Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921

Январь 1918

1 (понед.)

Ни папирос, ни хлеба – ничего нет. Звонил Ленечке – спит. Бродил как впросонках. Позвонили Софье Исаковне. Да. Вышли к Перепл<етникам>, там только что выкатываются гости¹. Холод страшенный, но очень красиво. Бобиш спал. Девочка рассуждает. Пообедали немного. У Персиц никого нет. Мы ломились, напугав кузена и дядю. У Софьи Исаковны все в пальто. У Чудновского мило, уютно. Все читали, потом играли в карты. Чуть-чуть стих холод.

2 (вторн.)

Мамаша пропала, не принесла ни изюма, ни папирос, уверяет, что замерзла. Я побежал к Матвею. Не так холодно и очень тихо. Дал денежек. Купил папирос и сладкого. Читаю очень хорошо о христианстве. Очень увлекательно². Юр. вставал. Покой вернулся. Написал Цецилии и Переплетнику. Опять пил чай, топил печи. Мамаша все ворчала на карточки на картофель, плачевно и досадливо. Топили печку, все пререкаясь. Фриды на завтра. Сегодня звали Переплетники. Степлело. Там все обсуждают последствия вечера. Было уютно. Болтали, пили чай, я пел. Пришли. Г<ригорий?> М<оисеевич?> звонит. Согласен. Слава Творцу!

30 р.

3 (среда)

Теплее очень. Мягкая, прелестная погода. Прислали. Юр. побежал за башмаками, но не достал. Звонился Феликс, только что купивший поросенка. Они работают. Я ездил за свечами и сладостями. Брился. Пили чай. Читали мои рассказы. К Фридам пришли первыми. Ел<ена> Адольф<овна> была будто не в духе, муж не приедет, и вообще не знаю, как все это выйдет. Все еще обсуждали 1 янв<аря>. Было очень скучно, т. к. переждали с ужином. Лебедев мне совершенно разнравился <sic!>. Чего-то все не хватало. Потом Юр. затеял карты и было веселее. Шли вчетвером. Я, Юр., Ел<ена> А<дольфовна> и Мочульс<кий>³.

200 <р.>

4 (четверг)

Юр. встал рано. Убежал. Я топил печи. Сашан пришел. Юр. рано вернулся с ботинками. После обеда при печке читали Диккенса, я засыпал. Юр. хотел пойти поесть. Видели еще драму. Юр. милый. Не такой ли жизни я всегда хотел? Дома пили чай. Я начал читать Гофмана⁴, а Юр. заснул моментально. Да, говорил сегодня с Настей насчет вечеринки.

5 (пятница)

Что было? Стрельба со всех сторон⁵. Пошли вечером к Брикам. Там Высоцкий и Кричевская. Темно, сахара нет, вообще упадок. Играли в тетку. Господи. Юр. у печки побыл. Юр. ходил еще к Залшупиным. Персиц<ы> решительно нас не зовут и знать не хотят.

6 (суббота)

Вьюга. Теплее. С утра у меня всегда бодрость. Потом впадаю в уныние. Главное – безденежье и просто-напросто недоеданье и оборванность моя и Юрочкина. Переплетник умолк и стонет. Вышел за папиросами. Отчаянный ветер, снег, но славно. Из-под полы продают «Речь»⁶. Зашел к Каннегисерам. Завтракал. Собрание, кажется, разогнали⁷. Юр. был на лестнице, говорит, что сейчас придут 2 Лизаветы. Они и явились, болтали, смотрели книги. Потом Саша и Уконин в валенках, потом Чернявский. Они слились с Ивановым-Разумником и Луначарским в «Знамени труда»: Ивнев, Есенин, Клюев, Блок, Ремизов, Чернявский, Ландау⁸. Завидно ли мне? я не кадетский и не пролетарский. Ни в тех ни в сех – и никто меня не хочет. Копельман нас не позвал, и мы решили пойти к Переплетник<ам>. Был Пумпянский. Было довольно мило, спорили о культуре, науке, Петре, России etc. Гр<игорий> Моис<еевич> трепещет и говорит, что денег нет. Плохо дело. Ел<ена> Адольф<овна> все-таки, кажется, дала Юр. немного. Дома мамаша сварила картофелю. Что нам делать? Леви – ужас.

10 р.

7 (воскресенье)

Погода прелестна. Тепло и солнце. Звала Некрасова. Искал папирос. Настроение работящее до последн<ей> степени, вспомнился Юша Чичерин⁹, западная культура, м<ожет> б<ыть>, в связи с Пумпянским, так что даже вымыл руки. Положим, я был выбрит. Хотел поделиться с Юрочкой, но тут началась история из-за хлеба. Юр. ругался, бросал Диккенса, мои папиросы. Переплетник<и> ушли. Некрасова посплетничала о неизв<естных> нам лицах. Пошли в Академию; тепло, немного скользко. Знакомых никого почти что. Сологубы любезны. Сидели с Ахматовой. Читать неприятно, какая-то чужая публика. Песеньки имели успех. В антрактах ели и пили чай. Было ничего¹⁰. Ни Перепл<етников>, ни Александр<овых>, ни Фридов – не было. Вчера у Копельмана все были, и Ольга Михайловна. Ехали ничего себе, но вся работность пропала. Завтра приедут Леви.

50 р.

8 (среда )

Тепло. Плелся к дружочку – в Москве. В «Привале» спят. Дома приехали Леви, как туча. Балиев телеграфирует, что деньги высланы¹¹. Все ждут событий. Сашан прибыл. Мрачно бездельничали. В «Привале» темно, денег нет, репетируют не то, что нужно. У Переплетник<ов> тоже довольно мрачно. Веселятся между собою, нас не зовут. Бог с ними. Стонет о деньгах. Боятся, хотя это и понятно. Был Чудовск<ий> и Ландау. Хотели зайти к Брикам. Надпись: нет дома¹². Тает, очень скользко. Дома пили чай, потом писали. Юр. веселит меня, но вчерашнего настроения нет.

9 (вторник)

Тает. Утром прислали деньги. Опять не отдал. Это, конечно, бессовестно. Мамаше дал. Пошел за сластями. Юр. удивился, обрадовался. Он писал. С утра болела голова. На улицах спокойно и тепло. Хорошо доехали, но у Ляндау было холодновато и скучно. Впрочем, потом пришел Лисенков¹³. Говорили о лавке¹⁴. Заехали к Пивато, по-старому, по-бывалому. Потом в кинемо. Дома пили чай, мамаша встала, писал, но денежки, денежки! Все это кончится бедою.

150 <р.>

10 (среда)

Придумал устроить концерт. Говорил об этом с Переплетником. Зовут завтра на чтение¹⁵. Юр. побежал к Жевержееву. У меня сидел Иван Платонович. Хозяйка объяснялась. Юр. денег достал. Побежали к Лебедеву. Там Чернявский и Кондырев. Пили шоколад и смотрели английскую драму. Дома все хозяйственные распри из-за муки и т. п. Не писался, а хорошо спал.

11 (четверг)

Солнце и не очень холодно. Пекли хлеб. Юр. убежал, обещав вернуться в 5 часов, но пришел к 8-ми, где-то раздобыв денег. Погас свет почему-то. У Перепл<етников> был<и> Мандельштам и Пумпянский. Читали «Colonel Chabert»¹⁶, но всем было скучно. Недисциплинированная публика. Потом стихи и Юр. читал. Спорил с армянкой до невозможного, и еще с Пумпянским. Дело мое не устраивается.

50 р.

12 (пятница)

Что было? Знаю, что я в унынии. Юр. побыл. Был в «Привале», но В<еры> А<лександровны> не было. Был<и> Бобиш, Жак, Миклашевский, Анненков. Что еще? не помню.

13 (суббота)

С утра отправились к дружку с ящиком и Алисканом . Завтракали у Лейнера. Были у Вольфа, Мелье¹⁷. Дома обедали. С утра приходил солдат. Заходил Ив<ан> Плат<онович>, принес деньги. Помчались за сладким и папиросами, но купили журналов. Рассматривали их. Пришли Ландау. Лавка осуществляется. Довольно уютно посидели.

100 р.

14 (вторник)

Все в отчаяньи. Одна надежда на концерт. Кажется, что и хозяйка так рассчитывает. Что же было. Утром ходил за папиросами. Насилу нашел. Вера Ал<ександровна> хотела зайти, не зашла. Сологубы напоминали. Поехали. Ахматова, Лурье, Рерих , Тэффи. Пили чай. Читал я. Все, кажется, были скандализированы слегка¹⁸. Писал билеты. Возвращались еще в траме. Все пристраиваются в газеты разные. Вот так.

15 (понед<ельник>)

Все о концерте. Юр. отправ<ился> в Царское. Чудная погода. Юр. уже сидел у Бобиша. Сашенька был у меня. Вместе ходили. Весело обедали. Играли Лекока. Потом что было? не помню. Кажется, были в кинемо. Писал билеты. Был у Каннегисеров.

16 (втор.)

Ходил к Фридам. Очень милы и душевны. У Бриков не так. Персицы ничего себе, но холодок есть. Юр. прибежал поздно, с рассказами о Большакове, с чашкой. Этот старообрядец более всего любит меня и Франса. Заходили еще к Ел<ене> Ал<ександровне>, потом к Переплетник<ам>. Доклад был очень интересен, но, кроме чая, ничего не давали.

140 р.

17 (среда)

Зашел к Кричевским, нет их. У Филиппова ел. В «Привале» толковал. Вдруг полилась вода. Я решил не откладывать, но загрустил. У Крич<евских> попал на пирог и рождение. Дома что-то делали. Да, были в кинемо.

20 р.

18 (четв<ерг>)

Немного болит голова. Куда же я выходил? был Саша. Пошли в «Привал». Борис в отчаяньи, но В<ера> А<лександровна> уже укатила за провизией. Ходил бриться, потом совсем в «Привал». Долго не шли. Да и вообще мало пришло. Явился Большаков. Будто для него и Пумпянского я пел. Хорошо было. Пил немного. Большаков был в восторге и говорил комплименты. Поехали к Фридам. Ужинали весело. Потом дивагировали*. Играли в карты. Ехали с Переплетниками на траме, у них еще пили чай.

600 <р.>

* От фр. divaguer – болтать.

19 (пятница)

Лег все-таки спать, раздевшись. Напрасно. Все стучали, ходили, болела голова. Юр. меня будил. От Балиева телеграмма. Успех «Рыцаря» огромный¹⁹. Потом Юр. убежал по лавкам. Долго не было. Я топил печку и лежал. Свет зажегся рано. Юр. притащил икону, действительно чудную, но очень облупившуюся, и книжечки. Пили чай. Поехали к Плаксину. Там все были, и кн. Львов, и Григ<орий> Моисеевич. Ему что-то не понравилось. Пошли ужинать гуся etc. Я разливал чай. Пирог был с маком. Были Пумпянский и Бахтин. Было тихо. Электр<ичество> все горит.

20 (суббота)

С утра пришли Сашенька, Юрьевский и Егорушка Иванов. Вышли. Ехали до Бобиша, ничего не оставившего. В Апраксином очень хорошо. Зашел Алеша. Смотрели разные разности. Подарки наделали. Все пошли. Живут они через кухню. Ребенок бегает. Те же глаза, прямой нос, что у всех Большаковых. Очень любезны. Кормили, поили, коржики сделали. Подпили. Не знаю, не проврался ли чего. Юр. был очень доволен. Еще был книжник. Я давно не был в таких домах, а это очень приятно. Дома мамаша испекла лепешечек. О. М. денег прислала. Смотрели иконы.

100 <р.>

21 (воскресенье)

Солнце светит. Спокойно. Сплю. Вышли. Кафе. Прошлись. Крестный ход²⁰. Теперь это заброшено и только политика. Поют «Спаси, Господи». Купили сырых лепешек. Зашли в кинематограф. Потом к Брикам. Чуть-чуть мрачно. Нервны. Собираются в Японию²¹. Играли в рулетку. Я проиграл. Да, сегодня просили в концерт, что устраивали Мережковские, там Лурье и Сологубы, Ахматова²².

22 (понед<ельник>)

Все продолжаю ничего не делать. Саша был. Клеил икону. Полотеры бродили. Юр. помчался к дружку. Вернулся с пакетами книг. Были Мышка и Иванов. Еще кто-то. Ходили с пришед<шими> Феликсом и Брониславой в кинемо, потом к <нрзб>. Там уже подпили. Волынский был уютен и вспоминал о «Сев<ерном> вестнике»²³, Пумпянский говорил мне свои восторги и танцевал.

(40 <р.>)

23 (вторник)

Мамаша принесла теплого хлеба и бранила меня, зачем я его (недопеченный, по ее мнению) хвалю. Пришел Пумпянский. Смотрел вежливо книги; мне нравится его любовь к книге, да и он сам. В<ера> А<лександровна> спрашивала адреса Персиц, Переплетник<ов> и Фридов, чтобы просить денег, но едва ли это удастся. Побрели до Переплетник<ов>. Сидит Лизанька, Гр<игория> М<оисеевича> нет, совещания о лавке тоже. Оставили вещи. Зашли к Соловьеву²⁴, купили мне о Ходовецком и его гравюру чудную²⁵. Приятно было рыться. Смотрели америк<анскую> драму, купили миндальн<ых> пирожных. Смотрели добычу. Света не тушили. Юр. не побыл.

(80 <р.>)

24 (среда)

Сашенька пришел, когда я был еще не одет. Привел маленького грека²⁶. Я не в духе, пререкался с мамашей из-за разных глупостей. Юр. ворчал на меня. Пошли с ним, он все ворчал и ругался. В «Привале» не очень хорошо. Варили кофе, но Бобиш не пришел, танцуя в театре²⁷. Жалко В<еру> А<лександровну>. Переплетник<и> ничего не дали, советуя обратиться к Персиц. Хотела заехать сегодня. Шли пешком. Темно и скользко. Юр. смирился. У Персиц деловые совещания. Чашку Юр. взяли. Были любезны. Пел я, ужинали. Приходила бедная В<ера> А<лександровна>, через кухню, О<льга> М<ихайловна> сказала, что я ничего не говорил, не знаю, дала ли чего <нрзб>, что она могла сделать, по-моему. Ушла, не оставили ее. У Лурье, оказывается, был вечер, были Персицы, Гржебин, Анненковы, еще кто-то, а нас не звали. Ночью шли. Дома посидели. Юр. побыл хорошо.

(20 <р.>)

25 (четверг)

Рано Юр. отправился. Я топил печку. Лениво писал. Потом он пришел. Был у дружка, Бобиша и Большакова; вести. Диккенса натащил, рад, звал в Апраксин, но заснул. Пумпянский смотрел книги. Бобиш просил звонить в 7 ч., но ничего не вышло, уехал в театр, Ел<ена> Ал<ександровна> не подошла, и все осталось втуне. Пили дома чай и читали немного. Рано легли.

26 (пятница)

Что было? Встал рано. Пришел Сашенька. Принес мне чудных Ходовецких. Как печально читать о Ленце²⁸. Бобиш исчезает. Сидели дремали. Пошел к Фридам. Юр. к Бобишу и Персицам. У Л<юбови> Ис<идоровны> женоклуб²⁹. Все у маникюрши. Лизанька там. Милы и ласковы. Покупал сладкое, брился. Юр. еще нет. Пили чай. Отправились в «Привал». Много народу. Арий, Оленька и Анненковы какие-то неприятные. Была Карсавина, очень мила, но читала дурацкие стихи Гумилева. Танцевала, я аккомпанировал. Много знакомых³⁰. Как досадно, я думаю, Вере Александровне, что «Привал» не открыт!

70 <р.>

27 (суббота)

Холодно. Побежал к Семенову. Встретил Сашý. Семенов в Москве. Зашел к Сакерам. Он болен и очень сердечен, к<а>к всякий слабый и больной человек. Зашли к Переплетник<ам>. Они тянули к Григорьевым, но мы отправились к Лизаньке. Устроили картеж, и Юр. выиграл много, я же проиграл и задолжал. Без нас был Сашенька, обнаружил пропажу Арлекина и выговаривал горько. Действительно, скверная история. Звонила без нас Карсавина. Ели дома, курили и пили кофей.

(150 <р.>)

28 (воскресенье)

Что было. Встал рано. Слабость и тепло, как после пьянства. Обедали рано. Пришел грек и Сашенька. Потом Ив. Платонович. Читали стихи. У Козлинского уже сидел Юр. Ему не большая удача. Рашели не было дома и Бобиша также. Козлинский – славный мальчик, и работы его лучше гораздо, чем я полагал. Юр. встретил Чернявского, звавшего его в «Знамя Труда». Потом пришли Лебедевы и Лизанька, невыспавшиеся, ходили друг за другом и собирались в балет. Поехали с Юр. к Лейнеру, лихо; там холодно, пусто, дорого. Купил папирос и смотрели старую-старую американскую драму. Заходили к Брикам, но они уехали в Москву³¹. У Некрасовых были Чудновские, Морозовы и Хлопин. Было довольно скучно, хотя они и были любезны. Дома потушили свет, который горел целый день. Лень надоела мне до безумия, и не знаю, что ее разнесло бы. Теперь еще история с Каннегисером. L’affaire du collier³².

20 р.

29 (понедельник)

Что было, не помню. Писался немного. Кто-то заходил. Юр. побыл. Да, Милеев заходил, зовет к дяде в Тульскую губ<ернию>. У Фридов была Лизанька и Ел<ена> Кл<авдиевна>. Переплетники опять откладывают вечер, это несносно. Играли в кункен³³.

30 (вторник)

Что было. Холодно. Матвей еще в Москве. Звонился. У Радлова нет звонка. Персицы Иоанна не берут. Вообще неудачи. Саша явился, стонет. Только что пришли к Митеньке, как обыск. Нас задержали. Долго сидели в номере. У него приятель-офицер, смешной тип. Я поотвык от теток. У Мелье смотрели Ростовцева библиотеку, говорил с ним о дневнике³⁴. Вырвались наконец. Спрашивал матрос документы и спрашивал, нет ли оружия, «чтобы не обыскивать». На Невском дамы, барышни, офицеры, гимназисты продают газеты – демонстрация какая-то, кричат: «Отмена приказа о мире», будто это какая радость. Вот сволочь!³⁵ Офицер все тянул, где вино и музыка, но пошли к Pivato³⁶. Напились страшно. У Переплетн<иков> никого нет. Звон<ил> к Лизаньке – там сидят, дело не идет. Зашли к Ландау – нет. Дома пили чай. Зашел Костя поздно. Вести очень хороши, но что-то неприятно в отзывах о Переплетнике. Смотрел каталог Insel-Verlag³⁷. Все-таки какие молодцы немцы, какой подбор и издания.

(40 <р.>)

31 (среда)

Приходил жидок со стихами³⁸. Не важно. Кажется, огорчился. Заболела голова. Семенов приедет только 15<-го>. Какая гадость. Всё ужасные сны вижу. Юр., бедный, побежал к Бобишу. Я прилег. Насилу дошел до парикмахера. Юр. принес пастилы. Пили чай. Вдруг пришли отцы, уже в восточном облачении оба. Милы необычайно. И планы. Вольтер, оказывается, вернулся в католичество. Но голова болит все сильнее. Лег, послал Юр. Холод адский. Звонил 2 раза Юр. Напились чаю, лег спать. Юр. ночью приходил, разговаривал. Много было народа, говорит. Но толкового я мало понял. Все то же самое.

Февраль 1918

1 (четверг)¹

Утром писал. Зашел к Ляндау. Разбираются. Я люблю их светлую, широкого уюта квартиру. С лавкой, по-видимому, хорошо. Пили дома чай. Юр. побежал в мороз не звонясь. Никого не застал. Веч<ером> придумал опять сбегать к Косте за папиросами. Был Макс и моряк, только что из крепости. Говорили о балете. Бедный, бедный, заброшенный Юрочка. Хорошо еще, что Леви в духе и не пристают.

10 р.

2 (пятница)

Зашли Лебедевы, Саша, Чернявский. Говорят, Юша Чичерин – иностранный комиссар². На лекцию не пошли, а поплелись пить чай к Переплетн<икам>; был там Есенин. Ходили с Ел<изаветой> Ад<ольфовной> в кинемо, потом к Каннегисерам. Было скучно, но немного поели.

16 (3) суббота

Долго ходили. Юр. был у Дружка; к Радлову, к Мелье. Хотят совсем купить 4 тома стихов. Это очень хорошо бы! поправились бы наши делишки³. Вышла Юр. книга, очень хороша⁴. Еле поспели к Ел<изавете> Клавдиевне. Покупали сладкое. Там обедали, рано ушли. Поскакали еще в кинемо. Скучно довольно. Дома пили чай. Говоря и т. п.

17 (4) воскресенье

Болит голова страшно. Все время лежу. Юр. приходил, уходил, пили чай, был Саша. Я все время лежал. Играли Weber’а.

18 (понедельник)

Вскочил в 6 часов. Морозно. Голова не болит. Михайлов зовет к 2 часам. Отправ<ился> вместе с Юр. Я все не могу поверить, что это осуществится. Была там Венгерова. Ничего утешительного она мне не сказала. Ответ через 3 дня. В «Аргусе» тоже мало чего вышло⁵. Есть хотели ужасно. Потом звонили к Переплетникам. Горничная зазывала, но потом оказалось, что Ел<ена> Ад<ольфовна> больна. Юр. поехал к Юрьеву, я к Брикам. Там были Ховины. Разговоры о Москве, газетах, театрах и местах меня как-то печалят. Я все время ни при чем⁶. Хорошо ли это, не знаю. Голоден был. Свет погасили. Юр. не загрустил бы.

19 (вторник)

Что было. Являлся Саша и Мосолов. Ели кое-что. У «Аргуса» – ничего. М<ожет> б<ыть>, завтра. У Тиме как-то вульгарно и грязновато. Мазилкин⁷ пишет портрет. Об условиях ни слова. Юр. огорчился. Побежали с книгами. Никто ничего не дает. У Косцова⁸. Зашли к Переплетникам. Там Лизанька. Сам у Григорьевых пропадает. Дома пили чай. Опять немного я повеселел. И отчего? Не знаю. Никому-то я не нужен. Опять это дурацкое положение с не миром и не войной⁹, с национализацией всевозможных вещей¹⁰, с голодовкою меня даже удручает. В самом деле, что делать при таком положении дел? Поступить лакеем в заграничный отель?

20 (7) среда

Ясно, но денег нет. Все говорил по телефону. Как бы не сорвалось с книгами! Хоть бы немного поправиться. На ура пошли к Мелье. Нет. Встретили о. Диодора. Манифестация пленных. Кажется, мир подписан, и Леви с нетерпением ждут немцев¹¹. Юр. поплелся на Боровую, я к Михайлову и Матвию. Темно у него. Книжки издает потихоньку. Купил сладкого. И Юр. тоже. Зашел к Переплетникам. Он пропадает у Григорьевых, она учится читать по 1000 стр. в день, как Пумпянский и Мочульский. Юр. ждал внизу. Побежали в кинемо. Опять мирные договоры, но другие. Улан мелькнул. Ах, удалось бы с книгами. Боже мой, Боже мой! Кисло пили чай. Писал немного. Свет погасили все-таки.

60 р. (40 р.)

21 (8) четверг

Что же было. Михайлов встревожен и откладывает. Все ждут немцев¹². Обедали роскошно. Пришел милый Дмитриев. Брился я. Юр. пошел на Фонтанку, я к Ландау. Долго совещались. Дома пили чай, но на завтра ничего нет. Отсрочкой я удручен. Долго сидели, пили кофей, но Юр. не был.

22 (9) пятница

Ничего нет, ни гроша. Пошли в лавку. Помещение восхитительное и иногда крайне милое. Истерические декреты¹³. Пошел в «Прометей»¹⁴ – никого. Дремал. На улице стреляли и кого-то убили, и девочка в красной шубке все разгребала снег. Встретил голодного Феликса. Юр. усталый. Решили продать книги. Вдруг Михайлов согласился. Летим. Обедаем у Пивато прелестно. Покупаем. Даем мамаше. Вышло «Восстание ангелов»¹⁵. Встретили Ландау. У Феликса тоже ничего. Ели кашу. Читали. Было мило. Света не гасили, но Юр. не был.

300 р.

23 (суббота)

Что было, не помню, решительно не помню.

24 (воскресенье)

Лихорадка и т. п. Не встаю, нечист. Юр. бегал, доставал мне лекарства, того, другого. Лежу, дрожу, скучаю. Чай противен. Достал где-то Юр. денег. Пробовал быть, но поздно, дорогая.

25 (понед<ельник>)

Все еще болен. Есть не могу. Солнце. Вспоминал гимназические годы, Чичериных. Юр. прибегал. Все ему не удавалось. Смотрел на комнату: как хорошо идут красноватые фотографии, рыжий стол к синим обоям. Леви прислал бульону, лепешек, рису. Я все капризничал. Юр. сердился на меня, пичкал лекарствами; потом все ничего.

26 (вторник)

Брожу. Юр. пошел в «Аргус». Я прилег. Юр. вернулся с хлебом и маслом от Большаковой. Побыл. Ляндау пришли. Говорили о лавке. Потом мы читали «1001 ночь». Все в панике. Гораздо лучше мне все-таки.

52 <р.>

27 (среда)

Утром был Саша. Переплетник. Юр. принес кое-чего. Или нет. Опять вечером поехал к Дружку. Я полеживал. Привез хороших вещей. Пили, ели, читали. Что-то будет.

3 р.

28 (четверг)

Теплее. Вышел бриться. Еле не валился. У Матвея ничего не получил¹⁶. У Чацкиных спят. Юр. пришел уже и спал. Поиграл «Freischütz»¹⁷. Настроение было хорошее. Потом, после обеда, Юр. стал изнывать, где бы достать денег, и серая тоска снова мною завладела. Решил выйти. Зашли к Ляндау. Смотрели новокупленные книги. Есть хорошие. Юр. захотел есть. Поехали к Лейнеру. Там стало вроде как в «Вене»¹⁸, довольно скверно. Публика хамоватая. Домой добрели. Пили чай, читали. Придумал написать О<сипу> Максимовичу. Юр., беднягин, устал.

60 <р.>

Март 1918

1 (пятница)

Что было. Бродил. Матвей ничего не дал. Михайлова не дозвонился. Юр. что-то принес. Звонил разным людям. У Переплетников были очень милые Левицкие. Играл и пел, хотя у меня опять жар. Лег спать больным.

30 р.

2 (суббота)

Сговорился с Михайловым. Утром Юр. бегал, принес разные разности. Мне опять нездоровится. Пошли вместе. Ждали. Обещал поговорить в среду. Дал немного. Обедали у Пивато, купили «1001 ночь», Бриков и Сологуба отменили. Читали хорошо. Мне лучше. Купили еще форшмаку.

100 р.

3 (воскресенье)

Сидел дома, писал все-таки. Погода хорошая. Что-то скандалили с мамашей довольно безобразно. Вышли к Феликсу, был там Радлов. Пили, ели, играли. Ничего было. Возобновляется «Огонек»¹. Дома ели немного. Ох, писать! Ох, немцы бы пришли!²

4 (понедельник)

Чудесная погода. Юр. ушел с утра. Мы ели. Голова немного болит. Кончил статейку³. Звонила Персиц. Ходил я к Брикам, Ермолаевой и Семенову. Ничего и никого. Погода чудная. Юр. притащил вещей. Зовут в «Огонек». Пили, ели, хорошо. Читали «1001 ночь».

(100? <р.>)

5 (вторн<ик>)

Что было, не помню. Пили дома чай и читали «1001 ночь». Юр. не побыл.

6 (среда)

Что было. Юр. бегал. Или нет. Я ходил к Михайлову. Кажется, дело сорвалось. Вышли в «Вену», немного ссорились. Как досадно, что не вышло. Скоро весна. Тепло, светло, а все не налаживается ничего. Идти темно и жутковато. У Персиц народ какой-то. Гржебин⁴. Он едет с банковскими деньгами в блиндированном поезде. О<льга М<ихайловна> пришла поздно, но в духе. Они затеяли конфеты, а мы поехали в машине Исаича, которая каждую минуту останавливалась.

7 (четверг)

Встали рано, солнце. Хорошо пил чай. Юр. не пошел. Михайлова не было. Зашел в «Привал». Прибрано, уютно, семейно, но открываться не думают⁵. Дома сидит Саша. Мамаша в покупочном восторге. Все сладкое съели. Ходил к Матвею; скучные рассказы. Дома пили чай. Пришел Феликс и Maгдалена, она завтра едет. Пили чай. Юр. бегал к Мосолову. Долго сидели. Опять ели и пили. Ни папирос, ни сладкого не осталось. Юр. опять подгоняет ко второй неделе.

(50 <р.>)

8 (пятница)

Что было? бегали везде. Ходил к Михайлову. Ничего. Юр. выбегал. Вечером были у Ляндау и Фридов, были Лизанька и Переплетники. Скука смертная. Дома Юр. сначала ругался, потом побыл. Ничего у нас нет. Чай пить не с чем. Да, утром Юр. притащил «Kunst und die Künstler»⁶. Приятно очень.

(?)

9 (суббота)

Мамаша не ворчала, а напротив, была очень мила. Смастерили кое-что. Поели. Юр. долго спал. Михайлова все не мог поймать. Юр. пошел вместе. Бродили, бродили, наконец настигли. Помчались обедать, хотя дома и наелись. Покупали кое-чего. Смотрели «Кров<авый> вихрь»⁷, дома пили чай. Леви утром чуть не умер. Дома куплен рис и мясо. Читали прелестную «1001 ночь». Юр. надоела революция сегодня.

200 р.

10 (воскресенье)

Что же было. Дела наши плоховаты, хотя обедали мы хорошо. Писанье и пенье меня неизъяснимо привлекают, но силы и бодрости нет. Вышли погулять. Мягкий розовый воздух, будто ни войны, ни революции нет, но будто и ничего нет впереди. Редкая заброшенность и бесприютность. Оборваны и грязны, в долгах и голодны. Господи, год тому назад было как-то более блестяще. Действительно, дорвавшиеся товарищи ведут себя как Аттила, и жить можно только ловким молодцам вроде Рюрика и Анненкова или Лурье и Альтмана⁸. А м<ожет> б<ыть>, и по справедливости меня забыли. На днях, когда я читал свой дневник, я вспоминал старину (Господи, почти 20 лет); бывали очень тяжелые времена, но не было заботы о других, которые ближе мне себя самого. Теперь покой, любовь, уют и сочувствие. Все то, к чему я тщетно стремился. Благословение на Юр.: он милый, ласковый и преданный друг. Но он болен, в нищете и немного мрачнеет, – я это вижу отлично. Мамаша старается, изворачивается, но естественно, что ей трудно, и иногда подскуливает. Я, конечно, виноват своею ленью и неуменьем устраиваться. Купил несладких леденцов. Дорого все до смешного или до ужасного – главное объяснение. Но иначе, пожалуй, и не будет. Пили чай кое-как. Читали. Ели еще раз рис. Говорили о литературе. Спорил немного сынок. Потушили нас. Мне все знакомые надоели. Хотелось бы видеть Большакова, Сомова⁹.

11 (понедельник)

Звонил Михайлов: прийти сейчас. И Юр. пошел за мною. Погода весенняя вполне. Ужасно долго болтались и в конторе у нотариуса, заходили в «Сатирикон»¹⁰, завтракали у Лейнера. Солнце, будто пьяны немного. Напоминало чем-то день, когда мы снимались¹¹. Жалко мне моих стихов, и главное то, что выбранные, но что же делать¹². Нотариус успокоителен. Подписывался дворянином. У него бы и завещание сделать. Опять к нотар<иусу> в контору. Домой. Мамаши нет. По магазинам. Встретил Л<илю> Юл<ьевну>. Мила она очень. Сластей купили. Юр. подваркивал немного. Вернулись, пили чай, смотрели поживу. Господи, благослови нас! Вывернуться ли?

800 <р.>

12 (вторник)

Господь спасет нас. Поели дома. Мамаша хотела купить гуся. Леви обрадовались деньгам, засуетились и захлопотали. Все-таки приятно делать немного веселее других людей. Все закрыто. Пошли, поели в «Вене». Заходили к Перепл<етникам> – нет дома. К Ландау. Лисенков и Волконский. Глупый он очень, но скорее милый. А Ландау (м<ожет> б<ыть>, после слов Лизаньки ) кажутся мне ростовщиками. Юр. бегал за книжками. Дома пили чай, читали и резали книги¹³. Юр. купил себе спермину¹⁴. Поздно звонила Карсавина и заходил Лурье. Забросили мы всех.

13 (среда)

Юр. встал рано и весело. Лекарство действует. Потом выбежал. Пришел Мосолов, вякал о театре при Павловском полке, о моем классицизме, о Раймонде Луллии, о Головине. По-моему, он невежествен. Скромно явился Ив<ан> Пл<атонович>, забрал 2 странички либретто и был рад¹⁵. Пошли после обеда бриться, купить белье. Поехали к Там<аре> Пл<атоновне>, дорога ужасная. Погода ничего. Солнце и мороз. Долгое тепло. Я решил написать письмо Михайлову. Там<ара> Пл<атоновна> в том же доме, где Аргутинский наверху. Комнаты низенькие, солнечные и уютные. Все вещички ее. Сидит с ногой, в чепчике и шьет, мила необычайно. Сидела благосклонная Облакова и кн. Горчаков. Разговоры светски глупые и милые, о дягилевской собачке, которая растолстела, о крысах, как ловят их в деревне, о Фокине, Сомове и Бенуа. Нужно мне встряхнуться. В передней чемоданы и баулы, явно англичанского вида. Аргутинский бывает у нее и коротает время. Пили вино и ели конфеты. Еще было светло, когда мы вышли, а между тем половина седьмого¹⁶. Дома пили чай. Читали немного. Бок у меня болит и денег нет, вот что плохо. Удастся ли завтра баня?

14 (четверг)

С утра Юр. me scier le dos*, чтобы я звонил Михайлову, упрекал, что я ничего не достал и т. д. Звонил Сашенька. Отправился я. Нет. Пришел Юр. – нет. Пришел. Кажется, на мои комбинации не согласится. Но дал. Зашли к «Пекарю»¹⁷. Вкусно, но содрали. Видели Переплетника и Шайкевича, все стали какие-то противные и надутые, никто не зовет. В баню Юр. не пошел, а отправились в кинемо. Все было закрыто, купили какой-то дряни. Юр. экономил и рассердился, зачем я беспокоюсь о чае. Печально было. Мамаши не было. Сами ставили самовар. Мамаша достала муки. Вечером читали немного. Бок болит.

100 <р.>

* Здесь: приставал ко мне (фр.).

15 (пятница)

Звонил Михайлов. Юр. утром дали блинов. Сердился, бросался блинами¹⁸. Ворчал, зачем его не разбудили. Сашенька пришел. Поехали. Долго толковали. Полетели с Юр. по лавкам. Потом домой. Пили чай. Потом еще ходили. Решили к Феликсу не ходить. Ели у Pivato. Смотрели америк<анскую> драму. Дома разбирались и пили чай. Юр. начал прелестный рассказ.

400 р.

16 (суббота)

Веселая, весенняя погода. Юр. выбегал. Я брился. Совсем весна. Одесса взята; теперь, при успехах немцев, говоришь «слава Богу»¹⁹. Мамаша достала чаю. Ходили по книгам. Дома пили чай и читали. Топил печку у Юр.; он книгами занялся. Вздумалось о прошлых годах. Сколько их прошло! А я тот же Миша Кузмин. Как давно не было житья без думы о средствах. Просто жить, а не маяться, вроде лета в деревне²⁰. Все что-то срывается. Но и за то, что есть, благодарю Господа. А за Юр. прямо мильон раз. Это незаслуженное мне счастье. А как он пришел-то, милый. Побыл сегодня.

17 (воскресенье)

Сегодня как-то ужасно ели, хотя Леви и прислали блинов. Приехал Большаков, чтобы похитить нас на блины. Я очень был рад ему. Поехали втроем. Там уже сидели Алешка, книжник. Потом был еще гость и Брякин. Кузовок вновь приобретенный стоит, чудный. Рассказывали плохо про Москву. Блины очень вкусные, хотя и молочные. Напоминало немного Казаковых, хотя Дм<итрий> Серг<еевич> уже и проговаривается про Куинджи, Лесную и Мопассана. Потом затеяли картеж до поздней ночи. Алешка играл прижимисто и всех обыграл. Он с Колей Юдиным открывают лавку на Жуковской. Идти было темно и тихо. Потом начало рассветать. Ни души, ни ветерка. Когда остановились помолиться, было тихо, как в пустыни, шли у Псковского озера, будто вышли рыбачить.

18 (понедельник)

С утра было солнце и хорошо. Пришел Сашенька и Лебедев. Сидели. Утром меня не разбудили, и я сердился очень. Ел без Юрочки. Да, он еще выбегал два раза. Вышли немного. Потом побрели к Шайкевичу. Там Гранди и Гризелли. Идти было холодно и неприятно. Я все вякал. У Шайкевичей ничего, только вина не было. Коллекционерские разговоры. Заводили «Mignon» разных пьянистов. Домой идти лучше. У бедного Юр. обожжена рука. Завтра его рожденье. Все ждут немцев. Газеты всех разочаровывают, но это не действует.

19 (вторник)

Что было, не помню. Юр. бегал. Я выходил бриться. Приходил книжник, повели его к Ландау. Опять Юр. убежал. Послали мамашу за сладким. Его рожденье сегодня, беднягина. Пирожок черный спекли. Читали «1001 ночь». Поздно топил печку.

20 (среда)

Что было. Юр. бегал в разные места. Потом вместе пошли к Большаковым. Очень хорошо. Полна лавка людей. Муж<чина> покупал книги на пост, [Романченко], еще кто-то. Пошли к ним есть. Толковали. Побежали к Ляндау. Там Макс, Есенин и Чернявский. Вякали. Костя все библиотеки пропустит, покупает разные вещи, графины по большей части. Чай пили, хотя ихняя прислуга и скандалила. Рассматривали вещи.

21 (четверг)

Туман, гадость какая-то. Юр. пошел к Елене Клавд<иевне>, я к Матвию. Ничего мы не пишем. Юр. пришел к Семенову, и я ничего не спросил. Дома кое-как пили чай. Плелись к Шайкевичам не так плохо, как накануне. Были Гранди, потом коллекционеры. Зайчик. Клаша скучает, по-моему. Должен был быть еще Божерянов. Разговоры какие-то охотницкие. Но ничего было. Много играли. Юр. все смотрел книги. Никто ничего у него не купил, а вещи прелестны. Милый, милый, бродит с тюками, а писать бы ему гениальные свои вещи. Все я виноват. Шли с Зайчиком.

40 р.

22 (пятница)

Что же было? Юрочка с утра ходил. Пришел усталый с книгами. Стоял бледный в вытертом пальто, родной и бедный. Боже мой, Боже мой, что же нам делать? Год тому назад было еще лучше. Все, все разрушено. Это правда. И не может быть восстановлено. И все кисло и апатично ждут и подчиняются или безумно надеются на немцев. И как же, как же восстать? Ничего у нас нет и к кому обратиться? Жить можно, только имея тысяч 5 в месяц аккуратных. Бегал за кузинагой²¹. Пили чай дома. У Переплетник<ов> были приват-доценты, поэты, гусь, залив<ное?>, но не было вина. Хозяин болен. Лизанька утешна и Пумпянский мил. Читали. Юр. болен, очевидно. Еще гасят свет. Какая гадость! Я бы всех расстрелял. Радловы рассказывали о Крыме ужасные вещи²². Вероятно, верны. Господи, когда все это кончится? Доживем ли? Откуда теперь деньги? Юр. продал сегодняшние книжки. Совсем болен. Читаю свой же дневник. Очень интересно, хотя я очень изменился, а часто вел себя дрянцом. Неужели поправимся?

23 (суббота)

Поперся к Матвию. Вякал, но дал немного. Пришлось идти с ним на почту. Погода разливная, очень серая, детски весенняя и кладбищенская. Я люблю места около Калашниковского проспекта. Юр. нездоров. Сходил я к переплетчику, и деньги вышли. Заходил Анненков, все зевал. Дома сидели. Читали «1001 ночь». Чудную сказку, вроде «Шах-Наме»²³. Потушили свет. Юр. писался.

20 <р.>

24 (воскресенье)

Солнце и холод. У Митеньки чудная квартира, Коваленский прелесть: низкие комнаты, широкие коридоры, солнце, слуга, масло, хлеб, ноты. Сам предложил мне денег. Затевает политически-военные авантюры; конечно, дай Бог. Юр. вставал. Кажется, ему лучше. Пообедали. Вышли. Поплелись в «Вену» и кинемо. Было очень холодно. Вздыхаю о прошлом даже годе, как о потерянном рае. Дома сидели, ели, читали. А писанья когда же?

100 р.

25 (понедельник)

Юр. ворчит. Полотеры возятся. Пошел далеко на Широкую²⁴. Холод сегодня страшный. Весь продрог. Григорьев нелеп и любезен. Маленький сын его заревел, когда здоровались с ним. Угощал вином. Жена не выходила. Обещал в среду. Насилу дошел. Зубы заболели и очень голоден. Юр. тоже. Нервничал, зачем я болен, лежу, зачем есть нечего и т. п. Позвонил Фридам. Обещали прислать, но сделали это в 12-м часу. Юр. пошел к Ландау по делам. Пил чай дома, еще поели немного.

60 р.

26 (вторник)

Холод такой же. Ходил бриться. Юр. ворчал из-за супа. Ходил по каким-то делам. Поехали сейчас же к Большакову. Он дома, расстроен чем-то. Жены долго не было. Кажется, повздорили. Был книжник и Макаров. Было уютно, ничего себе. Дома еще ели немного. Смутно мне немного.

27 (среда)

Холод и солнце. Еле добежал за папиросами. Григорьев не звонил. Юр. пришел усталый. Не пишет, все бегает по делам, устает, голодный, не говорю про то, что оборванный. Есть мало чего, свечей нет, сахару нет. Заходил я к Ясному, дружочку, – никого нет. В «Привале» Душка гуляет. Открываются. Шурочка живет на Моховой, они у нее обедают. Юр. выбежал с книгами, принес меду. Я пошел к Переплетник<ам>. Гр<игорий> Моис<еевич> жалуется, выкает; продают потихоньку кое-что. Ужинали, ничего было. Беседовали. Юр. звонил, чтобы идти к Каплану. У него прекрасные книги. Rundschau²⁵ и т. п. Забегали еще к Ландау. Прекрасная луна. Теплее. Дома без свечей варили коренья. Луна ясно-ясно светит.

30 р.

28 (четверг)

В чудное солнце отправился на траме к Григорьеву. Будто бы еще ничего нет. Тем же путем обратно. Снег блестит на солнце, простая публика в вагоне, всё домашне и кладбищенски. Дома Юр. выбегал за сладким. Пришел книжник. С Ясным не вышло дело, жалко Юрочку. Купили свечей. Ехали опять в траме. Гранди простонародно изящны и милы. Альтман хитрее и менее приятен, но пишет хорошие вещи. Сегодня у них Пасха. Приятно обедали. Смотрели книги. Giovanni пел²⁶. Сами ставили самовар. <нрзб>. В «Привале» скучный Коля Петер. Потом прелестно сидели: когда они не бедствуют, то очень милы. Шурочка, кажется, с бароном. Дома еще ели.

29 (пятница)*

Теплее. Как-то нервно я чувствую. Выходил за папиросами. С Юр. делами выходит вздор. Мамаша готовится к Пасхе. Плохо, когда у всех в разное время²⁷. Лег спать. Я присел было, но ничего не вышло. Топили печку. Зашел я к Переплетн<икам>. Один Гр<игорий> Моис<еевич> говорил со мною, был мил. Зашел купить сладкого. Звонил еще Феликс. Магдалина никуда не уехала. Милы. Я их люблю. «Ревекк» не берут²⁸. У Фридов много народа. Все Дармолатовы. Какие они красавицы!²⁹ Сидели ели, но вина не было. Потом играли в карты. Бобиша не было. Тепло.

40 <р.>

30(суббота)**

Этот год не одинаково праздник, и мне как-то нет впечатления Пасхи. Бедная Вероника Карловна: два яйца, сметана, баранина, кусочек ситного, – вот и вся Пасха. Жалко до слез. Выбивается из сил, чтобы хотя что-то было. Выходил бриться. Чудная погода. Хотел зайти за книгами к Матвию, позабыл. Юр. нет дома. Сидели, что-то ворчали. Каплана надули, пойдя к Брикам. У О<сипа> М<аксимовича> планы газеты и пьес моих³⁰. Долго сидели. Играли в покер. Дома затопили печь и протопились до утра. Был Юр. хорошо.

* В тексте ошибочно: 30.

** В тексте ошибочно: 31.

31 (воскресенье)

День обворожительный. Хотелось даже проехаться на Петербургскую. Юр. все спал. Пришел Сашенька с греком. Уютно. Мамаша старается быть довольной. Поплелись на <Петроградскую> сторону. Сначала была приятна кладбищенская оттепель и посадская публика, но скоро взяла скука. Григорьев надут, надменен, говорит шепотом или молчит, жена спит, ребенок бьет его, шалит и ругается. Хозяин через полчаса пытается нас занять «Сатириконом», потом говорит, как неудачно мы пришли, ничем не угостил (Юр. ка<к>-то по-товарищески рассчитывал на вино), жаловался, врал и ни копейки не дал, даже не прося заходить. Я чуть не плакал от оскорбленья больше, чем от огорченья. Зашли к Анненкову: солнце, веселые картинки, пустой чай. Читал стихи, расцеловался, когда я одобрил³¹. Поза, м<ожет> б<ыть>, но веселая поза. Боже мой, как плелись. Заходили еще к Любавиной. Растрепанная старуха сказала, что Н. Н. нет и что меня она не узнала. Боже мой, куда все сгинуло? кого винить? Умереть, умереть, умереть! Ничего нет. Зашли за сахаром к Щербакову³². Там куча молодых офицеров обедают. Выпили вина. Они милые, какой-то дореформенный режим. Дома попили чаю. Но что же делать? Леви нужны обязательно деньги.

Апрель 1918

1 (понед<ельник>)

Утром пошел к дружку. Встретил его. Поговорил о дневнике. Все хвалит Юр. и мои вещи. Я прекрасно настроен. У Матвия взял книги. Юр. еще спал. Но сейчас же замрачнел, придумывая, куда бы пойти. Прислал книжник бумаги и книги. Ходить надо. Я пошел в «Аргус», но Радлова не застал¹. Юр. ужасно убит и недоволен. Долго не было чая. Побежал к Левкию. Попусту, конечно. Отгласили Чудновских. Ландау звонил успокоительные вещи. Решили идти в «Привал». Было очень мило, но Юр. все мрачнел. В<ера> А<лександровна> позабыла у Шурочки деньги. Завтра. Дома опять ворчал, что я не забочусь о нем и мамаше, очень неприятно. Положим, ему очень тяжело.

20 <р.>

2 (вторник)

Чудный день. Саша пришел. Юр. вставал без меня. Холоден и удручен, м<ожет> б<ыть>, историей с Ясным. Пошел я в «Привал». Милы. Юр. еще не было. Я очень обижен, хотел даже не курить. Юр. пришел веселым. Все кончилось благополучно. Обедали. Побежали к Брикам. Ничего еще о газете не говорит. Был там безухий Гринкруг с маслом. Купили Рабле и миндаль. Погода чудная. Юр. радуется очень. У Ховина вдруг нашли чудную книжечку с Ходовецким². Забрали тотчас же. Рад я ужасно. Заходил Левицкий, а я его и не узнал. Брит был. Купили котлет и варенья. Дома пили чай. У Жевержеева целая куча товарищей и Волков, смотрящий книги по искусству. Растерян и испуган. Его арестовывали. Смотрели по масонству, мемуары, раскол и путешествия. Скорей бы открываться. Дома пили чай, я все любуюсь на Ходовецкого. Что-то завтра?

(70 <р.>)

3 (среда)

Переписывал. Вышли вместе. Был у нас Коля Климов, подводит глаза, но стал тяжел. Брился. У Ясного ничего; к лавке относится скептически. Зашел в «Землю»³; там наши отбирают книги. Юр. очень устал от голода. Плелись домой. Потом пошел в кинемо. Я ждал. Книга с Ходовецким радует меня невыразимо. Чудновские пришли поздно. Мамаша обиделась, зачем гости, когда самим есть нечего. Все читали. Не огорчился ли Юр. Его рассказ все забил. Какие-то газеты начинаются, меня никто не зовет. Говорил с Левицким, но вдруг потерял веру в успех.

45 р.

4 (четверг)

Что же было? Сашан пришел с предложением квартиры. Действительно, редкий случай. Вот бы тихо пожить, не трепеща, имея лавку, работая. Саша спал, мы дивагировали что-то. Пошли к дружочку. Уезжает, но просил подождать. И Юр. пошел пройтись. Разные газеты: почему меня никуда не зовут? Звонил Левицкому. Менее официален, но холоден. Говорят, он глуп, – м<ожет> б<ыть>, оттого так топорен. Читал. Кажется, Арк<адий> был взволнован, ответ в субботу. Господи, если бы удалось. Шли весело. Юр. к Каплану, я к Лизаньке. Были там званые и незваные. Персиц мила была очень. Мечтает о журнале⁴. Ели пирог.

40 р.

5 (пятн<ица>)

Что было утром, не помню. Никаких денег нет. Были у Ландау. Пошли вчетвером к Воинову. Купили книги. Сами их тащили. Я зашел к Левицкому. Принципиально не прочь. Ответ завтра. Мил, но официален донельзя. У Ясных было ужасно мило. Сидели долго, пили, ели, играли.

5 р.

6 (суббота)

Дождь и снег. Сашенька рано явился. Пошли, невыспавшиеся, смотреть квартиры. Ужасный хлам: темнота, кошачья лестница, битком набито жильцами, ломаная мебель. Пошли с Юр. к Волкову, там Лебедев, Аргутин<ский>, книги: занятно. Кое-что купили. Что же было дома? ели как-то бесчинно. Звонил Левицкому – до понедельника. Погода разгулялась. Шел к дружку. Дело едва ли выйдет. Сытин ругает и предлагает месячное. Ехал он к Митьке. Всем звонил, никого нет. Юр. болен.

7 (воскресенье)

Чудная погода. Тихо, празднично, настоящее Благовещенье. В церковь бы. Шел чудно. Захотелось оттаявшей земли. Дружок что-то коллекционирует. Шел домой. Купил котлет, варенья, печенья, горошку. Юр. встал. Саша сидит. Что-то мамаша недовольна моими покупками. Я обиделся. Лежали, читали «Фирфакса»⁵. Потом явился Мосолов. Скучноват. Да, утром был в лавке. Там ничего не привезли, и такой мусор, что с неделю не вычистить. Ландау пошли к Пивато. Проходил Мандельштам в Мариинский дворец, гордый своим положением⁶. Не знали, идти ли к Чудновским. Юр. очень слаб. Побежали, чтобы поесть. Магдалина очень мила. Юр. сидел в жару и ел. Радлов был. В Академии колтошатся⁷. Все-таки Сологуб достиг своего: признали его 3-м писателем: Горький, Андреев, Сологуб. Все пристраиваются. Бог с ними. Как-то смутно. Все просят денег. Хозяйка сидела, вытянув ноги, в лиловой кофте и желтой шали, перед ней огромный флакон духов, и говорила деликатно о плате. Потом стали играть в покер. Призрак какой-то жизни есть в них. У Чудновской ребячье студенчество, но потерянные немного. Забегал к Косте опять. Жаловался, но деньги дал. Юр. еще не спал.

80 р.

8 (понед<ельник>)

Что было. Утром не помню, что было. Юр. болен, бедняжка. Мамаша купила коврижку к чаю. Юрочка обиделся. Он достал денежек, бродяжка. Вечером поздно пошли к Персиц. Было мило. Пели, пили, был народ. Наложили полный карман сахара и конфет. Да, Левицкий отказал.

9 (вторн<ик>)

Чуднейшая погода. Юр. болен. Целый день сижу, все просят долгов. Господи, Господи, устрой нас. Щерб<акова> нет, Левицкие спят. У Большаковых рады, но какие-то не такие радушные. Пил чай, вспоминая Пасху. Весна в Апраксине чудна. Распродались, все получше вещи ушли. Пошел со мною, зашел, спорил с Юр. «Тихий страж»⁸ не нравится, период разочарованья. Пообедав, побрел в «Привал». В<ера> А<лександровна> мила, хочет сама купить дневн<ик>⁹, цветы у них. Денег нет сейчас. Щерб<акова> нет. Дома звонит Митенька. Там Тэффи, светло, чисто, пахнет цветами, поэты, очень славно. У Феликса полон стол гостей, Анненковы, Неслуховская, хозяева, Радлов etc. Скучновато.

40 <р.>

10 (среда)

Не помню, что было. Все бегал и ничего не достал. Юр. ругал меня, посылал ночью к Лизаньке. Наконец сам пошел со мною. По пустым улицам стреляют неизвестно откуда. Было мирно и уютно.

40 р.

11 (четверг)

Писали в лавке. Вечером были в «Привале». Господи, дай, чтобы устроилось! Кормили нас. У В<еры> А<лександровны> хорошие вещи все-таки, и вкус к ним. Я читал дневник. Если бы это устроилось!

40 <р.>

12 (пятница)

Все переписываем. Утром Юр. все ругался, зачем я прямо не иду к Руманову. Плохо обедали. Пошел к Матвию. Весел. Книги идут хорошо, все исправно. Заход<ил> еще в «Аргус», но там никого не было. У дружка были гости. Бродил я, кажется, он им показывал мой портрет, что весьма неприятно, но, выбежав, дал мне. Жалко мне Юр. портрета до слез, будто сделал дурное дело. Обедали у Пивато хорошо. Покупали кое-чего. Но Юр. скандалил из-за сладкого и даже из-за Пивато. Дома пили чай. Читали «1001 ночь».

160 <р.>

13 (суббота)

Теплый, мокрый денек. Приятно идти утром с Юр. в лавку, хотя он и поваркивает всегда. Взяли гимназиста, ничего себе¹⁰. После вчерашних моих капризов обед был ничего, хороший. Потом опять поехали. Прекрасная погода. У Большаковых все-таки какой-то холодок и не так уютно. Наговорил Алешка, что ли. Немного надоели мне они, жить все-таки рискованно. Затеяли картеж. Сначала стуколку¹¹, где Юр. зевал, потом извлекли хозяина с картами и засели в 21, причем проигрались в пух и прах. Идти на заре было тепло и хорошо. Юр. меня подбадривал. Дома ели и пили чай. Юр. – нежен очень. Сыночек.

100 <р.>

14 (воскресенье)

Что же было. Утром пришли Сашенька с греком. Говорили о гравюрах, книгах, как в мирное время. Юр. встал, обрадовался. Я вскочил сравнительно рано. Пошли в лавку, никого, кроме Левкия, нет. Зашли в «Вену», поели. Печальная погода, вроде осени. Ходили еще в кинемо. Я спал. У В<еры> А<лександровны> было хорошо, читались, ели. Дело, кажется, решено на этой неделе.

90 р.

15 (понед<ельник>)

Холодный день. Пошел рано. Встретил Рюрика. Потолстел, отпустил бороду, серьезен и солиден. Московские новости: Шершеневич зовет меня читать, был мой вечер, «Эпоха» вышла¹². Дружествен. В лавке все в сборе. Маленькая что-то скупа и эхидна <sic!>. Беззубая, по-моему. Поехал домой. Да, заходил к дружку. Купил какой-то дряни и побрился. Обедали. Опять поехали. Вечером звали Ландау. Юр. отправился к Каплану, я занимался немного. Хозяйка злая, больная и трепаная, просила денег. У Ландау было холодно и голодно, не блестяще. Были Лизанька, Радловы, Макс, Володя и Чудовский. Дома ели рис еще.

40 <р.>

16 (вторник)

Ясно, но холодно. Ходили в лавку. Ляндау денег Юр. не дал, конечно. Заходили к Ясному, выудили там меланхолического Феликса. Вышла «Эпоха». Юр. нет, я все сплю. Ходил к Семенову, но деньги у него слизнул Рославлев. Как взгляну на стенку и увижу Вероккио вместо Юр., не могу простить себе, что продал портрет. Были еще в лактобациллине, какая фель<д>шерская гадость!¹³ Нельзя вспомнить, а погода такая, что пить бы вино, покупать галстухи, гулять, слушать Моцарта, писать и читать. Боже мой, Боже мой! Юр. вернулся усталый поздно. Пришел Лурье. Говорил массу интересного. Хотят ставить Mozart’а. Концерт Дебюсси. Как передаются симпатии! Хотя, все-таки, улитка. Мамаша буянит.

17 (среда)

Прекрасный прохладный день. Встретили Папаригопуло, с ним пошли. Юр. побежал вперед, заплетая ножками¹⁴. В лавке чисто, один Тадеуш топит печь. Юр. ничего не достал. Говорил: «Что мне делать?» и т. п. Зашли в «Привал» за сахаром. Планы об опер<ах> Моцарта, милы крайне. Мамаша бушует или сидит укоризной и плачет. Накупила своих кореньев. Дремали. Опять поплелись. Лисенков тоже завтра, но дружок дал. Бежали, чтобы поспеть купить, в лавочку. Мамаша в полнейшей оппозиции, жжет свечу, пьет чай, на все купленное фикает.

18 (четверг)

Теплее. Утром были в лавке. Шли пешком, покупая кое-что. Дома ничего, хорошо. Опять помчались. Ехал с Пастуховым. Долго ждал Юр. В лавке масса знакомых, книги расхватывают. Кокоша приходил с планами журнала, был только что в «Привале». Теперь они мне очень милы. Устал очень. Дома хорошо пили чай. Мамаша смягчилась. Юр. под конец захандрил о писаньях.

40 <р.>

19 (пятница)

Сидел дома. Потом ходил к Матвию. Долго ждали Юрочки. Приходил Пастухов и Ив<ан> Пл<атонович>. Тепло, как в теплице. Помчался в лавку. Один Тадеуш. Никто не приходил. Был народ. Но открываться нам не разрешают. Это грозит. От этих денег я – как умираю. Так Кокоша дурак и не пришел. Зашли в «Привал», – нет. У Бриков напечено, нажарено, но я и Юр. проигрались в карты. Печально возвращались на рассвете. Все покупают вкусные вещи, едят, ездят в Москву, а мы-то. Осип Макс<имович> увлечен уже новой идеей.

20 (суббота)

Чудесная погода. Тепло. Юр. отправился рано. Я ходил в «Привал», где никого не было. Подозрительно это дело, но я их очень люблю, особенно теперь. У В<еры> А<лександровны> есть прелесть жизни. Перепл<етники> собираются уезжать. Юр. пришел поздно, натащил книг. Мамаша купила картофеля. Опять пошли порознь. В<ера> А<лександровна> не очень надежна. Сама получит, говорит, только 4000. А месячные платежи?¹⁵ Конечно, будут недоразумения. Вышли вместе, пошли за Душкиным пальто. Встретили Добужинского. В лавке масса народа. Покупки, совещания. Как-то мало на нас обращают внимания. Поели хорошо у Лейнера. Смотрели Кавальери, все-таки хороша, хотя и похожа на Татьяну¹⁶. Тепло, луна, волшебно. Поехали на Марсово, но В<ера> А<лександровна> долго не обещала. Разбудили мамашу и пили чай. А деньги-то, а писанья, а Апулей?¹⁷ Вымыли кисейные занавески, уютно, но Леви, как туча, надо мною.

240 р.

21 (воскресенье)

Темновато. Юр. вскочил чуть свет. Я писал. Юр. читал и спал. Мамаша купила масла. В лавке разные события. Боюсь, не оттирают ли нас. Забежали еще в «Вену». Луна светит хорошо. Шли спокойно, хотя денег ничего нет, истрачены лавошные и Леви ничего не заплачено.

22 (понед<ельник>)

Утром был в лавке. Матвей ничего не дал, не знаю, как и быть. Заходил еще к Михайлову. Он все с планами. Ели где-то. Вечером были дома, кажется.

23 (вторник)

Встали рано. День чудный. В лавке народу много. Бегали завтракать. Денег не хватило. Знакомые были. Был Мелин, в нем много charm’а. Заходил к Мелье. Покупают книги. Мил С. Н., но Михайлова не дождался. В лавке уже запирались и собирались пить чай. Милый Дмитриев остался. Говорили речи Жеверж<еев>, я, Плаксин, Лисенков, Ляндау¹⁸. Зашли еще в «Привал». Там полотеры. Одетый Кокоша жрет миндаль и чего-то хамеет, предлагал звонить Гольштейну. Теплая розовая луна. В<ера> А<лександровна> расстроена, надеется на деньги завтра, заключает контракты с куклотистками etc.¹⁹ Вышла с нами. Дома хорошая еда и даже белая булочка. Звал Ленечка, но отклонили. Вот так. Рано легли. Леви милы и усмирены.

24 (среда)

В лавке ужасно много народу. Не поспевали продавать. И чудный день. Звонил с утра Бенуа и Т<амаре> Пл<атоновне>. Милы, но не пришли. Вообще никто из генералов не пришел. Было сытно и пьяно. Настряпано очень много. Речи. Танцевали пантомиму. У маленькой есть жуткий и поганый шарм какой-то беззубой девчонки. У мол<одых> люд<ей> Мейерхольдовщина. Забегал я еще к Мелье. У него много интересного, но Михайлов опять хочет делать выборки²⁰.

100 р.

25 (четверг)

Чудная погода. Народу в лавке мало. Все только мы сами покупаем, переписываем да расцениваем. Юр. что-то хорохорится. Оказалось, вчера он бутылочку Икема²¹ стащил. После обеда лег спать, и я дремал. Феликс говорил о разных газетах. Вышел бриться. Опять сидел дремал. Юр. даже разбудил, чтобы он не проспал до ночи. Звонил в «Привал» – до завтра. Хотели сходить куда-нибудь. Переплетники заняты, Щербакова нет. Вышли купить сладкого в паштетную и к Марку. Сидит в адски натопленной комнате, без сахара и хлеба, мечтает о своей Молдовании, рассуждает о политике²². В комнате у меня тепло, луна ярко светит, печенье с вином, планы о покупке книг и милый, милый Юр. рядом, усталый только и опечаленный немного. Перечитывали мои стихи 16-го года – неплохо, но теперь-то слабо пишу²³.

26 (пятница)

Все в лавке. Бегал ловить Михайлова. Устраивали выставку. Поехали к Ясному. Там скучновато и скуповато, хотя о планах толковали.

40 р.

27 (суббота)*

Что-то ничего не помню. Устаем, умираем от безденежья, и Леви <sic!>. Все бегал к Михайлову, не заставая его. Приходила Вера Ал<ександровна> звать вечером. Она определенно отлынивает. Купили хороших книжек. Ни сладкого, ничего нет. Вечер чудный. Зашли к Щербакову попить чай. Поздно домой пришли, устали как собаки. В «Привале» напечено, нажарено, Бобиш, Ел<ена> Ал<ександровна>, Шайкевичи, ужасный Хенкин, от которого там все в восторге, Футлин; о деле ничего. В<ера> А<лександровна> расстроена и уклончива. Юр. ругал меня дома долго. Легли, когда было светло. Еще прислали ультиматум из банка. Действительно, положение наше безобразно, хуже худшего. Легли не в духах. Только что я приободрюсь, опять Юр. начинает сердиться за бездеятельность. Боже, что же с нами будет? Сегодня Вербная суббота, все у всенощной, свечи, вербы. Смирнова и Клаша говорят о провизии, о покупках, Юр., голодный, ободранный, сидит и слушает. И устает с лавкой этой.

28 (воскр<есенье>)**

Утро как в теплице. Без сахара пил чай. Юр. спит. Пошел. Травой пахнет, как на кладбище. Сегодня Requiem. И я умру. Трусость – такие мысли. Шел по Мариинской площади. Как давно я жил у Евдокии²⁴. Все было на месте: Альбер²⁵, газеты, вино, – все. Заколоченные окна Альбера как знак. Не увидать никогда места первых и многих влюбленных наших завтраков. Какой весенний был свет тогда. Юр. был ветрен, капризен, но не так мрачен и скуп. Дружок вошел в положение и был довольно мил. Купил шоколаду. Юр. спал еще. Пришли Щербаков и грек. Обедали без мамаши. Я хотел сказать Юр.: «Юр., я люблю вас невыразимо. Бросьте матерьялизм и малодушие и пойдем слушать божественного Моцарта». А он опять начал какую-то канитель о деньгах. Однако пошли. Было чудно. Как в придворной пышной форме апокалипсического откровения. Мальчики пели, как у Гирландайо. Мила Акимова и прекрасна Мейчик²⁶. Юр. был растроган. Арт<ур> и Ол<енька> были рядом. Фигуряли Пунин и Альтман. Глазунов кисло ползал. Шли со Щербаком. Дождь как из ведра. Забежали в «Пекарь», где чай с сахарином и не сладок. Вымокли как мыши. Звала Лулу Каннегисер. Юр. не хотел идти и лег спать. Люблю его и жалею, но клюю носом. У Каннегисеров придурковатая, но довольно милая Яковлева. Хозяева нервны, угощение попропало, Ленечка подпоясался высоко и держался марсиально*. Дождь как из ведра все время.

* В оригинале: 28.

** В оригинале: 29.

60 <р.>

* От лат. marcial – боевой; здесь: воинственно, молодцевато.

29 (понед.)