До встречи на Венере

Мия

Не знаю, как долго я крутила педали. Но когда я наконец оказалась у входа в парк, лучи заходящего солнца все еще пробивались сквозь листву кленов. Я бывала здесь раньше ― прошлой осенью, на пикнике с Ротвеллами. Социальный работник решил, что общее «семейное мероприятие» пойдет нам всем на пользу.

На деле же все прошло ужасно. Близнецы подрались, Бекка потерялась в лесу, и, пока мы ее искали, дикие свиньи сожрали нашу еду. Мы потратили на поиски Бекки два часа, зато теперь я знаю лес как свои пять пальцев. Прислоняю велосипед к деревянному знаку, который указывает путь к водопаду, и бегу дальше так быстро, как только могу. Ноги дрожат ― от непривычной физической нагрузки, но прежде всего от страха. Я верчу головой во все стороны, но не нахожу и намека на то, что Кайл проходил где-то здесь. Я прошу свое сердце успокоиться, но оно бешено колотится о мои ребра.

– Кайл! ― изо всех сил кричу я, набрав как можно больше воздуха в грудь.

Мне отвечает только отдаленный шум водопада. А если Кайл пришел сюда просто прогуляться? Или он хочет побыть один? Или нарвать дикой спаржи? На днях вот мистер Ротвелл принес из леса целую охапку. А если он услышит, как я зову его, и завтра мое имя окажется на первой полосе местной газеты?

Я слишком много думаю, когда нервничаю. Иногда я даже устаю непрерывно слушать собственные мысли.

Я начинаю задыхаться и перехожу на шаг. Пронзительный крик ястреба заставляет меня взглянуть вверх. Он пролетает прямо над головой, как будто предупреждая меня о чем-то. Недобрый знак. Тревога ― слишком хорошо знакомое мне чувство ― пронзает меня. У меня появляется дурное предчувствие. Я срываюсь на бег ― просто не могу ничего с собой поделать, хотя мне это строго запрещено, особенно после моего последнего пребывания в больнице. Молюсь про себя, чтобы новые таблетки все еще продолжали свое волшебное действие, кричу на бегу снова и снова:

– Кайл! Кайл! Ка-а-айл!

Сомневаюсь, что он меня слышит. Грохот водопада все нарастает. Я выбрасываю из головы все мысли и просто бегу и бегу – и вот наконец вижу мощный поток. Вода каскадом низвергается между двумя огромными буковыми деревьями.

О боже, вот он, наклонился над краем и смотрит на стремительную воду, одной рукой держась за хлипкое ограждение. Нет, нет, нет, пожалуйста, не делай этого. Тяжело дыша, я останавливаюсь, набираю столько воздуха, сколько позволяют мои легкие, и кричу:

– Не-е-ет!

Но Кайл, кажется, не слышит меня.

Боже мой. Я снова бросаюсь бежать, но понимаю уже, что не успею, если вообще добегу. Я должна сделать что-то, что кардинально изменит ситуацию. Я останавливаюсь, делаю глубокий вдох и умоляю ветер, деревья и весь лес донести мой голос до него, а затем кричу ― кричу так, как в жизни не кричала, как не кричал ни один человек в мире.

Кайл

Говорят, время лечит. Но никто не рассказывает о том, что случается, когда время решает остановиться и каждая секунда словно час, а каждый час кажется длиною в жизнь.

Я смотрю вниз. В тридцати метрах под моими кроссовками вода обрушивается на скалы, словно желая размолоть их в мелкую крошку. Оглушительный рев потока сталкивается с неумолимым бегом моих мыслей. Меня трясет, но не от холода. Я даже не знаю, что страшит меня больше: что я разобьюсь вдребезги или что останусь в живых.

Мысли бешено крутятся в моей голове. Одни голоса кричат мне: «Сделай это, ну давай же!»; другие осыпают оскорблениями, называя меня трусом; третьи призывают меня заплатить за то, что я совершил. Рука моя, однако, остается глуха к ним всем ― как вцепилась в железную ограду у меня за спиной, так и не разжимается.

Я думаю о разрушениях, причиной которых стал: Ноа в могиле, Джош в инвалидном кресле, сломанные жизни их родителей и моих… Я думаю обо всех, кому я больше не могу смотреть в глаза, и моя рука медленно начинает ослаблять хватку.

Первым я разгибаю мизинец. Если Бог есть, я прошу у него прощения. Теперь ― безымянный. Подождите, что такое я говорю? Если Бог есть, я советую ему бросить эту работу. Созидание, похоже, не является его сильной стороной, по крайней мере создать нормальный мир у него не получилось.

Средний палец. Я слышу, как стучат мои зубы.

Все, что мне нужно теперь сделать, ― это разогнуть большой и указательный пальцы, и все будет кончено.

Я выставляю одну ногу вперед, готовый отдаться на милость гравитации.

– Помогите!

Страдальческий крик почти сливается с грохотом водопада. Это я кричу? Но я не отвожу взгляда от пропасти под ногами. И тут я снова слышу:

– Пожалуйста, помогите мне!

Эти слова возвращают меня в реальность. Я почти повис на двух пальцах на самом краю скалы над огромным водопадом. Что, черт возьми, я делаю? Моя рука крепко сжимает ограждение. Я начинаю пятиться, пока не упираюсь в него ногами, и оглядываюсь по сторонам в поисках того, кто кричал.

Вдалеке, на поляне между деревьями, девушка теряет сознание и падает на землю. Я перепрыгиваю через забор и несусь ― с такой скоростью, что у меня мышцы дрожат.

Я добегаю до поляны и вижу, что девушка лежит на боку, скрестив руки и поджав ноги. Она моя ровесница или чуть младше. Я опускаюсь на колени рядом с ней. Блестящие рыжие волосы скрывают часть ее лица. Она выглядит очень хрупкой.

– Эй! ― шепчу я, как будто громкий окрик может разбить ее.

Она не реагирует. Я отодвигаю прядь волос с ее лица и вижу, что она дышит. На шее у нее маленький кулончик с изображением Девы Марии, а кожа такая светлая, что она кажется видением из снов, а не настоящей девушкой из плоти и крови. Черты лица ― тонкие. Да и все в ней тонкое, нежное, хрупкое. Если бы у нее были острые ушки, она могла бы быть Арвен, эльфийской принцессой.

– Эй, эй, ― опять шепчу я. ― Ты меня слышишь?

Я не осмеливаюсь прикоснуться к ней ― просто убираю прядь волос с ее лба. Она резко вдыхает и напрягается, как от боли. Ее ресницы начинают подрагивать, глаза медленно открываются, но она все еще как будто не здесь. Она оглядывается, словно не понимая, где находится, а затем смотрит прямо сквозь меня невидящим взглядом.

– Эй, ― снова шепчу я. ― Ты в порядке?

Теперь ее глаза широко открыты, и наши взгляды встречаются. Она растеряна, даже немного испугана.

– Спокойно, спокойно. Все хорошо. Ты просто потеряла сознание. Тебе лучше?

Эльфийка кивает.

– Отлично. Встать можешь?

Она опирается на локоть и пытается ― безуспешно ― подняться на ноги.

– Тише, тише, давай я тебе помогу.

Я просовываю руку под ее шею и осторожно начинаю поднимать ее. Она избегает встречаться со мной взглядом. Кладет одну руку на землю, смотрит на нее ― и тут же рывком вскакивает. Пятится, бешено трясет рукой и кричит, как человек, столкнувшийся наяву с самым страшным кошмаром:

– Снимите это, пожалуйста! Снимите это с меня!

Одного взгляда мне хватает, чтобы понять, в чем дело. Ящерица, еще более испуганная, чем девушка, мечется по ее руке. В итоге бедная ящерка падает на землю и убегает.

Девушка на мгновение замолкает, вид у нее сконфуженный.

– Извини. Обычно я не веду себя как истеричка, ― говорит она. ― Просто, когда я была маленькой, ящерица забралась ко мне в кровать, и, ну, я думаю, это звучит не очень, но поверь мне, когда тебе пять лет, это может тебя сильно травмировать, и кроме того…

Как можно выпалить столько слов на одном дыхании? Она поднимает руку к сердцу, как будто ей больно.

– Я не очень хорошо себя чувствую, и, похоже, здесь не так много людей, которые могли бы мне помочь, поэтому у меня нет выбора, кроме как попросить тебя отвезти меня домой.

Да что с ней такое? Что-то явно не так.

– Но ты вроде быстро пришла в себя, тебе не кажется? ― замечаю я.

– Ты абсолютно прав; возможно, поэтому у меня сейчас так кружится голова.

– Люди обычно не кричат перед тем, как потерять сознание.

– Нет?

– Нет.

– Да, но, я… эпилептичка.

Невероятно. Она явно сочиняет на ходу, это сразу видно. Она продолжает:

– И я всегда чувствую, что вот-вот упаду в обморок, и поскольку это пугает меня и все такое, я просто начинаю кричать. Кроме того, если только представить, что ты бы меня сейчас не нашел, я пролежала бы здесь несколько часов. Я практически уверена, что мною успел бы полакомиться кто-нибудь из диких зверей, которые здесь водятся. На табличке у входа в парк написано, что здесь водятся койоты, рыси, волки и даже аллигаторы встречаются.

Моя бабушка всегда говорила: нечего сказать ― молчи, поэтому я просто смотрю на девушку спокойным, холодным взглядом.

– Пожалуйста. Я бы не обратилась за помощью к тебе, будь у меня хоть какие-то другие варианты. Я тебя впервые вижу, и ты вообще можешь быть, например, серийным убийцей, но я не смогу добраться домой на велике, на котором сюда приехала.

Если бы ее звали Пиноккио, ее нос уже не помещался бы между нами.

– Так позвони своим родителям, ― говорю я, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя.

– Я не могу. Они очень бедные, и у них нет мобильников.

Я никогда не видел человека, который врал бы так неуклюже. Но ее куртка и брюки ― притом надетые наизнанку ― действительно выглядят так, как будто она получила их от волонтеров Армии Спасения, и я сомневаюсь, что светить носками в многочисленные дыры кроссовок ― это последний писк моды.

– Я вызову скорую, ― говорю я. ― Она отвезет тебя домой.

– Нет, пожалуйста, не надо, ― в ужасе отвечает она. ― Вызов скорой стоит кучу денег.

Я молчу.

– Пожалуйста, только доведи меня до города. Там я попрошу кого-нибудь другого помочь мне.

Да какого хрена ей от меня нужно? Я начинаю сомневаться, реальна ли она, эта девушка, или дух водопада Ноккалула вынырнул из глубин, чтобы преследовать меня.

Она хихикает:

– Я действительно похожа на призрак?

Черт, либо эта телочка читает мои мысли, либо я думаю вслух.

Я перехватываю ее взгляд, который она бросает в сторону водопада, и понимаю, что место, где она «упала в обморок», ― единственное, откуда его можно увидеть. А если совсем уж точно ― единственное, с которого можно было увидеть меня на этом чертовом мосту. Она понимает, что я сообразил, в чем дело, и прикусывает губу.

Мне надоело сдерживать свой гнев. Без сомнения, силе ее воображения можно только позавидовать, и, наверное, она делает все это из лучших побуждений, но компания ― последнее, что мне сейчас нужно.

– Сделай себе одолжение, ― говорю я. ― Иди домой.

– Нет.

– Ну и ладно. ― Я направляюсь к водопаду. ― Поступай как хочешь, мне все равно. И вообще забудь о моем существовании, ясно?

Мне нужно побыть одному. Я все еще не знаю, что мне делать и куда идти, но возвращаться в город ― точно ― не вариант. Единственное, чего я сейчас хочу, ― разобраться в себе. Вместо этого я слышу у себя за спиной ее шаги.

– Подожди секунду, пожалуйста.

Она действительно начинает меня доставать.

– Не лезь не в свое дело.

– Ты и есть мое дело. Разве ты не понимаешь? Если я позволю тебе сделать то, что ты собирался, я никогда себе этого не прощу.

– Топай уже домой!

Я отталкиваю ее и иду дальше. Я намного выше ее, и удерживать ее на расстоянии мне совсем не сложно. И вот как только я думаю, что наконец избавился от нее, она пробегает мимо меня, поворачивается лицом ко мне и, пятясь, продолжает говорить:

– Я предупреждаю тебя. Если ты прыгнешь, я тоже прыгну. И вся боль, которую ты причинишь моим семи младшим братьям и сестрам и моим бедным родителям, ― ну, это будет на твоей совести.

Это удар ниже пояса.

– Отвали! ― рычу я. ― И прими свое лекарство.

Я снова отпихиваю ее с дороги и продолжаю идти. До водопада остается всего пара метров. И тут Эльфийская Принцесса, Обернувшаяся Моим Кошмаром, бросается к нему.

Я настолько ошеломлен, что могу лишь замереть на месте и смотреть ей вслед.