Статли сделал из кружки несколько глотков, потом поставил ее на стол, утер рукой рот и спросил:

– Когда они явятся?

– Зная наших стражей порядка, можно сказать, что довольно скоро, – промолвил до этого молчавший Дет. – Что будем делать? Драться?

Алвис усмехнулся.

– Зачем сразу драться? Почему бы не сказать правду? Что наши товарищи попали в засаду горных мальбов. Что с трудом от них отбились. Наверняка тот отряд, который уничтожил горцев, вернется в город и подтвердит наши слова.

– Завтра, – сказал Хантер.

– Что?

– Я говорю – они вернутся в город завтра. А до этого дэвы нас задержат и отведут в свое управление как подозрительных личностей. Уж можете мне поверить. Таким образом, ночь драконов мы проведем за решеткой. Нам это не подходит.

– Кстати, а почему? – хитро усмехнулся Статли. – Завтра все выяснится. Нас отпустят, и мы сможем убраться из Мравена восвояси. Конечно, таких удобств, как в гостинице, дэвы нам не предоставят, но одну ночь можно и потерпеть.

– А если мы им накостыляем? – спросил Марвин.

– Тогда для нас начнутся неприятности. Мы накостыляем дэвам и переночуем в гостинице. Утром они вернутся в гораздо большем количестве. И нам придется выдержать настоящее сражение. Конечно, мы их одолеем, но какой ценой! И как мы после этого уйдем из города? Улетим на самолете? Куда? Единственное, что нам дадут, это выйти из самолета. А потом будет еще одно сражение с дэвами. Конечно, можно побить их еще раз, а потом разъехаться в разные стороны. Но таким образом мы разделимся, и черные маги нас перещелкают поодиночке. Поэтому, думаю, с дэвами лучше не ссориться.

– Это в том случае, если мы решили отказаться от похода на долину черных магов, – вставил Алвис.

– А разве мы от него откажемся? – спросил Христиан.

Лицо у него было обиженное. Точь-в-точь мальчишка, которому сообщили, что заезжий цирк не будет давать ни одного представления.

Хантер тяжело вздохнул и подумал, что мальчишку, наверное, придется-таки сдать дэвам. А что? Очень удобный вариант. Переночует у дэвов. Удрать от них ему не удастся, а к утру, наверное, сражение с черными магами уже кончится. В чью пользу?

Ну, это как повезет. Скорее всего они проиграют Хотя есть кое-какие шансы и победить. По крайней мере теперь черные маги не смогут следить за каждым их шагом. Это неплохо. Но какой ценой!

И мальчишка... Как все-таки его сдать дэвам? Не может же он их просто попросить забрать мальчишку и подержать его одну ночь под замком? Обязательно придется объяснить, что этой ночью у них важное дело, в котором Христиану "совсем не стоит принимать участие. Стражи порядка, естественно, поинтересуются, что это за такое важное дело. И вот на этот вопрос он уже ответить не сможет.

Алвис и Марвин стали обсуждать возможные последствия драки с дэвами, буде она и в самом деле случится. Им удалось обменяться всего лишь несколькими фразами, когда в этот процесс включились остальные охотники. И конечно, стали предлагаться совсем уже дикие версии, вроде той, согласно которой они должны были взять под контроль весь отряд дэвов и привести его к долине магов, тем самым увеличив собственные силы. Алвис высмеял этот план, заявив, что они, в конце концов, не черные маги и захватить отряд дэвов просто не в состоянии. А если им даже это и удастся, то, вместо того чтобы драться, они вынуждены будут тратить всю энергию на поддержание контроля над дэвами. Естественно, это только ослабит их силы...

Хантер закурил очередную сигарету и, сделав несколько затяжек, окинул зал задумчивым взглядом.

Как и положено перед опасной ночью, большинство столиков было занято. За ними сидела довольно пестрая компания. За парой столов виднелись даже зеленые плащи лесовиков. Эти, как правило, в гостиницах ночевали редко. Только в такие ночи. как та, что наступит через какие-нибудь час-полтора.

Оно и понятно. В лесу можно скрыться от кого угодно. От белых всадников и красных дьяволов, от фениксов и предсказателей. Лес, если ты его хорошо знаешь, укроет даже от тираннозавров. Вот только не от драконов.

Эти найдут где угодно. У них своя, какая-то особенная, недоступная даже таким властелинам, как Ангро-майнью, магия. И если уж они решили поохотиться на человека, то лес не защитит. Только гостиница, да и то, если она построена правильно, с умом, на надлежащем месте.

«С этой, стало быть, все в порядке, – отметил про себя Хантер. – Иначе лесовики здесь бы не остановились».

Он еще раз затянулся ароматным табачным дымом, стряхнул в пепельницу образовавшийся столбик пепла. И до него вдруг дошло, что вот сейчас, именно сейчас, истекают последние минуты, когда еще можно не торопясь вспомнить свою жизнь, додумать что-то очень нужное и важное, то самое, что он пытался осознать всю предыдущую жизнь, понять какие-то простые и мудрые истины, после которых умирать будет гораздо легче.

Умирать? Да, скорее всего именно так. Что бы они сейчас ни решили, исход наверняка будет один. Они умрут. И перед смертью на все эти раздумья уже не будет времени. Перед смертью они обязательно будут драться, да еще как. И времени на то, чтобы осознать надвигающуюся гибель, уже не останется.

«Да что ты разнюнился! – мысленно прикрикнул на себя Хантер. – Мысли какие-то дурные в голову лезут. Умирать собрался. Нет, мы еще крутанемся под звуки старого граммофона. И черным магам от нас достанется по первое число. Как не раз до этого бывало. Так что хватит сопли распускать. Действовать надо».

– А если их обмануть? – спросил Мик. – Сказать, что в долине спрятались горные мальбы. А Алвис и Ион от них якобы только что удрали. Дэвы обязательно решат прочесать долину и нарвутся на черных магов. Завяжется бой, а мы – тут как тут. Ударим по магам неожиданно.

– Не пойдет, – решительно сказал Алвис. – Маги дэвов положат в пять минут. Они и понять не успеют, что происходит. А вернее всего, возьмут их под контроль и кинут на нас. Уж у черных магов-то это получится. Они мастера управляться с нитями судьбы. Конечно, драться толком они не умеют, но вот действовать чужими руками – тут им нет равных.

– И это верно, – поддакнул ему Марвин. – С дэвами мы должны разойтись мирно.

– Как ты это сделаешь? – не без иронии спросил Дет. – С дэвами договориться не выйдет. Эх, если бы хозяин гостиницы не струхнул... Может сделать ему фокус? Чтобы в следующий раз знал...

– Не будем мы ему ничего делать, – сказал Хантер. – Хотя бы потому, что сейчас же уйдем. Единственный шанс разойтись с дэвами мирно – это уйти из гостиницы. Поэтому прямо сейчас мы должны забрать свои вещички и уйти.

– Куда? – спросил Христиан. Прежде чем ответить, Хантер секунду помедлил. «А мальчишку все-таки придется взять с собой, – подумал он. – К дэвам его пристроить не удастся. А если мы проиграем, то маги обязательно проверят, всех ли они охотников уничтожили. И найдут его. И убьют. Так что куда ни кинь – везде клин».

– В долину, – сказал он вслух. – Отступать уже поздно. Сейчас или пан, или пропал.

Никто ему возразить не решился. Да и не было на это времени. Все понимали, что время дискуссий кончилось. Охотники встали из-за стола. Хантер расплатился с хозяином. Тот, когда охотник протянул ему деньги, ощутимо напрягся, но все-таки овладел собой, даже улыбнуться попробовал радушно. Вот только улыбка у него получилась совсем неискренняя, слишком уж льстивая.

После этого охотники поднялись в отведенные для них комнаты и в полном молчании спустились вниз. Сообразив, что они, похоже, уходят, хозяин гостиницы едва не грохнулся в обморок, но опять совладал с собой. Правда, спросить, точно ли они уходят, все-таки не решился.

Хантеру было на это совершенно плевать. Он уже прикидывал, как будет удобнее прорваться в долину и где черные маги могут поставить своих воинов. Вышел из гостиницы он первым. Вышел и увидел...

Отряд из десятка дэвов как раз подходил к гостинице. Рядом с командиром отряда семенила служанка из гостиницы. Увидев Хантера и выходивших вслед за ним охотников, она не придумала ничего лучше, как закричать на всю улицу: – Вот они! Это они и есть. Те самые! Дэвы взяли дубины наизготовку и пошли на охотников, стараясь взять их в кольцо.

«Вот черт, – подумал Хантер. – Совсем немного не успели. Ну, сейчас начнется».

* * *

Существо было очень забавным. Таких первый лендлорд еще не видел. Человек... Человек?

Ну уж нет. Человеком его назвать было нельзя. Ни при каких условиях. Разве может человек иметь такое странное строение организма?

Надо узнать, о чем оно сейчас думает. Может быть, неожиданное пленение вызвало у него какие-то необычные эмоции?

Первый лендлорд осторожно прикоснулся одной их своих нитей к голове пойманного существа и замер, погрузившись в мир его мыслей.

Странные? Нет, странными эти мысли, эти ощущения было назвать нельзя. Обычные. Человеческие. Почти... И это «почти» включает в себя такое небольшое отличие, такую крохотную разницу...

Первый лендлорд убрал от головы существа нить судьбы.

Нет, оно недостаточно отличается от человека, чтобы заинтересовать его как объект для исследования. Хотя использовать его в приближающейся схватке можно. И даже нужно. Мелочей в таком деле. как война, не бывает. Потом он от него обязательно избавится. Незачем засорять долину всякими уродцами, ошибками природы. Ошибками природы? Хм...

Первый лендлорд покопался у себя в памяти и вдруг обнаружил кое-какие сведения. Конечно, они были обрывочные и неточные, но на основе их можно было определить, что именно он захватил в плен.

Вампир. Это называется – вампир. А если точнее, принимая во внимание существующую у людей дурацкую систему разделения полов, то вампирша.

Да, именно так – вампирша.

«Ну, и какое ей найдется применение? – подумал первый лендлорд. – Кажется, она шпионила за долиной. Стало быть, и я смогу ее использовать как шпиона. А что? Неплохая мысль. Особенно если учитывать, что мой осведомитель в стане охотников как-то подозрительно долго молчит. Может, его уже раскрыли и прикончили?»

Если это так, то он поймал вампиршу очень кстати. Она пригодится. И не только для того, чтобы шпионить. С помощью ее можно, например, доставить ту вещь, которую обнаружили мертвые охотники. Сюда. В долину магов. И не только доставить, но и использовать.

Со стороны священного дерева послышался тихий мелодичный звук.

Первый лендлорд подумал, что, после того как охотники будут побеждены, придется устроить церемонию снятия со священного дерева одного из плодов.

Но это будет потом, после схватки, которую надо еще выиграть. Выиграть...

Он прикинул, что пока, на данный момент, сделал все что мог, для того чтобы победить. Все. Заслал в ряды противника лазутчика и с его помощью оттянул выступление охотников, насколько возможно, устроил две засады из мальбов и мертвецов, а также загородил вход в долину отрядом младших магов. От мальбов охотники отобьются, через мертвецов наверняка пройдут, а вот младшие маги их неизбежно прикончат.

Если этого не случится, то у него в запасе кое-что есть. Некий сюрприз, который охотникам не понравится. Может быть, стоит поберечь младших магов и использовать его, как только охотники вступят на пустырь?

Да, диспозиция просто идеальная. Проиграть в подобных условиях может только полный кретин. А уж кем-кем, но кретином первый лендлорд себя не считал. Значит, и гадать нечего. Впереди его ждет только победа.

Эта мысль первого лендлорда удовлетворила, и он подумал, что, похоже, настал момент испытать удовлетворение. Должен же он получить хоть какую-то награду за проделанную работу?

Он уже собрался было нырнуть в хранилища своей памяти и отыскать там самое глубокое, самое полное, самое длительное чувство удовлетворения из всех, но тут его коснулась нить второго лендлорда.

Ничего особенного не произошло. Второй лендлорд сообщал, что младшие маги закончили объединение со священным деревом и теперь готовы перекрыть вход в долину.

«Пусть перекрывают, – приказал первый лендлорд. – И немедленно».

Когда второй лендлорд убрал свою нить, он с большим трудом подавил возникшее было ощущение раздражения. Но подавил, сделал так, чтобы оно исчезло, не оставив ни малейшего следа. И даже подумал, что второй лендлорд, окажись он на его месте, мог сплоховать. Да что там – мог. Обязан был сплоховать. Именно поэтому он и второй. Кстати, первым он станет не скоро, если вообще станет...

Тот. кто достоин – повышения, уж конечно, сообразит. что отвлекать старшего от его важных размышлений по пустякам не стоит. Однако же не сообразил.

Первый лендлорд решил, что не стоит тратить энергию на обдумывание того, что и так ясно. А вот лучше сейчас он еще раз проверит, как там дела у мертвецов.

Проскользнув в ту область своего сознания, которая до этого момента автономно управляла действиями мертвецов, он мгновенно оценил обстановку.

За последний час по дороге не проехало ни одного путника. Наверное, уже и не проедет. Все-таки наступающая ночь будет ночью драконов. Все люди попрятались в убежища.

Он посчитал тех мертвецов, которые лежали на другой стороне дороги.

Ровно двадцать. Пожалуй, больше и не надо. Все-таки в отличие от трех мертвых охотников эти воинами не были. Купцы и бродяги, парочка гонцов, один лесовик. Нет, эта компания сгодится лишь на то, чтобы отвлечь внимание нападающих и дать мертвым охотникам убить хотя бы одного-двух своих бывших товарищей. Если это произойдет, то энергия, потраченная на то, чтобы оживить и доставить сюда трех мертвых охотников, будет оправдана. Она не будет потеряна зря даже в том случае, если мертвецы никого не убьют. Главная задача этого заслона – вовремя предупредить его о появлении охотников.

Сейчас, когда лазутчик в стане охотников замолчал, у первого лендлорда осталась надежда только на мертвецов. Благодаря им охотники не застигнут его врасплох.

Он попытался прикинуть, какова вероятность, что они не появятся вовсе. Получалось, что она не так и мала. В схватке с мальбами пала большая часть одного из двух отрядов охотников. Теперь их осталось не более десятка. Возможно, эти жалкие людишки струсят и бросятся наутек.

Что ж, он перебьет их поодиночке, найдет в тех норах, в которых они попытаются от него скрыться. Всех до одного... Вот только если он вздумает всерьез надеяться на такой исход схватки с охотниками, то неизбежно проиграет. Нет; надо было готовиться к худшему.

А стало быть, самое время привести в порядок тех, которых убили мертвые охотники. Однако Стоит ли на это тратить энергию? Может быть, и в самом деле мертвецы уже сделали то, ради чего он их сюда привел?

Они нашли предмет, который ему так необходим. И еще... Зверек... Первый лендлорд решил потратить немного времени на зверька одного из мертвых охотников.

Очень любопытный зверек. Очень. Может быть, не дожидаясь начала схватки, отправить его в долину, а потом, когда все закончится, внимательно исследовать?

Кстати, а где он?

Первый лендлорд отправил одного из мертвых охотников на поиски зверька. Тот отыскался недалеко от поляны, возле небольшой лужицы. Наклонившись над водой, зверек жадно лакал.

«Забавная зверушка, – подумал первый лендлорд. – Умеет видеть нити судьбы и даже иногда на них воздействовать. Судя по моим данным, ни один зверь этого мира такими способностями не обладает. Стало быть, в каком-то из соседних миров должно быть много таких созданий. Это очень ценная информация. Ее надо будет тоже обдумать. Но потом... А сейчас хорошо бы сделать так. чтобы зверек во время схватки не погиб. Впрочем, раз он способен разбираться в нитях судьбы, это маловероятно».

Он прикинул, сколько у него накопилось дел, отложенных на потом.

Не так и много. После того как он покончит с охотниками, надо будет провести церемонию открытия плода священного дерева, а потом... Вот потом ему предстоит очень сложное дело. Конечно, не такое, как схватка с охотниками, но все-таки... Согласно его данным, кое-кто из черных магов, осевших по большей части в городах, расположенных недалеко от долины магов, задумал выйти из подчинения.

Кретины! Если бы они подозревали, в кого они со временем превратятся! Но нет, это знание для них преждевременно. Стало быть, придется устроить небольшую чистку. В разумных пределах, конечно...

Первый лендлорд еще раз полюбовался на зверька и, убедившись, что процесс приведения в боевую готовность убитых мертвыми охотниками путников приостановился, вернул свое сознание обратно в долину.

Теперь надо было прикинуть, что сделать с захваченной им вампиршей. Если точнее, то когда он введет ее в дело. Может быть, отправить ее в город прямо сейчас?

Обдумав этот вопрос, первый лендлорд решил, что пока имеет смысл подождать. Слишком большое расстояние до города. Вампирша может разминуться с охотниками. А стало быть, он введет ее в дело попозже, когда охотники сразятся с мертвецами. Таким образом, сейчас, в данный момент, ему остается только одно – ждать, ждать и еще раз ждать. се готово. Теперь дело за охотниками.

Впрочем, первый лендлорд не сомневался – они скоро появятся.

* * *

Мальбы разворачивались в полукольцо. Дубины они держали так, что в любую секунду могли пустить их в дело. Хантер понял, что должен немедленно что-то предпринять.

Конечно, охотники со стражами порядка справятся. Вот только во время схватки кто-нибудь из его отряда может пострадать. Мальбы – отнюдь не кроткие голубки. Если хоть один из них умудрится хорошенько приложить дубиной какого-нибудь охотника, отряд уменьшится еще на одного бойца.

Этого допустить нельзя. – Стойте! – крикнул Хантер и выступил перед.

Дэвы, видимо, тоже не особенно рвались в бой. Безусловно, пренебрегать своими обязанностями они не собирались. Однако догадывались, что перед ними достаточно опасные люди, способные дать серьезный отпор.

Они остановились, и их командир двинулся в Хантеру. Когда расстояние между предводителями двух отрядов сократилось до пары шагов, дэв остановился.

Хантер прикинул, что судьба свела его с достаточно серьезным противником. Дэв – тоже. Правда, он наверняка не представлял, насколько на самом деле серьезны те, кого он принял за обыкновенных головорезов. Хантера это беспокоило. Если дэв после разговора решит что противник ему по зубам, драки не избежать. Если же ему продемонстрировать свое превосходство слишком явно. он отдаст приказ нападать из чувства уязвленной гордости.

– Вы сдаетесь? – спросил дэв. Тон у него был жутко самоуверенный. Хантер подавил желание немедленно показать этому наглецу, кто на самом деле хозяин ситуации, и ответил вопросом на вопрос:

– А собственно, почему? Сказано это было вполне миролюбиво, но и одновременно достаточно уверенно.

– Потому что я вам это приказываю.

– А на каких основаниях?

Дэв впал в некое недоумение.

Не положено было головорезам разговаривать именно так. Они должны были вести себя либо очень агрессивно, либо заискивающе, униженно. А эти... Нет, с ними что-то не то.

Хантер понимал, что сейчас его собеседник насторожился. Так, как должен насторожиться умный страж порядка, попавший в непредвиденную ситуацию. Слишком умный. Лучше бы он был поглупее. И не слишком любопытным. В данном случае излишнее любопытство ему может выйти боком.

– Да что с ними разговаривать, с этими побродяжками? Вяжите их да тащите в управление. Там разберетесь. Это была служанка.

«Браво, крошка! – подумал Хантер. – Ты льешь воду на нашу мельницу. Еще несколько таких криков, и нам удастся разойтись подобру-поздорову».

Предводитель дэвов ухмыльнулся и рыкнул одному из своих подчиненных:

– А этой заткните рот. Мы сами знаем, что нам делать, и в указаниях не нуждаемся.

Подчиненный не стал очень уж деликатничать. Поднес дубину к носу служанки и сказал:

– Кажется, ты пытаешься оказать давление на стражей порядка? Предупреждаю, еще звук – и ты проведешь эту ночь в одной из наших очень уютных камер. Это возымело действие. Служанка бочком, бочком стала пробираться к двери гостиницы. Наверняка намеревается юркнуть в нее и вызвать на подмогу хозяина.

– Кто вы такие и зачем явились в наш город? Вопрос, старый как мир.

– Кто бы мы ни были, – ответил Хантер, – и по какому бы делу ни явились в этот город, сейчас нам хочется лишь одного – беспрепятственно его покинуть. Дэв ухмыльнулся. Эта песня ему, похоже, была знакома.

– Однако, – продолжил Хантер, – если стражи порядка желают узнать о нас как можно больше, мы можем их любопытство удовлетворить. Прямо сейчас. И здесь.

Он слегка улыбнулся.

Дэв, кажется, сообразил, о каком «любопытстве» идет речь. И чем его удовлетворение может закончиться.

Хантер подумал, что сейчас в душе начальника дэвов происходит ожесточенная борьба между служебным рвением и благоразумием. Интересно, что победит? По крайней мере дэв должен сообразить, что так просто препроводить себя в каталажку те, кого он сначала принял за обычных головорезов, не позволят.

Что он предпочтет? Мирное разрешение конфликта или ожесточенную схватку, в результате которой и с той стороны, и с этой могут быть потери?

Дэв выбрал нейтральный вариант. Сделал вид, что намека не понял.

– Можно и здесь. Пока. Так все-таки кто вы такие и что вам нужно в этом городе?

«Вот теперь пришла пора продемонстрировать дружелюбие и добрую волю, – сказал себе Хантер. – Но в разумных пределах, Тут главное – не переборщить».

– Мы паломники. Поклоняемся священному божеству золотой нити. Ищем его живое воплощение в этом мире. День за днем, год за годом бродим мы по этому миру. И ищем.

Хантер мысленно хихикнул. Версия хорошая. Доказать, что он врет, дэв не сможет.

– Почему же вы так поспешно стремитесь покинуть город? Вот-вот наступит ночь драконов.

– Двое наших братьев явились к нам и сообщили, что нашли следы живого воплощения. Оно находится очень далеко отсюда, и поэтому мы вынуждены спешить, чтобы успеть преклонить перед ним колена, прежде чем оно поменяет свою сущность.

– Вон те? – Дэв указал на Алвиса и Иона. Несомненно, он уже успел рассмотреть, что одежда у них порвана и запачкана кровью.

– Да. Это они и есть.

– С кем тогда твои благочестивые братья сражались? И в обычаях ли паломников сражаться с кем бы то ни было?

– Наша религия позволяет нам защищать собственную независимость любыми методами, – стараясь выглядеть несколько смущенным, объяснил Хантер. – Тем более когда на нас нападают истинные разбойники.

– Вот как? – поднял одну бровь дэв. – В черте города объявились разбойники?

Прежде чем ответить, Хантер помедлил.

Он увидел, как служанка наконец-то юркнула в дверь гостиницы.

Ага, сейчас, стало быть, появится сам хозяин. И он, конечно, заинтересован в том, чтобы дэвы препроводили Хантера и его друзей в свое управление. Ну-ну, посмотрим, как с ним обойдется предводитель дэвов. Хозяин гостиницы не какая-нибудь служанка. Ему так просто рот не заткнешь.

– Нет, мои братья встретили разбойников за пределами города, – наконец сказал Хантер. – Это были мальбы.

– Мальбы?

Дэв бросил удивленный взгляд на Алвиса и Иона. Похоже, он только сейчас сообразил, что саблями, которые оба охотника держали в руках, обычно вооружаются мальбы. Это косвенным образом подтверждало слова Хантера.

– Да, они самые. Этим двум братьям, прежде чем они смогли к нам присоединиться, пришлось отстаивать свою свободу с оружием в руках.

– И много было мальбов?

Хантер повернулся к Алвису и кивнул, будто бы разрешая тому говорить.

Алвис подыграл. Шагнул вперед и, постаравшись придать своему лицу довольно туповатое выражение, забубнил:

– Возле самого города мы встретили народ под названием мальбы. Было их числом около сорока. Причем вели они себя так, словно намеревались лишить наши тела свободы. Увещевания не возымели действия, и нам тогда пришлось принять меры для защиты. Пятеро наших товарищей получили окончательную и истинную свободу. Им повезло.

– Около сорока мальбов? Недалеко от города?

«Браво! – подумал Хантер. – Молодец, Алвис. Теперь у командира дэвов есть повод нас отпустить, не потеряв лица. Теперь он поверил, что возле самого города сшивается целая банда мальбов, а стало быть, ему совсем невыгодно затевать с нами, грешными, бой».

– Скольких мальбов вы убили?

– Около десяти.

– Угу, понятно.

Предводитель мальбов уже собирался отдать своим людям приказ возвращаться в управление, когда из двери гостиницы выполз ее хозяин. Старому хорьку хватило одного взгляда, чтобы понять, что по какой-то причине стражи порядка решили с головорезами не связываться. Вслед за этим послышался его возмущенный вопль.

– Стало быть, вы решили отпустить этих субчиков? Интересно, за что вам платит город? И что скажет по этому поводу мэр? А также господин Лакстоун. И его вездесущее всеосиянство. Оставить без защиты одно из лучших заведений города! Да стоит вам уйти, как эти бродяги вернутся, и тогда наверняка пострадают добропорядочные граждане, выбравшие мою гостиницу местом своего пристанища.

Дэв поморщился и, повернувшись к хозяину гостиницы, промолвил:

– Мы получили сведения, что банда мальбов находится недалеко от города. Я обязан принять определенные меры.

– А побеспокоиться о безопасности моего заведения вы не обязаны? По крайней мере засадите этих бродяг до утра в каталажку. Утром допросите с пристрастием, и могу поклясться чем угодно, выяснится, что они не те, за кого себя выдают.

Конечно, никак не прореагировать на эти слова дэв не мог. Он обязан был что-то сделать. С другой стороны, ему, похоже, вовсе не улыбалось затевать драку с охотниками. А без драки их арестовать не удастся. В этом он теперь был уверен на сто процентов.

Таким образом, предводителю дэвов нужно было немедленно найти компромиссное решение. И он его, надо отдать должное, нашел.

Повернувшись к Хантеру, он спросил:

– Значит, вы намерены покинуть город?

– Как можно быстрее, – уловив, куда он клонит, сказал Хантер.

– Вот и отлично. У нас есть еще некоторое время. Мы проводим вас до границы города. Учтите, если вы надумаете вернуться...

– Мы не вернемся, – заверил Хантер. Предводитель дэвов спросил у хозяина гостиницы:

– Ну, вас это устраивает? . Тот подумал-подумал и наконец сказал:

– Ладно... если вы и в самом деле проводите этих типов до границы города и проследите, чтобы они не вернулись...

Дэв вздохнул.

– Провожу. И прослежу. Все?

– Все, – сказал хозяин гостиницы и утопал в свое заведение.

Кажется, такой вариант и в самом деле его устраивал.

Предводитель дэвов сейчас же отрядил одного из своих солдат в управление с приказанием всем. кто там находился, оторвать задницы от лежанок. вооружиться и приготовиться к возможной драке.

Пока он этим занимался, к Хантеру подобрался Христиан и шепотом предложил спеть одну замечательную песню, конечно, как только охотники отойдут подальше от гостиницы. Песня эта здорово смахивает на псалом. Глупые дэвы. услышав ее, окончательно уверятся, что перед ними настоящие паломники.

Хантер, тоже шепотом, обрисовал мальчишке. какое наказание его ждет, если он претворит этот замысел в жизнь. Христиан разочарованно покрутил головой, но все-таки пообещал, что никаких фокусов самовольно выкидывать не будет. Наконец посланный предводителем дэвов гонец опрометью бросился прочь. Хантер сделал знак рукой, и остальные охотники перестроились во что-то наподобие каре, в центре которого «совершенно случайно» оказался Христиан.

Ну да, все верно. Единственный, кто сможет теперь выкинуть нечто неожиданное и испортить все дело, был мальчишка.

Смеркалось. Улицы были пустынны, хотя до появления драконов оставалось еще какое-то время. Когда охотники отошли на некоторое расстояние от гостиницы, Хантер оглянулся.

Как раз в этот момент к ней подошли трое мальбов-охранников. Кажется, один из них был довольно почтенного возраста и вооружен допотопным ружьецом. Кроме этого, старикан, похоже, не утратил определенной остроты зрения. По крайней мере уходящие охотники заинтересовали его чрезвычайно. Вроде бы он даже присвистнул от удивления.

Впрочем, любой, кто имеет хоть немного масла в голове, на его месте поступил бы так же.

Хантер подумал, что со стороны шествие двух отрядов, состоящих из людей и дэвов, и в самом деле выглядит странновато. Охотники четко занимали середину улицы и шли тесной труппой. Дэвы, стараясь не подходить слишком близко, окружали отряд кольцом. Надо полагать, на тот случай, если уход охотников из города является всего лишь уловкой, призванной притупить их бдительность.

Когда до окраины города осталось совсем немного, Хантер вытащил из кармана черные очки и надел. Остальные охотники поступили так же. Все, кроме Христиана. Ему пока черные очки были без надобности.

Предводитель дэвов, шедший рядом с Хантером в голове процессии, поинтересовался:

– Гм... какой-то религиозный обычай?

– Точно, – сказал Хантер. – Нам можно смотреть на темноту только через черные очки. Иначе темнота через глаза может проникнуть в наши души и поселиться там навсегда.

Дэв недоверчиво хмыкнул, однако сказать ничего не решился.

Хантер попытался прикинуть, что он мог бы сказать, увидев, как в темноте светятся глаза охотников. Наверное, посчитал бы их демонами. А что дальше? Стал бы он с ними сражаться? А может быть, ударился бы в бегство?

«Нет, – решил Хантер. – Что то не очень верится, что этот страж порядка способен настолько поддаться панике. Скорее всего он приказал бы своим подчиненным отступить. Дисциплинированно и без малейших признаков паники. А мог и решиться на драку».

В любом случае проверять на практике эти предположения не стоило.

Через несколько минут они достигли последнего дома. Дальше тянулись лишь поля, ограниченные у горизонта кромкой леса. И еще была дорога. Та самая, одно из ответвлений которой должно было привести охотников к долине магов.

Оба отряда остановились. Повинуясь приказанию своего начальника, дэвы перестроились. Теперь они стояли цепью, отрезая охотников от города.

«Прощальный эскорт – подумал Хантер. – А может... рискнуть? Чем черт не шутит? Рассказать предводителю дэвов о черных магах и попросить помощи. Он, похоже, способен поверить, какой бы дикой сказкой ни казалась рассказанная история. С дэвами сражаться против черных магов будет легче».

Он еще раз окинул предводителя дэвов взглядом.

Нет, поверить-то он, может, и поверит Но даже и тогда с ними не пойдет. Не может он оставить город без стражей порядка. Тем более сейчас, когда, по его мнению, рядом рыщет банда мальбов.

Тогда, может быть, имеет смысл сказать, что мальбов уже можно не опасаться? Нет, не стоит Узнав, что мы ему солгали даже в этом, дэв не сможет поверить до конца в историю с черными магами.

Вот и выходит, что куда ни кинь – везде клин. Черные маги – головная боль охотников. И рассчитывать на чью-либо помощь не приходится.

Хантер еще раз взглянул на предводителя дэвов и сказал:

– Мы не вернемся в твой город. Можешь не беспокоиться.

Дэв помолчал, видимо, обдумывая его слова. потом промолвил:

– Вы не бандиты... И вовсе не паломники... У вас какое-то важное дело. И вы должны его сделать несмотря ни на что. Я знаю – вы и в самом деле не вернетесь. Желаю вам удачи.

– Желаю удачи и тебе, – сказал Хантер. Он хотел было добавить про мальбов, но потом передумал. Уже завтра предводитель дэвов узнает о сражении с мальбами и, конечно, сообразит, что они не совсем его обманули. По крайней мере он поймет, кто были те неизвестные люди, бившиеся с мальбами до подхода отряда дэвов.

Повернувшись к дэвам спиной, Хантер сказал охотникам:

– Пошли. У нас очень мало времени. Нужно поторопиться.

Шагов через пятьдесят он оглянулся. Дэвы все еще стояли и смотрели им вслед. Заметив, что Хантер оглянулся, предводитель дэвов отсалютовал ему своей дубиной. Хантер в ответ махнул рукой и двинулся дальше.

– А все-таки интересно, – спросил Христиан. – Что могло получиться, если бы дэвы узнали о существовании черных магов?

– Ничего хорошего, – сказал Хантер.

– Почему?

– Потому что тогда черным магам пришлось бы их убить. Всех. Слишком уж дэвы опасны.

– А могли они взять их под контроль?

– Запросто. Но только все равно потом черным магам пришлось бы всех дэвов убить. Ни один черный маг не может держать под контролем несколько десятков объектов. А именно столько дэвов, как правило, находится постоянно в любом небольшом городке. В тех, что покрупнее, их, понятное дело, еще больше. Улавливаешь мою мысль?

– Конечно, улавливаю. Стало быть, то, что дэвы не знают о существовании черных магов, не так и плохо?

– Не знаю, – пожал плечами Хантер. – По крайней мере, есть кому бороться с обычными преступниками, всякими там бандитами и воришками. Хотя когда черных магов припекает, они запросто могут взять на время под контроль парочку дэвов и творить их руками свои черные дела.

Поля кончились. Теперь дорога шла через лес.

Охотники шли и шли, тем размеренным шагом, которым человек бывалый может идти хоть сутки напролет. Ночь накрыла их своим черным плащом, раскинула у них над головами звездное небо. пробудила ночных птиц и животных, наполнила лес треском сучьев и разнообразными шорохами.

Потом над лесом пронеслась огромная крылатая тень и удалилась в сторону города.

«Ну да. – подумал Хантер. – Драконы. Крылатые ящерицы. Эта ночь принадлежит им. Вот бы здорово было оседлать одного из драконов и ударить по долине магов с воздуха».

Он потратил некоторое время на то, чтобы придумать, каким именно образом это можно осуществить. И конечно, потерпел фиаско. Да и не мог он ничего придумать. Никому из обычных людей дракона оседлать не удавалось. На это были способны лишь великие волшебники вроде Ангро-майнью.

Хантер попытался прикинуть шансы нанести магам серьезный урон, направив на их долину стадо тираннозавров. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что и этот вариант не выгорит.

Маги легко перехватят управление тираннозаврами и, конечно, повернут их на охотников. Нет, единственными существами, на которых не действовали все эти штучки с нитями судьбы, были драконы. Но как раз именно поэтому никаких шансов привлечь их на свою сторону не было.

«Ну и черт с ними, с этими летающими ящерицами, – подумал Хантер. – Вообще, хватит мечтать о нереальном. Надо придумать что-то более стоящее».

А что придумывать-то? Все будет очень просто. Маги наверняка встретят их у входа в долину. И там... Да, там все тоже будет до крайности просто и обыденно. Кто – кого. Сила против силы. Если точнее: воинское умение охотников и их возможность видеть нити судьбы – против почти полного отсутствия воинских качеств, компенсированного доведенным до совершенства искусством управлять нитями судьбы.

Результат предсказать совершенно невозможно. Почему? Да хотя бы потому, что похожих схваток до сих пор не было. Нет, конечно, схваток между магами и охотниками было вполне предостаточно. Но они всегда были один на один. Сейчас – другое дело. В открытую. Куча на кучу. Кто – кого. И никаких хитростей...

Кстати, а почему он так думает? Конечно, у охотников просто не было времени придумать что-то стоящее. Вот у черных магов его было хоть завались. Они наверняка что-то и приготовили.

Мальбы. Как-то не верилось в то, что они наткнулись на отряд Брума случайно. Конечно, и Ион, и Алвис утверждают, что мальбы действовали сами по себе. Никто ими не управлял.

Так-то оно так. Однако мальбами совсем не обязательно управлять. Достаточно привести их в определенное место, поставить в засаду и предоставить им свободу действий.

Может быть, так все и было...

Хантер подумал, что лендлорды могли и не удовлетвориться одним сюрпризом. Да и время для того, чтобы придумать еще кое-что, у них было. А значит, вполне возможно, вот-вот что-то случится. Да какое там – вполне возможно. Наверняка случится.

Впереди всех шел Алвис.

Хантер догнал его и вполголоса сказал:

– Давай повнимательнее и поосторожнее. Мне кажется, что черные маги могут выкинуть какой-нибудь фокус.

– Гляди-ка, додумался, – ухмыльнулся Алвис. – Если хочешь знать, эта мысль не дает мне покоя с тех пор, как мы вышли из города. А поэтому можешь не беспокоиться. Если маги приготовили нам западню, мы ее распознаем заранее.

Как раз в этот момент из придорожных кустов выскочили какие-то люди и бросились к охотникам...

* * *

Лисандра в очередной раз попыталась разорвать сковывавшие ее путы и – конечно, потерпела неудачу.

У нее было ощущение, что она находится внутри эластичного и в то же время достаточно жесткого, чтобы она не смогла выбраться, кокона. Так ли это на самом деле, Лисандра не знала. Глаза ее были широко открыты, но, несмотря на это, ничего не видели.

За время своего пленения вампирша уделила достаточно времени обдумыванию этого парадокса. Если ее каким-то образом ослепили, то она должна была видеть хотя бы темноту. Но нет, она не могла увидеть и ее. Словно бы пленивший вампиршу маг лишил ее не только глаз, но и выжег в ее мозгу центр, ответственный за зрение.

Выжег? Скорее всего отключил. И тем самым получил дополнительную гарантию, что она не сбежит. Трудно сбежать, когда об окружающем пространстве имеешь представление лишь с помощью осязания и обоняния.

И все-таки вампирша не утратила надежды. За свою долгую трехсотлетнюю жизнь ей случалось попадать и в более тяжелые положения.

Конечно, она в плену, и это в будущем не сулит ничего хорошего. Однако сейчас ее не уничтожили. Стало быть, она нужна, ее планируют для чего-то использовать. Почему бы, воспользовавшись этим, не попытаться смыться?

Как она это сделает, вампирша еще не знала. однако надеялась, что случай ей представится. Как бы бдительны и хитроумны ни были тюремщики, возможность побега останется всегда. Может быть, совсем крохотная, но она есть, и ее нужно использовать.

А пока... А пока надо пытаться удрать даже тогда, когда никаких шансов на это вроде бы нет вовсе.

Лисандра прикинула, не пора ли ей попытаться еще раз разорвать путы, и решила, что сделает это немного погодя. Сначала нужно отдохнуть. Совсем чуть-чуть.

И подумать. О чем? Да о том, как это она. дубина стоеросовая, попала в такой переплет. Теперь ей нужно хорошенько все обдумать, для того чтобы в будущем подобное не повторялось.

Ну конечно, все началось с сына змеи. Надо было наотрез отказаться лететь к этой, будь она неладна, долине. Хотя могла ли она отказаться? Наверное – нет. Долги нужно платить...

Стало быть, все началось еще раньше, когда она обратилась за помощью к сыну змеи. А сделала она это потому, что попала в ловушку черного мага. Так по крайней мере ей объяснил Хантер.

Может быть, он ей солгал? Кстати, а почему бы и нет? Эти охотники, они довольно коварные создания. Обмануть какую-то вампиршу для них считается доблестью. Тем более что в свободное от охоты на магов время любой охотник может просто так, ради удовольствия, угостить оборотня серебряной пулей или воткнуть какому-нибудь кровососущему кол в живот.

Мысль была забавная, и ее стоило хорошенько обдумать.

Этим Лисандра и занялась. И даже потратила на обдумывание некоторое время. А потом пришла к выводу, что Хантер сказал правду. Почему? Да потому что она это чувствовала. Ей хотелось в это верить, и она верила. Хотя бы постольку, поскольку речь шла о Хантере. Об этом глупом, противном, смертном человечишке, которому она по крайней мере два раза спасла жизнь. И которому, если придется, спасет ее еще раз. Почему? Да потому что она к нему неравнодушна. И объяснить это нельзя. Не стоит даже пытаться. В тот, первый раз, когда они встретились, произошло нечто необъяснимое и странное, нечто не поддающееся определению, оставившее в ее душе семечко, из которого постепенно выросла любовь. Что именно? Она не знала и сама. Просто это произошло именно тогда. Что сказал или сделал для этого Хантер? Да ничего.

«Может быть, это случилось благодаря довлевшему над ней тогда проклятию черного мага?» – подумала Лисандра. Да нет. Потом, когда проклятие исчезло, ее любовь к Хантеру не пропала, а только еще усилилась.

«Девочка, а не брешешь ли ты себе? – подумала Лисандра. – Может быть, ты выдаешь желаемое за действительность? Три сотни лет ни один мужчина не мог тронуть твое сердце. Да и как это было возможно? Нельзя же, в самом деле, влюбиться в бутерброды, которые ты поедаешь, или в жареную картошку... А потом тебе попался мужчина, оказавшийся сильнее...»

Сильнее.

«Забавная мысль, – решила Лисандра. – Просто удивительная. Перед кем следующим ты поднимешь лапки вверх? Может быть, перед тем уродцем, который держит тебя в плену? А потом, когда ты выберешься из этой проклятой долины, придется сдаться еще кому-то. И кончится все тем, что ты будешь пасовать перед каждым мужчиной, пожелавшим доставить тебе неприятности. Нет уж, вариант с проклятием черного мага гораздо предпочтительнее».

Кстати, в чем состояло это проклятие? В том, что ее преследовало жуткое невезение. Каждый раз, когда она пыталась прокусить горло очередному барашку, происходило нечто скверное, да такое, что ей приходилось выбирать: или глоток крови, или немедленная смерть. Пока Хантер не убил черного мага, пришлось ей попоститься. Да еще как!

Ну а как только черный маг умер, проклятие исчезло. Без следа... И без последствий?

Может быть, эта необъяснимая любовь к Хантеру является всего лишь последствием проклятия черного мага? И осталось оно даже тогда. когда само проклятие исчезло окончательно. Причем все сходится. Ее угораздило влюбиться в мужчину, который занимается истреблением таких, как она. Он должен был, он обязан был ее убить. Однако не убил. Может быть, потому, что знает о том, что с ней происходит? И ничего ей не сказал? Не предупредил?..

А собственно – зачем? Да и когда бы он мог это сделать? Во время последних двух встреч им было вовсе не до разговоров. И все-таки? Так ли уж чист в этой истории Хантер?

Лисандра почувствовала, что устала. Устала от этой неподвижности, от кружащихся в голове беспорядочным хороводом мыслей, образов, воспоминаний.

Может быть, все эти мыслили внушает тот, кто ее пленил? Очень, знаете ли, удобно. Пусть пленница копается в своем прошлом, пусть пытается найти ответ на вопросы, в данный момент не имеющие ответа, пусть делает что угодно. Лишь бы не пыталась освободиться. . Возможно ли такое? Еще бы, конечно, возможно. Тот, кто сумел залезть к ней в голову и запросто лишить ее зрения, способен внушить и определенные мысли. И не только это...

Может быть, тот самый кокон, в котором она якобы находится, существует лишь в ее воображении? И попытки его разорвать являются всего лишь попытками разрушить барьеры, понаставленные в ее сознании пленившим ее уродцем?

Стоп, но тогда получается, что и ключ от этих барьеров находится здесь же, в ее голове. Надо только его отыскать, а также суметь использовать. Тогда, может быть, ей удастся освободиться.

Ключ? Что он может собой представлять? И как его искать? Собственная голова, она же не сундук? С ним все просто – открыл крышку и шарь на здоровье. А вот как найти в собственной голове то, о чем не имеешь ни малейшего понятия?

И все-таки она должна попытаться. Тем более что копаться в памяти, планировать будущие набеги на барашков, тщательно и неторопливо обдумывать одну мысль за другой для нее дело привычное. Чем еще можно заниматься долгими днями, лежа в гробу? Особенно если учитывать, что вампиры никогда до конца не засыпают Глубокий сон для них является непозволительной , роскошью, платой за которую может явиться пробуждение от вонзившегося в грудь осинового кола.

Она решила начать с воспоминаний. Это было легче всего, поскольку за свою долгую жизнь Лисандра предавалась воспоминаниям бесчисленное количество раз.

Кстати, а почему бы, в самом деле, не использовать идею начет сундука?

Она представила свою память как огромный, битком набитый сундук. На самом верху, под крышкой, конечно, хранятся воспоминания о .самых последних событиях. О том, как она летела к этой треклятой долине, о встрече с сыном змеи, о разговоре с ним. Глубже, еще глубже...

Она устремилась вниз. Мимо проплывали воспоминания о бесчисленных охотах, удачных и не очень. Вот та самая охота, когда она так объелась, что не смогла до наступления утра вернуться в дом-убежище. Ей пришлось тогда спрятаться в подвале полуразрушенного дома, в который она заползла в самый последний момент, когда первые, еще очень слабые солнечные лучи уже стали припекать ей кожу.

Лисандра мысленно усмехнулась. Это было то еще приключение. Она сидела в подвале весь тот бесконечно долгий день. К обеду какие-то мальчишки устроили в подвале свою глупую игру в войну. Они ушли целыми и невредимыми лишь потому, что далеко в глубь подвала забежать никто из них не решился. Лисандра сидела, забившись в самый темный угол подвала, слушала, как маленькие поганцы спорят о том, кому из них быть главным волшебником, и кляла собственную жадность на чем свет стоит.

Да, именно тогда она поклялась никогда больше не переедать. И свое обещание сдержала... если, конечно, не считать двух-трех незначительных случаев.

Она опускалась все глубже и глубже. Мимо воспоминаний о других охотах, о погонях за добычей, о поспешном бегстве от дэвов, о росянке, оставшейся в горящем доме, о глупцах, пытавшихся ее убить и в результате расставшихся с собственной кровью...

Сейчас это все ее не интересовало. Она стремилась к самому дну, туда, где хранились воспоминания о времени, когда она еще не была вампиром. У нее было ощущение, что искать надо именно там, в очень светлом и неимоверно глупом прошлом, отдаленном от настоящего на три сотни лет.

Она опускалась. Совсем забыв о том, что раньше ее свидания с тенями прошлого проходили совсем по-другому, и тот порядок, которому она следовала сейчас, является для нее чуждым, неестественным. Словно бы кто ей его навязал, заставил ее вспоминать именно таким образом.

Хотя, собственно, какое это сейчас имело значение?

Она спускалась...

А потом остановилась, вдруг натолкнувшись на непреодолимую стену у самого дна сундука, уже почти коснувшись воспоминаний, к которым так стремилась. Стена эта казалась такой несокрушимой, что Лисандра едва не впала в отчаяние. Но отступить она не могла, потому что отступить для нее сейчас означало сломаться, сдаться окончательно, потому что на карту было поставлено нечто большее, чем попытка удрать из плена.Ее самоуважение. Ради него Лисандра была готова на многое.

Она еще раз обследовала вставшую на ее пути стену, пробуя один за другим каждый подозрительный участок. И нашла-таки трещину, едва заметную, узенькую. Но все-таки она была, а значит, теперь вампирше оставалось только сквозь эту трещину просочиться на другую сторону.

Что может быть легче? Это для нее-то?

С радостным хихиканьем Лисандра проскользнула в трещину... и вдруг оторопела.

На той стороне стены было что угодно, только не ее воспоминания. Никакого столь вожделенного дна сундука, на котором должны были лежать аккуратно упакованные в дымку прошедших столетий воспоминания, не было. А была всего лишь пыльная комната, в которой сидел старый, худой лис в ветхом халате и высокой квадратной шапочке, полностью закрывавшей уши. Склонившись над здоровенной книгой, он что-то записывал в нее большим гусиным пером.

Лисандра кашлянула. Лис неторопливо поднял голову, поглядел на нее и, удовлетворенно кивнув, сказал:

– Ага, стало быть, пришли. Вам – вниз...

– Что? – удивилась Лисандра.

– Что сказал, то и будет, – пробурчал лис и. наклонившись, дернул за торчащее из пола массивное бронзовое, позеленевшее от времени кольцо. Почему-то Лисандра рассмотрела это кольцо очень хорошо, хотя и видела его всего какое-то мгновение.

Вслед за этим послышалось низкое, утробное рычание, и вампирша куда-то провалилась. Уже в падении она успела подумать, что, наверное, все-таки смогла освободиться от пут. Иначе как можно было бы объяснить то, что она вдруг обзавелась телом, а также вновь научилась видеть?

Впрочем, эта мысль почти сразу же забылась, поскольку рычание звучало все громче. Вампирша откуда-то совершенно точно знала, что оно возвещает о близящейся опасности. И конечно, от нее надо было каким-то неведомым образом уклониться.

«Знать бы еще. как это сделать», – подумала Лисандра.

Она проваливалась... проваливалась... пока наконец не провалилась окончательно. И кто-то там, наверху, воспринял это, как нечто небывалое. И конечно, принял соответствующие меры.

Благодаря этому небо поменялось местами с землей, и те, кто был командиром в степени минус, переквалифицировались в командиров мнимых, а верховные тени, на секунду проявившись, растворились окончательно в мутной воде, где, как известно, так хорошо ловятся инакомыслящие. И их ловили. Пока не поймали великих и ужасных Гама, Срама и Хама. А они уж, в свою очередь, так взялись за дело, что в скором времени возникло многочисленное племя людей с квадратными головами, все время падающими из карманов зелеными листьями и кривыми пальцами. Предназначением этого племени было хапать, лопать и давить, а потом набивать и забивать, приобретать и прикарманивать, а также создавать резиновых големов.

А Лисандра тем временем погружалась все глубже в провал, и кто-то в кожаной, разрисованной голубыми незабудками маске нашептывал ей на ухо, что все в мире относительно. И тут же доказывал это, утверждая, что любая найденная вещь обязательно куда-то относится, а всякая отнесенная хоть куда-то вещь в конечном результат те оказывается кем-то найденной.

Это длилось до тех пор, пока не появились два мрачных, небритых мужика и не схватили типа в маске за руки. После этого они его сноровисто сложили вчетверо, упаковали в большой картонный конверт и с радостными воплями куда-то унесли.

Лисандра осталась одна, и, конечно, ею попыталась овладеть меланхолия. Делала она это грубо, поспешно и неумело, отпуская сальные шуточки и дыша в лицо водочным перегаром. Для того чтобы она развеялась, хватило пары пощечин.

Когда с меланхолией было покончено, Лисандра сноровисто вскочила на ноги и бросилась прочь. Она понимала, что времени осталось не очень много.

Вот только ей в очередной раз не повезло, поскольку она почти сразу же натолкнулась на чей-то взгляд. Тот радостно хихикнул и, состроив загадочную мину, шмыгнул в туман. Мина была состроена плохо и, несмотря на все заложенные в нее загадки, вместо того чтобы взорваться, тотчас развалилась.

Правда, перед этим она успела своим существованием напугать туман, и тот рассеялся, уступив место далекому горизонту, вместившему в себя бесчисленные плантации цветов всеобщей радости. Цветы были большими, красивыми, пахли просто одуряюще и, конечно, являлись всеобщими, а стало быть, обещали со временем превратиться в плоды просвещения. Делали они это так настойчиво и в таких высокопарных выражениях, что у Лисандры, собиравшейся нанести визит вежливости горизонту, отчаянно заболела голова. Да и горизонт ни на какие визиты не соглашался, мотивируя отказ тем, что занят.

Вампирша даже слегка обиделась, поскольку занят он был не сильно. Так, маячил на нем какой-то уходящий в бесконечность туннель, да и тот заворачивался наподобие раковины. Куда именно он ведет, было понятно из большой, прикрепленной над входом таблички, на которой жуткими каракулями было выведено "В конечность без... тернии через... звездам ".

Между тем Лисандре надо было спешить. Она прекрасно понимала, что ей нужно убежать как можно дальше. Только в этом случае побег будет удачным. И была еще одна вещь, которую она сообразила только сейчас.

Лисандра подпрыгнула и полетела. Причем для того чтобы это сделать, ей не пришлось превращаться в летучую мышь. Почему? Да за ненадобностью.

Все очень просто и логично. Где она находится? Правильно, в мире, которого не существует и не может существовать. В воображаемом мире. Здесь действуют совсем другие законы. В частности, здесь, для того чтобы что-то случилось, этого нужно сильно захотеть. Нет, не просто приказать в пространство: «Я хочу, чтобы случилось то-то и то-то...», а достаточно реально представить себе, как это происходит.

Значит, для того чтобы освободиться от наложенных на нее пут, ей нужно поверить, что это возможно. Всего лишь поверить... Так, как она поверила, что может летать не только в виде летучей мыши.

К слову сказать, это-то ей было сделать легко, а вот насчет пут... Как она может представить, будто они исчезли, если понятия не имеет, что они собой представляют?

Однако попытаться стоило. И она попыталась. Причем, как прикинула вампирша, для начала нужно было вернуться в первоначальное состояние, распроститься с воображаемым миром.

Вернуться. Эта мысль ей не понравилась. Однако есть вещи, которые нужно делать независимо от того, нравятся они или нет.

Она вернулась и, конечно, снова утратила зрение, снова обрела неподвижность.

Ничего, это ненадолго. Если, конечно, у нее все получится так, как нужно.

Она попробовала внушить себе, что снова может видеть, что свобода здесь, рядом, и обрести ее совсем несложно. Достаточно лишь протянуть руку и взять, достаточно лишь поверить.

И конечно, с первого раза у нее ничего не вышло. Тогда она попробовала снова и снова. На третий раз у нее что-то получилось. По крайней мере, вампирше показалось, что она что-то видит. Некое белесое, светящееся облачко.

Показалось? Как бы не так. Она видела, она ясно видела какой-то свет. И он становился все ярче, приобретал очертания.

Свобода. Вампирша чувствовала, что до освобождения осталось совсем немного. Чуть-чуть. Еще мгновение...

Она не успела.

В ее сознании возник низкий, нечеловечески спокойный голос. Хозяин его, казалось, не испытывал никаких чувств, не мог их испытывать. Он просто констатировал факт.

– Нет, этим путем от меня не скрыться. И вообще пора тебя приспособить к делу. Настало время.

* * *

Хантер качнулся вправо, потом влево, ловко уклонился от лопаты, которой здоровенный, с пышными усами мужик пытался снести ему голову, и крикнул:

– А ведь они мертвые!

– Ну конечно, – сказал Ион. – По нитям судьбы видно. Причем, судя по всему, убили их совсем недавно.

– Точно, зомби, – согласился Алвис и сильным ударом сабли отхватил руку пожилому толстяку, двигавшемуся для своего возраста чрезвычайно прытко. Впрочем, потеря руки ничуть не уменьшила энтузиазма, с которым тот пытался ухватить Алвиса за горло.

– Ими кто-то управляет, – промолвил Хантер. – А значит, драться с ними смысла нет никакого. Управляют ими с помощью нитей судьбы. Стало быть, надо их перерезать.

– Точно! Именно это и нужно сделать! – крикнул Христиан.

В очередной раз уклонившись от лопаты, Хантер вдруг отпрыгнул в сторону и кинулся со всех ног к юноше.

Вот уж кому в этой схватке участвовать не стоит Только зазря подвергаться опасности. Помочь ничем не сможет, поскольку еще не умеет толком даже основного, что обязан знать настоящий охотник. а по голове получить может запросто.

– А ну-ка, брысь отсюда! – рявкнул Хантер, подбегая к Христиану. – Бегом назад по дороге и не смей подходить ближе ста шагов.

Воспользовавшись подвернувшимся случаем. он полоснул магическим кинжалом по одной из нитей судьбы мертвеца, с которым сражался юноша. Мертвец сейчас же повалился на дорогу, словно большая кукла.

Не сразу сообразив, что с противником покончено, Христиан еще пару раз махнул кинжалом и лишь потом, остановившись, спросил:

– Что это с ним? Неужели это я его?

– Кишка еще тонка с зомби драться! – рявкнул Хантер. – Ну-ка, прочь, говорю, отсюда!

– Ага, с черными магами, стало быть, мне сражаться можно?! – крикнул в ответ Христиан. – На это у меня силенок хватит? Нет уж, если взяли с собой, то все должно быть по честному. Я такой же, как вы, и имею право на эту драку.

Хантер саданул плечом налетевшего на него худого дядьку в богатой купеческой одежде. Тот отлетел в сторону, упал, неестественно раскинув ноги, потом, не сделав ни единого лишнего движения, стал подниматься.

«А ведь парень не так уж и не прав, – подумал Хантер. – Взяли с собой на серьезное дело, так нечего теперь нянькаться, как с малым дитем».

– Ладно, черт с тобой, – бросил он Христиану – Только учти, кинжалом этих субчиков не возьмешь. Мертвые боли не чувствуют. Поэтому просто старайся подрезать им сухожилия на руках и ногах. Будут не такими прыткими.

– Понял, – крикнул юноша и кинулся к ближайшему мертвецу.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Хантер. Он поднырнул под руку старичка в неописуемо грязных лохмотьях и, определив нужную нить, полоснул по ней острием магического кинжала. Старичок упал на землю.

Кинувшись к следующему противнику, Хантер подумал, что, наверное, было бы лучше настоять на своем и удалить Христиана с поля боя.

Вот только как это сделать? Парень рвется в драку И по-своему он прав. Если его приняли как равноправного члена отряда, он должен он обязан участвовать и в сражениях. А если при этом он потеряет голову? Значит, так ему суждено.

И все-таки... Судьба судьбой, но за парнем все-таки стоит присмотреть. Какой он, к черту, учитель, если позволит своему ученику погибнуть. как последнему идиоту?

Собственно, а какая разница? Этой ночью охотники либо погибнут все, и он в том числе либо уничтожат гнездо черных магов, место, в котором из собранных по приютам или просто украденных детей делают черных магов.

Будет ли это окончательной победой? Конечно, нет: Останется еще довольно много черных магов в городах. Их надо будет уничтожить. Одного за другим. Всех. И конечно, это будет трудно, очень трудно. Но сегодня ночью должно быть сделано главное. Сегодня ночью охотники обязаны изменить весь ход войны с черными магами. Хотя бы потому, что последние несколько лет они ее проигрывали. Ловко уворачиваясь от рук следующего зомби и прикидывая, как бы удачнее подобраться к его линиям судьбы, Хантер вдруг подумал, что знает; почему охотники согласились устроить атаку на долину магов, почему они ввязались в эту авантюру. От отчаяния, вот от чего. Потому, что этот безрассудный поход является последним шансом уйти от неизбежного, от поражения и гибели. Еще год-два, и магов станет еще больше, а охотников – меньше. Тогда у охотников не хватит сил даже на этот безумный поступок...

Додумать Хантер не успел. Произошло это потому, что он вдруг разглядел лицо своего противника.

Великий дух! Этого не может быть! Орник!

Как раз в этот момент оказавшийся рядом с ним Ион, видимо, тоже узнав одного из зомби, разразился жуткой бранью. Подскочив к Хантеру, он спросил:

– Ты видишь?

– Еще бы, – проговорил Хантер. – Так вот куда исчезли трое наших товарищей. Их и в самом деле убили черные маги. А потом заставили с нами воевать.

– Скоты! – с ненавистью пробормотал Ион. – Они за это заплатят.

– Им за многое придется платить, – сказал Хантер. – Однако именно сейчас у нас другие заботы. Прежде всего надо сделать так, чтобы наши противники вернулись в состояние, более естественное для покойников.

Шок от осознания того, что против них выставили мертвых товарищей, прошел у охотников быстро. Снова заработали магические кинжалы. Зомби один за другим стали падать на дорогу.

Когда последний из них словно подрубленный растянулся на земле, а управлявшая им нить судьбы исчезла в чаще леса, Алвис сунул кинжал под куртку и сказал:

– А теперь нам придется заняться похоронами.

– Но для того чтобы выкопать несколько десятков могил, нам понадобится дней пять-шесть, – ужаснулся Марвин.

На правой щеке у него красовалась здоровенная ссадина. Видимо, один из зомби оказался более прытким, чем его товарищи.

Слышавший этот разговор Хантер подошел к ним и покачал головой:

– Боюсь, на то, чтобы устраивать похороны, у нас нет времени. Мы должны управиться со всем до рассвета.

Он бросил взгляд вверх. Не так уж далеко, над кронами деревьев, пронеслась гигантская тень.

Дракон. Больше некому. Таких огромных птеродактилей просто не бывает.

– И все-таки мы должны похоронить хотя бы наших товарищей, – сказал остановившийся рядом с ним Алвис. – Кто знает, может быть, как только мы отправимся дальше, хозяева черных магов снова заставят их восстать и ударят нам в спину. Лучше подстраховаться и зарыть в землю хотя бы мертвых охотников.

Хантер подумал, что он прав. Кроме того, час-полтора на то, чтобы выкопать общую могилу для троих товарищей, у них есть.

– Хорошо, мы сделаем это, – сказал он.

– Ну вот и отлично, – промолвил Алвис. – Кстати, для этого, как специально, даже приготовлен инструмент.

Он сделал несколько шагов и поднял с земли лопату, выпавшую из рук одного из зомби.

– Пойду посмотрю, может, поблизости прячется еще кто-то, – пробормотал Статли и двинулся вдоль дороги, внимательно вглядываясь в придорожные кусты. На то чтобы заметить первую спрятанную в них повозку, ему понадобилось пройти всего несколько десятков шагов. Неподалеку от нее стояла вторая, а там и третья...

Минут через пятнадцать Статли вернулся. В руках у него было еще три лопаты.

К этому времени Марвин, Аск и Алвис уже вовсю копали рядом с дорогой яму. Бросив рядом с ней лопаты, Статли снова исчез в лесу. Хантер подумал, что это он сделал правильно. Теперь будут копать сразу шесть человек.

Он хотел было взять одну лопату, но потом передумал. Он сделает это через полчасика, сменит кого-нибудь. А пока неплохо было бы кое-что обдумать.

Статли рыскал по лесу, пятеро охотников и Христиан копали, Марвин один из другим оттаскивал трупы с дороги на обочину. Хантер достал из кармана сигарету и закурил.

Привилегия командира – стоять и вроде бы ничего не делать. Вроде бы...

На самом деле ему нужно было обдумать кое-какие любопытные факты. Что-то их накопилось...

Прежде всего ему было совершенно непонятно, почему в Мравене не обнаружилось не только ни одного черного мага, но даже их следов. Это было странно, особенно если учитывать, что до долины магов рукой подать.

Конечно, лендлорды могли перед приходом охотников убрать из города контролировавшего его черного мага. Если они это сделали несколько суток назад, то маг даже мог успеть свернуть свою сеть. Однако при этом должны были остаться следы от нитей судьбы, из которых она состояла. А их нет. И это означает, что в Мравене черного мага нет уже не менее месяца. Зачем лендлорды его так рано убрали? Да и был ли он в этом городе?

Кстати, если черного мага в Мравене никогда и не было, то не говорит ли это о том, что лендлорды не очень доверяют своим подчиненным? Может, именно поэтому они смогли убить всего лишь трех охотников и предпочли дать бой буквально на пороге собственного дома?

Кого они могут выставить? Очевидно, лишь тех младших магов, которые сейчас находятся в долине. Сколько их может быть? Наверное, десятка два, не больше. Причем некоторые из них уже полностью готовы стать черными магами, а кое-кто начал обучение недавно и совсем не опасен. И все-таки самые опасные – это лендлорды.

Вот с ними придется повозиться. А самое главное, они могут выкинуть нечто неожиданное и очень опасное. Предугадать, что за сюрприз они приготовили, совершенно невозможно. И это очень плохо, это хуже всего.

Хантер рассеянно стряхнул пепел на землю и посмотрел вверх. В ночном небе кружила огромная тень.

Хлопанье могучих крыльев. Сгусток огня, вырвавшийся из пасти дракона и почти мгновенно погасший, при свете которого Хантер успел разглядеть огромную, похожую на змеиную голову, частокол клыков, выглядевших на фоне пламени раскаленными добела штыками, и почему-то отдельно, словно он существовал сам по себе, исполненный мудрого, мрачного веселья глаз с вертикальным зрачком.

Хантер хотел было уже приказать охотникам спрятаться в лесу, но тут хлопанье крыльев стало удаляться. Огромная тень исчезла за вершинами деревьев.

Улетел.

Ну и черт с ним. Ну и прекрасно. Для полного счастья не хватает только, чтобы ими заинтересовался дракон. Все остальное уже было. Вплоть до нападения зомби.

Зомби... Они-то лендлордам зачем были нужны?

Вообще-то на организацию их нападения наверняка ушла уйма энергии. И почти никакой отдачи. Если не считать времени, потраченного на то, чтобы обездвижить мертвецов, выкопать могилы и захоронить трех мертвых охотников.

Ну хорошо, придут они к долине на два часа позже. Что от этого выиграют лендлорды? Да ничего. Совсем ничего. И какой тогда смысл был в этой засаде? Никакого? Или все же он был?

Может быть, зомби были нужны лендлордам для того, чтобы предупредить их о появлении охотников? Поскольку предатель разоблачен и мертв... Да нет, при чем тут это? Откуда лендлорды могли знать, что они разоблачат предателя именно сейчас? По идее, они должны были рассчитывать, что это случится в самый последний момент. Или все же каким-то образом знали? Хантер кинул окурок на землю и придавил его Каблуком. Нет, и так ничего не получается. Если бы лендлордам надо было всего лишь узнать вовремя об их приближении, они могли посадить в этом месте Всего лишь одного мертвеца. И дело бы сделал, и много энергии не потребовал. Они же собрали здесь целую армию. Но почему-то эта армия, вместо того чтобы дать серьезный бой, дралась очень вяло, и уничтожить ее охотникам не представило никакого труда.

Зачем лендлордам была нужна эта никчемная армия? Может быть, они все-таки намеревались с ее помощью дать серьезный бой, но в последний Момент передумали? С каких веников? Что заставило их так круто поменять свои планы? Что у них случилось там, в долине магов, совсем недавно, может быть, даже за несколько минут до того, как мертвецы напали на охотников? Наверное, что-то серьезное. Об этом говорит хотя бы то, что так тщательно подготовленная операция прошла вяло, безынициативно и поэтому закончилась провалом.

Вообще-то забавно...

Лендлорды вдруг стали экономить энергию. Раньше они этого не делали. Может, у них возникли какие-то неприятности? Это было бы неплохо. Неприятности врагов почти всегда можно превратить в собственную удачу. Знать бы еще, в чем они состоят....

– Эй, большой начальник, – сказал Алвис. – А не хочешь ли ты немного поработать руками? Тут кое-кого надо заменить.

Хантер спустился в яму, взял лопату у Иона и стал копать.

Слой дерна уже кончился, и теперь лопаты вонзались в песок. Благодаря этому где-то через час яма была закончена. Охотники опустили в нее три трупа и засыпали их землей.

После этого Алвис проговорил короткую молитву Великому Духу, и на этом церемония похорон была закончена.

Когда охотники снова выбрались на дорогу, из леса вышел Статли.

– Знаешь, что я обнаружил? – спросил он у Хантера.

– Сундук, набитый по самую крышку золотом, – предположил Христиан.

– Еще несколько трупов. Похоже, черные маги хотели их оживить и бросить вместе с другими зомби на нас в атаку. А потом передумали. Забавно, да?

Хантер кивнул.

– Действительно, забавно.

Про себя он подумал, что его предположения подтверждаются. Лендлорды в самом деле стали экономить энергию. Вот только гадать, что у них произошло, не имеет смысла. Тем более что часа через полтора это и так станет ясно.

– Идем дальше? – спросил Ион.

– Да, – сказал Хантер. – Идем дальше. Учтите. черные маги могли устроить на дороге и другие сюрпризы. Поэтому советую сохранять осторожность.

Как раз в этот момент неподалеку от них, на то место, в котором недавно стояли в засаде три мертвых охотника, совершенно бесшумно спикировала огромная летучая мышь. Едва коснувшись земли, она подхватила с нее довольно массивный округлый предмет и стала подниматься вверх. Набрав нужную высоту, летучая мышь развернулась и полетела в сторону долины магов. Уж в чем, в чем, а в засадах эти глупцы люди не понимают ни грамма. И это совершенно естественно. Им же не приходится часами высиживать за каким-нибудь пеньком, чтобы обеспечить себе сносный ужин. Конечно, если их здорово подожмет и люди способны придумать что-нибудь на более или менее приличном уровне, но исполнение...

* * *

Никогда, никогда они не сумеют подобраться к добыче, как нужно. Ни за какие коврижки они не научатся четко, с точностью до доли секунды определять время последнего, самого главного прыжка, когда добыча менее всего готова к бегству или защите.

Нет, людям это не дано от природы, и думать дальше на эту тему не имеет смысла. Лучше посмотреть, чем закончится одна очень идиотская засада.

Решив так, кот вспрыгнул на ближайший пенек и стал наблюдать за схваткой. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что мертвецы ее безнадежно проигрывают. Безнадежно и бездарно.

Ну да, каково начало, таков и конец. А начало было просто отвратительным.

Мертвецы выскочили из засады преждевременно, может быть, секунд на пятнадцать, а то и больше. Атаковали они двумя группами. С левой стороны дороги было трое, и в том числе мертвый хозяин, с правой – почти все те, кто проезжал по дороге раньше и попал в засаду. Причем те, кто выбежал из леса с правой стороны дороги, опоздали еще секунд на десять. Таким образом, те, на кого была устроена засада, получили возможность расправиться сначала с одной группой нападающих, потом с другой.

Вот только, как и положено людям, они этот шанс упустили.

"У них что, честный бой или игра в поддавки? – подумал кот. – Нет, видел я психов людей, но таких... Почему они деликатничают? Надо было захватить с собой парочку огнеметов и выжечь эту дохлятину, не подпускать ее к себе. ...Ах, не знали? Ах, не предполагали? А почему? Должны были приготовиться к любым неожиданностям.

Кретины! Нет, хуже. Жалкие подобия кретинов, у которых не хватает толку даже на настоящую глупость.

Коту стало слегка стыдно.

Все-таки, если по-честному, его бывший хозяин наименование «дохлятины» не заслуживал. По-своему он был даже добр. По крайней мере кот помнил несколько случаев, когда любой другой человек, кроме хозяина, мог запросто ударить его головой об угол. Похоже, бывший хозяин даже понимал, что некоторые вещи кошки не могут не проделывать.

Однако... теперь он стал не более чем мертвой плотью, тухлятиной, перестал быть его хозяином. Конечно, он двигался и совершал кое-какие действия, но только как марионетка, которую дергает за ниточки умелый кукловод.

Умелый? Или – умелые? Сколько их, тех. кто управляет мертвецами? Один или несколько? Если один, то подобные ошибки простительны. Если их много, то они такие же лохи, как обычные люди.

Кот сел поудобнее, вытянул левую переднюю лапку, осторожно лизнул ее и снова поглядел на сражающихся.

Нет, посмотреть на них стоило. Живые люди уже пришли в себя и теперь дрались ловко и расчетливо. Мертвые по-прежнему двигались неуклюже, медленно и один за другим падали на дорогу. Живые, используя ножи, ловко перерезали нити, с помощью которых кукловод управлял марионетками.

Было ясно как божий день, что драку он проиграл. А хотел ли он ее выиграть? Может быть, мертвецы были нужны ему лишь для того, чтобы на какое-то время задержать врагов?

Что же теперь будет с ним, с котом? Куда он подастся и где найдет себе нового хозяина?

Вот ведь проблема...Кот еще раз взглянул на дерущихся и занялся Правой лапкой. Но зачем он новому хозяину, этому кукловоду, был нужен? Между прочим, так, что тот даже позволил ему ехать на мертвом хозяине. И защитил от птеродактиля. А потом вдруг самым беззастенчивым образом бросил посреди леса. Мог бы, кстати, выделить одного зомби, чтобы тот доставил его на место. Или не мог?

Да нет, мог, еще как мог. Один зомби в этой безнадежной драке не играл никакой роли.

Может быть, новый хозяин о нем просто забыл? Сомнительно. Скорее всего он устроил ему что-то вроде испытания. Проверка на сообразительность, вот что это такое. И для того чтобы ее пройти, нужно добраться до нового хозяина собственными силами. Пробежать, может быть, большое расстояние на своих собственных четырех лапах. Вот это предположение коту не понравилось окончательно.

Он спросил себя. а стоит ли играть по правилам, которые тебе пытается навязать хозяин? Как правило, они уродские, глупые и совершенно невыгодные. Конечно, несколько раз он встречал котов, которые такие эксперименты делали и даже, кажется, были этим довольны. Однако каждый раз при ближайшем рассмотрении он убеждался, что эти коты – очень глупые, а положение их совсем не блестяще.

И если он отправится на поиски нового хозяина, то не согласится играть по правилам хозяина, а то он уподобится одному из этих глупцов.

Вот так.

А если он не согласится, то сохранит самоуважение и навсегда останется в лесу. В гордом одиночестве. В полном одиночестве. В одиночестве гордого идиота.

Гм, выбор...

Кот еще раз взглянул на людей.

С мертвецами было покончено. Теперь люди предавались одному из своих излюбленных занятий. Они совещались. И можно было заранее сказать, что ничего хорошего они не придумают.

Кстати, а ему даже и посовещаться не с кем. Все приходится решать самому.

Что за поганая жизнь...

Кот спрыгнул с пенька и стал подбираться к людям.

Кажется, наступило время оказаться к ним поближе. На всякий случай.

Они так похожи на его прежнего хозяина. Может быть, кто-то из этих людей мечтает завести себе умного, чистоплотного, умеющего в достаточной мере презирать своего хозяина кота? Если – да, то он вполне может согласиться.

«А что, – подумал кот. – Чем не выход? По крайней мере, прежний хозяин никогда не ставил ему никаких условий. Просто кормил и заботился, а также терпел. Очень похожие на него люди наверняка будут поступать так же».

Однако пока время для окончательных решений еще не пришло.

Кот устроился под кустом-черемишницы и стал наблюдать за людьми.

Они разделились. Один ушел в лес, туда. где стояли повозки на свою беду этим днем проезжавших по дороге людей, еще трое принялись рыть яму, а остальные продолжили совещание.

Кота это устраивало – Таким образом, время окончательного решения опять оттягивалось. А там, глядишь, что-нибудь случится, и в нем вообще отпадет всякая надобность.

И все-таки, если ничего не произойдет, ему придется сделать выбор. Остаться одному посреди незнакомого леса не очень большая радость. Конечно, здесь водятся вкусные мыши, но одновременно, похоже, нет недостатка и в птеродактилях. жутких, зубастых и подлых.

Нет, что угодно, только не одиночество. Кошкам вообще одиночество противопоказано. Можно одичать и растерять все навыки, помогающие жить вместе с людьми. А это прямой путь к тому, чтобы стать бродячей кошкой.

Что может быть хуже? Жить в грязном подвале или в вырытой в земле норе, есть на помойках, бояться людей и считать их всех своими потенциальными врагами. Кроме того, жизнь бродячей кошки гораздо короче, чем у той, которая имеет хозяина. Конечно, иногда попадается такой хозяин, что жизнь превращается в ад, но все-таки нет ничего хуже, чем так называемая свобода.

Кот вздохнул и подумал, что он этой свободой уже насытился. С него хватит. Пора обзаводиться хозяином.

Легкий ночной ветерок принес из леса тяжелый, маслянистый, опасный запах.

Кот принюхался и решил, что принадлежит он хищнику. Может быть, гораздо более опасному. чем птеродактиль. Судя по всему хищник пока еще находился далеко. Но кто ему мешает перебраться поближе?

Кот почувствовал себя довольно неуютно. Еще раз понюхав воздух и убедившись, что запах неведомого хищника стал сильнее, он пришел к убеждению, что лес для проживания порядочных котов совсем не предназначен.А стало быть, к черту принципы. Нужно сделать выбор. Хотя, если честно, разве он у него был? На самом деле ему ничего иного не оставалось, как пойти и сдаться тем людям, которые оказались ближе всего.Прямо сейчас выйти к ним, жалобно замяукать и принять совершенно пришибленный вид. Эти люди на подобный фокус клюнут. Они-из таких. Сдаться... И распрощаться с мыслью приобрести себе хозяина, ради которого он вытерпел столько лишений. Может быть, и получше, чем люди, которые сейчас так трудолюбиво роют землю, видимо, собираясь предать ей тела своих товарищей.

Вот сейчас...Кот еще раз понюхал воздух и пришел к выводу, что хищник остановился. Может быть, он почуял запах находящихся на дороге людей? Может, он сейчас передумает и отправится в другую сторону? А стало быть, вряд ли имеет смысл так торопиться.

Люди на дороге наверняка являются врагами того, кого он уже мысленно называл новым хозяином. А иначе зачем ему было бы устраивать засаду мертвецов?

Стало быть, это война, в которой победит кто-то один. Ему же нужно угадать, – кто это будех и вовремя сделать его своим хозяином. Очень сложная задача. Рискованная. Но если ему повезет, то до конца своих дней он будет жить припеваючи. Вот только как сделать правильный выбор? Как определить, кто из них сильнее? Эти люди или кукловод? Кто из них одержит победу?

Вернулся человек, осматривавший спрятанные в лесу повозки, и принес еще несколько лопат. Теперь копали почти все люди.

Кот прикинул, что сейчас имеет смысл подобраться к ним поближе. На всякий случай. Вдруг тот хищник все-таки надумает на него поохотиться?

Углядев лежавшую совсем рядом с ямой, которую копали люди, кучу хвороста, кот осторожно прокрался к ней. Конечно, будь перед ним обыкновенные люди, он мог бы устроиться в паре шагов от них, будучи уверен в полной своей безопасности.

Однако кот помнил, что его хозяин видел в темноте просто великолепно. У этих людей, как и у него, светились глаза. Стало быть. зрение у них было такое же.

Спрятавшись за кучей валежника, кот приготовился ждать. Высовываться и рисковать быть увиденным он не собирался. Впрочем, теперь ему хватало слуха. Если люди надумают двинуться дальше, он узнает об этом немедленно. А может быть, этого не произойдет? Может быть, его новый хозяин преподнесет свои врагам еще какой-нибудь сюрприз?

Возможно, после этого отпала бы всякая надобность делать выбор.

Кот понюхал воздух.

Кажется, хищник решил поискать пропитание в другом месте. По крайней мере его запах стал заметно слабее. Зато появился кое-какой другой.

Кот вздрогнул. Если только нюх его не подводил, пахло чем-то вкусненьким. Чем же это? А не копченым ли мясом? Интересно, откуда оно взялось? Наверняка его принесли с собой люди.

Кот вдруг понял, что он не прочь заморить червячка. Даже более чем не прочь. Он очень хочет чего-нибудь съесть. И не возражает, если это окажется некое мясо.

Он прислушался. Люди копали и прекращать работу, похоже, не собирались.

А мясо, стало быть, лежит где-нибудь неподалеку. И вот если к нему пробраться, то...

Угрызения совести? Чушь. Каких-либо угрызений совести кот не испытывал. Тот, кто беспечно обращается с едой и дает возможность ее спереть, лучшей участи не заслуживает. Ей-ей, не заслуживает..

Кот решился.

Он выглянул из-за кучи валежника и, убедившись, что вниманием людей целиком завладел процесс копки, пополз к мясу. Конечно, один из этих олухов все еще прогуливался по лесу, и его надо было учитывать, но у кота было предчувствие, что с этой стороны ему пока ничего не грозит. Прежде чем он осмотрит все повозки, пройдет много времени. По крайней мере гораздо больше, чем понадобится на то, чтобы стащить кусок мяса.

Конечно, был еще один человек, которого стоило опасаться. Он стоял на краю ямы и как раз в этот момент покуривал сигарету. Однако смотрел он совсем в другую сторону и, судя по всему, раздумывал. Если люди начинают думать, то делают они это основательно и довольно продолжительное время.

Таким образом, шансы поживиться за счет людей были неплохие. Иногда коту приходилось добывать пищу и при менее удачном раскладе.

Используя небольшую ложбинку, он добрался до невысокого деревца и выглянул из-за него.. Пока все обстояло просто превосходно. Те, которые копали, продолжали свое нелегкое дело. Тот. который думал, отвлекся от своего занятия лишь для того. чтобы швырнуть на землю сигарету.

Швырнул. Снова задумался. Просто молодец! Браво! Так держать!

Кот уже видел сумку, в которой лежало мясо. Надо сказать, она была не очень большая. И наверняка, кроме еды, эти чудаки люди напихали в неё какой-нибудь дряни. С них станется, они такие.

Спрятавшись за дерево, кот попытался прикинуть. что он сделает, если кусок мяса окажется совсем маленьким, крохотным. Да ничего не будет: съест, и вся недолга. Хотя так сильно какой-нибудь крохотный огрызок пахнуть не мог.

«Нет, там столько мяса, что его хватит наесться до отвала, – решил кот. – А может, и больше...»

Тут тот, кто думал, и один из копавших землю поменялись местами. Коту пришлось просидеть за деревом лишних пять минут, прежде чем оказавшийся не у дел человек закурил и, повернувшись спиной к вожделенной сумке, стал наблюдать за своими товарищами, продолжавшими усердно трудиться.

Кот прикинул, что отделявшее его от мяса расстояние можно преодолеть в несколько хороших прыжков.

Сейчас или никогда! Он метнулся к сумке, бесшумно, словно тень, перепрыгнул через кучку сухих листьев, припал к земле и прополз под ветками тоненькой ели, сделал прыжок, еще один и еще...

Все! Он был рядом с сумкой. Шедший от нее запах мог свести с ума. Кот едва и не сошел. Сунув голову внутрь сумки, он моментально обнаружил бумажный сверток, в котором было мясо, вцепился в него зубами и потянул на себя. Бумага зашуршала. Кот замер, потом осторожно выглянул из-за сумки.

Кажется, никто ничего не услышал. Острым слухом эти олухи люди похвастать не могут Кроме того, шуршание бумаги заглушил стук лопат, шорох падающей на траву земли. И все-таки надо было быть осторожнее. Кот еще раз понюхал мясо и вдруг решил послать к черту всякую осторожность. Ему хотелось есть. И баста! И будь что будет. Зверски рванув на себя пакет, он вытащил его из сумки и поволок прочь от ямы, от людей, от опасности. Только бы эти уроды его не Заметили! Тогда – все пропало.

Ему неслыханно повезло. Люди ничего не заметили.

Спрятавшись за все ту же кучу хвороста, он все-таки не удержался и, снова вытянув из-за нее, удостоверился в своем везении.

Эти потсы продолжали копать, причем довольно усердно.

Ну и прах с ними. Кот рванул когтями бумагу. Дальше ждать не было никакой возможности.

Он расправился с мясом за считанные минуты и, чувствуя приятную тяжесть в животе, подумал, что сейчас неплохо было бы немного вздремнуть. Найти какую-нибудь норку и пропасть в ней до утра. А там видно будет. Там он что-нибудь придумает. Как раз в этот момент ветер снова принес запах неведомого хищника. Кот почувствовал, как по его животу пробежала судорога страха.

Этот неведомый, страшный, очень опасный зверь все-таки рыскал поблизости. Когда люди уйдут, зверь за него возьмется. Почему-то кот был уверен, что на этот раз его не спасут ни быстрота, , ни даже глубокая нора или высокое дерево. Хищник его достанет. Он так решил, и он это сделает.

Таким образом, ничего не оставалось, как пойти и сдаться людям. Прямо сейчас, пока они еще не собрались уходить, пока у них есть время пожалеть его и взять с собой. Потом, закончив свое дело, они будут спешить и в спешке почти наверняка турнут его прочь.

Стало быть, сейчас...

Мясо! Чертово мясо!

Кот вдруг сообразил, что именно сейчас-то он к людям выйти и не может. Они как пить дать соединят вместе пропажу мяса и появление кота. И не только прогонят его прочь, но могут и прибить.

Вот таким образом.

Коту не понадобилось много времени, чтобы найти выход. Он не пойдет к людям, но одновременно и не останется один в этом чужом, очень опасном лесу. Когда люди отправятся дальше, он побежит за ними.

Судя по всему, люди идут воевать с тем, кого он называл новым хозяином. Ну и ладно. Может быть, все даже к лучшему. Он будет следовать за людьми до тех пор, пока не произойдет сражение, а потом сделает своим хозяином того, кто победит. Беспроигрышный вариант.

Конечно, придется побегать. Но чего не сделаешь ради будущего благоденствия?

«По крайней мере, – подумал кот, – с голоду я теперь не умру. А это уже кое-что...»

* * *

Будж выпустил из кончиков пальцев правой руки пять черных словно уголь нитей и ловко вплел их в основание сети. Еще часа полтора, и работа будет закончена.

Тогда он сможет отдохнуть. Впрочем, вряд ли отдых окажется продолжительным. Судя по всему, враги стремительно приближались. А стало быть, еще до восхода солнца начнется битва. Чем она закончится? Что за вопрос! Будж был уверен на все сто процентов, что. охотники проиграют. Иначе просто не могло быть. Иначе все, чему его научили в долине магов, не имеет никакой цены, а вся его жизнь, начиная с того момента, как его забрали из приюта, не стоила и ломаного гроша.

Тяжелые, изнурительные тренировки, многочасовые медитации, унижения перед этими монстрами, голод и отчаяние, страх и осознание, что наказание может последовать за любую неосторожную мысль – тяжелый деревянный кубик, летящий прямиком в голову... И все это псу под хвост? Ну уж нет, он не позволит.

Никто не может отнять у него то, к чему он стремился все последние годы, что уже почти ощущал у себя в руках, предвкушал, как некую награду за все, что ему пришлось вынести. За страдания и унижения, за все... за все... Власть, и богатство, и осознание, что ты сможешь сделать с любым обыкновенным человеком все что угодно. Все, что тебе придет в голову.

И может быть, даже отомстить... Им, тем самым мерзким нелюдям, им, которые...

Он содрогнулся от страха.

Нет, только не это. Только не сейчас. Только не эти мысли. Если кто-то из лендлордов обратит внимание на его нити судьбы, это будет катастрофой. Тут уже кубиком по голове не отделаешься. Тут лендлорды за него возьмутся основательно. И узнают все. Они это умеют – узнавать.

И полетит не только его голова, но также головы многих и многих черных магов. Уж что-что, а такое чувство, как жалость, лендлордам неизвестно.

А поэтому надо выбросить эти мысли из головы. К черту. Забыть, как будто их и не было, от греха подальше. До поры до времени.

Будж быстро огляделся и облегченно вздохнул, обнаружив, что ни одной нити лендлорда поблизости нет. И все-таки надо быть осторожнее. Иначе он завалит все дело, причем тогда, когда до конца осталось не так и много.

Совсем чуть-чуть. Может быть, несколько дней. Конечно, о времени выступления решать не ему. Где-то там, на большом расстоянии от долины магов, соберется тайный совет и примет решение.

Но Будж мог бы поклясться, что выступить придется в ближайшие дни. В самом деле, когда еще представится такой удобный случай? Наверняка после того как с охотниками будет покончено, лендлорды на некоторое время расслабятся. Они просто обязаны будут это сделать, чтобы восстановить потраченную энергию.

Между тем ни один из настоящих черных магов в схватке участвовать не будет. Так решили лендлорды. Может быть, они о чем-то подозревают? Нет, вряд ли. Скорее всего считают, что сумеют справиться с охотниками лишь с помощью младших магов.

Или они не только подозревают, но и знают о заговоре магов? Может быть, они позволили охотникам напасть на долину только для того, чтобы спровоцировать черных магов на открытый мятеж? Вообще-то это в их стиле.

Будж сделал неловкое движение, и ярко-оранжевая нить, которую он вплетал в сеть, перехлестнулась с другой, в синюю и меловую полоску.

Будж чертыхнулся.

Безусловно, ничего очень уж плохого не случилось, но повозиться придется.

Откуда-то сбоку донесся злорадный смешок. Буджу не нужно было глядеть в ту сторону. Он и без того знал, кто это. Конечно, толстый Осборн. Тот самый, с которым он враждовал последние два года.

Собственно, открытой враждой это назвать было нельзя. Лендлорды строго следили за тем, чтобы их питомцы вели себя достойно. И все-таки иногда можно было улучить момент и устроить недругу какую-нибудь, почти незаметную для других, пакость. Такая тихая, незаметная, тайная война приносила особенное, ни с чем не сравнимое наслаждение.

«Ага, злорадствуешь, – подумал Будж. – Ну ничего. Скоро наступит моя очередь веселиться».

Насколько он знал, Осборн не имел о заговоре ни малейшего понятия. Когда с лендлордами будет покончено и будет сформирован совет черных магов, в который он, Будж, наверняка войдет. наступит его время.

Мечтательно улыбнувшись, Будж стал распутывать перехлестнувшиеся нити. Делать это надо было очень осторожно. Любое неверное движение могло привести к тому, что сеть, избавившись от контроля, кинется на своего хозяина. Будь сеть обычной, это было бы не так уж и страшно. Но сейчас, и именно эта, приготовленная для охотников сеть...

Когда последний узелок был распутан, Будж позволил себе слегка расслабиться. Искоса взглянув в сторону Осборна, он увидел, что толстяк настолько занят собственной сетью, что, кажется. потерял обычную осторожность.

Будж криво ухмыльнулся.

Похоже, настало время для небольшой, невинной шутки.

Выпустив из указательного пальца очень тонкую, голубенькую в желтую полоску нить, он отправил ее в сторону толстяка. Она достигла Осборна за несколько секунд и, ткнувшись тому в ногу, сейчас же отпрянула.

Будж затаил дыхание.

Ну, сейчас...

Толстяк продолжал возиться со своей сетью и, видимо, так увлекся, что ничего не заметил.

Вот и прекрасно!

Нить снова исчезла под плащом толстяка. Будж заставил ее прикоснуться к ноге Осборна и, убедившись, что толстяк и в этот раз ничего не заметил, заставил нить подняться выше. Вот она скользнула по ягодицам жертвы, по спине, достигла шеи.

Сейчас, сейчас...

Тонкая желто-голубая нить соединилась с одной из нитей судьбы Осборна, послала импульс и сейчас же стала укорачиваться. Когда она исчезла совсем, Будж облегченно вздохнул.

Сделано! Теперь осталось только немного подождать. А также принять кое-какие меры предосторожности. Нельзя допустить, чтобы о его выходке проведал один из лендлордов.

Будж закрыл глаза. Ему не понадобилось почти никаких усилий, чтобы увидеть собственные нити судьбы. Изменив цвет нескольких из них, он открыл глаза и с большим трудом подавил желание хихикнуть.

Все, теперь его не смогут поймать даже лендлорды.

Все-таки хорошо быть настоящим черным магом, а не тем зеленым сопляком, которым он был несколько лет назад. Вздумай он отколоть подобную штуку тогда, наказание было бы неизбежным. А сейчас...

Хо-хо, сейчас поймать его не так-то легко.

Если черные маги не устроят свой переворот в ближайшие дни, то через пару недель он пройдет последний, окончательный экзамен и станет настоящим черным магом. После этого останется только попрощаться с долиной, доехать до того города, который ему укажут лендлорды, и наступит настоящая жизнь. Жизнь в свое удовольствие. Хорошая еда, отличная выпивка, соблазнительные женщины и возможность откалывать любые шуточки, какие только придут ему в голову.

Хо-хо...

Осборн издал тонкий, придушенный вопль.

Будж взглянул в его сторону и все-таки не удержался, хихикнул.

Толстяк отчаянно сражался с собственной сетью. Вот из его правой руки вырвалась толстая нить золотистого цвета. Взмахнув ей, словно мечом, Осборн отсек несколько нитей, пытавшихся захлестнуться на его горле.

После этого сеть опала на землю. Составлявшие ее нити слабо шевелились, но нападать на своего хозяина не пытались. Облегченно вздохнув, Осборн убрал золотистую нить и уже протянул руку, чтобы, прикоснувшись к одной из сторожевых нитей, определить, что именно произошло с его сетью.

Он не успел. Резко, словно разворачивающиеся пружины, взвились в воздухе три нити. Две из них, лимонного цвета, оплели руки толстяка, третья, угольно-черная, потянулась к его горлу.

Осборн забился, словно пойманная в сеть рыба. Из горла его теперь вырвался не крик, а придушенный хрип.

Будж опять хихикнул. Все получилось, как он и рассчитывал.

Черная нить остановилась в двух пальцах от горла Осборна. Немного поколебавшись, она бессильно опала на землю. Еще немного погодя то же самое проделали и лимонного цвета нити.

Толстяк повалился на спину и застыл, беззвучно хватая ртом воздух.

Будж взглянул чуть в сторону и увидел нить одного из лендлордов. Изогнувшись, словно готовая к прыжку кобра, она слегка покачивалась из стороны в сторону. На кончике ее виднелось фиолетовое утолщение, с помощью которого лендлорд мог видеть так же хорошо, как и глазами.

Интересно, давно ли он наблюдает за всем происходящим?

У Буджа было ощущение, что совсем недавно. А значит, он не видел, кто именно проделал эту штуку с Осборном. Да и догадается ли он, что в этом виноват кто-то помимо толстяка? Скорее всего лендлорд решит, что тот просто допустил при плетении сети несколько грубых ошибок.

И все-таки подстраховаться стоило.

Будж еще раз проверил собственные нити судьбы и, убедившись, что с ними все в порядке. почувствовал облегчение.

Кажется, все обойдется и на этот раз.

Он искоса взглянул на нить лендлорда. Та, похоже, пока ничего предпринимать не собиралась. Это обнадеживало. Если бы лендлорд его застукал, то наверняка уже приступил бы к экзекуции.

А может, он все видел и просто не хочет терять одного из воинов накануне тяжелой битвы? Отложил наказание виновного на более позднее время и вспомнит о нем тогда, когда с охотниками будет покончено?

Будж выпустил из руки бледно-голубую нить и вплел ее в собственную сеть.

Нет, все обойдется... Все должно обойтись.

Нить лендлорда двинулась к нему. Увидев это. Будж чудовищным усилием воли подавил зарождающийся страх.

Вот уж чего не нужно сейчас делать, так бояться. Это хуже всего. Это нежелательная улика.

Нить остановилась. Для того чтобы почувствовать это, Буджу совсем не надо было оборачиваться. Он знал, что она здесь, может быть, в шаге от него, стоит, покачиваясь из стороны в сторону, как готовящаяся к прыжку кобра. Вот сейчас она прыгнет, и тогда – все, быстрая и ужасная смерть.

Время судорожно захлебнулось и затаило дыхание, окружающий мир треснул и стал с тихим и нежным звоном осыпаться, пока еще маленькими, совсем незначительными осколками, предвестниками неизбежной катастрофы, в горле рос ком, готовящийся перекрыть дыхание, отправить в небытие нового перерождения.

А потом нить ушла, уползла прочь, и Будж вдруг обнаружил, что руки его сотрясает дрожь. а по спине течет ручеек холодного пота. Он проглотил стоявший в горле ком и жадно глотнул холодный ночной воздух.

И конечно, он не удержался, оглянулся.

Нить была уже далеко, переместилась к другому краю шеренги младших магов, и теперь это можно было сделать. Можно было даже посмотреть в сторону Осборна.

Тот уже настолько пришел в себя, что даже начал восстанавливать сеть. Давалось ему это пока с трудом.

Будж подумал, что шутка, конечно, получилась классная, но не слишком ли дорогую цену он за нее заплатит? Если лендлорд догадался, кто именно подшутил над Осборном, то обязательно возьмет его в оборот. После сражения, понятное дело, но от этого не легче.

Он снова протянул руки к собственной сети, но тут же их отдернул. Нет, еще рано... надо успокоиться. И кое-что обдумать.... обдумать...

Он все-таки поймал эту до поры до времени ускользавшую от него мысль. И поразился, насколько простой она оказалась.

А вдруг лендлорды на самом деле прекрасно знают о всех его шуточках и о шуточках других младших магов? Может быть, они наказывают за них лишь тогда, когда шутникам не удается достаточно хорошо замести следы? Наказывают не за само преступление, а за неспособность его скрыть. И он до сих пор не подвергся наказанию лишь потому, что не оставлял улик?

Вполне возможно, вполне возможно...

Будж вдруг понял, что устал от всех этих мыслей, от собственного тщательно скрываемого страха и от попыток предугадать будущее. К черту. Пусть будет так, как будет. Что бы ни ждало его завтра, этой ночью он должен выполнить самую главную задачу – уцелеть. Чего бы это ни стоило и какую бы цену ни пришлось заплатить. Потому что потом будет все. Деньги, девочки. еда, праздное времяпровождение. Может быть, черным магам даже удастся избавиться от опеки лендлордов, может быть, нет. Сейчас это не имеет никакого значения. Ему нужно пережить эту ночь, и для того чтобы это произошло, надо на время забыть обо всем, о том, что будет и чего не будет о планах и мечтах, о собственных страхах и комплексах. Для того чтобы они не мешали основному инстинкту – желанию выжить.

Именно сейчас... Выжить...

* * *

Второй лендлорд еще раз оглядел шеренгу младших магов.

Кажется, плетение сетей близилось к концу. Во всяком случае, до того как появятся охотники, они будут готовы. И стало быть, младшие маги встретят противника во всеоружии.

Может быть, даже удастся обойтись лишь их силами. И это было бы совсем неплохо. Сейчас, когда близилось открытие одного из плодов священного дерева, энергию надо было поберечь. В тот день, когда плод выбросит из себя семена, она еще пригодится.

Второй лендлорд подумал, что есть еще один способ сэкономить некоторое количество энергии, но тут же стер эту мысль, уничтожил даже самые малейшие ее следы.

Еще не время.

Конечно, ждать ему осталось немного, но все-таки дело пока еще не сделано. А стало быть, расслабляться преждевременно. Расслабляться.

Второй лендлорд подумал, что это было бы неплохо. Расслабиться, найти в своей памяти какое-нибудь сильное чувство и отдаться ему без остатка. Скорее всего это будет чувство безмолвного торжества, но он вспомнит его лишь после того, как сделает все задуманное. После того как ему никто в этом не сможет помешать. Кто именно? Да конечно, первый лендлорд. Кто же еще? Ничего, ждать осталось недолго. А потом... Второй лендлорд вспомнил о тех людях, которых другие люди называли наркоманами. Кто, собственно, они такие? Несчастные создания, подверженные пагубной страсти к определенным веществам, способствовавшим появлению у них определенных чувств, ощущений.

Может, с точки зрения людей, он тоже является наркоманом?

А почему бы и нет? Конечно, настоящим наркоманом его назвать было нельзя. Для того чтобы пережить какие-то ощущения, ему не нужно ничего принимать, а достаточно было всего лишь найти их в своей памяти. Стало быть, в отличие от людей-наркоманов, погибавших от тех веществ, которые они принимали, никакого вреда собственному организму он не наносил.

Но все-таки... все-таки...

Второй лендлорд знал, что на самом деле по своей сути он от них ничем не отличается.

Наркоман ощущений. Вот так.

Пока он был вторым лендлордом, обнаружить это было почти невозможно. Да и кто станет этим заниматься? Положение изменится, если он попытается стать первым. Там, в его родном мире, тот, кто пытается стать одним из первых лендлордов, должен пройти обязательную проверку большого хурала.

Вот тут-то тайное и станет явным. Другими словами, путь в первые лендлорды ему был закрыт. Или почти закрыт, поскольку все-таки существовала одна, гипотетическая, почти нереальная, возможность.

Если бы сейчас, в этом мире, накануне большой битвы с сильным врагом, с первым лендлордом что-то произошло, то ему ничего не оставалось бы, как занять его место. И если бы враг был благополучно отбит, то он мог остаться первым лендлордом навсегда. Без какой бы то ни было проверки.

Вот такие условия.

И любой другой второй лендлорд на его месте охотно бы признал, что такого не случится. По крайней мере в ближайшую тысячу лет. Но только не он. У него был порок, то, что отличало его от других вторых лендлордов. У него был совершенно незаметный со стороны дефект, состоявший в том, что он что-то испытывал. Постоянно. Нет, чувствами это назвать было нельзя. Какие могут быть чувства у лендлорда, конечно, если не считать те, которым он позволяет время от времени возникнуть, чтобы полюбоваться их красотой и надежно упрятать в сейф своей памяти?

Нет, это было тихое, постоянное нашептывание, некое эхо, преследующее его, не до конца стертое воспоминание, побуждающее вновь и вновь шарить в памяти, извлекать из нее то один заключенное в ней драгоценный камень, то другой, для того чтобы вновь пережить хранящееся в нем, почувствовать, вспомнить.

Эхо чувств. Оно у него было. Дефект. Аномалия. Недостаток.

Только не бывает недостатков, которые время от времени не превращались бы в достоинства.

В данном случае это эхо. эта неутолимая жажда ощущений подвинула его на то, что на его месте не смог бы совершить ни один второй лендлорд.

Что именно?

Хо-хо!..

Если обстоятельства никак не желают складываться в твою пользу, можно сдаться и поднять лапки кверху. А можно постараться сделать так, чтобы они все-таки сложились как нужно.

Для этого требуется не очень много. Всего лишь решиться, а потом не остановиться на полдороге...

Теперь, для того чтобы все случилось строго по плану, второму лендлорду оставалось лишь выполнить последнюю часть этого рецепта. Не остановиться.

Он, кстати, и не собирался. Не видел в этом ни малейшего смысла.

Необходимые нити уже были протянуты. Теперь оставалось лишь дождаться подходящего момента, отдать им приказ, и они мгновенно перережут те нити, которые соединяли первого лендлорда со священным деревом. После этого у второго лендлорда будет лишь одно мгновение на то, чтобы завершить свой план и выиграть, а может, и проиграть.

Одно мгновение, которое либо уничтожит его, либо вознесет на ту высоту, о которой он совсем недавно не мог и подумать. Стать первым лендлордом. Второй лендлорд подумал, что если бы у него сейчас было время, то он мог бы сочинить об этом неплохое высказывание и даже применить его потом в одном из споров, посвященных, конечно, не поискам истины, поскольку истина является самой собой лишь до того момента, пока ее не пытаются определить, а поискам совершенства ведения спора.

Ничего, время у него еще будет, потом, когда он станет первым лендлордом. Впрочем, он может им и не стать. Но тогда и эта мысль растворится, бесследно исчезнет вместе с ним.

Второй лендлорд еще раз оглядел шеренгу младших магов.

Плетение сетей уже практически закончилось. Собственно, занимались им теперь только двое младших магов. Отстали они от своих товарищей потому, что одному из них захотелось испортить сеть своего товарища.

Совершил он это, не просчитав всех возможных последствий. За что и должен поплатиться. Но это потом. Сейчас у него на счету каждый боец. Он не сделает ошибки, которой не избежал первый лендлорд, разбазаривший кучу энергии на атаку мертвецов, не принесшую ровным счетом никаких результатов.

Конечно, теперь они знают, что охотники решили напасть на них этой ночью. Теперь известно, сколько их, этих охотников, и даже можно высчитать, когда они окажутся возле долины. Однако не слишком ли дорогой ценой дались им эти знания? И почему первый лендлорд в самый ответственный момент, когда атака мертвецов могла увенчаться успехом, потерял к ней почти всякий интерес?

Почему он изменил свои планы? Что произошло? Что он задумал?

Впрочем, сейчас это не имело значения. Второй лендлорд подумал, что, как только он захватит власть, все пойдет по его личному плану. Он Сам. своими силами выиграет схватку с охотниками. Его не интересует, что там придумал первый лендлорд, хотя бы потому, что он не может позволить себе ни единой ошибки. И никаких импровизаций. Никаких обходных маневров.

Он раздавит охотников своей силой и силой младших магов. Просто и без затей. Тем, кто потом, когда он вернется в свой мир, будет анализировать схватку, нельзя давать ни единой зацепки, на основании которой они могли бы усомниться в правильности его действий. А значит, все должно быть просто и понятно.

Пришли охотники. Первый лендлорд, по причине, о которой он не имеет ни малейшего понятия, самоуничтожился. Ему ничего не оставалось, как занять его место, собрать всех, кто способен сражаться, и кинуть их на врага. Конечно, были большие потери, но зато враг уничтожен навсегда, а лично он, несомненно, доказал, что имеет право занимать место первого лендлорда.

Все. Подкопаться не к чему.

Первый лендлорд прикоснулся к нему одной из своих нитей.

Поспешно убирая в глубь сознания все предыдущие мысли, а также уничтожая их следы, второй лендлорд едва успел ответить ритуальным сигналом, означавшим, что он готов к общению. Безусловно, он несколько задержался, но все-таки успел вписаться в положенный правилами вежливости интервал, и первый лендлорд не счел нужным проверить, с каких это пряников он так медлит. Скорее всего посчитал, что строго спрашивать с какого-то второго лендлорда не имеет смысла.

А зря.

Если бы он это сделал да заглянул поглубже в его сознание, то совершил бы не очень приятное для себя открытие. Однако же не сделал? Так пусть теперь пеняет на себя.

– Младшие маги готовы? – спросил первый лендлорд.

Второй лендлорд мгновенно обшаривает взглядом шеренгу одетых в плащи с капюшонами фигур и рапортует.

– Готовы и ждут возможности это доказать. Формулировка подобрана правильно. Именно так должен отвечать тот, кто совсем недавно не по своей воле побывал в состоянии покорности.

– Охотники приближаются. Осталось совсем немного. Приказываю тебе не вмешиваться в сражение. Твоя обязанность оберегать священное дерево. Оно не должно пострадать.

– Я буду оберегать его, – пообещал второй лендлорд.

– Это твоя обязанность. А теперь убери от младших магов все свои нити. И если посмеешь протянуть на поле боя хоть одну, пусть даже следящую нить, мне придется придумать тебе наказание.

– Я выполню твое пожелание, – сообщил второй лендлорд.

– Я буду рад получить от тебя это одолжение. Второй лендлорд начал втягивать охранные нити, а также следящую за младшими магами. И тут всплывшая из глубины его сознания мысль подсказала, что момент выбора настал.

Он должен это сделать именно сейчас. После, когда первый лендлорд займет поле боя своими нитями, будет поздно, поскольку он перестанет быть ему нужен. И конечно, первый лендлорд снова ввергнет его в состояние подчинения. Выйти из этого состояния он позволит ему лишь тогда, когда все уже закончится. А стало быть, шанс повысить свой статус исчезнет, растворится, развеется.

Сейчас. Пора.

Второй лендлорд привел в действие необходимые нити, и они сократились, отрезая первого лендлорда от священного дерева. А потом наступило то мгновение, в течение которого все и должно было решиться.

Оно наступило и длилось бесконечно долго, поскольку вместило в себя отчаянную, жестокую схватку. Его хватило на то, чтобы первый лендлорд понял, что именно с ним произошло, и попытался дать отпор.

Второй лендлорд, между прочим, тоже время зря не терял. Отрезав противника от священного дерева, он вторгся в его сознание, безжалостно выжигая те участки, которые были способны оказать сопротивление. Одна из его атакующих нитей ворвалась в память первого лендлорда, сокрушая все попавшиеся на пути воспоминания. Все остальные ринулись в глубь сознания противника, для того чтобы разрушить его, уничтожить, стереть, превратить в безжизненную пустыню.

Первый лендлорд защищался. Из глубины его сознания навстречу атакующим нитям устремились серебристые, окруженные зеленоватой защитной аурой сгустки энергии. Соприкоснувшись с ними, нити второго лендлорда останавливались, теряли энергию и исчезали.

И все-таки первый лендлорд проигрывал. Вместо исчезнувших атакующих нитей появлялись новые, а сгустки энергии таяли, и новых на смену им не возникало.

Хорошо понимая, что энергия у противника еще до конца не растрачена, а стало быть, его пассивность может объясняться только тем, что он готовит какой-то сюрприз, второй лендлорд кинул в бой последние резервы энергии. Защитные сгустки исчезли, и он наконец-то снова устремился в глубь сознания противника, туда, где скрывалась его личность. Если удастся ее уничтожить, первый лендлорд перестанет существовать.

Он мчался, походя чисто машинально выжигая попавшиеся на пути активные участки сознания. Вот только почему-то количество этих активных участников, вместо того чтобы увеличиваться, наоборот, сокращалось. В чем дело, второй лендлорд понял немного погодя. Когда наткнулся на непреодолимую стену.

Некоторое время его нити пытались ее преодолеть и совершенно без толку сгорали. Потом второй лендлорд прекратил это расточительство и попытался сообразить, что же произошло.

Ему понадобилась десятая доля секунды, чтобы определить, с чем он столкнулся.

Стена оказалась состоящей из осколков воспоминаний. Обнаружив это, второй лендлорд проверил ту нить, которая должна была уничтожить память врага, и убедился, что она перестала существовать. Память, кстати, тоже. Получалось, что, подвергшись нападению, первый лендлорд отвлек его внимание и, используя выигранное время, стянул все, что являлось его личностью, в самый дальний уголок сознания. После этого ему оставалось лишь уничтожить память и построить из ее обломков стену, надежно отгородившую его от любых попыток воздействия.

Вот таким образом.

Потыкавшись в стену еще некоторое время, второй лендлорд убедился, что она непреодолима. По крайней мере сейчас. Потом, когда у него будет время, а также лишняя энергия, он ее все-таки разрушит и уничтожит то, что осталось от личности первого лендлорда.

Он это сделает потом. Сейчас у него на носу сражение с охотниками, и легким оно не будет. Да и что там могло сохраниться, за этой стеной? Жалкие остатки личности первого лендлорда? Так ли они опасны?

Он устремился прочь от стены. Конечно, несколько нитей возле нее остались. На всякий случай. Вдруг первый лендлорд попытается выбраться наружу? Хотя... Нет, это маловероятно.

Итак, он убрался из сознания первого лендлорда. И конечно, проверил, как там дела у младших магов. Они были готовы. Все сети были закончены. После этого второй лендлорд подкачался от священного дерева энергией. И только после этого до него дошло, что все уже кончилось.

Он победил. И стал тем, кем стать и не надеялся. И заняло это чуть больше мгновения. А теперь, чтобы все вообще было хорошо, осталось только уничтожить охотников.

И сделать это будет нетрудно.

А еще он подумал, что, возможно, лендлорды не являются последним звеном в длинной цепи метаморфоз. Может быть, через многие сотни лет он впадет в спячку, и тогда из его тела появится кто-то другой. Новое, более могущественное существо.

И оно, это существо, может быть, сохранит в себе воспоминание об одержанной им победе.

Может, так и должно быть? И все предопределено, даже то, что он только что сделал? Возможно, уничтожив первого лендлорда, он сдал какой-то экзамен, доказал, что такие, как он, имеют право на существование? Может быть, право на существование имеют только такие, как он? И для того чтобы это доказать, нужно уничтожить и других первых лендлордов?

Последняя мысль показалась ему забавной. Ее стоило запомнить, чтобы хорошенько обдумать. Но только потом. Сейчас в первую очередь ему нужно было расправиться с охотниками.

* * *

До вершины холма оставалось совсем немного. Христиан шел предпоследним. Ему хотелось пить, но он крепился. Наверняка сейчас кто-то из охотников тоже не прочь сделать глоток-другой, но, однако же, никто из них ради этого не останавливается и не задерживает своих товарищей.

Загрузка...