Двенадцать евреев, которые изменили мир

Все в мире управляется абсолютной, логической необходимостью, все предопределено. Все, что происходит, есть проявление непостижимой природы Бога и логически невозможно, чтобы события развивались иначе, чем на самом деле. Мудрый человек стремится видеть мир с позиций Бога. Только по невежеству мы думаем, что способны изменить будущее. Поняв себя и свои чувства, из которых удалена страсть, мы можем возлюбить Бога. Но это не будет любовь одного существа к другому, поскольку Бог не существо, а вообще все сущее. И любовь есть не страсть, а понимание. Спиноза стремился преодолеть страсть, следуя своему учению. Он никогда не поддавался страстям, никогда не выходил из себя. К несчастьям, говорил он, следует относиться как к части общего мироустройства. Осознав это, человек становится неуязвимым для печали, ненависти, чувства мести: «Ненависть у силивается от встречной ненависти; с другой стороны, ее можно победить любовью. Ненависть, которая полностью уничтожена любовью, сама превращается в любовь; а потому любовь становится больше, если ей предшествовала ненависть».

Первый биограф Спинозы Колерус видел на его челе печать отверженного. Гегель уточнял: «Да, отвержения, но не пассивного, а активного: это философ, отвергающий заблуждения и безумные страсти людей». Задачей Спинозы было не отрицание, а очищение идеи Бога. Он считал кощунственным представление о Боге как о личном, стоящем вне мира существе, бесстрастно взирающем на людскую суету. При таком взгляде неизбежно должны появиться сомнения в отношении необходимости и разумности общих законов природы, а если люди начинают сомневаться во всем, у них неизбежно появятся сомнения относительно самого Бога.

Несмотря на свой статус «еретика в иудаизме», Спиноза в своем учении во многом развивает морально-философские основания иудаизма. Давид Бен Гурион даже называл его «первым сионистом за три последние столетия». Известный американский историк филосо- фии Гарри Вольфсон в своей фундаментальной монографии «Философия Спинозы» подчеркивал значение еврейских источников как «материнского начала» в мировоззрении этого мыслителя.

По достоинству Спиноза был оценен лишь по прошествии долгого времени. Людвиг Фейербах так написал о нем: «Философия Спинозы есть философия возвышенного. Спиноза все объединяет в одной великой, нераздельной и гармонической мысли. Он астроном, который, не опуская глаз, взирает на солнце Единства, или Божества, и, поглощенный этим величественным зрелищем, теряет из виду землю, земные предметы и интересы как нечто совершенно ничтожное. Он Коперник новой философии. Божество является для него не солнцем Птолемея, а тем неподвижным центром, вокруг которого совершенно несамостоятельно кружится земля, подобно мотыльку». В 1880 году в Гааге был открыт памятник Спинозе. Философ-отщепенец становится общепризнанным мыслителем, навсегда вошедшим в историю мировой философской мысли.

Отлучение

Нидерланды в XVII веке были самой развитой страной в Европе по уровню социально-экономической и политической жизни и, наверное, единственной, где существовала свобода слова. Здесь печатал свои работы Гоббс, находил спокойное убежище Локк, в течение двадцати лет творил Декарт. То было время, когда начал формироваться социальный и духовный облик нового времени. Снижался авторитет церкви и возрастала роль науки. В культуре нового времени светские элементы начинали преобладать над церковными. Но старый мир не собирался сдавать свои позиции. Был подвергнут гонениям и покончил с собой Уриэль Акоста, гениальный предтеча Спинозы, который смело опровергал церковное понимание нравственности. А в июле 1656 года был отлучен от иудаизма и сам Барух Спиноза.

Его предки принадлежали к одной из самых знатных фамилий португальской общины Амстердама и были выходцами с Пиренейского полуострова, бежавшими сюда из-за еврейских погромов. В прошлом фамилия их звучала как Эспиноза. Беглые мараны-новообращенные стали первыми евреями, поселившимися в Амстердаме в самом начале века. Им была дарована свобода богослужения. Из еврейской общины вскоре выделились зажиточные граждане. К ним и принадлежали родители Баруха Спинозы. Его отец Михоэл был состоятельным торговцем, занимавшим в еврейской общине видное место. Мать Эсфирь умерла от туберкулеза, когда мальчику не исполнилось и шести лет. В детстве Барух был слабым и болезненным ребенком, с ранних лет склонным к уединению и мечтательности.

Семья Спинозы была обычной религиозной еврейской семьей, в которой неукоснительно соблюдались иудейские традиции. Дома мальчик обучался письму и чтению религиозной литературы, проявив уже в раннем возрасте незаурядные способности. Позднее его отдали в еврейское религиозное училище. В первые два года дети осваивали здесь чтение и древнееврейское письмо по главам Пятикнижия Моисеева. Затем они подробно разбирали и комментировали другие книги Библии или Танаха. Последний год семиклассного образования был посвящен изучению Талмуда и комментариев к нему.

Возглавляли училище три видных раввина, которые были и духовными руководителями еврейской общины Амстердама. Первоначально маленький Барух полностью отдается обучению и жадно впитывает знания. Но со временем его природная любознательность и формирующаяся самостоятельность мышления пришли в противоречие с религиозными канонами. Он начинает изучать латинский язык и находит у классических авторов взгляды, которые далеко выходили за пределы привычного ему круга понятий. Спиноза все более явно стремится к научному и философскому образованию.

Его наставником в изучении латинского языка становится ван ден Энден, один из самых образованных и передовых людей того времени, имевший в Амстердаме славу вольнодумца. Барух все чаще бывает в доме ван Эндена. Тот знакомит юношу с трудами Декарта и Джордано Бруно. Перед молодым Барухом Спинозой открывается новый мир. Вращаясь в кругу самых образованных людей того времени, он все больше отчуждается от своих единоверцев, от еврейского уклада жизни. Он начинает превыше всего ценить умственные достоинства, независимость взглядов. Его с детства учили, что он принадлежит к избранному народу, и Спиноза пытался понять, на чем же основана эта избранность. В судьбе евреев, претерпевших столько гонений, он не видел никаких признаков того, что Бог заботился о своем избранном народе и был к нему благосклонен. Позднее в одной из своих работ Спиноза напишет, что евреи не имеют никаких прав на особую избранность, поскольку в них нет решительно ничего, что возвышал о бы их над прочими народами.

Вместе с тем в поисках истины он обращался к Талмуду и Каббале. Переработаншш в Каббале арабская концепция учения Аристотеля, вершиной которой стал пантеизм Аверроэса, наложила на его мировоззрение определенные черты. Однако пантеистические идеи перешли к нему не только из Каббалы. Много Спиноза взял у Якоба Беме и Джордано Бруно. Но лишь открывшаяся ему внутренняя связь философских размышлений великих умов с трезвым и строгим естествознанием, его методами, разработанными Леонардо и Галилеем, подготовила его ум к созданию собственной системы.

Весной 1654 года умирает отец Баруха. Наследство перешло к юноше, но тот отказался от него и уступил все своим сестрам. Тогда же Спиноза начинает работу над своей первой книгой, которая получила название «Краткий трактат о Боге, человеке и его блаженстве». Впоследствии рукопись была утрачена и обнаружена лишь в 1852 году.

Опасаясь отрицательного влияния на еврейскую молодежь свободомыслящего Спинозы, консервативное руководство еврейской общины Амстердама все более настойчиво предлагает ему возобновить посещение синагоги и не выражать пренебрежения к вере и обычаям предков. Однако ничего не помогало, Спиноза все больше отдалялся от еврейства. Тогда его подвергли малому отлучению. Это означало, что в течение месяца никто из евреев не смел поддерживать с ним какие бы то ни было отношения. Но к этому времени Спиноза уже не искал общества своих соплеменников.

Однажды вечером кто-то подкараулил Баруха, когда он выходил из театра, и бросился на него с обнаженным кинжалом. Однако юноша сумел уклониться. Избежав опасности, он и не подумал пожаловаться в суд на покушавшегося, что вполне соответствовало его характеру. Этот инцидент свидетельствовал о возбужденном состоянии среди членов еврейской общины. Не желая более терпеть отступника, раввины решили образумить его угрозой полного отлучения. Когда об этом сообщили Спинозе, тот отвечал: «То, что со мной намерены сделать, вполне совпадает с моими намерениями. Я со своей стороны хотел уйти по возможности без огласки. Вы решили иначе, и я с радостью вступаю на открывшийся предо мною путь, утешая себя мыслью, что ухожу от вас более безвинный, чем были древние евреи по выходе из Египта. Мне не в чем упрекнуть себя».

27 июля 1656 года состоялся обряд отлучения. Сам Спиноза на него не явился, ему уже было все равно. Слово с кафедры в синагоге держал Ицхак Абоаз де Фонсеко, старейший из членов магамада, духовного правления еврейской общины. Над сводами синагоги в абсолютной тишине зазвучал его суровый голос:

— Члены духовного правления магамада объявляют, что, будучи давно уже поставленными в известность о безбожии и богопротивных мнениях и поступках Баруха Спинозы и неоднократно пытавшись отклонить его от дурного пути, но не преуспев в этом, а, напротив, ежедневно убеждаясь сами и через многих достоверных свидетелей, изобличавших его в ересях, с общего согласия постановили наложить на Спинозу пе- чать отвержения и предать его отлучению и исключению из среды Израиля.

Раввин сделал многозначительную паузу и продолжил:

— По произволению ангелов и приговору святых отлучаем, отвергаем и предаем осуждению и проклятию Баруха Спинозу с согласия Бога Благословенного и полномочия синагогального трибунала и всей святой общины. Упреждаем не входить с ним ни устно, ни письменно в сношения; не оказывать ему какую-либо услугу, не проживать с ним под одним кровом, не подходить к нему ближе чем на четыре локтя расстояния, не читать ничего, написанного им или о нем.

Раввины обратились к властям города с прошением об изгнании Спинозы из Амстердама, выставляя его нечестивцем и хулитетем Бога. Однако те признали вопрос теологическим и предоставили решать его церковным властям. В конечном итоге было решено изгнать Спинозу из города на несколько месяцев. Но еще до этого решения юноша покинул Амстердам и переехал к своему приятелю в деревню Оуверкерк, в нескольких километрах от города. Отныне он окончательно решил посвятить себя исканию истины. Так судьба, казалось, осудила его на вечное одиночество. Она словно хотела этим сказать: если ты не нашел счастья с другими людьми, ищи его в себе самом.

Спинозе было всего лишь двадцать четыре года, но он уже успел сполна испить чашу невзгод и страданий. Отныне ему надо избрать какую-то профессию, чтобы обеспечить себя куском хлеба и вплотную заняться философскими размышлениями. На помощь Спинозе пришел его любимый Декарт. Читая «Диоптрику», Барух впервые узнал со страниц этой работы Декарта о законах преломления лучей. Его увлекает загадка действия увеличительных стекол. Создание линз совпадало с его стремлением проникнуть в суть вещей. И Спиноза выбирает для себя профессию шлифовщика оптических стекол.

Философские поиски

В начале 1660 года Спиноза переезжает в селение Рейнсбург, близ Лейдена, где проведет три года своей жизни. Это было время активной творческой деятельности. Здесь он заканчивает свое раннее произведение «Краткий трактат о Боге, человеке и его блаженстве», работает над «Трактатом об усовершенствовании разума», пишет «Основы философии Декарта» и начинает главный труд жизни — «Этику».

Летом 1663 года Спиноза поселился в Ворбурге, недалеко от Гааги, где будет жить вплоть до 1669 года. Днем он работает за шлифовальным станком, а вечерами пишет. Именно здесь он закончил свой «Трактат об усовершенствовании разума» и написал «Богослов- ско-политический трактат», единственный, изданный при его жизни. Спиноза переписывается со многими выдающимися мыслителями и учеными того времени. Он имел право сказать: «Я наслаждаюсь своей жизнью и провожу ее не в печали и вздохах, а в покое, радости и веселье, и так, ступень за ступенью, возношусь ввысь». Наверное, этот мотив сопровождал все его творчество и всю его жизнь — построенную на стремлении к истине, совершенно непритязательную в потребностях. Глубоко ошибался Фридрих Ницше, говоря о нем: «Еврейского Бога поглотила ненависть к евреям, отшельник, я тебя узнал!»

Вокруг него сложился круг друзей и единомышленников. Спиноза всегда ценил истинную дружбу и наслаждался ею как духовным благом, стоящим выше зависти, мелочности и корысти. Один из его почитателей так говорил о Спинозе: «Основательные знания в соединении с человеколюбием, благородством и мягкостью обращения — все эти преимущества, которыми щедро наградила его природа, и собственные усилия, придают ему такую привлекательность, что все благожелательные и хорошо воспитанные люди не могут не любить его».

Широкую известность получает его «Богословско-политический трактат», работу над которым Спиноза завершил летом 1668 года. Здесь Спиноза поставил задачу установить соотношения между религией и разумом, государством и церковью. Непосредственно его критика была направлена против книг Библии, в которой Спиноза видел лишь исторический памятник. Сущность религии, как ее понимал Спиноза, — это не еле- дование догматическим доктринам, а любовь к Богу.

А лучшее выражение этой любви — благочестие и послушание, ведущие к добродетельной жизни. Всяческие рамки для мыслей и суждений представляют большую опасность, поскольку это ведет к сосредоточению власти в руках духовенства. Религия при этом вырож- дается: место страха Божия заступает страх перед духовенством.

В своем трактате он много пишет о пророках и пророчествах: «Пророчество, или откровение, есть известное познание о какой-нибудь вещи, открытое людям Богом. Пророк же есть тот, кто истолковывает откровение Божие тем, которые не могут иметь верного познания о предметах Божественного откровения и которые поэтому могут принимать предметы откровения только на чистую веру».

Спиноза считал, что необходимым условием единого государства, управляемого законами разума, дол жна стать свобода совести, слова и печати. Невозможно, чтобы государство, которое судит человека за его дела, а не его мысли, вмешивалось в духовную жизнь человека и ограничивало его внутреннюю свободу. Делать область веры предметом постановлений закона — значит поощрять одну форму веры за счет других. Это сразу дает преимущество определенной группе духовных лиц, которые начинают оказывать влияние на государственную жизнь и даже могут быть опасны для государственного порядка.

Если в области религии, считал Спиноза, человеку должно быть предоставлено право свободного суждения, то тем большей свободой он должен пользоваться в сфере науки, и ничего не может быть опаснее вмешательства закона и ограничений в области знания. Это порождает лишь лицемерие и притворство, и ожесточает всех искренних людей, посвятивших жизнь поиску истины. Изгонять, как преступников, честных граждан только за то, что они думают не как все и не хотят лицемерить, — что может быть хуже для государства? Преследовать, как врагов отчизны, тех, кто мыслит свободно, посылать их на смерть, превращать плаху в трибуну, — что может быть более гибельно для государства?

Почти пятнадцать лет провел Спиноза в сельском уединении, прежде чем решился окунуться в бурную жизнь большого города. В 1670 году он, по настоянию друзей, перебирается в Гаагу. Здесь у Спинозы было немало влиятельных знакомых и друзей, все они дорожили обществом философа и высоко ценили беседы с ним. Но Спиноза по-прежнему превыше всего ценил уединение, позволявшее ему полностью отдаваться философским размышлениям. Жил он скромно и непритязательно. Первый его биограф Ян Колерус пишет: «Трудно себе представить, до какой степени умеренно и скромно жил Спиноза. И не потому, что к этому вынуждала его бедность: многие известные и состоятельные люди предлагали ему и кошелек свой, и всякого рода помощь, но он приучил себя к воздержанности и потому довольствовался малым».

Благодаря своим работам Спиноза приобретает широкую известностью. В феврале 1673 года курфюрст Карл Людвиг Пфальцский предложил ему кафедру философии и математики в Гейдельбергском университете. Но Спиноза ответил отказом, мотивируя это тем, что никогда не собирался открыто выступить на поприще преподавания, и что это может помешать ему заниматься философией. Он все свои силы в это время отдавал главному труду жизни — «Этике».

Мудрость и истина

Над «Этикой» философ начал работать весной 1663 года, а завершил свой труд только в 1675 году, за два года до смерти. Назвав свое главное сочинение «Этика», он тем самым как бы указывал людям путь, ведущий к добродетели как высшему благу. Это была вершина его творческой философской мысли.

Книга Спинозы необычна по форме изложения, поскольку при изложении своей этической доктрины философ применяет геометрический метод. Здесь нашла свое воплощение абсолютизация математического знания в его элементарной форме, восходящая к Евклидовым «Началам». Если открытие подлинных истин, выражаемых общими понятиями, происходит, как считал Спиноза вслед за Галилеем и Декартом, при , помощи аналитического метода, разлагающего исследуемый объект на простые элементы, то воссоздание целостной картины осуществляется синтетическим методом, который автор «Этики» именует геометрическим. Он как бы стремится придать провозглашенной им истине такую же объективность и неуязвимую достоверность, какой обладают математические истины.

«Этика» делится на пять разделов, из которых первые два являются как бы вступительными, а остальные посвящены собственно этике. В первом разделе излагается учение о субстанции, или Боге; здесь изложена метафизика Спинозы, во многом базирующаяся на идеях Декарта. Второй раздел посвящен теории по- знания. В третьем разделе говорится о природе и происхождении человеческих страстей. Четвертый посвящен могуществу страстей и средствам их преодоления. Наконец, в заключительном, пятом разделе обсуждается возможность человеческой свободы, заключающейся в осуществлении истинной добродетели как выс- шей цели жизни. Таким образом, в этом труде Спиноза излагает свои основополагающие метафизические идеи и одновременно свое учение о пути спасения человека.

«Этика» Спинозы — это не сборник поучений и утверждений, но в первую очередь живое и практически ориентированное руководство для души читателя на пути осмысления опыта бытия в мире. На то, чтобы сформировать такую установку, в которой человек спасает сам себя, нацелено и его учение о страстях и их преодолении силой разума. Это книга для спасения человека, а не просто метафизическая теория понятий. Для Спинозы этика — это не учение о нормах человеческого поведения, а некая техника очищения души и сердца для познания Бога.

Как определяет Спиноза место человека в мире и природу его духа? Человек для него — это существо, состоящее из известных модусов Божественных атрибутов и отражающее в определенной степени Божественную природу. Человеческий дух есть образ бесконечно- го мышления, человеческое тело есть образ бесконечного протяжения. Первый есть идея, второй — предмет этой идеи. Единственное, в чем проявляется сущность духа, есть мышление или деятельность разума, состоящая в образовании понятий и идей. Ее целью является истина и, сосредоточив все свои стремления на ней, дух охраняет свое блаженство.

Созданная природа с ее разнообразием возникновения и исчезновения вечного бытия, изменением конечных вещей, является ареной страстей и в то же время миром воображения. Мы можем возвыситься от невнятного мышления до истинного познания только благодаря присущей нашему духу способности рассматривать вещи в их необходимости и законосообразности и, таким образом, сосредоточить свои стремления на вечном. Так как сущность нашего ума заключается в познании, первоначалом и основой которого является Бог, то сохранение нашей духовной индивидуальности или свободы нашего духа получает истинное удовлетворение, когда его стремления обращаются к Богу или духовному началу.

Одной из главных проблем для Спинозы является человеческая свобода. В чем же она заключается, если все действия человека предопределены? Понятие человеческой свободы у него проистекает из понятия о человеческой природе вообще. Человек воспринимает внешние влияния и впечатления и претерпевает их, то есть страдает. Страдать — значит быть подверженным могуществу природы. Могущество это ставит перед че- ловеком на каждом шагу препятствия, постоянно напоминает ему о его бессилии, о его ограниченности. Уничтожить окружающие предметы он не властен и вынужден смиряться с их существованием. Но человек может освободиться от напора внешнего мира с помощью своей способности мыслить. В торжестве разума над страстями философ видит истинную свободу духа.

Могущество Бога есть сама его сущность. Бог сам причина всех вещей, их сущности и их существования. От Него мы получили наши разум и волю, а поскольку между созданным и создателем есть существенная разница, то Божественные разум и воля совершенно от- личны от наших разума и воли. Наш разум стремится к знанию и приобретает его. Наша воля проявляется в принимаемых нами решениях. Для Бога же не существует никаких решений, поскольку Его могущество будет действовать вечно.

Последним произведением Спинозы стал «Политический трактат», выступающий как бы дополнением и к его «Этике», и к «Богословско-политическому трактату». Здесь философ склоняется в пользу демократического устройства общества, которое считает наиболее соответствующим естественной природе человека. Он дает свое определение естественного права: «Под именем естественного права я подразумеваю не что иное, как собственные законы и собственное могущество природы. Поэтому во всей природе, а следовательно, и во всех отдельных существах, естественное право простирается настолько, насколько простирается ее могущество, поэтому все, что человек совершает в силу своих естественных законов, он совершает с величайшим природным правом и его право на природу измеряется его силой». Спиноза говорит, что природа имеет верховное право вообще на все, что находится в ее власти. До учреждения государства не может быть и речи о справедливости или несправедливости, о добре или зле. Но такое состояние не может продолжаться долго, потому что никто не хочет жить в постоянном страхе, окруженный ненавистью и неистовством страстей. Если люди, лишенные взаимной помощи, не управляемые разумом, по необходимости ведут жалкую и несчастную жизнь, то ясно, что, для того чтобы вести счастливую и безопасную жизнь, они должны будут согласиться между собой жить так, чтобы всем вместе обладать тем примитивным правом на вещи, которым был наделен от природы каждый из них.

Государство, по Спинозе, — это результат взаимного соглашения, сделки. Значение же любой сделки измеряется пользой, которая из нее вытекает. Как только какой-либо договор перестает приносить пользу, он теряет силу. Поэтому глупо связывать кого-либо еловом на вечные времена, если одновременно не позаботиться о том, чтобы нарушение договора приносило нарушителю гораздо больше вреда, нежели пользы. Средством к соблюдению каждым общественного договора служит неограниченная власть государства, которая может быть сосредоточена в руках одного, нескольких или многих. Но какой бы ни была форма государственного устройства, в основе его всегда лежит одна идея — власть законов и повиновение им со стороны граждан. Никакое государство не может существовать без соблюдения этого условия.

Идеал государства для Спинозы — это политическое равенство граждан и рядом с ним естественная свобода личности, спокойствие и безопасность общества и рядом с ними независимость внутреннего человека. Как учреждение, имеющее целью общественное благо, государство может требовать от каждого индивидуума лишь столько, сколько нужно для сохранения целого. Внутренние же проявления человеческой природы должны жить своей отдельной жизнью. «Безопасность есть добродетель государства, свобода духа есть частная добродетель», — пишет философ.

Освобождение людей от тирании страха — один из лейтмотивов в размышлениях Спинозы: «Человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлении не о смерти, а о жизни». Похоже, он сам жил в соответствии с этим принципом. Даже в последний день своей жизни он был совершенно спокоен, встречался и беседовал с друзьями. Спиноза давно был болен чахоткой, но смерть его для всех стала полной неожиданностью. На похоронах Спинозы присутствовало много знатных и известных людей, за его гробом двигалось шесть карет. Для его друзей и поклонников преждевременная смерть Спинозы была трагедией. Враги же его торжествовали. Один из биографов Спинозы писал: «Смерть философа должна почитаться им немалым счастьем, так как благодаря ей он спасся от бури, которую готовили против него враги. Они подняли против Спинозы толпу, потому что он указал средство для различения между лицемерием и истинной справедливостью, для опровержения всяких глупых верований. Счастлив наш философ не только благодаря славе, которую приобрел при жизни, но и образом своей смерти. Он ветретил ее с открытыми глазами, не выражая никакого страха, словно был рад пожертвовать собой для своих вра- гов, что обрекли бы себя на вечное проклятие, убив его».

Вскоре его друзья издали оставшиеся сочинения философа. В однотомник вошли «Этика», «Трактат об усовершенствовании разума», «Политический трактат», «Письма некоторых ученых мужей к Б. д. С. и его ответы, проливающие немало света на другие его сочи- нения» и «Грамматика древнееврейского языка». Сборник открывало предисловие, подготовленное, видимо, друзьями Спинозы. Место издания и имя издателя не были указаны, а на титульном листе были проставлены лишь инициалы философа: Б. д. С. Затем было издано собрание сочинений Спинозы в переводе на голландский язык, где также были указаны лишь его инициалы.

Так началась новая жизнь идей Спинозы, оказавших огромное влияние на духовную историю и мысль Европы. Его высоко ценили Гете, Лессинг, Гердер, Гейне и многие другие замечательные личности. Гете говорил, что после первого чтения «Этики» ему открылась великая и свободная перспектива чувственного и нравственного мира, и никогда еще окружающее не виделось ему с такой ясностью. Людвиг Фейербах писал, что учение Спинозы имеет всемирно-историческое значение. Многие считают, что основа современной цивилизации своими корнями уходит в философскую систему Спинозы. Демократические общества отказались от надежд улучшить природу человека и признали, что человек в своих естественных проявлениях эгоистичен, устремлен к собственной выгоде и первенству среди себе подобных. Отсюда ведущая ценность демократического общества — свобода. Но стабильность подобного общества обеспечивается тем, что «свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого». Кто или что устанавливает между ними границу? Закон. Что есть закон по своей сути? Договор о сделке. Кто обеспечивает его соблюдение? Государство. Это и есть практическая реализация идей Спинозы.

Ротшильд: патриарх и его династия

— Какая жизнь лучше всего?

— Когда это сверкающее и непрерывное достижение от юности до могилы!

Бенджамин Дизраэли

Ротшильды — самая знаменитая и самая загадочная финансовая династия. Они всегда вла- дели единственной непреходящей ценностью в мире войн и кризисов — золотом, и это де- лало их сильнее президентов, королей и до зубов вооружейных армий. Имя Ротшильдов и поныне завораживает.

Ротшильды — «знаковая» династия; они первыми бросили вызов враждебному для них миру: «Вы не пускаете нас во власть?! Что же, мы покажем вам, что такое власть денег!» Будучи евреями, они подвергались гонениям, травле, преследованиям, но обладание золотом и ум всегда помогали им возвышаться над враждебным окружением. Один из классиков заметил, что «красота могущественна, а богатство всемогуще». Дружбы с ними искали самые знаменитые государственные деятели. Покровительство Ротшильдов делало неуязвимыми политиков, финансистов, промышленников, торговцев.

Превращение Ротшильдов в международных банкиров изменило всю структуру еврейского бизнеса. Исключительное положение дома Ротшильдов оказалось объединяющим фактором тогда, когда религиозно-духовная традиция перестала объединять евреев. Династия Ротшильдов — олицетворение жизненного успеха. Деятельность их — это «сверкающее и непрерывное достижение от юности до могилы».

Основатель этой одной из богатейших и могущественных династий Мейер-Амшель Ротшильд родился 23 февраля 1743 года во Франкфурте-на-Майне, в еврейском гетто. Отец его, Амшель-Моисей Бауэр, держал лавку, торгуя всякими редкостями, особенно старыми монетами, и был человеком скромным и непритязательным, придерживаясь правила: «Богатство человека не в том, что он получает, а в том, что сберегает». Сын решил сам творить свою судьбу, а не плыть по течению. Жизненный успех становится целью и смыслом его деятельности.

Возвышение семьи Ротшильдов началось в эпоху Наполеона Бонапарта, когда сыновья основателя династии открывают собственное банковское дело в Лондоне, Вене, Париже и Неаполе. Композитор Россини сочинял музыку для их вечеров. Джордж Байрон и Уильям Теккерей воспевали их в стихах и прозе.

О Ротшильдах знают все, знают, кажется, обо всем, но вместе с тем ничего в точности. Ротшильды — в высшей степени скрытная династия, что, впрочем, вполне объяснимо. Некая писательница, собиравшаяся написать книгу под названием «Ложь о Ротшильдах», с досады бросила это занятие, сказав: «Мне было сравнительно просто обнаружить ложь, но оказалось невозможным найти правду о них». Как евреи, Ротшильды были уязвимы в судебных процессах, поэтому они никогда не хранили документов больше, чем необходимо. Особенно они были озабочены тем, чтобы подробности их жизни и деятельности не всплывали на поверхность. Ведь именно Ротшильды всегда были знаменем в руках антисемитов. К примеру, академик Виктор Кандыба пишет: «В 1773 году Мейер Ротшильд у себя в доме во Франкфурте собрал двенадцать крупнейших банкиров мира (евреев), и они приняли специальный тайный план по контролю всех финансов мира, который получил название «Протокол сионских мудрецов». Текст этого плана до сих пор никому не известен. Известно только одно — половина всех денег мира принадлежит семье Ротшильдов».

Пожалуй, ни одно упоминание о «жидо-масонском заговоре» не обходится без имени Ротшильдов. По этому поводу Игорь Губерман едко высказался в одном из своих «гариков»:

Конечно, это горестно и грустно,

Но ведь об этом факты говорят.

Евреи правят миром так искусно,

Что сами себе пакости творят.

Действительно, Гитлер истребил почти всю немецкую ветвь семьи Ротшильдов. Французские Ротшильды понесли громадный финансовый ущерб после оккупации нацистами Парижа. Но Ротшильды живут и добиваются новых успехов. Видимо, это у них в крови. Несмотря на две мировые войны, конфискацию семейных владений и высокие налоги на наследство, Ротшильды по-прежнему в числе ведущих деловых династий мира. Существует предание о том, как Мейер-Амшель Ротшильд познакомился с наследником Вильгельмом. Однажды он был приглашен во дворец знакомым, имевшим деловые связи с правителем Гессена. Его провели в зал, где Вильгельм играл в шахматы. Ротшильд, будучи незаурядным шахматистом, внимательно следил за игрой. Неожиданно Вильгельм обернулся и спросил Мейера, играет ли тот в шахматы. «Да, Ваша светлость, — отвечал ростовщик, — и, если вы сделаете ход, который я вам готов посоветовать, то выиграете в три хода». Вильгельм последовал совету Ротшильда и выиграл партию. Правильных ходов в жизни Ротшильда было немало. Сказывались интуиция, деловая сметка, незаурядный ум.

Умение делать верный ход в нужное время! Не в этом ли коренится главная причина жизненного успеха патриарха Мейера-Амшеля Ротшильда?! Но, наверное, самое главное заключается в том, что он сумел воспитать у своих пятерых сыновей это непреклонное и постоянное стремление к успеху.

Патриарх

История семьи Ротшильдов уходит своими корнями в еврейскую общину Франкфурта-на-Майне. Евреи поселились здесь в середине XIII века. То были тяжелые и страшные времена. Еще в конце XI века в Европе начались еврейские погромы. Затем евреев стали изгонять из Франции и Англии, что также сопровождалось насилием и грабежами.

Из Германии евреев не изгоняли, однако постоянно унижали и угнетали. Еврейские общины, словно отверженные, были отделены от местных жителей. В городах евреям отводились особые кварталы — «гетто» (по имени района Венеции, где жили евреи). Им было предписано носить на одежде желтую звезду, чтобы каждый мог отличить иноверца от христианина. Нередко в каждом из домов ютились до десятка семейств. Подавляющее большинство немецких евреев жили очень бедно. Обычным для них занятием была мелкая торговля. Более состоятельные занимались ссудой денег под проценты.

Гетто представляло собой в полном смысле слова «государство в государстве». Оно осуществляло связь евреев с властью, игнорировавшей отдельного человека. Община выражала интересы жителей гетто как единого коллектива; специально назначенным представителям поручалось действовать от имени общины в юридических и политических вопросах. Не следует полагать, что управление общиной было демократическим. Во главе ее стоял небольшой совет. Его избирал более крупный орган, в который входили все основные плателыцики общинного налога; этот орган решал все важнейшие дела. При такой системе беднота вообще не имела права голоса во внутренних делах общины. На руководстве общины лежала обязанность собирать тяжелый налог, который власти ежегодно взимали со всего еврейства. К этому добавлялись внутренние расходы самой общины: содержание синагоги, помощь беднякам, уход за кладбищем и оплата различных служащих, к которым относились религиозные служащие (раввин в конце концов тоже стал служащим на жалованье), секретарь общины, синагогальный служка, человек, будивший по утрам евреев на молитву, шохет (резник), письмоносец и мусорщик. Помимо всего этого приходилось изыскивать средства для уплаты стражам у ворот гетто, в назначении которых евреи не участвовали и без услуг которых охотно бы обошлись.

Германия с безжалостной логичностью и дьявольской изобретательностью довела систему издевательств в гетто до максимума. До какого-то момента евреи были полезны городу или государству, но затем их присутствие становилось излишним и вызывало недовольство. Официальное разрешение на жительство обычно давалось на определенное число семей, которое должно было оставаться неизменным. Но население, естественно, росло. Никакими постановлениями нельзя было регулировать рождаемость, но браки и число семей находились под строгим надзором. Только старший сын в семье имел право жениться и жить отдельно. В других местах разрешения на женитьбу выдавались строго в соответствии с числом умерших. Во всяком случае, ни один еврей не мог жениться без официального разрешения.

Гонения на евреев в Германии особенно усилились в XIV веке. «С тех пор, как евреи живут на свете, — по словам одного немецкого писателя, — они еще не переживали более жестокого столетия, чем четырнадцатое. Можно лишь удивляться, как после такой бойни остался еще в Германии хоть один еврей».

В 1348—1349 годах по всей Европе свирепствовала «Черная смерть» — невиданная по масштабам эпидемия чумы. Население сократилось более чем на треть. Вымирали целые города. Ужас царил повсюду, церкви были переполнены — люди каялись в грехах. В массах простолюдинов оживали самые дикие суеверия. В этой обстановке евреи вновь оказались «козлом отпущения». Сначала избиение евреев прокатилось по Южной Франции и Арагону, затем перекинулось в Германию, где приняло особенно страшные формы. Евреев здесь пытали, вешали, сжигали на кострах, не жалея даже детей. Нередки были случаи, когда евреи сжигали свои дома и семьи, чтобы не попасть в руки палачей.

Еврейский историк Г. Гертц свидетельствовал: «Если бы какой-нибудь путешественник проехал во второй половине XIV столетия через Европу, чтобы посетить еврейские общины, сосчитать и описать их, то он должен был бы набросать безотрадную картину их. От Геркулесовых столбов и Атлантического океана до берегов Одера или Вислы он во многих местах совсем не встретил бы евреев, а в большинстве случаев лишь немногие, обедневшие и жалкие группы, все еще страдавшие от тяжких ран, нанесенных им то одичавшими из-за чумы людьми, то отчаянной гражданской войной. Гибель евреев на западе и в центре Европы была близка».

В XV веке гонения на евреев в Германии несколько ослабли, хотя периодически наблюдались всплески еврейских погромов. На смену средневековью пришло новое время. В XVI—XVII веках вместе с утверждавшимся капитализмом появляется новый тип человека, с иным отношением к труду, обществу, религии, самому себе. Формируется общество, ориентированное на успех в земных делах. На смену средневековому рыцарю приходит буржуа, носитель капиталистического духа.

По сути дела, уже в эпоху зрелого средневековья началось постепенное перемещение интересов человека «с Небес на Землю». Кальвинизм учил, что люди изначально не были равны перед Богом, а следовательно, не равны и в мирской жизни. Их успех измерялся прежде всего деньгами, собственностью, социальным статусом. Спасение может быть только индивидуальным, человек должен рассчитывать прежде всего на собственные силы. Жизненный успех постепенно становился центром всех человеческих устремлений. Создать себя как личность — через успех. Важнейший критерий успеха — деньги. Стремление к обогащению становится для многих смыслом жизни. Деньги — это путь к независимости. А богатство заставляло постоянно трудиться, преумножая его.

И здесь вновь срабатывали предприимчивость и энергичность евреев. Вернер Зомбарт утверждал, что в XVI—XVIII веках евреи были самыми влиятельными поставщиками войска и самыми доверенными кредиторами князей. Не было ни одного немецкого государства, которое не имело бы при себе одного или несколько придворных евреев. От их поддержки зависели финансовые возможности страны.

Евреи хоть на шаг, но старались идти впереди других. Они повышали эффективность существующих экономических приемов и методов. Многих из них отличали рационализм и новаторство, умение быстро распознавать новое и реагировать на него. Быть может, сказывалось и то, что над ними не довлело общество с его устоявшимися традициями. Пол Джонсон пишет: «Едва ли не величайшим вкладом евреев в прогресс человечества было то, что они заставили европейскую культуру примириться с деньгами и их властью. Человеческие общества всегда демонстрировали упорное нежелание лишить деньги мистического ореола и увидеть в них только их истинную сущность — быть средством, чья цена, как и всего прочего, относительна». Большинство людей всегда вкладывало в свое отношение к деньгам неизбежный негативный оттенок. Апостол Павел говорил: «Любовь к деньгам есть корень всего зла». Люди выращивали хлеб, разводили скот, сооружали дома — и всегда считались тружениками. Однако стоило кому-то из них начать «делать деньги» — он сразу же превращался в глазах окружающих в паразита и подвергался всеобщему осуждению. Получать доход от обладания деньгами считалось самым презренным занятием. Подобное заблуждение присуще всем традиционным обществам.

В XVIII веке еврейская финансовая и коммерческая деятельность приобретает особенно широкие масштабы. Вместе с тем еврей в Германии считался, как и прежде, существом презренным, недостойным даже сожаления. Ему можно было, забавы ради, поджечь бороду, а обращались с ним не лучше, чем с собакой. Недаром крупные придворные евреи-финансисты были основными борцами за права простых евреев.

Для многих евреев восхождение Ротшильдов являлось образцовым решением, поскольку им удалось избежать крещения, но, тем не менее, добиться впечатляющего жизненного успеха. Дело в том, что в период эмансипации обращение евреев в христианство приняло довольно широкие масштабы. С падением роли, которую религия играла в общественной жизни, крещение становилось для евреев скорее актом мирским, сугубо утилитарным. Генрих Гейне, окрещенный в двадцать восемь лет, цинично именовал этот акт «входным билетом в европейское общество». Обращение в христианство сулило выгоды, в то время как иудаизм по-прежнему препятствовал и политической карьере, и экономической деятельности. Ведь, несмотря на начавшуюся эмансипацию, бесправие евреев еще не было преодолено.

Ротшильды сумели добиться успеха, оставаясь евреями и юридически, и по духу. Первое упоминание об этом семействе относится к XVII веку. А основателем династии стал Мейер-Амшель Бауэр — «король кредиторов и кредитор королей».

В детстве Мейер занимался торговлей старинными монетами и медалями в семейной лавочке. В двенадцатилетнем возрасте он стал круглым сиротой и поступил под опеку родственников, которые собирались еделать из него раввина. Но юношу тянуло к реальному жизненному делу. После нескольких лет занятий Талмудом он вернулся во Франкфурт и занялся торговлей в лавке покойного отца.

Позднее он переехал в Ганновер, где начал служить в банкирской конторе Оппенгеймера. В 1766 году Мейер-Амшель открыл собственную банковскую контору во Франкфурте-на-Майне. Имя «Ротшильд» произошло от красного щита, висевшего на доме отца во франкфуртском гетто. Во второй половине XVIII века Франкфурт стал одним из ведущих торговых центров Германии. Все более явно на первый план выходил финансовый капитал. Богатства, ранее лежавшие без движения, стали пускаться в оборот. Посредниками в передвижении денег и главными их собирателями становятся банкирские фирмы.

В 1769 году Ротшильд познакомился с наследииком ландграфа Гессен-Кассельского Вильгельмом. Вскоре они сблизились, поскольку оба увлекались коллекционированием старинных монет. Тогда же Ротшильд становится официальным торговым агентом двора ландграфа. В 1775 году после смерти отца Фридриха II его наследник становится ландграфом Вильгельмом II. Положение Ротшильда еще более упрочилось. Постепенно он сосредоточил в своих руках значительное количество британских векселей и облигаций, которыми Лондон расплачивался с ландграфом. Ротшильд получал за это солидный банковский процент, скупая в Англии ткани, кофе, табак, чай и продавая их в Германии. В 1803 году он был назначен главным придворным агентом в Касселе, а годом ранее его сыновья стали казначеями

Несколько десятилетии понадобилось Ротшильду, пока он добился полного расположения и милости ландграфа, поскольку тот по своей натуре был человеком подозрительным, опасавшимся обмана в финансовых делах. Ротшильду помогло то обстоятельство, что у Вильгельма II не было предубеждений против евреев. Со временем дом Ротшильдов начинает опережать всех конкурентов при дворе Касселя.

В 1806 году после вторжения войск Наполеона Бонапарта Вильгельм II вынужден был бежать за границу и несколько лет провел в эмиграции. Ротшильд находился при нем, по-прежнему верой и правдой служа своему покровителю. Он сумел спасти значительную часть состояния Вильгельма II, после чего их взаимоотношения еще более укрепились.

Похоже, что Мейер-Амшель Ротшильд был счастлив в семейной жизни. В августе 1770 года он женился на дочери коммерсанта Соломона Шнапера, чей род принадлежал к старым еврейским семьям Франкфурта. Приданое невесты составило почти две с половиной тысячи флоринов. Гедула была скромной и очень хозяйственной женщиной, много занималась воспитанием детей: пяти сыновей и пяти дочерей.

Когда старший Ротшильд начал стареть и часто болел, его в деловых поездках все чаще стали заменять сыновья. Но секреты всех деловых сделок оставались в кругу семьи. Осенью 1810 года Мейер-Амшель создает фирму «Мейер-Амшель Ротшильд и сыновья» и делает своих пятерых сыновей ее совладельцами. Патриарх скончался в сентябре 1812 года. После него остались пятеро сыновей. Это и были главные ресурсы, максимально полное и эффективное использование которых предопределило беспрецедентный успех дома Ротшильдов. Его жена Гедула намного пережила своего супруга, став свидетелем блестящей карьеры сыновей. Умерла она в 1849 году, в возрасте девяноста четырех лет.

Сыновья

Пятеро сыновей патриарха стали удачливыми продолжателями его дела. Старший, Амшель-Мейер, родился в 1773 году. После смерти отца именно он принял руководство банком. Это был «генеральный менеджер» всего семейства — трудолюбивый, умный. Но он предпочитал действовать из-за кулис. Амшель держал своих братьев в курсе событий с помощью писем, став создателем и руководителем широко разветвленной сети информаторов и разведчиков, давшей Ротшильдам — в отсутствие в то время ежедневных газет, почты, телеграфа и телефона — почти полную монополию на быстрое получение надежных сведений о событиях в мире. И самое главное — именно он находил, вербовал и в значительной степени готовил молодых немецких евреев, которые в качестве доверенных клерков и посыльных стали становым хребтом фирмы.

Второй сын — Соломон-Мейер, родился в 1774 году, обосновался он в Вене. Обходительный, терпеливый и величавый, он умел находить общий язык с тамошними банкирами, для которых был лишь один клиент, — двор Габсбургов, с его аристократизмом и напыщенными церемониями.

Третий из сыновей — Натан-Мейер (1777—1836) уехал в Англию. Он был неотесан и высокомерен, но оказался самым способным и изобретательным, обладавшим врожденным даром гения финансового мира.

Четвертый — Карл (Кальман)-Мейер (1788—1855) открыл банковский дом в Неаполе. Он не обладал ни выдающимися способностями, ни трудолюбием, по крайней мере по меркам Ротшильдов.

Наконец, самый младший — Джеймс (Якоб)-Мейер, который родился в 1792 году, продолжил дело семьи в Париже. Столица Франции была в то время крупнейшим рынком капитала. Финансовые заговоры и интриги, описанные в романах Бальзака — ровесника Джеймса Ротшильда, — отнюдь не плод фантазии великого писателя. Но для Джеймса это оказалось весьма подходящим. Он плавал в море интриг как рыба в воде и вскоре стал политическим стратегом семейства.

После падения Наполеона Бонапарта банкирский дом Ротшильдов выплатил Лондону, Вене и Берлину французские репарации на сумму в сто двадцать миллионов фунтов стерлингов. Через них шли также финансовые средства, которые английское правительство предоставило Вене в качестве компенсации за ущерб, понесенный в войне против Наполеона. Во многом благодаря этому венский императорский двор в 1817 году дал понять Ротшильдам, что они засуживают награды. Надворный советник фон Ледерер, который ведал вручением наград, предложил преподнести Ротшильдам золотую табакерку с бриллиантовой монограммой императора. Однако Ротшильды деликатно ответили, что золота и бриллиантов у них более чем достаточно, а желательным для них было бы получение дворянства. Так Ротшильды обрели право писать свою фамилию с приставкой «фон». А в 1822 году они получили наследственный титул баронов. Девизом к своему гербу братья Ротшильды взяли слова: «Согласие, усердие, честность», что полностью соответствовало заветам отца.

Вообще, секрет успехов сыновей старшего Ротшильда заключался прежде всего в том, что они всегда старались придерживаться принципов, которые внушал им отец. Именно соблюдению этих принципов, наряду с умелым ведением дел и использованием выгодной конъюнктуры, были обязаны сыновья своим процветанием.

Первый из этих принципов гласил: жить в согласии, любви и дружбе. Это был завет, оставленный умирающим отцом. Отныне всякое деловое предложение становилось предметом совместного обсуждения, все операции проводились сообща, а прибыль делилась поровну. И хотя братья жили далеко друг от друга, это не мешало их тесному сотрудничеству. Более того, из этого они извлекали немалую пользу, поскольку были хорошо информированы о положении дел в различных государствах Европы.

Второй принцип — никогда не гнаться за непомерно высокой прибылью и оградить себя от всяческих случайностей. Знать во всем меру и никогда не терять цель из виду — в этом один из главных секретов успехов Ротшильдов.

Таким образом, братья рассредоточили свое предприятие в пяти основных центрах Западной Европы. Одновременно это были и главные центры общественно- политической жизни. Они начали выпускать государственные займы, что позволило дому Ротшильдов стать мощнейшей финансовой империей. Однако в Берлине и Петербурге они так и не смогли утвердиться, поскольку в Берлине всем заправлял дом финансиста Брейтшредера, а в столице Российской империи доминировал дом барона Штиглица.

Каждый из братьев поддерживал доверительные отношения со многими ведущими политиками своей страны. Налаженная ими отличная информационная служба вовремя оповещала их обо всех политических и финансово-экономических проектах и намерениях правительств. Если они собирались получить крупный и долгосрочный государственный заем, то не брезговали использовать различные средства, в том числе подкуп министров и депутатов парламента.

Из всех братьев самым способным и удачливым оказался Натан. Именно благодаря ему дом Ротшильдов сумел подняться на невиданную высоту. Отец направил Натана в Англию в 1798 году в качестве своего торгового агента. Здесь он начинает скупать фабричную продукцию и торговать ею. Позже Натан так рассказывал о начале своей деятельности: «Во Франкфурте нам всем было тесно. Я вел дела с английскими товарами и вскоре попросился у отца выехать в Англию. Прибыв в Манчестер, я истратил все свои наличные на покупку товара. Все было очень дешево, и я получил немалую прибыль. Вскоре я понял, что могу извлекать тройную пользу, зарабатывая на сырье, краске и на собственном изготовлении. За короткое время с моих 20 тысяч фунтов стерлингов я получил 60 тысяч».

В 1803 году Натан переезжает из Манчестера в Лондон и основывает банк «Натан Мейер Ротшильд и сыновья». До самой своей смерти в 1836 году именно он был главной движущей силой всех финансовых операций Ротшильдов в Европе. В начале XIX века шли войны с наполеоновской Францией, и в течение 1806— 1815 годов Натан финансировал союзников.

Британское правительство именно банкирскому дому Ротшильдов поручило перевод денег для английской армии в Испании во главе герцогом Веллингтоном. Натан и его братья, хорошо знавшие только немецкий и иврит, тем не менее сумели создать настоящую подпольную сеть, охватившую половину Европы. Они проходили сквозь армейские кордоны под чужим именем и с поддельными документами, подкупали чиновников, использовали контрабандистов. Позднее Натан признавал, что организованная им и его братьями переправа золота контрабандой армии герцога Веллингтона стала самым удачным из всех его предприятий.

Прекрасно сознавая, как может отразиться на финансовом рынке исход сражения при Ватерлоо, Натан Ротшильд завел голубиную почту и первым в Англии получил известие о разгроме Наполеона Бонапарта. Он сообщил о победе герцога Веллингтона правительству, а затем отправился на фондовую биржу. Но вместо того, чтобы скупать долговые бумаги английского государственного займа, готовые вот-вот резко подскочить в цене, Натан стал в огромных количествах продавать облигации госзайма. При этом он не отвечал ни на какие вопросы. Он просто стоял на своем привычном месте на бирже — у колонны, которая с тех пор так и называется — «колонна Ротшильда», — и продавал. По бирже прошел слух: «Значит, Ротшильд что-то знает! Значит, англичане битву при Ватерлоо проиграли!» Биржевые игроки начали срочно избавляться от акций. А когда государственные бумаги упали в цене чуть ли не до нуля, Натан скупил их одним разом. Через несколько часов до биржи дошла, наконец, официальная информация о разгроме Наполеона. Цены на бумаги резко поднялись вверх, и Ротшильд получил миллионную прибыль. Так в 1815 году Англия стала первой державой в Европе, а дом Ротшильдов — первым в Ан- глии.

Однажды к нему пришли два незнакомца. Когда они полезли за чем-то в карманы, Натан схватил книгу и швырнул в них, за ней последовали тяжелая ваза и чернильный прибор. Наконец, когда его слуги схватили посетителей, выяснилось, что они были банкирами, пришедшими с визитом. Оказавшись лицом к лицу с «великим Ротшильдом», они так растерялись, что не могли говорить, и хотели достать визитные карточки, чем и вызвали такую реакцию Ротшильда.

С теми, кто его задевал, Натан обходился без всяких церемоний. Однажды его «прогневал» Английский банк, которому он помог спастись от банкротства во время паники 1825 года. Он послал в банк вексель на солидную сумму, написанный на его личном бланке, а почтенное учреждение отказалось принять вексель к оплате, ссылаясь на то, что банк принимает к оплате лишь свои собственные обязательства, а не векселя частных лиц.

Ротшильд приказал своим служащим купить максимально возможное количество банкнот Английского банка. Затем однажды утром, когда банк открылся, он появился там с тяжелым баулом. Натан достал пятифунтовую бумажку и попросил кассира разменять ее на золотые монеты. Тщательно проверив каждую монету, он убрал их, вытянул вторую пятифунтовую бумажку и вновь потребовал золотые монеты. В это время вошли девять служащих Ротшильда с мешками и приступили к обмену банкнот на золото, внимательно проверяя каждую получаемую монету. Операция длилась весь день, и ко времени закрытия банка его золотые резервы уменьшились на 200 тысяч фунтов стерлингов.

На следующее утро, когда Ротшильд и его служащие вновь принесли свои мешки и готовились продолжить операцию, управляющий спросил, что же послужило причиной таких чрезвычайных мер. «Вы сказали мне, что не имеете возможности принимать к оплате мои векселя, — ответил Ротшильд. — Если вы не доверяете моим, то и я имею право сомневаться в ваших банкнотах. Я потребую золото на каждую вашу банкноту, и вашим служащим придется непрерывно в течение предстоящих двух месяцев выплачивать мне его». Спешно созвали Совет директоров банка, который направил Ротшильду официальное извинение и заверение, что с сего дня Английский банк принимает к оплате его векселя в любое время.

У Натана было четыре сына и три дочери. Перед смертью он завещал своим детям 800 тысяч фунтов стерлингов, кроме того, каждый из сыновей унаследовал еще до 150 тысяч фунтов. Пышные похороны Натана в августе 1836 года продемонстрировали, какую силу и власть он обрел к тому времени. За его гробом шли послы великих держав, мэр Лондона, шерифы, члены парламента, министры. Главой лондонской фирмы становится сын Натана — Лайонел (1806—1879). Когда в 1858 году он был в четвертый раз избран в нижнюю палату, то, используя дружеские отношения с Дизраэли, сумел добиться того, что английские ев- реи получили гражданские права.

Не менее удачно развивалась деятельность Джеймса Ротшильда в Париже. Вначале он был только агентом своего брата Натана. После падения Наполеона Бонапарта Джеймс начинает самостоятельную финансовую деятельность, а с 1836 года, после смерти Натана, он стал играть ведущую роль в доме Ротшильдов. К концу своей жизни Джеймс стал вторым по богатству человеком во Франции после короля. Генрих Гейне так писал о Джеймсе Ротшильде: «Мне приходилось видеть людей, которые, приближаясь к великому барону, вздрагивали, словно касались вольтовой дуги. Личный кабинет Джеймса был удивительным местом, вызывающим возвышенные мысли и чувства, как это делает с нами вид океана или неба, усеянного звездами. Здесь чувствуешь, как ничтожен человек и как велик Бог! А деньги — это Бог в наше время, и Ротшильд — его пророк!»

После смерти Джеймса Ротшильда дела наследовал его старший сын Альфонс. Это был представитель династии совершенно нового типа. Особой достопримечательностью в Париже считались его коллекции произведений искусства. Он жертвовал на дома для ра- бочих миллионы франков. Альфонс Ротшильд получил французское подданство, а в 1855 году стал управляющим банка Франции.

Династия

История Ротшильдов самым тесным образом связана с историей Европы. В Вене они финансировали Габсбургов и давали советы Меттерниху. Во Франции первая железная дорога была построена на деньги парижского банка «Братья Ротшильд». В Лондоне Лайонел Ротшильд осуществлял надзор за использованием многих правительственных займов, которые шли на помощь во время голода в Ирландии, на Крымскую войну, на приобретение акций Суэцкого канала.

Однако интересы Ротшильдов не ограничивались Европой. В 60-е годы XIX века на юге Африки были обнаружены крупнейшие в мире месторождения алмазов. До этого почти две тысячи лет человечество знало лишь индийские алмазы, многие из которых обросли легендами и преданиями: «Кохинор», сверкающий в британской короне, бриллиант Орлова или знаменитый «Шах», полученный из Персии Николаем I как примирительный подарок после убийства Александра Грибоедова. Теперь же наступает очередь легенд о южно-африканских алмазах.

На рубеже 60—70-х годов здесь, на юге Африки, начинается «алмазная лихорадка». В европейской и американской прессе замелькали названия бурских фирм и прежде всего «Де Бирс». Уже в 1871 году район алмазных месторождений захватила Великобритания. В этой операции ведущую роль играл английский министр колоний лорд Кимберли. Его именем назвали поселок старателей, а затем и возникший здесь город. А породу, в которой оказались алмазы, кимберлитом.

Ротшильды с самого начала зорко следили за происходящим в Африке. Лорд Натаниэл Ротшильд, сын Лайонела и внук Натана, имел специального наблюдателя на алмазных россыпях. В 1887 году именно к Натаниэлю Ротшильду обратился знаменитый Сесил Родс, вошедший позднее в историю как создатель Британской колониальной империи. Родс попросил у Ротшильда в кредит миллион фунтов стерлингов и получил могущественного покровителя — финансиста и политика. В марте 1888 года в Южной Африке появилась мощная компания «Де Бирс», одним из руководителей которой был Родс. В состав руководства компании с самого начала вошел представитель Ротшильдов.

В годы второй мировой войны Ротшильды испытали на себе все ее ужасы. Роберт Ротшильд был отправлен нацистами в концлагерь и погиб в газовой камере. В Германии мало кто из Ротшильдов сумел уцелеть, а все их состояние было конфисковано. После второй мировой войны Ротшильды так и не сумели восстановить свои прежние позиции. Однако лондонский и парижский банкирские дома и поныне считаются «великими державами» в финансовом мире. Долгое время они традиционно чуждались друг друга, но в 60-е годы XX века начинается их сближение.

Ротшильды тщательно хранили чистоту своей крови. Из Франкфурта направлялась вся династическая «политика браков». Мужчины должны были жениться на девушках из отдаленных ветвей семейства, а девушки должны были, по возможности, выходить замуж за мужчин из аристократических семей. Все свадьбы должны были играться во франкфуртском доме.

Но время берет свое. В середине XX века Ротшильды несколько отошли от своей замкнутости. Стали даже заключаться браки с неевреями. Барон Ги де Ротшильд, разведясь со своей первой женой-еврейкой, женился на католичке, хотя ему и пришлось отказаться от поста главы еврейской общины во Франции.

Все они сохраняли приверженность иудаизму. Это хорошо иллюстрирует известная картина, написанная в XIX веке. На ней изображены Лайонел, сын Натана, в момент принятия присяги в качестве депутата английского парламента. На его голове — шляпа, что противоречило всем канонам парламентского этикета. А до этого его отец, Натан, который трижды избирался в парламент, настаивал на произнесении присяги по еврейскому обычаю, то есть не снимая шляпы. Все три раза парламент ему в этом отказывал. Отказывали трижды и Лайонелу. Но когда тот был подавляющим большинством голосом избран в четвертый раз, парламент сдался.

Первая мировая война привела к некоторому падению престижа семейства Ротшильдов в финансовом мире, поскольку начинают доминировать американские «финансовые тузы». Во время войны каждый из Ротшильдов поддерживал «свое» правительство. После распада австро-венгерской империи резко ослабла роль венских Ротшильдов.

В мировую историю дом Ротшильдов вошел как самый знаменитый и самый крупный частный банкирский дом. За сто лет, с 1804 по 1904-й, на одних лишь займах Ротшильды получили миллиард триста миллионов фунтов стерлингов. При этом Ротшильды были не только банкирами, составившими себе огромное состояние и постоянно увеличивающими его. Они оказывали серьезное влияние на политику своих стран и Европы в целом. Ротшильды поддерживали или свергали правителей, предотвращали военные конфликты, снимали неугодных министров и назначали новых. Опираясь на свои мощные финансовые возможности, они управляли парламентом и прессой, устраняли конкурентов, проникали в самые разнообразные сферы внутренней жизни европейских государств.

Ротшильды финансировали войны против Наполеона Бонапарта, и это привело к его поражению. Они приняли активное участие в выплате французских репараций после поражения в войне с Пруссией в 1871 году, что привело к быстрому освобождению занятых французских территорий и способствовало возрождению национального духа французов. Только банкирский дом Ротшильдов сумел в считанные часы предоставить английскому премьеру Дизраэли громадную сумму в наличных для покупки акций Суэцкого канала.

Ротшильды активно содействовали эмансипации своих единоверцев в странах Европы. Один из них стал первым евреем в английском парламенте, другой — вошел в палату лордов. Именно Ротшильды были первыми евреями в верхней палате парламента в Берлине и Вене. Они жертвовали многомиллионные суммы на благотворительные цели. Для создания «национального очага» евреев в Палестине они выделили семьдесят миллионов франков золотом, о чем напоминают названия улиц в современном Израиле.

Маркс: идеолог Новейшего времени

Высшее, к чему может стремиться человеческая мысль, — это выйти за свои собственные пределы, придя к парадоксу.

Сёрен Кьеркегор

Карл Маркс, родившийся в 1818 году в немецком городе Трире, сын адвоката, крещеного еврея, внук и правнук раввинов, гениальный социальный философ и экономист, стал властителем дум последующих поколений. В 1999 году по итогам опроса, проведенного Би-Би-Си в Интернете, Маркс был назван человеком XX столетия. Действительно, коммунизм и национал-социализм, ставший ответной реакцией на него, во многом определили облик ушедшего века. Недаром Милован Джилас заметил, что Маркс принадлежит к тем исполинам духа, которые охватывают целые эпохи.

Карл Маркс, как никто другой, повлиял на современную историю, — трудно назвать мыслителя, сравнимого с ним по известности, популярности и тиражам книг. За его «Капиталом» стоит огромный, нечеловеческий труд и мощнейшее интеллектуальное напряжение, острый ум и громадная эрудиция. Тысячи и тысячи умнейших людей видели в этой книге чуть ли не современную Библию.

Поражает самоотверженность и самоотдача Маркса. В письме немецкому социалисту Зигфриду Мейеру он говорит: «Итак, почему же я вам не отвечал? Потому что я все это время находился на краю могилы.

Я должен был поэтому использовать каждый момент, когда я бывал работоспособен, чтобы закончить свое сочинение, которому я принес в жертву здоровье, счастье, семью... Я считал бы себя поистине непрактичным, если бы подох, не закончив полностью своей книги, хотя бы только в рукописи».

И все же он всю жизнь оставался загадкой для своих пролетарских современников. Для многих он остается загадочной фигурой и сегодня, на заре третьего тысячелетия. Почему Маркс, в юности близкий к христианству, вдруг стал ярым противником религии? Чем был обеспокоен его отец в своих письмах к Марксу? Почему он так был несчастен в семейной жизни? Почему переписка Маркса и Энгельса полна непристойностей и злобной ругани? Почему он был таким ярым антисемитом? Да и другие народы он не жаловал — славян, немцев, французов. Откуда в нем этот культ ненависти и насилия? Примерно те же вопросы ставил еще Сергей Булгаков: «Кто он? Что он представляет собой по своей религиозной природе? Какому богу служил он своей жизнью? Какая любовь и какая ненависть зажигали душу этого человека?»

В отечественной литературе и публицистике долгое время преобладал мифологизированный образ Маркса. «Его молодость — это заря гения, несущего людям светлый огонь Прометея!» У Маркса «натура прирожденного борца и народного трибуна», а его «убежденность, основанная на строго объективном анализе действительности, увлеченность, рожденная высокими гуманистическими чувствами, — сливаются воедино в революционном порыве». Между тем Маркс — это живой человек, а не «икона», реальная историческая личность со всеми достоинствами и недостатками. Страсти и самолюбие, жизненные трудности и недостаток средств, личное горе и высокое вдохновение — все было присуще его жизни. По Сергею Булгакову, душе Маркса была гораздо доступнее стихия гнева и ненависти.

Он живо интересовался всеми политическими событиями своего времени. Но он еще писал длинные любовные письма, сочинял неплохие стихи, охотно участвовал в дружеских пирушках, сидел в карцере, дрался на дуэли. Если исходить из документальных свидетельств, в частности переписки Маркса и Энгельса, то можно сделать вывод, что Маркс видел в пролетариате главным образом орудие для своих личных амбиций. С одной стороны — его социалистическая деятельность, направленная на защиту обездоленных и преобразование общественного строя на началах справедливости, равенства и свободы. С другой — его стремление сделать это революционное движение средством для разрушения святыни в человеке. Недаром тот же Булгаков замечает, что образ Маркса «загадочно и страшно двоится».

Карл Поппер считает, что Маркса от многих других его последователей отличала искренность в поиске истины и интеллектуальная честность: «Чтобы справедливо судить о марксизме, следует признать его искренность. Широта кругозора, чувство фактов, недоверие к пустой и, особенно, морализирующей болтовне сделали Маркса одним из наиболее влиятельных в мире борцов против лицемерия и фарисейства. У него было пылкое желание помочь угнетенным, и он полностью осознавал необходимость показать себя в деле, а не только на словах. Его главные таланты проявились в области теории. Он затратил гигантские усилия для того, чтобы выковать, так сказать, научное оружие для борьбы за улучшение доли громадного большинства людей... Интерес Маркса к общественным наукам и социальной философии в своей основе был практическим. Он видел в знании средство обеспечения прогресса человека». Но Поппер считает Маркса, несмотря на все его несомненные достоинства, лжепророком. Он указал направление движения истории, но его пророчества не сбылись.

По Миловану Джиласу, Маркс интересен прежде всего как пророк. Корни его миссии восходят к Библии, к тем предсказаниям, в которых древние пророки вещали «богоизбранному народу» и всему человечеству о неизбежном. «Если пророчество не что иное, как предвидение неизбежного, то тогда Маркс — самый прозорливый пророк эпохи индустриализации общества, размывания границ между умственным и физическим трудом и подчинения рода человеческого процессу промышленного производства. Но, как и всякий пророк, Маркс ошибся относительно конкретных меюдов и сил, посредством которых все это должно осуществляться».

Чрезмерная «эксплуатация» марксизма привела к тому, что его идеи стали восприниматься как универсальные. Марксизм превратился в догму, а взгляды Маркса были канонизированы. В умах последователей как бы возобладал именно пророческий элемент его воззрений. Да и в самом марксизме многие видят элемент религиозности. Ведь пророчества Маркса давали пролетариям в эпоху невзгод и страданий веру в свою миссию, в свое великое будущее. Карл Ясперс, к примеру, полагал, что притягательность марксизма определяется не его критикой социальной несправедливости, а основана на переживании древней мифологической концепции «мирового пожара» — разрушения и возрождения обновленного мира и рождения нового человека.

Маркс сотворил миф о пролетариате, который способен освободить человечество, приписав ему мессианские свойства. Как подметил Николай Бердяев, на пролетариат тем самым переносятся свойства избранного народа Божьего. Это секуляризация древнееврейского мессианского сознания, и тут материализм Маркса оборачивается крайним идеализмом. Миссия пролетариата есть предел веры. Марксизм есть не только наука и политика, но также вера, религия. И в этом, по Бердяеву, его сила.

Был ли прав Маркс? Анализу его теоретического наследия и практической реализации его учения посвящены горы литературы. Одни полагают, что марксистская теория и идеология были довольно искусными построениями, но они противоречили фактам истории и общественной жизни. Другие считают, что марксизм не устарел и продолжает «работать», но речь следует вести об «истинном» марксизме, а не искаженном последователями и эпигонами.

Одни авторы утверждают, что сам Маркс не был сторонником революционного насилия, не призывал к террору; все это — «заслуга» его последователей. Но с этим все же трудно согласиться. Маркс, наверное, был единственным в истории крупным философом, который призывал заменить оружие критики критикой оружием. Говорил он и о «революционном терроризме». Суть мировоззрения Маркса — идея пролетарской революции, призыв к насильственному ниспровержению капитализма. И нет принципиальной разницы между марксовым «Бьет час капиталистической частной собственности, экспроприаторов экспроприируют» и ленинским «Грабь награбленное».

Марксизм абсолютизирует насилие, которое, по определению создателя учения, является повивальной бабкой истории. Маркс, как и Энгельс, не запятнали себя кровью безвинных людей, которые не желали превращаться в послушное стадо, бредущее в зияющее гигантской пропастью завтра. Они были кабинетными учеными. Но когда революции стали свершившимся фактом, на арену истории выдвинулись уголовники и палачи, честолюбивые посредственности и беспринципные ничтожества.

И все же неизбежно возникает вопрос: ответственна ли теория за практику? Следует ли марксистскую идею смешивать с ее вульгаризацией? Быть может, марксизм классических текстов является подлинным, а марксизм реального социального действия — ложным? Но правомерно ли различать подлинность замысла и ложность исполнения применительно к марксизму? Если бы, например, речь шла о философии Спинозы, то требование отделять классический текст от более поздних интерпретаций и, следовательно, искажений, было бы естественным. Ведь философия Спинозы не претендует на статус «теории, изменившей мир»; она его лишь объясняет. Марксизм же является программой социального переустройства, и его достоинства выявляются только в процессе воплощения. Для Запада марксизм никогда не был государственной идеологией. Поэтому там вопрос «умер ли марксизм?» всерьез не обсуждается. Для левых интеллектуалов Запада марксизм, естественно, жив, как живы идеи Гегеля, Канта или Фрейда.

И не следует путать научную критику марксизма с его плебейским оплевыванием и ниспровержением, напоминающими не столько цивилизованный подход, сколько варварский; подобные люди стремятся выместить на идеях, ими же искаженных, свою злость как последствие осознания собственной неполноценности.

Маркс был гениальным философом и экономистом, оказавшим огромное воздействие на духовную историю человечества. Оспорить это невозможно. Но вопрос не в том, что марксизм представляет собой как явление культуры, а в том, можно ли жить в соответствии с его предписаниями?! Что же касается ответственности Маркса за то, что творилось его именем, то, пожалуй, прав А. Гусейнов, полагающий, что сама постановка вопроса выдержана строго в марксистском духе. Ведь именно марксизм соразмеряет социально философскую теорию с общественной практикой, чтобы выявить истинность первой.

Философ Карл Поппер считал, что опровергать «законы истории» Маркса — то же, что и опровергать Нострадамуса. Какое из положений Маркса ни возьми — все сбываются. Развитие капитализма сопровождается периодическими кризисами. Международные монополии опутали своими щупальцами всю планету. Просто формулировки Маркса, как и Нострадамуса, — многозначны и обтекаемы. Маркс — не ученый, он пророк. Подобно Иисусу Христу, он говорит не столько о нищете материальной, сколько о духовной, о превращении человека в робота-потребителя. Сравнительно недавно англичанин Фрэнсис Винн опубликовал биографию Маркса, где пишет, что главное у Маркса — это мрачная игра воображения. Его «Капитал» наполнен метафорами, парадоксами, силлогизмами и иронией.

Маркс изобразил ирреальную страну, жуткое зазеркалье, где все перевернуто вверх дном. И тем самым сделал весьма важное и полезное дело: вскрыл язвы и пороки нашей цивилизации, чтобы способствовать критическому самоосознанию и обновлению общества.

Маркс прав во многих частностях и велик в своих заблуждениях. Однако имя его и идеи живут, ибо оказали и продолжают оказывать мощное влияние на духовную и социальную историю человечества.

Надежды и разочарования

Карл Маркс родился 5 мая 1818 года в Трире, одном из старейших городов Европы. Расположенный недалеко от границы с Францией, Трир часто менял правителей. В ходе Тридцатилетней войны его жители воевали то на стороне Франции, то на стороне немецких государств.

Отец основателя марксизма, Генрих Маркс, был преуспевающим адвокатом. Он уже в молодые годы разошелся во взглядах с отцом, раввином в Трире, и сумел самостоятельно «выйти в люди». Когда родился Карл, его отец уже был известным в городе человеком, пользовался уважением своих коллег и был даже избран председателем коллегии адвокатов Трира. В 1815 году, когда после Венского конгресса Трир, как и вся Рейнская область, был присоединен к Пруссии, король распорядился в бывших французских областях отстранить евреев от государственных должностей. Генриху Марксу было запрещено заниматься адвокатурой.

Тогда он крестился и стал лютеранином. В 1824 году перешли в новую веру и все его дети.

Карл Маркс с детства вращался в высокообразованной социальной и культурной среде. Много дал ему отец, человек образованный и эрудированный, приверженец либеральных взглядов. Кроме отца, на юного Маркса большое влияние оказал близкий друг семьи, будущий тесть Карла — барон Людвиг фон Вестфален. Юношу в большом доме Вестфален привлекали обилие книг и огромная эрудиция хозяина. Всесторонне образованный, Людвиг фон Вестфален любил античную культуру, прекрасно знал древнегреческую поэзию и философию, владел древнегреческим, латинским, французским, английским и испанским языками.

В двенадцатилетнем возрасте Карл поступил в гимназию, где проучился шесть лет, с 1830 по 1835 год. Он изучал древнюю, средневековую и современную историю, древние языки, философию. Первые документальные свидетельства, позволяющие судить об интеллектуальном облике юного Маркса, относятся к 1835 году. Ему семнадцать лет. Он полон надежд, много и охотно читает. В гимназических сочинениях отражен тот круг проблем и воззрений, которые волновали юношу. Особенно интересно гимназическое сочинение Маркса «Размышления юноши при выборе профессии». Он заканчивает гимназию, впереди — выбор пути, судьбы, быть может, жизненного призвания. О чем же думает в этом возрасте Маркс, что его более всего волнует?

Человек, говорит Маркс, отличается от животного, в частности, тем, что он сам избирает свою судьбу. В то время как животное движется в определенных границах своего существования, заранее установленных внешними обстоятельствами, человек творит самого себя, выбирает дело своей жизни. Возможность и необходимость выбора — великое преимущество свободного человека перед несвободным животным. Но выбор заключает в себе и опасность: он может оказаться действием, которое сделает человека несчастным или даже погубит его. Необходимо, следовательно, полностью осознать свою ответственность перед самим собой. Надо отбросить все посторонние соображения, мелкие страсти, тщеславие, с тем чтобы в спокойном, неторопливом сосредоточении решить вопрос о призвании. «Мы должны поэтому серьезно взвесить, действительно ли нас воодушевляет избранная профессия, одобряет ли ее наш внутренний голос, не было ли наше воодушевление заблуждением, не было ли то, что мы считали призывом божества, самообманом».

Выбор профессии, с точки зрения Маркса, предполагает не только трезвую оценку собственных способностей, но и готовность отдать все свои силы осуществлению общечеловеческих идеалов. «Стремление к совершенствованию, без которого не может быть истинного призвания, и служение благу человечества не противоречат друг другу: человек может приблизиться к совершенству лишь работая для блага своих современников. Если же человек трудится только для себя, руководствуясь своими эгоистическими устремлениями, он может, пожалуй, стать знаменитым ученым, великим мудрецом, превосходным поэтом, но он никогда не станет истинно совершенным и великим человеком».

«История признает тех людей великими, — размышляет юноша, — которые трудясь для общей цели, сами становились благороднее; опыт превозносит, как самого счастливого того, кто принес счастье наибольшему количеству людей... Если мы избрали профессию, в рамках которой мы больше всего можем трудиться для человечества, то мы не согнемся под ее бременем, потому что это — жертва во имя всех; тогда мы испытаем не жалкую, ограниченную, эгоистическую радость, а наше счастье будет принадлежать миллионам, наши дела будут жить тогда тихой, но вечно действенной жизнью, а над нашим прахом прольются горячие слезы благодарных людей».

Осенью 1835 года семнадцатилетний Маркс покидает родительский дом и перебирается в Бонн. Он — студент юридического факультета университета. И сразу же началась буйная студенческая жизнь: попойки, споры до рассвета, дуэли на шпагах, ухаживания за девицами. Маркс неутомим в шалостях и выпивках, ловок в фехтовании, горяч в диспутах. Но ему постоянно не хватает денег. Отец верит в сына, считает его «светлой головой», но иногда со страхом спрашивает себя, не одержим ли юноша злым демоном, что испепеляет мозг и иссушает сердце.

В октябре 1836 года Маркс переходит учиться в Берлинский университет и с головой погружается в изучение юриспруденции, философии, истории. Но со временем он охладел к юридической науке, а после смерти отца (май 1836 года) окончательно оставил мысль о специализации в области права. С 1839 года он основное время уделяет изучению античной философии. И для своей диссертации Маркс избирает тему о различиях между натурфилософией Демокрита и Эпикура.

В предисловии к диссертации Маркс пишет: «Философия, пока в ее покоряющем весь мир, абсолютно свободном сердце бьется хоть одна еще капля крови, всегда будет заявлять — вместе с Эпикуром — своим противникам: «Нечестив не тот, кто отвергает богов толпы. А тот, кто присоединяется к мнению толпы о богах». Философия этого не скрывает. Признание Прометея: «По правде, всех богов я ненавижу», — есть ее собственное признание, ее собственное изречение, направленное против всех небесных и земных богов, которые не признают человеческое самосознание высшим божеством. Рядом с ним не должно быть никакого божества.

А в ответ заячьим душам, торжествующим по поводу того, что положение философии в обществе, повидимому, ухудшилось, она повторяет то, что Прометей сказал слуге богов, Гермесу:

Знай хорошо, что я б не променял Своих скорбей на рабское служенье:

Мне лучше быть прикованным к скале,

Чем верным быть прислужником Зевеса.

Прометей — самый благородный святой и мученик в философском календаре». В этих словах молодого Маркса выражено не только его непримиримое ко всякому угнетению свободолюбие; в них сформулировано в основных своих чертах как бы некое кредо: антирелигиозность, борьба против деспотизма и угнетения человека человеком. В своей диссертации Маркс говорит уже о революционном призвании философии. Силу, способную покончить с любым угнетением, он видит в самоосознании, в духовной деятельности, высшей формой которой является не теоретическое мышление, а основанная на нем революционная практика.

В том же 1841 году, когда Маркс завершил диссертацию, в Германии увидела свет книга Людвига Фейербаха «Сущность христианства». В ней автор отстаивал материалистический взгляд и на природу, и на человека, выступая против идеализма Гегеля. Эта книга оказала заметное влияние на формирование взглядов молодого Маркса. Тогда же Карл знакомится с немецким социалистом Моисеем Гессом, который высоко ценил его острый ум и философское мышление. В сентябре 1841 года Гесс говорил в одном из своих писем о Марксе как о «величайшем, может быть, единственном из ныне живущих, настоящем философе», который «нанесет последний удар по средневековой религии и политике».

С января 1842 года в Кельне стала издаваться «Рейнская газета». Вскоре Маркс начинает активно с ней сотрудничать, а в октябре занимает пост редактора. Газета приобретает отчетливую оппозиционную направленность. В число зарубежных корреспондентов входил и Фридрих Энгельс, который присылал свои статьи из Англии. В ноябре 1842 года именно в Кельне Маркс впервые встретился с Энгельсом; тот был здесь проездом в Англию.

В 1843 году Маркс женился на Женни фон Вестфален, с которой он был обручен еще студентом. В октябре 1843 года молодая чета перебирается в Париж. Здесь Маркс познакомился с поэтом Генрихом Гейне. Вскоре они становятся друзьями, часто встречаются и беседуют на темы, которые волновали их обоих.

— На всем лежит печать денег, — с грустью размышлял Гейне, — на всем лежит страх, который они сеют. В Париже, как в Спарте, есть свой храм страха. И этот храм — биржа, в залах которой все трепещут. Каких-то пятьдесят лет тому назад французы поклонялись в соборе Нотр-Дам богине разума, а теперь с большим рвением поклоняются богине страха — деньгам. Неужели это Франция, родина Просвещения, где смеялся Вольтер и плакал Руссо? Как азиаты почитали Магомета пророком Аллаха, так мы, европейцы, почитаем барона Ротшильда пророком нового бога. Я иногда бываю в его конторе, чтобы наблюдать, как народ, и не только избранный народ Божий, но и все прочие народы, склоняется и сгибается перед ним. Спинные хребты так изгибаются и извиваются, что, пожалуй, самый лучший акробат не сможет соперничать с ними в этом искусстве.

Генрих попытался показать, как изгибаются и склоняются перед Ротшильдом просители, но у него это не получилось, он извинился и продолжал:

— Я видел людей, которые, приближаясь к великому барону, судорожно вздрагивали, точно от прикосновения к вольтовому столбу. Уже перед дверью его кабинета многих охватывает благоговейный трепет. Несколько лет тому назад, придя как-то раз к господину фон Ротшильду, я увидел ливрейного лакея, проносившего по коридору его ночной сосуд, а биржевой спекулянт, оказавшийся здесь в эту минуту, почтительно снял шляпу перед могущественным горшком. Я заметил себе имя этого человека и убежден, что со временем он станет миллионером. — Генрих поднял руку, как это любят делать проповедники. И заговорил с пафосом: — Истинно, истинно говорю вам: деньги — бог нашего времени, а Ротшильд — пророк его! Деньги всесильны. Барон Джеймс Ротшильд покупает все. Он не знает ни одной музыкальной ноты, но Россини был у него другом дома. Все подвластно деньгам — талант, любовь, жизнь».

Впрочем, будучи романтиком, Гейне не разделял социалистических устремлений молодого Маркса: «Социалистическое будущее пахнет кнутом, кровью, безбожием и обильными побоями». Их сближало то, что оба не принимали еврейство и отличались нетерпимостью, что находило выражение в их едких нападках на врагов, а подчас и на друзей.

Генрих Гейне так отзывался о Марксе и Энгельсе: «Более или менее скрытые вожди немецких коммунистов — больше логики, сильнейшие из коих прошли школу Гегеля, и это, несомненно, способнейшие головы и энергичнейшие характеры Германии. Эти мастера революции и их беспощадно решительные ученики — единственные живые люди в Германии, и боюсь, что им принадлежит будущее».

В феврале 1844 года выходит первый номер «Немецко-французского ежегодника». Среди его авторов Генрих Гейне, Михаил Бакунин, Моисей Гесс и, конечно же, Маркс с Энгельсом. У Маркса две статьи: «К критике гегелевской философии права» и пресловутая «К еврейскому вопросу», которая была написана еще в Германии осенью 1843 года.

Суждения Маркса по еврейскому вопросу производят отталкивающее впечатление. Для него еврейский вопрос — это вопрос о процентщике-«жиде». Он пишет: «Вопрос о способности еврея к эмансипации превращается для нас в вопрос: какой особый общественный элемент надо преодолеть, чтобы упразднить еврейство? Ибо способность к эмансипации современных евреев есть отношение еврейства к эмансипации современного мира. Это отношение с необходимостью вытекает из особого положения еврейства в современном порабощенном мире.

Постараемся вглядеться в действительного еврея-мирянина, не еврея субботы, как это делает Бауэр, а в еврея будней.

Какова мирская основа еврейства? Практическая потребность, своекорыстие.

Каков мирской труд еврея? Торгашество. Кто его мирской бог? Деньги.

Но в таком случае эмансипация от торгашества и денег — следовательно, от практического, от реального еврейства — была бы самоэмансипацией нашего времени.

Организация общества, которое упразднило бы предпосылки торгашества, а следовательно, и возможность торгашества, — такая организация общества сделала бы еврея невозможным. Его религиозное сознание рассеял ось бы в действительном, животворном воздухе общества, как унылый туман.

Эмансипация евреев в ее конечном значении есть эмансипация человечества от еврейства.

Что являлось, само по себе, основой еврейской религии? Практическая потребность, эгоизм.

Деньги — это ревнивый бог Израиля, пред лицом которого не должно быть никакого другого бога».

Маркс полемизирует здесь с утверждением Бруно Бауэра, что еврейский вопрос есть в основе своей вопрос религиозный. Он не приемлет этого справедливого положения, поскольку стоит на отчетливо антирелигиозных позициях. И Маркс указывает на недостаточность чисто политической эмансипации, потому что при ней остается еще религия. В этой статье Маркса отчетливо проявился его антисемитизм. Английский историк Пол Джонсон полагает даже, что марксова теория коммунизма явилась конечным продуктом теоретического антисемитизма Маркса. Спиноза первым показал, как критику иудаизма можно использовать для радикальных общезначимых выводов. Свой вклад в это внесли французские просветители с их глубоко враждебным отношением к иудаизму. Маркс довел эту критику до логического предела, усмотрев в еврействе заговор злых сил против человечества. В итоге революционный социализм, к которому Маркс пришел в конце 40-х годов, стал расширенной и видоизмененной формой его раннего антисемитизма. Отныне Маркса уже не волновала охота на «ведьм еврейских», теперь речь зашла уже о «ведьмах вообще».

В это время Маркс приходит к идее о «миссии» пролетариата, которая высказана им в статье «К критике гегелевской философии права». Для того чтобы овладеть массами, говорит он, теория должна быть революционной, выражающей коренные потребности народа. Потребности народов сами являются решающей причиной их удовлетворения. Речь идет прежде всего о материальных потребностях, неотделимых от развития общественного производства. «Отношение мира промышленности, вообще мира богатства, к политическому миру есть одна из главных проблем нового времени». Необходимость человеческой эмансипации обусловлена развитием материальных потребностей, ее осуществление неразрывно связано с тем классом, в котором эти потребности получают закономерное выражение. В Германии, говорит Маркс, ни один класс гражданского общества до тех пор не осознает необходимости всеобщей эмансипации и не сможет претворить в жизнь эту революционную задачу, «пока его к тому не принудят его непосредственное положение, материальная необходимость, его собственные цепи». Возможность человеческой эмансипации заключается, следовательно, «в образовании класса, скованного радикальными цепями, такого класса гражданского общества, который не есть класс гражданского общества; такого сословия, которое являет собой разложение всех сословий...» Этим классом может быть лишь пролетариат. Будучи порождением разлагающегося феодального общества, пролетариат представляет собой вместе с тем продукт развития промышленности. Его собственные интересы в конечном счете совпадают с интересами прогрессивной общественности в целом; в борьбе за свое освобождение он представляет интересы всех угнетенных.

Человеческая эмансипация в несравненно большей степени, чем политическая эмансипация, которая носит частичный характер, предполагает наличие класса, способного возглавить движение общества к прогрессу. Именно таким классом является пролетариат. «Воз- вещая разложение существующего миропорядка, пролетариат раскрывает лишь тайну своего собственного бытия, ибо он и есть фактическое разложение этого миропорядка. Требуя отрицания частной собственности, пролетариат лишь возводит в принцип общества то, что общество возвело в его принцип, что воплощено уже в нем, в пролетариате».

Свое полное воплощение эта идея об «исторической миссии пролетариата» вскоре получает в «Манифесте Коммунистической партии», где, по выражению Ленина, с гениальной ясностью и яркостью обрисовано новое мировоззрение, с его последовательным материализмом и учением о развитии, теории классовой борьбы и всемирно-исторической революционной роли пролетариата, творца нового, коммунистического общества.

Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма

Летом 1847 года в Лондоне состоялся конгресс Союза справедливых. Маркс на нем не присутствовал. Союз переименовали в Союз коммунистов, а прежний лозунг «Все люди — братья» заменили на «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Осенью 1847 года на втором Конгрессе Союза коммунистов был утвержден его устав. По предложению Маркса и Энгельса в статье первой было записано: «Целью пролетариата является: свержение буржуазии, господство пролетариата, уничтожение старого, основанного на антагонизме классов буржуазного общества, и основание нового общества, без классов и без частной собственности». По настоянию Маркса и Энгельса было также принято решение о том, чтобы отныне Союз коммунистов открыто выступал перед все миром как коммунистическая партия и публично провозгласил свои принципы.

Марксу и Энгельсу было поручено написать партийную программу Союза коммунистов. Энгельс сделал первоначальный набросок программы, дав ему наименование «Принципы коммунизма». В письме Марксу в конце ноября 1847 года он говорил: «Подумай над символом веры. Я считаю, что лучше всего было бы отбросить форму катехизиса и назвать эту вещь «Коммунистическим манифестом». Ведь в нем придется в той или иной мере освоить историю вопроса, для чего теперешняя форма совершенно не подходит. Я привезу проект, составленный мною. Он написан в простой повествовательной форме, но ужасно плохо, наспех отредактирован. Я начинаю с вопроса, что такое коммунизм, и затем перехожу прямо к пролетариату — история его происхождения, отличие от прежних работников, развитие противоположности пролетариата и буржуазии, кризисы, выводы».

Маркс в конце 1847 года сам подготовил окончательный вариант Манифеста. Он тщательно отрабатывал каждый раздел, чуть ли не каждую фразу. Тогда он и внес в программу свое знаменитое: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма».

«Манифест Коммунистической партии» вышел из печати в конце февраля 1848 года. Имена авторов — Маркса и Энгельса — не были указаны. Именно эта брошюра в 23 страницы стала первым программным документом марксизма. Здесь авторы обосновали роль рабочего класса как «могильщика капитализма и создателя коммунистического общества». «Из всех классов, которые противостоят теперь буржуазии, — утверждали Маркс и Энгельс, — только пролетариат представляет собой действительно революционный класс. Все прочие классы приходят в упадок и уничтожаются с развитием крупной промышленности, пролетариат же есть ее собственный продукт».

Таким образом, именно пролетариат был признан ими как единственный революционный класс, способный уничтожить старое общество. «Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять, кроме своих цепей, приобретут же они весь мир». Здесь же впервые подробно была обоснована идея диктатуры пролетариата.

Теория Маркса оформилась в эпоху революций, которые привели к власти буржуазию и существенно изменили облик Европы. События эти глубоко переживались всеми течениями общественной мысли того времени и способствовали их радикализации. И, конечно же, не один только Маркс видел тогда в революции единственно возможный способ разрешения социальных конфликтов и противоречий, в том числе и тех, что обозначились на буржуазной почве. Маркс не придумал классовую борьбу и революцию, он лишь распространил опыт борьбы буржуазии с абсолютизмом и феодальной аристократией на взаимоотношения буржуазии и класса наемных работников. Социализм Маркса был вызван к жизни разочарованием в результатах буржуазной революции и верой в то, что движение к подлинной свободе не может этим завершиться. Это осознание принципиальной незавершенности истории, невозможности ее остановить, — весьма важная составная часть учения Маркса.

Для Маркса пролетариат — «могильщик» капитализма, самый революционный класс его времени. Это выглядит несколько странным, особенно если учесть, что первоначально Маркс понимал под пролетариатом вовсе не весь фабрично-заводской рабочий класс. Пролетариат, говорил он, это просто «результат разложения общества как особое сословие», а ряды его «пополняются стихийно возникающей беднотой». И тем не менее Маркс сделал ставку на пролетариат, то есть самые забитые и малообразованные слои общества. Люди, лишенные корней, нравственной базы, устойчивых жизненных навыков, в согласии с буквой марксова учения были объявлены носителями высшей культуры, «солью земли».

Но пролетариат пролетариату рознь! Действительно, российская история свидетельствует, что наш рабочий класс, казалось, напрочь опровергал всю схему марксизма и не выказывал ни малейшего намерения становиться гегемоном. Однако не следует забывать, что в ходе первой мировой войны, революции и гражданской бойни кадровые рабочие во многом были истреблены. Остался, по сути дела, лишь люмпен-пролетариат. Сейчас нам многое представляется иначе, чем виделось Марксу в середине XIX столетия. Капитализм стал другим, обретя новые источники экономического развития, связанные не столько с эксплуатацией живой рабочей силы, сколько с применением знания и информации. Главным фактором роста прибылей стало не количество затраченного живого труда, а качество технологических идей. Это поставило под сомнение всю марксову трудовую теорию стоимости. Рабочий класс в развитых странах уступил место работникам интеллектуальной сферы производства. Но в процессе своего преобразования капитализм оказался способным реализовать многие программные установки социализма, как он мыслился в XIX веке. Да, многого Маркс не видел, или же видел не так, как это сегодня видим мы. Но главное все же остается — поиск такой исторической формы существования людей, когда каждый, будучи свободным от власти возвышающихся над ним политических и экономических институтов, подчиняется только закономерностям своего собственного индивидуального развития.

Главный труд Маркса

В августе 1849 года Маркс уезжает из Парижа в Лондон и предлагает Энгельсу также приехать туда. В сентябре в Лондон перебирается и семья Маркса. У них уже было трое детей, и жена Женни ожидала четвертого. Жили они по-прежнему трудно, почти нищенски. Женни уже несколько раз закладывала в ломбард свое фамильное серебро, чтобы накормить детей. Когда умерла маленькая дочь Франциска, то не оказалось даже денег, чтобы ее похоронить. Маркс же с головой ушел в привычную ему стихию; помощь политическим эмигрантам, собрания, реорганизация Союза коммунистов.

Но главным делом его жизни отныне становится «Капитал». Маркс выступает здесь пророком, предсказывающим гибель буржуазного общества.

Марк выступает здесь экономистом, сумевшим дать блестящий анализ механизмам функционирования капитализма.

Маркс в «Капитале» — это социолог, объясняющий существование капиталистической системы с точки зрения ее социальной структуры.

Наконец, «Капитал» — это философская история человечества, обремененного собственными конфликтами. По выражению Раймона Арона, «Капитал» — это грандиозное и гениальное начинание, ставящее целью одновременно прояснить способ функционирования, социальную структуру и историю капиталистического строя. Постижение функционирования капитализма должно способствовать пониманию того, почему в условиях существования частной собственности люди подвергаются эксплуатации и почему этот строй обречен породить революцию, которая сметет его с лица земли.

Марксов «Капитал» состоит из трех томов. Первый том увидел свет в 1867 году, второй и третий были подготовлены к печати Энгельсом и изданы, соответственно, в 1885 и 1894 годах. По сути дела, их содержание было извлечено Энгельсом из объемистых рукописей покойного Маркса, которые не были им завершены. Отсюда — спорные и противоречивые положения, содержащиеся в них.

В «Капитале» Маркс как бы стремится одновременно проанализировать функционирование и становление капиталистического мироустройства и описать судьбу людей при этом строе.

Сущность капитализма, по Марксу, это прежде всего извлечение прибыли. Откуда берется прибыль? Маркс считал, что нашел на этот вопрос ответ своей теорией прибавочной стоимости. Маркс также полагал, что открыл всеобщий закон капиталистического накопления и предсказывал ухудшение положения рабочих, а на этой основе — рост как внутринациональных, так и мирового полюсов нищеты и богатства. Однако он так и не сумел представить убедительных доказательств саморазрушения капитализма в будущем. Главными своими достижениями сам Маркс считал открытие двойственного характера труда, обоснование концепции прибавочной стоимости и применение в «Капитале» метода диалектики.

Маркс исходил из идеи основного противоречия между капиталистами и наемными работниками. Он все больше убеждается в том, что противоположность эта доминирует в капиталистическом обществе и со временем будет все больше обнажаться в процессе исторического развития. В «Капитале» Маркс выступает как социолог-экономист, убежденный, что невозможно понять общество, не усвоив механизма функционирования экономической системы, и нельзя постичь эволюцию экономической системы, не принимая в расчет теорию деятельности общества и отдельной личности.

Философ Борис Парамонов как-то сказал, что Маркс — это еврейский «экстаз бунта». Действительно, коммунистическая вера Маркса коренится в еврейском мессианстве. Но вместе с тем Маркс является и антиеврейским мыслителем и политиком. Как всякий еврей-отступник, он, стремясь скрыть свое происхождение, постоянно нападал на своих оппонентов-евреев. Главным предметом его атак был, наверное, Фердинанд Лассаль, которого Маркс именовал «еврейским негром». В марте 1856 года Маркс писал Энгельсу: «Лассаль — настоящий еврей со славянской границы и всегда стремился использовать партийные дела в личных целях». А вот его другое письмо: «Кстати, о Лассале — Лазаре. В своей выдающейся работе по Египту Лепсий доказал, что исход евреев из Египта — не что иное, как история изгнания из Египта «прокаженного народа». Во главе этих прокаженных стоял египетский жрец Моисей. В итоге Лазарь — прокаженный — есть типичный еврей, а Лассаль — типичный прокаженный». Даже в «Капитале» его антисемитизм периодически проступает: «Капиталист знает, что за всеми товарами, как бы жалко они ни выглядели и как плохо бы ни пахли, маячат на самом деле деньги и стоят обрезанные евреи».

Называя свое учение «научным социализмом», Маркс и Энгельс менее всего вкладывали в это понятие представление о еще не возникшем общественном строе. Не может быть науки без научного познания, не может быть научного познания несуществующего феномена. «Научный социализм» есть научное познание ранней стадии капиталистического способа производства в Западной Европе, обнаружившее объективные социалистические тенденции. «Капитал» — это системно-структурный и культурно-исторический анализ конкретно-исторической общественной формации, осуществленный через критику буржуазной политэкономии.

Можно сказать, что «Капитал» — это культурно-историческая и историософская теория капитализма. И в качестве таковой она и выступает как «научный социализм» Маркса и Энгельса. Никакого другого «научного социализма» у них нет. Все прямые высказывания основоположников собственно о социализме связаны с их участием в партийно-политической борьбе. В «Капитале» не нашлось места ни «диктатуре пролетариата», ни «двум фазам» коммунизма. Зато Маркс разработал здесь теорию сознания, включающую в себе положение о его бытийственных формах, образующих пласт культуры более глубокий, чем экономика. Эта теория исключает появление капитала как явления, обусловленного только производительными силами и экономикой. Первичными, по Марксу, были ценности, идеалы, нормы западноевропейской культуры, действовавшие на протяжении тысячелетий.

Вся история, по Марксу, простирается между «пещерным коммунизмом» — изначальным состоянием, когда труд был свободен, но не осознан и не универсален, — и просто коммунизмом, когда через лабиринты отчуждения он вернется к своей самодостаточности, но уже в универсальном и до конца осознанном объеме. Человек стал человеком после того, как он вошел в стихию Труда. Но до конца он станет человеком только тогда, когда сможет осознать абсолютную ценность этой стихии, освободить ее от всех примесей отрицательного начала, т. е. при коммунизме.

Что противостоит истинному труду? Маркс называет это «эксплуатацией», а высшую и совершенную форму такой эксплуатации он угадывает в капитале. Капитал — имя мирового зла в марксизме, темное начало, отрицательный полюс истории. Между «пещерным коммунизмом» только что появившегося человека и конечным коммунизмом лежит долгий период «эксплуатации», отчуждения Труда от своей сущности. Это, собственно, и есть содержание истории.

Капитал возникает не сразу, он постепенно появляется по мере того, как совершенствуются инструменты и механизмы эксплуатации стихии Труда узурпаторами. Развитие Труда способствует развитию моделей эксплуатации. Сложная диалектика постоянной динамики соотношения производительных сил и производственных отношений ведет оба полюса экономической истории по спирали развития. Противоположные цели и векторы деятельности тружеников и эксплуататоров объективно способствуют интенсификации единого, полит-экономического процесса. Производительные силы — это внутренняя структура труда и его организации. Производственные отношения — модель взаимодействия этой подчиненной базовой структуры с эксплуататорским началом. Стихия Труда — это стихия изобилия. Труд всегда производит нечто большее, чем необходимо для покрытия насущных потребностей самих тружеников.

Но Марксов анализ классического капитализма, во-первых, не мог выйти за пределы своего предмета. Поэтому практические выводы, сделанные Марксом из него, в лучшем случае могли быть применимы к европейской истории второй половины XIX века, да и то не в полной мере. Последнее обстоятельство понимал, кажется, и сам Маркс. Но уже начало XX века красноречиво свидетельствовало о существенных изменениях в данном способе производства, что и уловили идеологи II Интернационала. Во-вторых, целый ряд идей (причем важнейших в корпусе главных выводов о неизбежности коммунистической революции) определялся не столько доскональным и глубоким анализом классического капитализма, сколько способами рационализации исторических феноменов и процессов, характерных для европейской культуры начала и середины XIX века. В том числе и для выдающегося сына эпохи — Карла Маркса.

В чем же особенность именно марксизма? Марксизм — это учение о прогрессе как смене формаций и росте производительных сил, теория коммунистической революции с главным субъектом прогресса — пролетариатом во главе, концепция слома буржуазной государственной машины с заменой ее диктатурой пролетариата (с последующим ее отмиранием), наконец, это построение коммунистического бестоварного и безрыночного общества. Да, Маркс детально проанализировал в «Капитале» экономическую сторону функционирования такого устройства, как ранний капитализм. Но только экономическую и только раннего капитализма. Использовать его анализ и выводы сейчас для понимания и прогнозирования хотя бы экономической структуры современного западного общества — это все равно что пытаться понять работу компьютера с помощью схемы работы паровой машины, описывая логические связи между интегральными схемами посредством понятий «поршень» и «шатун».

Фрейд: между Я и Оно

Я с огромным уважением отношусь к личности Фрейда, я преклоняюсь перед его отвагой первопроходца, когда он, подобно своим финикийским предкам, первым пускается в кругосветное путешествие по неизведанному Материку Разума.

Ромен Роллан

Слово «Я» — тайный пароль рода человеческого.

Мартин Бубер

Фрейд умирал долго и мучительно. Еще в 1923 году он перенес первую операцию в связи с раком ротовой полости. После этого последовала целая серия хирургических вмешательств. Фрейд вынужден был носить во рту неудобный протез. Говорить, есть, пить — все давалось ему с трудом. В последние годы жизни его лечили светила европейской медицины. Всякая операция уже исключалась и врачи применяли радиотерапию. В конце жизни Фрейд испытывал страшную боль при приеме пищи, почти не спал и даже не мог читать. Последней в жизни книгой для него стала «Шагреневая кожа» Бальзака. Когда Фрейд прочел ее, он сказал: «Это именно та книга, которая была мне нужна: в ней говорится о сжимании и смерти от истощения». Последние три дня жизни Фрейд находился в состоянии комы вследствие подкожных инъекций морфия, о чем сам попросил врача. Скончался Зигмунд Фрейд 23 сентября 1939 года.

Так покинул мир этот великий человек — психолог и психиатр, философ и мыслитель. Его психология бессознательного — одно из величайших достижений человечества, — прочно вошла в медицинскую практику, биологию, религиоведение, литературу, живопись, исследования по мифологии. Психоаналитические теории были восприняты почти всеми интеллектуальными течениями и дисциплинами. Идеи и прозрения Фрейда осветили такие области социогуманитарного знания, как философия и антропология, социология и эстетика, культурология и этика. Многие последователи и почитатели Фрейда сравнивали его с Аристотелем, Колумбом, Ньютоном. Среди друзей Фрейда были Томас Манн, Ромен Роллан, Стефан Цвейг, Альберт Эйнштейн, Райнер Мария Рильке. С. Цвейг к 75-летию Фрейда в 1931 году написал о нем биографический очерк, начав с констатации того, что идеи Фрейда, двадцать лет назад еще богохульные и еретические, свободно обращаются в крови эпохи и языка, а отчеканенные им формулы кажутся понятными. Томас Манн в начале 30-х годов говорил: «Психоаналитическая доктрина способна изменить мир. Благодаря ей был посеян дух недоверия, подозрения к скрытым сторонам души, позволивший их разоблачить. Этот дух, однажды пробудившись, никогда не исчезает. Он пронизывает всю жизнь, подрывая ее наивность, лишает ее пафоса, свойственного незнанию».

Так и произошло. Учение Фрейда изменило мир наших представлений о самих себе. Целостный подход к человеку был важной составной частью самой значимой тенденции интеллектуальной мысли начиная с XVII века: стремления осознать реальность, избавить человека от иллюзий, скрывающих или искажающих ее. Барух Спиноза заложил основы этого подхода, предложив новое понятие психологии, которая имеет дело с человеческим умом как частью природы. Ф. Ницше, К. Маркс, С. Кьеркегор, А. Бергсон и другие реализовали, каждый по-своему, тот же подход к неискаженному соприкосновением с реальностью человеческому миру. В «Автобиографии», написанной в 1924 году, Фрейд, подводя итоги своей деятельности, пишет: «Оглядываясь на дело своей жизни, я могу сказать, что проделал разнообразную работу и проложил немало новых путей, из которых в будущем что-то должно получиться. Но мне самому не должно знать, много ли это или мало. Однако позволю себе высказать надежду, что я открыл дорогу важному прогрессу нашего познания».