Дом вдали от дома: художники-эмигранты из Российской империи в Стамбуле

Эмигранты из бывшей Российской империи чаще всего добирались до Константинополя по морю – они сходили на сушу в разных районах города, в том числе в Каракёе и Сиркеджи. Оттуда, как правило, беженцы стремились наверх – в район Пера (он же Бейоглу), разросшийся на склоне одного из городских холмов. Там располагалась наиболее прогрессивная – новая, или европейская, – часть Константинополя. Здесь можно было объясниться не только на французском и практически любом другом языке с местными (в основном это были немусульмане), но и на русском – с бывшими соотечественниками, которые узнавали друг у друга последние новости и делились информацией о том, где найти ночлег, в какую столовую обратиться и т. д. Основными местами встречи были окрестности русского посольства и консульства, а также всевозможные учреждения, где оказывали помощь вновь приехавшим.

Жизнь эмигрантов, в том числе представителей творческих профессий, проходила главным образом именно в Пере. Здесь работали рестораны и магазины, кабаре и клубы, театры и издательские дома – множество мест, где можно найти применение своим талантам. Например, художники нередко расписывали стены перских ресторанов с такими русскими названиями, как «Медведь», «Золотой петушок», «Кремль», «Родимая сторонушка». Хорошо известна настенная роспись «Тройка» в ресторане «Туркуаз», которую в 1930-е запечатлела камера Селяхаттина Гиза[14] – одного из лучших турецких фотографов за всю историю страны. Эта роспись с понятным сюжетом о тройке запряженных лошадей, скорее всего, была выполнена книжным иллюстратором, художником-эмигрантом Александром Козминым (или Козьминым), оформившим не одно популярное развлекательное заведение Перы того времени и впоследствии переехавшим из Константинополя во Францию. «Тройка» дает вполне ясное представление о том, какого плана работы выполнялись художниками в открытых эмигрантами кафе и ресторанах а-ля рюс, где также нередко изображались, например, купцы за чаем.

По выставочным пространствам

Александр Козмин входил в Союз русских художников Константинополя, история которого уходит своими корнями в «четверги» живописца и скульптора Владимира Степановича Иванова. В самом начале «исхода» квартира Иванова была единственным местом сбора художников-эмигрантов, вынужденных подрабатывать носильщиками и выставлять свои работы на улицах города в надежде, что их купит какой-нибудь случайный прохожий: «Сперва все писали с натуры (обычно на эти “четверги” приглашались и модели), затем пили чай и горячо обсуждали злобы дня»[15]. Моделями, кстати, как для русских, так и для местных художников, нередко подрабатывали беженки из бывшей Российской империи. В турецких архивах сохранилось множество фотографий, подтверждающих это. Гостями Иванова были представители самых разных художественных направлений – от импрессионизма до кубизма. Возможно, это связано с тем, что сам Иванов учился в московской художественной школе Рерберга, открытой новейшим веяниям в живописи. О взаимовлиянии участников «четвергов» свидетельствует тот факт, что в плане «архитектурных фантазий» (например, церквей в древнерусском стиле) Иванов многому научился у архитектора Николая Васильевича Васильева, который среди прочего спроектировал Санкт-Петербургскую соборную мечеть на Петроградской стороне[16]. Можно предположить, что на определенном этапе художники круга Иванова решили заявить о себе. Устав зарабатывать на жизнь только физическим трудом, они хотели вернуться к живописи и скульптуре. Увы, организация выставки в местных галереях не представлялась возможной хотя бы уже только потому, что первая городская картинная галерея открылась в районе Пера/Бейоглу только в 1950 году[17]. Оставалось лишь следовать примеру местных художников, участвовавших в ежегодной крупной Галатасарайской выставке и открывавших небольшие экспозиции в издательских домах, перских универмагах класса люкс типа «Бон Марше» и «Карлман» и в церквях[18]. Некоторые эмигранты показывали свои работы в русских фотостудиях или в посольстве[19]. Так, картины Леонида Сологуба, впоследствии осевшего в Нидерландах, можно было увидеть в студии крымского фотографа-эмигранта Жюля Канцлера.

Николай Зарецкий. Владимир Бобрицкий за работой. 1921. Рисунок, вероятно, выполнен у Владимира Иванова. Из журнала Gebrauchsgraphik. 1926

Художники и скульпторы круга Иванова предпочли универмагам класса люкс и фотостудиям другое место. С осени 1921 года они стали выставляться в непосредственной близости к центральной улице района Пера, в «Маяке» – большом деревянном османском особняке[20]. Здание получило такое название потому, что там располагался одноименный центр помощи беженцам из бывшей Российской империи. «Маяк» весной 1920 года открыла Американская молодежная христианская ассоциация (YMCA). Центр был важной точкой на «эмигрантской» карте города – среди прочего он фигурирует в списке 17 главных константинопольских учреждений для беженцев, опубликованном в парижском справочнике-путеводителе 1921 года для русских за границей[21]. Судя по сохранившимся снимкам, это было довольно уютное место с садом, куда приходили люди не только нуждающиеся, но и весьма обеспеченные. Русских, да и зарубежных интеллектуалов «Маяк» в первую очередь интересовал из-за культурных мероприятий: здесь проходили концерты звезд оперы и балета (например, Нины Кошиц (Кошец) или Капитона Запорожца); музыкальные вечера с виолончелистом Яшей Бунчуком; представления театра Аверченко и Свободина «Гнездо перелетных птиц»; поэтические «дуэли» Владимира Дукельского (Вернон Дюк) и Бориса Поплавского; лекции по религии, психологии, философии, литературе и истории (среди лекторов был Фома Александрович Гартман (Томас де Хартман), один из преданных учеников и сподвижников мистика Георгия Гурджиева)[22]. Как писали о «Маяке» журналисты-эмигранты, все это скрашивало тяжелую жизнь беженца и позволяло немного отдохнуть от многочисленных забот[23].

Модель-беженка в окружении турецких художниц. Doğan Paksoy Archive

Круг Иванова начал выставляться в «Маяке», когда центр уже пользовался большой популярностью и считался местом, где заводили полезные знакомства. Это неудивительно: среди завсегдатаев «Маяка» были американские и европейские дипломаты, периодически заходил певец Александр Вертинский[24]. По словам музыканта Владимира Дукельского, именно в «Маяке» у балетмейстера Виктора Зимина родилась идея поставить в константинопольском театре «Пти-Шан» (Théâtre des Petits Champs) балет. Дукельский написал к нему музыку, а другой завсегдатай центра, художник Павел Челищев, создал декорации и костюмы[25]. Есть основания полагать, что именно для этой постановки Челищев сделал эскиз сценического костюма «Танцовщица с тамбурином» (1920), в более позднее время успевшего повисеть в «Русской чайной» на Манхэттене.

Для круга Иванова важным оказалось и то, что художественную жизнь публики «Маяка» нельзя было назвать насыщенной. Известно, что к осени 1921 года в центре прошли курсы по декоративно-прикладному искусству, была организована сопровожденная туманными картинами (Laterna magica