Глава 36. Итог

Старик сидел на лавочке перед домом и наслаждался весенним солнцем. Вдалеке послышался шум приближающейся машины, но старик не шелохнулся – к нему уже давно никто не приезжал. Все, кто был ему близок, остались там, в прошлом. Это неизбежная цена за путешествие во времени, и последнее время старик всё чаще думал, что он заплатил слишком высокую цену.

Но на этот раз машина подъехала к его дому. Зашуршал гравий под колёсами, хлопнула дверца. Приехавший подошёл к калитке.

– Арнольд Оскарович, к вам можно?

Старик как бы нехотя поднялся с лавки.

– Николай, это ты? Что-то давно тебя не было. Совсем забыл старика!

– Я не один, – предупредил Николай Петрович. – Ничего?

– Я рад любым гостям, – ответил Арнольд Оскарович.

– Ребята, идите сюда! – позвал Николай Петрович. Из машины вышли Лёха и Светка.

– Пойдём в дом, – пригласил хозяин. – А остальные не смогли приехать?

– Не смогли. По разным причинам.

Пока Света ставила чайник, Николай Петрович рассказал про выходку Павла и Лисицына. Выслушав, Арнольд Оскарович долго молчал, и наконец спросил.

– Что с ними будет?

– Это решит суд, – пожал плечами Николай Петрович.

– А что с ребятами? С Ольгой, с Иваном?

– Иван погиб – несчастный случай на стройке

Арнольд Оскарович печально улыбнулся.

– Ипотека сорвалась. Всех денег заработать не получилось. А Ольга как?

– После этого случая она потеряла ребёнка, как следствие – депрессия. Потом она уехала добровольцем сами знаете куда. Там она стала полевым командиром, сейчас её отряд контролирует несколько довольно крупных населённых пунктов.

– Её позывной случайно не «Маруся»? – как бы невзначай поинтересовался Арнольд Оскарович.

– Откуда вы знаете? – удивился Николай Петрович.

– Иногда смотрю телевизор.

– Но там такие подробности не рассказывают!

– Мне достаточно того, что там показали, остальное я додумал сам. Откуда у неё шрам на щеке? Ранение?

– Нет, это после этого случая с Лисицыным и Данилиным.

– Судя по тому, что рассказывают про отряд Маруси, она там строит военный коммунизм. Ваша контора её как-то курирует?

Николай Петрович усмехнулся.

– После общения с Лисицыным она к нашему ведомству не испытывает симпатий.

– Но как же так получилось? – воскликнул Арнольд Оскарович. – Куда же смотрело управление собственной безопасности? Почему Лисицын продолжал у вас работать?

– Он показывал хорошие результаты, – развёл руками Николай Петрович. – Был на хорошем счету, никто не мог подумать. Как я понял, ему в какой-то момент захотелось лёгких денег, и он зашёл слишком далеко.

– Но как Павел оказался с ним заодно? Ты же знаешь его не первый год!

– Да, знаю. Я встречался с ним в следственном изоляторе и говорил об этом. Конечно, Лисицын пытался соблазнить его деньгами, ему нужен был подельник, один бы он не справился. Но со слов Павла определяющим моментом было подозрение Лисицына, что ребята причастны к гибели в августе 1991 года управделами ЦК КПСС. Якобы Нечаев финансировал восстановление машины времени с условием, что ребята, оказавшись в 1991-м, уничтожат документы, по которым Нечаев получил деньги на банк.

– Алексей, но ведь ты же говорил, что не делал этого!

– Лисицын в это не поверил, и убедил Павла. Только в самый последний момент Павел увидел расчёты временного перехода, по которым ребята вернулись из 1991-го года, и понял, что они не могли убить управделами.

– А что сейчас с машиной времени? – спросил Арнольд Оскарович

– Она уничтожена. Подземное помещение затоплено, – ответила Светка, и добавила. – Это сделала я.

– Да, не зря ты мне показалась самой рассудительной из всей компании, – кивнул Арнольд Оскарович. – А вообще это надо было сделать давно. До того, как вы до неё добрались. Наверное, это уже моя вина.

– Но почему? – удивился Лёха. – Что мы делали не так?

Арнольд Оскарович задумался.

– Всё. И ничего. Наш опыт толкнул вас на неправильный путь. И вы честно пошли по нему. Да, я считаю, что все эти опыты с машиной времени были ошибкой. Они создавали иллюзию, что можно подправить историю задним числом. И вы тоже поддались на это. И тоже заплатили свою цену.

Он надолго замолчал. Лёха и Светка смотрели на него и терпеливо ждали. Николай Петрович не спеша отхлёбывал чай. Собравшись с мыслями, Арнольд Оскарович продолжил:

– Наверное, мы, наше поколение, пережили слишком много, и произошло выгорание. На войне погибают лучшие. А мы не могли находиться в постоянном напряжении. Мы старались уберечь наших детей от ужасов войны, мы готовы были делать что угодно, лишь бы оградить их от этого. В результате мы утратили пассионарность. Мы хотели тихо, мирно, спокойно жить. В этом не было бы ничего плохого, но когда мы столкнулись с новыми угрозами, то оказались не готовы их отразить. В результате потерпели поражение в холодной, я бы уточнил – в идеологической войне. Было много просчётов и ошибок, но главное – энтузиазм конкретных людей пошёл не в ту сторону. В бизнес, криминал, куда угодно. Но государству он был не нужен.

– Причём тут государство? – возразил Лёха. – Мы сами знали, что нужно делать.

– Кому нужно? – тут же ухватился за эти слова Арнольд Оскарович. – Вот сейчас ваша подруга строит коммунизм в отдельно взятом городе. Думаете, ей кто-то скажет за это спасибо? Я вот в этом не уверен.

– Когда-нибудь скажут! – не согласился Лёха. – Почему вы во всём сомневаетесь?! Ольга как-то сказала, что сомнения ведут к поражению. Не в этом ли причина этих ваших рассуждений?

– Возможно, – не стал спорить Арнольд Оскарович. – Я старый человек, теперь историю предстоит делать вам.

– Ага, они сделают историю! – вставил Николай Петрович. – Сейчас среди молодёжи модно жить так, как ты хочешь. Поэтому им до истории дела нет.

Светка бросила на него сердитый взгляд. Арнольд Оскарович это заметил.

– Николай, а почему ты считаешь, что это плохо? Почему ты думаешь, что хотения могут быть только плохими? Вот ребята думают о том, как улучшить общество. Что тут плохого?

– Я имел в виду другое, – смутился Николай Петрович.

У Лёхи зазвонил телефон. Он отошёл к окну.

– Извините, я отвечу. Да! Да, мам. Мы сейчас в гостях. Это срочно? А что случилось? Что?! Когда? Понял. Постараемся побыстрее.

– Что-то случилось? – увидев, как моментально изменилось его лицо, спросил Арнольд Оскарович.

– Да, – коротко ответил Лёха. – Ольгу убили.

– Когда? – выдохнула Светка.

– Мать говорит – ей только что сообщили по её каналам. Кто-то заложил мощный фугас на обочине, его привели в действие, когда машина Ольги проезжала мимо. Теперь об освобождении наших ребят придётся договариваться с другими людьми.

– Как же это могло случиться? – Светка никак не могла прийти в себя. – Там же все поддерживали то, что она делала.

– А таксист что говорил? – напомнил Лёха. – Прямая как рельс! А политики должны проявлять гибкость. Вот те, кто электричеством со станции торгует, и проявили гибкость. Ольга бы на уличных бандитах не остановилась и рано или поздно стала бы трясти тех, кто всю выручку от продажи электроэнергии себе в карман складывают, а не на всех распределяют. Как же глупо всё получилось! Не надо ей было во всё это ввязываться!

– Она бы не смогла просто сидеть дома, – возразил Арнольд Оскарович. – Не такой у неё характер. Она из тех, кто идёт впереди. И не всем такие люди нравятся.

– Это вы во всём виноваты! – неожиданно произнёс Николай Петрович. – Да, Арнольд Оскарович, именно вы! Это вы, сидя здесь в комфорте и безопасности, внушаете молодёжи все эти романтические идейки! Добровольцы в Испании! «Я хату покинул, пошёл воевать…» А они, как мотыльки на огонь, летят и погибают!

Арнольд Оскарович растерянно глядел на него и молчал.

– Николай Петрович, отвезите нас в город, – попросил Лёха. – Мама попросила не задерживаться.

Арнольд Оскарович наблюдал, как они усаживаются в машину, и не проронил ни слова. Слезящимися стариковскими глазами он наблюдал, как машина исчезла за поворотом, и вскоре её шум затих в спокойном весеннем воздухе. Он снова остался один.

Думал ли он тогда, семьдесят лет назад, соглашаясь курировать эксперименты с машиной времени, что это всё вот так закончится? Нет, конечно же, сомнения у него были, но тогда, в суровое послевоенное время, было не до сантиментов. Он вспомнил свои переживания во время первого эксперимента, когда Марию вместо 1993-го в результате досадной ошибки отправили в 1943-й. Как он себя тогда винил в её гибели. Но он оправдывался тем, что всё делается ради будущего страны. И вот будущее наступило, а молодые парни и девчонки продолжают погибать. Значит, он не смог ничего сделать. Или просто ничего нельзя сделать? Нельзя остановить ход истории, кидая под её безжалостный каток всё новые и новые жизни. Обмануть судьбу, заглядывая при помощи машины времени в будущее. Но он попытался это сделать, и это останется на его совести.

Загрузка...