловливыми ручками любящей крестной? Не думаю, что Вел прав, и это всевидящая лисица. Они, насколько мне известно, такое количество феромонов выделяют, что любой мужик одуреет, будь она хоть не лисицей, а крокодилицей. А у Макса как раз обратная реакция. Нечто прекрасное… Хм… Вот только если это нечто прекрасное не является нашим катализатором, то кто же тогда? Неужели та странная, так и не проявившаяся личность, которую Ася почувствовала в индейской деревушке? Такой сильный и нужный нашему миру маг в каком-то захолустье? А куда он потом делся? Сорвался с места и сбежал невесть куда, а портал, соответственно закрылся. Но тогда, где они должны его искать? И как?

Маги наши тоже ни до чего путного не додумались. Вообще, мне показалось, что проблема только Арианну всерьез озаботила. Хан и близнецы больше интересовались, как там Павел и Вел, и были очень разочарованы отсутствием информации о первом и скудными сведеньями о втором. Впрочем, что-то им Макс все-таки рассказал, правда, когда меня рядом не было. Вот только что? Ни один из четверых так и не раскололся. Правда, эмпатический фон Канта сразу после того разговора наглядно продемонстрировал, что новости хорошие. Для него, во всяком случае. Я искренне порадовалась. С этими лангарионовскими интригами он совсем подавленный в последнее время ходил. А теперь вон чуть не прыгает от нетерпения, предвкушая магическое состязание с гномами.

Рената обнимает Канта, что-то шепчет ему на ухо — пожелания удачи, наверное, потом целует.

— Это что, на счастье? — улыбаюсь я.

— Нет, на победу! Марта, Макс, Зантар, собирайтесь вы тоже. Нам в ложе нужно быть минут через десять. Все уже там, только нас ждут, — отдает распоряжение виновница нынешнего переполоха.

— Ладно, иди, — я в последний раз оправляю на Кантариэле кожаную рубашку.

Эльф в традиционном гномьем облачении — это то еще зрелище! Зантар хихикает, когда его брата чуть не заносит на сторону под тяжестью ритуального, но отнюдь не бутафорского молота, заткнутого сзади за пояс штанов. Это сколько же привыкать надо, такое на себе таскать?! Кант шипит, но тут же выравнивается и, гордо вскинув голову, выходит из комнаты.

— Пошли, пошли, — торопит нас Рената, — скоро уже начало.

— Без тебя все равно не начнут, — отмахивается Зантар.

— Да по мне, скорее бы уж закончили, — морщится гномка и проталкивается мимо меня к Максу. — Ребенок, ты со мной.

Двухметровый ребенок покорно берет тетю Ренату за ручку и показывает мне язык за ее спиной. Нет, вот это дело, а? За эти три сумасшедших дня я больше узнала о совершенно незнакомой мне девушке Асе, чем о собственной дочери. В те короткие промежутки времени, что нам с внуком удавалось побыть наедине, я больше отвечала на вопросы, чем спрашивала. Все понимаю, Максу нужно адаптироваться, а он попал прямым сообщением в бедлам, устроенный моими любопытными друзьями. Мало того, что Вел просто не мог предупредить его о существовании призрака Библиотеки, поскольку сам о нем не знал, так он еще как-то забыл упомянуть, что в этом мире драконы тоже водятся. Нам очень повезло, что психика у Макса оказалась здоровой, а любопытство неуемным. Он не только не испугался, он был просто счастлив познакомиться с Гургом. Вопросы сыпались из него, как из рога изобилия. Ему требовалось узнать о нас все и сразу. Стоило мне открыть рот и спросить о семье, как тут же находились более важные темы. И с каждым новым знакомым сократовский круг незнаемого увеличивался, а с ним и желание моего внука все выяснить.

Когда я попыталась опротестовать полное игнорирование моих интересов, получила такие эпитеты в свой адрес, их которых «наседка» и «жадина» были самыми мягкими и членораздельными. Почти целый день после этого мне пришлось выслушивать перепев на разные голоса бессмертного лозунга «Все лучшее — детям».

Окончательно добила меня Джесси. Даже максова жажда познания начала иссякать после трехчасовой лекции о домашней магии вообще и кухонной в частности, сопровождавшейся, к тому же наглядной демонстрацией и дегустацией бесконечных кулинарных шедевров. Я поняла, что Макса надо спасать и сделала попытку заполучить собственного внука. Не тут-то было! Джесси разъяренной фурией вклинилась между нами и попыталась прикрыть ребенка грудью от меня настырной. Я бы могла даже обидеться, если бы это не выглядело так смешно. Макушка Джесси находилась… ну, скажем так, где-то в районе пряжки максова ремня, и без того оттопыренные гоблинские уши разлетелись в стороны и подрагивали от возмущения, глаза метали молнии.

— Не дави на ребенка! Не видишь, он учится! — прошипела гоблинша.

Сволочной внучек скроил умильную рожицу и сделал вид, что прячется за спину Джесси. Мне оставалось только ретироваться, чтобы не заржать в голос.

Вот и сегодня, пока Рената прихорашивалась, а нам было положено готовиться к празднику, конунг затребовал меня к себе. Признаться, меня это не удивило. О том, что портал открылся снова, было объявлено официально, и любопытный гном ни за что не удержался бы от приватной встречи. Но я надеялась, что он захочет со мной повидаться все же после турнира, в более спокойной обстановке. Как выяснилось, напрасно. И причину я поняла, едва оказалась в приемном покое старика. Мне устроили засаду. Самую банальную. А я… Не поверите, я была просто счастлива видеть их всех. Это уже было. Я знаю, что было. Не со мной, не здесь, не совсем в таком составе. В лице сильных мира сего в мою жизнь возвращался некий смысл, значимость, интрига.

Наверное, все эти эмоции слишком явно отразились на моем лице, потому что тщательно продуманная диспозиция психологического капкана вдруг дрогнула и смешалась. Лилея первая сорвалась с места, обняла меня и наградила совсем не царственным, а искренним сестринским поцелуем. Потом я оказалась в горячих объятиях Фарияра. Конунг посмеивался, разливая по бокалам легкое утреннее вино. И даже по идеальному лицу леди Рисс блуждала довольная, почти счастливая улыбка.

— Я так рада видеть вас, господа! — искренне призналась я.

— Что, девочка, запуталась? — насмешливо пробасил конунг, подавая мне бокал. — Не волнуйся, поможем. Для того и позвали.

Одним плавным движением кошка поднялась из кресла и приблизилась ко мне почти вплотную.

— Не везет вам на эльфийских правителей, леди Маргарита, — чуть прищурившись, констатировала она.

— Да уж, явный неконтакт, — вздохнула я, прекрасно понимая, что раз они знают так много, то и мне нельзя утаивать от них информацию.

— Ну, с их-то стороны стремление к контакту прямо-таки запредельное, — усмехнулась львица.

Вот не поверите, я была рада ей даже больше, чем Фарияру и Лилее. Ну, никакая я интриганка! Гектор умел, близнецы хоть пытаются, Хан, если прижмет, тем еще хитрюгой может быть. А за меня все Библиотека решает, вот я и расслабилась. Тот же Анкитиль сколько мог мне напакостить, если бы она его не поприжала. Зато раз на моей стороне леди Рисс… Впрочем, она всегда только на своей стороне.

— Итак, миледи, — Фарияр отсалютовал мне бокалом, — вы уже думали, что будете делать?

— Знаете, ваше величество, у меня почему-то такое чувство, что вы все уже за меня решили, — усмехнулась я.

— Не совсем, — конунг погрозил мне пальцем. — За тебя решишь, как же! Одна беда от вас, девок не пристроенных!

Я прыснула. Не выдержала и тоже захихикала Лилея.

— Тебе что, понравилось? — мурлыкнула леди Рисс, покосившись на гнома. — Во вкус вошел? Со своим артефактером разберись для начала, а потом уже к эльфийской смотрительнице клинья подбивай.

— Что?! Да я! Да… — конунг открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить что-то против столь нелепого обвинения.

Теперь уже расхохотались все.

— Да ну вас! — обиженно пробурчал гном. — Скажете тоже!

— Ладно! — эмир хлопнул себя по коленям. — Успеем еще повеселиться, когда Рравновесие сохраним. Сейчас мы здесь не за этим. Вы должны знать, Марта, война между эльфами и кентаврами ударит по всем нам. Как члены Конвента мы не можем не поддержать Лангариона, если он призовет нас. Сами понимаете, никому это не нужно. Да и стабильность в Гатерраде склоняет чаши весов в сторону Равновесия. Эта война может снова их раскачать.

— Еще бы Лангарион это понимал! — ощерилась я.

— Он понимает, — вздохнул конунг. — Все он понимает. Но у него есть очень веский аргумент. Такая сильная эльфийская магия, как твоя, должна принадлежать их народу. Это тоже одно из правил Равновесия.

— И он наивно полагает, что получив меня, компенсирует Равновесию развязанную войну? Один дар против тысяч жизней? Вы считаете это равноценным обменом? — я почувствовала, что завожусь.

— Мы не считаем, — успокаивающе поднял руки Фарияр. — Не пытайтесь конфликтовать с нами, Марта. Мы здесь для того, чтобы помочь вам, потому что сами не хотим этой войны.

— Простите, — мне стало неловко за свою вспышку. — Я буду рада любой помощи и совету. Сама пока не вижу выхода из создавшейся ситуации. Единственное решение вместе со своей рукой предложил мне Кантариэль Годриленна. Но, сами понимаете, я такую жертву от него не приму.

— Вот как… — задумчиво протянула царица ундин.

— Значит, если ничего не придумаешь, предпочтешь собой пожертвовать, — констатировал гном и нахмурился.

Я пожала плечами. Кошка фыркнула.

— Это не выход, — грустно, со знанием дела вздохнула Лилея.

— Предложите другой, я буду только рада, — пожала плечами. — Надеюсь, никто из вас не сомневается, что Лангарион не является предметом моих девичьих грез?

— Ну, признаться, все наши идеи сводились к тому, чтобы ненадолго выдать вас замуж за кого-то из надежных эльфов, — вздохнул Фарияр, — но зная вас, Марта, я прекрасно понимаю, что именно надежных вы и не захотите обременять собой.

— Спасибо, — с благодарностью кивнула эмиру. — Для меня действительно неприемлемо такое решение. К тому же, это может лишь отсрочить домогательства Лангариона. Выход искать все равно придется.

— А что думает по этому поводу Библиотека? — спросил вдруг конунг.

— Библиотеку больше беспокоят события, связанные с открытием портала. Для нее сейчас это важнее всего. Мне кажется, она не придала должного значения эльфийским амбициям. Меня она не отпустит по доброй воле.

— Вам не кажется, господа, что мы не рассматриваем все последние события в комплексе? — задумчиво протянула леди Рисс.

— Полагаете, открытие прохода связано с угрозой Равновесию? — с надеждой спросила я.

— Я пока ничего не предполагаю. Почему-то мне кажется, что с этим порталом не все просто, — она взглянула на меня с легким прищуром и слегка куснула губу. — Скажите, леди Маргарита, вам не показалось странным, что Велкалион привел только вашего внука, который совсем не располагает информацией обо всех остальных, да и о самом нашем эмиссаре тоже?

— Говоря проще, прекрасная Верховная хочет спросить, есть ли что-то, чего мы не знаем, — усмехнулся Фарияр.

— Думаю, да, господа, — кивнула я, — и хотя мне толком не дали поговорить с собственным внуком, и то, что он успел мне сообщить, лишь догадки Вела, но, думаю, вам это будет интересно.

— В самом деле? — вскинулась Лилея.

— Не томите, душечка, — промурлыкала кошка, принимая особенно эффектную позу.

Я покосилась на ундину, убедилась, что она снова удобно устроилась в кресле и только потом рискнула их огорошить.

— Есть предположение, что Гордон и Александра — маги.

Если честно, мне хотелось зажмуриться. На Лилею я вообще боялась посмотреть, особенно после того, как услышала звон разбитого бокала. Львица нервно втянула носом воздух.

Молчание нарушил Фарияр.

— Я бы меньше удивился, если бы вы сообщили, что нашли еще одного носителя генома Белого Огня…

— Я попрошу наших генетиков проверить такую вероятность, — леди Рисс быстро пришла в себя и уже искала практический подход к вопросу. — Материалов по Грэму и Алене у них хватает. Надеюсь, леди Маргарита, вы догадались ничего не сообщать этим двоим авантюристам?

— Макс догадался, — отозвалась я и, все еще не решаясь посмотреть на царицу ундин, добавила: — Уме он тоже запретил что-либо говорить.

— Умный мальчик, — промурлыкала кошка.

— Марта… — Лилея прочистила горло, потому что голос вдруг изменил ей, — на основе чего был сделан такой вывод.

Я, наконец, рискнула повернуться к ней. Царица была бледна, а в глазах застыла болезненная смесь надежды и страха нового разочарования. Но все же она сумела взять себя в руки. Ундины эмоциональны, но здесь ждать истерики явно не приходилось.

— Гордон Лэндсхилл — чемпион по плаванью. Его способности явно превышают человеческие.

— Это может быть вторая ипостась, — разочарованно вздохнула Лилея.

— Нет, — покачала я головой, — никто и никогда не видел, чтобы он перекидывался. Он не знает, что он это умеет. Он вообще не знает, кто он. Вероятность того, что он неосознанно использует магию, намного выше.

— А Александра? — тут же заинтересовалась леди Рисс.

— Об этом я ничего не знаю, — вздохнула я. — Если я правильно поняла, то Макс и Велкалион пришли к такому выводу чисто умозрительно. На них произвело слишком большое впечатление, что Ася, крестница Рен-Атар, не состоящая в родстве ни с одним известным нам магом, тем не менее, принадлежит к волшебному народу.

— И кто она — неизвестно? — вскинулся Фарияр.

— Увы, эмир, но уж точно думаю, она не Белый Огонь, ведь ваши женщины не колдуют, — улыбнулась я.

— Я бы уже ничему не удивился, — фыркнул саламандр.

— Не наша, и то хорошо, — пробурчал конунг. — Мне и одной хватило.

Лилея прыснула, Фарияр усмехнулся, даже в глазах кошки мелькнуло веселье.

— А других эльфов они не нашли? — вдруг спросила леди Рисс, и все почему-то сразу заинтересовались.

— Я знаю только о своей внучке, — недоуменно ответила я.

— А что за геном нужен Марку? — сменила тему кошка, после того, как они все переглянулись.

— Способность нейтрализовать магию. Уж не знаю, только ли эльфийскую, или вообще любую, — мне не очень-то хотелось об этом говорить, но ведь и так все выяснят, да и помощь их мне еще пригодится. — В связи с этим у меня тоже будет к вам просьба.

— Хан в вашем распоряжении, миледи, — рассмеялся эмир. — Я уже и не знаю, как удержать его в Гротах. Он и так почти все время у вас ошивается.

— Арианну и Дилию я к тебе пришлю, но вот Уме… — закусила губу ундина. — Не стоит ей при вас крутиться.

— Она мне и не нужна особенно, — вздохнула я, понимая, что не стоит требовать невозможного. — Но ведь сама захочет домой наведаться, если будет такая возможность.

— Посмотрим, — уклончиво ответила царица. — Сначала пусть эта возможность появится.

— Своих я не удержу, — покачала головой львица. — Вы уж постарайтесь выяснить что-то о девочке до того, как они туда сорвутся.

— Я попрошу связаться с Алениными родителями в первую очередь, как только портал снова откроется, — кивнула я и посмотрела на гнома.

— И не надейся! — пробурчал тот. — А то сама не видишь, что у меня здесь творится?!

— Сина верните, и шесть дней в неделю и он, и Рен-Атар будут просто счастливы не докучать вам своим обществом, — хихикнула я.

— Я подумаю, — неопределенно ответил конунг.

И вот теперь, идя следом за тихо спорящими Ренатой и Максом по парадным коридорам Подгорья, я скрещиваю пальцы, в надежде на милость конунга. Рената мне необходима. А ей необходим Синдин, иначе она всех нас просто сметет своей активностью. Жажда деятельности свойственна гномке, когда она чем-то недовольна. А сейчас она очень недовольна своим дядюшкой и ситуацией, которую он вокруг нее создал.

Я немного беспокоюсь за Канта. Как-то очень уж он самодовольно выглядел, наряжаясь в гномьи шмотки. Что, интересно, придумать успел? А ведь явно что-то придумал. Подозрительно многозначительно переглядывался он с Зантаром и Максом. Впрочем, Макс-то ему едва ли чем-то поможет. Как ни странно, но маг он средненький, да к тому же пока совершенно необученный, хотя, судя по всему, временщик, а это дар редкий. Лишь бы только Кант из регламента не выбился. Здесь тоже свои правила. Не всякую эльфийскую магию можно демонстрировать в этом турнире. За попытку эмпатического влияния, например, могут и дисквалифицировать, и тогда плакали все надежды Синдина.

В главной ложе, похоже, все давно собрались и герольды ждут только Рен-Атар, чтобы объявить начало турнира. Ой-ой-ой! Это нам сейчас туда под фанфары входить на всеобщее обозрение? Оно мне надо?! Бросаюсь вперед, в надежде задержать Ренату и уговорить ее дать нам войти первыми и тихонько расположиться на своих местах. И успеваю заметить, как гномка что-то вкладывает в ладонь моему внуку. Судя по их довольным физиономиям, намечается какая-то проказа.

— Рена! — я хватаю за руку Макса, он большой и закрывает от меня гномку. — Что у вас тут происходит?

— Ничего, — она высовывается из-за спины внука и делает мне невинные глазки.

— Что она тебе дала, Макс? — строго спрашиваю я.

— Амулетик, — сияет родственник и показывает маленький плетеный кулончик.

— И что он делает? — настораживаюсь я, пытаясь схватить безделушку, но Макс ловко прячет ее в ладони.

— Да ничего особенного! — фыркает Рената. — Немного усиливает магическое зрение. Макс же еще не привык к нашим реалиям, может не увидеть чего-то интересного на турнире. Ладно, пошли.

— Рена, постой!

Мне удается уговорить ее дать нам войти без помпы. Но, хотя Рената остается в коридоре, к нам все равно поворачиваются все головы в амфитеатре. Ну удружили гномы! Наши места в первом ряду центральной ложи. Даже правители расположились в меньшей, на противоположной стороне, а мы — друзья Рен-Атар, самые привилегированные гости праздника. Ужас! Я и Макс — вторые по популярности персоны на данный момент. У-у-у! Еще и Хан в первом ряду руками размахивает!

Пригнувшись, не выпуская руку Макса и не давая ему насладиться торжественностью момента, пробираюсь к нашим местам, а зал тем временем в едином порыве поднимается, стараясь разглядеть нас получше. Хвала богам, Рената не собирается выдерживать долгую паузу и, прежде чем я окончательно решаю, что лучше было бы ползти до своих мест по-пластунски, герольды возвещают появление прекрасной Рен-Атар.

Начало состязания пролетает мимо меня. Да и не только меня. Мы все слишком рады встрече. Давно мы не собирались почти полным составом. Да, с нами нет, хоть и по разным причинам, Синдина и Канта, Марк вместе с другими правителями расположился в противоположной ложе, и уже никогда Гектор не составит нам компанию. Но здесь и ундины, и гоблины, и Хан, и Зантар, и Штред. Мы словно перенеслись на двадцать лет назад. Даже Эврид приехал в Подгорье на этот праздник. Я рада, что он присматривает за дочерью. Риох и Джесси тоже имеют право расслабиться и получить удовольствие. Шета подпрыгивает от восторга, а у нее на крупе визжит счастливая Ахрукма. Алена и Грэм попытались взять в оборот моего внука, но Макс решительно настроен посмотреть представление.

Боюсь, мы не самые благодарные зрители. Несчастные претенденты, надеявшиеся привлечь внимание Рен-Атар своими магическими талантами, совершенно не удостаиваются ее внимания. Я пихаю гномку локтем и киваю на конунга. Старик хмурится и грозит нам пальцем. Действительно, что это мы?! Ведем себя ничем не лучше Ахрукмы и Шеты. Никакой солидности!

А на арене тем временем разворачивается очень даже достойное внимания действо. Впрочем, не мне судить. Я могу определить это только по восторженному выражению лица Макса. Хан и Зантар что-то объясняют ему по ходу действия. Однако наступает очередь Канта, и я вынуждена сосредоточиться на происходящем.

Трибуны встречают эльфа недоуменным ропотом. Уж и не знаю, доводилось ли когда-нибудь Подгорью сталкиваться с публичной демонстрацией эльфийской магии. К тому же, эльф, сражающийся за руку и сердце гномки, пусть и признанной красавицы подгорного народа, выглядит, по меньшей мере, дико. Герольды вносят ясность, объявив, что Кантариэль Годриленна заменяет отсутствующего Синдина Дил-Унгара с ведома и согласия конунга. Но недовольных становится еще больше. В том числе и сам конунг. Мы как-то «забыли» предупредить старика, кого выводим на замену. Даже с такого расстояния вижу, как багровеет его лицо. Лангарион тоже не выглядит счастливым. Но свое недовольство он может оставить при себе. Кант не совершает ничего противозаконного. Зато остальные правители просто покатываются с хохоту. Да уж! Насмешили мы честную публику. Рената выглядит, как кошка, объевшаяся сливок. Кстати, о кошках. Кошусь на внука.

— Челюсть подбери, — советую я.

Макс, наконец, разглядел прекрасную львицу.

— Ба, кто это?! — восторженно шепчет он.

— Леди Рисс, Верховная Совета кланов, львица-оборотень. И, кстати, она, конечно, красавица, но на тебя сейчас, в основном, действует ее магия. Так что губки не раскатывай.

Макс собирается что-то ответить, но Зантар, тоже заметивший неладное, отвлекает его и принимается что-то шептать на ухо. Наверное, он находит лучшие аргументы, чем я, потому что внук сразу перестает думать о красавице-кошке и сосредотачивается на арене.

Я тоже перевожу взгляд. Ого! Кант выбрал беспроигрышный вариант. Гномы — непревзойденные мастера во всем, что только можно создать руками. Но магия управления живой природой им не дана в принципе. Власть над животными эльфы всегда делили с ундинами и оборотнями, но все, что касается растений, безраздельно принадлежит нам, ушастым. И это — предмет зависти других народов.

Кант растит сад. Прямо на глазах из рассыпанных, казалось бы, в беспорядке, семян ровными аллеями поднимаются деревья, кусты образуют живые бордюры дорожек, плющи, лианы и розы свиваются беседками, стволы изгибаются, образуя удобные скамейки. Вздох восхищения проносится по рядам амфитеатра. Это действительно прекрасно. Кажется, ноги сами готовы бежать, чтобы ступить на покрытые шелковистой травой газоны. И все это — в пещере! В руке эльфа появляется нож, и маг легкой танцующей походкой скользит вдоль клумб и кустарников собирая огромный пестрый букет из самых разных цветов. Потом возвращается на исходную точку, подбрасывает в воздух все это великолепие, и цветы яркими бабочками несутся в ложи — нашу и владык, безошибочно достигая только прекрасных дам. Мне достается белоснежный, с бахромчатыми лепестками тюльпан. Публика неистовствует. А в саду, на месте срезанных, расцветают все новые и новые яркие венчики. Как жаль, что Канту придется сейчас уничтожить всю эту красоту, чтобы освободить арену для следующего претендента!

Стоп! А как?!! Он же не владеет магией времени! Во всяком случае, на таком уровне! Это провал! Полный провал! Если арена не будет очищена, наших претендентов вообще не допустят к следующим турам соревнования!

Я в ужасе оборачиваюсь к друзьям, но вдруг замечаю ярко заблестевшую в ладони Макса искорку. Он сжимает медальон, подаренный Ренатой. И тут же такая же искорка вспыхивает на груди у Канта. Макс прикрывает глаза, а я почти вижу струящуюся от него к Кантариэлю энергию и в панике смотрю на правителей. Но они ничего не замечают! Ничего себе парные артефакты Рената выплела! А на арене, тем временем, волшебное действо развивается в обратном порядке. Проходит не больше минуты, и ровный песчаный пол уже ничем не напоминает о только что царившем здесь буйстве растений. Только у нас в руках остаются цветы свидетельством того, что все это не было сном.

Зал взрывается аплодисментами. Даже не глядя на правителей, я понимаю, что в этом туре мы победили. Вот только мне очень хочется придушить этих безбашенных заговорщиков!

Четыре дня спустя я понимаю, что гномьи соревнования были только разминкой. Невинным развлечением. Способности Макса оказались уникальными, хоть и не очень сильными. Не знаю, что это значит, не спрашивайте. Магией времени, как дополнением к общему спектру способностей, владеют многие эльфы, но доминантой она становится у единиц. Уникальность Макса заключается в том, что он может проникать по вектору времени на почти неограниченное расстояние, а вот охватить при этом достаточно большое пространство не может. То есть поучаствовать в драке питекантропов ему по силам, а увидеть с какого-нибудь холма битву при Фермопилах — нет. С тех пор, как в Библиотеке собралась вся поисковая команда, внук почти все время проводит в обществе магов. Хан на него не нахвалится, а Кант и Зантар пребывают в полном восторге. Консилиум пришел к выводу, что тренировками Макс сможет добиться чуть лучших результатов, и теперь я практически не вижу внука. Больше всех усердствует Арианна. Магия времени не дана ундинам совершенно, но вот по части тренировок амазонки могут переплюнуть кого угодно. А Рената все пытается сообразить какой-нибудь артефакт, усиливающий способности Макса.

Синдина конунг так и не вернул. Боюсь, выступлением Канта мы его только сильнее разозлили. Представляю, что с ним будет, когда он Хана на арене увидит! Рената психует, донимает всех своей неуемной деятельностью. Вчера чуть не разругалась с ундинами. Спасибо Хану, сегодня он увел ее в Подгорье под предлогом некоторых приготовлений к следующему туру. Сомневаюсь, что ему там к чему-то готовиться надо, скорее просто решил устроить нам всем маленькую передышку. Впрочем, он же у нас не как маг выступает, так что, возможно, ему к гномьим мастерским приноровиться нужно.

Утром пришло сообщение от леди Рисс с просьбой к Алене и Грэму наведаться в кланы. Так что и они нас сегодня покинули. Я вполне могла бы заняться своими делами — порисовать или приготовить что-то в компании Риоха и Джесси — но ни с того ни с сего меня решила почтить своим обществом Тилли. Малявка уже больше часа обретается в моем кабинете и непрестанно болтает ни о чем. Понимаю, что ее что-то беспокоит, но спросить, разумеется, не могу. Если с Лисси еще можно было найти какой-то компромисс, то Тилли никогда и ни при каких обстоятельствах не отвечает на вопросы. Если бы у эльфов в принципе могла болеть голова, я бы уже лежала с мигренью, но повернуться и уйти тоже не могу. Цветочная фея обидчива и злопамятна. Двести с лишним веков, проведенные в другом мире, отнюдь не улучшили ее характер. Так что мне приходится терпеть болтовню и ждать, когда же она осмелится подобраться к сути. Робкие попытки перевести разговор в конструктивное русло проблем, волнующих меня саму, ничего не дали. Тилли продолжает самозабвенно сплетничать о наших гостях и домочадцах, а мне приходится время от времени вставлять реплики, подтверждающие, что я ее слушаю. Я даже вздрагиваю от неожиданности, когда она вдруг замолкает на полуслове и, на всякий случай, оглядываюсь на дверь. Впрочем, я всегда чувствую приближение даже бестелесного Анкитиля, так что в комнате мы по-прежнему одни. Я перевожу взгляд на фею. Она хмурится и сосредоточенно то ли размышляет о чем-то, то ли прислушивается.

— В чем дело, Тилли? — спрашиваю я и тут же прикусываю язык.

Ведь не ответит! Даже если это жизненно важно, сначала прочитает длинную лекцию о правилах поведения с цветочными феями, и только потом соизволит сообщить, в чем дело. Да и то разве что намеком. Сама я не ощущаю ни вторжения, ни опасности, но мало ли что. Может, на этот раз фее нужна помощь.

— Ты не чувствуешь? — к моему удивлению она, похоже, даже не заметила, что я задала вопрос.

— Я ничего не чувствую, Тилли.

— Ах, да, ты же не можешь! — ехидно улыбается маленькая вредина. — Вот что значит быть сильным магом!

— Я не такой уж сильный маг, Тилли.

— Зато уникальный, — хихикает фея. — Это ведь твоя магия открывает порталы.

Я вздрагиваю. Неужели?

— Тилли, раз открывается портал, мне придется тебя покинуть, — я церемонно кланяюсь. — Надеюсь, ты простишь меня.

— Прощу, прощу! — отмахивается малявка и, чуть подумав, добавляет: — На этот раз.

Мне очень хочется спросить, что она имеет в виду, но я сдерживаюсь и направляюсь к двери.

— Опять в галерее, — доносится мне вслед.

Хвала богам, зал, в котором наши маги мучают моего внука, как раз по дороге к вернисажу. Едва я успеваю сообщить, что происходит, Арианна странным пассом выводит Макса из состояния транса, и все вместе мы бежим по коридорам. Хорошо, все же, что Алены и Грэма нет сегодня с нами. Мало ли, где находится сейчас Вел и что он успел выяснить. Но жаль, что нет Хана. А Рената век себе не простит, что первой не бросится на шею крестнице.

— Ундино-эльфийское представительство! — фыркает Макс на ходу.

— Ничего, все лучше, чем дракон и привидение, — отзываюсь я.

Выставочный зал встречает нас тишиной. Яркое сияние прохода в родной мир перекрывает его наполовину, но ни души не видно. Никто не шагнул к нам, чтобы стать самим собой, и появления Велкалиона я тоже не чувствую. Есть что-то зловещее в этой картине.

Мы переглядываемся и, не сговариваясь, все вместе делаем шаг к порталу.

Гретхен.

Под коврик ключ, и лишь шаг за край -

И счастье тем, кто не спал:

В седьмое небо идет трамвай,

Сдувая листву со шпал.

Олег Медведев «Мальчик»

Я люблю свое братца до безумия. Своим подругам я часами готова рассказывать о том, какой он у меня умный, красивый, понимающий и вообще замечательный. Он действительно такой. Можете завидовать. Но иногда мне хочется его придушить. Нет, ну разве можно было вот так беспардонно смыться, бросив нас в этой глуши да еще с тайной, повешенной на шею? Сам, небось, купается теперь в бабушкиных восторгах, а нам отдувайся! Нет, точно убила бы! Выживет, после встречи со мной — пусть скажет спасибо Велу. Если бы этот милый чудик не попыхтел, сетуя на неприспособленность эльфов к домашней магии, и не подсадил бы на меня чей-то камуфляж, а главное, ботинки, я бы точно не осилила наш беспрецедентный подвиг!

Скажи мне кто-нибудь еще неделю назад, что буду пилить пешком через весь горный Перу в поисках каких-то никому не известных индейцев, рассмеялась бы ему в лицо. Нет, я, конечно, выбирала профессию во многом из соображений ее нескучности и возможности попадать во всякие интересные места. Но вот объясните, какую статью можно было бы изваять из нашего нынешнего паломничества? А главное, куда ее потом предложить? Я с трудом получила место внештатника в приличном издании и все еще корпела переводчиком в одной юридической канторе, чтобы поддерживать собственную финансовую независимость. А если я предложу кому-нибудь такую, мягко говоря, невероятную историю, на меня даже в самых желтых газетенках коситься станут. Впрочем, о чем, спрашивается, тут думать? Какая работа?! Макс уже стал эльфом, а я чем хуже? Нет, не останусь я в этом мире! Ни-за-что! А как мне здесь не остаться? Правильно! Для этого нужно было найти того, из-за кого портал открывается. А кто знал, о ком речь? Именно, индейцы! Вот мы и пропилили по этим горам, будь они не ладны! И ведь нашли! Только напрасно. Потому, что нашли исключительно этих самых индейцев, а того, кто нам нужен, с ними уже не было. Узнать о нем хоть что-то нам так и не удалось. Дедок — не знаю, главный он у них там или просто всезнающий — сказал, что тот, кого мы ищем, ушел своим путем, к побережью и дальше, в столицу. Нет в жизни счастья! Мы-то по следам индейцев шли, под углом в девяноста градусов к заданному направлению. Уж лучше б с нами этого следопыта вообще не было. Глядишь, заблудились бы в нужную сторону.

Кстати о следопыте. Вот чего, спрашивается, он с нами увязался? Я поначалу думала, он к Асе неровно дышит. Но она на него философски реагировала, без ресничного трепета, так что я решила, что она не против будет, если я хоть развлекусь в этом походе. Но все же спросила, чтобы конфликтов не создавать. Как она смеялась! Облом, однако! Только, как следопыт, он и годен. Но, что годен, не поспоришь. К Хаэну он нас вывел. Правда, пришлось еще три дня до этого городишки телепаться. Ну и потом тоже неплохо проявил себя, как организатор.

Странная у нас все же компания подобралась. И не скажу, что очень дружная. Нет, мы не ссорились, не ругались и не делали друг другу пакостей исподтишка. Даже не стану спорить, что темп мы держали общий и друг другу не мешали. И Ася и Артем — народ тренированный, я на свои возможности тоже никогда не жаловалась, а про Вела и говорить нечего, эльф, как-никак. Шли мы слаженно, помогали друг другу по мере надобности и на привалах обязанности не делили — вместе все делали. Но вот команда из нас не получалась никак. Каждый о чем-то своем думал всю дорогу, и с другими свои мысли обсуждать не торопился. Ася вообще, как я поняла, особой открытостью и общительностью не отличалась. С Артемом я лишний раз заговорить боялась — не знала, что Ася ему о нас рассказала и не хотела проговориться. Это флиртовать с кем угодно ни о чем можно, а с ним даже не пофлиртуешь. Ну, а Велу, только дай волю в собственные размышления уплыть. Но только это и было в моей власти. В смысле, не дать ему зациклиться на своих страданиях. И раз уж других интересов у меня не было, решила, что время и ситуация вполне подходят для того, чтобы заняться этим юным Ромео ста тридцати трех лет от роду.

Первый раз мне удалось подловить его на второй день похода, на дневном привале. Артем и Ася ушли собирать ветки для костра, а нам досталось разгрузить сумки и подготовить продукты.

Надо сказать, что экипированы мы оказались очень даже неплохо. Когда стало понятно, что в Инфернильо мы остались одни и без воздушного транспорта, второй Асин попутчик предложил выбираться на джипе. Какая-никакая, а дорога все же была, и существовала надежда, что дальше станет получше. Но Ася настояла на том, что отправится с нами искать магического потеряшку. Почему-то его судьба очень ее беспокоила. Артем тут же заявил, что одну ее не отпустит, и на нас стал смотреть волком, словно мы насильно ее уводим. Григорий тоже страшно ругался, но Ася была непреклонна. Связавшись с отцом, она разговаривала с ним так, что я предпочла бы вовсе этого не слышать. По тону совсем было непонятно, кто из них главный. Честно говоря, не хотела бы я оказаться в оппозиции по отношению к нашей бизнес-леди. Потом, судя по всему, в разговор вмешалась ее мать, но эта инициатива увяла на корню и, видимо, кончилась то ли истерикой, то ли сердечным приступом на том конце связи. Ася просто сообщила родительнице, что собирается путешествовать в компании Велкалиона. В глазах Артема, который тоже это слышал, репутация эльфа упала ниже уровня мирового океана. Хорошо еще, что ее спутники не успели познакомиться с моим братцем и не пришлось придумывать легенду о его исчезновении. В итоге, мы оставили Григория в Инфернильо дожидаться, пока за ним пришлют вертолет, и объясняться с отцом Аси, а сами, разграбив базу наркоторговцев на предмет всего необходимого в походе, двинулись по «ночной» тропе.

От индейцев мы отставали меньше, чем на сутки, но в отличие от них совершенно не знали местности. Хорошо, что нам удалось запастись провиантом, поскольку надеяться на способности наших мужчин к охоте, я лично, не хотела бы.

В общем, улучшив момент, подкатилась к Велу и попыталась выяснить, почему же у него все так безнадежно с бабулей. Увы, время выбрала не слишком удачно. Прежде, чем мне удалось вывести ушастика из ступора по поводу моей настойчивости, вернулись Ася и Артем, а говорить при них я не хотела. Да и не была уверена, что смогу растормошить Вела на откровения в столь разношерстной компании. А потом последовал слишком тяжелый переход по горам, и к вечеру все просто повалились спать. Я уж точно. Хотя, Вел, вроде бы, с надеждой посматривал в мою сторону, но я слишком устала и решила дать ему дозреть окончательно.

К концу третьего дня мы, наконец, нагнали индейцев. Нам не обрадовались. Точнее, не обрадовались мне и Асе, но вот когда наш ушастик предстал перед шаманом… Признаться, затрудняюсь описать то, что происходило. Вел заговорил с ним, вроде бы на немецком, но индеец вдруг стал отвечать на совершенно невразумительном языке, который я лично не понимала. Зато Вел понимал все прекрасно. И тут до меня дошло, что я не знаю, на каком языке говорит эльф. Я понимала все, но это не был ни немецкий, ни русский, ни испанский. Это вообще не поддавалось анализу. К сожалению, основную часть беседы взял на себя именно шаман, да и ответы меня интересовали больше, чем вопросы. Как я заметила, не меня одну. Растерянными выглядели и Ася с Артемом. Наконец, Вел поблагодарил старика и сказал, что мы уходим. Что уж тот ему ответил, я не знаю, но отдал приказ, и сразу засуетились женщины. В итоге мы оказались приглашенными на вечерние посиделки с песнопениями, а потом вынуждены были разделиться — нас Асей отправили ночевать на «женскую половину», если тут применимо такое понятие, а Артем и Велкалион остались с шаманом и остальными мужчинами. Асю это разозлило, но спорить она не рискнула.

На рассвете наши пути с индейцами разошлись. Они двигались на юг, а нам нужно было на запад, в ближайший приличный по величине город, в Хаэн. Благодаря индейцам мы теперь знали, как выбрать оптимальную дорогу, так что переход не стал таким уж тяжелым. Впервые мы разговаривали друг с другом все вместе. Нужно было обсудить новости и принять решение, что делать дальше. А новости у Вела были неутешительные. Применять свою магию он на старом шамане не рискнул, поэтому, о потеряшке смог узнать только, что тот навещал индейцев в компании своей матушки, и теперь они направляются в Лиму. Каким именно путем, шаман не знал, но Хаэн и для них выглядел вполне подходящим промежуточным пунктом назначения. Хорошо было уже то, что теперь мы знали примерный возраст искомого мага — от двадцати до тридцати лет, но плохо, что шаман так и не назвал его настоящего имени. То ли не знал, то ли не посчитал нужным. Так что таинственный иномирец по-прежнему проходил у нас под кодовым именем Нануатль. Матушку его дед называл Ситлалис, но Вел не знал, имя ли это, фамилия или тоже индейское прозвище, поскольку в переводе с их языка означает «поднимающая звезду». Мы пришли к выводу, что шансов найти этих двоих в Хаэне немного, но оттуда на автобусе можно было добраться до Кахамарки, а дальше уже самолетом до Лимы.

После этого общая беседа снова потухла. Артем лучше всех ориентировался на незнакомой местности, поэтому шел впереди. Ася держалась рядом с ним, лишь изредка оборачиваясь и о чем-то спрашивая Вела. А я, наконец, получила эльфа в практически безраздельное пользование и попыталась его разговорить. И снова очень скоро поняла, что выбрала не самое подходящее время. Во-первых потому, что ушастика в данный момент куда больше, чем бабушка, интересовало, как искать неизвестного мага, во вторых, потому, что разговаривать на ходу было не слишком удобно. Для меня, во всяком случае. Сам-то эльф ни на мгновение не сбился с шага или с дыхания, а вот я, пытаясь болтать, вскоре запыхалась. Да еще и Ася, заметив, что не даю Велу погрузиться в размышления, присоединилась к нам. Сказать, что я разозлилась — ничего не сказать. К тому же, как мне показалось, Вел понял мои маневры и стал иногда косо на меня поглядывать, ехидно чему-то улыбаясь. Твердо решив, что вечером на привале не дам ему уйти от разговора, я предоставила Асе самой поддерживать беседу. К тому же оная беседа все равно получалась довольно интересная, так что было что послушать. Эльф рассказывал о магических возможностях разных народов своего мира, о традициях и связях, о политическом раскладе и мироустройстве. Я, да и Ася, впервые слышали от него подробные объяснения. Судя по всему, Вел неплохо во всем этом разбирался. Вообще, чем дальше, тем больше, мне начинало казаться, что он в своем роде вундеркинд. До сих пор затрагивая самые разные аспекты наших собственных реалий, я сталкивалась с глубокими его познаниями во многих вопросах, поэтому даже на мгновение не предположила, что рассказу о его собственном мире можно хоть в чем-то не доверять. Похоже, нам повезло с заочным гидом. Как я успела узнать, никто специально не выбирал нашего чудика на роль посланца в этом мире, но у меня все больше крепло мнение, что даже после долгих поисков, они не нашли бы никого лучше. Только одно меня насторожило. Чем дальше, тем сильнее я утверждалась во мнении, что наш эльф других эльфов не любит. Это наводило на размышления. Интересно, а как он ко мне или Максу станет относиться после перехода? Я решила, что этот вопрос прояснить просто необходимо, но в более приватной обстановке.

— Вел! — я требовательно потрясла его за плечо и сразу же встретилась взглядом с насмешливыми зелеными глазами. — Мне нужно с тобой поговорить.

Эльф вздохнул и одним ловким движением выскользнул из спальника. Поражает меня это! То он в собственных ногах путается, то двигается так, что любая кошка позавидует.

— Не отстанешь? — усмехнулся он.

— Не-а! — нагло отозвалась я.

Примерно полчаса назад Ася и Артем уползли в палатку. Я тоже сделала вид, что собираюсь спать, хоть это и совершенно не входило в мои планы. Это был мой шанс, наконец, отловить эльфа одного. Все эти ночи он спал под открытым небом, невзирая на погоду. Нам, конечно, повезло, что ни разу не было дождя, но мне почему-то казалось, что его и дождь не загнал бы под тент. Он с первого дня заявил, что шанс смотреть, засыпая, на звезды ему в этом мире выподает слишком редко, чтобы согласиться его упустить. Эльф, ну что с него возьмешь?!

— И о чем ты хотела поговорить? — вздохнул он.

Я подкинула веток в костер и приготовилась к атаке.

— О двух вещах, — решительно сообщила я. — В первую очередь меня интересует, почему у тебя не заладилось с бабулей.

— Зачем тебе? — тоскливо поинтересовался Вел.

— Это же элементарно! — удивилась я его наивности. — Со стороны всегда виднее, в чем проблема. К тому же я могу посмотреть на нее с женской точки зрения и подсказать, где ты повел себя не так, и как было бы лучше.

— Ладно, — как-то не очень уверено отозвался он. — А второе что?

— Почему ты так не любишь эльфов? Ты же сам эльф!

— С чего ты взяла, что я их не люблю, — нахмурился Вел.

— Догадалась, — усмехнулась я. — Ты всю дорогу старался говорить о них с максимальной объективностью, но негатив так и лез во все дырки. Так что колись. Что за проблему у тебя с собственным народом?

— Видишь ли… — Вел задумчиво пожевал губу, что в его исполнении выглядело просто очаровательно, — мы, эльфы не самые приятные существа во Вселенной.

— В каком смысле?! — искренне удивилась я.

Действительно, все, что я знала об эльфах, сводилось к тому, что все они обладают магией, очень красивы и возвышенны, что ли.

— Мы — слишком древняя раса. Древнее нас, разве что драконы.

— Драконы?! А они существуют?!

Вот еще новость! Раньше он о драконах не говорил. Надо бы потом спросить, какое они занимают место в мире.

— Конечно, — эльф пожал плечами, — но им все по фиг, что ли. С остальными расами они мало пересекаются. Делить нечего. А вот мы… Давным-давно эльфов очень возмутило появление других разумных. Точнее, не то, чтобы возмутило. Они отнеслись к ним не как к равным себе, а как к новым игрушкам, объектам исследования. Но у богов были свои планы, и эльфам пришлось смириться с тем, что не весь мир вертится только вокруг них. Новым расам не понравилось быть подопытными зверушками, и они дали эльфам отпор. Нам оставалось только утешиться своей перворожденностью. С тех самых пор так повелось, что мы относимся к ним с пренебрежением. Кому такое понравится? Нас не любят. Да, нами восхищаются, конечно, с нами считаются — попробовали бы не считаться. Но не любят. А за что нас любить с нашей-то заносчивостью?

— Вел, — потеребила его я, сообразив, что ушастое чудо снова уплывает в свои размышления и так и норовит потерять нить повествования. — я что-то в тебе этой заносчивости не заметила.

— А… — Вел невесело усмехнулся, — так я вообще, вроде как, урод.

— Урод?!

— Ну, не совсем… Не физически. Хотя, конечно, физически тоже не красавец. Эти уши… Просто, понимаешь, так сложилось, что… А, не важно!

— Ну, уж нет! — зарычала я. — Ишь, чего удумал! Рассказывай, давай! Должна же я знать, в чем твоя проблема, и как тебе помогать.

В ответ недоразумение наградило меня такой трогательно-благодарной улыбкой, что я чуть не расплакалась от умиления.

— Все дело в Энгионе, — эльф задумчиво уставился в пламя костра, словно пытаясь разглядеть в нем картины прошлого. — Иногда мне кажется, что на него повязаны судьбы всех ныне живущих. Разворошил дядюшка муравейник… Он хотел, чтобы отец отдал меня ему на воспитание. Энгион был старшим сыном, и отец, по большому счету, не должен был ему противиться. Но, когда я родился, Энгион еще служил Библиотеке, и у него даже не было преемника. Он бы забрал меня и в Библиотеку тоже, но не раньше, чем сам смог бы постоянно там находиться. А он должен был искать временного смотрителя, человека, потому что среди эльфов на тот момент не было никого, кто мог бы заменить дядю. Наверное, мой отец уже тогда не доверял своему брату, потому что сделал вид, что я умер. Точнее пропал. На самом же деле, он предпочел отдать меня на воспитание одному дракону-отшельнику, а не Энгиону. Сергарг был за что-то должен отцу. Уж не знаю, за что именно. Ни один из них так и не сознался. Но меня растил дракон. А они совсем не такие, как мы. Я прожил у него почти пятьдесят лет…

— Господи! Ты что пятьдесят лет вообще ни с кем не общался, кроме дракона?! — опешила я.

Это вполне объясняло, почему Вел немного не от мира сего. Действительно, пятьдесят лет беседовать только с ящерицей-переростком! Кто хочешь охренеет!

— Ну что ты! — мечтательно улыбнулся ушастик. — У меня было очень много друзей. Сергарг ведь драконий отшельник, он не жил со своим племенем, но вообще он очень общительный, любит поговорить на всякие отвлеченный темы, если найдется достаточно мудрый собеседник. К нему часто наведывались знакомые. Неподалеку обитало семейство оборотней-ягуаров, глава которого очень дружил с Сергаргом. А я подружился с его котятами. Они выросли намного быстрее меня и очень скоро взяли под опеку любопытного мальчишку. Думаю, других эльфов они никогда не видели, а то тоже отнеслись бы ко мне насторожено. А я был очень любопытен. Гезар и Беата сопровождали меня во всех моих вылазках. Дракон не мешал мне знакомиться с миром. Все равно я потом возвращался к нему за объяснениями, когда чего-то не понимал. А объяснить он мог почти все. Правда, зачастую, загадками, но мне всегда доставляло огромное удовольствие их разгадывать. И знаю, что Сергарг гордился мной, когда удавалось найти верное решение. Я познакомился и подружился с юношей из семейства гоблинов-беженцев, Харишем. Поначалу он боялся приходить в гости к нам с драконом, но потом привык. Еще в двух днях пути нашелся выход огненной пещеры. И хотя это уже не было территорией Огненных Гротов, там можно было встретить саламандр. Я был почти в люблен в одну девушку, Мелиалу. Мы много общались, пока ее не выдали замуж в какой-то дальний Грот. Редкостная была красавица!

По лицу Вела блуждала мечтательная улыбка, воспоминания о детстве и юности озаряли счастьем его лицо. А мне вдруг стало неловко от того, что раскрутила его на такой сокровенный рассказ. С другой стороны было необходимо понять, почему он так уверен в том, что является моральным уродом.

— А дальше? — тихо спросила я, когда он вдруг замолчал.

— Дальше? — Вел улыбнулся мне, словно только сейчас сообразив, что говорил все это вслух. — Я еще много с кем подружился. Понимаешь, все они были разные, с разной магией, или вообще без нее, как Мелиала. Но они стали моими друзьями. Они не были ничем лучше или хуже меня. Просто, я искренне их любил, как всегда любят друзей в юности. И я знал, что они отвечают мне тем же. Единственное, с кем мне не пришлось столкнуться за все то время — это эльфы. Сергарг жил очень далеко от наших территорий и никаких интересов у моего народа в тех краях не было. Наверное, именно потому отец меня туда и отправил, чтобы спрятать от Энгиона. А потом родитель призвал меня к себе. И я отправился в Сентанен…

— И… — подтолкнула его я, когда он снова замолчал.

— Меня сопровождали Гезар и Беата, как всегда. Сентанен — открытый город, туда приходят представители любых рас. Но наш путь к нему лежал не по наезженному тракту, а через те эльфийские земли, куда редко забредают чужаки. И я узнал, как относятся к оборотням другие эльфы. Тогда-то я и стал для них моральным уродом. Тем, кто дружит с оборотнями и готов стать на их защиту. Но мне моральными уродами казались они все. Издержки драконьего воспитания.

— А потом?

— Потом? Мои друзья покинули Сентанен, сдав меня отцу, а я начал учиться жить среди эльфов. Мне понадобилось время, чтобы перестать реагировать на презрительные и злые слова в адрес других рас. Я поступил в Университет и с головой зарылся в книги. Мне было гораздо проще именно с книгами, чем с соплеменниками. И моя репутация морального урода от этого только крепла. А еще я послал Энгиона, когда он узнал обо мне и заявился поприветствовать. Уж большего выродка, чем дядюшка, я и представить себе не мог. Ну, а потом Марта его убила и отказаться уезжать из Библиотеки. А мне пришел призыв Ирэльтиля. Дальше ты уже знаешь.

— Не все, — решительно пресекла я попытку уйти от самых лирических объяснений. — Я должна понять, что произошло между тобой и моей бабушкой.

— Ничего не произошло, — Вел пожал плечами. — И не могло, наверное. Так же, как и все, она сразу поняла, что я неправильный эльф. А я так растерялся, когда ее увидел… Представляешь, живая легенда, Серебряная леди, и вдруг совершенно спокойно ко мне отнеслась и приняла так радушно! Но в Библиотеке было здорово! Там были и саламандры, и оборотни, и ундины, и кентавры… С ними легко и интересно. Ты не представляешь, Хандариф — это такая светлая голова…

— Стоп! Стоп! Стоп! Мы не о Хандарифе сейчас говорим, а о бабушке, — про этого Хандарифа я слышала уже раз двадцать и поняла, что для Вела он авторитет непререкаемый, и превозносить его эльф может часами. — Я пытаюсь понять, почему ты так на нее запал? Только потому, что она радушно тебя приняла?

— Н-нет… — эльф растеряно захлопал ресницами. — Как ты не понимаешь? Она особенная. Наверное, потому что выросла в этом мире. Она любит своих друзей. Всех. Независимо от расы. И не по расовому признаку ориентируется в их выборе. Я же видел, как она на них на всех смотрела. А близнецы Годриленна? Я слышал о них в Сентанене, но лично встречаться до того не приходилось. Ведь сам факт их существования — это такой скандал!

— Почему?

— Они полукровки. Отец — эльф, мать — человеческая женщина. Такое не приветствуется. Они как бы дети извращенца, понимаешь? Ни одна другая раса так не относится к своим полукровкам.

— Ужас какой! И что, бабушка с ними дружила?

— Ага. Зантар тоже был в нее влюблен, я видел, но…

— Что?

— Она относилась к нему только как к другу. И я подумал, что может…

— Но и к тебе она отнеслась как к другу, — вздохнула я.

— Если бы! — обиженно пробурчал Вел. — Меня все почему-то опекать норовят.

Я невольно рассмеялась. Ну, сами посудите, как же его не опекать-то?! Он же какой-то совсем неприспособленный. Наверное, тоже издержки воспитания. Но тут в голову пришла мысль, которая мне совершенно не понравилась.

— Послушай, Вел, но ведь мы с Максом тоже полукровки. У нас отец — человек. Да и не думаю, чтобы в нашей родословной он был первым. Так что и бабушка…

— Не, к вам это отношения не имеет. Да и живут здесь все одинаково мало. Это там имеет значение, ведь привязанность к человеку означает, что ты его очень скоро потеряешь. Эльфы, конечно, любят воспевать глубину страстей, но создавать их искусственно, сближаясь с маложивущими — это дурной тон. Здесь по-другому. Никто же в этом мире сам о себе ничего толком не знает. К тому же отсюда приходят очень сильные и нужные маги. А Марта не побоялась…

— Не побоялась чего? — не поняла я.

— Полюбить человека.

— Дедушку, что ли?

— Нет. Гектора. Смотрителя.

— Ты хочешь сказать, что…

Вел печально кивнул. Ой, как все плохо! Ну, бабуля! Ну, исполнила! Эльфийка, блин! И на фига она туда потащилась тогда? Ей что, здесь людей не хватало? Да куда она смотрела-то, вообще?! Тут по ней такое чудо сохнет, а она себе какого-то человека нашла! Благородное возмущение на миг затмило мне разум, но тут я сообразила, что только что пытался донести до меня Вел.

— Постой, а сколько в вашем мире живут люди? — спросила я с дальним прицелом.

— Лет сто — сто двадцать. Кому как повезет. А мы — почти вечные.

— Круто…

Ой, как же все там у них запущенно! Это выходит, Вел к бабуле только лет через пятьдесят подкатить сможет. В моей голове это плохо укладывалось. Ну, не виновата я, что мне всего-то двадцать два! Маме, кстати, пятьдесят пять. Почти столько же бедняге ждать придется? Всю мамину жизнь? Хотя…

— Вел, а сколько лет было Гектору, когда бабуля туда пришла?

— Не знаю точно… Около девяноста, наверное. Он лет на двадцать моложе меня.

— То есть, сейчас, ему уже за сто должно быть, так что ли?

— Н-ну, да, в общем. А что?

— А может он помер уже давно, вот что! — вызверилась я, — А ты тут сопли жуешь. Все, Вел, ничего не знаю, но в следующий портал ты войдешь в приличном виде и первым делом постараешься узнать, есть ли у тебя все еще соперник, или нет. Уяснил?

— Уяснил, — согласился эльф, но радости в его голосе почему-то не прибавилось.

— А в чем дело-то?

— Ну… вообще-то я думаю, что Гектор умер.

— Почему?

— Потому что в его апартаменты мы портал открыть не смогли. Значит, нет больше такой комнаты, переделано там все.

— Так это же хорошо?

— А что хорошего? Если больше нет Гектора, это не значит, что ей нужен я. Во-первых, она себе и другого кого найти могла. Хоть бы и того же Зантара. А во-вторых, она-то меня всерьез не воспринимает.

— А вот отсюда поподробней, пожалуйста. Что ты подразумеваешь, под тем, что она не воспринимает тебя всерьез?

— Я же говорю: опекает. Как ребенка. Она во мне мужчину не видит.

Ну-ну! Вообще-то, чтобы мужчину в нем увидеть, нужно обладать о-о-очень хорошим зрением. Или просто я должна быстро объяснить ему, в чем нужно менять поведение. М-мдя! Задачка, однако! Ну, ничего, где наша не пропадала. Нет, ну действительно, я не помню, чтобы я захотела влюбить в себя какого-нибудь парня и у меня не вышло. Так что ж я бабушку в Вела влюбить не смогу? Ха!

Вслух я этого говорить, разумеется, не стала.

— Вот что, — решительно выдернула я его из каких-то мечтаний, — давай будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. И встречать это худшее надо во всеоружии.

— Это как? — Вел недоверчиво склонил голову на бок.

— Потом объясню, когда до цивилизации доберемся.

Хаэн мы увидели только издалека. Вел был слишком озабочен поисками, поэтому, как только заметил первую попавшуюся машину, пропел что-то магическое, и водитель безропотно согласился подкинуть нас до Кахамарки. А эльф в следующие двенадцать часов огреб от нас кучу не самых лестных эпитетов. Транспортное средство (назвать это машиной язык не поворачивается) явно знавало лучшие времена лет эдак шестьдесят назад. И чего стоило, спрашивается, потерять лишние полчаса и найти нормальный автомобиль? Вот ей Богу раза в два быстрее добрались бы! Честное слово, в какой-то момент я искренне поверила, что эти пятьсот с лишним километров проще было бы пройти пешком. Под конец до ушастика дошло, какую серьезную ошибку он допустил. Пешие переходы по горам не так вымотали нашу компанию, как поездка в тряском, воняющем бензином пикапе. Единственным и общим желанием, когда мы, наконец, добрались до Кахамарки, было вымыться и выспаться, а робкое предложение потерпеть еще несколько часов и сразу вылететь в Лиму было встречено бурным негодованием.

Отель оказался довольно вшивеньким, но в двухместном номере, доставшемся нам с Асей, был душ и кровати, а о большем никто из нас пока не мечтал.

Утром меня разбудил Вел. Не знаю, когда он сам разул глаза, но наше нежелание вставать пораньше и нестись на самолет приводило его в отчаянье. А тут еще Аси в комнате не оказалось, и я никакой информации о ней предоставить не смогла. Мне стало стыдно, что продрыхла все на свете и, изображая бурную деятельность, я тут же ей позвонила. Надо было видеть несчастную физиономию эльфа, когда я сообщила, что Ася не собирается никуда отсюда уезжать, пока не осмотрит все достопримечательности.

Вот не понимаю я этого! Дались ей эти инки и последняя битва с Писсаро! Хорошо, хоть Макса мы потеряли, а то никогда бы, наверное, отсюда не уехали.

Забежал Артем, узнал новости, нахмурился и озаботился поисками своей подружки. Клятвенно пообещал отыскать и доставить обратно как можно скорее. Отдал ценное указание собрать вещи (как будто у нас есть, что собирать!), узнать расписание самолетов на Лиму и связаться с ним, как только, так сразу. А Асю он, мол, если надо, за уши притащит. Я начала, было, объяснять ему, что думаю об Асином поведении, но он так по-английски слинял, что я даже не заметила. Это завело меня еще больше.

Высказав вслух все, что думаю о любителях древностей и иже с ними, и, спустив пар на ни в чем не повинного Велкалиона, я призадумалась. Эльф уже отзвонился в аэропорт, узнал, что раньше, чем в четыре пополудни нам не вылететь, и скис окончательно. Вообще, выглядел он, должна сказать довольно жалко. Роскошное цветастое пончо изрядно пообтрепалось по краям, как, впрочем, и штаны. Там же, в горах осталась большая часть вальяжной бахромы кожаной рубашки. И тут меня осенило. Выбираясь из Эквадора на своих двоих, мы не стали обременять себя излишним багажом, взяли только самое необходимое. Так что со сменой одежды проблемы были у всех. Я, конечно, предпочла бы добраться до Лимы и уже там заняться имиджем нашего дедули, но даже просто переодеться сейчас никому не помешало бы.

— Вел! — решительно призвала я эльфа к жизненной активности. — Нам нужно экипироваться!

— А? — взгляд его выражал такое недоумение, словно я предложила слетать на Луну.

— Переодеться нам надо, говорю! Часа через три в аэропорт ехать, в Лиму лететь, а мы выглядим, как бомжи. Ты, как хочешь, а я в этой рванине на люди появляться не собираюсь. Да и тебе не позволю. Пошли, устроим небольшой шопинг.

— Зачем? — искренне удивилось ушастое недоразумение.

— Хватит из себя жертву белого геноцида изображать, семенол недорезанный! — не выдержав, заорала я. — Здесь туристы цивильные пачками бегают, а мы выглядим хуже любого оборванца! С тебя же станется при случае еще и в портал в таком виде ломонуться. А потом будешь удивляться, почему тебя бабуля всерьез не воспринимает!

Вел растерянно обвел взглядом свои лохмотья, пожал плечами, вздохнул и поднялся.

Одержав эту маленькую победу, я решительно двинулась на выход, но притормозила уже в холле. Я не знала, куда идти. Вчера, заколдованный Велом водитель сгрузил нас, как ему и было велено, около отеля поприличней. Но, во-первых, было уже довольно поздно, а во-вторых все настолько вымотались, что не слишком обращали внимание на окружающий пейзаж. Сейчас же я даже примерно не представляла себе ни размеры Кахамарки, ни в каком районе этого затрапезного городишки мы находимся, ни чего вообще можно ждать от его магазинов. Да и времени у нас было не густо. В моем исполнении шопинг в незнакомом городе грозил затянуться на целый день, а остаться здесь до завтра из нашей компании могла согласиться разве что Ася.

Недолго думая, я отловила портье, чтобы выведать у него страшную тайну ближайшего магазина одежды. Портье сопротивлялся, как партизан. Очевидно, в его обязанности входило поставлять клиентов в расположенный в фойе бутик, и он принялся так активно его расхваливать, что окончательно отбил у меня охоту там отовариваться. Но выбора не было. Прижатый к стенке, портье сознался, что отель расположен далековато от местного бродвея, и я не рискнула блуждать по незнакомым улицам. В нашем с Велом распоряжении оказалась сравнительно небольшая и, подозреваю, неоправданно дорогая, лавка, рассчитанная на туристов, способных оплатить проживание в этом постоялом дворе.

Выбор товаров был соответствующий. Очень быстро уразумев, что эксклюзивом здесь и не пахнет, я смирилась, что максимальный эффект, которого мы можем достичь — это не выделяться из толпы. Посему Вел стал счастливым обладателем пары пестрых гаваек и бермуд, почему-то лилового цвета. Расстаться с этим безумным творением слепого дизайнер он отказался наотрез, а у меня не хватило духу настоять на своем. Улыбка счастливого идиота на его физиономии пробудила во мне тот самый пресловутый материнский инстинкт, и отобрать у ребенка такую желанную игрушку, рука не поднялась. Позволила себе расслабиться, сообразив, что до открытия портала мы еще раз десять сумеем сбегать по магазинам, а я, наверное, к тому времени решу, что же такое Велу все же должно подойти.

На всякий случай позвонила Артему и поинтересовалась, не нужно ли прикупить что-нибудь и для них, но получила сухой отказ. Проводник, как оказалось, и в цивилизации на местности неплохо ориентировался и проблемой гардероба озаботиться успел.

В тот момент я не придала этому особого значения. Но когда мы встретили их в аэропорту, едва не заскрипела зубами. Нет, ну как это им удалось, а? И Артем, и Ася выглядели сошедшими с картинки в модном журнале. А ведь русская бизнес-вумен, как и я, была одета в бриджи и майку — ничего больше. Я не завистлива. Но в такие моменты невольно начинаю ощущать свою ущербность. Мне не повезло вымахать слишком высокой для женщины, фигура у меня для модели не годится никак — извините, габариты! В кого я такая, спрашивается?! Макс высокий, но субтильный, Вел… вообще непонятно, в чем душа держится. Эльфийка, блин! Эх!.. То ли дело Ася. Изящная, миниатюрная, с этими потрясающими волосами завораживающего зеленоватого оттенка… Что меня спасает в жизни, так это оптимизм. Способность находить положительные стороны даже в самых неприятных ситуациях. Покомплексовав минут пять, вдруг поняла, что именно Ася может и должна помочь мне изменить Вела, сделать из него вполне во вкусе моей бабушки импозантного… э… мужчину. Едва у меня появилась эта идея, я решила, что воплощу ее в жизнь при первом же подходящем случае. Ну, не в самолете, конечно. Сидели мы все вместе, и все ушки были на макушке. Не посекретничаешь. К тому же, не мешало бы иметь хоть какую-то информацию о вкусах бабули. А то мы тут преобразим нашего чудика по собственным меркам, а она от такого преображения только шуганется. Нет, не дело. Нужно выяснить у Вела побольше об этом Гекторе. На что-то же Марта в нем запала. Хорошо бы портал открылся, и я смогла бы сама посмотреть на бабушку. Я же совсем ее не знаю. Ну, и Макса порасспросить, небось уже подсобрал о ней информацию. Братишка у меня наблюдательный.

За всеми этими размышлениями я почти не заметила перелета, и на мрачность Вела обратила внимание только когда пришло время покидать самолет.

— Эй, в чем дело? — пихнула я его локтем. — Почему вид такой похоронный?

— Мне не удалось забронировать нам номера в том отеле, где остановился Гордон Лэндсхилл.

— Гордон Лэндсхилл? — вскинулась Ася. — Он что, тоже в Лиме?

— Представьте себе, — буркнул эльф, — уже два дня. И тоже прилетел из Кахамарки.

— Что за черт? — Ася нахмурилась. — Не хочешь же ты сказать, что он и есть наш потеряшка?

— Не знаю, — задумчиво произнес Вел, — но дело в том, что слово, которое употреблял шаман, а я перевел, как «мать», на самом деле ближе по значению к «воспитавшая». А если он был у индейцев с Каролиной, то это получает вполне логичное объяснение.

Все надолго задумались, поэтому до стоянки такси мы добирались в молчании. Вел назвал таксисту адрес отеля, а нам пояснил:

— Это совсем рядом с тем местом, где остановился Гордон. Если нам нужен именно он, мы будем достаточно близко, чтобы… — он покосился на таксиста и закончил лишь намеком, — ну, вы сами понимаете.

На этот раз мы устроились с комфортом. Велкалион не поскупился, у каждого из нас был отдельный номер-люкс. И, разумеется, все тут же разбрелись по своим комнатам. Я приняла душ, натянула на себя новые шмотки, которые теперь казались мне совершенно убогими, и отправилась искать Вела. Для начала нужно было выяснить, что же такого особенного нашла бабуля в этом Гекторе. Но тут вышел облом. Эльфа в номере не оказалось. А я-то рассчитывала, что он первым делом займется изучением порталов. Перебрала в уме все, что успела узнать о бывшем смотрителе. Когда Марта с ним встретилась, он был далеко не молод, умел вызвать к себе доверие и очень любил иномирцев. Это все, что мне было о нем известно. М-мдя! Маловато информации для полноценного анализа. Как он выглядел, я даже приблизительно себе не представляла, но почему-то с трудом верилось, что они там в том мире носят мантии или расшитые золотом камзолы. Может у самого Вела поинтересоваться, что из себя представляет эльфийская мода? Хотя, Гектор же человеком был. Нет, не туда меня понесло. Не в одежке дело, а в имидже, который призван анонсировать внутреннее содержание. Так что думать нужно не о неизвестном мне бывшем смотрителе, а о ушастом очаровашке и о том, как выгодно преподнести его достоинства, подчеркнув их одеждой.

А что мы имеем по поводу Велкалиона? Он, несомненно, умница, мозги у него светлые. Если предположить, что в нашем мире он живет примерно столько же, сколько я, то можно с полной мерой ответственности определить меня, как умственно отсталую. Пока не нашлось ни одного вопроса практически на любую тему, на который Вел не знал бы ответа. Нет, мы с Максом тоже всегда отличались хорошей памятью, но у ушастика она просто бездонная. К тому же, он не просто запоминает все факты, а тут же их анализирует и раскладывает по полочкам, чтобы в любой момент потом соотнести с какой-то новой информацией. В общем, умеет он думать, ничего не скажешь. У меня знакомый математик есть, вот у него мозги примерно так же организованы, но, конечно, до энциклопедического образования Вела моему приятелю ой как далеко. И это я только знания о нашем мире подразумеваю, а сколько чего он о собственном за сто с лишним лет выучил, и помыслить страшно. И при этом всегда выглядит растерянным, словно совершенно не способен ориентироваться в окружающей обстановке. А ведь лучше нас во всем разбирается, сели, конечно, разбираться считает нужным. Так в чем же проблема? Уверенности в себе ему не хватает, что ли? А ведь в самом деле, ни на чем никогда не настаивает, как будто… Как будто что? Не хочет ввязываться в споры? Неуверен в собственной точке зрения? Боится обидеть? Задачка, однако! И еще задачка, как эту его вечную растерянность можно исправить, изменив внешний вид. Да уж… тут не стилист, а психолог нужен. С другой стороны, эта черта придает ему определенный шарм. Да и нет у меня гарантии, что с теми, кого хорошо знает, он ведет себя так же. Может, это у него какие-то комплексы так проявляются.

С этими мыслями я добрела до номера Аси. Негостеприимная табличка «Не беспокоить» меня не остановила. Занята она там или нет, но запереться забыла. А я проверить не преминула. И сразу же пошла в атаку.

— Ася, у меня к тебе дело!

— А, это ты… Я работаю, Рита.

— Отвлекись. Это важно, — потребовала я.

Она сделала вид, что не слышит, и продолжила что-то просматривать в своем ноутбуке. Я не сдавалась.

— Ася, пожалуйста, мне действительно с тобой посовещаться нужно.

— О чем? — она удивленно посмотрела на меня.

— О нашем, о девичьем.

— Это не ко мне, это к Артему, — попробовала она пресечь мои поползновения, но я была неумолима.

— Артем здесь не причем. Мне нужно сугубо женское мнение.

— Ну, я и говорю, к Артему. У него по любому поводу женского мнения больше, чем у меня по жизни.

— Аська, не дури. Велу нужно помочь.

— Велу? — она наконец-то подняла глаза от компьютера.

— Ну, не мне же! Я в помощи не нуждаюсь.

— А зачем Велу помощь? — не поняла она.

— Ася, он влюблен в мою бабушку! — принялась я развивать успех.

— Ты уже говорила. И что? — не поняла она.

— И что бабуля на него не обращает внимания, тоже говорила, — кивнула я.

— Не верю, — Ася усмехнулась. — Мимо такого чуда просто не пройдешь. От одного его вида в ступор ввинтиться можно.

— Ну, вот как раз на счет вида я и хотела поговорить. Вот ты мне скажи, тебе какие мужчины нравятся?

— Никакие, — равнодушно пожала она плечами, и у меня закралось нехорошее подозрение.

— То есть как? Тебе что, нравятся женщины?

— Нет, женщины мне тоже не нравятся. А вот мужчины подходящего я в нашем мире не встретила. Наверное, он где-то там, в волшебном ходит, — довольно резко отозвалась Ася. — И, извини, Рита, но давай эту тему исчерпаем.

— Почему?

— Ладно, — Ася вздохнула и закрыла комп. — Что там у тебя с Велом?

— Не у меня с Велом, а у Вела с бабушкой. Мне нужны свежие идеи, как сделать так, чтобы он ей понравился, — добившись, наконец, ее внимания, я принялась спешно излагать свои планы. — Вот согласись, он же лапушка!

— Мне он нравится, — кивнула она. — Но чего-то ему не хватает. Солидности, что ли. А может, сексуальности. Но я не показатель, Рита, я же говорю. Мне никто не нравится настолько, чтобы влюбиться.

— Хорошо излагаешь! — я действительно пришла в полный восторг.

Асе удалось двумя словами сформулировать то, что я никак не могла для себя определить.

— Что именно? — не поняла она.

— Солидность и сексуальность. По крайней мере, я теперь знаю, в каком направлении двигаться. Ладно, тогда больше не буду мешать.

Она только пожала плечами. Но когда я подошла к двери, вдруг окликнула.

— Рита!

— Что?

— Дело, конечно, твое, но на счет мужской одежды и вообще внешнего вида, я бы посоветовалась с Артемом. Как большинство геев, он в этом неплохо разбирается.

— Да? — удивилась я. — А я думала, они больше по женским шмоткам.

— Он же гей, а не трансвестит, — фыркнула Ася. — Я серьезно, Рита. Поговори с ним.

— Ася, я боюсь, что я при нем о наших делах волшебных проболтаюсь, — честно призналась я.

— А ты не бойся, — отмахнулась она. — Я все ему рассказала. Я так поняла, особо тайну хранить не нужно, здесь многие есть, кто правду знает. Одним больше, одним меньше. Вел тоже не был против. Даже проверил его на всякий случай своим браслетом. Артюша у нас, увы, человек, переход в магический мир ему не светит, но помогать он будет мне до конца. Так что спокойно можешь его припахивать.

— Ну, ладно, раз ты так считаешь, — неуверенно согласилась я.

Лима — большой город, а ходить по магазинам с Артемом оказалось совсем не скучно. Вкус у него действительно был. К тому же я вдруг поняла, что он искренне увлекся идеей преобразить Вела. Отсутствие самого объекта эксперимента его совершенно не смущало и не мешало принимать решения.

— Нет, Рита, — говорил он, когда я прикладывала к нему очередной дизайнерский шедевр, — это совершенно не его цвет.

— Но ведь тебе идет! — сопротивлялась я.

— Не сравнивай. У нас во внешности общего только цвет волос. Я смуглый, а у Вела кожа белая, аж светится. И глаза зеленые. Будь у него темные глаза, это было бы еще приемлемо, а так — совершенно ему не подойдет. Нам нужно вот это.

Честно говоря, поначалу с опаской относилась к его выбору. Но Ася сказала, что в отношении одежды Артему можно доверять безоговорочно, и я смирилась. К тому же, когда пожелала выбрать что-нибудь для себя, он тоже встрял в процесс, что-то отложил в сторону, что-то добавил. Я в панике уставилась на эти его добавления. Он только пожал плечами и сказал.

— А ты померь, с тебя же не убудет.

Признаться, я испытала шок. Сама бы никогда не обратила внимания на некоторые вещи, а они подошли мне как родные. После этого окончательно расслабилась, и только подкидывала Артему идеи, в какую сторону еще могут клониться бабушкины вкусы, после чего он задумчиво выбирал из множества возможных вариантов один, подходящий, по его мнению, Велу.

В отель мы вернулись уставшие, но довольные и к тому же нагруженные пакетами с новым гардеробом эльфа. Я, разумеется, сразу рванула со всем этим счастьем прямо к нему в номер. Артем сказал, что примет душ, прихватит Асю и тоже придет.

Вел недоуменно окинул взглядом меня и гору пестрых упаковок, но в сторону отступил и пригласил войти. Я свалила свою ношу прямо на пол.

— Что это? — недоуменно спросил ушастик.

— Твой новый гардероб. Переодевайся! — потребовала я и, отобрав пару пакетов, протянула ему. — Для начала вот в это.

— Зачем? — Вел недоуменно переводил взгляд с моего лица на сумки.

А я вдруг растерялась. Как-то не пришло мне в голову, что дедуля может не одобрить моих благих порывов по радикальному преображению. Покусав губу, все же нашла вескую причину.

— Чтобы понравится бабушке.

Вел грустно усмехнулся, посмотрел на меня, как на дитя неразумное, покачал головой.

— Ты думаешь, одежда может иметь для нее значение? Ты что, совсем не поняла, что я тебе рассказывал о Марте?

— Почему это не поняла? — опешила я.

— Рита, Рита… Для нее не то, что одежда, раса значения не имеет. Она решает, нравится ей кто-то или нет, только по велению своего сердца.

— Так, Вел! — завелась я. — Не важно, по чьему там велению и что она решает, но прежде, чем что-то решать, нужно кого-то увидеть. А она видит не тебя, а некое недоразумение. Ты же сам сказал, что в этих идиотских индейских тряпках она тебя даже не узнала!

— Ты сама их выбирала, — ехидно констатировал эльф.

— А я знала, что ты в них прямо в соседний мир ломанешься бабушку пугать?! — заорала я. — Да тебя мать родная в этих перьях не вычислила бы! Я ж пошутила! Всего лишь пыталась тебе показать, как с помощью одежды можно внешность изменить! Да и нужно было, чтобы ты обычным ничего не понимающим туристом выглядел, глаза этим террористам отвести. А ты решил в гости наведаться после двадцатилетнего перерыва!

— Глаза отвести я бы им и так смог, — Вел улыбнулся теплой, немного грустной улыбкой и посмотрел на меня… с жалостью? Я невольно заткнулась. — Рита, Рита… — он снова вздохнул, — сдается мне, проблемы у тебя, а не у меня.

— Какие проблемы? — опешила я.

— И что ты так на внешности зациклена? Для тебя это так важно? — он подошел ко мне вплотную и, пригнувшись (вот ведь длинный, зараза, даже ко мне ему нагибаться нужно) посмотрел в глаза. — В чем дело, Гретхен? В чем твои проблемы?

— Мои?! — вызверилась я. — Да при чем я вообще? — я вопила, но, скорее по привычке. Почему-то мне совсем не хотелось с ним ругаться, а хотелось… выплакаться!

— Гретхен! — Вел взял меня за руку, ненавязчиво подтолкнул к дивану, сел рядом. Снова посмотрел в глаза и улыбнулся так ласково и сочувственно, что я не выдержала.

Давно запретила себе жаловаться на жизнь. Тем более, кому-то. В детстве меня обзывали дылдой и каланчой, а потом парни, которые мне нравились, как правило, оказывались ниже меня. Я знала, что красива, но при этом огромна. Нет, все пропорционально, все на месте, но та-а-аких размеров! И тогда я создала свой имидж женщины-бульдозера. Ко мне боялись подступиться? Я брала сама. Мне не отказывали. Такой откажешь! Но, наверное, каждая женщина в душе остается беззащитной, и именно этой маленькой слабости не находилось места в жизни при моих габаритах. И именно поэтому мне всегда подсознательно хотелось выглядеть женственной, и в мужчинах мне никогда не нравилась расхлябанность во внешнем виде.

Вот и до Вела я тоже докопалась. Конечно, хотела, чтобы он понравился бабушке, но для начала пыталась привести его к тому виду, который нравился бы мне. А теперь расклеившись и даже заплакав его гавайку, принялась извиняться. А эльф просто гладил меня по голове и вставлял какие-то ничего не значащие, но очень нужные слова, заставлявшие не чувствовать себя полной размазней.

— Успокоилась? — спросил он, когда я перестала всхлипывать, и промокнул мне глаза бумажной салфеткой. Я кивнула. — Какая же ты еще маленькая и глупая! — вздохнул Вел, а мне даже не пришло в голову на него обидеться. — Тебя утешит, если я скажу, что для эльфийки ты нормального роста?

— Правда? — я шмыгнула носом.

— Правда-правда! — закивал он и вдруг хихикнул. — А вот формы твои станут предметом зависти всех дам нашего племени.

— В каком смысле? — я недоверчиво покосилась на свою зеленоглазую жилетку для соплей.

— Ну… — он смущенно потупился, кончики ушей порозовели. — Понимаешь… эльфийки… у них несколько иные пропорции… А в тебе много человеческого. Ты, конечно, станешь тоньше, когда преобразишься, но некоторые… м-м-м-м… части тела… э… они никуда не денутся и…

Я не выдержала и расхохоталась. Вел выглядел так трогательно в своем смущении!

— Все! Я поняла! Спасибо, Вел, — позволила себе еще раз его обнять, и он снова погладил меня по голове.

Нет, черт возьми, я явно не против иметь такого дедушку! А с этим нужно что-то делать. Но только собралась снова на него наехать по поводу гардероба, в дверь постучали, и ввалились Ася с Артемом.

— Вы еще ничего не примерили! — возмутился референт.

— Ой, да ну его! — отмахнулся дедуля. — Ерунда все это, успеется. У меня такие новости!

— Новости? — я только сейчас сообразила, что так и не поинтересовалась, куда же он исчезал.

— Не поверите, кто как раз сейчас проживает в нашем отеле! — Вел обвел нас торжествующим взглядом и выпалил: — Питер Уитлрок!

— Упс! — сказала Ася и опустилась в кресло. — И откуда он здесь взялся?

— Судя по всему, он здесь по делам, — принялся отчитываться Вел. — К сожалению, мне не удалось узнать, был ли он до этого в Кахамарке, но он путешествует один. Так что, не думаю, что он наш сильный маг. Но все же нам здорово повезло, что и его и Гордона мы поймали в одном месте.

— Ты уже с ним говорил? — поинтересовалась я.

— Нет, я вообще его случайно увидел. Ходил повидаться с Лэндсхиллом, но его в отеле не было. А когда вернулся, увидел Питера, входящим в лифт и так растерялся, что даже не сообразил окликнуть. Потом специально у портье выяснял, действительно ли это он.

— Значит, ты знаешь, в каком он номере? — обрадовалась я.

— Ага! — радостно закивал Вел. — Правда, портье пришлось убедить в том, что он сохранил это от меня в тайне. Это все же приличный отель. Позже сходим к Питеру. Но сначала я все же портал хочу проверить, — и, не дожидаясь нашего согласия, он вскочил и прикрепил к полке рисунок.

— Постой! — завопила я. — Вел!

Но он уже провел единственную недостающую линию, и прямо в стене засиял проход в иной мир. Глаза ушастика тоже засияли неземным восторгом.

— Пошли? — счастливо поинтересовался он и собрался шагнуть в портал.

— Не пущу! — я повисла на эльфе, и он недоуменно оглянулся на меня.

— Почему, Гретхен?

— Чтобы тебя бабуля в этих лиловых штанах лицезрела?! Только через мой труп!

Артем хихикнул, а Вел недоуменно посмотрел на свои бермуды.

— А что с ними не так?

— Ты что, дальтоник?! — Тема уже ржал в голос, и даже Ася откровенно веселилась. — Ты специально к ним желто-зеленую гавайку нацепил? Да ты в индейских шмотках лучше выглядел.

— Да? — Вел на мгновение стушевался, но тут же пожал плечами. — Да какая разница? — но я уже теснила его подальше от портала. Нет, в таком виде он на глаза бабуле не покажется! — Гретхен, ну зачем? — попытался сопротивляться эльф, но на мое счастье, поддержка нашлась в лице Артема.

— Она права, Вел, — кивнул парень, — выглядишь, как клоун. Ты бы хоть посмотрел, что мы тебе подобрали. Мы же старались.

— Да-а-а? — протянул ушастик и виновато покосился на свертки. — Ну если старались… — потом он секунд на тридцать уплыл в какие-то размышления, и я совсем уж было собралась приводить его в чувства, но тут его взгляд снова сфокусировался, уголки губ жалобно опустились, а брови взлетели домиком. — А может потом? — умоляюще воззрился он на Артема.

— Немедленно! — припечатала я.

Вел вздохнул, растерянно обвел взглядом гору свертков, не решаясь что-то выбрать. Пришлось спешно искать какой-то приличный комплект.

Мы не успели.

Они вошли, и у меня перехватило дыхание. Я даже не сразу поняла, что один из них Макс. И совсем уж не обратила внимания на невысокую черноволосую девушку с задорным вздернутым носиком. Я так и застыла в полусогнутом состоянии, забыв, что наклонилась за пакетом с костюмом. Не знаю, сколько это продолжалось, не знаю, как реагировали остальные. Мое внимание сконцентрировалось на белокурых небожителях. Вел не произвел на меня такого сногсшибательного впечатления. Может, потому, что его я впервые увидела в мороке, а может, дело в том, что он был в единственном числе и такой весь из себя расхристаный и неустроенный какой-то. И вообще, мне всегда нравились светловолосые мужчины. Трое в центре приковывали к себе внимание: совсем юная девушка с белыми в голубизну волосами и двое совершенно одинаковых парней. Нет. Не одинаковых. Тот, что справа был куда лучше.

— Гретхен! Сестренка! Наконец-то я могу познакомить тебя с нашей бабушкой!

Мир задвигался. Время снова текло с положенной ему скоростью, а люди и нелюди, зашевелились и стали проявлять эмоции. Я увидела, как вздрогнул и склонился в низком поклоне Вел, побледнел и отшатнулся от этой не воспринимаемой обычными человеческими чувствами красоты Артем, схватилась за сердце и застыла Ася. Ко мне рванулся Макс. Макс… Я не могла поверить своим глазам. Это — мой брат?! Нет, он всегда был красавчиком, но теперь… теперь он сиял. Он светился изнутри, и его красота приобрела отшлифованный лоск совершенства.

— Макс! — только и смогла выдохнуть я, а потом он подхватил меня и закружил, как всегда, когда мы долго не виделись.

— Гретхен, познакомься, это Марта, наша бабушка.

Кажется, я забыла закрыть рот. А она обняла меня так, как может обнять только бабушка, прижала к себе и пробормотала:

— Девочка моя… Маргарита… Какая же ты выросла красавица! — кажется, я всхлипнула. А она поцеловала меня и прошептала: — Нам нужно очень о многом посплетничать. Но сначала я хочу поздороваться с Велкалионом.

Я вздрогнула и перевела взгляд на нашего чудика. Вокруг него уже образовалась толпа. Два совершенно одинаковых эльфа и две такие разные девушки не желали выпускать его из объятий, но сразу расступились, смеясь, сияя улыбками, едва Марта шагнула к ним.

— Вел! — в ее глазах стояли слезы, но лицо выражало покорность тому, что нелепое зрелище не изменилось за многие годы. — Ох, Вел!

А потом она обняла его. Обняла так же, как минуту назад, меня. И мне захотелось взвыть. Да куда ж она смотрит-то?!

Все произошло слишком быстро и как-то сумбурно. Нам представили близнецов-эльфов и девушек-ундин. Кантариэль и Зантариэль были вежливы, но по мне лишь скользнули взглядами. Ася заинтересовала их гораздо больше. На Артема вообще почти не обратили внимания. А потом, узнав у Вела новости, эльфы, включая моего делового братца, сорвались навестить Питера Уитлрока. Ундины несмотря на наши предупреждения, что к публичным людям не так легко подобраться, помчались искать Гордона Лэндсхилла. А мы снова остались вчетвером. Растерянные, одуревшие, шокированные. Я не хотела заморачиваться на том, что мои брат и бабушка живут какими-то великими идеями и думать забыли о еще одной родственнице. И не хотела осмысливать, как изменился Макс. На стене искушением мерцал портал. Войти? Но я не могла оставить Вела. И Асю. Да и Артема тоже. А еще тот светозарный эльф, чей образ никак не хотел покидать моего внутреннего зрения, тоже ускакал на подвиги вместе с моей юной бабушкой. Трудно сказать, что бы я предприняла в итоге, если бы не Ася. Вел все еще прибывал в печали, а наша бизнес-леди уже осмыслила ситуацию.

— Похоже, мы опять продемонстрировали горячо любимой бабушке не лучшую ипостась нашего друга, — хихикнула она.

— Да уж, — отозвался Артем, все еще мечтательно взиравший на захлопнувшиеся за гостями двери номера. Я попыталась собрать разбегающиеся мысли. — Вел, тебе нужно переодеться, пока они не вернулись.

— Зачем? — печально вопросил страдалец, явно еще не пришедший в себя, так же, как и мы.

— Наш девиз «Солидность и сексуальность»! — постановила Ася. — Это про тебя, между прочим.

Вел как-то странно покосился на нее, подумал, а потом заявил:

— Не хочу!

— Чего? — совсем развеселилась бизнес-вумен. — Солидности? Или сексуальности?

— Солидности, — на полном серьезе сообщило ушастое недоразумение.

— Да-а-а? — протянули мы все хором.

— Угу, — мрачно отозвался эльф. — У меня солидность с эльфийским гонором ассоциируется. Ну его на фиг.

— Ладно, — легко согласилась Ася с внезапно прорезавшейся игривостью, — а сексуальность-то чем провинилась?

— А на фига? — вызверился вдруг Вел. — Ты, правда, считаешь, что это главное?

— Ну-у-у… — Артем задумчиво потеребил подбородок, — главное или нет, а иногда очень необходимое.

— Вот когда станет необходимо, тогда и появится, — фыркнул дедуля таким обиженным тоном, что мы переглянулись.

— Вел… — начала Ася снова, — она же просто так не появляется. К имиджу, знаешь ли, привыкнуть нужно.

— Думаешь? — Вел покосился на нее с каким-то несвойственным ему злорадством. — Думаешь, к такой ерунде действительно нужно привыкать?

— Уверена! — не сдалась та.

— Ну, привыкай, раз тебе надо.

И он запел. Нет, он не запел. Он заговорил, но заговорил так…

Я никогда не испытывала на себе действия афродизиаков, но почему-то очень сомневаюсь, что оно может быть настолько направленным. Мир перестал для меня существовать. Остался только Вел — самый прекрасный, самый желанный мужчина на свете. Я хотела его. Хотела так, что готова была умереть, если он не возьмет меня немедленно. Застонав, я сделала шаг к нему и краем глаза заметила, точно такое же движение справа. Ревности я не почувствовала. Мне было все равно, кто там что думает, лишь бы Вел обратил на меня внимание.

— Ах ты, засранец! Ах ты, провокатор ушастый! Ты что творишь! Ты на ком свои способности проверяешь?!

Наваждение разлетелось с хрустальным звоном, оставив после себя только смущение и слабость в коленях. Я недоуменно покрутила головой. Прямо в воздухе, уперев руки в бока, зависло крошечное создание, трепеща радужными стрекозиными крылышками. И оно очень гневалось на одного зеленоглазого чудика. А тот в свою очередь, видимо, принимал этот гнев весьма близко к сердцу. Вел медленно отступал от наседавшей на него малявки, и в глазах его застыли раскаяние и страх.

— Тебе что сказали? Тебе сказали переодеться! Сменить имидж! А ты за старое! Едва научился себя контролировать, а туда же, сердцеед недоразвитый! Скажи спасибо, что Марта этого не слышала!

При последних словах малявки страх в глазах эльфа сменился уже откровенным ужасом.

— Лисси, я никогда… ни за что…

— А вот только что и когда и за что! — не сдавалась кроха. — И главное — с кем?! Совсем ты головой думать разучился в этом мире, Велкалион Дебритеанна!

— Лисси! — простонал окончательно пристыженный и несчастный ушастик. — Прости, Лисси!

— Слушать надо, когда тебе умные женщины что-то советуют! — сбавила обороты девочка-стрекоза и лихим пируэтом развернулась в воздухе. — Прошу прощения, миледи за это недоразумение, — обратилась она почему-то к Асе. — Даю слово, подобное больше не повторится.

— Да мне как-то все равно, — пожала плечами та, с любопытством разглядывая маленькую скандалистку.

— Молодая миледи Маргарита! — кроха повернулась ко мне, нахмурилась и погрозила пальчиком. — Займитесь делом, наконец! Вы, кажется, собирались помочь этому несчастью сменить имидж. Так вперед! — она ткнула указующим перстом в сторону спальни.

Прежде, чем я успела что-то ответить и даже осмыслить, Вел одним движением сгреб в охапку раскиданные по полу пакеты, схватил меня за руку и поволок в указанном направлении.

— Что это было? — спросила я, захлопнув дверь и привалившись к ней спиной.

— Лисси, — глухо отозвался Вел.

Я не видела его лица, но степень стыда и отчаянья эльфа легко определялась по ссутулившейся спине.

— А кто она?

— Цветочная фея, — пробурчал он, — и моя совесть. А еще большая головная боль, — потом помолчал, покосился на меня через плечо и спросил: — Ты меня когда-нибудь простишь?

— За что? — растерялась я.

— За то, что я сделал. Со всеми вами. Ты вообще как сейчас?

— Нормально, — я пожала плечами. От мгновенной страсти к этому нелепому созданию не осталось и следа, словно и не было ничего.

— Это хорошо, — Вел чуть улыбнулся. — Скажи спасибо Лисси. Обычно последствия еще часа два сказываются.

— А при чем тут Лисси?

— Она полностью развеяла мою магию. Гретхен…

— Что? — я не дождалась, пока он продолжит, уж слишком надолго задумался.

— Без магии я такое впечатление произвести совсем не способен?

— В смысле?

— Ну… в смысле, увлечь женщину, понравится…

— Ох, Вел! — я подошла и обняла его сзади. Странно это все было как-то. Всего час назад он утешал меня, а сейчас я не знала, что сказать или сделать, чтобы убрать с его лица это обреченно-виноватое выражение.

— Ты не ответила, — он посмотрел в потолок и тяжело вздохнул. — Наверное, это и есть ответ, который не хочешь озвучить.

— Нет! — я ткнула его кулаком в спину. — Даже не смей так думать! А еще говоришь, что я маленькая! Тебе что Лисси сказала? Чтобы нас слушался. А мы тебе гардеробчик подобрали и сейчас из тебя сделаем очень даже импозантного красавца.

Когда через полчаса я вышла в гостиную Ася была одна.

— А где Артем? — недоуменно спросила я.

— Уехал…

— Уехал?! Куда?! Зачем?! — я потрясла головой.

— Рита… — Ася печально посмотрела на меня, — вот скажи, что ты почувствовала, когда Вел… запел?

— Не спрашивай, — проворчала я. — Вспомнить стыдно. Я готова была из трусов выпрыгнуть.

— Вот и Темка тоже. А я совсем ничего не почувствовала. Что-то со мной не так, наверное…

— Так куда Артем делся?

— Куда-куда? — поморщилась Ася. — Влюбился под действием магии, сообразил, что ему ничего не светит и удрал домой зализывать сердечные раны.

— Влюбился? В кого? — вконец растерялась я.

— В Вела, в кого же еще! — фыркнула эта жертва иммунитета к эльфийской магии. — Ты что, еще не поняла, что женщинами он не интересуется в принципе? А тут вдруг этот недотепа оказался самым сексуальным мужчиной на свете. Да к тому же иномирским. Да к тому же эльфом. Да к тому же влюбленным в твою бабушку. В общем, сердце моего референта разлетелось вдребезги и он, как существо немагическое, предоставил нам самим дальше разбираться со всеми волшебными делами.

— М-мдя… — протянула я. — Странно. Я вот не влюбилась. Хотела его, да, но только те несколько мгновений. А потом все, как рукой сняло.

— А Темке, чтобы влюбиться, много не надо. Он вообще такой, влюбчивый. И сам знает, что ему это по жизни мешает. Вот так и вышло, что Вел именно его по больному ударил, — Ася вздохнула. — Да ты не думай, он остался бы, если бы было необходимо. Я сама настояла. Ну на фига ему такие стрессы? Он ведь действительно к нашим делам волшебным отношения не имеет.

— Действительно… — спорить было не с чем, но мне вдруг стало жаль парня, которого ни за что ни про что втянули в авантюру, а потом еще и сердце разбили.

— Лучше скажи, у вас-то что получилось? Чего это Вел до сих пор из комнаты выйти боится? — отвлекла меня Ася от грустных мыслей.

— Не боится, — усмехнулась я. — Прихорашивается. Ни за что не позволил мне к его волосам прикоснуться, — но почему-то легко сменить тему не получилось, и я добавила: — Жаль, что так с Артемом вышло. Даже не попрощались.

— А оно тебе надо? — отмахнулась Ася. — Ты ж его без году неделя знаешь. А ему лучше бы вообще никого из нас не знать, меньше расстройства.

— Ася, — я вдруг поняла, что меня больше всего беспокоит, — ты только Велу не говори, из-за чего Артем уехал. Он и так себя жутко виноватым чувствует. Соври что-нибудь. Ну, типа дела срочные домой позвали. Хорошо?

— Даже жаль, что я ничего не почувствовала, — усмехнулась она, но как-то грустно. — Вы с Артемкой чуть с ушастика прямо тут одежду не посрывали, сам он теперь народу в глаза смотреть боится. Да и малявка эта вон как разбушевалась. Одна я в партере.

— А куда, кстати, Лисси делась? — вспомнила я.

— Не знаю, — Ася пожала плечами. — Исчезла. Вот только что была, и уже нет ее. А она кто такая вообще?

— Вел говорит, цветочная фея. Мне показалось, она много для него значит…

Договорить я не успела. Дверь в спальню открылась, и на пороге появился плод нашего эксперимента. Все такой же несчастный, виноватый и растерянный. Но при этом такой… такой… С минуту я хлопала глазами, пока Ася деловито обошла его, осматривая со всех сторон, а потом не выдержала и расхохоталась. Вел вздрогнул.

— Что, так плохо? — вопросил он потолок, едва сдерживая слезы.

Ася хмыкнула, покачала головой, посмотрела на меня. Потом пожала плечами и вынесла вердикт:

— Я довольна.

И все. Больше никаких комментариев. А я продолжала смеяться.

— Гретхен? — жалобно пробормотал эльф.

— Вел! — я заставила себя сдержать счастливый смех. — Чтобы я больше никогда от тебя не слышала, что без магии ты выглядишь непривлекательно! И не сексуально. И слушайся умных женщин, как тебе посоветовала Лисси.

— Да? — недоуменно переспросил он, все еще не понимая причину моего веселья.

— Вел, — я подошла к нему вплотную и слегка расправила лацканы легкого спортивного пиджака, — ты выглядишь невероятно обаятельно и сексуально. Ты прелесть! Бабуля не устоит, поверь.

— А что смешного? — захлопал он своими невероятными ресницами.

— Твои комплексы, — хихикнула я. — Без магии у него не получится! Как же!

— Правда? — он наконец просиял.

— Правда-правда! — поддержала меня Ася, и Вел немного расслабился.

Но через мгновение снова напрягся. Дверь распахнулась, и в номер ввалились чем-то страшно недовольные эльфы.

— Облом, однако! — сообщил Макс, первым врываясь в комнату. — Гуляет Уитлрок где-то.

— Ничего, сходим попозже, — легкомысленно отмахнулась Марта и, видимо, собиралась еще что-то добавить, но замолкла на полуслове, растерянно глядя на преображенного дедулю.

А тот уже во всю над чем-то веселился с Зантаром и Максом.

Я мимолетно порадовалась, что наши труды не пропали втуне, но особенно меня это не зацепило. Сама я снова осталась не у дел. Могла лишь смотреть на Канта, который тут же принялся что-то выпытывать у Аси. На меня он внимания даже не обратил. А Вел еще утешал меня тем, что у меня завидные для эльфийки формы. Видно, формы — не то, чем можно привлечь это светловолосое смешливое солнышко. Да и габариты тоже. И вообще, кто я для него? Пустое место. Вот и снова остается выбор: либо сопеть в тряпочку и сделать вид, что все прекрасно, либо попереть танком и получить этого красавчика вопреки его собственному желанию. Но почему-то в этот раз мне совсем не хотелось хватать нахрапом то, что понравилось. И от этого было еще больнее. Словно снова стала маленькой и еще не умею прятать слабость за агрессивностью.

Кто-то крепко взял меня за руку, и я вздрогнула.

— Гретхен? — Марта чуть склонила голову на бок, от чего казалось, что она смотрит на меня сверху вниз. — Мне кажется, или на твою долю здесь радости не хватило? — она вскинула бровь.

— Да нет, все нормально, — попыталась я отвертеться от допроса. — Я же понимаю, вам столько всего нужно узнать друг у друга. Вы же больше двадцати лет не виделись.

— Тебя я вообще никогда не видела, — усмехнулась она, — но это не значит, что ты мне чужая. И что меня не беспокоит твой печальный взгляд, устремленный на моего друга. Хоть я и не уверена, что он его заслуживает.

Я нервно сглотнула. И чего это она такая глазастая, когда не нужно! Лучше бы на Вела посмотрела повнимательней! Но вслух все же решила поинтересоваться:

— А что, действительно не заслуживает?

— Кант? Кант заслуживает всего самого лучшего. Он чудесный мальчик, очень умный, талантливый добрый и преданный. Но никакие его достоинства не могут стоить того, чтобы из-за него печалилась моя внучка.

— Да я не печалюсь! — возразила я. Мне совсем не хотелось изливать душу перед этой юной красавицей, совершенно мне не знакомой и являющейся по совместительству еще и моей бабушкой.

— Гретхен, Гретхен! — Марта тихо засмеялась. — Не пытайся обмануть эльфа в таких вещах. Рано или поздно ты тоже этому научишься.

— Научусь чему?

— Читать эмпатический фон своих близких, — усмехнулась она. — Полезное умение, но иногда очень напрягает.

— Близких? — вычленила я главное для себя слово.

— А ты как думаешь? — Марта похлопала меня по плечу. — Или считаешь, что мне там было наплевать на вас?

— Н-нет… — растерялась я. — Не считаю, конечно. Да и Вел говорил, что ты…

— И что, интересно, он говорил? — хмыкнула Марта. — Кстати, это вы его так… преобразили?

— А что, не нравится? — ощерилась я.

— Да нет… — Марта как-то странно на меня покосилась. — Нравится, как раз таки… Только он сам на себя не похож.

— А, может, как раз похож! Откуда тебе знать? Ты же его, Бог знает, сколько не видела.

— Действительно, — не стала спорить Марта. — Но меня сейчас не Вел беспокоит, а ты. Хотела бы я знать, откуда эта печаль. А? Кант ничем не успел тебя обидеть?

— Да нет, что ты! — мне стало неловко, что из-за меня бабушка может плохо подумать о своем друге. — Он со мной разве что поздоровался.

— Ах вот оно что! — почему-то развеселилась Марта. — Ну, тогда все ясно. Ладно, пошли.

— Куда? — не поняла я.

— Как куда? Туда, где заканчиваются все подростковые комплексы, конечно. В наш родной мир, — и обращаясь ко всем остальным громко сообщила: — Господа и дамы, мы вас ненадолго покинем. Я увожу внучку в Библиотеку.

— Помощь понадобится?

— Может, помочь?

— Пойти с тобой?

Почти хором вопросили близнецы и Вел. Марта рассмеялась.

— Ничего, удержу я ее, чтоб не упала, а потом Риоха и Джесси попрошу помочь. Не волнуйтесь вы так, мы скоро вернемся.

И, сжав мою руку покрепче, она подтолкнула меня к порталу.

Питер

И тихие твои звери

Ткнутся тебе в ладони,

Ткнутся и замурлычут.

Олег Медведев «Вышли все мои сроки»

Ненавижу командировки! Тем более такие! Ненавижу гостиницы, смену климата, часовых поясов, языкового фона и формы одежды. Меня начинает злить все вокруг, а я не люблю себя, когда я злюсь. Я честно предупреждал Родни, что могу работать до упаду, не спать ночами, но только в пределах родного Лондона. И он согласился с тем, что мне не придется выезжать из города. Но вот все же я оказался в Перу. Сам виноват. Это опять случилось из-за лошадей.

Лошадей я тоже ненавижу. Да, именно так! Я просто обязан их ненавидеть! Из-за лошадей я рос в неполной семье. Мой отец бросил нас. Ушел искать себя и не вернулся. Он нашел для себя лошадей, и мы с матерью стали ему не нужны. Лошадей он любил больше, чем нас. Умирая, о них он позаботился в первую очередь. Завод, приносящий солидный доход, он завещал не матери, и даже не мне, а своему другу. Он посчитал, что так будет лучше для его лошадей. А нам он кинул деньги. Как кость — собаке. Мы его лошадей были не достойны. Лучше бы он посчитал достойной мать. Может, тогда она не стала бы игроманкой, не помешалась бы на скачках. «Отец всегда выигрывал, и я смогу», — так она говорила. Но она никогда не выигрывала. А выигрывал ли на самом деле отец, я не знаю. Из-за лошадей, из-за скачек, из-за пристрастия к ним моей матери, я был нищим посмешищем в школе и, чтобы закончить колледж мне пришлось вкалывать чуть ли не с четырнадцати лет. Так что у меня есть все основания ненавидеть этих животных. Есть. Все. Но, наверное, от генетики не уйдешь. Иногда я срываюсь и мчусь куда-нибудь, где я смогу сесть верхом на лошадь (если, конечно, найдется такая, что меня выдержит). Я старюсь забираться на какие-то захолустные фермы. От ипподромов я держусь подальше. Если вопреки рационализму меня все равно тянет к лошадям, то и азарт я вполне мог унаследовать от своих помешанных предков.

Я стараюсь не потакать этим своим срывам. Бегу от них, зарываюсь в работу, наваливаю на себя тысячи ненужных дел, лишь бы только не позволить себе опять забыть о том, что лошади — главный путь к провалу в моей и так не слишком устроенной жизни. Мне тридцать три года, и у меня нет ничего, кроме любимой работы, приносящей стабильный доход. Я мог бы открыть свою клинику, но тогда пришлось бы заниматься великосветскими истеричками, чтобы заработать на безбедное существование, а мои психи мне ближе и роднее. Я хороший врач. А может, просто удачливый. Психиатрия — не та область медицины, где ждут волшебных исцелений, но у меня иногда получается даже это. Некоторые считают, что у меня дар. Не знаю, возможно. Иногда я просто вижу, что с человеком не так, когда это началось и почему случилось. И тогда мне удается незаметно что-то подкорректировать, как будто даже не в организме, а в самой судьбе пациента. Такое случается нечасто. На самом деле, принимая нового больного, я просто вижу, удастся ли ему помочь, или нет. Иногда отказываю в лечении. Может, именно поэтому у меня все выходит так гладко. Тем, за кого берусь, мне, как правило, удается помочь. Даже влияние органических поражений мозга на поведение можно свести к минимуму. Только не спрашивайте, как. Все равно не знаю. Порой то, что я делаю, противоречит всем знаниям медицины, но это мой секрет, и до сих пор мне всегда удавалось находить логическое объяснение неожиданным результатам своего лечения.

Но моя работа — единственное, что приносит мне радость в жизни. Когда я был молод и еще не так страшен, как сейчас, мне приходилось слишком много учиться, и на личную жизнь просто не оставалось времени. А теперь едва ли могу привлечь женщину. Даже шлюхи порой отказывают. Мне не мешает мой вес. Совершенно не мешает. Коллеги-физиологи не находят у меня никаких отклонений, кроме ничем не обоснованного стремления организма накапливать жировую массу. Я абсолютно здоров. И так же абсолютно толст. Мать говорила, отец был таким же. Проклятая генетика. Моя полнота не мешает мне двигаться, но пугает окружающих. Поэтому не люблю путешествий и перемен. Те, кто знает меня уже достаточно долго, привыкли и не обращают внимания на мое тело, но стоит оказаться в незнакомой обстановке, как становлюсь предметом насмешек и нездорового любопытства.

И все же я по собственной воле согласился на эту поездку в Лиму. Потому что почувствовал, что меня опять тянет к лошадям. Вот тоже странность. Я сам психиатр, но никак не могу найти объяснения собственной страсти. Не могу сказать, что она берет свое начало где-то в раннем детстве. Как раз таки лет до десяти мне вообще ни разу не довелось бывать на ипподроме. Даже на отцовской ферме провел не больше двух месяцев за те три года, что он ее содержал. Я рос в городе, вдвоем с матерью, которая очень старалась забыть все, что связано с моим отцом. Лошадей — в первую очередь. А потом отец пропал при загадочных обстоятельствах, и мать словно с цепи сорвалась. Немалую сумму, полученную в наследство, просадила на скачках меньше, чем за год. Но опять же, она не таскала меня с собой. Просто уходила, а возвращалась всегда разочарованной и несчастной. Уж причины ее мании я теперь понимаю отлично. Но почему меня иногда до одури тянет поездить верхом, почувствовать под собой коня, остается для меня неразрешимой загадкой. И это с моим весом!

Трехдневная конференция в Перу подвернулась как нельзя кстати. Я чувствовал, что еще день-два и помчусь куда-нибудь в глушь кататься на лошади. И понадеялся, что вдали от родины, в новой для себя обстановке смогу забыться. Отчасти, так и оказалось. Не потому, что мне так уж понравилась Лима, или захватили новаторские идеи коллег, выступавших с докладами. Мне просто было слишком хреново, чтобы думать еще о чем-то, и мания отступила, затаилась в засаде. Жара и влажность плохо сочетаются с центнером жировых отложений. Мне казалось, я оплавляюсь, как свечка под палящими лучами перуанского солнца. А программа конференции, как назло, оказалась достаточно насыщенной, и отсиживаться в помещениях под кондиционерами не было никакой возможности. К этому, разумеется, прилагались обычные «радости» моей внешности. В общем, к концу вояжа я только и мечтал о том, чтобы снова оказаться в Англии.

Перед заключительным банкетом у меня оставалось не больше часа, чтобы заехать в отель, принять душ и переодеться. И хотя с радостью избежал бы чести присутствовать на этом помпезном мероприятии, пропустить его не мог, да и не хотел. За эти три дня мне так ни разу и не удалось приватно пообщаться с одним коллегой из Индии, а идеи, высказанные им в докладе, вызвали у меня интерес в силу того, что были отчасти сродни моим собственным озарениям, а отчасти могли бы их объяснить.

Портье окликнул меня на выходе.

— Мистер Уитлрок! — я поморщился и все же подошел к стойке. — Простите, что задерживаю, сэр, но вами интересовался один из постояльцев.

— В связи с чем? — я не очень удивился. В этом отеле, кроме меня, остановились еще несколько участников конференции.

— Мне кажется, он увидел вас входящим в лифт и узнал. Он спрашивал, в каком номере вы остановились. Я, разумеется, не стал ему сообщать.

Портье явно напрашивался на похвалу в денежном эквиваленте, и я не стал его разочаровывать.

— И кто этот господин? — поинтересовался на всякий случай.

— Весьма приличный молодой человек…

— А почему столько сомнения в голосе? — усмехнулся я. — С ним какие-то проблемы?

— О, нет, сэр. Никаких проблем! Он остановился здесь с друзьями. Оплатил четыре люкса своей кредиткой…

— Но? — портье выглядел довольно комично. Создавалось впечатление, что он и обидеть постояльца не хочет, и в то же время не может найти для него достаточно обтекаемого определения.

— Он… он странный, сэр. У него платиновая «Виза», а одет он, словно подбирал гардероб в Армии спасения. А еще он все время улыбается. И у него такой голос… — на этих словах на лице портье появилась мечтательная улыбка, окончательно повергшая меня в недоумение.

— В самом деле? — мне стало интересно. Похоже, меня узнал не кто-то из коллег. Пациент? Кто-то из родственников пациента? — А имя у этого молодого человека есть?

— Да, сэр. Его зовут Вел Дебритеанна.

Я пожал плечами, поблагодарил портье и направился к стоянке такси. Имя мне ни о чем не сказало. Довольно странное имя, должен сказать. Если бы улыбчивый, одетый в обноски парень с платиновой картой, был моим пациентом, я бы его помнил. Я постарался выкинуть любопытного соседа по отелю из головы.

Не тут-то было. Почему-то он напрочь задержался где-то на грани сознания и мешал сосредоточиться на общении с коллегами. Это раздражало. Да и не только это. Прежде, чем я успел добраться до индийского врача, тот ушел. Как мне потом объяснили, его самолет вылетал еще до полуночи. У меня тоже был билет на ночной рейс, и я посчитал нерациональным терять оставшееся время на этой бессмысленной тусовке. Но ко мне обращались, мне приходилось отвечать, поэтому быстро уйти не получилось. И все же, направляясь в отель, надеялся успеть повидаться со странным парнем, который весь вечер занимал мои мысли.

Упаковать нехитрый багаж много времени не заняло. У меня еще оставался почти час, и я позвонил на ресепшен и попросил соединить меня с мистером Дебритеанна. На экране монитора появилась девушка. Самая обычная, довольно милая, несколько излишне серьезная для своего возраста.

— Добрый вечер, — она улыбалась дежурной вежливой улыбкой, но увидев меня, вздрогнула. — Ох! Мистер Уитлрок?! Вы ведь Питер Уитлрок, не так ли?

— Да, — я удивился. Девушку видел первый раз в жизни. — Мы знакомы?

— Н-нет… — протянула она, — конечно, нет. Просто Вел… я… видела все фотографии… поэтому узнала…

— Фотографии? — не понял я.

— Не важно, — отмахнулась она. — Вам нужно поговорить с Велом. Или с другими. Не со мной. Я почти ничего не могу сообщить, — я видел ее растерянность и никак не мог понять, в чем причина. Девушка нахмурилась, очевидно, что-то для себя решая.

— Так могу я с ним поговорить? — не выдержал я.

— Да нет его! — воскликнула она в сердцах. — Никого нет. Все помчались ловить Лэндсхилла!

— Ловить? Лэндсхилла? — ее слова звучали не просто странно, а даже немного зловеще. Я не знал, кто такой этот Лэндсхилл, но оказаться на его месте мне не хотелось.

— Он же тоже в Лиме, — ответила она невпопад, но тут же собралась. — Мистер Уитлрок, не могли бы вы перезвонить через час? Вам очень нужно поговорить с Велом. Это важно.

— Боюсь, что нет, юная леди, — я уже жалел, что вообще поддался любопытству, — через час я отправлюсь в аэропорт. У меня рейс в Британию в час сорок пять.

— О, нет! Мистер Уитлрок! Питер! Не улетайте! Задержитесь! Пожалуйста, задержитесь! — в ее глазах отразилась паника.

— Боюсь, это невозможно, — ответил я и собрался попрощаться.

— Это необходимо! — вдруг очень жестко сообщила девушка, которая так и не представилась. — Вел должен поговорить с вами о вашем отце.

Я не вздрогнул. Смысл ее слов просто не сразу до меня дошел. А когда мозг обработал, наконец, только что полученную информацию, меня затрясло от ярости. Я редко злюсь. Вообще редко позволяю себе поддаваться отрицательным эмоциям и уж тем более попадать в ситуации эти эмоции провоцирующие. А сейчас злиться стоило разве что на себя, на свое неуемное любопытство. Я не желал ничего слышать об отце. Кто бы ни были эта девушка, неизвестный мне Вел и таинственные «все», они сами не понимали, насколько запретную тему затронули. И если меня не собираются шантажировать, им лучше оставить меня в покое и забыть о моем существовании.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. Девушка смотрела на меня с надеждой. По ее мордашке никак нельзя было сказать, что она замышляет что-то недоброе. Напротив, она выглядела так, словно думала, что меня обрадовала.

— Разговор окончен, леди, — вздохнул я. — Я не желаю слышать что-либо об отце. И передайте мистеру Дебритеанна, что впредь ему не стоит искать встреч со мной. Лучше бы ему вообще не приближаться ко мне на расстояние голоса, — девушка почему-то нервно хихикнула, и я покосился на нее с осуждением. — Вы затронули больную тему, леди. У меня слишком плохая память о покойном родителе, чтобы возникло желание говорить о нем с кем-то.

Она вдруг зло прищурилась.

— А если я скажу, что он совсем даже не покойный, мистер Уитлрок? И все это время он мечтал о том, что сможет дать вам лучшую жизнь, но не имел на это возможности?

Адреналин ударил в голову с такой силой, что на мгновение я даже перестал видеть девушку на мониторе. Наверное, не будь наше общение опосредованным, я бы ее ударил. Или сломал что-нибудь. А так мои толстые пальцы просто впились в диванную подушку, не в силах причинить мебели вред.

— Да пусть он подавится своей лучшей жизнью, — прохрипел я и с силой ударил по клавише на панели телефона.

Меня трясло. Жив? Этот ублюдок жив? Сначала бросил нас, потом и вовсе исчез, оставив меня с полупомешанной матерью, а теперь жаждет дать мне лучшую жизнь?!

Я заметался по комнате. Хотелось разнести все тут к чертовой матери и в то же время бежать без оглядки от безымянной девушки и незнакомого улыбчивого Вела. В какой-то момент даже возникла мысль все же остаться и выслушать этих двоих, или сколько их там, увидеться с Марком и придушить его собственными руками. Но я все же не кровожаден. Бежать и никогда больше не думать об этом странном разговоре, было для меня лучшим выходом.

Позвонил на ресепшен и попросил подать такси немедленно. Лучше поброжу по дьюти-фри, куплю сувениры сотрудникам, чем оставаться здесь, в непосредственной близости от искушающей опасности. Увы, именно искушающей. Как бы я ни злился, серьезной подружке Вела удалось меня заинтриговать. Решительно отбросив эту мысль, подхватил чемодан и выскочил из номера.

Я невольно обратил внимание на них. Впрочем, не только я. Все головы повернулись в их сторону. Модели? Актеры? Скорее всего. Четверо запредельно красивых парней и две девушки. Одна тоже красавица-блондинка, а вторая — незаметная, но необыкновенная милая. Кто-то из вспомогательного персонала, наверное. Они спешили. Очень спешили. Они пронеслись через холл, оставив за собой шлейф из осколков разбитых сердец. Перед ними расступались. Им вслед вздыхали и ахали. Даже лифт, словно не считал себя вправе отказать этому сиянию, открылся перед этой компанией незамедлительно. Признаться, я получил удовольствие от зрелища. Вообще люблю все красивое. А красота в сочетании с напором и целеустремленностью просто завораживает. Наверное, удовлетворение чувства прекрасного смогло бы примирить меня с недавним разговором с безымянной девицей. Если бы не небрежное замечание портье.

— Надеюсь, вы успели с ним повидаться.

— С кем? — не понял я.

— С мистером Дебритеанна… Не успели? — в его голосе прозвучало разочарование.

— Простите? — окончательно растерялся я.

— Но ведь это он с друзьями только что поднялся наверх, — сообщил портье.

Меня затрясло.

— Который? — с трудом выдавил я.

— О, мистер Дебритеанна брюнет. Вы должны были заметить.

Я заметил. Действительно заметил того, кто бежал впереди всех. Бежал, чтобы поговорить со мной. Я был в этом уверен. Девушка наверняка сообщила, что собираюсь уезжать. Наверное, мое лицо исказилось, потому что портье растерял свою мечтательность. Я выхватил из его пальцев свою карту и поспешил ретироваться.

— Родни, прекрати! Я не буду заниматься этой великосветской симулянткой! — моя злость так и не унялась, что-то внутри меня все еще пыхало огнем праведного гнева, поэтому сейчас срывался на Родни.

— Питер, она не симулянтка! Ее родные уже испробовали все возможные методы лечения! Надежда только на тебя.

— Я не чародей, Родни! С какой стати они решили, что я стану панацеей для их родственницы? У меня и так пациентов хватает, а я четыре дня ими не занимался.

— Вот и подождут еще пару часов! — Родни тоже начал кричать, но сумел взять себя в руки. — Пит, я очень тебя прошу, посмотри девушку. У нее очень странный синдром.

— Родни, не проси! — я вздохнул и тоже заставил себя говорить спокойней. — Я ничем не смогу сейчас ей помочь. Мне бы кто помог!

— Что-то случилось? — сразу насторожился он.

— Да, Родни, извини. Ты не виноват. Просто… просто я недавно узнал, что мой отец жив.

С минуту Родни молча рассматривал меня, потом вздохнул.

— Ладно, Пит, я понимаю, — он задумчиво пожевал губу, косясь на меня, потом спросил: — Может тебе взять пару выходных?

Пару? Нет. Столько времени мне не было нужно. Мне, вообще-то, требовалось не больше трех часов. А щедрость Родни меня подкупила.

— Род… Знаешь, я, пожалуй, отлучусь сейчас. Ненадолго. Вернусь до конца дня. Запиши на пять свою девушку. Я с ней поговорю

— Она не моя девушка, — поморщился он, но я только хмыкнул. Наверняка какая-нибудь красотка, потому он так и переживает. Родни, он ведь тоже эстет. Не меньший, чем я.

Все складывалось как нельзя лучше. Мне казалось, что первая половина дня четверга не то время, когда прилетевший накануне Лэндсхилл станет искать приключения на свою голову. Да-да! Гордон Лэндсхилл, олимпийский чемпион, рекордсмен, звезда и предмет охоты занимавших мои мысли прекрасных молодых людей и милых девушек летел со мной в одном самолете. Вот уж ни за что не предположил бы, что именно он оказался еще одной жертвой этой настырной компании, но я лично видел, как они все кусали локти в числе провожающих. Даже сделал ручкой серьезной девушке без имени, чем вызвал бурю эмоций среди сподвижников и поток обрушившихся, судя по всему, на нее вопросов. Эта маленькая пакость не улучшила мне настроения. Улучшило его, но ненадолго, спонтанно произошедшее знакомство с австралийцем.

Уж не знаю, каким боком затесался в сопровождение звезды парень с болезнью Дауна. Может, доводился родственником кому-то из свиты Гордона или даже ему самому. Вполне вероятно, если судить по тому, как Лэндсхилл перепугался, когда у того началась истерика. Врожденные умственные аномалии — не моя специальность, но помочь напуганному ребенку я в силах.

Когда парень успокоился, а я получил все возможные благодарности от Лэндсхилла и его сопровождающих, то не преминул поинтересоваться, знаком ли он с неким Велом Дебритеанна и получил в ответ удивленный взгляд.

— Видите ли, Гордон, мне доподлинно известно, что Дебритеанна и его друзья приложили максимум усилий, чтобы встретиться с вами в Лиме, — объяснил я. — Вы даже могли видеть, что они пытались догнать вас в аэропорту.

— Вы имеете в виду ту компанию моделей, что прорывалась в VIP-зону? — усмехнулся он. — Обычные фанаты. Мне часто приходится с таким сталкиваться.

— Ошибаетесь, — я покачал головой. — Я не избалован вниманием фанатов — профессия не та — но, тем не менее, тоже стал предметом их пристального интереса.

— Какого рода? — удивился Лэндсхилл.

— Не знаю. Я так и не смог поговорить ни с кем из осведомленных. Да и не испытывал желания, признаться. Но имел возможность убедиться, что эта компания располагает весьма интересными сведениями обо мне самом и моих близких.

— Шантажисты? — сразу насторожился Гордон.

— Нет, не думаю. Согласитесь, для шантажистов они вели себя слишком открыто. Им что-то нужно от меня. А возможно и от вас.

Австралиец задумался, а потом пообещал раздобыть какие-нибудь сведения об этом самом Веле Дебритеанна и предложил связаться с ним в любое удобное для меня время.

— Я пробуду в Лондоне дня три-четыре, — сказал он. — Постараюсь выяснить что-нибудь как можно скорее.

— Хотите, верьте, хотите, нет, но у меня странное предчувствие на счет этой компании, — честно признался я. — Возможно, было бы лучше, если бы вы задержались. Если они преследуют в отношении нас обоих аналогичные цели, нам стоит держаться вместе.

— Не поймите меня неправильно, Питер, — вздохнул Лэндсхилл, — я ни в коей мере не ставлю под сомнения ваши слова. Но задержаться я не смогу. И дело не в делах или прихоти. Я физически не могу долго находиться вдали от моря. Начинаю задыхаться. Вот такая странная фобия. Вам, как психиатру, есть над чем подумать, — он обезоруживающе улыбнулся.

Я только хмыкнул. Каких только психозов не бывает у людей. Хотя, о таком я, признаться, слышал впервые. Интересно было бы понаблюдать. Впрочем, отогнал эту крамольную мысль, не желая навязываться. Лэндсхилл и так слишком терпимо отнесся к моим предположениям. Мы обменялись адресами и телефонами и договорились связаться при первой возможности.

И вот теперь, получив в подарок от Родни несколько часов свободного времени, я направлялся прочь из Лондона, на виллу очень известного актера, у которого остановился Гордон. Я собирался на этот раз поговорить с нм более обстоятельно, поведать, зачем именно меня искали эти странные люди, и выяснить, прячет ли скелеты в шкафу сам Лэндсхилл. Скелеты эти меня мало интересовали, но должно было быть что-то общее у меня и Гордона, раз мы оба зачем-то им понадобились. Меня вдруг пожелал видеть отец, которого больше двадцати лет считали погибшим. Возможно, и Лэндсхилл мог понадобиться кому-то из давно забытых родственников или друзей. А возможно, его самого или его родных что-то связывало с Марком. Это не было праздным любопытством. У меня из головы не шли слова девушки о том, что отец все это время мечтал дать мне лучшую жизнь, но не имел такой возможности. Своей нынешней жизнью я был вполне доволен. Лэндсхиллу, полагаю, тоже не на что жаловаться. В отличие от меня он вырос в благополучной семье, к тому же своими способности достиг мировой славы. Признаться, я не видел лучшей жизни ни для себя, ни тем более, для него. Единственное, что меня по-настоящему интересовало в связи с моим отцом, это удалось ли ему найти радикальный способ борьбы с генетически обусловленным лишним весом. Но во всей этой ситуации оставалось совершенно непонятным, почему нас разыскивали люди, которых мы никогда прежде не знали, а не непосредственно заинтересованные лица. Чем больше обо всем этом думал, тем больше запутывался. Поговорить с Лэндсхиллом хотел еще и потому, что он оказался единственным человеком, которого я знал, втянутым в ту же ситуацию, а мне было необходимо услышать хоть какое-то альтернативное мнение.

Следовало сначала предупредить о своем визите, но я никак не мог дозвониться до Гордона. Его номер был все время занят. Я уже начал нервничать, когда Лэндсхилл позвонил сам.

— Питер? — голос его был встревоженным. — Нам нужно срочно увидеться.

— Я еду к вам, Гордон, как раз пытался до вас дозвониться. Что-то случилось?

— Пока не знаю. Возможно. Мой… адвокат отказывается что-либо говорить, пока не вы не приедете. Он знаком с Велом Дебритеанна.

— Я буду у вас не больше, чем через полчаса.

— Разворачивайтесь, Питер, я не на вилле, я в отеле «Плаза». Поднимитесь в номер Шарля Лакруа. Буду ждать вас там.

Не знаю, что я испытал, услышав эту неожиданную новость. Наверное, все же облегчение. Если Шарль Лакруа знает таинственного Вела Дебритеанна, то должен иметь представление и о том, что он за человек, можно ли ему доверять и стоит ли опасаться. Настораживало, что он отказался говорить с Гордоном без меня. Я никак не мог решить, радоваться этому или нет. С одной стороны это могло означать, что дело касается только меня, а Лэндсхилл здесь с боку припеку. Но с другой — адвокат мог просто не желать повторять дважды некую долгую историю.

Шарль Лакруа произвел на меня странное впечатление. Вроде бы он выглядел весьма солидно, хоть я и не смог бы определить на вскидку, сколько ему лет. Но в тоже время, в его глазах мелькало такое злорадное веселье, что мне стало не по себе. Взгляд шкодливого злобного мальчишки никак не вязался с сединой на висках и дорогим костюмом.

— Рад знакомству, мистер Уитлрок, — он крепко пожал мне руку и без всякого вопроса в голосе добавил: — Итак, вы сын Марка.

— Вы знакомы с моим отцом? — тут же полюбопытствовал я.

— В жизни его не видел, — усмехнулся он, — но кое-что о нем, разумеется, слышал.

— От кого, если не секрет? — напрягся я.

— От Вела, разумеется. Да вы присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?

— Благодарю, — я подождал, пока он разольет напитки, и принял бокал из его рук. — Гордон уже сообщил мне, что вы знакомы с этим молодым человеком.

— Молодым? — Шарль как-то несолидно хихикнул, потом покосился на маячившего у окна Гордона и прикрикнул: — И ты садись, рабовладелец!

Гордон фыркнул, но совету последовал. Я недоуменно покосился на него, но австралиец только раздраженно покачал головой.

— Мистер Лакруа, я бы все же хотел узнать, кто такой этот Вел Дебритеанна, и что ему от нас нужно, — постарался вернуть разговор в деловое русло.

Шарль несколько минут пристально меня разглядывал, так что мне даже стало неуютно. Я уже собрался возмутиться, но адвокат, снова хмыкнув, нарушил, наконец, молчание.

— Видите ли, мистер Уитлрок, дело в том, что знаю ответы на оба ваших вопроса, но боюсь, я не тот, кто должен вам сообщить столь жизненно важные вещи. И не только вам, Гордону тоже, — он замялся. — Гордону тем более.

— Темнишь, Шарль! — проворчал Лэндсхилл.

— Нет, мой юный нечеловечески одаренный друг, — весело отозвался Лакруа, — если кто и темнит во всей этой истории, то уж точно не я. Я всего лишь выполняю свои обязанности перед клиентом.

— И кто твой клиент? — нахмурился Гордон.

— И на этот вопрос я не имею права тебе отвечать.

— Выходит, интересы этого Дебритеанна тебе важнее, чем мои? — почти прорычал пловец.

— Ошибаешься, Гордон. Я не защищаю интересы Вела. У него свои клиенты, у меня свои.

— Он что, адвокат? — я уцепился за эту мысль, потому что это могло бы многое объяснить.

— Вот уж нет! — фыркнул Шарль. — Впрочем, должен сказать, в юриспруденции он теперь искушен даже лучше меня. Хотя, как мне кажется, в последние двадцать лет его больше всего интересовали экономика и высокие технологии.

— Двадцать лет? — не понял я, а по лицу Лакруа пробежала недовольная гримаса, словно он разозлился на себя за то, что проговорился.

— Забудьте, — отмахнулся он. — О Веле вам лучше всего расскажет сам Вел. Тем более, раз он вас ищет, то найдет обязательно.

— Почему вы так уверены? — ощерился я. — А если я не хочу, чтобы он меня находил? Если мне совершенно не нужна информация, которую он так стремится мне предоставить?

— Поверьте, мистер Уитлрок, — адвокат вдруг стал очень серьезным, — что бы вы ни думали, а встретиться и поговорить с Велом вам необходимо. Именно Вам, а не ему. Он всего лишь выполняет взятые на себя обязательства. Взятые по доброй воле, заметьте, никто их ему не навязывал. В конце концов, разве с вас убудет, если вы узнаете, где и как провел последние двадцать два года жизни ваш отец?

— Какие у меня вообще основания доверять этому человеку? — не сдался я.

— Человеку! — и снова по его губам пробежала эта необъяснимая ехидная усмешка. — Можете не сомневаться, Питер… Вы позволите называть вас по имени?.. — я кивнул. — Благодарю. Так вот, можете не сомневаться, Вел предоставит вам самые наглядные доказательства. Вы просто не сможете ему не поверить. Раз уж он начал вас разыскивать…

— Меня он тоже разыскивает, — проворчал Гордон.

— Конечно. Он должен встретиться со всеми.

— С кем, со всеми? — ухватился я за эту мысль.

— Вы, молодые люди, не единственные, кто нужен Велу, или о ком он, по крайней мере, должен собрать информацию.

— Какого рода? — насторожился я.

— Какого рода? — переспросил Шарль и опять ухмыльнулся. — А какого рода нужна информация тому, кто назначил себя вашим ангелом хранителем? Или вы всерьез полагаете, Питер, что вам никогда не помогали в жизни?

— Что вы хотите этим сказать? — напрягся я.

— Ох, Питер, — он покачал головой, — такой образованный и разумный человек, а в упор не хотите замечать некоторых вещей! Сколько, по-вашему, платят заправщикам?

На мгновение задумавшись, я задохнулся. Привык считать, что мне просто очень повезло тогда, в четырнадцать лет, что я хорошо работал, а старик Уэсли относился ко мне, как к родному внуку. Но если задуматься, я получал втрое, если не вчетверо по сравнению с обычной заработной платой.

— Вы хотите сказать, что…

Шарль кивнул. Помолчал. Я с трудом переваривал информацию.

— Конечно, отложенных вами денег все равно не хватило бы на полный курс обучения, но вам ведь так кстати подвернулась мало кому известная стипендия. И еще, Питер. Вам никогда не приходило в голову, почему Родни Этлери предложил работу в штате молодому, никому неизвестному ординатору?

— Не может быть! — я просто не мог в такое поверить. Шарль сам не понимал, о чем говорит. Он просто не знал Родни. — Доктор Этлери никогда не поддался бы чьему-либо давлению. Не тот человек.

— Конечно, — легко согласился адвокат. — Но никто на него и не давил, собственно. Ему, скорее всего, просто посоветовали. Посоветовал человек, чьим мнением он дорожит. К тому же, думаю, всего лишь предложили присмотреться к вам. Решения не навязывали. Доктор Этлери сам пришел к выводу, что вы ему подходите. Впрочем, я могу ошибаться, но не думаю, что сильно.

Я ничем себя не выдал, хотя в душе бушевал настоящий ураган. Родни предстояло ответить мне на несколько не очень приятных вопросов.

— А я? — подал голос Гордон. — В мою жизнь он тоже вмешивался?

— Не было необходимости, — отмахнулся Шарль. — Ты рос беспроблемным ребенком, и у тебя было все, что нужно для счастья и успеха.

— Ты, например! — зло выплюнул австралиец.

— Я, — согласился адвокат, — и еще кое-кто. Но не спрашивай больше. Повторяю, я не тот, кто должен отвечать на такие вопросы.

— А кто должен? — не отступал Лэндсхилл.

— Вел, полагаю, — он вдруг засмеялся. — Хотел бы я присутствовать при этом разговоре! И посмотреть на Каролину!

— Слушай, Шарль! — Гордон приподнялся, мне даже показалось, что он сейчас бросится на адвоката. — Я знаю, ты ненавидишь мою мать, но в моем присутствии изволь держать свое отношение при себе!

Лакруа незаметно преобразился. Из вальяжного расслабленного денди он вдруг превратился в опасного, готового к прыжку хищника.

— Запомни, щенок! — рявкнул он, и Гордон невольно отшатнулся. — Твоя мать, — он как-то странно выделил голосом это слово, — одна из немногих, для кого я готов сделать все на свете. Даже луну с неба достать, если она попросит!

В клинику я возвращался раньше, чем рассчитывал, надеясь застать Родни одного и не очень занятым. Разговор с Шарлем Лакруа оставил неприятный осадок. Мне не доставляло радости думать, что кто-то все время вмешивался в мою жизнь, не давая потонуть в неприятностях. И еще меньше радости было в том, что Родни взял меня на работу по рекомендации некоего безымянного благодетеля.

В кабинет своего работодателя я ворвался, сметя секретаршу. Увы, Родни был не один. Компанию ему составляла чопорная пара средних лет и совсем юная девушка.

— Питер! — Этлери так обрадовался, словно только меня здесь и не хватало. — Как хорошо, что ты вернулся раньше! Я как раз объяснял мистеру и миссис Уотерленд, что ты — лучший из лучших, и именно ты сможешь помочь их дочери. Кстати, познакомься. Мисс Уотерденд, Диана, твоя новая пациентка.

Я застыл. Эк меня угораздило вписаться прямо в это семейство! Стало быть, это и есть та красотка. Черт, кажется, я лажанулся. Девочке всего лет семнадцать, а за Родни тяги к нимфеткам никогда не замечалось.

— Мистер и миссис Уотерленд, Диана, — я нашел в себе силы отвесить легкий поклон, приличествующий ситуации. — Мистер Этлери, к сожалению, из-за своей и моей занятости не успел сообщить мне, в чем ваша проблема. Но я буду рад, если смогу быть полезен.

— Разумеется, Питер, — Родни просиял, — сейчас мы все тебе объясним. Или хочешь посмотреть карту?

— Карта подойдет, — я едва не поморщился. Лучше уж прочитать сухое изложение проблемы моим коллегой, чем выслушивать эту явно экзальтированную парочку. Впрочем, девушка мне понравилась. Она смотрела на меня с любопытством ребенка, которого обещали познакомить с чудотворцем, и для нее внешность совершенно не имела значения. Я взял медицинскую карту и незаметно подмигнул ей, получив в ответ ехидный, недоверчивый, но очень смешливый взгляд.

Чем дальше я вчитывался в текст, тем, наверное, сильнее вытягивалось мое лицо.

— Скажите, юная леди, а вы любите плавать? — спросил я, наконец, чтобы не затягивать молчание.

— Обожаю! — искренне воскликнула она. — Больше всего на свете!

— Согласись, Питер, случай, можно сказать, единичный… — начал Родни, но я тут же фыркнул, а он приподнял бровь.

— Ошибаешься, Родни. Далеко не единичный. Вы, конечно, слышали о Гордоне Лэндсхилле?

— А кто о нем не слышал?! — хмыкнула девчушка, но тут же нахмурилась. — Но я уверена, что могу быть даже лучше него!

— Не сомневаюсь, юная леди, — улыбнулся я, — но дело в том, что у него проблема аналогичная. Он тоже задыхается вдали от моря.

— Откуда вы знаете?! — воскликнула миссис Уотерленд.

— Он мне сказал, — пожал я плечами и полностью завоевал доверие и преданность новой пациентки. — Если не верите, можете сами у него спросить, — я обращался непосредственно к Диане. — Сейчас он в Лондоне, но долго здесь, разумеется, не продержится, как и вы. И все же, полагаю, пара дней у нас есть, чтобы организовать вашу встречу. Если, конечно, вы не против.

— Ой, что вы!

В этом ее восклицании было столько непосредственности и искреннего желания, что я полностью растерял все собственные обиды, которые нес в кабинет Родни. А еще чувствовал, что это тот случай, когда я смогу помочь. Правда, пока совершенно не понимал, как именно.

Родни тоже одарил меня тем взглядом, который я так ненавижу. Взглядом, достойным чудотворца. Интересно, он действительно считает меня хорошим вложением капитала, или все же не смог отказать человеку, которого уважает?

— Итак, юная леди, — я старался не смотреть на Этлери, чтобы не видеть торжество в его взгляде, — как на счет завтра? Я позвоню мистеру Лэндсхиллу и узнаю, какие у него планы. И помните, время у него ограничено так же, как и у вас.

— Конечно, доктор Уитлрок, как скажите!

— Доктор Питер, дорогая. И я сообщу вам время сегодня вечером. Устроит?

— Конечно, устроит, доктор Питер! — восторг в ее глазах стоил любых усилий. А если Гордон заартачится, ему придется иметь дело со мной.

Нет, честное слово, мне нравилась эта девочка!

— Кстати, господа, у меня к вам вопрос, — я повернулся к явно расслабившейся паре. — В вашей семье кто-нибудь еще страдал от подобных симптомов?

Они переглянулись, некоторое время что-то старательно вспоминали. Потом мистер Уотерленд, пожал плечами.

— На счет симптомов я не уверен, но моя тетушка жила на побережье южного Уэльса и категорически отказывалась выезжать куда-либо из своей деревушки.

— Даже на нашу свадьбу не приехала, — обиженно поджала губы миссис Уотерленд.

— Вообще, моя семья из Южного Уэльса, мои предки всегда жили на побережье, так что, если подобные симптомы и были, о них просто могли не знать.

— Что ж, благодарю вас. Надеюсь, эта информация мне поможет, — я постарался улыбнуться как можно приветливей, но что-то мне подсказывало, что эти люди совершенно не в состоянии понять собственную дочь. Да и не пытаются этого сделать. — Я позвоню вам вечером и сообщу, когда мы встретимся завтра с Дианой, — снова подмигнул девчушке так, чтобы ее родители этого не заметили. — А заодно решим, как будет проходить лечение. Она же не выдержит в Лондоне слишком долго, а я не так часто покидаю город.

Когда дверь кабинета закрылась за гостями, Родни сразу взял быка за рога.

— Питер, что случилось?

— О чем ты Род? — не сразу понял я.

— Я слишком хорошо тебя знаю и видел, в каком состоянии ты ворвался в мой кабинет. Будь я один, ты бы, пожалуй разнес здесь все к чертовой матери.

Я на мгновение задумался. Злость на таинственного благодетеля куда-то испарилась. Как ни странно, все дело было в девушке. Именно потому, что попал на работу к Родни, я получил возможность помогать таким, как она. Какие бы цели ни преследовал неизвестный доброжелатель, мне они принесли только чистые плюсы. К тому же, зная Родни, я был готов поверить в то, что этот человек действительно достоин уважения.

— Питер? — Родни явно устал ждать ответа.

— Забудь, Род, все уже прошло, — постарался я уйти от темы.

— Ну уж нет! — возмутился Этлери. — Ты заявляешь, что твой отец жив, берешь полдня на решение личных проблем, а потом врываешься ко мне озверевшим. Могу хотя бы узнать, в чем я-то провинился?!

— Хорошо, — я вдруг подумал, что не помешало бы узнать еще одно мнение о таинственном мистере Дебритеанна. — Расскажи мне, что он из себя представляет?

— Кто? — не понял Родни, помотал головой и почему-то спросил: — Ты имеешь в виду отца?

— А ты его знаешь? — насторожился я.

— Нет, — Этлери пожал плечами, — но у меня создалось впечатление, что ты думаешь иначе.

— Я имел в виду не отца. Я хочу знать, что из себя представляет Вел Дебритеанна.

— А кто это? — совершенно равнодушно поинтересовался он.

Я опешил. Либо Лакруа соврал, и никто ничего Родни не рекомендовал, либо с ним имел дело кто-то другой. А может, я просто никогда не замечал, какой Этлери великолепный актер.

— А разве не он посоветовал тебе взять меня на работу? — задал провокационный вопрос.

— Посоветовал? — Родни явно смутился.

— Колись, — прорычал я. — Я точно знаю, что была некая рекомендация присмотреться к молодому ординатору. Я хочу знать, от кого она исходила.

Родни вздохнул. Отвел глаза. Хмыкнул. Снова вздохнул. Потом перевел на меня жалобный взгляд.

— Эта история не добавит мне твоего уважения, — с тоской произнес он.

— Мне все равно, — я пожал плечами. — Мое уважение к тебе не зависит от давних историй. Я в любом случае благодарен тебе за предоставленный тогда шанс.

— Самое интересное, что я тоже ни разу не пожалел об этом, — улыбнулся коллега. — Знал бы, чем все закончится, специально проиграл бы.

— Проиграл? — не понял я.

— Угу, — Родни снова тяжело вздохнул. — Я проиграл в покер твое назначение.

— Не понял, — я тяжело опустился в кресло.

— Была какая-то вечеринка, довольно большая и шумная, — Этлери не смотрел на меня, и я кожей чувствовал, как ему стыдно и не хочется говорить об этом. Но он уже успел заинтриговать меня, поэтому я уточнил:

— Что за вечеринка?

— Кажется, какой-то корпоратив. Врачи, производители медтехники и торговцы. В общем, довольно разношерстная публика. Много выпивки, немного журналистов, танцы и прочие развлечения. Как оказался за карточным столом, честно говоря, не помню. Проиграл. Понял, что не хочу больше впустую транжирить деньги. Но там царила такая веселая атмосфера… Уходить не хотелось, — признаться, я удивился. Тот Этлери, которого я знал без малого шесть лет, ни за что не подписался бы на авантюрную азартную игру. — И тогда русский то ли торговец, то ли производитель… не врач точно… В общем, он предложил сыграть на желание. И я снова проиграл, — он развел руками. — Вот собственно и вся история. Потом мы встретились утром и поехали в госпиталь, где ты тогда работал, и мне указали на тебя.

— Так, давай подробней. Что за русский? Как он выглядел? Как его звали, помнишь?

— Звали… — Этлери задумался. — Павел. Его звали Павел. А вот фамилию не помню, хоть убей. Мы как-то очень быстро стали обращаться друг к другу по имени. Я же говорю, вся атмосфера была такая… непринужденная, что ли.

— Как он выглядел? — продолжил допытываться я.

— Обычно, — Род пожал плечами. — Где-то между сорока и пятьюдесятью, русые волосы, серые глаза. Черты лица довольно правильные. Вообще, приятный мужчина, я бы даже сказал красивый. Очень легкий в общении.

— А не было за тем столом такого худого длинного паренька с чуть вьющимися черными волосами и ярко-зелеными глазами? Фантастически красивого при этом.

Родни на мгновение задумался, потом растерянно уставился на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Значит был?

— Да…

— Рассказывай, — потребовал я.

— Его звали… Черт, не помню…

— Вел, — подсказал я и снова поймал растерянный взгляд друга.

— Действительно… А я не помнил… А ведь он и в больницу с нами ездил.

— Род, — вздохнул я, — очень тебя прошу, постарайся припомнить все, что можешь об этом парне. Это важно.

— Ну… — Родни закусил губу, задумался. — Он не был русским, хотя прекрасно знал Павла. Да, точно! Они, вроде бы даже вместе к столу подошли. Я помню, меня еще удивило, что такой молодой человек делает на этой тусовке. Ему ведь на вид лет восемнадцать-девятнадцать можно было дать, не больше. Потом он что-то сказал о каких-то программах, и я понял, что он один из этих юных компьютерных гениев, — он помолчал. — Веришь, Пит, почти ничего не могу о нем вспомнить. Словно стерли все воспоминания. Павла помню прекрасно. Помню, когда мы были уже в клинике, он вдруг остановился, поймал меня за рукав и сказал: «Родни, это дурацкий долг. Я не обижусь, если вы не возьмете на работу того, в кого я ткну пальцем. Буду считать, что вы выполнили условия, если вы хотя бы присмотритесь к парню». Помню, я только тогда подумал, что он, наверное, с самого начала планировал помочь именно кому-то из знакомых, потому и загадал такое желание. А потом… Вот, точно! Этот самый паренек, Вел, поманил нас к одному из кабинетов и предложил мне посмотреть, как ты работаешь, как общаешься с пациентами. И… — он замолчал.

— И? — не выдержал я.

— Я был поражен, Пит, — Родни обезоруживающе улыбнулся. — Тебе было тогда сколько? Двадцать пять? Двадцать шесть?

— Двадцать семь, — поправил я.

— Вот. А я увидел в тебе мудрость убеленного сединами старца. И еще. Психиатрия всегда остается немного за гранью науки. Это искусство, Пит. И либо у человека есть дар, либо его нет. Я сразу понял, что ты одарен, — он пожал плечами. — Так что, поверь, я ни разу не пожалел о том проигрыше.

Я покидал его кабинет, думая о том, что Шарль Лакруа оказался прав. Вел Дебритеанна не вмешивался в мою жизнь напрямую. Он лишь создавал ситуации, выгодные мне. Пожалуй, я мог бы ему доверять. И поговорить с ним.

— Питер, — догнал меня голос Родни. Я обернулся. — А ты действительно знаком с Гордоном Лэндсхиллом?

Только теперь я заметил в его глазах почти такой же детский восторг, как и у Дианы. И невольно рассмеялся.

— Тебе автограф принести?

Как я и предполагал, Гордон очень заинтересовался девочкой с таким же, как у него самого, синдромом. Встречу он назначил на следующее утро, в холле отеля, где остановился Шарль Лакруа.

Однако прошла эта встреча совсем не так, как я рассчитывал. Хотя, возможно, сам спровоцировал такое развитие событий, когда сказал Гордону, что мне не понравились родители девочки. То, что Уотерленды прибыли в полном составе, меня не удивило. Но появление Гордона со свитой, да еще и Шарлем в придачу вогнало в растерянность. Диана сразу смутилась и постаралась спрятаться за мою спину, но Лэндсхилл словно и не придал этому значения. Он весело подмигнул девушке и очень скоренько разрулил возникшую неловкость.

— Питер, вы сказали, что юная леди очень любит плавать, — весело констатировал он, представив своих спутников и познакомившись с Уотерлендами. — А мой молодой друг Джо панически боится воды, — Джо, тот самый юноша-даун, что устроил переполох в самолете, лучезарно улыбался всему миру, словно речь шла вовсе не о нем. — Вот и возникает проблема. Мои знакомые пригласили меня поплавать в их бассейне, — тут он назвал имя, от которого у миссис Уотерленд вытянулась челюсть, и глаза засияли вожделением, — а я не могу оставить Джо одного, так что мои помощники вынуждены задержаться в отеле, чтобы присматривать за ним. Мне очень нужна компания для плаванья. Не откажите мне, мистер и миссис Уотерленд. Пока мы с Дианой будем резвиться в бассейне, вы можете прекрасно провести время в парке. Мои знакомые — очень гостеприимные люди.

Признаться, меня перекосило. Я терпеть не могу светских тусовок и тем более не собирался раздеваться на публике. И хотя приглашение Лэндсхилла явно распространялось и на меня тоже, составлять им компанию у меня не было никакого желания. Совсем не так представлял себе нашу встречу.

— Питер, — Шарль легонько коснулся моей руки, — уверен, вы хотите поговорить со мной. Можете не беспокоиться о девочке. Если вы не в курсе, у Гордона две младших сестры, и он прекрасно с ними ладит. Поверьте, она в надежных руках.

— Она моя пациентка, — проворчал я.

— И она не может оставаться в Лондоне долго, — усмехнулся адвокат. — Можете быть уверены, Гордон и эту проблему решить сумеет, — я только покачал головой. — Кстати, как вам Джо?

— Джо? — я покосился на парня и стал свидетелем довольно странной сценки.

Диана, которая уже давно успела покинуть укрытие за моей спиной и сияющими глазищами взирала на олимпийского чемпиона, сейчас как раз знакомилась с Джо. С непосредственностью ребенка, он взял ее за руку и несколько раз провел пальцами по предплечью.

— Ты тоже мокрая! — разочарованно сообщил он, — как Горди, — Диана хихикнула. — Ты хорошая, — расплылся он в улыбке и радостно закивал.

— О, вы удостоились великой чести, юная леди, — рассмеялся Гордон, — до сих пор Джо считал хорошим только меня.

— Не, — засмеялся Джо в ответ, — его тоже, — он ткнул в меня пальцем. — Он быстрый.

Шарль как-то странно покосился на парня и взял меня под руку.

— Похоже, нам все же есть о чем поговорить, Питер, — вздохнул он. — И, пожалуй, я даже не стану ждать Вела.

Я вздрогнул.

Но Шарлю все же не пришлось рассказывать мне все самому. Так уж вышло. Точнее, вошло. Вошли. Почти сразу за нами.

Я не торопил адвоката, понимая, что ему многое есть, что сказать, и, наверное, разговор нам предстоит нелегкий. Он прошел к бару, задумчиво достал два бокала, даже не спросив меня, хочу ли я выпить, и разлил скотч. Когда зазвонил телефон, он вздрогнул.

— Простите, — пробормотал Лакруа и ответил.

— Мистер Лакруа? Сэр… — человек в форме персонала отеля на мониторе выглядел растерянным. — К вам гости, сэр.

— Я занят, — поморщился Шарль.

— Простите, сэр, но эти молодые люди очень настаивают. Они говорят, что вы будете рады их видеть.

— Я занят! — повторил Лакруа и скрипнул зубами от раздражения.

— Даже для нас?

Кажется, мы вскрикнули оба. Шарль слегка отшатнулся от монитора. Я понял, что и этих он знает. Близнецы. На них невозможно было не обратить внимания. Там, в Лиме, они вбежали в холл следом за Велом. Шарль вдруг криво усмехнулся.

— Что ж, оно и к лучшему. Я как раз собирался поведать мистеру Уитлроку то немногое, что знаю о его происхождении.

— Питер у вас?! — просияли они.

— Представьте себе. Поднимайтесь.

— Э… — замялся тот, что справа. — Нас тут много, Шарль.

— Это имеет значение для предстоящего разговора? — фыркнул адвокат. — Или среди ваших друзей есть лишние уши?

— О, нет! — тут же расхохоталась эта парочка. — С нами только все свои.

На мгновение лицо Шарля Лакруа озарилось тем невероятным светом, который может породить только несбыточная мечта. У меня даже дыхание перехватило.

— Я рад, — просто ответил он. — Поднимайтесь, мы ждем вас, — потом, повернувшись ко мне, протянул бокал. — Выпейте, Питер, вам это сейчас пригодится.

Вела с ними не было. И тех двух девушек, что вбежали в холл перуанского отеля следом за этими красавцами, не было тоже. Зато была серьезная леди с монитора.

— Здравствуйте, Питер, — она по-деловому протянула мне руку. — В прошлый раз я так растерялась, когда вас увидела, что даже не представилась. Меня зовут Ася.

— Просто Ася? — усмехнулся я, а она пожала плечами.

— Видите ли, я могу оказаться кем угодно, и тогда это имя, а тем более фамилия не будут иметь никакого значения. Я же, в отличие от вас, не имею представления, к какой расе принадлежу.

— Простите? — растерялся я. Девушка была милая, вполне европейской, даже, скорее, славянской внешности. Предположить в ней наличие монголоидных или негроидных кровей было бы абсурдом.

— Не пугай его, — высокий светловолосый парень, по-девичьи тонкий в кости, положил Асе руку на плечо. — Мистер Лакруа же сказал, что только собирался открыть Питеру тайну его происхождения. Он еще ничего не знает.

— Ой! — девушка смутилась.

— Меня зовут Макс, — представился юноша.

— Макс, ты бы сначала с Шарлем познакомился, — завопил один из близнецов. — Он до сих пор вздыхает по твоей бабушке!

— Бабушке? — растерялся Шарль.

— Ох эта моя роковая бабушка! — закатил глаза Макс. — Она просто привораживает всех! Я удавлюсь, если Гретхен вернется такой же! Не поверите, Питер, Марк тоже от нее без ума. А она без ума от того, что он называет ее фейри.

— Шарль, познакомьтесь, наконец, с внуком Марты!

— Внуком?! — адвокат растерянно пустился в кресло.

— Ну, да! — один из близнецов тут же пристроился на подлокотнике радом с ним. — А она вас не просветила?

— Я… я… Господи, Зантар! Я и забыл совсем. Я только помнил, как она прекрасна.

— Шарль, за что я вас люблю, — рассмеялся молодой человек, — так это за то, что вы так быстро научились нас различать.

— Я всегда различаю близнецов, — отмахнулся Лакруа и внимательно посмотрел на Макса. — Значит, вы — внук Марты? И сколько вам лет, если не секрет?

— Двадцать шесть, — не скрываясь, отозвался тот.

Я вздрогнул. Я бы не дал ему больше семнадцати. Впрочем, таинственного Вела Родни описывал именно так, как он выглядел три дня назад, хотя с тех пор прошло больше пяти лет. А Шарль и вовсе говорил что-то о его интересах в последние два десятилетия. Да кто ж он такие?!

— А вы, Ася? — Шарль обратился к девушке.

— Крестница Рен-Атар, — отозвалась она.

— Всего лишь крестница? — удивился Лакруа.

— Выходит, что не всего лишь, — пожала плечами девушка.

— Господа, — я попытался обратить на себя внимание этой развеселой компании, предающейся празднику встречи, — не соблаговолит ли кто-нибудь сообщить мне, что все это значит?

Все на мгновение затихли и переглянулись.

— Только не я! — Шарль поднял руки. — Я собирался сделать это исключительно от отчаянья. Этот молодой человек сегодня сосватал Гордону еще одну молоденькую ундину.

— Ундину? — не понял я.

— А Гордон вообще в курсе? — сразу поинтересовался второй из близнецов, Кант, кажется.

— Нет, конечно, — Шарль пожал плечами. — И Дэн взял с меня слово, что я никогда ему не скажу. Поэтому я собирался поговорить только с Питером.

— Ага, чтобы Питер потом поговорил с Гордоном, — хихикнул Зантар.

— Раз вы здесь, я не думаю, что в этом есть необходимость. Да я и не хотел бы брать на себя этот разговор, сами понимаете. Питер здесь потому, что я позволил себе поинтересоваться его пациентами.

— В каком смысле?! — взъярился я.

— Успокойтесь, Пит, — миролюбиво отмахнулся Шарль. — Я посетил клинику сегодня утром и попросил доктора Этлери показать мне некоторых из ваших больных.

— И под каким предлогом? — прорычал я.

— Я соврал, что защищаю интересы Гордона, а он хочет обратиться к вам за помощью. Раз уж вы взялись лечить девушку с аналогичным синдромом. А я, типа, проверяю вашу квалификацию.

— Шарль, зачем вам это понадобилось? — растерялся я.

— Я хотел понять, кого вы беретесь лечить, Питер.

— И кого? — тут же заинтересовался Кант.

— Как я и предполагал, в основном, потомков иномирцев, — пожал плечами Шарль.

— Иномирцев? — воскликнул я.

— А вы откуда знаете?! — хором завопили близнецы.

— Ребята, — усмехнулся Шарль, — не надо меня недооценивать. Я ведь из Нового Орлеана. У меня почти все женщины в роду были ведьмами и ясновидящими. Может, сам я и не оттуда, но кое-что мне все же передалось. Да и вы мне в свое время все уши прожужжали о том, как можно отличить ваших от наших.

У меня появилось ощущение, что я оказался на работе. Меня окружали безумцы. Мысленно я начал ставить диагнозы всем окружающим. Ведьмы, ясновидящие, прекрасная бабушка, которую мой отец называет фейри, девушка Ася, не знающая, к какой расе принадлежит, адвокат, верящий в иномирцев. Меня определенно затащили сюда не просто так. Шарль затащил. Наверное, он все же самый вменяемый, просто не хочет раздражать больных. Не исключено, что в возбужденном состоянии они становятся буйными. Ну конечно! Он пригласил меня, чтобы поговорить о них, а они сами сюда примчались.

Я покосился на Шарля, который оживленно о чем-то беседовал с близнецами и Максом, не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Серьезная девушка Ася сидела чуть в стороне и как-то очень пристально разглядывала адвоката. Потом она перевела взгляд на меня, улыбнулась. Но тут ее глаза округлились.

— Ребята! Очнитесь! — воскликнула она. — Питер уже ставит нам всем неутешительные диагнозы. Прикиньте, как выглядит наш диалог с точки зрения психиатра!

— Ох! — Макс даже подпрыгнул в кресле. — Нет, нужно было все же потащить с собой Вела! У него побольше опыта в таких делах!

— Сами справимся, — близнецы одновременно поднялись и пересели на диван прямо напортив меня. — Питер, — заговорил один из них, — дело в том, что мы, как и вы, не люди…

Я не заметил, как пролетел этот день. Кажется, в какой-то момент нам подали обед. Кто-то — не знаю, Макс или Ася — куда-то выходил. А близнецы все рассказывали и рассказывали, сменяя друг друга. Шарль, так же как и я, старался не пропустить ни слова из этого захватывающего и такого невероятного повествования. Я узнал о крестной серьезной девушки Аси, о прекрасной Серебряной леди, о влюбленной чете вервольфов, о том, как ушел мой отец, и какие скелеты на самом деле хранятся в шкафу Лэндсхиллов. Узнал и о самоотверженном Веле, точнее Велкалионе, эльфе, добровольно обрекшим себя на изгнание в нашем мире ради таких, как я.

Во все это хотелось верить. Но я не мог. Мне привели в доказательство совсем не человеческие уши гостей, вполне логичное объяснение странному синдрому Гордона и юной Дианы, предложили даже убить кого-нибудь из близнецов. От последнего я отказался.

Они были очень убедительны. Лакруа косился на меня со странным сочувствием. Наконец, я не выдержал и повернулся к нему.

— Почему вы во все это верите, Шарль? Как вообще в такое можно верить?

Он усмехнулся. Покачал головой.

— Я видел чешую на теле Уме. И Дэн видел трансформацию. А еще я знаком с леди Маргаритой. Это все невозможно просто объяснить, Питер. Это нужно видеть.

Близнецы переглянулись.

— Попробуем? — спросил один из них у другого.

— Конечно. Марта же, наверное, места себе не находит, — кивнул тот.

И тогда они прикрепили к стене рисунок.

Я неверяще смотрел на это ослепительное сияние. Минуты сползали в вечность, а я застыл, не в силах ни сказать что-то, ни сделать шаг. Я действительно не мог ни поверить, ни принять того, что должно было произойти. Я — кентавр? Я стану получеловеком полуконем? Весь мой лишний вес — это лошадиное тело, и жир никогда не станет мне больше мешать? Это было заманчиво. Слишком заманчиво. Я — маг? Мои прозрения не что иное, как прорицательский дар кентавра? Но скольких я смогу вылечить здесь теперь, зная о своих способностях, а там я стану лишь одним из многих. Так стоит ли оно того? Там, за гранью был новый мир с новыми возможностями, было неизведанное. Здесь оставался привычный уклад жизни, любимая работа. Я подумал, что мне даже попрощаться не с кем, кроме, разве что Этлери и пациентов. Долги перед ними мешали сделать шаг больше всего. Но в то же время я давно понял, что незаменимых нет нигде. Незаменимым можно стать только для кого-то, а здесь, в этом мире, я этого не нажил.

Все столпились у меня за спиной, ожидая моего решения. Пауза затянулась.

— Идите, Питер, — негромко сказал Шарль, — уверен, вы никогда об этом не пожалеете.

Остальные молчали. И тут в портале возникло движение, а спустя мгновение оттуда повалили люди. Нет, нелюди. Две ослепительно прекрасные женщины, одна — коренастая и некрасивая и… Я не мог поверить своим глазам. Кентавр. Нет, кентаврица… Юная. Трогательная. С по-детски широко распахнутыми глазами и каким-то странным крошечным смеющимся существом на крупе. За ней шел еще кто-то, но я смотрел только на девушку-лошадь. Я стану таким же. В ней было столько грации, изящества и детской непосредственности, что что-то словно оборвалось у меня внутри. Я невольно сделал шаг навстречу.

— Питер! — завопил кто-то. — Ох, Питер!

У меня на шее повисло миниатюрная девушка. Не человек. Смешная. Ушастая, но совсем не по-эльфийски. Почему-то возникло ощущение, что я откуда-то ее знаю.

— Здравствуйте, — растерянно ответил я.

— Ты совсем меня не узнаешь, малыш? — засмеялась она, и я окончательно обалдел от этого заявления. Малыш? Да я ж ее одной рукой поднять могу! — Я — Джесси, Питер. Когда-то я катала тебя на Годзилле. Не помнишь?

Джесси? Годзилла? Я помнил девушку, которая часто возилась со мной, когда я приезжал на завод к Марку. Она была совсем молоденькой и казалась мне волшебницей. Лица я ее не помнил, но странное ощущение, наконец, получило свое объяснение. Стоп! Она казалась мне волшебницей?!

— Джесси? — выдохнул я. — Так ты…

— Как видишь, — она задорно улыбнулась. Все такая же юная, такая же маленькая и быстрая. — Я гоблин. Точнее, хобгоблин, а это значит, большая шишка! — засмеялась она, но вдруг стала серьезной. — Если бы не Марк, я бы никогда не смогла узнать, кто я, Питер. Ты не поймешь, как я благодарна ему, пока не почувствуешь сам. Мы можем быть счастливы только в своем родном мире, — ее серьезный взгляд наконец заставил чашу весов склониться в сторону перемен. Я был готов предложить ей руку, чтобы шагнуть в портал. Но тут Джесси снова просияла. — Пойдем, я тебя со всеми познакомлю, а потом уведу детей. Им совсем не место в этом мире.

— Детей? — не понял я.

— Мою Ахрукму и Шету. Конечно, Шета не ребенок, но… — на ее личике проскользнула вдруг такая боль, что я невольно прикусил язык и не стал задавать вопросов.

— Питер, я знаю, у вас должно было накопиться много претензий к отцу, — она отвела меня в сторону и села напротив. Я сразу понял, что называть ее можно только по имени и только Мартой. Другого она от друзей не потерпит. А стать ее другом хотелось. Очень хотелось. На каком-то инстинктивном, подсознательном уровне. Еще ее можно было называть фейри. Но я не стал этого делать, потому что так поступал мой отец. — Я хочу, чтобы вы знали, это я уговорила Марка не забирать вас сразу. Точнее, когда он, спасая Шету, шагнул в наш мир и потом уже не смог вернуться, я пообещала ему, что приведу вас, похищу, если он захочет. Но сама же объяснила, почему вам нужно дать время. И Марк со мной согласился.

— Согласился… — мне не хотелось с ней спорить. Ничто не могло заставить меня поверить, что она могла действовать во вред. Наверняка было что-то важное, раз она не стала забирать меня. Но Марк просто согласился. Впрочем, я вдруг понял, что и сам готов соглашаться с ней во всем.

— Очень скоро вы поймете, Питер, как поможет вам полученное в этом мире образование адаптироваться в том. И какие способности накопились в вас за годы, проведенные здесь. Я не учла только, что портала придется ждать так долго. Мы ведь рассчитывали забрать вас до того, как проявится сущность кентавра, — она помолчала. — Скажите, Питер, вам будет очень трудно простить его?

Простить… Я не был готов прощать. Открывать для себя новый мир, собственную сущность? Пожалуй, да и то не до конца. История Шеты потрясла меня. Мне захотелось ей помочь. Но там была только Шета, а здесь у меня были десятки пациентов. Мгновенная убежденность, возникшая при встречи с Джесси, снова куда-то улетучилась.

— Марта… — начал я и замолчал.

— Что, Питер?

— Я еще не уверен, что хочу уйти с вами, — честно признался я.

— Клянусь, Питер, если бы я не боялась, что портал закроется, затолкала бы вас туда силой! — неизвестно откуда появившаяся рядом с нами гномка решительно ткнула рукой в сияние.

Я огляделся. Все внимание снова было сосредоточено на мне. Ну, почти все. Ася прижималась плечом к Ренате, словно боялась хоть на мгновение разорвать контакт, и все время косилась на нее. Один из близнецов, казалось, не видел вообще никого и ничего, кроме сестры Макса, юной Гретхен. Джесси с мужем уже вернулись в тот мир, уведя Шету и свою маленькую дочь. На мгновение я пожалел, что их нет сейчас. Джесси и Шета реально могли склонить меня к нужному всем решению. Молодая на вид пара — вервольфы, как мне объяснили — смотрела на меня умоляюще. Восточный красавец — я так и не понял, к какой расе он принадлежит — с любопытством.

— Он не закроется, — сообщил вдруг Лакруа, выводя меня из размышлений.

— С чего вы взяли, Шарль? — насторожилась Рената, а остальные разом повернулись к нему.

— Во-первых, вы можете оставить здесь Серебряную леди, и тогда он точно будет открываться в любой момент.

— Но я не могу! — вспыхнула беловолосая красавица.

— Раньше могли, а теперь боитесь? — усмехнулся адвокат.

Эльфийка на мгновение задумалась, а потом просияла и бросилась ему на шею.

— Шарль, я вас обожаю! Как же мы сами до этого не додумались!

— Благодарю вас, прекрасная леди Маргарита, — Шарль просто лучился блаженством. Я даже не ожидал, что он способен на такие эмоции. — Но дело еще и в том, что ваши порталы открываются не из-за Питера.

— Почему вы так уверены? — сразу поинтересовался один из близнецов, оторвав, наконец, взгляд от Маргариты-младшей.

— А из-за кого? — одновременно спросил второй.

— Я полагаю, все же из-за Гордона. Вы ведь сами говорили мне, Рената, что ундины — амазонки, и мужчины у них магами не бывают. А как плавает Гордон, вы знаете. И не только это. Я еще многое замечал за мальчиком, чего он сам никогда не мог объяснить. Думаю, он маг, а значит, нужен вашему миру. Впрочем, есть еще кое-кто… — Шарль нашел глазами восточного красавца и собрался что-то добавить, но его перебили.

— И вы все это определили на глазок? — недоверчиво склонил голову на бок Макс.

Шарль пожал плечами. И вдруг хихикнула Ася.

— В чем дело, милая? — Рената первой отреагировала на странное поведение крестницы.

— Можете ему верить, — весело сообщила эта нахалка. — Он сам существо магическое.

— Не может быть! — взвилась Серебряная леди. — Я сама проверяла его браслетом!

— Не знаю, — Ася пожала плечами. — Может, он совсем не маг. Но он точно не принадлежит этому миру.

Все, как один, повернули головы к адвокату. Не думал, что доживу до того, чтобы увидеть растерянность на лице представителя этой почтенной профессии. Шарль выглядел не просто потрясенным. Казалось, по его лицу можно прочесть, как переворачивается с ног на голову весь его мир.

— Вы… вы уверены?.. — в его глазах, устремленных на девушку, читалась мольба.

И тут прямо в воздухе зазвенел голосок.

— Я уверена! — провозгласило крошечное существо, соткавшееся посреди комнаты из лучей закатного солнца.

— Лисси! — радостно заголосила половина присутствующих.

— Она самая, — малышка раскланялась и повернулась к Марте. — Я так рада видеть тебя! Вот только оставаться тебе здесь нельзя ни в коем случае.

— Но почему, Лисси?! — вскинулась Серебряная леди. — Это сразу решило бы множество проблем. Для всех.

— И принесло бы новые в обоих мирах. Бери Питера и уходи, Марта. У вас мало времени.

— А я? — подал голос Шарль.

— Ты пока остаешься. Не можешь же ты пропустить кульминацию! Сам же не захочешь все просто бросить. И потом, кажется, ты единственный, кто правильно обо всем догадался.

— О чем Лисси?! — взвились все эльфы сразу, но маленькая вредина проигнорировала их любопытство.

— Марта, Питер, поторопитесь! Рената, ты тоже, у тебя же турнир!

— Только вместе с Асей! — упрямо нахмурилась гномка.

— Ни в коем случае! У вас портал в кухню открыт, только ее там не хватало! — и, обернувшись к девушке, добавила: — Простите, миледи, но кухня — не самое подходящее место для вашего прибытия.

— Я и не собираюсь пока уходить, — пожала плечами Ася. — Вот только вряд ли меня можно напугать кухней.

— Зато ее вами — запросто! — хихикнула Лисси.

— Почему? — заинтересовалась крестница гномки, но кроха больше не обращала на нее внимания.

— Марта, Рената, Питер! Быстро в портал!

— С какой стати? — я уже догадался, что эту малышку готовы слушаться все, но совершенно не понимал, почему она решает за меня.

— А вот с такой! — гневно нахмурив бровки, малявка ткнула пальчиком в телефон, и он тут же зазвонил.

— Простите, — Шарль сделал всем знак отойти подальше от видеоглаза и нажал кнопку ответа.

На экране появилось встревоженное лицо Гордона.

— Шарль! Мне опять нужна твоя помощь. Найди Питера и попроси его прилететь к нам на ферму.

— Что случилось, Гордон? — напрягся адвокат, а я невольно подался вперед.

— Диане плохо. Эти идиоты, ее предки, уже неделю держат ее в Лондоне. Дон дает мне свой самолет, я везу их к нам. Я точно знаю, что девочке будет там хорошо. Но ей нужна помощь.

— И ты думаешь, ей сможет помочь Питер? — усмехнулся Лакруа.

— Мне никто не помог, но Диана от него просто в восторге, может, у него и получится. Да и Джо сказал, что он хороший.

— А что с Джо? — тут же отреагировал адвокат. — Ты получил документы?

— Ребята сейчас едут с ним в консульство, оттуда прямо в аэропорт. С Джо все будет в порядке, Шарль. Ты о нем уже позаботился. Теперь, пожалуйста, позаботься о Диане. Постарайся уговорить Уитлрока прилететь к нам.

— Я не могу обещать на счет Питера, но, кажется, знаю, кто может помочь вам с Дианой.

— Да? — недоуменно протянул Лэндсхилл.

— Обещаю, что предоставлю вам помощь. В очень скором времени.

— Я надеюсь на тебя, Шарль, и… спасибо!

— Не за что, — Шарль покачал головой. — Я скоро прилечу к вам в гости, — австралиец обреченно вздохнул. — С помощью, Гордон.

— Хорошо. Мне пора бежать, Шарль. До скорого.

— Теперь ясно?! — завопила Лисси, как только погас монитор. — Они улетают, портал вот-вот закроется. Торопитесь!

Марта и Рената встали по обеим сторонам от меня, и я понял, что выбора у меня уже нет. Да и нужен ли он мне?

— Не беспокойтесь, Питер, — улыбнулся Лакруа, — я что-нибудь придумаю для доктора Этлери, — я кивнул, понимая, что действительно придумает. — И знаете… я вам все еще завидую, Питер.

Я посмотрел на его счастливое лицо и, наконец, смог искренне улыбнуться.

— Марта, скажи Тилли, чтобы заглянула ко мне в следующий раз, — отдала распоряжение летающая малышка.

Эльфийка кивнула и ненавязчиво подтолкнула меня к порталу. Я взял двух дам под руки и сделал шаг в сияние. Я еще услышал крик Макса: «Я с вами, ба!», а потом мир померк.

Смотрительница Маргарита, Серебряная леди.

Вспомнить древнее ощущенье -

Свет в глазах, яд в крови,

И на колени встать, и лунным женьшенем

Грусть свою отравить.

Олег Медведев «Исказилась наша планета»

Джесси и Рената бросаются к потерявшему сознание Питеру, а я растерянно смотрю на внука. Мне бы озаботиться новоявленным кентавром, но поведение Макса меня слишком удивляет. Когда мы шагнули в портал и оказались в перуанском отеле, он страшно переживал, что с нами нет Хандарифа, а теперь, когда саламандр остался в том мире, этот великовозрастный оболтус панически смылся. Да-да! Именно смылся и именно панически. И изображает бурною деятельность вокруг сына вождя. Можно подумать, он сможет поднять кентавра!

— Макс, — негромко зову я и он смущенно оборачивается. Я маню его пальцем.

Макс вздыхает, но все же поднимается с колен и подходит. Я вопросительно поднимаю бровь. Он строит непонимающую мину.

— Извольте объясниться, юноша, — строго требую я.

— Ты о чем, ба? — невинно пожимает он плечами.

— О том, что ты здесь делаешь. Что случилось, Макс? Ты же не собирался пока возвращаться. Да и Вел, насколько я поняла, на тебя надеется, — внук снова вздыхает и смотрит на меня несчастными глазами, словно умоляет не выпытывать его страшную тайну. — Макс? — не сдаюсь я и, поймав его взгляд, требую: — Выкладывай!

— Гретхен, — сообщает он.

— Что, Гретхен?

— Ну… точнее… — он мнется, — Гретхен, подцепившая на крючок парня, — он поднимает на меня печальный взгляд, словно только что все объяснил. Скорее сильней запутал.

— Переведи, будь добр, — хмурюсь я. — Что плохого в том, что твоя сестра кому-то понравилась?

Макс набирает полную грудь воздуха и выпаливает:

— Только то, что этого кого-то очень быстро прожуют и выплюнут, а потом этот самый кто-то будет поливать слезами мою жилетку, в надежде, что я способен достучаться до своей жестокосердной сестры. А я не способен. В принципе. И огребу по всем направлениям. Проверено, — он переводит дыхание. — Поэтому, когда Гретхен кого-то охмуряет, я стараюсь держаться подальше. Меня по любому втягивают в выяснение отношений, а любимая сестрица потом месяцами со мной не разговаривает. Вот сама посуди: оно мне надо?

— И много раз такое бывало? — усмехаюсь я, наконец-то понимая, от чего удрал Макс.

— Регулярно, с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, — отмахивается он, но тут же заводится снова. — И что самое обидное, ба, она всегда выбирает отличных парней! Хоть бы раз какую дрянь подобрала! Я бы морду ему набил и успокоился.

— А ей самой еще ни разу морду не били? — я уже с трудом сдерживаю смех.

— Ей набьешь! — обреченно качает головой внук. — Она сама, кого хочешь, танком переедет.

— Ну, с Кантом у нее этот номер не пройдет, — пытаюсь я его утешить.

— Надейся! — хмыкает он, но веселья я в его голосе не слышу.

— Спорим? — предложение слетает с языка прежде, чем я успеваю вспомнить, какими бедами мои споры могут окончиться. Но, увы, Макс мгновенно подхватывает идею.

— На что? — азартно интересуется он.

— На желание, разумеется!

Когда-то, много лет назад, я сама научила его этой глупой игре. Само собой, я тогда всегда старалась проиграть, чтобы побаловать маленького внука. У Макса были просто замечательные желания, которые очень хотелось исполнять. Его идеи никогда не ограничивались банальным зоопарком или мороженым. И уже в трехлетнем возрасте он обожал все, связанное с историей. Если бы я только знала тогда, что в нем говорит способность к магии времени!

Макс косится на меня и, наконец, весело хихикает.

— Ба, ты нарвешься! — ехидно сообщает он мне.

— Еще посмотрим, кто из нас! — парирую я.

— Марта! — окрик Джесси заставляет меня вернуться к реальности.

Мы с Максом бросаемся к Питеру, на наши голоса уже спешит Риох, а следом за ним и любопытные дети.

— Я не настаиваю, леди Маргарита, — вздыхает Марк, на мгновение переставая мерить шагами комнату, и печально смотрит на меня. — Просто, пойми и ты меня, фейри. Я тридцать лет мечтал о том, что мой сын будет рядом со мной. И в том, что он сейчас не желает присоединиться ко мне, есть и доля твоей вины.

— Я знаю, Марк, — он прав, как ни больно мне это сознавать, — поэтому и прошу у тебя это время. Дай мне возможность объяснить ему все, исправить собственную ошибку.

— Так много ошибок… — бормочет Вождь Предреченный с тоской глядя в окно. — Так много… Питер… Шета…

— Ох, Марк!..

— Она ему понравилась, да? — он смотрит на меня через плечо.

— Она всем нравится, — я не хочу развивать тему.

— Значит, он стал психиатром…

Я почти вижу, какая надежда сейчас пускает ростки в его душе, но понимаю и то, что она бессмысленна. Скорее всего, бессмысленна. Питер не слишком сильный маг, хотя и разносторонний. Даже если ему удастся понять причину, увидеть замки заклинания, способ его разрушить, сам он с этим не справится. Разве что снова придется тащить сюда всех возможных экспертов.

Питер замечательный. Помню, много лет назад Марк тоже произвел на меня неизгладимое впечатление именно своей добротой. Но доброта Питера какая-то незамутненная. В отличие от своего отца, он не стал мизантропом в том мире, не возненавидел всех и вся за свою непохожесть на других. Он даже профессию выбрал такую, где может по-настоящему преуспеть только очень добрый человек. Дети влюбились в Питера сразу. А он УВИДЕЛ Шету. И сделал охотничью стойку. Я едва не задохнулась, разглядев в его взгляде, устремленном на кентавричку, азарт победоносного сострадания. И испугалась. Если Питер наделен такой же целеустремленностью, как и его отец, Библиотека получила нового члена семьи. Питер не уйдет отсюда, пока не найдется способа излечить Шету. Просто не сможет. Он уже впустил ее в свою душу. Но ему не хватит сил.

Я не могу объяснить все это Марку. Шету Библиотеке отдал Эврид, он имел на это полное право, и Марк никак не мог повлиять на его решение, даже если бы захотел. Но тогда он и не хотел. А вот Питера он мне добровольно не отдаст. Я не хочу ссориться с Марком, не хочу его обижать, особенно сейчас, когда он так нуждается в моей помощи. Я должна найти способ его уговорить, достучаться до него. Вождь должен оставить сына в покое по доброй воле. Они и так не слишком тепло встретились. Я видела, что Питер очень старается не показывать многолетней боли. У него хватило ума и сердца простить отца. Нужно, чтобы еще Марк смог простить себя. И меня. Хотя, лучше пусть он винит меня.

— Не торопи его, Марк, — я сама не замечаю, как произношу это вслух.

— Я понимаю, фейри, — в голосе вождя звучит такая печаль, что у меня сжимается сердце.

Марк так и не нашел в себе силы сказать сыну, что женат. Глупо, на мой взгляд. Он пришел сегодня один, без Эржены. И почему-то мне кажется, что ему пришлось пережить не слишком приятную сцену дома. Эржене тоже нужно время. Она и так слишком ревниво относится к прошлому Марка, и появление Питера не доставило ей радости. Пусть смирится, привыкнет к мысли, что у ее мужа есть вполне реальный, а не гипотетический, сын от брака, заключенного еще в другом мире.

— Что на счет генома? — переводит Марк разговор в деловое русло.

— Ищут, — коротко отвечаю я. Марк усмехается. — Близнецы, наверное, уже вылетели к Павлу и начали поиски. Лучше них с этим никто не справится. Тебя же мы нашли.

— Будем надеяться…

Мне не нравится его настроение. Очень не нравится.

— Марк, случилось что-то еще?

Он оглядывается на меня через плечо, качает головой.

— Срок ультиматума истекает через две недели, Марта. Мне нужно либо твое обещанное решение, либо геном.

— Марк, но ведь если даже ты получишь мага из другого мира, понадобится время, чтобы адаптировать его, научить. Как ты себе это представляешь? И потом, что сможет один, пусть даже очень сильный маг, против целого войска?

— Ты не понимаешь, фейри. Если геном возродится, воевать с кентаврами станет бессмысленно. Эльфам воевать. Они ведь предпочитают магические сражения, не любят марать ручки. Даже их заговоренные луки перестанут быть преимуществом. А посылать на войну слишком большие силы Лангарион не рискнет. Эльфы ему этого не простят. Так что, — Вождь Предреченный невесело усмехается, — либо кентаврийский маг из другого мира, либо ты прикрутишь Лангариону гайки, как обещала.

— Если бы я знала, как это сделать! — в сердцах восклицаю я и прячу глаза.

Что бы я делала, если бы Марк знал, какой ценой я могу спасти от войны его народ? А что бы сделал Марк?

Мало мне было откровений в родном мире — Шарль оказался непонятно кем, но тоже отсюда, наш сильный маг, судя по всему, Гордон, который магическими способностями обладать вообще не должен, Лисси упорно обращается к Асе с небывалым почтением, но при этом отказывается говорить, к какому народу принадлежит Ренатына крестница — так еще и любимых подружек пробило на откровения.

Сначала нарисовалась Тилли и долго рассказывала, как она скучает по технологическому миру и как ей надоели все эти маги, на каждом шагу норовящие что-то поколдовать. Я, естественно, задалась вопросом, а что за дело Тилли до количества волшебства на душу населения, но спросить, конечно же, не могла. Но тут то ли мой растерянный вид повлиял на малявку, то ли у нее выдался какой-то особый приступ щедрости на информацию, но она вывалила на меня такое… Вот уж никогда не пришло бы в голову, что магия, точнее потенциальная возможность ее вершить — продукт жизнедеятельности цветочных фей. Нет, Гектор когда-то рассказывал мне, что они есть суть магия, но я не поняла толком, да и не прислушивалась особенно. Впрочем, он и сам не совсем понимал, чтобы суметь объяснить доходчиво. Можете представить, в каком шоке я прибывала после этого сообщения. А фея, словно спохватившись, что наговорила лишнего, тут же взяла с меня слово, что я буду молчать об этом. Жаль. Хан бы многое отдал за подобную информацию. Впрочем, Библиотеке-то уж можно сказать. Она кому-то что-то сообщать привычки не имеет. Ну, кроме меня, конечно, а я и так знаю. Зато, может, разъяснит хоть что-то. А то у меня голова кругом. Да и не могу я от нее что-то скрыть, даже если захочу.

Но только собралась пойти посовещаться со своим домом, ввалилась Рената. Вся в соплях и страданиях по поводу жестокости конунга. Ну и конечно, в очередном приступе мандража перед следующим туром соревнований. И чего, спрашивается? Два первых тура мы выиграли в сухую. Для гномов, чем более хрупкий предмет удается создать, тем больше чести мастеру. А Хандариф такое кружево стеклянное выдул, что не только у гномов, у всех дух захватило. Гретхен потом весь день за ним хвостом ходила и упрашивала сделать какую-то подвеску, которую она когда-то в каком-то каталоге видела, а купить денег не хватило. И Уме в него, как клещ вцепилась. Какой-то там жемчуг волшебный она вырастить хочет и именно в стекло его оправить нужно. В общем, невинное хобби нашего дорогого саламандра добавило ему головной боли от своих же. А конунг окончательно рассвирепел. Сина он теперь точно раньше времени не вернет. Как бы не задержал! Но нет, надеюсь, не посмеет все же. Пятый тур Синдин выиграет, это к кентаврам не ходи. Вот и получается, что у нас три победы уже в кармане. Даже если Уме и Грэм проиграют, быть Ренате женой рыжего гнома. Но она все равно паникует. Теперь из-за того, что Грэм может не вернуться к сроку. Да уж, все смылись в другой мир, а меня бросили на растерзание истеричной гномке. Вредные они. Хорошо, хоть Уме здесь не было, когда портал из Британии открыли.

Я честно поутешала Рен-Атар минут сорок, но, видно, слишком уж мысли мои были заняты цветочными феями, потому что Рена на меня обиделась, заявила, что я совсем ее не понимаю, и лучше бы мне самой поскорее влюбиться, а то совсем стала бездушной и черствой. Я на нее даже не обиделась. В таком состоянии она и похуже чего могла ляпнуть. Завтра извинится. Но на прощание гномка все же умудрилась подпортить мне настроение.

— А у тебя, между прочим, внука на эксперименты потянуло, — заявила она. — Сказал, что собирается провести какое-то шибко важное исследование и отправился в подвалы, — с этими словами она гордо удалилась.

Подвалы — это такое место, куда ходить, в общем-то, не следует. Нет, ну у нас там темницы, в смысле камеры, специально на магов рассчитанные. Еще обиталище Анкитиля, оно же мой самый личный кабинет, кажется, где-то глубоко под землей. Но не в том дело. Просто под этажом с узилищами есть лестница, ведущая вниз. Гектор говорил, что она обрушена, и спуститься нет никакой возможности. Я, когда впервые самостоятельно составляла план Библиотеки, все же сунулась туда. Даже спустилась ступенек на двадцать. Обвала не обнаружила, но почувствовала, что Библиотеке не нравится мое желание двигаться вниз. Я потом у нее спросила, почему мне туда нельзя, но ответила она очень туманно. А я не стала настаивать. Могут же быть у разумного существа какие-то личные тайны. А теперь туда потащился Макс.

Я выскакиваю в коридор, чтобы бежать за Максом, но останавливаюсь. А зачем, собственно? Подвалы — личная территория Библиотеки, меня она туда не приглашала. Разумнее предупредить ее о несанкционированном вторжении, если сама еще не знает.

— Марта, ты чего внуков ракируешь?

Я подскакиваю на месте.

— Ан, черт тебя подери! Разве можно так пугать?!

— Я думал, ты меня видела, — пожимает плечами фантом. — Нет, серьезно, чего ты обоих сразу сюда не приведешь?

— Да что я им поводырь, что ли?! Хотят — уходят, хотят — возвращаются. Скоро все закончится, и будут оба здесь, как миленькие. Кстати, — я, прищурившись, смотрю на призрак, — ты у нас гуляешь? Вот и гуляй. А я к тебе спущусь, с Библиотекой пообщаюсь.

— Так может, мне вернуться? — радостно взвивается Ан.

— Фигушки! У меня с ней приватная беседа намечается. Так что, даже не думай. Пойди лучше Ренату успокой. Совсем девка распсиховалась.

— Ладно, — сникает Анкитиль.

Вот любит он со мной во плоти общаться. Можно понять, конечно. Я и Тилли — единственные живые существа за последние двадцать лет, с кем он имел хоть какой-то тактильный контакт. Его астральную проекцию можно спокойно пройти насквозь. Привидение оно привидение и есть. А живого человеческого тепла хочется даже такому гнусному типу, как Ан.

— Эй! — окликаю я понурый фантом, печально уплывающий в сторону покоев гномки. Ан оборачивается. — Библиотека сказала, что срок вашего договора скоро истекает.

— Да-а-а? — тянет призрак и делает несколько робких шагов обратно. Похоже, сам он об этом не осведомлен. — А как скоро?

— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Просто дала мне понять, что ты скоро уйдешь отсюда.

— Странно… Мне она ничего не говорила… — призрак задумчиво качает головой. — Хотел бы я знать, что она потребует…

— Это не ко мне. Это к ней. Я вообще не в курсе ваших дел, — отмахиваюсь я и берусь за ручку двери в свои апартаменты.

— Марта…

— Ну, что еще?

— А может, ты спросишь? Ну… что ей от меня нужно… И как…

— Ан! — он начинает меня раздражать. Я спешу, Макс мог уже спуститься достаточно далеко, и не известно, как Библиотека на это среагирует. — Я даже не знаю, о чем ты с ней договаривался. Или она с тобой. Вы оба двадцать лет, как партизаны на допросе, молчали.

Анкитиль задумывается, косится на меня, вздыхает.

— Наверное, теперь уже можно сказать, — бормочет он. — Понимаешь… Я пытался тебя отнять у Библиотеки…

— Я в курсе, — сухо перебиваю я.

— Ну, да… А она сказала, что я смогу покинуть ту комнату только тогда, когда выплачу долг.

— Долг?

— В смысле, сохраню тебя для нее. И сказала, что сама назначит время. Вот… Получается, уже назначила.

Интересненько… Выходит, Библиотека так спокойно отнеслась к амбициям Лангариона потому, что уже знает выход из создавшейся ситуации? А мне ничего не сказала. Странно. Нужно будет выпытать, что она такое задумала.

— Ладно, я у нее спрошу, — щедро обещаю я. — Но не гарантирую, что она мне расскажет.

— Спасибо.

— Только не вздумай вернуться и помешать нашей беседе! — грозно требую я. — При тебе она может и не расколоться!

— Понял, понял, — хихикает Ан и поспешно удаляется.

А я вхожу к себе и открываю портал в его обиталище.

Здравствуй, милая! Ты уже в курсе, что Макс зачем-то полез в подвалы?

Вздрагиваю. Я не слышу ответа! Не то, чтобы я не чувствую ее присутствия. Просто возникает ощущение, что она слишком увлечена чем-то, чтобы реагировать на мой приход.

Эй! Ты тут, подружка? Что-то случилось?.. Да-а-а? А у тебя тоже бывает ностальгия?.. Ах, если напомнят… Ладно, не буду… Ты слышала, что я сказала про Макса?.. Что?!! А… ты не против?.. Ну, если так… Да, мой внук очень деликатный молодой человек. Я заметила… Да, еще на примере Уме и Алены с Грэмом… Тебе это даже нравится?.. А Вел здесь при чем?.. Сам додумался? До чего?.. Слушай, ты меня совсем запутала. Какие истоки? И вообще, откуда ты знаешь, до чего додумался Вел?.. Макс сказал? А мне ничего такого не говорил… Значит, я буду из него информацию клещами вытаскивать!.. Вот сейчас обижусь и так и оставлю его в подвале, в наших страшных и ужасных темницах! Вот!.. А что Рената?.. Ах, так она еще и права?! Значит, я черствая? Послушай, подружка, а тебе не кажется, что вы все немного погнали? Причем за компанию с Лангарионом. Далась вам моя личная жизнь! Может, мне нравится быть одной! Или я в этом вопросе права голоса не имею?.. Да-да, конечно. Со стороны виднее, и вообще, вы это любя, я все поняла. Из любви могли бы и прикинуть, как мне выкрутиться из создавшейся ситуации! Где я возьму Марку геном?! Как мне этого венценосного эльфа отвадить, никому не навредив?!.. Спасать?! От самой себя?!.. Значит, я подумала правильно…

Вот ты и допрыгалась, Марта. Тебе еще нет восьмидесяти — по меркам эльфов возраст почти детский — а ты начала стареть. По-эльфийски стареть. Ты начала терять интерес к жизни. Рена это почувствовала, внуки какие-то странные вопросы задают. Кант спасать кинулся. А Библиотека в лоб поставила меня перед фактом. Выходит, я так и не научилась любить жизнь. Что бы сказал Гектор? Гектор… ему было за девяносто, когда мы встретились. Он был стар по человеческим меркам. Но выглядел молодым. Этот мир даже на людей накладывает свой отпечаток. Воля и умение удивляться проявлениям жизни давали Гектору энергию. И он нашел в себе силы полюбить меня. А я сдалась. Словно он был той единственной ниточкой, которая позволяла мне удерживаться на плаву даже в этом волшебном мире. Ведь и моя преданность Библиотеке не что иное, как дань уважения Гектору. У меня сразу пропадает настроение с ней спорить. Все вопросы, с которыми я шла сюда, вылетают из головы. Мне бы лучше уйти. Но она сама останавливает меня. Сама о них напоминает.

Вопросы? Да… да, у меня были вопросы. Тилли… Ах, ты уже знаешь? Конечно, ты все знаешь… Да удивило, а что, не должно было?.. Я не разбираюсь в теории магии, ты же знаешь… Никто не разбирается? Утешила! Наплевать, что ли, на обещание и рассказать все Хану?.. Ну, и почему нельзя? Тайна смотрителей?! Еще скажи, Гектор тоже все знал!.. То есть как это, я первая за много веков? Что-то я не припомню подобных записей в аналлах. А я все хоть и бегло, но проглядела, даже каталог составила, пусть и не подробный пока… Где это в другом месте?.. Если они так хорошо спрятаны от любых глаз, что же ты сейчас мне о них рассказываешь? С чего вдруг такая честь?.. Знать, чтобы сохранить? Интересный подход… Ах, вот оно что! И кто ж это такой умный, что сам додумался?.. Опять Вел?!.. А теперь еще и Макс?! Спелись, ботаники! Нет, не зря я этого ушастика когда-то зашибить мечтала! Будет он мне еще внука излишними знаниями развращать!.. Ладно, ладно, убивать не буду, только уши пообрываю!.. Что? Гости? Какие гости?

Вот так вот. Даже не почувствовала. Или не обратила внимания. Двое. Один кажется смутно знакомым. Я провожу ладонью по резному письменному столу. Пора идти встречать прибывших. Взять себя в руки и сделать вид, что все у меня нормально. Нет, не смогу. Нужно попросить Джесси и Риоха, чтобы отвлекли их. Мне необходим тайм-аут. Я слишком много всего узнала только что. О себе в первую очередь. Достаю рисунок с изображением своего кабинета. Но Библиотека не собирается пока меня отпускать. Когда ее мысль догоняет меня, я вздрагиваю. Значит, Ану осталось здесь всего две недели. Сакраментальный срок.

— Вы позволите вас нарисовать?

Слова срываются с языка прежде, чем сама успеваю их осмыслить, и я понимаю, что принадлежат они не мне. Это мой дом только что принял за меня решение. Нет, я не против. Мне нравятся эти двое. Как ни странно. Эльфы мне нравятся не часто. Точнее, мне нравится Ристион. О Чиколиате я пока не составила определенного мнения.

Они переглядываются.

— Вы уверены, миледи? — в голосе Ристиона слышится искренне удивление.

— Я же сама предложила, — улыбаюсь я.

— Это большая честь для нас, миледи Маргарита, — растерянно вставляет Чиколиата.

— Это мое решение. И Библиотеки. Так вы согласны?

Они снова переглядываются и кивают, а я достаю альбом и карандаши.

— Не беспокойтесь, — пытаюсь сгладить возникшую вдруг напряженность, — нашей беседе это не помешает. Я готова выслушать вас. Хотя, прекрасно понимаю, зачем вы пришли. Но боюсь, пока мне нечем вас порадовать. Портал снова закрылся, поиск продолжается. Я искренне надеюсь, что скоро все закончится, и он вернется. Если хотите, вы можете погостить в Библиотеке. Возможно, когда портал откроется в следующий раз, вы сможете с ним встретиться.

— А вы, миледи? — спрашивает Ристион. — Вы видели его? Как он?

— Не думаю, что плохо, — я пожимаю плечами, и почему-то вспоминаю того обаятельного юношу в по-домашнему уютном твидовом пиджаке, с собранными в хвост волосами. И его устремленные на меня, слишком мудрые для по-детски наивного лица глаза. И так и не понятое мной выражение в них, которое почему-то никак не хочет отпускать. Приходится слегка сменить тему, чтобы придать своему голосу достаточно отстраненный тон. — К тому же моя внучка, близнецы Годриленна, Хандариф, вервольфы Алена и Грэм и амазонки Арианна и Дилия сейчас тоже там. Они помогают в поисках. А Вел наконец сможет в подробностях узнать последние новости из дому.

Я вижу, как едва заметно морщится Чиколиата, когда я упоминаю близнецов, и уговариваю себя не заводиться. В конце концов, я совсем ее не знаю. Я и Ристиона вижу всего лишь второй раз в жизни. Для меня это странно, но еще не научилась мерить жизнь эльфийскими категориями времени. Может, для них раз в двадцать лет осведомляться о сыне — верх родительского беспокойства. Впрочем, Ристион мне понравился еще тогда, когда навестил нас впервые. Гектор принял его радушно. Я даже не сразу поняла, что это брат Энгиона.

— А вы не могли бы… — Ристион всматривается в мое лицо, словно надеется найти в нем невысказанные ответы. — Вы не могли бы, миледи, рассказать поподробней… о нашем сыне.

Я вздыхаю. Все, что узнала о Велкалионе за последние недели, узнала от внуков. Я почти не говорила с ним. И теперь чувствую себя виноватой в этом.

— Ба, а ты Вела хорошо знала? Ну, до того, как он ушел…

— Вела? — вопрос Макса меня удивил, даже насторожил. О Веле Макс рассказывал много, с доброй иронией и искренним восхищением. Ну, да, для меня не было новостью, что ушастик — редкая умница, хоть и не ожидала, что он станет компьютерным докой и спецом по экономике. Да и его неспособность, при всей гениальности мышления, ориентироваться в простейших реалиях была притчей во языцех с первого дня его появления. Поэтому мне и показалось странным и пугающим, что Макс, вдруг, решил выяснить детали прошлого Велкалиона. — Он чем-то тебе не понравился? Не вызвал доверия?

— Нет, ну что ты! Этому типу невозможно не доверять. У него же все на любу написано.

— Вся мировая скорбь, вселенское знание и полная растерянность перед любой задачей, не оснащенной космической глобальностью, — невольно улыбнулась. — Я не слишком долго его знала, Макс. Сама пробыла тогда в этом мире чуть больше месяца.

— Но многие успели за это время стать твоими друзьями, так ведь? А Вел?

— Вел… — я спрятала глаза. Максу ни к чему было знать, что до сих пор чувствую себя виноватой перед эльфом. Моей благодарности ему никогда не будет конца. Но причины его поступка двадцать с лишним лет терзали сердце. Нельзя использовать любовь. Даже юношескую влюбленность. А я использовала. Да, тоже ради любви. Своей, Алены, Ренаты, Марка, Уме… Мы помним ощущения, эмоции. Дрожь по телу, когда обняла его на прощанье, в бессилии опущенные руки. Я ничего могла дать ему взамен. Да и не хотела. Мне не нужен был никто, кроме Гектора.

— Ба? — окликнул меня Макс.

— Да, извини, задумалась. Понимаешь, Вел пришел сюда, скажем так, в составе не слишком дружественной делегации…

Когда я заканчивала рассказывать эту давнюю историю, вдруг захватившую меня тем уже забытым накалом страстей, и подняла глаза на внука, осеклась на полуслове. Макс смотрел на меня… с жалостью?!

— Ба, — грустно усмехнулся он и, как маленькую, похлопал по голове. — Мне очень нравится Вел. Думаю, мы подружимся. А ты… ты просто многого не понимаешь.

— Макс? — растерялась я. — Что ты такое говоришь?

— Не важно… — он поморщился. — Пусть лучше Гретхен. Да, Гретхен. Либо все по местам расставит, как надо, либо окончательно порушит.

— Порушит что, Макс?

— Надеюсь, не порушит, — невпопад ответил внук и тепло улыбнулся каким-то своим мыслям.

Вздрагиваю, понимая, что Ристиону пришлось повторить вопрос. С трудом выходя из собственных размышлений, вспоминаю, что успел поведать Макс об увлечениях Вела в технологическом мире. Рассказываю долго, попутно объясняя технические детали. Ристион и Чиколиата переглядываются.

— Он всегда любил все новое, — улыбается эльфийка. — Наверняка сумел получить удовольствие от своей ссылки.

— Ссылки?! — видно лицо у меня меняется настолько, что Ристион спешит сменить тему.

— А магия? — быстро спрашивает он. — Я слышал, в том мире она не развита. Вы случайно не знаете, леди Маргарита, сумел ли Вел стабилизировать свои способности?

Перевожу дух и благодарно улыбаюсь эльфу. Карандаш летает по бумаге, лицо Ристиона уже приобретает законченные очертания. А я с ужасом понимаю, что рисовать Чиколиату мне совершенно не хочется. И кто меня за язык тянул с предложениями?!

— Стабилизировать? — переспрашиваю, просто, чтобы не молчать. Хотя, вопроса я на самом деле не поняла.

— Наша родовая магия, магия голоса, — поясняет эльф. — Это геном. У разных представителей рода он проявляется с разными акцентами, но поначалу всегда стихийно. Вел… — он вдруг умолкает, косится на супругу, но вздохнув, продолжает: — Мой сын провел много времени вне семьи. Даже вне общества эльфов. Важного в становлении личности времени. Его способности проявлялись спонтанно и нестабильно до самого его ухода…

— Да, я знаю, — мягко останавливаю Ристиона, видя, как тяжело даются ему слова.

— Вел рассказывал вам? — удивляется он.

— Не мне. Моей внучке.

— Вела воспитывал дракон?! — я пыталась совместить свое представление о таинственных крылатых гигантах с отшельничеством и зеленоглазым эльфенком. Не совмещалось. Даже закралось нехорошее предположение, что Велкалион вдохновенно вешал лапшу на уши Гретхен. Но, судя по тому, как серьезно она сама отнеслась к его рассказу, у внучки оснований для сомнения не возникло.

— Поэтому он считает себя неправильным эльфом. Уродом, — кивнула она. — Ба, а это правда, что мы, эльфы, нетерпимы к другим расам?

— Мы, эльфы, выросшие в том мире, очень даже терпимы, — усмехнулась я. — А вот среди местных папуасов Вел — редкое исключение.

— А Кант? — поспешила выяснить внучка.

— Кант и Зантар — тем более. Они полукровки.

— Да, я слышала… — Гретхен задумалась, но я не позволила ей снова погрязнуть в комплексах. Слишком уж она разбередила мое любопытство.

— Рассказывай дальше, — потребовала я…

И она рассказала.

— Гретхен, а Вел ничего не говорил о магии своего наставника? Ну, дракона? — магия драконов считается одной из величайших загадок мира. Теоретики спорят о ней с начала времен. А сами рептилии только усмехаются и никому ничего не рассказывают. Вопрос всплыл потому, что незадолго до того Хан прочел мне целую лекцию на эту тему, когда я поинтересовалась о чем-то на счет Гурга.

— По поводу драконьей магии он ничего не говорил, а вот его собственная… Это, я тебе доложу… В Перу горы дрожали от его голоса и, кажется, каждая тварь поднебесная согласна была сделать то, о чем он просит.

— Да, голос у него… — я улыбнулась, вспоминая, как все умилялись любой его речи.

— Кого хочешь, что хочешь, заставить сделать может.

— Да так уж и, что хочешь, — недоверчиво покосилась я на нее, но Гретхен вдруг покраснела и отвернулась.

— Эй! — испугалась я. — Он что, своей магией заставлял тебя делать то, что ты не хотела?

— Да, нет, просто он продемонстрировал, какое сексуальное воздействие может оказывать магия голоса, — промямлила Рита и покраснела еще сильнее.

— Что, контролировать научился? — прошипела я, почувствовав, как к горлу подкатила давняя злость. Впрочем, она тут же прошла, уступая место чему-то теплому и смешливому. — Ну и славно, что научился, значит, я его убивать не буду.

— А ты что, собиралась? — опешила внучка.

— Да было дело!

Сами ощущения давно стерлись бы из памяти, не будь я эльфийкой, но нам свойственно помнить чувства. Вот только злость действительно ушла. На Вела просто невозможно сердиться.

— Он научился контролировать магию голоса, — отвечаю наконец на вопрос Ристиона, и эльф облегченно вздыхает.

Первый портрет закончен. Теперь нужно рисовать Чиколиату, но то, каким я вижу ее лицо, едва ли сможет порадовать эту женщину. А возможно, ее мужа и сына тоже. Как бы мне отговориться от немедленного выполнения обещания? Может, ей еще удастся завоевать мою симпатию, тогда я нарисую.

— Простите, — в дверь просовывается озабоченная мордашка Джесси. — Марта, ты Шету, случайно, не видела?

— Шету? — вскидываюсь я. — Разве она не с вами была?

— Убежала куда-то. Мы нигде не можем ее найти.

Я вскакиваю, роняя карандаши, чтобы бежать на поиски. Ударом в грудь звучит воспринимающийся почти вербально приказ Библиотеки: «Рисуй!». Растеряно падаю обратно в кресло, а мой дом посылает мне ощущения покоя в том, что связано с кентавричкой.

— А Питер? — спрашиваю я. — Где Питер?

— Ой! — Джесси кусает губу. — Его я тоже не видела уже пару часов. Наверное, они вместе.

— Не стоит переживать, Джесс, — успокаиваю ее я. — Библиотека не беспокоится.

— Хорошо, спасибо. И еще раз, простите, — Джесси кивает гостям и исчезает.

Я снова беру карандаш в руки. Как же я не хочу рисовать эту женщину! Чувство мягкого подталкивания, увещевания обволакивает меня, словно Библиотека пытается мне сказать: «Ты еще поблагодаришь меня за то, что я не дала бросить эту затею». Что ж, если она так уверена…

— Скажите, миледи, — черт, мне даже голос ее не нравится. В каждой нотке звучит пресловутая эльфийская спесь, — а нашего сына вы тоже нарисовали?

Я вздрагиваю и снова роняю карандаш. Ох, Вел… Почему? Почему мне ни разу не пришло в голову защитить тебя? Где-то в глубине моего сознания с пониманием и легким осуждением качает головой Библиотека. И словно из самых потаенных недр всевиденья — непонятно, ее или моего — приходит ощущение роковой ошибки, грядущей непоправимости.

— Простите… — шепчу я и вскакиваю. Но в этот раз я не выпускаю карандаши из рук. — Простите, мне… мне срочно нужно уйти.

Я вылетаю из гостиной, захлопываю дверь кабинета. Рисунок узилища Анкитиля все еще лежит на столе, а пальцы мои сжимают карандаш. Почему-то я остро чувствую нехватку времени. Мне нужно срочно, немедленно, сию минуту поговорить с Библиотекой, чтобы понять, осознание чего такого важного и неотвратимого настигло нас обоих минуту назад. Я провожу черту и делаю шаг. А вслед мне все еще несется визгливый вопль Чиколиаты:

— Вы обрекли нашего сына на одиночество, сослали его в чуждый, враждебный мир, а сами даже не защитили!