Донна Роза (СИ)

Глава 17

Дарио осторожно помог мне подняться, словно я хрупкая хрустальная статуэтка и, оправив рубашку, прошёл к дверям. Я же, чувствуя, как алеют щёки, метнулась к круглому столику у окна и налила себе воды в тяжёлую глиняную кружку.

- Что случилось, Бад? - услышала я встревоженный голос мужа.

- Твоему отцу нездоровится, - незнакомец был взволнован и напряжён. - Он просил ничего тебе не говорить, но я вижу, насколько ему плохо, - словно предупреждая вопросы, этот Бад быстро добавил: - Он сейчас спит, Дар. Не нужно его тревожить.

- Будь рядом с ним, ни на шаг не отходи, как проснётся, зови меня! - голос Дарио был полон тревоги.

Дверь закрылась, а мой муж так и стоял, держась рукой о створку, его плечи опустились под давлением новостей.

- Всё будет хорошо, - отставив чашу, быстро подошла к мужу и крепко обняла его со спины, - просто дон Луиджи переволновался, столько дней суеты, нескончаемой вереницы гостей, их ведь ещё нужно было развлекать, куда-то вывозить.

- Я должен был сам всем этим заниматься и гостями в том числе, - взлохматив рукой свои густые чёрные локоны, негромко пробормотал он, - но мне друг предложил одно дело, и я разбирался с бумагами, - вздохнул он и, повернувшись ко мне лицом, устало добавил: - Я виноват.

- Всё будет хорошо, твоей вины нет, - я погладила его по груди, с удовольствием ощущая под ладонями каменной твёрдости мускулы. Нашла о чём думать в такой момент! - Давай отменим ужин?

- Нет, гости не поймут и это плохая примета, - криво усмехнулся он.

- Ты веришь в приметы? - мне было любопытно.

- Немного, - хмыкнул в ответ супруг и провёл большим пальцем по моей щеке, вызывая дрожь по всему телу. - Я зайду проведать отца и попрошу лекаря его осмотреть.

- Только не позволяй ему пускать дону Луиджи кровь, верь мне, - твёрдо сказала я, глядя прямо в глаза Дарио.

- Хорошо, - вдруг согласился он.

- Тогда мне пора, нужно переодеться и подготовиться к ужину. И я бы хотела навестить дона Луиджи вместе с тобой. Думаю, ему будет приятно.

- Если ты сама этого хочешь, - Дар с благодарностью сжал мои руки и, наклонившись, запечатлел на моих губах короткий поцелуй. - Приду за тобой ближе к заходу солнца.

- Хорошо, - выдохнула я в его губы, и с неохотой отлепившись от собственного супруга, выпорхнула из кабинета.

Тревога снедала, пусть дон Луиджи поправится побыстрее! Старшему Росселлини навскидку было около шестидесяти пяти - шестидесяти восьми, по мне так ещё очень молодой мужчина. Дарио - его единственный ребёнок, рождённый во втором браке. К сожалению, супруга Луиджы умерла во время родов, тут подобный исход был частым явлением. Ну, если вспомнить местного эскулапа, то ничего удивительного. Подозреваю, что именно у старого дона были какие-то проблемы, поскольку бастардов у него также не случилось. Отогнав эти мысли, направилась по лестнице вверх, на второй этаж. В особняке было тихо, гости отдыхали, некоторые, насколько я знала, зачем-то выехали в город.

До самого вечера мы с Эмилией перебирали мои вещи; я также распределила свои украшения по степени ценности и разложила их в два мешочка: золото положила отдельно от серебра. А вот гарнитур с каплевидными рубинами отчего-то припрятала в ещё один кисет.

- Пора сделать вам причёску, госпожа, - голос Эми вывел меня из задумчиво-созерцательного состояния, и я согласно кивнула: чтобы соорудить высокую, красивую причёску требовалось очень много времени.

Начищенную пластину у меня так и не забрали, поэтому стоило Эмилии закончить колдовать с моими локонами, как я её попросила:

- Принеси мне, будь добра, уголёк из печи на кухне, пустую чашу, ложку, тонкую крепкую ветку и чуток муки мелкого помола, ах да, забыла, пузырёк с розовым маслом прихвати, - попросила её, на что помощница высоко вскинула брови. - Сама всё увидишь.

Девушка ещё раз заинтриговано на меня поглядела, а я лишь загадочно улыбнулась. Как только служанка вернулась и выложила на стол угольки разных размеров, чашу с серой мукой и всё остальное, я присела на стул и, взяв пустую миску, сложила туда самый маленький уголёк, и ложкой принялась его растирать, превращая сырьё в мелкую крошку, убрав крупные камешки, ещё раз "потолкла" оставшиеся частички в пыль и только потом капнула масла. По комнате разлетелся чудесный аромат цветущих роз.

- А что это такое будет, госпожа? - зачем-то прошептала Эми, следя за каждым моим движением.

- Подкрашу глаза чуток, - ответила я, но Эмилия лишь непонимающе пожала плечами. Тем временем, удостоверившись, что масса хорошенько "взялась" и не была слишком жидкой, ткнула прямо в миску с мукой пальцем, после чего припорошила веки, стряхнула лишнее, будет моей своеобразной пудрой. Взяв принесённую тонкую ветку, ножом наточила с одного края и, макнув в густую чёрную массу, осторожно, стараясь не промазать, прорисовала тоненькие стрелочки по верхнему веку, чтобы было максимально естественно. Дав подсохнуть, ещё раз чуть припудрила и посмотрелась в бронзовую пластину.

Из зеркала на меня смотрела яркая брюнетка, глаза которой сразу же приковывали внимание своей глубиной и очарованием.

- Ох! - Эми прижала ладони к щекам и восхищённо поцокала языком. - Это ж надо! У вас глаза такие стали... вот вроде вы, и одновременно не вы! Какая же вы, госпожа, красавица!

- Грацье, Эми!

Тут в дверь негромко постучали, и служанка бросилась отпирать.

- Роза... - в комнату шагнул Дарио. Мужчина был одет в светлую рубашку, поверх накинул приталенный из тёмной плотной ткани камзол, чёрные брюки в облипку, были заправлены в высокие кожаные сапоги. Не мужчина — мечта! - Как ты прекрасна! - муж взял мою ладонь и поднёс тыльную часть запястья к своим тёплым губам. На миг мир сузился до точки - всё моё внимание было отдано Дару.

- Грацье, - выдохнула я, тем самым чуть приглушая возбуждающее напряжение, возникшее между нами. Дарио улыбнулся и, продолжая смотреть в мои глаза, приказал:

- Эмилия, твоя госпожа больше не вернётся в эту комнату, сейчас придут носильщики и перенесут все вещи донны Розы в мою опочивальню. Проследи, чтобы всё донесли в целости и сохранности.

Краем глаза заметила, как моя помощница быстро присела в коротком книксене и понятливо закивала головой:

- Будет сделано, господин, не тревожьтесь.

Мы вышли в полутёмный коридор и направились в другое крыло, нет-нет я ловила задумчивые взгляды мужа на себе.

- Что-то не так? - не выдержала я и посмотрела на него.

- Вроде всё так, но ты как-то неуловимо изменилась, не могу понять, в чём именно, - чуть растерянно признался он, - и без того моя жена - самая красивая девушка на целом свете, но сейчас, будто ещё краше, - смущённо добавил он.

- Я всего лишь чуть подкрасила глаза угольком, - честно ответила я.

- Зачем? - оторопел он.

- Чтобы ты вот так растерялся, - рассмеялась я и Дар, помедлив, нежно улыбнулся.

Опочивальня дона Луиджи оказалась не так далеко от моей гостевой комнаты. Дар без стука распахнул дверь и вошёл внутрь помещения, я следом за ним. Дон Росселини-старший полулежал на узкой кровати и смотрел на сына с какой-то извиняющейся улыбкой на морщинистом лице. Он как-то резко постарел, лет на десять, а полностью седые волосы усиливали впечатление.

- Со мной всё хорошо, сын. Вот сейчас переоденусь и выйду на праздничный ужин. Негоже мне разлёживаться, когда у тебя такой большой праздник. О! Роза, как я рад тебе, - он протянул ко мне руку, и я подошла к кровати, ладони мужчины были сухими и прохладными. - Как ты? Привыкла, надеюсь? - по-отечески поинтересовался он.

- Да, дон Луиджи...

- Зови меня папа, - предложил он. - У нас не было времени познакомиться поближе, всё своё время я уделял гостям, традиции, от них никуда не деться.

- Да-да, я понимаю и никоим образом на вас не обижаюсь, - честно ответила я.

- Вот и славно. Какая тебе умница-жена досталась, Дарио. А ещё такая красавица!

- Отец, - голос мужа был напряжённым, - ты уверен, что тебе стоит вставать? Лекарь сказал, что у тебя сердце заходится, - странный диагноз местного эскулапа привёл меня в полнейшее замешательство. - Тебе бы отлежаться.

- Я должен быть среди гостей, сын, - покачал головой мой свёкор.

- Тогда недолго, - настаивал Дарио. - Иначе я прикажу связать тебя, и ты насильно останешься у себя в комнате.

- Хорошо, - сдался старый дон. - Ты не умеешь быть гибким, сынок.

- Бад, - мой супруг повернулся к замершему в тени широкоплечему мужчине, - проследи за моим отцом и пусть, как только закончится первая смена блюд, он идёт к себе.

- Будет сделано, господин, - поклонился незнакомец.

- Берегите себя, - прошептала я, пожав ладонь Луиджи.

- Непременно, дочка, - вяло улыбнулся он бледными губами.

Мне не понравилось, как выглядел дон Луиджи, но я не врач - осмотреть его как положено не смогу, ибо не умею, и тут нет таблеток, посему я могла лишь молиться и надеяться на лучшее.

Обеденная зала уже была полна гостей: народ, негромко переговариваясь, занимал места за длинными, составленными буквой "п", столами. В дальнем углу едва слышно бренчали приглашённые музыканты. Я пригляделась к ним и увидела интересные инструменты, на вид они отличались от привычных мне земных, но тут точно были какие-то струнные, разные дудки и колотушки.

С нашим появлением люди встали и запели. Весёлую песню, полную здравиц и пожеланий счастливого будущего:

... И ты спой, муж смелый,

И ты спой, девица - крылатая птица!

Пусть будет красивым путь ваш,

Пусть будет жизнь красивой!..

Дарио повёл меня к главному столу, за которым уже сидели мой отец и мачеха. Они тоже стояли и пели, лицо Паолы ничего не выражало и было заметно, что она просто беззвучно открывает рот.

И пока мы не заняли свои места, шум не смолкал. Неожиданно настроение моё чуть приподнялось, всё же когда болеют близкие, на душе становится тяжело.

Отец Дара пришёл несколько позже и сел рядом с сыном.

Вительянцы этого мира в большинстве своём всё же были сдержаннее знакомых мне из той жизни итальянцев, но стоило местным принять на грудь лишка, как начиналось самое веселье! Стукали об твёрдые столы крепкие деревянные кружки, отовсюду раздавался оглушающий хохот-гогот. Мужчины вскакивали и выкрикивали тосты, часто с похабными шуточками.

После первой смены блюд, когда убрали рыбу и овощи, и занесли жареных гусей, поросят, нежные говяжьи щёки в каком-то соусе, дон Луиджи поднялся и, дождавшись тишины, произнёс тост, после чего тепло пожелав нам сладкой ночи, отправился в свою опочивальню.

Я чуток перекусив, в основном слушала музыкантов, которые играли чаще задорные мелодии и только раз какую-то грустную балладу. Поговорить с Дарио не вышло, стоял такой шум и гвалт, что я не стала даже пробовать, но муж нет-нет поглаживал меня по ладони и улыбался, подбадривая и молча прося потерпеть.

На пустующей части залы через некоторое время появились танцующие гости. Там были и женщины, и мужчины. Слуги только и успевали убирать объедки и подливать вина в кружки.

Если честно к третьей смене блюд я устала, а хаос всё нарастал. Этот шум и гам мне настолько надоел, что я готова была без спроса ретироваться.

- Невеста устала? - крикнул кто-то.

- У! У! - тут же подхватили другие. - Никакой усталости!

Они кричали ещё что-то, но меня уже окружили несколько женщин и под руки вывели из-за стола, и всё это под задорные шуточки и песни. Все смеялись, и даже я разулыбалась несколько облегчённо, чувствуя, что скоро окажусь в спальне, где точно будет намного тише.

Комната Дарио была в полтора раза больше моей. Женщины и мачеха в том числе, споро сняли с меня моё свадебное платье и натянули плотную льняную сорочку до пят с глухим воротом, в таком навряд ли кого можно было возбудить, распустили волосы и расчесали костяным гребнем, да так, что локоны засияли в свете свечей.

- Помни, что я тебе сказала, - негромко шепнула Паола и вышла следом за смеющимися гостьями.

- Пф-ф, - вдогонку фыркнула я. Вот ещё, лежать бревном? Ну уж нет, только не с Дарио!

Пока ждала мужа, осмотрелась. На полу лежала плетёная циновка, около распахнутого окна стоял круглый столик с графином и двумя пустыми кубками, а красивый спелый зелёный виноград и мясная нарезка добавляли романтизма обстановке. Кровать была вполне двухместной, может, чуть меньше, но нам с мужем места точно хватит. Два моих сундука уже стояли у одной из стен, рядом с третьим, скорее всего, в нём лежали вещи Дара. Также заприметила ещё одну дверь, куда и заглянула: умывальня с большой лоханью и отхожее место за занавеской.

Вернувшись в комнату, подошла к окну и налила себе немного вина. Жидкость тёплым клубочком ухнула в желудок, чуток расслабляя натянутые нервы, вот уж не думала, что буду так волноваться в свою не первую брачную ночь.

Дверь с тихим скрипом отворилась и я почувствовала на себе пристальный взор.

Медленно повернувшись, встретилась взглядом со своим мужем. Его чёрные глаза таинственно мерцали, в их глубине я видела искорки страсти, что ещё не разгорелись в полноценное пламя.

Он смотрел точно на меня. Я же, отставив кубок, сцепила ладони перед собой и замерла в ожидании.

Мужчина едва уловимо улыбнулся и снял камзол, небрежно скинув его на спинку стула.

- Не бойся, Роза, иди ко мне, - негромко позвал он, и я, как загипнотизированная, двинулась к нему, шажок, ещё один, и в итоге супруг не выдержал - в два широких шагах преодолел разделявшее нас расстояние. Осторожно коснувшись моего плеча, откинул прядь моих волос, открывая тонкую шею своему жадному взору. Затем его сильные руки скользнули вверх по лифу и коснулись моей груди в дразнящей ласке, моё сердце бешено застучало, кровь прилила к вискам… Муж склонился ко мне...

- Ты пахнешь ветром и цветущими розами, - прошептал он прямо в мой приоткрытый рот. Дарио снова пронзительно посмотрел в мои лихорадочно горящие глаза: - Ничего не бойся, милая... доверься мне.

И поцеловал в этот раз гораздо глубже и яростнее. Его руки обхватили меня ещё крепче, прижимая к себе, словно он хотел впитать моё тело в себя, я же, теряя последние капли хрупкого равновесия, почувствовала, что тону в этих сумасшедших ощущениях, и что моя хвалёная уравновешенность дала трещину, в итоге разлетевшись на тысячи мелких осколков, и я, ухватившись за широкие плечи Дара, отдалась вихрю закружившегося вокруг меня мира. Его губы сводили с ума и со вздохом отчаянной страсти, я позволила увлечь себя на брачное ложе…

С трудом от меня оторвавшись, Дар принялся медленно целовать мою шею, ключицы… мне казалось, что его руки были везде: на животе, талии, бёдрах…

Теперь время измерялось только мучительными поцелуями и смелыми прикосновениями. Ласки шли по восходящей, чтобы мы могли остановиться в высшей их точке и начать всё сначала. В какой момент я оказалась полностью обнажённой? Сорочка улетела в сторону, брюки и рубашка мужа отправились туда же, его сильные ладони скользнули под мои бёдра, и, не давая мне опомниться, он резко их приподнял, чтобы с сокрушительной невероятно медленной нежностью подарить мне всего себя…

Нахлынувшее на нас обоих наслаждение было таким острым и неистовым, что, казалось, я коснулась далёких звёзд и мне совсем не хотелось возвращаться...