Дочь тьмы

Глава 1 Путь

Когда за спиной остается блестящий дижонский двор, а впереди ждет дорога, красота летних гор и живописные перевалы, ничто не может испортить настроения. Так думал Габриель де Сен-Кор, вглядываясь вдаль с вершины холма. Он любил горы, путешествия и эти все деревеньки, что встречались ему на пути. В конце дороги его ждали его родные, живущие в замке чуть дальше города Альбервиля.

Чем дальше уходила дорога от Дижона, тем выше поднималась местность, бугрясь холмами, обрастая скалами, вздымаясь горами. Его небольшой отряд уже преодолел часть пути, и, переночевав в Фаверже, было решено сократить путь, свернув на горную дорогу где притаился среди склонов и скал небольшой городок Мулен. До него от Фавержа было не более двух дней пути, а там уже останется преодолеть перевал Меркурия и выйти на широкую дорогу, где рукой подать до Альбервиля. Габриель любовался живописными крышами Мулена среди зелени гор, а потом пустил коня вниз с холма и добрался до города как раз к закрытию ворот. Хмурые стражники не посмели отказать во въезде хорошо одетому молодому рыцарю и его отряду, и вскоре он уже спешился во дворе замка, где, как он знал, его всегда радостно встретят пожилые хозяева, накормят и уложат спать. За последние три года он третий раз проделывал этот путь, по требованию матери появляясь в родовом замке, и дорогу знал хорошо. Матушка всегда была больна, и, сколько он себя помнил, вечно одной ногой стояла в могиле. Зная ее Габриель мог бы пропустить ее приказ мимо ушей и остаться при герцоге, тем более, что предстоял большой турнир, где можно было показать перед дамами свои силы, но он любил мать и не смел ослушаться ее приказа.

Ночью Габриель плохо спал. Он вертелся в постели, заботливо устроенной для него хозяйкой замка Мулен, а засыпая, тут же просыпался, видя один и тот же сон на разные лады. Вот едет он по горной дороге, солнце стоит высоко над головой, и на небе ни облачка. Вдруг налетает черная туча, поднимается ветер, скалы сотрясаются от его силы, и среди шума бури, он слышит пронзительный вой. Такой, что сердце его сжимается от ужаса. Где-то в темноте он видит тени всадников, преследующих оленя, с криками в безумной гонке скрывающихся в темнеющих небесах, а следом за ними несется стая волков, оглашая окрестности своим воем. Габриель вскакивал на этом месте, боясь, что сойдет с ума. Он никогда не видел во сне ничего подобного, но сон этот повторялся, стоило ему закрыть глаза.

Утро застало его совершенно разбитым.

— Вы выглядите усталым, плохо спалось? — спросила хозяйка замка, пожилая дама в платье, отделанном золотым позументом, предлагая ему лучшие кушанья.

Габриель, которому кусок не лез в горло, отложил прибор, с трудом заставив себя проглотить хлеб с павидлом.

— Мне снился какой-то ужасный сон, мадам. Я то и дело вскакивал.

— Что за сон? — она нахмурила брови.

— Всадники, волки, буря… — он вдруг рассмеялся, — сейчас я понимаю, что это какая-то ерунда, но ночью мне было воистину страшно.

Мадам закивала головой.

— Ничего это не ерунда, — сказала она, — если вы видели волков, не стоит сегодня никуда ехать. Переждите день-другой. Мало ли какие неприятности?

Габриель только усмехнулся. Он не верил в сны. Мало ли что приснится. Ему как-то снилось, что он женится на дочери герцога, но ведь не женился же. Принцессу выдали замуж за совсем другого, а он так и остался ни с чем, хотя девушка ему долгое время нравилась.

— Матушка торопит меня, — сказал Габриель, поэтому я не хочу зря терять времени.

Хозяйка только пожала плечами.

— Закажите молебен в церкви, прежде, чем ехать, — проговорила она, — и пусть служат все время, что вы будете на перевале.

Но Габриель пренебрег ее советом. Распрощавшись с хозяевами, он повел свой отряд к перевалу. Погода была чудесная, даже ветер стих, что было редкостью в этих горах. Он выкинул из головы все сны, и медленно продвигался, поднимаясь все выше.

Перед самым перевалом им встретилась совсем маленькая деревенька, где кузнец перековал лошадь одному из рыцарей его отряда. Габриель сидел на скамье у дома, любуясь видами и глядя вдаль. Отряд его расположился на обед, и сам он попросил жену кузнеца принести что-нибудь поесть. Путь был неблизкий, и вряд ли раньше самого вечера они сумеют выбраться с перевала. Скорее всего, придется заночевать где-то на вершине, где, он знал, стояли дома для путешественников, укрывающие от ветра и диких зверей.

— Не лучший день вы выбрали для похода, — сказала ему жена кузнеца, подавая похлебку и жареное мясо.

— Почему? — удивился Габриель.

— Сегодня будет Дикая Охота.

Он выронил хлеб, который держал в руках. Наклонился, чтобы подобрать его с земли, но кусок уже успел утащить и сожрать рыжий пес.

— Что за Дикая Охота? — спросил он, вспоминая безумную охоту из сна.

— Лучше не знать, — сказала женщина, — просто примите добрый совет. Ночуйте тут.

Габриель посмотрел вокруг. Солнце освещало горы, и не было ни малейшего признака ветерка. Такой день — подарок судьбы. Неизвестно, не пойдет ли завтра дождь, который размоет дорогу, и лошадей придется вести в поводу вместо того, чтобы ехать в седле.

— Благодарю, мадам, — он улыбнулся, — но мы поедем сегодня. Я уверен, что до ночи мы дойдем до середины перевала, а при удаче успеем спуститься в долину.

Жена кузнеца ушла, бросив на него печальный взгляд.

— Дикая Охота — это охота Роланда, — сказал его приятель Андрэ, присаживаясь рядом, — няня в детстве мне рассказывала, что нельзя оказываться у них на пути, иначе умерешь или потеряешь душу.

— Ты веришь в это? — спросил Габриель.

Андрэ покачал головой.

— Не очень. Но няня верила.

Старая темная женщина может верить во что угодна. Габриель снова посмотрел на солнце и приказал отряду собираться. Молодые люди весело повалили на дорогу, звеня шпорами вскочили в седла, и распрощались с кузнецом и его семьей. Из соседних домиков на них смотрели хмурые люди, и сам кузнец тоже был хмур.

— Что это они? — удивился Андрэ, — будто хоронят нас.

Габриель пожал плечами.

— Не думаю, что нужно обращать на них внимания.

Он пустил коня рысью и вышел на дорогу, где было ни одного путника. Подгоняя коней, отряд стремительно приближался к перевалу Меркурия и достиг его ближе к вечеру, когда солнце стало склоняться к пикам гор. Габриель залюбовался открывающейся его взору картиной. Дорога шла в гору, иногда скрываясь в деревьях, иногда показываясь белой лентой. Где-то там, за горой, она спускалась вниз, но увидят они это только обогнув гору, поднявшись вверх по серпантину.

— На дороге нам не встретилось ни одного человека, — сказал Андрэ, подъезжая к нему.

Габриель нахмурил брови. Нельзя сказать, что он был робкого десятка или что он был склонен к суевериям, но даже ему не нравилось полное отсутствие на обычно оживленном перевале людей.

— Наверно все боятся легенды, — сказал он, больше убеждая в этом себя, чем друга, — в путь!