Девушка в черной тунике

Глава 8. Люкс для молодоженов

— Я не буду спать с тобой в одной постели. Мы договаривались на фиктивный брак!

— Вот только не надо мне тут устраивать истерик! И хватит уже упоминать про особенности нашей семьи.

— Здесь нет никого.

— Даже у стен есть уши, а иногда и глаза, — он внимательно осмотрел комнату. — Нет, здесь все спокойно, обошлось без любителей кино.

— Что за паранойя?

— Обустраивайся, милая. А я схожу и попрошу второе одеяло. А то у моей молодой жены с началом беременности не только настроение испортилось, но и теплорегуляция организма. Теперь бедная все время мерзнет. А я же заботливый муж, ты помнишь?

— Идиотка какая-то, а не жена у тебя, — буркнула Катя. — То паспорт не возьмет, то мерзнет. Чего только ты с ней таскаешься?

— Спорим, в этот раз дама за стойкой начнет жалеть меня, а не тебя?

— Иди, включай харизму. А может, скажем ей, что меня все время тошнит, а ты человек тонкой душевной организации и нам очень нужен двухкомнатный люкс, как ты и бронировал?

— Я похож на того, кого можно смутить утренней тошнотой?

— Нет. Не похож.

Дверь тихонько закрылась, и Катя, вздохнув, осмотрелась. Первым делом зашла в уборную, а после снова задумчиво обвела глазами номер в поисках какой-либо мебели, где еще можно обустроиться. Но комната была рассчитана на влюбленных людей.

Надо что-то делать. Не то чтобы она была категорически против ночевать с ним в одном номере — в ее ситуации выбирать не приходилось. К тому же она согласилась на договор, и им все равно придется жить под одной крышей какое-то время. Сейчас важно было создать для себя хотя бы более-менее приемлемые условия. Надежды на то, что он согласится лечь спать где-нибудь на полу, не было никакой. Из плюсов — только то, что кровать достаточно большая, на ней можно было бы уместить и четверых.

Катя сняла пышное покрывало и скатала его в рулон. Разместила получившуюся мягкую перегородку посередине кровати и забрала одеяло на свою сторону, ближе к окну. Кот тут же улегся сверху. Вскоре она услышала, как открылась дверь.

— Я очаровал даму окончательно, — провозгласил Дима, входя. — У нас есть не только второе одеяло, но также чайник, чай и даже лимон. Она рекомендовала поить тебя теплой водой с лимоном и проявлять заботу. Подарила для тебя еще один розовый горшок с лавандой. Так что вопрос с цветами к приезду решен. Фикус отменяется.

Он бросил одеяло на кровать и хмыкнул, заметив валик: — А ты времени зря не теряла. Что это за детский сад? А если бы горничная вошла?

— Я не подумала. Но спать будем так.

— Сделай нам чаю, мне с лимоном. А я схожу за ужином. И покорми Пухляка.

— Фараона.

— И покорми царственно-дворового кота.

Катя не шелохнулась и продолжала смотреть на него, не отводя взгляда.

— Хорошо. И покорми Фараона.

— Где корм?

— Достань из внешнего кармана рюкзака.

Он вышел, а Катя достала корм, коробку из-под булочек с маком, которую тоже нашла в рюкзаке, и покормила кота. Заварила чай. Попробовала воду с лимоном и одобрительно кивнула, добавила дольку и во вторую чашку. Почти сразу же с ужином в руках вернулся Дима.

Ужинали прямо в номере, за столом. Еда была совсем не той, что значилась в меню на сайте отеля.

— С цветами у них лучше получается, чем с едой.

— Согласен, но еда есть, и это хорошо.

— Мы с Фараоном уже обсудили, что вы с ним неприхотливы в этом смысле.

— Смотрю, вы подружились. Мой кот оказался предателем и сразу освоился на твоей половине кровати.

— Давай обсудим все, что нам предстоит, — серьезно произнесла Катя. — А то нет полной ясности.

— Мне что, тебе брачный договор на сто восемьдесят пунктов выкатить?

— Достаточно обсудить детали, чтобы каждый понимал свою часть сделки. Что у нас по срокам?

— Прямо бизнес-проект. Ты случаем не юрист?

Катя укоризненно посмотрела на него.

— Понял, извини. По срокам… пока не ясно. Но я ни в одном городе дольше года не задерживался. Поэтому давай договоримся на год.

— И ровно через год в эту же дату празднуем фиктивный развод.

— За нас! — они подняли чашки с чаем и чокнулись, словно это были бокалы с шампанским.

— Продолжаем. Что входит в мои обязанности?

— Ты обустраиваешь быт, я приношу в дом деньги. Ты готовишь еду и кормишь нас с Пухляком. С Фараоном. — Сразу же исправился он. — И не сверкаешь глазами, как сейчас, если я что-то не то сказал или сделал. И называешь меня только Димой, никаких Макаров.

— Договорились, Дима! Но мы спим в разных комнатах, и твоя задача — обеспечить нас как минимум двухкомнатной квартирой в новом городе. Как он, кстати, называется?

— Бурдаковск.

— Непривычно звучит. Мы что, будем бурдаковчанами? А нельзя было найти работу поближе? Обязательно столько жертв ради этой должности?

— Правило номер два: ты не задаешь лишних вопросов и не ковыряешь мне мозг маленькой ложечкой, как обожают делать все женщины мира.

— А ты не разбрасываешь носки по квартире, выносишь вовремя мусор и не включаешь футбол на громкость больше восемнадцати.

— Что за стереотипы? И вообще, я не люблю футбол.

— А что любишь?

— Могу хоккей посмотреть. Ну и триллеры, конечно. Триллеры и хоккей разрешены мне в любое время. Надеюсь, ты не смотришь мыльные сериалы?

— На данный момент не знаю. Будем изучать практическим путем. Так что придется тебе потерпеть и мелодрамы, и фильмы ужасов, пока я не определюсь.

— Ты будешь целый день обустраивать дом и в это время можешь смотреть что захочешь. Тебе разрешено быть нелюдимой женой и только здороваться с соседями.

— Мало того что нелюбимая, так еще и нелюдимая. Разберусь сама на месте. Надо сначала этих соседей увидеть. Вдруг они действительно окажутся такими, как Максим?

— Как ты поняла, что он тебя обманывает? — спросил он, посерьезнев.

— Поначалу я ему верила. Максим, по сути, и выходил меня. Я не очень запомнила тот период, но помню, что горело все тело и болело, а сил не было даже удержать чашку. Он меня кормил и поил, давал какие-то лекарства. Он был единственным, кого я видела. Я боролась за жизнь, и это была не банальная простуда. Потом немного пришла в себя, но все равно оставалась в состоянии полудремы. Дни были похожи один на другой. Он переодевал меня, протирал кожу мокрым полотенцем. Был моей сиделкой. Поэтому я верила, что это мой брат. С чего бы еще кому-то так возиться со мной?

— У людей бывают разные причины.

— Я нашла его мотивацию в конце концов. Буквально накануне побега. Спорим, ты никогда до такой не догадаешься?

— Старый поклонник, влюбленный со школы? Банально, но вдруг?

— Мимо.

— Друг твоего настоящего погибшего брата с чувством вины и долга?

— Еще дальше. Холодно.

— Он намекал на какие-то романтические дела?

— Я же сказала, я была словно в бреду. Вряд ли могла у кого-то вызвать романтические мысли.

— Он потерял своего ребенка и перенес на тебя любовь к дочке?

— Теплее, только не к дочке. Он потерял маму. И кажется, она была единственным человеком, которого он любил. Я внешне похожа на нее, если судить по фото. Это могло его привлечь изначально. Мне кажется, он сам спровоцировал мое состояние. Может, чем-то оглушил или опоил… не знаю. Но что-то должно было со мной случиться. А потом он стал лечить меня. Когда я наконец пришла в себя окончательно, у меня еще не было сил встать, но я уже могла думать. И начала задавать вопросы: кто я, как сюда попала? Ему это ужасно не нравилось. Он стал мне что-то подсыпать в еду. Я только сейчас поняла это. У меня никогда там, в деревне, не было такой ясной головы, как сейчас.

— Это объясняет перемены в тебе, — кивнул Дима. — Когда я тебя нашел, ты была словно заторможенная.

— Неужели он даже в воду подсыпал мне что-то? Я решила бежать и выжидала момент. Подозревала, что он что-то подмешивает, потому что каждый раз после еды мысли путались. Поэтому вечером пила только воду. Сказала ему, что у меня скрутило живот.

— Вот и верь после этого женщинам.

— Способ выживания. Он был сильнее физически.

— Все нормально, я пошутил. Когда ты поняла, что с ним что-то не так окончательно?

— Он уезжал часто. В основном по ночам, а меня пристегивал.

— Только не надо снова этой истории о том, что у тебя «не все дома». Я уже понял, что он тебя байками кормил.

— Однажды я лежала и думала, куда он может уезжать. У меня очень затекли ноги. Так захотелось их размять, что я начала вертеть ступней. Понимаешь? Вот так, — Катя подняла ногу и вытянула стопу. — В какой-то момент я поняла, что если повернуть ногу под определенным углом, она пролезет сквозь металлическое кольцо. Его самодельное устройство было рассчитано на более крупных людей. Я стала отказываться от еды. Он злился, говорил, что я умру, как мама. А я заметила: чем меньше я ела, тем яснее становилась голова. Пару дней назад смогла освободиться днем. И обнаружила, что в доме есть еще одна комната.

— А там склад Синей Бороды?

— Не знаю, откуда я помню эту сказку. — Вдруг задумалась Катя. — Я даже вспомнила голос, который мне ее рассказывал. Давно, словно в другой жизни. Мягкий женский голос. Мне было уютно и страшно одновременно. Я забиралась под одеяло, устраивалась рядом с кем-то родным… не помню кем и слушала про Синюю Бороду...

— Я что, попал в точку?

— Почти. Максим не был аристократом. У него были грязные руки, часто в мазуте. И у него не было замка, зато был заброшенный дом. И в той другой комнате была красивая мебель, телевизор, компьютер…

— На экране ты увидела свою кровать? Ты была у него под видеонаблюдением?

— Как ты узнал?

— Это же очевидная вещь для такого типа. Что еще там было?

— Несколько распечаток с интервью женщин. Три статьи. Они рассказывали про очень заботливого таксиста. Сценарий был один: женщина поздно вечером ловила такси. Водитель был мил, а потом вспоминал, что забыл забрать подарок для мамы. Просил заехать по дороге. Возвращался с подарком и стаканчиком кофе для пассажирки — в благодарность за ожидание.

— Надо же, какой сервис!

— Они тоже так думали. Пили этот кофе, а дальше просыпались в поле без сумочек.

— Лихо он орудовал. Это же Максим был?

— Описание расплывчатое, так и не скажешь. Но там же в комнате, на полочке, стояли пять женских сумочек, духи, помады, пудреницы. В основном дорогие вещи.

— Как ты можешь отличить дорогие это вещи или дешевые?

— Даже не подумала об этом... Значит, могу. Видимо, когда-то могла себе позволить такие.

— Или работала в бутике. Ты могла работать в магазине?

— Возможно. Но ничего не откликается.

— Можем завтра поездить по магазинам. Тебе нужны вещи — не можешь же ты переезжать с пустыми руками. Я, кстати, купил тебе зубную щетку. Сказал, что забыли вместе с паспортами.

Они вместе рассмеялись и снова чокнулись чашками.

— Так что там с Синей Бородой? Что ты выяснила?

— Зашла в компьютер, — пожала плечами Катя. — Пароль —день рождения мамы и имя. Он столько о ней рассказывал, что не запомнить детали было сложно. А там среди запросов: «первая жертва маньяка», «как пересилить себя, если боишься женщину»...

— Ты напугала маньяка? — Дима перестал улыбаться. Его взгляд стал серьезным.

— Скорее всего, он еще не успел никого убить и только наметил свою первую жертву.

— И эта жертва его так напугала, что он пошел в интернет! Значит, я почти женат на женщине, которую боится даже маньяк?

— Прости, но мне теперь сложно доверять людям.

— Гарантирую, что во мне нет агрессии.

— Там еще был запрос: «испытывать удовольствие от убийства кота»...

— Сволочь! Я бы ему за такое голову отвинтил! — взорвался Дима.

— Вот, — Катя внимательно посмотрела на него.

— Так это не одно и то же!

— Но тоже насилие и агрессия. Мне кажется, он планировал что-то ужасное. Думаю, он воровал у тех женщин, но на большее не хватало смелости, и он себя за это ненавидел. Решил, что со мной сделает все без спешки.

— Судя по всему, власти было больше у тебя. Но то, что ему нужен психиатр и тюрьма — бесспорно. Попрошу одного знакомого заняться этой историей.

— Спасибо. Я до сих пор не знаю, села ли я к нему в такси, как те женщины или это чудовище действительно мой брат.

— Да, дилемма.

— Хотела с тобой еще кое-что обсудить, — Катя поставила пустую чашку. — В нашей сделке твоя выгода очевидна. Но мне тоже нужно кое-что в ответ.

— И что же это?

— Помоги мне выяснить, кто я. Где жила? Что любила? А вдруг где-то есть люди, которые любят меня? И которых люблю я, просто не помню об этом.