Дорога в У.

In memoriam Мариенгоф.

После Ильи Печковского и поющего профессора Мартыненко О.А., адмиральша предложила пойти к ней, здесь на Васильевском, угоститься вином из Каны Галилейской. В зале, где белые колонны, Университет, Виктор быстро ретировался. Сцена в красном, Ольга Алексеевна в красном. Колонны белые. Я в пятнистом армячке по нашей моде, камуфляж внутреннего. Илья был бесподобен, громообразен, лиричен, романтичен, настоящий пост-модерн.

Вокзал после лекции и концерта, репетиция маленького потопа. Запахи денег. Входы и выходы вокзала, архитектура застывшей музыкой. Певец здесь же: все поет, сказал бы Печковский. Темнота, люди выходят на свет, мимо стены плача вокзала, мимо стены смеха. Храм внутри вокзала. Как в Индии храм всего. Дао пути. Туалет, певец, туман. Романтика пост-модерна. Белая шапочка певца, малиновые брюки, волнительное в одежде. Его прогулки по ночному городу, вокзал, святая простота, п. Наречется, через тернии сложностей, словно при строительстве пирамид. Виктор сказал в белом зале про Канта, что тот смотрел на шпиль и думал о трансцендентном. Думал-писал.

Вокзал, где все отвлекает от основного, где все разбегается кругами, потоками, завихрениями. Векторы сил. Виктор прав по-своему. Ольга Алексеевна, Илья П. Белый зал, слушатели в одеждах как при исполнении Седьмой симфонии. Лишь маэстро во фраке, импровизирует на сцене. Всё вокзала. Всё как ничто. Всё как всё. Петербургские вечера как у Ксавье де Мэстра. Сумерки вот уже фон для романа. Пардон, для киноромана. Ищущие люди вокзала, искатели абсолюта, сами не знающие этого. Но может быть, узнающие. Импровизация это постмодерн. Черновик, упражнения для памяти. Осень в ноябре. Плюс шесть, семь. Ветер. Рассказ Ольги Алексеевны о барже, ее план поехать в Голландию морем, цена сто долларов. Служба на море, на суше, в воздухе, под землей. Музыка всюду. Слова маэстро. Всюду знаки, одни зажигаются, другие гаснут. Туман, киномузыка, голоса. Одни волнуют, другие сами волнуются. Одежда, скрывающая намерения. Вчера по радио студент Марат рассказывал о своей поездке в Японию. Память о памяти. Язык Японии, ее острова. Территория. Волны, картины, все умещается в чашке, сказал поэт. Священность горы. Здесь болота, березы, море. Лес, дальше тундра, равнина. Поезд из Петербурга в Москву. Маршрут осторожных, после других путешественников. Кинороман. Страхи, слезы, с. Женщина в красном, сумочка с бумагами. Продюсер маэстро, импрессарио. Путешественница по волнам памяти, фотографии, матушки батюшки. Гора Синай. Путь паломников, пальмы за Иорданом. Дочь на верблюде.

Ветер. Вечер. Вокзал. Огни романса, люди на остановках, мелкий питерский дождик. Освещенные музеи, здания, набережные. Вечером звонок из Лондона. Разговор с Лукрецией. Образ жизни, мыслей, в том числе одежда. Неясное, идеал импровизации. Улитка испанского архитектора в поисках стиля. Музыка по проводам из Лондона, голоса детей. Кант, московский вокзал, мораль запахов. Стратификация людей. Желание все переводить. История болезни. Бред интерпретации. Башня вокзала. Низкое, внутреннее, искреннее. Стекло витрины, отражение, тени как в традиционном театре теней. Инстинкт человека рядом с далью дорог.

Стигматы страсти на руке, следы от падения у остановки. Бежал за автобусом как безумный, упал, шел пешком. Болезнь эхолалии. Нежное слово. Эхолалия, эсхатология, эхо. Урок французского, круглый стол на Пушкинской, рядом с чугунным монументом. Повторение слов как эхо, лес страсти. Нимфы. Сатиры, фавны. Язык. Флейта, рояль, скрипки. Виолончель. Неведомые человеку инструменты. Конечно, голос. Из глубин, которые не видны. Остановка на ветру, Народная улица, жду как молодой любовник запаздывающего ученика. Хожу вокруг дома, чтобы заглушить ненужную. Название улицы из времен французской революции. Бессмысленный и кроваво-красный русский бунт. Ветер революции, киоск «Сыр, колбасы». Упражнение в ожидании людей на остановке. Страсть ждать. Потом идем к моему дому. Набережная реки. Утки древнего Китая, не выкинуть слов из песни. Все так. Завод на той стороне, где мой ученик работал мальчиком. Как в Англии после школы. Там, где бассейн. Холодная вода, чистая, видно дно, утки. Идем пешком мимо домов пленных немцев. Вот и мой дом, слова из песни.

Псалом третий, сочиненный при бегстве Давида от своего сына А. Как много кругом врагов, все восстали против меня. Говорят в своем сердце, что Бог покинул меня, что не дождусь помощи Его. Но я взываю к Господу моему и Он отвечает со своей святой Горы. Просыпаюсь утром и помощь господа моя защита, мой щит. Он поражает врагов моих в лицо, сокрушает их зубы. Он возвращает мне мое достоинство и гордость. Благословение Его на своем народе.

Урок французского в воскресенье это целая тема. После ветра и холода ожиданий на остановке, после пути. У Ларисы в госпитале ветеранов войны, инвалидные кресла-коляски, разговор у окна, потом разговор на диване в коридоре. Тишина болезни, цветы. Красные маки, тюльпаны, нарциссы. Путь зерна. То, что падает и прорастает цветами. Незабудки, лилии, оранжевые коготки. Сон о Драгомощенко и белых лебедях. Называние имен, пересказ звонков. Круглый стол, Глюкля, Цапля, Сережа в пальто как Дягилев, девушка с курсов, Пиликин, Ира похожая на Ларису, мой ученик с гитарой поет песню про китайчонка Ли, еще падение. В кармане куртки пузырек с жидкостью, стигматы, раны. Радение вокруг круглого стола, Кюхельбекер или Пушкин, воспоминание об Одессе, пение ради денег в трамвае вдоль моря. Произнесение слов, исступление, платья, примерка пиджака, вадимова пальто. Поэт Кучерявкин и его ученицы, уроки английского. Разговор словно романс о бывшем любовнике Оли. Фотографии Глюкли, платья в Шереметьевском дворце. Вера Холодная. Вопросы девушек, анкета о платье. Девушка с курсов примеряет черный жакет, позже веселую юбочку из английской материи, веселый смех. Холодное утро, Вера, имя актрисы, жены п. Холодного, кино. Романс. Цветы. Мусорный ветер, рыжая собака, провожаю Вадима. Это другой Вадим, не московский, то есть не из Мытищ. П. и любительство, дилетантизм, скрипочка Э.Ангерстейн, банкир из Лондона, его любовь к картинам, собирать картины это страсть. Он родился в Петербурге, кто были его родители не известно, Лукреция просила разыскать в архивах сведения о коллекционере. Жертвенность, маниакальная одержимость. Сдержанность.

Красные огни на железных вышках. Страшная, дикая усталость. Ручьи слов. Впечатление, что дно близко. Чудесная сила вдруг поднимает и опускает, летим как плывем. Падение снега, санскрит, Белая Индия. Воск.

Автор в тумане, голова, внутренности, взгляд на обложку книги. Книга-обложка, сидящий человек на Пряжке, на кровати, голова охвачена руками, лицо в ладонях, красно-коричневый пол, небо в трех огромных крестах Голгофы.

Вокруг человека в полнеба сияние, вокруг его тела и согнутой как у усталого японца спины, три белых креста в свечении. Человек в темно-синем халате и желтых носках. Автопортрет художника Сысоева. Вчерашняя посылка из деревни, дорога под мелким дождем, рельсы, провода, грустная местность, траншеи как на войне, веселье. Неореализм русского киноромана. Собрались родственники, снимается кино, кузина с камерой. Все как на юге или Севере Италии. Дети, игрушки, обиды девочки. Как будто перевод с итальянского. Щи, селедка, картошка. Как в годы золотые, без злости. Немые богатыри, Бородино. Бродяги и артисты. Сквозь пыл и туман романсов золото, свет из далекого. Так близко, вот здесь и сейчас. Опиум для народа, поля маков, Китай, золотой треугольник. Золото наших икон. Сиянье глаз, плач обид, детских, которые быстро проходят. Заповедь настоящего. Проповедь на горе.

Несем тяжелую сумку с картошкой, морковкой. Мясо, крест в сто килограмм. Земляничное варенье. Падение, боль, соль белая как опиум маков, сон. Письмо из Арзамаса, медпункта в лесу. Романс о всем былом. Осенние дни непогоды, когда все вдруг оживает. Родины непогоды, огни в романсе, поле боя, ед. и мн. числа. На границах города со шпилями, кренделями над булочными, прогулками философа, профессора университета, писателя. Ветер с моря, разрушение города нашими и немцами, нашими немцами, руины того собора, судьба могилы. Камни и ветер. Черные бушлаты моряков, розы. Все остальное взято, оставлены красивые розы с шипами. Лишнее, то есть литература, пыль на мебели, паркете. Почва, птицы, летящие зерна, не знающие куда им упасть. Желание умереть. Лишнее слово, плеоназм. Просто желание. Желание.

Зерна, не мечтающие о почве. Если мечту можно назвать полетом. Просто летят в землю. Гибель летящих. Знают ли страх летящие зерна?

Название книги, то что не вырубишь топором. Надпись на могиле как на беседке обвитой плющом, украшенной цветами. Надпись на часах. Громада вокзала в бывшем Кенигсберге, уезжаю на голубом поезде в Москву, на мне черный бушлат, синий гюйс, белые полоски, голубые погоны морской авиации. Младший сержант, две золотых лычки.

Москва, воспоминание о Булгакове. Для меня Москва была конгломерат впечатлений от чтения романа Б. Выхожу на площадь Белорусского вокзала и вижу тот самый город, как если бы увидел Ерушалим. Огромность Москвы, белорусский вокзал. Девушки из кино, приезжающие в Москву. Мечта о Москве, границы невозможности. Мечта. Ухом слушающие звоны волн, звуки приближающейся бури, церковь барокко, св. Николай чудотворец, Морской собор, золотые купола, канал, ограда. Все расхищается, предается, продается, кроме того, что продать или расхитить, предать нельзя. Мелькают черные крылья. Опыт перевода. Отчего же вдруг это золотое сиянье вокруг? Ночь внутри и свет вокруг, всё ослепительно сияет. Потом мягче сияет. Ночь лучше улавливает звуки.

Возвращение со стадиона фанатиков с бело-красными флагами, шарфами. Их хлеб, их зрелище. Пост фестум. Ветер их книг.

Падение И., картина Брейгеля. Один из сюжетов. Тема. Архивы: желтые и белые кости, картина Верещагина. Дождь над воображаемой желтизной песка. Урок французского, малиновые книги, одна желтого, песочного цвета, глаза Бодлера, золото внутри.

Чтение предисловия. Кстати о рукописи, поденщик, нужда, продажа. П. и н. Как роман Достоевского, киномузыка, пение шарманки на улице в осенний день. А вы любите уличное пение? Инсценировка стихотворения, опера и балет, кинороман. Падение с неба, отлетевшее крыло, капли горячего воска. Падение в воду. Вол, крестьянин, горизонт. Здесь: городской пейзаж, другие волны. Например: полночь, поздняя постель.

Галлюцинации, голос из Лондона, красивый, женский, одежда снята почти полностью. Обнажение голоса. Его теплота. Тепло.

Аллегория на желтом здании. Вы и предчувствия, лес без деревьев, не весть что, деревья с воронами. Белые ангелы и герб государства, орел с короной, монстр, две головы, бицефал. Прогулка вместо поисков по архивам сведений.

Английский банкир, любитель живописи, тридцать восемь полотен, кино в своем доме. Смерть, наследование, продажа картин как говорящих и слушающих рукописей, английское государство, фунты стерлингов, пятьдесят восемь тысяч. Тысяча восемьсот двадцать четвертый год.

Роман «Тошнота», его экранизация, бар, песенка, работа в архиве. Конверты для гонораров, денег из бумаги. Трактат о ценностях. Сколько цифр. Ум, расчеты, рукописи картин. Кровь художников, мужчин с внутренними органами, половыми, другими. Анатомический театр, все люди актеры. Учение об аффектах, эмоциях. Пароксизме страсти: плавлении человеческих внутренностей как из воска. Море страсти, ручеек, океан. Самолеты, лайнеры, выше и выше. Разбивается в небе, сойдя с траектории при полете на Марс. Чем ты можешь прославить? Трагический тенор на сцене. Осколок в несколько тонн падает у берегов Чили. До этого стучали сердца рабочих, мастеря спутник-робот. И меня этот космический спутник у. Выше и выше. Американское кино, мечта о полете.

Урок французского и женский голос в красной книге. Упражнение, учиться себя сдерживать, так тело придерживается своих границ, пытаясь выйти из них, улететь. Спуститься вниз. Романс об этом. Голос выходит из тела. Тело, расчерченное светило или беззаконная комета. Летящее или плывущее тело. Разговаривающее как кит и дельфин тело. Страсть горящих звезд. Остывание в полете, музыка. Тундра, Тунгуска, метеорит. Шаман и Венера. Опера о деньгах. Врубель, его поющая жена. Краски картины. Коробочка, оперная героиня внутри артиста. Органчик страсти. Кошелек, деньги под подушкой, в комоде. В хрустальной вазе широкой как шляпа Наполеона. Конверты, деньги. Взгляд падшего ангела, название духов, парфюма, тот квазимодо романа, изобретатель запахов для улавливания душ, высшей власти, женские волосы невинных девушек, голоса. То памятное место, где Лукреция подарила полевые цветы жене внука писателя. Сенная площадь, рядом с метро.

Когда под ним струится Красная река. География Китая. Реки: Желтая и Красная. Черное это день, которого боятся и ждут В нем все цвета. Продают рукописи тел, кольца. Копят желтое, разноцветную бумагу молчания.

Девушка и зверь, Мари Башкирцеф и Мопассан, переписка. Это письмо от Ирины Львовны, конверт кофейного цвета как на войне. Письмо с фронта или на передовую, как знать?

Вадим, ученик французского, его волосы, глаза, тело. Все гипнотизирует. Слова, звуки, взгляд за окно. Стансы к Малибран после третьего псалма. Со святой горы вниз по голосу певицы, ее волосы и руки, тело.

Его черная рубашка, зеленые брюки, куртка на меху, особенно ботики, щеки, губы, зубы. Мой университет. Безумные крики из сердца актрисы, певицы, бледнеющие щеки. Она не знает, поет. Предосторожность тщетна, забыта.

Слова Пушкина. Счастлив тщеславием. Театр, казарма полка, черная решетка парка, пруд, чесменский орел, фейерверк, галереи, статуи, прогулка по парку. Спокойствие вдруг находит как гипноз. Уроки французского позади и впереди. Словно беру уроки музыки у гениев, которые ходят с уроками. Шопены, Моцарты, кто еще? Уроки девочкам и маленьким, тоненьким и толстеньким, уроки звездам. Урок языка как сигнальная система. Первая, вторая, поиск третьей, которой не дано в ощущениях. Идея пути, русская музыка, кинороман.

Я и он. Идея другого. Барокко, навязчивость португальского. Египетская книга мертвых, живое дыхание. Эти пальцы на книге. Пальцы Вадима. Линии фронта, тотальная война, день и ночь, истребительная авиация, морская авиация, стратегические бомбардировщики, летающие крепости, аэро-космические войска, щит и стрелы как в псалме. Враги многочисленны, переодеваются в друзья. Мания преследовать маньяков. Жертвы. Холмы, рвы, могилы. Классики и теоретики военного искусства, трактаты о дружбе, троянских конях, триумфальные арки после полей, песен солдат. Фантастические бури, звери, голова современного человека. Книга пятнадцатого века, рисунки на полях, четырнадцатый век, семнадцатый. Пыль веков, солдаты и дамы. Уроки языка. Мадам де Монтень, приемная дочь Мадемуазель де (…).

Сам путешественник, солдат и эссеист. Родовой замок, город на костях в болоте. Среди болот, равнины, озер. Топкое место, гибельное, воображаемый замок. Водяные знаки письма. Конверт, звонок в дверь, перед уроком французского. Пальцы ученика, его внутренности, все остальное. Слух, радарная съемка, инсталляции. Летающие мониторы, постель Пушкина и Кюхельбекера. Платья девушек, их спрятанные ноги, шеи. Тоска по ученику, как будто вы сельская учительница, городская учительница, Шопен. После курсов для девушек. Капитан Л. И его сестра.

Такое кино. Битва за Нерль, вода вокруг храма. Андрей Рублев, полет над водой. Лифт, шахта. Клаустрофобия. Страхи современного человека. Что такое с. ч.? Изучение барокко. Университет, до и после. Прогулка с А. по коридору, беседа как в античном лесу. Я и он. Мемуары путешественника. Этюд о погоде за окном, на улице, набережной. Э. об одежде, надежде на светлые мысли. Просветление мысли после мрака, бездонности глаз, ночи. Тех глаз. Записки учительницы, певицы как сельского доктора. Не надо, приступ скуки, музыка ушла вместе с тем. Тот другой. Поэт, из учеников. Линия, грань. Учебник, тексты, душевное равновесие как в цирке, классическом театре, до и после пьесы. Репетиции. Скромность это опущенные глаза. Светлые одежды, аллегория. Изучение и повторение де Мюссе, красной книги из К., стансы к М., ее одежда, голос за кадром, немецкий фильм. Как будто трофейный, красивый.

Болезнь как балет или кинороман. Письмо среди ночи, ближе к утру. Ответ в Воронеж. Письмо как опера или болезнь, перевод. Периклес, Брут, офицер-переводчик. Он, мы. Платье и честь. Эпиграфы из народа. Поп-искусство. Стойкий оловянный солдатик. Мимо вокзала, после чтения газет за тысяча семьсот сорок девятый год. Поиск фамилии Ангерстейн словно в романе. Скука, кавычки. Свет и тени. Пыль, воспоминание о ночном снеге. Никого не жду, формула убеждения. Только вчерашний и сегодняшний ночной снег. Под утро растаял. Тревоги, холод, пыль. Скука неореализма. Эхолалия, нарратология, рассказывать это наука. Поэзия снегов, Франция, русские соболя. Мех игрушечных как фантастических животных на воротниках офицеров. Ни белка ни кошка ни собака. Не волк и не ворона. Читал письмо в смущении, в синем халате, не знал куда деть лицо, в какой мех, чтобы не разбиться как в тот день. Наука не спешить.

Без грима. Стигматы рук напоминают о падении. Крест в сто килограмм. Зверь, его мех. Невиданный зверь, откуда сюда на воротник? Россия страна розовых слонов, лебедей, неведомых зверей, мехов, соболей, белых и бурых медведей, собак, свиней. Павлов и его собака. Роман о Собаке Павлова. Жемчужина по-португальски. Жемчужина неправильной формы. Барокко, одним словом.

По-французски жемчужина это юн перль. Название новеллы Мопассана. Точка безумия, св. Гора, голоса в голове переводчика. Упоминание в газетах восемнадцатого века о переводчике-полковнике Текелеве. Откуда такой? Целый п. и переводчик. Возведение башни, языки, ветры. Монументальное творение с витыми лестницами, кругом звезды, воздух. Спор древних и новых, лекция профессора из Сорбонны. Литература путешествий, открытий. Понятие о современности. Розовые своды университета, синие и фиолетовые сумерки, огни на Нева. Слушающие люди как в опере. Их одежда, душа, мысли. Поиск точки опоры в воздухе, подражание птицам, большим и малым. Мимо вокзала, его катакомб, ступеней, ведущих вниз и вверх. Провал в театральном значении: премьера, провал. Звезды, ночь, за окном как утешение выпал белый снег. Память о письме, большом, белом. Чайка, а не чайник. Памятник полету, волны реки, монумент. Мы фотографируемся как у Пушкина больные или здоровые. Чугун, гранит и мрамор. Изваяние авиатора. Он был бы в Афинах тот-то, в Риме, то там то тут. Здесь он Чкалов. Памятник летчику словно в Греции, Риме или Египте. Мир памятников, больших и малых, как птицы или буквы.

Скрываться и таить, надо. Но не получается. Этюд, эссе, э.

Ум после всего, а пока: сердце, внутренности, вихри вокруг человеческого тела, волны. Летай или п. История конца. Слова разговорной речи для иностранцев. Этюд об этнографии, то есть о народе, о его песнях, промыслах, словах, летательных и других аппаратах.

Собор во Владимире и скоморохи, святой театр. Воспоминание о рве, окраине и соловьях, трех соснах на св. Горе, коровы, возвращение в прекрасно-одинокий номер. Номер этот Владимир, путешествие с алжирцами и арзамасцами по св. Руси на автобусе. Вчерашняя лекция о Васко да Гама, Марко Поло, Бугэнвиле, Куке, писателях-путешественниках. Девять дней на Таити.

Условия схемы: плач. День рождения Б. Осенняя набережная, ноябрь, Университет. Длинная ограда вдаль, черные деревья, двенадцать коллегий. Длинная набережная почти в тумане, тянется издали от сфинксов, еще дальше, от морских ворот Невы, и дальше за мост, камуфляж. Вчерашний разговор о фетишизме одежд в полуподвале туалета, окно почти как в детстве, мелкие решетки, ноги, чей-то разговор. Насчет решеток, поясняем, как песня, там были другие решетки, на Фонтанке, здесь не такие, сетка. Человек спустился сюда как в родные пенаты, содомы, провожая родственницу, если кто спросит. Смеющееся как у Владимира Ильича лицо, льющаяся речь.

Черная куртка с непонятным как сегодня мехом, кошка, собака, заяц? Черный же картуз. Разговор о терпимости в любви словно трактат Стендаля. Де л’амур.

Тихо кланялся выходя из Университета дому Б. Чтение книги Ирины Львовны, которую она прислала, чтение ее письма, стихов. Сон после обеда, воспоминание лекции о кругосветном путешествии, девять дней на Таити, комментарий Дидро, его вежливость с императрицей. Мой ученик не пришел на занятие, сказался уехавшим в Москву в командировку. Память о Б. Надеть камуфляж, пойти на вокзал как на Сенную площадь. Почему на Сенную? Нонсенс.

Здесь равнина, течет река, сонная, стеклянная или зеркальная вода. История, битва со шведами. Университет на топком месте. Вокзал. Единственное и множественное число пути. Дороги. Пересечение стихий. Поэмы, пьесы, письма по почте. Сон о человеке-рыбе, его конец. Сон о ручье и рыбах как в детстве. Урок французского, ноги, далекие губы, спина, черная рубашка, моя досада, моя радость, педагогические приемы как на войне. Стихотворение Б. о девушке, целующихся голубях, временах Паоло и Франчески. Какая опера за окном. Длинное и. Большой роман Т. Монье, река.

Блок для черчения. Иллюзия неисчерпаемости бумаги, белых снегов. День рождения Б. Вчера на университетской набережной. Потом тихо кланялся п. в полуподвале вокзала. Их страдание. Снимал странную кепку как у клоуна и клал в карман куртки. Зеркала для отражения и улавливания по законам физики, энергия человека так и притягивается. Энтропия. Буквы, звуки, технические приемы. Мощь зеркал, создание иллюзорного. Удлинение и углубление пространства, дырка в сетке. Это окно во двор вокзала. Запахи денег. Хлорка.

Теория и практика дна. Запахи, звуки, сам человек. Святая гора далеко и высоко. Иллюзия. Кажущееся, действительное. Воспоминание о письме. Я одену белую рубашку, оленькину. Все-таки день рождения Б. Пойду спускаться. Подниматься. Городской романс театра, театральность жизни. Жестокость, ходули, головы и голоса актеров, их торсы, обнажение частей тела, мужские и женские роли исполняются одними и теми же. Роль женщины. Белобрысый моряк и тот, другой пьют пиво на подоконнике, потом спускаются во двор, идут налево к выходу через ворота в темную улицу, направо. Провожаю их взглядом как в песне Пиаф. Их исчезание во дворе. Городской романс жесток, сентиментален. Сцена охоты, то есть желания. Вот русское слово. Амбивалентность, экивок. Пуще неволи, то есть хуже тюрьмы. Башня, Бастилия, Тауэр. Пармская цитадель. Сладость растекается по всему телу, по внутренностям, течет кровью, по всем членам, бунтует кровь как реку, ищет выхода. Небо.

Воображаемое солнце в час подъема. Он веселый человек, хотя и не рыбак. Погода, море, ожидание. Часто в мой сон с С. входила Тамань. С ним мы читали Идиота Д. Свет лампы, потом ночь, море, теплое и ласковое. Тревога, слепой парень, контрабандисты. Опасность, Тамань.

Провода, молчание, стихотворение про зимний ветер и свечу в окне. Свидание с любовником. Пушкинская улица темна как истина для головы, чугунный памятник, который я люблю. Неореализм прошлого века с золотыми буквами, которых не видно. Человек ищет ночлежку, усталый путник с усами. Россия, книга прошлого века, настоящая улица с окном и памятником, двором, воротами, арками триумфов и просто прохождений туда и обратно. Мистическое место встреч и наоборот. Дошел до железной двери будто бункера. Галерея двадцать один, проект Птицы, Владислав Е. И остановился как Александр М. Дорога назад. Музыкальный магазинчик внизу за решеткой, музыка из-за железных прутьев. Черный двор в глубине, дворы справа и слева.

Кабачок по имени северного ветра, испуганные, забытые завсегдатаи. Их больные голоса и волосы, воля. Возвратившийся из Америки художник, из нового света в еще более новый, тоскующий по старому, желающий назад. Его паспорта, престарелые родители, поездка в монастырь Новый Валаам. Игорь Ж., его любовь к жизни, его жажда. Его волосы и голос. Общественный туалет, не императорский как раньше, люстры, премьеры, примадонны. Элизабет Хендринкс, Америка, Франция, Россия. Жизнь как князя М. в Швейцарии. Шведский муж. Императорские сортиры, их управляющий. Мемуары известного певца. Империя люстр и монументальных фресок, зданий вокзалов, ампир. Солнце оттуда и до сюда, черные дыры Тамани. Я в искусстве, маски общественной уборной, туалет для переодевания перед выходом на сцену и возвращением со сцены, репетиция. Женщины-костюмерши, гримерши, уборщицы. Монтировщики сцены, кор де балет у стены, красное, зеленое и перламутровое освещение, тусклое как в каземате, яркие огни от рекламы американской воды на крыше соседнего дома. Три огромных окна, сценическое пространство вынесено вне стен, расширение и сужение. Удаление и приближение к античному идеалу. Страсть протагонистов, их одежды и лица на сцене, до и после. Черные громады, огромные декорации. Декаденс обещает эпоху гуманизма, а пока маньеризм в ожидании настоящего барокко. Несовпадение чаяний и отчаяние от нежелания ждать, здесь и сейчас, по латыни. Переодетые доктора, их халаты спрятаны, чтобы не эпатировать буржуа. Летний блеск, театр воспоминаний, белая рубашка на несколько выходов, но каких! Швейцарцы, отель Астория, сыр, шампанское, швейцарское вино на выставке. Тюбетейка, рубашка навыпуск, кольцо с аметистом на мизинце. Его чудесное исчезновение в пыли и буре битв, пространство земной комнаты. Дом, темный язык, его изучение в военном университете. Воображение себя на берегу изгнания, реальность родины. Учебник родного, материнского и чужого языка, темного.

Болезнь, сны, телевизор. Мосты, беседки сожжены, в руинах парк. Голова, торс без конечностей: музей после битв. Санитарный музей потерь, витрины, мумии целые и невредимые спеленуты словно спят во сне. Белые одежды. Пожелтевшие одежды. Поле войны без цветов, траншеи, вертолеты и самолеты, гул издалека, цели. Тотальная война без тыла. Тыл далеко, там где руины, парки, сонная вода, беседки, химеры сна. Искусство и наука выживания. Кровь поэта. Кров поэта, его крыша мира. Встреча с поэтом А.М. в Борее, там где во дворе секс-шоп, рядом с Мариинской больницей. Зависть к воздушным струям, пению сфер, летающим людям. Тянущиеся ниточки слуха. Осенний бульвар, вдруг порозовевшее небо, парк где черные деревья после страсти, отдых есть на войне. Вокзал, огни, выныривающие люди из тьмы, снова ныряющие в тьму. Тьма тем. Квартал удовольствий. Сомнение, романс. Круги прогулок, Невский проспект, желтые цветы, небо, Б. из машины, дье де ля машин. Махинация, машинное отделение. Махина вокзала. Классическое строение с встроенным метро, переход, место, где стояла церковь. Гиблые и спасительные места П. Деньги, аппетиты, скука вокруг. Тоска, сплин, декаденс. Слова немой песни. Ее мотив. Фургон с хлебом, водолазные работы на реке, серый день. Чтение Рильке под той самой лампой. Орфей, Эвридика, Гермес. Красный словарь, коричневый том. Пейзаж с пылью пустыни. Учебники баллистики, линии, точки. Воздушные струи, потоки. Есть одежда смирения, я доведенное до таких одежд, между гордостью и унижением, крайностями, пограничными ситуациями. Уличное освещение, поток людей, родной Египт, песок дней, утки на реке, серые дни. Что-то жалобное внутри. Тревога, тусклое освещение. Свет, затаившийся внутри. Внутренности людей, война и мир. Военно-полевые врачи. Осветительные ракеты. История страны. Другие континенты. Военное и гражданское населения, одежда людей. Их язык, нравы. Военно-полевые сумки, пятнистая куртка. Герилья. Страх и выстрелы, ослепительные вспышки. Пение уличных музыкантов, игра на музыкальных инструментах, мелодия в переходах метро. Ожидания временно оставлены, усталость, нет сил ждать, ожидание. Зал вокзала. Улица. Память проваливается в сон. Над всем звучит уличная музыка. Мелодия над войной-и-миром. Музыка туннелей, там где новые нищие со старыми и разными лицами. Больные и нищие: подлинность и мнимость. Позы и маски, театр Эллады. Версия кинематографа. Отодвинутость русской провинции в мировые центры, пульсирующие точки. Столица захолустий. Пыль театров, чахлая растительность двориков. В окнах случайные люстры. Разговоры непонятны, одежда как в мемуарах. Линии метро. Сообщения о взрывах. Сон, музыка. Все строится. Что-то остается. Такая короткая, такое длинное. Такие дни, ночи. Часы как в музее, остановленные на одном часе, стрелки железной дороги, вина стрелочника. Больница, где лежит Лариса, красные огни на черных высоких и тонких башнях. Тема тьмы. Приближение русского сезона. Одежда, душа и мысли. Писатели-доктора и п.-больные. Стиль, птица в единственном и множественном числе. Египет, гул самолетов, плотина, корабли, Поль Моран, кофейня. Александрия, греческий язык, книги, море, стихотворение.

Тот трюм, швайнешталь, название фильма П. Сказка А., воскресное чтение с детьми. При свинарнике у переодетого принца маленькая комнатка. Исчезнувшие цивилизации. Под водой, под землей, в воздухе. Стихотворение Верлена об империи чувств. О варварах, руинах. Военно-медицинская академия, дно, Пазолини, Андерсен. Список имен империи. Красный словарь, белый словарь. Дождь, декабрь, прогулка по городу в пятнистом. Дно-дождь, картина с вулканом, его извержение, гибель П. П. это поэт и кинороманист, интерпретатор текстов, в том числе Е. от Матфея. Профаническое и сакральное, интерпретатор. Зажмурить глаза от солнечного света, провожать ученика с урока в электричке, желтое метро. Аня, Москва, метро. Ее рассказы, потом поезд выезжает из туннеля на мост, город, другая река. Кропоткин. Какая-то вдруг пустота, как будто после взрыва дискурса, нулевая отметка письма. Дождь, двор. Жестокость, свирепость, лес. Озарение по пути на вокзал. Городской пейзаж, люди, их реклама. Медленное письмо.

Пыль, книги, человек. Ничто не чуждо. Идея границ, доктора права и психиатрии. Кентавры страсти, слова. Уничтоженные храмы. Игра в бисер. Пароксизм страсти, слова. Баня, метро рядом с вокзалом, площадь бунта, обелиск с золотой звездой. Золото не все, что блестит. Золотой запас, слова. Зеленая одежда, золотая. Ученик золотой. Мазохизм денег. Ортодоксальность страсти. Нечеловеческое усилие людей, их самолеты. Поезда, храмы, сон. Темный храм. Какая-то гора. Иконы. Интерпретация св. текстов людей, откровение. Ломание линий, искажение от страсти, св. Гора. Изучение строения воздуха, сон об элементах, вклад Менделеева в войну, поезда с селитрой, расчет пороховых запасов. Кабинет в Университете, памятник в Горном институте, Бурдин. Пароксизм, точка б. Очередная как вершина, тропа в горе, ледник, уступы, срывающиеся вниз тела. Снежные барсы, лавины, камни. Растительность гор, пустота, чистота черных ночей. Ослепительность утр. Я знаю бездны, куда срываются люди, холод вечностей. Конечности людей, опора, полет без приспособлений, горящая звезда. Другие бездны, порывы ветра, веревки, ботинки, вершины, бездны. Человек привязывает себя к горлу, я и скала, затягивает веревку, чтобы качаться над бездной, не сорваться вниз. Ботинки, табуретка, руки как у Марсия вытянутые вверх. Батарея, потолок, снежные бури. Волосы, одежда альпинистов. Пол неразличим, руки со скалорубом. Альпеншток, орудие страсти, Троцкий, его лицо после падения с гор. Мечты о горе. Языки смешиваются, леденеют от холода гор. Город, высота. Я отвожу глаза от букв. Книга, три тома, семь книг. Больница, черные плиты из гранита, В. Жена, оперная певица, Фофанов. Ледяное дыхание, руки обморожены, срывается вниз человек, альптраум. Лето, эдельвейсы, коровы с колокольчиками на лугах. Сыр, шоколад, кувшин сливок. От запаха денег туда, откуда приехал князь Мышкин. Этюд о горном воздухе, чтение Идиота с С. Упражнение в чтении, свет лампы и то, что потом. Погашен свет, после киноромана, его университеты. Мои. Педагогическая поэма. Октябрьская набережная. Революция жанра, эсхатология конца, лестница. Другой истории искусств не желаю. Голубые снега и барсы.

Усталость, скука, радость. Утренний снег. Урок французского. Метро. Кошка, реклама фирмы Делисс. Побалуй свою кошку. Его знакомое имя. А тот, другой, встреча на метро Смоленская, Арбат, Аня, еще один С. Ссора из-за слов. Поезд из Санкт-П. в Москву. Урок французского, история болезни. Рыжая собака. Шьен ру. Руки устало заломлены. Мой князь. Волосы и спина, цвет рубашки. Губы, глаза, кончики пальцев. Стансы к Малибран, история французской речи. Мюссе. Крестьяне, короли, поэты. Рыцари, крестовые походы, трубадуры. Святые. Профессоры университета, рациональный бред. История и. доктора Ф. Истерия доктора. Его немецкий язык. Все они красавцы и красавицы, топ-модели. Высокая мода, дно. Вокзал, разговор как в клубе у батареи туалета, розовые окна, перламутровые, три окна, розовый свет и цвет. Своды. Офицеры и джентльмены на дне, вентиляция от запаха денег. Молодые милиционеры, особенно тот другой. Болезнь века, продолжение двадцатого, двадцать первый, эсхатология ожидания, география, геология, газ, нефть, Сибирь. Запах. Дым, лес, рассказы путешественниц. Лиственницы, кедры, едем в метро с урока французского. Календарь и вековое отставание, опережение, литература путешествий, век открытий. Закрытие неизбежно как Японии на несколько веков, самураи, кодекс чести, искусство эстампов. Бумага предчувствий, тугие клавиши, шум лопаты за окном, выпал снег. Селекция звуков, от тупых до очень острых, меч самураев. Борьба это жизнь, дорогой Луциллий. Писать-то я не умею, только перевожу. Упражнение в переводе. Собственность речи. Трудность выбора слов, сложность в цветах, игре света, отражение витрин, стекол метро, машин, луж. Согласие с чувствами души. Приглашение на казнь, пессимизм примет. Сенека. Вивр, мон шер Вадим, с’э комбаттр. Это минералы, растительный и животный мир, война языков. Университет на болоте, костях, могилы известных солдат. Поле сам человек. Метро, везущее из конца в конец. Птолемеева схема, линии, которые пересекаются, изображают направление. Роза ветров, литература путешественниц. Спасение красотой. Кинороман о скуке. Изучение языков как солдат, женские имена оставлены островами в океане. Солдатский пот, название мемуаров. Ванна для мытья солдата после боя перед тем как лечь с ним спать. Ноги солдата, его усталость, гордость позади. Триумфальная арка, название книги. Черта. Воспоминание вдруг о другом романе. Дорога на Владимир. Тихо кланяюсь, вспоминая и глядя за окно. Грустно как ж., цитата из фильма Достоевского. Безумие мечей, самурайские блески клинков. Мир докторов, белое, халаты зимы. Солдаты, уроки языка, дороги. Приручение, руки, сладости. Их языки. Это упражнение, дорогой А. Спинной мозг, мои думы, мы. Дорогие дороги и дураки. Берег переводчика, даль, корабли и самолеты, небо.

Болезнь, ее история, город-герой, болото, кости, университет лекций. Мысль о себе, мрак глаз, свет, падение, дно. Блокнот путешественницы. Рассказ кинофильма, впечатление детских лет, меловой круг, ночь в церкви, Вий. Страшное дно, письмо. Поле, лес, ученик. Расположение букв, чувств. Суеверные приметы народа, путешествие в поиске слов, чувств. Второй план. Пафос, ищу объяснение в словаре. Монтень, писатель замка, такой же солдат из-под Бордо, Парижа, пробовавший писать. Только с русскою душой. Я не Эм, а неведомый еще миру И. Финн. Офицер-эссеист на родном как чужом берегу. Эхолалия чувств. Доски судьбы. Баня, гибель поэта как на войне.

Осенний ветер, свеча и подсвечник из стихотворения. Лестница, соборность. Икона, свеча, ветер. Университет, потом автобус, касания и взгляды, учебник психиатрии, военного искусства, старые журналы, сны. Памятник кораблям. Огонь, вода. Клаузевиц, Жомини. Голос, голова, допотопное человека. Ступни, спина. Помощь маленькой девочки из Москвы. Осенний бульвар. Здесь Октябрьская набережная во все сезоны. Маски и голоса. Женщина в туалете словно это в Японии. Спина и платье. Клиника военно-полевой терапии, куда мы отправились вчера для. Три точки. Бумага с подписью и печатью, как положено. Просим обследовать перед увольнением. Обследовать нас. Процесс. Замок. Кляйне проза. Дневники, Смерть в санатории. С. это Венеция кино, почвы и судьба. Все смешалось в бедной голове, как будто есть богатая голова? Золото, парча, все остальное. Голос гондольера из кассетного приемника. Тиражирование страсти для других нас. Люди театра, клиника военно-полевой терапии, ранде-ву на следующей неделе. Потом, прощай оружие страсти. Пока отсрочка, название романа Сартра. Тошнота учебника философии. Монография об Идиоте семьи, о Жане Жене, святом клоуне. Процесс, письмо на белом, ожидание, коридоры. Профессор права в университете, трудовое законодательство поется как греческая опера. Сжатые кулаки, голос, который слышат последние ряды, успех. Взрывы в парижском метро, пожарные, премьер-министр. Его голова греческо-римской статуи. Римский гражданин в воздухе событий. Птицы, собаки, мелкие паразиты. Воображение города, их и нас. Парадигма страстей, единственное возможное. Огонь, вода. Еще песок, ветер, деревья. Снова лужи, свеча на окне, чтение страницы, голос греческого театра. Римские граждане, гетеры. Проконсулы, платные туалеты, милиция без собак и коней. Солдаты, матросы. Война с англичанами, дожди, деревня. Война, огонь. Фильм о Жанне, ее лицо, душа, мысли. Одежда костра, куст. Колокольчики, ветер с моря, Китай. Автопортрет Арто на афишке театра. Фон дней, дно. Сон. Интерпретация бреда, картезианский прием. Пол дороги, сам путь, колодцы памяти. Дневные и ночные звезды, видимое невидимо. Первое впечатление от клиники: старушки вместо цербера, врач, молодая женщина, секретарша, компьютер, помнач. Гардероб, наше волнение, наша одежда. Эти полуподвалы, коридоры, разговор с подполковником без маскхалата. Золото: молчание телефона. Ноу ньюс гуд ньюс. Перевод пословиц и поговорок про себя в голове. Речь профессора, его белая рубашка, красный галстук. Речь римского трибуна. Школа риторики, Париж, средние века. Потом Возрождение, гуманизм. Потом крах гуманизма, барокко, Просвещение, маньеризм, рококо, Пруссия, Россия, снега и сани, сени, изба. Снега как потоп вокруг. Статья и речь о рукописи, которую можно и нельзя продать. Интерпретация фундаментальных текстов: рождение и свобода, свобода труда. Ветер, пыль, война. Рабство головы, рук, ног. Каждому свое. Ветер, пыль, вода. Темные места, их освещение тысячью свеч, голос из внутренностей как свет. Сценическое движение, речь, опять упражняюсь в толковании. Св. Гора, белые и розовые слоны, воздух. Пещеры учености, индийские миссионеры. Бездна, глаза Н.Ф. из киноромана. Блеск и лучики смеха оттуда же.

Сквозь дым, Пушкинская улица, у индейских художников в ожидании зимы. Русский сезон, девушки, платья. До этого был перформанс с лекцией на философском факультете. Как в фильме Преступление и наказание: низкие и мощные своды, где бежал герой. Подиум и кафедра. Наше выступление: Дима Г. Читал Девушку и смерть Горького, девушки истязали платья, я держал платья девушек. Как в я. театре девушки играли роль мужчин. Публика были ученые дамы и господа, настоящая публика.

Потом было кафе, где мы обсуждали фильм Между садом и адом. С.С., его Инга, мои девушки, главные персонажи, Дима, мой ученик, камера-ман, Валентина, коммерческий директор без платка и пальто. Пиво на Менделеевской линии, пять. Ехали в троллейбусе номер семь по Невскому, чуть не потерял зеленый пакет с пьесой, стихами, письмами. Швейцарки, подруги и сестры художников из Ш., Пушкинская, потом Борей, пивной бунт.

Череп, художественный объект, волосы, лица как в кино. Распределение роли шести испанских собак, свободных, добрых и злых, младенцев, девушек, шести или семи солдат. Зоя и Ольга.

Бомонд, хундшвайнерай, иль порчиле, ля поршери, Швайншталл. Сказка про свинопаса. Русская мечта о радио, вертолете, до этого о паровозе, особенно о ракете Циолковского, особенно о блохе. Русские мечтатели, ученые, изобретатели. Лес, дом ученого, преподавателя математики, берег Оки. Сад, георгины, девушки за оградой, их платья, особенно мысли, души.

Собаки страсти, молчащий телефон, теряетесь в догадках, искушаете судьбу, поете песни, не раскрывая рта, даже не двигая губами, плачете руслом сухой реки, влага уходит под землю, становится чистейшей и прохладной водой, ее ищут, находят, утоляют жажду, спрятанная вода источника. Она ждет как раковина неправильной формы, перевод с португальского, взрыв здания в Сан-Луи, лекция профессора, клевета на виноградники Арля. Восхищение профессором права, его костюм, белая рубашка, красный галстук. Его голос, без волос и платья, без головы. Пантомима.

Черные пистолеты страсти, колодцы неба, город путешествующих швейцарских девушек-токсиколожек. Их токсикофилия. Жертвы и маньяки, их одежды, крайние состояния. Опыт. Прохождение через умы и души артистической б. вместо ананасной воды, другая мертвая. Живые имена, осока, голые ноги. Боязнь уколоться, страсть к воде. Нежность. Взгляды тех любовников за столиком сзади, их лица, мускулы, атлетизм чувств девушек. Все смешалось, пиво, чипсы, разговоры, программка посещения кладбища, репертуар могил, номер тринадцать: П.И.Чайковский. Десять: Римский-Корсаков. Всех не упомнишь. Письмо в Швейцарию на черно-белой программке. Токсикомания иностранцев, любовь к Манхэттену, арт-клубу на Фонтанке, гардероб как в театре, список гостей, цветы зла. Между садом и адом, название фильма-балета или фильма-оперы. Разрушение декораций, которые уже построены: мост в Швейцарию к художникам. Беседка увитая немыслимыми цветами, настурциями, коготками. Анютины глазки на клумбе. Память об Осеннем бульваре, девушка с одноименными глазами. Строительство моста Швейцария Санкт-Петербург. Египетские и римские труды, пот и слезы, краска кинороманов. Возведение высокого и прочного моста в далекую Швейцарию, акведук, с водопроводом и другими коммуникациями, спутниковой связью, скоростной железной дорогой, висячими садами.

Воскресенье, тьма, госпиталь в огнях. Синие, красные, обыкновенные, белые и желтоватые. Маяки, ед. и мн. число как в грамматике. Правила и исключения, парадигма норм и девиаций. Друг, передняя, спрятанное зеркало. Цветок, письмо, я.

Перевод стихотворения по памяти, мнемотехническое упражнение. Моряки, их песни. Алжирец поет в автобусе песню про Адель на французском языке. С гор в горы, в Нижний Новгород, а может быть обратно, вся в небесах та дорога. Три кресла-коляски у окна, Лариса дает прием, пятый этаж госпиталя для ветеранов войны, ее замок. За окнами как огни маяков в море, красные. Воспоминание о романе. Поем дальше. Катя, ее голос на Удельной, ее волосы развеваются. Как раньше ссылали в Сибирь, декабрь, дорога в Удельную. В Удельной как в Сибири, бестиарий, красная книга исчезающих и редких видов. Девушка и птица. Единорог или горностай, и так далее. Гордая девушка, одна, сама по себе. Кошки, собаки, свиньи.

Девушки-наполеоны. Шляпы, платья, больничные халаты. Террор девушек, их страх, их жертвы. Песни моряков. Строительство моста в Европу, больничные пижамы строителей, кинороман о героинях стройки. Серия репортажей ТВ, песни и перформансы. Рождение новых героинь. Вчерашнее кино, французский фильм. Скорость, дороги, разговор. Воскресная школа для девушек террора, повторение слов. Чтение стихов. Герменевтика. Светлые и темные места в тексте. Огни.

Опыт чтения пьесы с девушками, строительство декораций. Гнездо кукушки, полет над волнами. Часы остановились как в музее. Страсть царей к лицедейству. Дневник репетиций. Мания Жизели. Когда девушка-математик начинает петь, рождение среди волн, образование пены, она выходит из пены дней на сушу, голая с длинными волосами и всех чарует голосом.

Стихотворение Киплинга о дороге. Дорога в У. Там: Англия туманов, голос с Востока, пагода у моря, бухта с кораблями. Девушка у храма, ее жених, близкий и далекий. Фильм Индокитай о том же. Надо постоянно учиться жить. Лозунг стихотворения. Снова научиться. Дом-крепость, башня, покрытая свиными кожами, жилище аборигенов, шкурами собак, лисиц, буйволиц, украшенная женскими украшениями, голоса девушек и картины женских тел. Утрата невинности, наивности. Ля перт де ля виржинитэ. Философия утрат, кафедра университета. Перформанс девушек, конец. Смысл всех превращений. Эзотеричность. Игра девушек, их пальцы, арфы, прожекты платьев, тонкие расчеты, виртуальная реальность. Пессимизм. Эхолалия снов. Среди обломков, после крушения, сопротивляемость материала, обрывки речей, слова, среди дыма, поэзия всего этого состояния. Слова, извлекаемые откуда-то из глубин, из чрева. Они словно рожденные. Как ангельские голоса они говорят и в огне и не тонут в воде, продолжая говорить среди ветра, бурь, морского шторма. Театр университета, кости и банки с монстрами анатомического театра, город фантомов, платья, высокая мода. Одежда для ветра, пыль от книг, легкая походка девушек, молчанье платьев. Дама и священник, мать художницы, персонаж пьесы, длинные шелка, нескончаемые разговоры.

Шелковый шарф, бабочки и капуста.

Сон в декабре, желтая штора, весть из окна. Небо все в свете. Без снега, такой нынче сезон. Вчерашняя лекция о памяти. Шестнадцатый век, Европа, свет и тьма. Свечи, факелы, солнечные и лунные сиянья. Кафе Арка, с Антуаном. Метро, книга о Лорке. Дворы, Пушкинская улица с памятником. П. как в Париже посередине улицы, небольшой сквер. Шум вокзала не слышен, не видны его огни, здесь темно и светло. Эсхатологическое ожидание, мессианизм, апокалипсический ужас, страх за себя внутри, с шерстью и шкурой, позвоночником. Глаза в темноте как в Европе шестнадцатого века. Латынь, европейские языки. Новогодние открытки в Лондон, Франкфурт. Опять непонятный шум, шорохи, свет. Вчерашние звонки. Думал об Окладском, поэте, читал коричневую книгу. Нет сил позвонить и узнать о поэте новости. Подробности для пьесы. Какая-то лень, сестра. Московский вокзал, огни киноромана. Размышления как на Сенной площади. Маниакально-кризисное состояние. Государство, чтение Платона. Мысль о поэте, воспоминание о Павловске, Пушкине. Восторженность, состояние перед подлинным торжеством. Ванная, вода, голова, мысли, сила и слабость воды, канализация. Философия воды, фамилия французского философа на Б. Гастон Башеляр как Бергсон. Тот писал о воде, другой о памяти. Кто-то писал о барокко. Кто, не могу вспомнить. Кресло-крепость, спина, рвы. Лошади и люди. Рыцарские турниры, женские романы о вышивальщицах, их песнях, юных гитаристках. Роман Скука, госпиталь для ветеранов войны, пятый этаж.

Состояние дервиша, его одежда, обувание, раздевание, снимание одежд, звонки, один носок не снял, забыл, разложенные вещи. Драма поэта, дума о Бурдине, достать его книгу, подумать о нем, его дача, его звонки, профессия топографа, буря и натиск. Парк в Павловске, листья, его подручные и почитатели, семья, дума о немцах, поиск жилья. Книга о Федерико Гарсии Лорке. Автор: Селюнас. Мужчина или женщина не поймешь, может быть переходное состояние. Как это бывает у русских эклектика, маньеризм, синкретизм. Желание прикоснуться к концу, потрогать его, подержать. Волосатые ноги друга, чтение Идиота в кровати.

Разговор с А., учителем английского языка, его вопрос, наш ответ, девушки, огни, университет, гранитная набережная. Сексуальная революция, точка опоры, Удельная. Театр, военное слово. Милость к падающим как к звездам.

Девушки падающие с моста в воду зимней канавки летом. Память о летчиках, монумент на волжской набережной. Падающие и прыгающие, парашюты, гранит, колокольня. Полет над землей. Их пол, возраст, одежда. Душа, маски. Бурдин, Окладский, полет. Тоска и мука, кто-то написал. Застывшие химеры. Сочинение доминиканских монахов. Нетерпение и служение муз. Категорический императив. Мрак, потом рассвет, кое какие вещи, состояние. Воспоминание о Нотр дам де Пари, киноромане. Своды как на вокзале, Эсмеральда, горбун К., люди в плащах, при шпагах, студенты. Буфетчицы, богатые дамы, девушки. Цветы, огни, воздух.

Прожигание имен бумаги, так острова с женским именем и цунами. Имя в метеорологии, метеорит или скала после взрыва, потом что-то растет. Плодородие земли, имена цветов и фруктов. Женщина и зверь, его имя. Укротительница всего живого, звериного и дикого. Ласкающая шерсть, кормящая с ладони. При этом голос и волосы смешиваются в одно. Брызги с океана, далекое японское, песни оттуда, волны на картинах. Китай. Цветы, фрукты, чай. Девушки и их наставницы в лодке, чайная чашка, блюдце. Как у поэта. Фудзий в блюдечке. Длинное и короткое как сезоны. Это спектакль, уроки французского. Взрывы на далеких планетах, слух, музыка оттуда. Звоны. Имитация. Восстановление музыки сфер. Декабрь с осенней погодой. Барокко. Прогулка после университета с А., учителем английского языка до К.островского проспекта, до дома Глюкли. Сорок четыре, номер квартиры. Нет дома. Возвращение. Его любовь к девушкам вне возраста. Такая странность. Его первый португальский язык. Разговор с ним в трамвае пока едем в гости. Темные улицы, деревья, волосы девушки в трамвае. Письмо не о том, кавычки, это как письмо об основном. Постановка пьесы. До и после. Название стихотворение Р. Апре ле делюж. Волосы и память, сильнейшая связь, глубины вне снегов и ветров. Темнота вокруг освещенного вокзала, восторженность, восхищение, страстные порывы, черное и красное, т.е. наоборот, в другом порядке, сначала страстное, потом черное, как цвета платья. Построенный дом, вокзал с линиями, уроки пения. Лица и позы как в театре, посетители общественного туалета. Опять опера, молчание рыб. Окна огромные, мученики и комедианты как у Сартра. Лекция профессора Сорбонны, потом туалет. Прогулка, обдумывание постановки пьесы Между садом и адом. Удельная. Отвращение к откровению, ужас апокалипсиса, срывание печатей. Бездны. Желание. Женские имена, срывающиеся с неба. С крыш, обрывов, теплоходов. Имена звезд. Стихотворение. Опера. Тайна бумаги. Ее изобретение. Миссионеры на Пушкинской как на Аляске или в Китае, в Сибири, в темноте, тусклый свет с Невского проспекта, свет чудесный от памятника. Свидетельство о фруктах, женских плодах. Падшие женщины, мужчины. Падшие п. Милость к ним. Жизнь в ужасном трепете, женское имя в волнах и бурях. Покой. Критические периоды на картах. Артист, дер Кюнстлер, дер Дихтер в океане страстей, падение, до этого стремительное восхождение. Срывание вниз. Причаливание к огромной горе. До этого бури. Ураганы. Летящие деревья, вода, вышедшая из берегов. Летящие крыши. Туман вне сцены стен, уже само по себе действие, герои или персонажи с романтическими именами.

Лариса в сером кардинальском халате, катающаяся во время беседы в кресле у окна, аудиенция в воскресенье, красные огни за окном. Неподвижная Лариса в катающемся кресле. Ее вопросы о Кате в Удельной, желание контролировать голос.

Пессимизм преподавателя английского языка для девушек, нет надежды среди цветов в саду, среди пения таких птиц, которых не видно среди зарослей, университет. Мечта быть охотником в таком лесу, чтобы слушать небесное пение.

Вокзал, встреча с Ромой, опять как тогда, почти на том же месте. Он сказал, почему ты сюда пришел? Я: проходил мимо, по пути. Он: не ходи сюда. Разговор как на Сенной площади. Кинороман.

После лекции в университете на болоте. Лекция о двойном теле французских королей. Их засыпание, их продолжение. Да здравствует король, после потопа. Милость к п. призывал как к падающим звездам и метеоритам, птицам, б. и м., падежам, цифрам, молниям, лепесткам, листьям, солдатам. Девушкам из хора. Сердца и голоса, написание разное, звучание одно, Катя, ее Удельная. Голоса, церковь, Театральная площадь. Проводил друга до п., на свежий воздух, чистый снег. Остался. Вокруг химеры с вокзала, ночь почти белая от выпавшего снега. Его свежесть как милость. Как князь М. из романа, Рома. Романтизм взгляда, пушок над губой. Н.Ф. это мы, вы и я, зритель, читатель, прохожий. Отражение в зеркалах, стеклах витрин, дверей метро. Швыряющие в камин. Осторожность сравнения. Инверсия ролей. Получения вчера письма. На комоде лежит знакомый, вытянутый конверт. Это письмо от поэта из Воронежа.

Вы сравнивший Рому с князем. Он слесарь, сантехник. Его отмывание в ванне. Сама простота под водой. Длинное, но не слишком длинное, тело, под скромными струями. Надо починить, князь, это и то. Сможешь? Зуба впереди нет у князя. Кажущееся. Мнительность девушек, их недоверчивость, граничащая с легковерием. Чистота взгляда, мрачные и темные глубины не у всех. Бездонность. Вверху синева, лучи сквозь голубые бездны. Все краски у горизонта. При заходе красные лучи. Чернота ночи, очищение снегом. Взгляд женщины. Его тело не как в позавчерашнем кино, а худое. Униженья дочь, это я, Аня права, может быть. Открыть форточку после ухода князя. Впустить свежесть. Он чесался всю ночь, потом успокоился. Ритуал выбрасывания его трусов. Он говорит, что это рабочие. Там нет холодной и горячей воды, нет отопления. Сыро. Он пьет шесть стаканов чая в день, курит. Его чистота заоблачная, гималайская. Продолжение того персонажа другими средствами. Не знаю. Нет, наверное. Это другой снег. А где же прошлогодний? Коллекция как мехов, снегов. Национальное достояние. Каждый год, неповторимое. Имена и снега. Завещания как птицы или п., огромные, средние, разные. Третьего не дано. Поиск этого третьего. Воображение этой золотой середины. Алхимия. Потом прилетал комар египетской казни. Мне была показана чудесная и трогательная простота. В рождественский пост. Чтобы увидеть мои сложности. Сплетающиеся как пирамиды в пустыне, среди мучения трудов. Запах денег. Тема тем, темная ночь. Тела. Огонь и вода библейского города, вид сзади, сверху, снизу. Будущие снега перед огнем. Таянье снегов. Потоп, ураганные ветры. Маскировочные халаты как на войне, чтобы спрятаться от тоски среди снегов.

Цыганское имя принца, сантехника, слесаря. Его рот, ребрышки, все тело. Летящие в воду зимней канавки девушки, в воду как в огонь, их вытирают заботливыми мужскими руками, до суха. Философы и изобретатели ракет. Падение метеоритов, поклонение чудесным камням. Паломничество. Изгиб спины, вытянутое тело до кончиков пальцев, пальцы рук, волосы. Мокрые после падения девушки. Милость к падшим и горящим девушкам.

Двойное тело девушек как у французских королей. Догмат о втором теле. Одно сгорает от любви при полете как космический корабль в слоях атмосферы. Обшивка. Другое не сгорает как куст или речь. Нетленность и несгораемость, непотопляемость рукописи тела.

Часы тикают сквозь решетки готического стула. Картина художника меняет свой свет, раскрывая новые, результат падения света. Дёблин, имя художника из Швейцарии. Утренний свет и снег.

Рома. Его Швейцария здесь, в Любани, на реке Тигода, его худое как у солдат тело, его спина и т.д.

В гости к девушкам на Каменноостровский проспект. Тьма и огни, офис. Паспорт в фирме, поездка в Финляндию, на зимний курорт, в Тахковуори, гидом. Волнение, связанное с непонятным языком. Словно Руссо, никогда не сочинявший опер. Вчерашний дом, фасоль, слайды о парижской весне. Цветут как сакуры розовые деревья у собора Нотр Дам, строчки из Сосноры. Прощай и помни обо мне. Голоса девушек, читающих эти строки. Плетутся воображаемые венки как на лугу из цветов, пьется вино с милыми друзьями. Глухое раздражение. Антон уходит не по-английски, а попрощавшись. В передней провожаем его с Цаплей, Олей. Вадим ходит как шотландец в клетчатой юбке. Это не идет ему. Хорошо, что хорошо кончается. Ольга, Вадим и я в метро. Чтение стихов Саши. Его письмо лежит на стуле. Ответ почти готов на желтой бумаге. Фильм Дэд мен Жордаша. Индеец, поезд, странный попутчик. Кровать, упавшая девушка. Вставшая девушка, любовник в черной шляпе. Черный пистолет. Девушка и смерть. Опять индейцы как цыгане. Герой хочет устроиться на работу бухгалтером. Это сделать не удается. Фиаско. Начало истории.

Вместо восхождения на гору, спуск в богему. Иначе как это назвать. Полусумрак ателье, черно-белый ТВ. Африканская музыка, француженка Мирей, стриженая в круглых очках. Круглый стол, заставленный фасолью. Кружки, чайные ложки. Разговоры вокруг стола. Потом возвращение мимо госпиталя, там вдали огни. По чистому воздуху в дом. Стихотворение Рембо, моя богема. Рваный ботинок, дорога среди звезд. Стихотворение Верлена о ночи с богемой. Дормир ше ле пешэр этан ле пенитан. Такие строки. Болезнь это декабрь, снег, возвращение из гостей. Спутники возвращения, их одежда, душа, мысли. Дай мне видеть мои мысли. Достойное молчание художника в кителе на краю дивана. Одежда и внутренняя тревога. Воспоминание об Африке. Дендизм.

Война и мир, история одежды. Кино. Психология и патология костюма. Пол, сон, явь. Переводчик-офицер, годы речей, забывание об одежде, мыслях, душе. Вокзал как памятник воспоминаниям. Дорога, ее начало и конец как у тела, здесь альфа и омега. Речь и вокзал. Дискурс о вокзале. Наполеоновский памятник милиционерам. Звонки с вокзала. Беглянки и беглецы вокзала. Лозунги вокзала. Мир как в америке прерий. Робкое дыхание, писательница вокзала. Монументальность теней вокзала. Нотр-Дам вокзала. Цыганка и горбун.

Обещание скафандра для спусков. Художница поняла необходимость защиты от фраз и взглядов. Лицо за стеклом. Выходи в люди как в бездну без воздуха. Лариса сказала вчера: вот ходят птицы. Или: гуляют птицы. Так может сказать только поэт, смотря в окно из больницы. Наташа сказала: я чувствую за спиной ветры. Мы закрыли двери, выключили в коридоре свет. Сидели на кухне у Лены-художницы в серьгах и красной кофте. Пили чай, беседовали. До этого встретились с Н. Случайно в Борее (Северный ветер), где Спирихин сидел с ласковым и добрым лицом. Его волосы, Инга за плечом, другие артисты. Разговор с Наташей. Пьеса, письма, автор. Прогулка до метро, а потом дальше до Марата, останавливались у ювелирного магазина, магия, Блок, черные волосы, белая шапка. Женщины в скафандрах, живая и мертвая вода, слова. Встреча с Леной, в это время Наташа поднимается в кв. 62 дома семьдесят пять напротив Лены в поисках проектора. Персонаж открывает дверь, после уговоров обещает привезти кинопроектор, объясняет как склеивать фильм, похожий на Дэдмена молодой человек. Лестница вниз, двор, переход через улицу, дом Лены, ее мастерская. Видимость текста. Фон, шум, дым. Эффекты сцены. Или: золотые кресла, ковры, люстры. Кино. Вчерашний поздний фильм о Рудольфе Валентино. Возвращение домой по черной улице, метро. Девушки и жертвы. Освобождение горла. Надевание скафандра. Примерка, движение руками и ногами, шаги вперед и назад как по сцене. Улыбка за стеклом. Музыки не слышно, но она от этого не перестает звучать. Записывать ее как сажают цветы, чтобы они росли вверх к небу, в воздухе. Садовница, садовник, их руки, сердца, мысли. Лепестки, бутоны, соловьи, девушка и вечер, ее увлечение всем, что влечет к себе. Желание летать или петь. Платье, волосы, горящие глаза. Светящиеся глаза. Блеск тех глаз.

Лариса в палате и халате, кресла для посетителей. Ее аудиенция. История пап. Вопросы о темпераменте. Рассказ о Маше, в прошлом наезднице, хирургической медсестре, пианистке. Рассказ Маши (версия Ларисы) о визите к доктору, его хвастовство. Дом, где живет она одна, с собакой. Мечта поэта и писателя, нобелевского лауреата Б. Маша достигла этого. Не страшно, не одиноко, светло. Грустно: ученик не звонит, не пишет. Уход из гостей, его пальто, платок и кепка. Ее лицо. С ними иду к метро. Едем в желтом свете. Аквариум, полный музыки. Романс о дороге домой.

Пьеса как растительный и животный мир, среда обитания по Руссо, любителю прогулок, бывшему швейцарцу, педагогическая поэзия. Флора, фауна, сам человек. Вчерашний разговор о человеческих качествах, письмо по шелку. Вопрос, хочу ли я быть режиссером. Буквы больные еле держатся на тоненьких ножках. Буквы большие и малые. Руки, глаза, ноги. Все тело участвует в педагогической поэме. Вода, воздух, скафандр. Обещание сшить такой костюм для защиты. Скромное обаяние б. Режиссер старое слово. Что оно значит. Будем читать и ставить пьесу, учиться ходить и разговаривать по сцене, среди зеркал. Репетиция педагогической поэмы.

Нет сил стремиться. Финляндия, лыжный курорт Тахко. Глыбы тоски. Финские скалы, Леена-Кристина, француженка-финка, б.-крестьянка. Кинороман. Глюкля, яблочный пирог, руки финской француженки из Нормандии, глоб-троттер. Шелка. Их не видно, лишь кусочек шарфа, который когда-то купила Леена-Кристина. Финская Финляндия. Французская речь, ф. Слова. Ее волосы. Речь. Домашний театр Глюкли, пьеса ее папы. Кто-то сидит рядом и играет хвостом. Чей хвост, пушистый и маленький. Держу в руках. Он бросает в девушку с косами, которая слушает пьесу. Она делает замечание, мол мешаю слушать пьесу. Мы разговариваем за другим концом стола. Круглый стол, верблюды, нищие, калеки, переход через пустыню. Пьеса о великом шелковом пути. С утра журчит вода в батарее.

Потом провожали до метро. Она уехала в общежитие на Косыгина, метро Ладожская. Я домой, в другую сторону. После пьесы про шелковый путь. У Ларисы в больнице. Кресла на колесах у окна, место аудиенции. Ее добрый, милостивый взгляд. Новая пьеса, одна в другой. Разговор о Кате, я хотел бы доверить ей постановку пьесы о девушках. Читаю отрывок из пьесы Саши Яковлева. Режиссеров может быть несколько, как в борьбе за испанскую корону. Чтение из Библии, книга Даниила. Сны, церковь, свечи. Сын.

Воспоминание о Гойе, звонок Антона вчера после встречи с Цаплей в национальной библиотеке. Ее общество на водах. Его голос и глаза. Она говорит, что у него везде волосы. Разговор в метро, в прошлый раз, мое удивление: как она могла это разглядеть. Она видела за воротом рубашки. Девушки очень проницательны. Я люблю волосы. Она, наверное, притворяется. Ее желание купить себе сапоги, план плантации. Табу на табличках, остров Таити. Кругом Тихий океан.

Выпал тишайший снег. Эврика, открытие, крик радости на берегу. Нашел, по-гречески.

Университет, сумерки, коридор. Лекция о коммуникации, математическая модель, стратификация общества. Профессор, ров, львы. Разгадывание снов. Зима, снежные барсы, поэма М.Ю.Лермонтова. Девушки как таитянки, обещание скафандра для защиты. Чувствительность под мехами, прикосновение к шелку. Фургон с хлебом. Солнце. Вчерашняя вода у Университета, студенты обманывают уток, бросая снег вместо хлеба как в притче. Доверчивость уток. Вчерашний снег, сегодняшний снег.

Пьеса о девушках среди зимы, их глазах в меховых папахах, турчанки, персианки, бархат театра, кинороманов, кресел. Разговор с Антоном. Перечитывание рукописи. Война языков. Императив. Несчастная любовь, изломанные линии рук. Гибкость тела побеждает. Лебеди зимы, женские имена как предостережение завоевателям. Объекты из чего попало на первый взгляд. Поездка в Москву девушек для дальней связи, конец века, его снега, железные дороги.

Перечитываю И Ф., как будто кто-то другой написал. Льется вода в батареях как песня.

Продолжение Роб-Грийе нашими средствами, другими. Дерево, головы, разговоры. Фильм Шлендорфа, поле, белый снег и его продолжение. Ле ку де грас.

Вчерашний спектакль в здании немецкого центра, Бегегнунгсцентрум при приходе св.Петра, при церкви. Фигуры апостолов перед фасадов, при входе. Вход слева, молодой охранник, секъюрити в пятнисто-сером, вверх по лестнице. Айнганг. Наш театр. Пьеса папы Наташи про шелковый путь. Великий караван в песках. Шамаханскую царицу исполняла П.-Якиманская. Мамины шелка. Мы играли слепых, горбатых и верблюдов. Я еще исполнял роль арапчонка в темно-синих колготках Цапли. Играли тут же как генеральную репетицию, режиссер сидел в центре и нам давал указания, играла музыка, Валентина за голубой занавеской как ангел.

Сны, которые в перерыве рассказала Оля. Среда, четверг. Страшные старухи, которые охотятся за молодыми людьми, показывают ей свои раны, руки. Она убеждает их, что не виновата. Вхожу я и обличаю. Она просыпается вся в слезах. Сон-кино. Их поездка в Москву. Глюкля, Цапля, Вадим в одном вагоне. Серж Спирихин, его Инга. Другие. Вернулись в город и вот спектакль. Среди снегов, сезон. Потом косноязычно выступали, вдохновенно. Серж в соломенной шляпе и галстуке как американская звезда, в шубе. Мне дали черные очки, в голубой рубашке с хлыстом. Речь об Арто и современной режиссуре. Чудесный спектакль получился. Потом ехали все к Глюкле. Вадим вдруг почувствовал себя больным, они поехали с Олей домой. Валентина шла в платке. Мы с Димой несли сумку, из которой торчали таблички. Финал (конец), анданте кантабиле, другие таблички. Разговаривали об организации. Другие средства и кино. Всю дорогу играли в кино. Роб-Грийе, Шлендорф. Белый снег, декабрь, русский сезон. До этого я встретил Славу Карпова на Мойке, разговаривал с ним, совершили небольшую прогулку. Игра перерастает в кинороман. Мрамор Бродского, пьеса об одиночестве. За столом в глюклином доме, обсуждение спектакля. Шелка, окна, манекены. Изредка звонки телефона. Разговор в коридоре. Лифт. Спускаемся в ночь, идем до метро. Спускаемся в метро. Ночь кино. Разъезжаемся по домам. Дима, Валентина, я. Линии в ночи сценария. Девушка в слезах после сна. Снега, меха, шелка.

Вчерашний музей, откровение. Рисунки Гойя, последний период, бордосская тетрадь, французская ссылка в двадцать шестом-двадцать восьмом годах. Обтянутый кожей коричневый сундучок, коробка с рисунками. Казнь, в лесу повешенный, сумасшедшие, нищие у решетки, летящая женщина, скользящие на коньках, человек с удавом, монахи. Рисунки, сделанные карандашом, тушью. Тулуз-Лотрек, Ван-Гог, Домье. Сумерки зимы, ваш сезон и час. Город в сумерках после Тулуз-Лотрека, Ван-Гога, Гойя.

Тревожно-восторженное состояние. От чуть тревожного, едва заметного волнения до восторга. Кафе, маленький цыганенок в кафе. Его смех. Дает мне кусочек недоеденной булки, я отказываюсь. Вежливость буржуа. Изверг, злодей. Падение, церковь напротив, четыре евангелиста на крыше, на небе, крест и ангелы. Другой мальчик на Невском просит денежку.

Кино Ку де грас, по роману М.Юрсенар. Без Димы, с Валей, дом кино. Снег, гражданская война. Мужское и женское. Феминэн, маскюлэн. После того красного и черного, синего, разноцветного кино: черно-белое. Шлендорф, фон. Чай с Валей на стуле, бар, дом кино. Воспоминание о Мирей, Мите Г., остальных героинях и персонажах. До этого дом Достоевского. Огни города, собор, рынок. Прогулка по Питеру, кинороман. Бармен дома кино, другая барменша из большого зала, продолжение киноромана, лестница, лифт, люди у дома кино, полированный серый гранит, химеры, лица, ноги, двери, номера телефонов в голове. Смерть маэстро Мастрояни. Париж. В больнице у Ларисы, кресла у окна, опять аудиенция. Шел по декабрьскому снегу будто над снегом. Крест, сумасшедший дом, дорога в У. Почти Киплинг. Валя, ее голубая кофта, черная книга, героиня дома кино. Ночной Невский, до этого сквер без памятника, сквер с собакой, чаши на крыше, впереди освещенный театр. Гоголь, Невский проспект. Жизнь в Озерках, вагон метро, желтое освещение. В прошлом году, объясняю Вале, я ездил в Озерки на уроки французского к девушке. Снег, зима, уроки в Озерках. Линии фронта, волны, берег. Замок, земля, окопы. Ландшафт, болезни: тело и душа. Звон колоколов над площадью. Дорога в У.

Постель зимой, чтение Б., перевод с французского на финский. Опыты. Погружение после дома кино. Пешком до дома по набережной. Огни. Темная ночь, кинороман-с. Наконец мы и дома. Сны, Б. о Бунюэле. Ку де грас: грас матине. Тонем в сне. После дома кино, дом кино. Кинороман: опыты. Лариса в Сороке. Название газеты, ля Пи. Архитектоника, слово, которое она произнесла вчера во время аудиенции. После сцены с маман, бананами, ботинками, в коридоре, кухне. Ку де грас. Белый снег, доктора притаились и ждут. Поле борьбы внутренность человека, его психическое, атака. Вчерашнее кино, снег, возвращение. Почти-нулевая отметка письма. Полуденное письмо. Потеря всего, по словам Ирины Львовны. Что это значит? Прошлогодний снег, дом кино.

Погружение в ф. речь, почти физическое. Встреча с м. человеком, оператором, вчера в доме кино. С тем, что снимал в университете. Исчезновение учителя в снегах, поиск его тела, души и мыслей. Елена, женское имя. Как во вчерашнем кино война. Романтизм кино. Педагогическая поэма. Восстановление снегов. Воспитание чувств, эмансипация аффектов, по белому снегу, раскаленное солнце в белом и голубом. Собаки и птицы зимы. Свиньи. Мовизм это красное и голубое кино, цветное, павлиний хвост, летнее, на следующий день это зимнее черно-белое кино. Роб-Грийе, Шлендорф, имена. Спуск в метро, лица и тайные имена, желания. Иллюзия снегов, новый сентиментализм, слезы и смех в одеждах. Постмодерн, кинороман. Дорога в У. Дураки и дороги. Восстановление. Путем зерна. Снег-ожидание. Птица Ф.

Обещание погибели, спасение в потопе. Тающие снега, грязь, распутица. Красота лиц.

Дошел до дома кино. Снег прошлогодних книг, их имена. Цифры снегов как метка на простынях, белом белье. Сани, опыт письма: до и после потопа. Строительство к.

Приближение к теме, удаление концентрическими кругами, взгляд сверху, снизу. Башня ТВ. И то что в телевизоре Татлина. Перечитывая под верной лампой роман И Ф. Желание переписать: но не возможно из-за катаклизма. Взрыв дискурса, ломаные линии воды и воздуха, их соприкосновение: горизонт, цитата из Рембо в фильме Пьерро ле фу. Взрыв. Речь персонажа в романе. Пародия всего. Сам клоун, шут. Его одежда, стихотворение об одежде. Буффон, ботинки, зеленая куртка офицера с воротником неведомого зверя.

Университет, встреча с читателем романа балетным критиком П.Г. в переходе метро Невский проспект. Веселое место, люди вниз и вверх как на показе мод, будто плывут. Как лестница витая. Маниакальная одержимость идеей лестницы, строительство собора вокруг спирали, ее воображение, расчеты вокруг. Интуитивный и чувственный метод строительства как философия Бердяева. Цифры садо-мазохизма. Душевное равновесие. Учебник расчетов, математическая модель коммуникации. Язык, музей этнографии, точка опоры. Синтаксис, скепсис, сепсис. Слова на букву эс. Писать до вчерашнего разговора, т.е. чтения статьи о лауреатах. Газета, голос Сережи. Забвение прежних имен. Очарование над: полет. То, что поднимает от земли, от почвы. Стремление цветка, птица это продолжение растения, в т.ч. цветка другими средствами. Аэродинамические возможности цветка, преодоление гравитации. Птица это летающий цветок, поющий коготок. О фривольном и серьезном, пример одежды. Мысль о скафандре пришла от девушки в том кафе. Все снаряжение, защита тела, костюм, табу. В книге Даниила дошел до рва со львами. Думаю об Ане, волосах, глазах. Рассуждения о беседах в подвале Борея. Скафандр. С. для Александра. Изготовление в мастерской Глюкли как в средние века. Бумажные деньги, шелковый платок, пальто. Поле для иллюзий. Мы в скафандре, глаза за стеклом, волос не видно, голоса не слышно. Мы улыбаемся, поднимаем ногу, идем. Дно, бездна, провода. Университет, кафе в коридоре, объявление, пышек нет. Туалет филфака, надписи на немецком и на английском языках. Туземцы-немцы, англосаксы. Жестокость: краски вечера после университета. Иду на встречу с л. Роман-с.

Пока разговаривал с читателем и ходил смотреть с ним новую станцию, переход после реконструкции, опоздал на ранде-ву. Девять минут. Поднимаюсь по эскалатору, вижу его лицо. Черные волосы, узкие карие глаза, в черной куртке. Индеец. Дух Паунда. Это я о сегодняшнем настроении после чтения И.Ф. Комментарий к Кантос. По ту сторону, гнездо кукушки. Вот мораль. Катя-режиссер, хор, Удельная. Пьеса Между садом и адом. Ларисин госпиталь для ветеранов войны. Континент это часть суши. Пыль от книг. Римейк Киплинга.

Сережа это профиль городского бездельника. Но кто занимается делом бросайте свои камни первыми. Опять: царство минералов. Их разбрасывание, сбор. Суд. Необходимость скафандра для защиты от летящих метеоритов, осколков от звезд.

Закройте чем-нибудь эти часы. Множество часов, которые невозможно ничем завесить. Как этот тикающий будильник. Не хватит шелка. Шелков, льющейся материи, Вода и воздух. Не стучащее, не бьющее как те часы из романа. Детство, девятая Советская, у тети Дуси, сестры бабушкиного друга, бой-френда дяди Пети, маятник на стене. Вчерашний дом кино, кафе-бар после Роб-Грийе, ля Бель каптив, черные фигуры каких-то фашистов на пляже, герой, призрак героини, сама героиня, огонь, ствол дерева. Шея, рана, Аня. Рассказы о ней, Лукреции, Эмине. Девушка в платке, Дмитрий и И.

Красное вино, красные портьеры, до этого: черные волосы девушки с переднего ряда, ее голос, глаз не видно, потом после кино глаз тоже не видно. Ля бель спектатрис. Подготовка к спуску, метафора поездки в Ф. Погружение в воздух поездки. Расшифровать, найти ключ, листать страницы с цифрами. Кафка, Даниель Месгиш, имя актера. Сара, босс организации, шеф, девушка на мотоцикле, пассия Д. Последняя миссия. Смеялись с девушкой в платке, пили красное. Лестница, ни одной лежащей д. из фильма. На дороге, перед машиной героя. Музыка романтиков, пустые ротонды, на мраморном полу ил, грязь, после бури, черная вода, ветер. Доктор Моргентод, его пациентка, он сам. Убитый граф, почтовые открытки. Рене Магрит. Море черная туфля, малиновый занавес итальянского театра. Берег океана, волны, дюны. Наша одежда после просмотра кино. Случайная встреча с Д. по дороге домой из университета. Вместо бельэтажа или полуподвала вокзала это чудесное кино в доме кино. Восхищение от кинофильма. Звонок Ларисы из госпиталя для ветеранов войны. Огней вокруг нет, вокруг госпиталя нет огней, потому что день. Огни загораются ночью. Красные на башнях (черных). Голубые в некоторых окнах госпиталя. Вчера возвращался пешком, романс возвращения, музыка и слова, голова поющая, шагающая, все тело. Теория киноромана, Роб-Грийе.

Декабрь, река, Восток, красная полоска, как пишут в книгах, доктор Фрейд, портрет Дориана. Следовало бы прочесть по-английски. Режиссура, мечта Ани. О чем мечтают все девушки. Бар, сумка, бред. Как в субмарине кино, кит, волны, раненая девушка. Герой обращается к С. на Вы, она его шеф. Бар, бармен как в арт-клинике этого лета. Французы, двор, звезды. Певцы. Девушка с серебряными волосами, правда обо мне. Дно, колодец ночи, Пушкинская. Звезды, памятник, возвращение к себе. Утренняя свежесть, солнце на Востоке. Психиатр из Нанта в восторге. Мы с ним разделяем. Восток и Запад, поэзия К. Санаторий в Финляндии, подготовка к спуску. Чтение Б. Одну привезли с Мадагаскара, она пахла ванилью, другую привез из Пушкина, недалеко от гимназии Гумилева.

Чтение шестьдесят третьего псалма. Пустыня, враги, шакалы. Безопасность. Берег киноромана. Девушка мечты. Герой вспоминает в пустыне о прохладе лучших дней, цветах и птицах, шелках. Неназванное имя. Смерть, участь врагов, шакалов. Моление об ученике. Все спутано: жизнь, кино и роман. Вишня в вине, цитата из романа без вранья. Романтика кинороманов. Перевод с ф. На ф. Как в лесу, кругом сосны в декабре и солнце.

Б. страница, крыло, снег. Падающая на пол, соскальзывающая белой птицей, героиня. Палец у губ. На ковре. Огромные галереи Гостиного двора. Прошлым вечером в кафе. Сидим трое. Оля, Вадим, все мы. Встреча с настоящим полковником в черном, врачом, похожим на греческого п. В фуражке у прилавка с платками, женским б. Мы плавали в Бельгию, морем, кружили чайки, самолеты. После урока французского с Вадимом. Его глаза, волосы, губы. Ест сладкое губами. Его спина. Он слушает спинным мозгом. Нервно-внимательно. После дамского счастья Г. двора выходим в черный город. Огни как в море. По пути в переходе встречаем юного профессора Диму, он идет с лекции о фашизме. Приехала Винча. Гуляем по Невскому, заходим во двор Борея, где секс-шоп, типография после Ивана Федорова, словно во Львове или Москве. Северный ветер закрыт, идем в Ник. Там вечер перед сочельником западных христиан. Неделя перед Новым годом. Свечи в бантах. Кормим друг друга сладкими булочками, обсыпанными белым, почти из рук, как любимые. Дима нервничает, уходит. Нам уходить не хочется, стол маленький как в Бельгии. Будто плывем куда-то на корабле. Здесь и сейчас. Рассказ Вадима о своей жизни. С Олей познакомился год назад. Она его увела. Полгода он жил с девушкой, у которой родители в Париже. Кокаиновая история. Рассказ в автобусе, который переполнен. Ухо у губ. Мне грустно. Я живу в соблазнении. Тот, кого соблазняют, манят, все показывают. Огни соблазна. Желаемое действительное. Но прядь волос. Как в магазине женского счастья: манекены, мелкие вещи, пальто, чулки, колготки, духи, одеколон. Мужское и женское. Название журнала, кино, ТВ. Соблазн соблазнителей. Игра на свежем воздухе и в помещениях. Буря, свежий ветер, соленые брызги. Вторник, рассвет. Розовая полоска, после вчерашнего дня. Метро. Человек, живущий ради слов. Искатель фраз как жемчуга.

Кафе с витриной: пирожные, угощения. Чувствительный Дима, его пальто и шапка, очки, волосы, как будто надет парик, искусственный голос. Когда он молчит, кажется красиво говорит.

Мужское и женское. Разделение для власти. Сам соблазняюсь, льну к ним, тянусь. Трудно оттащить, детские капризы. Ловушки как Троянский конь. Эти хитрые греки. Продолжение Роб-Грийе. Димин конек.

Исчезновение Наталии Романовой. Веер. Иерархия соблазнов. Институт теории. Лекция о соблазне. Графин с какой-то жидкостью. Мундир лектора. Гимназистки. Взволнованные словами о соблазне. Мой принц. Маленький п. Роза, лист. Дикая страсть, нежность, игра. Ищем майку для Оли, черное белье с бретельками, освещенный Гостиный двор, живые люди в коридорах.

Неосторожные слова, вечер, ветер, свеча, воспоминание о волнах. Волосы, сладкое на губах. Вечер вне правил. Империя страсти. Как лис был соблазнен тем принцем. Ночной полет.

Клуб охотников М.в., лес железной дороги. Идея и иллюзия пути. Жесты профессора из Парижа, те вокзалы, то кино. Язык жестов. Трепет и боль профессоров, лес, иллюзии.

Илья Ильич, писатель в голубом халате, диван, кресло, кровать. Путешествие за границу, письма, университет. Вокзал. Невский проспект, дом Тютчева, армянская церковь.

Степной волк, игра в бисер. Почта у финбана. Их одежда, душа, мысли. Прекрасное. Все пресное, квасное, кислое. Патриотизм одежд и флагов, журнальные обложки. Кафель. Высота и низость болезни. Роман в письмах. История. Нарратология. Музыкальные пальцы, милость к падшим. Пыль не от шагающих сапог, другие битвы. Солдатские могилы. Пропасть, бездна, пустые глазницы, белые кости, кладбища земли. Писатель на четвереньках в пижаме, мемуары о М., зверь в человеке, сад. Единственное и множественное число: бестиарий. Деньги, шерсть, мех. Среди цыган, шатры вокзалы, шапито. Медведи, кони, кот. Музыка цыган, их одежда, душа, язык. Психология цыган, их приметы, сад, музыка в саду, гадальные карты, цифры, зверь, его шерсть, ласка, тепло. Кочевая жизнь, сны. Энциклопедия цыган. Лекция о цыганах. Шумная жизнь вокзала. Нити невидимые это религия, связь. Наркотические вещества. Подворотни, чердаки, привокзальные кафе. Огни рекламы, витрины, пассажиры. Постоянный и переменный состав людей как в армии. Книги, двадцать лет, мемуары. Жизнь на просторах родины, ее круги, отражение неба, лужи, двор вокзала. Прекрасная туалетчица состарилась, как летчица, участница войны. Народ, дно, опера. Дно это известное название из жизни народа. Театр. Народ выходит на сцену. Нищие, убогие, калеки. Хор. Святая Русь, дно еще не сгоревшего вокзала, не затонувшего. Разрушение церквей, колокола, стена на кладбище Александро-Невской лавры. Могила Суворова. Мучительные мысли, вернее, импульсы до мыслей, хаос, пугающее, предупреждение об опасности. Шум. Шатры кочевья. Египет. Бегство. Страдание: цифры, орудия страсти, живая музыка. Звери на страницах манускрипта. Время, освобождение из плена, предание. Чтение псалмов, религия, невидимые нити. Расширение и сужение памяти. Сомнение, романс. Разговоры людей на вокзале: тишина. Уроки, лекции вокзала, университет. Прогулка по Васильевскому острову. Мимо ларьков, цветов, барахолки, седьмая линия, Андреевский собор, маленькая церковь рядом, трех святителей, восемнадцатый век. Рынок, шестая линия, склады. Впереди Нева, воздух, небо. Переулок, тренер, собаки, обелиск. Переулок Шевченко, обелиск снова, с орлом на шаре, Румянцова победам, Нева. Путь к Университету. Третья линия, набережная, налево. Дворец Меншикова, академия тыла и транспорта, вход в У. Книги, студенты, люди, лестница. Справа и слева два деревянных дивана, скамьи-сундуки, коридор, аудитория. Ораторы и риторы из Франции, конец тысячелетия близок, далек. Знания, шум имен, машин, розовые стены, окна под потолком, сумерки, огни. Пот и кровь переводчиков лекции, потоп. Огонь. Лампа, желтые занавески, прихваченные прищепкой для белья. Вырез как на платье. Декабрь.

Ранде-ву манке. Ехал в метро, в желтом сиянии. Наверху зима. Мое ожидание: нервное истощение как у Валентины, почти. Ее платок, наброшенный на волосы, на пальто. Ожидание вчера в метро, когда ехали к Н. Р. Вагоны, внизу железная дорога. Внизу рельсы железной дороги, люди стоят как будто на насыпи. Вчерашний фильм, прошлое лето в Мариенбаде. Не то отель, не то пансионат на водах. Французский парк. Мужчина в черном, может быть муж, м.б. еще кто. Герой, героиня, люди. Ее спальня, вообще интерьеры: коридоры, роскошь, бар, театр. Роль статуй, разговор вокруг, продолжение Роб-Грийе. Его первый фильм. Ожидание ученика: придет не придет. Все-таки холодно. После вчерашнего фильма бар Престол. Известные в городе персоны: исследователи искусства, женщины, дух фатализма. Пиво темное, опасное, предупредил бармен. Рыба, орехи, разговор. В основном: продолжение кино. Вас перестали раздражать некоторые люди. Плод упражнений. Девушка сидит в вашей шубе как в санях. Кресло бара. Посетители расходятся. Любовь и ненависть: все, что копится внутри. Кому-то надо переводить кино, девушка в платке и пальто, с волосами, Валентина, фигура соблазна идет смотреть другое кино, про Японию. Мы идем в Борей. Вот она богема. Встреча во дворе Б., где сегодня идет спектакль, кафе закрыто, со Славой, артистом из Парижа, эпизодическим п. из романа. Голова побрита под старой меховой шапкой, он в папином пальто. Говорит, что ждет девушку. Небо, двор, ее еще нет. Мы идем на Пушкинскую по темному как пиво Невскому. Звонки режиссеров, женские платья. Глаз не видно. А вчера: настоящая беседа за столом. Их шапки мужчин, женские змеи в улыбках. Не ужалят, пока не наступишь босой ногой. О.Е., кольца, тонкая рука, ум. Женское сердце этих артисток. Все три, даже четыре. Потом одна ушла со Славой. Остальные три, основные, остались. Что-то расцвело как в оранжерее. Между двумя фильмами разговор. В заметенном снегами месте. В жилище наподобие чума, вигвама, как таковом. Белые медведи, тигры. Собаки. Снежные буйволы. Мой ученик играл на гитаре, пел. Кормил из пальцев конфетой, попалась вишня в коньяке. Цинизм, спрятанный за романтизм, кинороман. Ольга говорила с особым чувством обиды о том человеке из бара по имени С., который дружит с М. Разговор о неизвестном. Ее обида. Как выкинуть это место из разговора? Ее очищение. Оля в белой шубке под конец, когда мы возвращаемся, униженные, от Натальи Романовой, от закрытых дверей. У Оли распустились волосы. Триумфальная арка, вход в метро. Волосы и голос притягивают внимание, заштопанные чулки, черные. Взгляды мужчин напротив и сбоку на коленку. Звонок артиста: не может выехать. Вчера катались на горке, перед домом, сегодня обнаружил, что испачкано пальто. Надо чистить, будет через час. Что поделать? Такой день. Вчерашние слова, сегодня пустота, башня. Коридоры вчерашнего кино, сон. Опять женские звонки как в режиссерском замысле, в сценарии. Требование актеров. Переодевание в новые костюмы. Двадцать седьмого, новый спектакль.

Ветер Петроградской стороны. Метро: желтые и голубые вагоны. Еду в фирму Авеню. Ординарная улица, двор. Поездка в Ф, в снега. Дальняя дорога. Что может сравниться с дорогой, только дорога. Другая дорога как горы.

Друг, передняя, репетиция жизни. Приглашение к путешествию, пора собираться в дорогу. Поэзия в чистом виде. Женские имена, например: Эдит Пиаф и Эдит Седергран, на букву Э. Имена. Острова. Океан. Там угасал Наполеон. Поэзия от А до Я.

Дом, подворотня, офис. Желтая кофта, зеленые галифе с красным кантом. Желтая книга словно прирученная лежит в кресле, другая, белая с другой стороны. Сегодня ночью читал ее вслух. Стихотворение, которое люблю читать. С С. и Вадимом читал. Северная ночь, Венеция, Александрия. Трилогия об Александрии, мечта выучить английский и прочитать роман Даррелла. Разрушение беседки и моста ураганом. Поэзия.

Жизнь в ожидании потопа, случайностей, сбора в дорогу. Между снегами. Утренняя церемония. Вокзал, падение, тренировка полета. Гнездо кукушки, любимый роман среди любимых. Имена как огни в ночном небе. Валентина в платке, еще русская красавица, машет за стеклом вагона, мы уезжаем в желтом или голубом, Оля, Вадим и я.

Вчера, вчерашний снег, Невский проспект, где мы гуляем с Сережей. Кафе Северный ветер, после спектакля Мрамор Бродского. Двор, звезды, певица. Шелест, пух для подушки, зимние птицы. Шелка, яблочный пирог француженки-финки, прошлогодний снег. Валентина, Вадим, прихожая. Спускаемся вниз в лифте, по черной улице идем до метро. Вагоны как в романсе привычной линией. Вспомнилась песня про матросов и далеком океане здесь вдали от бурь, тревог, опасностей. Потом ты увидишь, что для кого-то опасность всегда рядом, океан везде, бури, ураганы обрушиваются неожиданно. Везде огонь, воздух, другие стихии.

Петербургский сезон, эта книга об этом. О ветре и страхе перед бурей, поднимаешься с бурей высоко высоко и видишь все внизу. Захватывает дыхание. Незабываемое. Минералы, птицы, ковры. Гостиный двор, виденное не раз в кино. Перчатки, женское ухо и мужское. Губы тянутся к ним. Желание речи. Лучшее невыразимо, поэтому улыбаясь молчу.

Фильм и строки, которые зреют как жемчуг на дне. Фильм о ныряльщицах, тех, кто моет золото грубыми руками у ручья.

Звонок, голос. Тело, читающее мне Идиота. Швейцария далекая и близкая. Теплая постель в декабре. Раздеваемся, будем читать роман. Страсть к картинам, которые рождаются как в воздухе из строк. Латинское, греческое, Белое индийское. Болезнь снегов, норманны, наши песни. Отрицание отрицания. Ни дня без. Его ягодицы и ноги. Возвращение ветра. Волнение. Песня о моряках. Руки мужчины. Певица в мехах.

Дом дружбы, св. место, мечта М. Пейзаж, дороги, после кафе Северный ветер. Мост и кони вместе с укротителем. Барон фон К. Рассказ как вчерашний снег, кафе Гостиного двора, о любовниках актрис. Об актрисах и их любовниках, всех троих. Вадим слушает телом, своим спинным мозгом о венских актрисах. Галерее кино подобен Большой гостиный д. Философ с раздутой щекой в Северном ветре, С. Все такое знакомое: рядом Мариинская больница. Судьба.

Дно. Ты сам с отражением, пруд, кино, темные аллеи. Розовый рассвет, обертка шоколада Гейша.

Французская библиотека, фильм Дети райка, лезанфан дю паради, об артистах, любовниках. Финская церковь, Рождество, печенье.

Желанье поджечь бумагу (не мое). Разорвать ее нежную кожу, скомкать. Вместо пруда ванна, вниз головой, держась за края, берега, не от любви к себе, а к искусству, к всеобщему, к Тебе.

Вместо Мариенбада Московский вокзал, ведь все пути ведут, все стальные с проводами, линии коммуникаций, все опутано. Небо над всем. Снег, любовь к кино, роман об этом. Персонажи как хор у стены: суворовец, молодой высокий господин из Капеллы в белых брюках, очках с черным портфелем. Как в армии состав постоянный и переменный. Рождество западных христиан, свечи.

Дом дружбы, беседа с Анной в готическом зале. Испанский снек-бар, вернее испанское название: каза Дон Кихота, первый этаж Дома дружбы. После премьеры беседа кино. Дно: огонь, ветер, вода, земля. После стихий подсчитывают ущерб, место опустошения. После вчерашнего дня, после ветра, воды, земли и огня, на выбор. Защита стихий. Идея связи, железных дорог, линий электропередач, телефонов, небесных трасс. Как в кино беседа о ветре, Ник. Искусство каллиграфии. Шелк, чернила, точнее тушь, анкр де шин, бумага, фарфор. Обычно в учебниках пишут еще о порохе. Дно, дым, дом.

Наш сон после этого кино прогулок. Вчерашний снег. Оставленные ладони. Ле мэн абандоннэ, слова из книги. Урок с Вадимом. Оставленные руки. Брошенные ладони. Покинутые руки.

Девушка Валя исчезла в метели. Кино и то, что перед ним, вся эта метель, и то, что после. Ум после случившегося, тепло воды, ее прохлада, жар тела и то, что внутри горит, вниз с головой в прохладу.

Дно, откуда видны звезды. Глаза, волосы, голос. Жизнь городского дна, пустырь французского фильма. Тьма спускается, пишут в книжках, зажигаются огни маленького кафе, идиллия уюта. После скитаний, прогулок, бреда пути этот приют.

Полузабытые слова, пение зимних птиц. Пение тех летних птиц. Парение, приземление. Дураки, дороги. Кинороман посвящается Гоголю. Найти эти строки, которые передал мне офицер Дима Петров. Двор вокзала, Римская империя, милиция моя. Один некрасивый с лицом после оспы, другой красавец с глазами и губами. Падение во дворе, но не как мага с башни. Звезда над вокзалом кино. Роза маленького принца, стеклянная дверь, ведущая во двор, сцена книги, искусство кино. Воздух и воля святого П.

Звонок Лукреции вечером, вчера, после падения на вокзале. До этого: прогулка с дамой в шубе, с Татьяной Анатольевной до метро. Поездка с ней в метро. Русская красавица.

Кафе в доме Достоевского, Бедные люди. Дума о людях, их роскоши и нищете как куртизанок. Достоевский Бальзак. Дом, кафе, люди. Неореализм жизни. Призраки, отражения от реальности. Зимний пар жизни. Шаг как в балете или в армии. Па де де. Сцена жизни. Репетиции. Греческая эпоха, спираль, виток. Ля бель эпок. Белая Индия. Платки, шали, танцы. Церковь на площади, пение, свечи. Иконы. Люди на площади. Здание церкви, гравюра из книги Обломов, литературные памятники.

Корабль над водами, когда гора? Голубь с веточкой, добрая весть. Снега, сугробы, просторы. Полет над гнездом. Контекст киноромана. Автор и наш белый снег. Искрится как саван белый. Белая И. Воображение розовых от солнца слонов, зимнее утро. Наш караван. Женский голос, песня. Любезности милиции, моей на вокзале. Их язык и лица как на иконах.

Метро, Малибран, стансы. Станция метро, освещение под землей, это бывшая церковь. Два входа как в катакомбы, один с вокзала, другой с площади. Кожа и руки милиционеров, походка. Туалет вокзала, среди посетителей публичного места. Раздевание людей. Святость индийских коров в гирляндах. Свиньи и собаки Евангелий.

Откровение о милиции Третьего Рима, четвертой не бывать. Санкт-Петербург, московский вокзал. Отчаянные глаза милиции, ноги, губы, уши не выдают дрожь. Змеи, ящерицы, другие рептилии с вывески вокзала. Человеческие лица. Как в фильме Ночной портье. Ле портье де нюи. Игра чувств, роли. Защита стихий. Библейский город в клубах зимнего пара, огонь и вода. Необходимость театра. Исследование этого слова. Что оно значит? Птицы поющие и сгорающие от страсти. Их возрождение.

Возвращение из Ф. Это страна-призрак с реальными людьми и делами. Бассейн, дороги, свет. Пока ехали как цыгане с нашего курорта. Проезжали дым над домами. Снега и сосны. Финская иллюзия, фильм Ренуара о великой войне. Теплый хлеб продавали на дороге (между Куопио и Миккели). Все время задним фоном представлялась дорога из Нижнего в Арзамас, мимо нашей Криуши. Такие же дали. Мирная мордва, ставшая тайной, Христос в церкви в деревне Всесвятское, дорога полями, вдоль реки. Финляндия магазинов и автозаправочных станций, Ф. дорог как Россия, Куопио, каппа, мююмяля. Машины, огни курорта, проспекты (туристический буклет, брошюра). Финский Голливуд, русская мечта простерлась до сюда, до этих буклетов. Мой финский отдых, моя фамилия, голубое сияние с утра. Погружение в язык и сон. Продолжение фильма-романа другими средствами. Дума о Роб-Грийе, другие средства, дали, язык словаря. Сосны на горе наподобие книжной, священной. С высокой катятся люди на лыжах, мечта о прыжке с колокольни здесь оживает, кажется люди парят по белому, в голубом.

Возвращение к родному языку, через финские розы, морозы. Влюбленный взгляд за окно.

Бунт, бал, бум.

Переливы финских бумажных денег. Фантастические марки. Ее озера подо льдом. Дети Ф., дискотека в канун Нового года в нашей гостинице Тахковуори. Наши дома-коттеджи, с названиями полевых цветов. Ландыш, незабудка, колокольчик. Дальняя поездка, по словам шофера шестьсот километров, от Москвы в другую сторону. Т.е. от Петербурга в другую сторону от Москвы. Непонятно. Проверка паспорта на границе. Холод за окном как будто в космосе, т.е. очень высоко от Земли. В голубом сиянии. Тепло у печки, рядом с водителем. Лошади и сани на озере курорта. Полет над гнездом. Бассейн в зимнем саду в тепле гостиницы. Зимний сад, можно ходить как до грехопадения среди зеленых кустов, взгляд за окно на зимнюю Ф., настоящий полет на корабле. В сиянии голубом. Вот мелодия, тема. Обещанная вода. Достигли. Погружайся с воспоминаниями. Зеленоватая, словно морская, вода океана. Баня. Номер гостиницы. Неожиданный уют. Возвращение через темноту, усталость и страх. Приближение к границе, вот мы и за границей, на родине. Кабак как в драме Борис Годунов. Настоящая опера. Буфетчица, шоферы, туристы. Мои думы, взгляд за окно, ухо слушающее речи в переливах света, на границе с тьмой. Происхождение Российского государства, чтение статьи, памяти Кавафиса, поэта из Александрии, любителя исторических этюдов. Лирика и эпос, пафос прошлого. Застигнутые в настоящем. Постижение через дорогу, вам открывается в пути, когда настигает тьма. На границе света и тьмы. Потом во Франции метро неожиданно выходит на свет, мимо домов, над улицами. Все в новогоднем ожидании. Иллюминация. Снова во тьму с пассажирами. С их речью, веселыми и усталыми лицами, думами. Здесь и там, сейчас. Бывшие норманны на быстрых и красивых машинах, мы в автобусе с нашими людьми. Временное состояние в пейзаже. Через ночь по голубой дороге к свету.

Очарование могучей страстью, берега. Птицы над волнами. Песок, картина: итальянский театр, женский голос, бельканто. Страх перед падением, огонь, самолет. Сон о приземлении, до и после. Странный. Будто самолет и не взлетал, а ехал мимо церкви-клуба. Божья матерь, икона над вратами. На окнах кресты. Светлая часть сна.

Елка в театре Балтдом. Огромные люстры, гирлянды, детский смех. Мир вещей, динозавры, комиксы, трансформеры. Зайчик. Часть сна о дороге. Поездка в трамвае. Пророк Д. Снег. Лошади у метро. Перед Новым годом спуск в город. Природа: кино, роман. Душа города. Ларисин звонок. Окно. Сказка для детей на елке. Дед Мороз, гномы готовят подарки, баба Яга мешает им, отвлекает, бьет в бубен, черное платье, волосы.

Воскресенье, утренний звонок, тепло постели, голубой свет за окном, перед новым годом. Сцена-окно, целый мир, перевод киноромана, нет, кинороман это перевод, иллюзии, сор, слова, поэзия безотчетных поступков. Одна, но пламенная власть одной думы. Политика, искусство это сам человек. Его пол, потолок, возраст, одежда, настоящий гардероб. ТВ снимает зайчика на елке. Лариса, ее волосы, голос по телефону. Комнат хозяйка как в итальянском театре. Возвращение в дом в снегах.

Воскресенье, вспоминаю об Арзамасе, тех снегах, уже голубых и дальних будто в кино или романе, еще непрошлогодних. За то что ты п.-беззаконник (без и, через дефис). Суббота, дед мороз из Ф., дети, маленькие радости, целый мир, мечты, сказки детства, океан. Ручейки, река, неба шаманский шатер, лес, мои думы. Мои. Тишина, окопы. Белая книжка Фрейда о бессознательном, с кем бы почитать? Язык людей. Театр семьи. Кулисы, песня об актрисе. Она была а. Кафе на углу Графского и Владимирского, у Достоевского. Открытие города неожиданно как с корабля. Ум задний, такая особенность ума, замок Датского королевства. Берег Северного моря, без берегов, волны. Плывем в Бельгию. Те самолеты, птицы, мост над проливом. Каюта, иллюминатор, волны и песни моряков, галлюцинации, парад морских оркестров перед ратушей. Иллюминация. Все исчезает, что-то остается. То, что остается. Прогулка утром по европейскому городу. Автобус наобум везет меня. Седой старик кормит лебедей в пруду. Идиллия фильма. Розы в цветочном магазине. Витрины и пустота. Стеклянная дверь на вокзале, за которой как в кино падение и два милиционера. У одного лицо в оспе, у другого красивое. Уши, руки. Маленький принц, роза и лис. Планеты и люди, путешествие маленького п. (Потом я увижу купюру достоинством в пятьдесят франков, голубую, с изображением писателя, летчика, его аэроплан, маленький принц и рисунок шляпы-слона как в книге.) Метаморфоза металла в бумагу. Одно из превращений. Голубая бумага денег, красивая как фантики в детстве, люди гибнут за такую? Писатель-летчик, его гибель, его персонаж. Гибель над голубым как бумага морем. Вместо королей и президентов писатель на бумаге денег.

Майя, индийское имя, санскрит наших снегов. Иллюзия. Скорбящий Христос в мордовской деревне. Мордовская значит русская. Явное становится тайным и наоборот. Диалектика. Одно становится другим. Превращения. Бог в той деревне. Белый снег, машинка после ремонта, красная значит красивая, протопоп в огне. Голубое утро, потом белое.

Дикие желания. Женщина и жалость. Дикая ж. Урок французского. Меховая шапка из овчины с кожаным верхом, не шинель, но новая, купленная в Г. дворе. Провожаю ученика. Стихотворение Блеза Сандрара о взвешивании в аптеке, о мытье в ванной, зверях, детях, растениях. Я выхожу из аптеки, только что взвесился, мой вес восемьдесят килограмм, я тебя люблю.

Антология французской поэзии в наших снегах. Ф. сезон в России. Сезон в сезоне. Роза в шубе, мечта маленького п.

Рассказ о Валентине, ее платье и декольте, два свидетельства. На Новом Году она была в черном платье с перьями. Почти неприличное декольте. Его носки, брюки цвета травы в С., куртка на меху, двойная, кожаные перчатки коричневые, вязаная кофта, шарфик а ля Герасимоф. А я был его учитель. Новый год, нейтральная полоса, ноумэнланд, с огнями в елках, между двух имен, границ. Входят и проверяют паспорта как у крестьян. Опера. Празднование нового и ст. Нового года. Женщина и жалость. Мотив вышивания, песни. Перевод строки, фразы, урок французского. Визуальная радость, слова ученика. Какие еще бывают радости?

Пост, проверка, касание.

Сон о воде, странный корабль в броне с адмиралами. Руки и лицо, человек задумался. Сумасшедший корабль на воде. Волнение от ученика, звуки музыки, другое кино. Перевод с темного на ясный. Толкование сновидений, практика перевода. До остановки по невидимому снегу. Где моя кепка? Потерял в Ф. Дикость жалости. Подарок, оставленный в Финляндии, дорогая пропажа. Красная свеча, сжигающая сожаления, расплавленные проэкты, черное, сожаления горят ярким пламенем в желтом. Искренность, ее границы. Голос. От женского к мужскому, волосы. Сцена, платье, корабль плывет. Книги разбросаны после взрыва как будто. Катаклизм. Уроки финского языка, учение светом, утро, рассвет, зеленая вода, тепло, прохлада, тепло. Руки ученика, который вернулся с мебельной фабрики, его красивые руки, красные с мороза (стихотворение), его ногти (грязь не страшная, чистая). Новая сентиментальность, романтизм конца века, нейтральная полоса. Ожидание, волнение, что будет в конце концов? Приступ тоски. Ученик называет страх железной дороги по-латински. Раньше это было его увлечением, собирать названия страхов, латинские термины. Как увлечение игры в солдатики. Сидеродромофобия, кажется так звучит. Название модной пьесы.

Одна молодая дама мечтает увидеть пьесу В ожидании Годо. Самюэль Беккет в Санкт-Петербурге.

После Финляндии, после бала, Наташа Ростова это граф, мужчина, женщина. Я, она, мы. Известная формула. Маркиз де Сад, барон Захер фон Мазох. Аристократизм писателей прошлого, настоящего и будущего. Фон, де, етс. Их демократизм. Наташа это я. Мадам Б. это я. И это я. Начало и конец. Где середина? Настроение как у девушки перед балом в платье. Сам бал: Финляндия в ослепительном блеске, всюду свет на дорогах, в магазинах на автостоянках, особенно в окне : огни на склонах, на дорогах. Если нет огней, то ослепительное солнце, снег блестит, искрится как бал. Гостиница, ее ресторан, бар, бассейн. Туалеты господ и дам, смех детей. Девушка и деньги. Кусочек пиццы, пожалованный вам господином Игорем, полумафиози. Шуба, шапка, сапоги. Одежда имперская. Переход через Финляндию как в суворовском походе, подготовка, репетиция к переходам через перевалы. Империя снегов с границей учебника аффектов. Аристократизм девушек, их демократизм, барышни-крестьянки, их одежда, переход от одного к другому. Девушки и гражданская война.

Дельфины в воображении, волны, голубое небо. Характер и воля, имение, имя. Открытие себя в Финляндии на границе света и тьмы. Возвращение в Санкт-Петербург. Мир и свобода. Девушка и сласти, шоколад в блестящей обертке, пусть даже в самой простой, не в ливрее с позументами, шоколад в ливрее, с блестками, в костюме укротительниц. Девушка и опьянение. Цветы, платья, бумажные салфетки. Ее радость легкая и тяжелая как самолет. Ее волосы. Свои и чужие, отрезанные вместе с головой. Настроение девушек, в окопе и в имении. Женщины это другое как после перехода через границу. Возраст, переход через тьму к свету. Аппетиты. Открытие Америки. В особняке Шуваловых, Фонтанка двадцать один, прием, визит вежливости. Лестница, потолок как в пантеоне, в беседке дружбы, мечта персонажа о таком особняке. Скульптуры из мрамора, своды, стекло, головы львов. Хаос лабиринтов. Извилины головы, аффекты. Чудовища вас поджидают, страшные, вибрация цифр. Желание развязки, Танатос, название книги, обложка, не так страшно, смерть и любовь. Резюме. А между тем…

Клоуны, фильм Феллини. Название пиццы, которую подают на Владимирском дом семь, кафе Зеленый крест, оазис в пустыне, веселые потолки и стены, цветы в кадках. Высокие стулья, семиугольные столы. Черное и белое. Документальность кино. Кони, их укрощение, памятник барона Клодта. Звонок вечером, когда я возвратился сквозь тьму и огни в дом.

Бунтовать ненасытную. Разговор с Ларисой о политике и порнографии. Она вернулась из ресторана дома журналистов Доменикос, где прислуживают латиноамериканцы. Очень вежливые. Интервью Романа. Похудел, устал, краска с волос сошла. Портрет режиссера после юбилея. Пост фестум.

Власть и мирная мордва, церковь в деревне, история города Арзамаса. Сцена, волнение, голос.

Слоны, белые и розовые от заката. Белая Индия, еще: Финляндия, продолжение страны другими средствами, почти-сон, призрак, белая Швейцария.

Аня в Москве, имя страны, другие имена. Три обезьяны. Кафе-кино-шантан. Бессмысленное и бесполезное. Очарование дали. Девушка из оперы, балета. Театр женщин, сцена — мир, душа и маски. Потом кино, роман. Все перепуталось в огнях, туманах. Тема возвращения. Эсхатология, ожидание конца, тревожное состояние, смена настроений: от сумеречного, сиреневого, лилового, даже фиолетового до желтого, голубого, синего. Красное заката.

Содом и Г. Библейские города, снег, под ним огонь и земля, пепел, зола. Черное. А сначала красное, французский роман. У нас по-другому, другие цвета. Что-то льется. А пока восьмое число, среда. Свежий воздух воспоминаний из форточки. Окно кажется нарисованным, декорация. Звонки с утра. Финляндия без звонков и писем. Один струится воздух. Вчера: визит доктора, потом визит в семью, детские часы. Потом трамвай. Ранде-ву галан, живопись прошлого, семнадцатый век, восемнадцатый век. Ватто, Пуссен. Настоящая Финляндия: деревянный дом с сауной, телевизором. Лыжники на склонах, солнце.

Научиться ждать, терпение, философия болезни, лучше сказать философия в болезни. Пациент и назначение докторов. Метро Маяковская, он ждет в черном и желтой шапке. Дворы, освещенный памятник, свет и тьма. Снова свет. Чтение вслух романа Идиот, сюжет для фильма. Чтец на ночь, лучше сказать перед сном. Зима покрывает многое.

Наши иконы, сосны, финский воздух. Смешалось все: ваше и наше. Стопки книг. Языки: ваши наши, мои. Мужья и любовники, итальянский роман-фильм. Пророчество черных птиц, деревьев на зимнем небе.

Свежий воздух, зеленая вода вместо больницы. Финляндия, зимняя сказка за окном. Сам собой в снегах заграницы. Термин из философии, психиатрии. Грань государства. Социум и зло болезни, сердцевина, душа и маски. Медицинские монографии, диссертации, истории болезней, гербарии цветов зла, целая Александрия. До огня и воды.

Медь и металл песен, защита ими как полет. Страх перед числами, петербургская ипохондрия, хандра, греческое название недугов. Придумаем кличку иную. Изобретение заново колеса болезни. Усовершенствование недуга, нонсенс, абсурд. История истерик, выслушивание снов, детских страхов, падений. Бо-бо и до-до, дада. Спешим навстречу с С. Итальянский фильм в моем отечестве. Фильм французский, американский. Мечта и языки. Греческое на нашем воздухе, в наших зимах. Ожидание урока. Смех, величие, записки в Удельной. Снег, голубой воздух, сосны. Искусство ждать, пациенты и стулья.

Биотехнологии, перманентность поиска, эволюционный и революционный пути развития. Скорости, ожидание в кресле на повышенной скорости, луга Бургундии, потом снега Швейцарии на склонах гор. На скорости ожидание перестает быть ожиданием. Дорога в У., русская тема, тело мечты. Война с беседками и мостами, партизанская а ля Денис Давыдофф и другая, с регулярными войсками, космическая, гражданская, горячая и холодная. Перемирие, мир.

Псевдовеличие маний. Одна, но пламенная или холодная. Выбор не наш. Одна неделимая как надпись на гербе. Крест. Город. Взгляд издалека, гостиница, бар с бассейном, блестящие машины на морозе. Разделение на государства. Высшая власть разделяет для власти. Бунты в головах людей.

Репетиция языка, одежда, поиск и примерка. Стилисты. Снова сон об Ане. Ее голос по телефону во сне. Низины и горы в топографии сна. Искусственное освещение, театр, архитектура. Пение романсов голосом под гитару. Сочинение. Содом в снегах. Дом. Атомизация. Золотая парча риз, московское золото священников, первосвященники. Лечение докторов, танцы вокруг огня, звон блестящих предметов, шапки, меха, бубен.

Девушка и шелк материй, девушка и ветер, вечер. Театральная площадь. Так ветер возвращается. Мейерхольд, черная книга. Статьи, письма, что-то еще. Дорога к Театральной площади, кинороман. Остановка у ГД, деньги на курение табака С. Государство инков, ацтеков, особенно майя. По-индийски это иллюзия. Снег санскрита.

Кинороман, эпопея книг, викинги и греки, история России, черный памятник, белый снег. Сережа Шелест у Ларисы. Другой С. Книга имен, журнал, обложка. Черное и белое, поэма о мужском и женском. Космонавты-исследователи, их океан, сирены, шелк парусов, знамен.

Потоп платьев, а пока репетиция, повторение. Отвращение к игре, приступ жеманства, притворность. Отвращение не к игре, а к плохой игре, к плохому себе в игре. Сережа Ш. Рассказывает эпизод о встрече с Глюклей на темном проспекте Петроградской стороны. О том, как она стояла у яркой витрины и смотрела на людей в кафе. Его пронзила дикая жалость к девушке и он захотел даже пригласить ее, но не посмел. Как в кино.

Рассказ о фильме Полночные любовники. Персонаж Жана Марэ, харизм мужчины в сером плаще, девушка из магазина, новогодняя сказка начинается. Их короткий роман. Пробуждение, фальшивые деньги, разбитая мечта.

Воспоминание о Финляндии. Ее дым. Не чужой, не полынь. Лес, небо, дорога. Голубая и синяя вода, лебеди и Леда, миф, кентавры, магазины, туристы, тайная жизнь как у С.Д. Лыжи, солнечный путь, душ, кровать и постельное белье, камин. Язык как в Венеции. Девушки за стойкой бара, музыканты и юноши из книг. Финские идиллия и иллюзия. Путь как по воздуху, сиянье за окном. Илиада. Шелк моря и воздуха.

Слезы из фильма Параджанова, крики и стоны юношей, хрипы мужчин, девушки поют и вышивают по шелку. Дорога в далеком океане.

Середина жизни, открытие кругов. Тема неба над океаном. Воображение простора. Руки девушки, сцена в ресторане, возвращение под дождем. Фильм о террористке. Девушка в Удельной, правда, дорога в мифическую Сибирь. В снегах и шубах, красота иррационального. Мех и подкладка шубы. По ту сторону мечты.

Свет посередине жизни. Маленький финский городок, пицца-хауз, ресторанчик на автостанции, хозяин индийский гость с женой, тепло печи вместо далекой родины в Финляндии.

Мондиализация, слово, услышанное вчера по радио до поездки на Театральную площадь. Сгоревшая красная свеча и тень от еловых веток, шишек. Мемуары между двух снегов. Шелк. Мечты как у д., мешающие есть и пить, ходить. Летать или плыть лишь. Остается.

Небо, летчики, песня. Памятник Чкалову Валерию на берегу Волги, фотография, чтение стихотворения Б. Сандрара с учеником. Стопки для ликера, пальцы, спина в защитной одежде, мысли как у девушки спокойные и нежные. Женское беспокойство. Первобытный хаос, океан. С ветром, тучами. Скрипом мачт.

После академии денег — манеж искусств, кони у входа, картины, художники, артисты перформанса, хлеб, огурец, водка, Олег Иванович, бывший офицер, переводчик со своей спутницей. Царь Давид, поющий п., мрамор, скульптор Лотош. Лестница, музыка, говор внизу. Китт тон ами. Жизнь полна удивительных вещей. Перевод с французского. С языка на другой. Манеж: из жесты, платья, красный глаз камер. Ухо. Диктофоны, губы.

Слух и зрение технических средств, улавливание, насыщение слухом и глазом. Вход в манеж. Дорога в манеж. Лужа в метро, снег с ног. Тяжесть виевых век.

Возвращение из Финляндии в манеж. Корабль-бал. Пальцы в краске. Память и перевод. Ожидание на дорогах, трамвай и здания, перед сумерками. Из академии еду в манеж. Люди ждут. Терпение, формула красного. Остров снега, книга Агаты Кристи в руке женщины. Народ как в церкви в поездке. Дом Распутина, подготовка революции, быв. Семеновский плац, площадь перед театром, памятник Грибоедову. Спускаемся в город тьмы и огней после Финляндии. Рассвет, снег и Нева. Манеж, кони и люди, топот. Молчание вверху. Ищущие люди среди красок и линий в тьме мелодий. Свет. После ожидания: опера, балет, искусство сцены. Кинороман, путевые заметки, это японский фильм.

Этюды, полонезы, реквием. Вальсы, мазурки, марши. Адажио.

Визуальная радость, тактильные о. Поиск формулы. Листки, черное и белое. Кино тридцатых годов, шестидесятых. Расчеты спекулятивного ума, ступеньки, топтанье на месте. Победа над спекуляциями ума. Ум.

Между двух снегов юбилей. Воображаемая арка триумфа в виде беседки дружбы. Ночь, ощущения, до этого чтение Идиота. Настоящее кино. Компьютер ума, разговоры, равновесие. Черно-белое расчетов. Путевой дневник, свое чужое. Бессмысленный и красный от краски русский бунт. Манеж, кровь художников. Тело артистов, еда, красные салфетки в виде шахматных клеток. Клаузевиц, Жомини: продолжение и поиск средств. Возвращение с Глюклей по Мойке мимо Воспитательного дома, озарение пост фактум, после манежа жеманство.