Звезда Амонтильера. Девочка из Ордена. 1 книга

Глава 35

Она не разговаривала с ним. Она не смотрела на него. Тот минимум слов, которые нельзя было не сказать, если учишься в одном классе и сидишь за одной партой с человеком, произносился бесцветным равнодушным голосом. Как будто он никто.

Кириан тоже первые день-два старательно делал вид, что соседки не существует, но потом… потом этот молчаливый бойкот начал сводить его с ума.

Вроде все правильно. Он сам так решил. Он выбрал…

Князю казалось, что он намолчится на всю оставшуюся жизнь. Он не разговаривал со своими. Он не задирал четверку, лишь бы только лишний раз не столкнуться с ней. Потому что ему оставалось только одно средство — избегать.

И он сходил с ума, потому что, даже когда Иллис не было рядом, она все равно не шла у него из головы. Он почти перестал спать ночами — его грызла тревога, тоска и безумное желание ощутить ее рядом. Он забывался лишь под утро и видел сны с участием одной орденской девчонки.

Он не разговаривал с ней, но смотрел на нее, надеясь прочитать по ее лицу, думает ли она о нем хоть немного, видит ли те же сны… Тщетно.

По лицу трудно было догадаться, насколько нелегко Иллис давалось соблюдение правила «пустое место». Хорошо еще, что Князь сам не задирал ее. Но она все время со страхом ждала: вот-вот он возьмется за старое, и что тогда? Уверенности в собственном самообладании не чувствовалось. Все равно горько, хотя она и решила, что ничего не было.

Четверо друзей не могли не заметить ее состояния. Но осторожные расспросы натыкались на рассеянную улыбку: «Я в порядке». Все, что они могли, — постараться ее отвлечь. И ведь понятно, что во всем виновата белобрысая скотина! То-то притих.

Теперь кто-то из ребят был рядом с Иллис всегда. Они баловали ее шоколадками, она смеялась их воспоминаниям о детстве, улыбалась, располагаясь на заботливо расстеленном во дворе под деревом пледе. Позволяла опекать себя и сама старалась, чтобы им не стало с ней скучно. Устроившись как в уютном гнездышке среди друзей, в кольце заботливых рук и взглядов, она снова чувствовала себя живой. Если бы еще получалось не видеть этих серых глаз…

Так они избегали друг друга больше недели, а потом…

— Эй, Князь, ты неважно выглядишь.

— Благодарю, Вайрис, — скривился в ответ Кириан, про себя думая, что непозволительно расслабился в последнее время и свита сразу обнаглела.

— Уж не наша ли распрекрасная куколка тому виной? Ты танцевал с ней, потом ушел с бала… она тоже не вернулась в зал. И… — он мерзко ухмыльнулся, будто ему что-то было известно, — ты сам не свой который день.

— Если я и танцевал с ней, то это должно что-то значить? — прошипел Кириан, сдерживая нахлынувшую вдруг ярость. Соглядатай торков! Не он ли сообщил отцу об этом единственном танце?!

— Вопрос в том, что это значит для тебя… — елейно улыбнулся Вайрис.

Вот же мерзкая тварь!

Кириан с трудом поборол в себе желание немедленно разбить ему башку. Проклятье! Он совсем позабыл об осторожности. Совсем забыл. Нельзя так дальше! Нельзя! Нельзя! Иначе ему рано или поздно придется снова объясняться с отцом…

Надо взять себя в руки. Вдох, выдох…

— Что ты хочешь этим сказать? — человек, обернувшийся к Вайрису, словно бы ненароком отвлекшийся от скучного пейзажа за окном, снова был Князем. Хотя презрения в голосе было многовато даже для него. — Да, я немного… развлекся на балу. Что с того? При ближнем рассмотрении она не столь интересна, как кажется… А сейчас, Вайрис, оставь меня в покое! Я неважно себя чувствую, — раздраженно закончил он. — И мне неохота слушать про каких бы то ни было девиц.

Сразу после этого разговора Кириан вышел из своей комнаты. Он нервно прошагал по коридору в учебную часть, сейчас пустовавшую. Там он остановился у окна и, вцепившись в свои волосы, рванул их, чуть не доведя себя до слез.

Подумать только, еще пару месяцев назад все это давалось ему без труда. Он был самим собой, Князем — холодным, равнодушным и эгоистичным. Единственным страхом было то, что артефакт не изберет его, и он знать не знал, что боль может быть не только физической.

Иллис же, казалось, обо всем забыла. Она была во дворе, парни утащили ее под свое любимое дерево, и сегодня там было весело.

— А потом он полтора дня притворялся смертельно больным, пока у куратора не лопнуло терпение и он за шиворот не оттащил Норри в лазарет! Ну а вот там…

— Ой! — Иллис прижала руку к губам, ужасаясь и смеясь одновременно.

— До сих пор помню, как они эту накладную за… кхм… замену от меня отдирали! — усмехнулся Норр. — Чертов Майсов клей сквозь белье прилип намертво, больно было — лучше бы просто выпороли!

— Нечего было садиться на неготовый образец! — притворно возмутился Майс, искоса посматривая на Иллис — как она реагирует? — Тем более она тебе по размеру не подходила!

— Нечего было п… пакость всякую по стульям раскладывать!!! — Норр потянулся дать приятелю подзатыльник, но тот увернулся и спрятался за девушку.

— Э-э-э!!! Отстань, мне уже один раз всыпали за это, нечего теперь!

— Да, его потом весь год в «Арсенале» проверяли — настоящая по… поверхность или опять приклеенная! — смеясь, поведал Габриэль.

— Да ну вас! — Иллис уже стонала от смеха. — А сейчас не проверяют?

— Э-э-э-э… — Майс очаровательно порозовел. — Ну это… нет… — и окончательно смутился.

— С тех пор как он перешел от мелких проказ к масштабным разрушениям, проверять стали другое! — под общий хохот выдавил Льен.

— Да-а-а-а, количество башен в здании стало волновать их больше! — Гай повалился на плед, пристроив голову на колено Иллис. — И количество рук-ног у изобретателя важнее накладного за… заменителя.

— Ну хва-а-а-атит! — выдавила девушка еще один взрыв хохота спустя. — У меня уже живот болит!

— Вот и хорошо, — себе под нос бормотнул Льен. — Лучше пусть живот болит от смеха, чем…

— А ты вообще молчи! — Майс дернул Гая за ногу, стаскивая того с колен Иллис. — Ловец контрабандистов! — Он нахально занял освободившееся место и лукаво посмотрел на девушку снизу вверх. — Ты же не слышала эту историю?

— Ах ты… — Габриэль извернулся, пытаясь достать обидчика кулаком в бок, но Майс был проворнее.

— Ну-ка тихо! — прикрикнула отсмеявшаяся Иллис. — Лежите смирно, раз уж я ваша подушка! — Она за прядь на макушке легонько потянула Гая, чтобы он лег головой на другое колено. — И рассказывайте, я вам не бесплатная подставка, требую историю!

— О-о-о-о-о, это было грандиозное происшествие! — Норриан мечтательно закатил глаза.

— Да ничего не грандиозное, — Гай насупился. — Я был маленький!

— Зато удаленький, — Льен тоже решил прилечь, но, поскольку оба колена Иллис были уже заняты, он устроил голову на животе Майса. Тот закряхтел:

— Чугунная она у тебя, что ли?

— Мыслей много, — важно подтвердил Льен, и все снова покатились со смеху.

— Не отвлекайтесь! — напомнил Норриан какое-то время спустя. — Эта история стоит того, чтобы ее рассказать!

— Да ну вас, — Габриэль демонстративно закрыл глаза. — Глупости всякие вспоминаете…

На самом деле, он был готов припомнить все свои провинности и залеты до единого, лишь бы Иллис и дальше смеялась, а не уходила в себя и не смотрела сквозь них пустыми глазами.

— У нас на втором курсе пограничный рейнджер выступал на уроке ориентирования, — начал рассказывать Льен. — Ух, мы после его лекции только что листья и траву на спине не отращивали для маскировки, так загорелись. Рейнджеры! Погони! Засады! Героические приключения и мерзкие контрабандисты, везущие из-за барьера всякую опасную пакость. В общем, ты понимаешь.

— Нас особенно впечатлила история о бедной маленькой девочке, которой мама купила контрабандную куклу с колдовской начинкой, — вспомнил Норр. — Этому рейнджеру прямая дорога в сказочники, до сих пор стоит перед глазами, как хитрозлобная игрушка каждую ночь оплетает девочку черной паутиной и тянет из нее жизнь, чтобы переправить тамошним магам смерти.

— Бр-р-р! — согласился Льен. — Вот наш Гай и решил бороться со злом не откладывая в долгий ящик. Тем более ДЕВОЧКИ всей страны в опасности!

— Сейчас встану, — Габриэль так и не открыл глаз. — И в опасности будут некие слишком языкастые дамские угодники!

— А нечего было сбегать на подвиги в одиночку! — срезал его Норриан. — Тогда хоть кто-то догадался бы тебе растолковать, что пограничный хребет и центральные горы по количеству контрабандистов на квадратную милю сильно отличаются!

— Майс и Льен тогда простудились! — стал оправдываться Гай. — А к тебе дядя должен был приехать. Я думал, разведаю все хорошенько, потом и… Уж больно приметы сходились с тем, что рейнджер рассказывал… И кусты на том повороте странные были, и звуки… Нас туда водили один раз на ориентирование. Откуда ж мне знать, что это просто синельные галки гнездо сооружали, вот и ободрали растительность. — Он быстро почесал нос и глянул на Иллис из-под ресниц, то ли смущенно, то ли с хитрецой.

— Угу, разведал! Главное, решил сам сначала, чтобы зря панику не поднимать, — Майс серьезно кивнул. — Ну и выследил злобного загорского фермера, который коварно вез на ярмарку целую телегу враждебной репы! Угораздило мужика по нужде в те самые кусты отлучиться… но доблестные защитники отечества всегда на страже!

— Ого! — поразилась слушательница.

— Да-а-а-а! — важно согласился Норриан, снова перехватывая нить повествования. — Он не только выследил, он решил героически спасти всех поедателей репы в округе! Хорошо, стащить из оружейки удалось только сломанную модель мушкета. Но фермерская жена все равно впечатлилась, когда на нее из зарослей прыгнул кустик с ружьем и боевым визгом! Маскировка по всем правилам, что ты!

— Лошадь тоже впечатлилась, — Майс уже с трудом сдерживал смех, — а вот предполагаемый контрабандист — нет! Его больше волновала репа в канаве!

— Я думал, он мне ухо оторвет, — мрачно вспомнил Гай, невольно потирая названный орган. — Никакого уважения к защитникам отечества!

— Господи! — Иллис уткнулась лицом в колени, куда-то между мальчишескими макушками, и бессильно затряслась. — Прости, родной! — Она ласково запустила пальцы в шевелюру героя повествования. — Я просто умираю, какие вы были славные!!!

— Мы и сейчас не хуже, — Габриэль тут же придвинулся поближе, расплывшись в довольной улыбке. Майс беспокойно заерзал и ревниво засопел, глядя на девушку щенячьими глазами. Она в который раз засмеялась, уделяя внимание и его волосам. Блаженных улыбок стало две.

— Да, вот только никто не ценит, кроме тебя, — Норр закинул руки за голову. — Тогда тоже… не оценили. Нашего пограничника хватились ближе к вечеру, и на поиски выдвинулся весь преподавательский состав и старшекурсники, во главе с тем самым рейнджером. А тут еще погода испортилась… Пока злокозненный фермер откручивал уши, пока они вместе собирали по канавам репу, пока его жена отпаивала обоих взваром и отмывала героя от глины, наши здорово развлеклись, ползая по буеракам в темноте и под дождем.

— Ага, когда под утро телега с грузом все же доехала до академии и контрабандист сдал своего ловильщика с рук на руки дежурному воспитателю, ему о-о-о-очень обрадовались.

— Ладно вам, — Гай едва не мурлыкал под нежными пальчиками. — Погрузили бы сами целую гору этой гадости, да под дождем… А потом этот злобный дядька за шиворот меня на базар поволок. Потому как некогда ему, видишь ли, в ярмарочный день всяких неслухов по домам развозить… Я б сбежал, да мы уже далеко отъехали и дороги назад не знал. А потом еще и заснул нечаянно. И не разбудил же, зар-р-р-раза, до утра, пока лично в руки дежурному не сдал. Я-то думал, смотаюсь по-быстрому, никто и не заметит, зато потом… когда наведу рейнджеров на гнездо… Эх! До сих пор помню, какую пропесочку мне ректор устроил, дословно! И про «глупую самонадеянность», и про «для того, чтобы служить своему народу, нужно сначала научиться элементарным вещам!» и про «о других вы подумали?»… — он вздохнул. — И про «Марш в “Арсенал”, негодный мальчишка!». Ох и всыпали мне… нам, — Гай вздохнул и покосился на соседа.

— Славно я этому тогда врезал! — вспомнил вдруг Майс, привстав. — Ну, после этих его «ра Данрес, на помощь, контрабандист за унитазом!». Все трое тогда в «Арсенале»… — Он резко замолчал, получив сразу несколько тычков.

Глаза Иллис на секунду затуманились, словно облачко закрыло солнце, но тут же она снова улыбнулась.

— Вот бы поглядеть, какими вы были малышами. Наверняка ужасно милыми!

— И-ди-от! — беззвучно, одними губами, произнес Льен, глядя на болтуна. — А у нас есть групповая магография со второго курса! Хочешь посмотреть? — поспешно добавил он вслух.

Но тут их идиллия была прервана.

— Что ж ты не рассказываешь, как ревел тогда после «Арсенала»? А, ди Реар? — Князь неожиданно вырос за их спинами, заслонив собой солнце. — Эта история тоже достойна внимания.

Иллис вздрогнула, на секунду в карей глубине мелькнула паника. Но она быстро справилась с собой. В упор посмотрев на нарушителя спокойствия, она ясно и четко произнесла:

— Непременно хочу! Все, что касается вас, мне ужасно интересно! Можно прямо сейчас?

— Еще бы! Конечно! Пойдем, там, кстати, шоколадка еще осталась… Есть еще магографии… а у тебя есть из Ордена? — Парни, яростно испепелявшие взглядами Князя, вдруг поднялись, словно листья, сорванные порывом ветра. Они торопливо собрали плед, подхватили подругу и ушли не оглядываясь.

У Кириана, смотревшего им вслед, заломило виски. Ярость, негодование, обида — все это чувства, недостойные рода Кейрош. Верно? К тому же если испытываешь их в отношении человека, который тебя не стоит. Он не должен расстраиваться. Не должен…