Дрозды: Царь Глинский и Белая валькирия

Глава 5 Ставка царя Глинского.

Штаб 1-го АК ВСЮР12.

Контрразведка.

Полковник Вольский выслушал доклад капитана Васильева.

– По моим сведениям внедрение прошло успешно, господин полковник. Конный разъезд атамана Хотиненко захватил поручика Лабунского, там, где мы и предполагали.

– А точнее? Вы уверены, что его в степи эти казачки не зарубили, капитан?

– С уверенностью говорить нельзя, господин полковник. У нас нет сведений о том, что происходит на территориях, контролируемых атаманом Гордиенко.

– Мне сказали в штабе, что нужно было покончить с этой бандой ударом одной из наших дивизий. Это мнение генерала Андрея Григорьевича Шкуро. Командир корпуса генерал Кутепов спросил моего мнения. Я доказал Кутепову, что мнение Шкуро ошибочно.

– И вы правы, господин полковник. У Гордиенко купные силы. И они способны вести партизанскую войну. Насколько там увязнет дивизия? А мы имеем план победить их практически бескровно. Без двух-трех атаманов вся эта армия тут же развалиться, и перестанет представлять угрозу для нашего тыла. А если в штабе все так хорошо знают, то отчего они не покончат с отрядами Махно? Туда бросали наши дивизии и результата нет. Тоже будет с «царством» Гордиенко.

Вольский ответил капитану:

– Вся сила этих батек в том, что у них есть резервы. Возьмите Махно. У него в отряде не больше пяти тысяч человек. И генералы вроде Шкуро считают, что разгромить эти силы особого труда не представляет. Пехоты у Махно почти нет. Конница и пулемётные тачанки. Но он может всегда призвать в свою армию крестьян на недолгий срок, и они охотно идут ему служить. Также будет и в отряде Гордиенко. Пусть Шкуро рассеет его тысячу. Но Гордиенко через неделю соберет новую тысячу. Но вот ваш выбор агента при «царьке» слишком легкомысленный, капитан. Лабунский слишком молод.

– Это ничего! Мы сочинили для него аристократическую биографию и повысили его до подполковника.

– Но ему на вид лет 25 не больше.

– Поручику Лабунскому сейчас 27 лет, господин полковник.

– Тем более. Поверят ли ему? Кстати, что за биографию вы ему придумали?

– Он представится как подполковник фон дер Лауниц.

– Бывший генерал-губернатор Петербурга? А проще было нельзя? Вы бы его ещё за одного из великих князей выдали.

– «Царю Глинскому и всея Ворсклы» именно такого и надо. Этот мужик поверит всему.

– По-вашему он так глуп? Но Гордиенко сформировал полк. И захватил солидную территорию. Добился поддержки населения.

– Я не говорю, что он глуп, господин полковник. Но его голова сейчас кружится от успехов. Он весьма тщеславен, этот новоявленный монарх. На этом мы и сыграем. А что до кандидатуры поручика Лабунского, то у него там есть и свой интерес. Спасти баронессу фон Виллов. Кто лучше него с этим справится, господин полковник?

– Хорошо. Но каковы ваши дальнейшие действия?

– Через неделю я направлю к Лабунскому второго человека. За это время он уже должен закрепиться при штабе если не самого царя, то хоть атамана Хотиненко.

– Кого думаете послать? Капитана Штерна?

– Нет. Штерн нужен в Самурском полку. А вот в роте Лабунского имеется унтер-офицер Слуцкий. Бывший студент Харьковского университета. Его я и думаю направить к Лабунскому.

– Готов ли он к такому заданию? Миссия у Лабунского не из простых. Там нужен опытный разведчик.

– Я уверен, что Лабунский и Слуцкий справятся.

– Вы сильно рискуете, капитан. Ставите под удар операцию. Но отвечать вам!

– Я готов отвечать в случае провала, господин полковник, я никогда не бегал от ответственности!

– Ну, ну. Не сердитесь, капитан. Я вам верю. Пусть будет унтер-офицер Слуцкий.

– Тем более что отношения у них хорошие. А это как раз то, что нужно в такой ситуации, господин полковник.

***

Котылыза.

Ставка «царя».

Июль 1919 год.

Атаман Хотиненко подкатил к «дворцу» царя с шиком на тачанке в сопровождении пятидесяти конных казаков.

– Вот он дворец нашего царя, благородие! – атаман так и не смог запомнить фамилию фон дер Лауниц и продолжал величать офицера просто «благородие».

Лабунский понимал, что сейчас ему предстоит главное. Он встретит Гордиенко и ему нужно войти в доверие к этому лидеру здешней государственности.

Царь встретил его в самой большой комнате, сидящим в кресле. Лабунскому показалось, что он попал на маскарад. Вокруг «трона» были атаманы в трофейных мундирах. Немецкий черный гусар, австрийские драгуны, русские гвардейские мундиры времен 1900 года неизвестно как сюда попавшие. На самом «царе» на этот раз был военный френч. На коленях он держал старинную саблю, очевидно украденную из какой-то коллекции холодного оружия.

– Вон он есть тот самый офицер, ваше величество, – представил его Хотиненко. – Ты говорил, что тебе надобен офицер. Вот он.

– Кто таков? – спросил «царь».

– Подполковник фон дер Лауниц. Лейб-гвардии уланского полка.

Лабунский щелкнул каблуками.

– Больно молод, – сказал «царь». – Хотя если мой полковник тебе верит, то и я верю. Мне надобны офицеры. Армия то моя растет. Ныне и пушки есть. И тачанки пулеметные как у батьки Махно. Мой Сидорка служил у Махно и посоветовал их завести. Хорошее оружие. Как скажешь, полковник?

– Тачанка ныне весьма хороша, ваше величество.

– Желаешь служить в моем штабе?

– Желаю, ваше величество! – ответил Лабунский, не веря своему счастью. Сразу в штаб!

– Но мне тебя надобно в деле проверить, полковник. Может чего дельного и присоветуешь. Идем со мной! И ты с нами Хотиненко. И ты Сидорка!

«Царь» увел их в небольшую комнату, подалее от зала, где было много лишних ушей.

– Сидайте, атаманы! Вокруг стола. Гутарить будем!

Все сели в кресла.

– Неделю тому мои тачанки остановили красных у брода у села Опошня. Цельный эскадрон их сунулся к нам. Харчами разжиться хотели. Сидорка был в том бою и знает, как было.

Сидорка сказал:

– Дак ещё у батьки Махно я тот прием подсмотрел. Правда, тачанок у батьки больше нашего. Выставил я значит, супротив их эскадрона нашу сотню, а позади пять тачанок поставил. Наши казачки сразу назад повернули. Красные стало за ними поскакали и нарвались на наши пулеметы. Ох и покосили мы их!

– Во как! Отучили мы красных к нам ходить! Но я сегодня получил весть с той стороны! – Гордиенко показал рукой на стену.

Никто не понял, о чем «монарх» говорит.

– Ты про что, твое величество? – спросил Сидорка.

– Говори яснее, атаман! – настаивал Хотиненко.

– Гонец к моей особе явился со стороны большевиков. Дали им один раз, так они миром дело решили сделать.

– Миром? – спросил Хотиненко. – Это как же?

– Они предлагают помощь оружием и боеприпасами. Дают десять пулеметов «Максим», и пять полевых пушек. И людей предлагают! Знающих в артиллерии людей.

– Большевики? – скривился Хотиненко. – Дак они нашего брата крестьянина обирали до нитки! Нет им веры никакой.

«Царь» усмехнулся и сказал:

– То когда было. Ныне мы сила и большевики предлагают союз. И подумал я, а чего не договориться с ними? Пусть наше царство с соседними державами в дружбе живет! Что скажешь, полковник?

Гордиенко внимательно посмотрел на Лабунского.

– То, что дают большевики оружие и снаряды – это хорошо. Но если они дают это искренне. Насколько мне известно, любят они использовать одних своих врагов против других.

– И я про то! – поддержал его атаман Хотиненко. – Разве можно им верить? Они, пока бегут от Деникина, тебе, атаман, луну с неба обещать готовы! А, поди, потом получи с них должок?

– Ты сам Хотиненко, с послом говорить станешь. От моего имени. Тебе верю! Но просто так не отказывай. Дружбу меж нами пока рушить не след. Обещай им, чего они хотят. Обещай все! И офицера с собой возьми! Я более с ней говорить не стану.

– С ней, батька? – удивился Хотиненко.

– Дак бабу большевики прислали.

– Бабу?

– Она гутарит, что она комиссар ихний. Ты во всем разберись, Хотиненко. Потом мне про все доложишь…

***

Лабунский сидел за столом в штабе рядом с Сидоркой.

– Ты служил у Махно? – спросил он.

– С полгода был у батьки в отряде. Вот на мне мундир немецкого гусара, которых батька почти полк намолотил.

– А чего ушел от Махно?

– Дак я здешний и из села Глинское. Как прознал, что у нас свой атаман, так и подался сюда. Батька меня сразу приблизил. Я у Махно на пулемете в тачанке сидел.

Двери распахнулись. Вошли атаман Хотиненко вместе с женщиной в кожаной куртке.

– Здравствуйте, товарищи!

Лабунский вздрогнул от этого голоса. Перед ним была Анна Губельман! В последний раз они виделись осенью 1918 года в Екатеринодаре.

– Петр? – удивилась она, увидев Лабунского.

Хотиненко и Сидорка переглянулись. Хотиненко увидел испуг на лице Лабунского и слышал возглас Губельман.

– А вы знакомцы? – спросил атаман. – Тебе, голубка, знаком этот полковник? Откуда у комиссарши такие знакомства?

– Полковник? – удивилась Анна.

Лабунский взглядом попросил её молчать. Пока она выдала лишь его имя. Он называл здесь только свою фамилию и звание. Его инкогнито раскрыто ещё не было.

Хотиненко с подозрением посмотрел на Лабунского:

– Знаешь кто она?

– Встречались в Петербурге до войны. В 1913 году. Много лет назад.

– А ты что скажешь? – спросил Хотиненко Анну.

– Я была тогда гимназисткой, а он служил в гвардии императора. Встречались.

– Хорошо, коли так. С 13-го года много воды утекло. Другая жизнь тогда была. А фамилию его скажи мне, голубка.

– Фамилию?

– Али запамятовала?

– Я не знаю его фамилии. Знаю только имя. Петр.

– А ты знаешь? – Хотиненко повернулся к Лабунскому.

– Тоже только имя! Анна.

Хотиненко усмехнулся про себя.

«Не похоже что виделись вы давно, голубки! Ох! Не похоже! По всему видать, что не так давно вы встречу имели. А ныне в штабе у батьки сидите. Посмотрим что будет. Но Хотиненко хоть и не шибко образованный, но и не дурак!»

***

Котылыза.

Петр и Анна.

Июль 1919 год.

Атаман Хотиненко решил сделать вид, что поверил, дабы враги, если они враги, успокоились и потеряли бдительность.

– Сидорка!

– Чего тебе, Хотиненко?

– Видал? – спросил он.

– Чего?

– Знакомцы они!

– И чего? Мало ли! – равнодушно сказал Сидорка.

– Не нравится мне это. Эти двое нам брешут. Хорошо они знают друг друга.

– Он же сказал, что видал её в Питенбурхе.

– Ты дурак, Сидорка. Мало ли что он сказал. Нет! Не понравился мне зрак его, когда она вошла.

– Так ты чего хочешь, Хотиненко? Говори толком!

– Я и говорю. Не верю им. Ты, Сидорка, им жилье для спанья выделять станешь?

– Выделил уже. Бабу на женскую половину дома. А офицера твоего сюда.

– Нет. Надобно этих двоих рядом поселить.

– Комиссаршу и твоего благородного? На кой?

– Да. Мне надо послухать про чего они вдвоём гутарить станут.

– Дак я в одну комнату их поселить должен? Она все ж баба, хоть и комссарша! Согласится ли?

– Рядом посели. А что до того, как к ней в комнату попасть, то сей молодец сам туда прискачет.

– Откудова знаешь?

– У меня глаз наметан. А мы с тобой ночью послушаем чего они говорить будут. Ты его в «красной» комнате посели.

– Чего? Больно жирно станет. Там сам батька иноди ночевал. Стены то шелком обиты. И не загажены.

– Туда и сели. Комнатка знатная.…

***

Хотиненко не ошибся.

Лабунский, хоть и догадался, что их поселили рядом с Анной не просто так, ночью пришёл в комнату Губельман. Она ждала его и сразу открыла двери.

– Знала что придешь.

– Hello, Anna. Thank you for not betraying me! (Здравствуй Аня. Спасибо что не выдала меня).

– I'm surprised you're here, Peter! (Очень удивилась, встретив тебя здесь, Петя!)

– You are here for a reason. Have you been sent with a mission? (Ты ведь не просто так оказалась в банде? У тебя миссия?)

– Миссия?

– Ты здесь по заданию своего командования.

– Я представилась их «царю» настоящей фамилией. Но ведь и ты прибыл сюда не просто так, Пётр?

– Just like you, Anna. (Как и ты, Аня).

– I did not betray you, Peter! But I'm waiting for the return service. (Я не выдала тебя. Но жду ответной услуги!)

– What kind of service? (Какой?)

– I need this gangster to make an alliance with us. (Мне нужен временный союз с этими бандитами).

– Аня! You forgot that I am a white officer! (Ты забыла, что я офицер!)

– I have not forgotten anything. Я даже ожидала, что белые пришлют сюда кого-то из контрразведки. Но я искренне удивилась, увидев тебя?)

– Ты же знаешь, что я уже однажды выполнял задание разведки в Екатеринодаре. И сейчас я самый надежный исполнитель в этой ситуации.

– В какой? – не поняла Анна.

– А ты не знаешь?

– Не знаю чего?

– У них баронесса фон Виллов!

– В Котылызе?

– Именно.

–А что она здесь делает?

– Её захватил разъезд местного царька.

– И зачем она им? Она прапорщик, а не генерал. Она не имеет опыта войны.

– Но она баронесса. Ты не понимаешь?

– Нет. Причем здесь её титул? – спросила Анна.

– Царь Глинский желает себе завести благородную жену. И когда узнал что у него баронесса и дочь генерала, то решил завести себе новую царицу.

– Чушь какая!

– Царь Глинский и всея Западныя Ворсклы считает иначе.

– И ты пришел вызволить баронессу

– Да. Это моя первая цель.

– И не главная. Ваша контрразведка не послала бы тебя только за баронессой. Вас беспокоит здешнее «царство». И это верно. Нас оно тоже беспокоит.

– Ты прибыла ликвидировать царя?

– А ты нет?

– Есть такое задание. Самые опасные на наш взгляд сам царь, и его атаманы Хо…

– Тише. Хоть мы и говорим по-английски, не стоит упоминать фамилии. Но ты прав. В этом деле мы с тобой союзники.

– Почти.

– Что это значит?

– Сюда придут белые части.

– Ах вот как? Плацдарм для наступления на город Зиньков? Но это не так страшно для нашей армии, Пётр. Какой у тебя план?

– План? Его еще нет.

– Но тебя взяли в штаб, царя?

– Да…

***

Хотиненко мог слышать каждое слово из-за тайного слухового окна. Атаман узнал про это от самого «царька», который подслушивал здесь что о нем говорят подруги царицы Степаниды.

– Чего говорят? – спросил Сидорка.

Хотиненко оторвал ухо от слухового окна.

– Не слышно? – снова задал вопрос Сидорка. – Тихо говорят?

– Не по-нашему говорят.

– А по какому?

– А я знаю? Черт разберет, чирикают чего то. Но на немецкий не похоже. Я на фронте немецкую речь слыхал.

–Дак мужик и баба вместе. Чего слухать-то? Я когда к бабе прихожу ночью. Рази для разговору?

–А они гутарят!

– Дак еще все впереди. Погутарят и приступят к делу.

***

Лабунский спросил:

– Анна ведь у тебя есть план устранения царька? Я вижу это по твоим глазам.

– Я возьму на себя царя, а начальник его конвоя твой.

– А есть еще третий, фамилию которого ты не дала мне назвать.

– Это тоже мой.

– Ты его не знаешь. Он мне устроил проверку при нашем знакомстве. И я, если бы не владел шашкой, уже лежал бы в свежей могиле.

– Что это значит?

– Атаман устроил нечто потешной дуэли на шашках. Но владей я клинком хуже, он бы меня зарубил не задумываясь. Сила у него большая.

– Ты одолел его?

– Я служил в конной гвардии. Анна. Но нам стоит перейти к делу.

– К делу?

– Те, кто нас слушает, задаются вопросом, зачем я пришел к тебе.

– Думаешь, они все еще нас слушают?

– Уверен в этом. И они просто так разметили нас с тобой? Нет. Они ни слова не понимают по-английски, но думать умеют. И зададут главный вопрос. Зачем я пришел к тебе ночью. Они знают, что мы с тобой знакомы. И нам пора возобновить знакомство.

Она все поняла.

– Тогда нам стоит прейти к делу. А иначе, зачем ты пришел в мою комнату, Петр?

– Ты не против, Анна? Мы могли бы…

– А как твоя баронесса? – перебила она его. – Её не обидит это?

– Она не моя жена, Анна. И не думаю, что она ей станет. Эта война наверняка разведет нас в стороны. Для меня она закончиться могильным холмом.

– Сейчас не время думать о могиле, Пётр…

***

– Пошло поехало, – усмехнулся Сидорка.

– Чего поехало. По-русски говорят?

– Точно, что по-русски. Сказал я тебе, что для блуда огни сошлись. Так и вышло. Дак сам послухай.

Хотиненко прислушался.

– У твоего офицера бабы то видать, давно не было. Это не то, что у нашего батьки. У них с этим плохо.

– Да и комиссарша видать соскучилась по мужику. Хоть и партийная, а бабье нутро она такое.

***

Котылыза.

«Царь» и Хотиненко.

Июль 1919 год.

Царь узнал про хитрость Хотиненко от Сидорки и пожелал узнать, что было ночью.

– Позвать сюды Хотиненко.

–З деся он, батька, – ответил казачок, который по привычке именовал «царя» «батькой».

– Так тащи его сюды!

Хотиненко вошел, и, не дожидаясь приглашения «царя» сел к одно из кресел.

– Столковались комиссарша и твой офицерик? – спросил царь с ухмылкой.

– Столковались, батька. Да так столковались, что только пыль летела.

– Давно офицер видать без бабы-то. А она девка ладная. Но что нам делать? Послухаем чего большевики нам сулят?

– Не верю я им, – сказал атаман. – Что-то нечистое здесь, батька.

– А офицеру веришь?

– Дак кто его знает, батька? Сперва он мне сильно приглянулся. А вот ныне не знаю!

– Дак сам ты его сюда приволок! – сказал «царь». – Сам вчера только сказал, что веришь ему. И польза от него будет.

–От него може и будет. А вот от девки навряд. Ты сам смекай, коли тебя царем поставили. Красным ты поперек горла! Ты им грабить села не давал. А то вымели бы выгребатели все зерно из закромов крестьянских. Народ к тебе прет – не остановишь. А ныне красные тебя натравят на беляков. Ты половину армии в бою положишь. А краснопузым того и надо! И врагу убыток, и тебя ослабят.

– Дак это коли красные верх возьмут. Пока драпают красные-то! Но ведь и белым того надобно, атаман. Стравить нас с красными. И хорошо коли твой офицер не белыми подослан. И потому порешил я тако сделать – в расход и бабу и офицера твоего.

– В расход?

– В расход. Но вешать не надобно. Тайно вывести за околицу и пристрелить. Пусть хлопцы могилу спроворят, и положим туда обоих.

– Ты же сам просил офицеров тебе сыскать! А здесь такой и попался.

– Молод офицерик больно, атаман. Иного сыщем. А этого от греха подальше к ангелам.

– Пристрелить дело не долгое, батька. Но не выйдет ли это нам боком?

– Сделать это надобно так, чтобы ни одна собака про их судьбу не прознала. Пропали и все тут. Мало ли людишек ныне пропадает?

– Може и так оно, батька. Но торопиться не след.

– То верно, атаман! Опосля моей свадьбы дело спроворишь. Пусть погуляют напоследок. Все мы люди, не звери. Но смотри, чтобы не утекли.

– Можно офицера пока в холодную закрыть, батька.

– Закрой. Попа Афанасия еще не доставили в столицу. Кто венчать меня с барыней станет?

– Дак поп-то пьян третий день, батька.

– Как пьян? – возмутился «царь».

– Ординарец мой Егорка на днях у матери своей гостил в деревне у Афанасия. Он и сказал, что не просыхает поп-то.

– Ах, ты рыло немытое! Ведь два дни назад я ему поганцу эстафет посылал – прибыть в Котылызу! А он вон чего!

– Али ты попа нашего не знаешь, батька?

– Знаю. Потому сам за ним поеду. А то его раньше недели и не жди сюда!