Короче, скажу так. Я надеюсь, что судьба будет к Николаю благосклонна, и он сумеет разобраться со всеми своими проблемами. И у меня дела, даст Бог, наладятся. И встретимся мы через год-другой-третий, с улыбкой вспомним о том, какими дураками мы были, и больше не будет, надеюсь, у нас повода заявлять с обидой в пространство: "Хороший был парень Колька (Андрюшка) ...ов!"
Ты понял меня, Николай?
На этом, считаю, с лирическими отступлениями покончено. Могу переходить к ответам на неудобные вопросы.
1. Вопрос, казалось бы, простой. Потому что как еще я могу относиться к фэндому, если отдал ему добрых полтора десятка лет своей жизни? Если только благодаря ему я стал, как вы выразились, "профессиональным редактором фантастики"? Однако - не все так просто. Ибо в подтексте вопрос звучит совсем не так, как в тексте. Ведь не о том вы спрашиваете, ребята, как я лично я - отношусь к фэндому. А спрашиваете вы о том, какое влияние он, фэндом, оказывает на меня. А также: влияют ли на меня мнения и настроения, которые им продуцируются. Вот, скажем, есть такое мнение, что премия "Странник" - это прямое оскорбление всех честных советских фэнов. Или еще: в лице издательства "Terra Fantastica" мы имеем новую "Молодую гвардию", стремящуюся узурпировать власть в отечественной фантастике. А у меня вдруг странное ощущение - словно перенесся я на десять лет назад, в царство классовой черно-белой логики ("кто не с нами, тот против нас").
Что ж, господа хорошие, на сформулированный в подтексте вопрос отвечу прямо. Я действительно люблю и уважаю фэндом, более того - по-прежнему считаю себя его частью. Тем не менее, нынешние настроения, сложившиеся здесь, в этой среде, не разделяю и разделять не собираюсь. И потому, что работаю в пресловутом издательстве "Terra Fantastica" и уходить из него не планирую (если, конечно, самого оттуда не попрут). И потому, что знаю, какой ценой даются нам наши книги, которые вы читаете и которые вы - возможно, справедливо - критикуете. А также потому, друзья и коллеги, что фэндома, о котором вы так много говорите в последнее время, на самом деле давно не существует. Фэндом, по определению, это МАССОВОЕ движение ЛЮБИТЕЛЕЙ фантастики. Ну так и где оно? Где все те клубы, что составляли некогда Великое Кольцо? Где многолюдные конвенции, куда мог приехать любой неофэн и полной грудью вдохнуть в себя радость общения с себе подобными? Где фэнзины, выходившие ранее едва ли не в каждой деревне (и даже в Москве)? Ничего этого более нет. Прежний советский фэндом умер. А новый не возник - условий для этого пока не сложилось. То же, что мы по привычке именуем "фэндомом" - лишь небольшая тусовка из старых "профессиональных фэнов" - бывших завсегдатаев конвенций, председателей клубов и прочих фэн-активистов, которые слишком крепко сошлись друг с дружкой и слишком сильно любят фантастику (а также быть при фантастике), чтобы разбегаться по своим углам. К тому же, выражение "профессиональный фэн" нынче не выглядит простой фигурой речи. Потому что большинство из них (из нас) является реальными профессионалами - если не в роли редакторов и издателей, то уж, как минимум, книготорговцев. Однако вот что странно: претендуя по старой памяти на статус фэна, фэновским энтузиазмом иные из них (из нас) не очень-то и горят. Например, один мой хороший приятель (и это именно так - подчеркиваю!) признался мне как-то, что он с большим кайфом покупает все книжки российских фантастов, выпущенные "TF" - для себя лично, однако как сотрудник книготорговой фирмы связываться с их реализацией не хочет - хлопот больше, а финансовая отдача совсем не та, чем в случае с западным "верняком". Что ж, я его понимаю - однако в этом случае имею полное право задать вопрос: а кто же тогда больший фэн - издатель, выпускающий хорошие книги отечественных авторов себе в убыток, или торговец, который эти книги с удовольствием читает, а работать с ними - тем самым помогая выжить российской фантастике - отказывается?
Ну и как мне прикажете относиться к черной кошке в темной комнате? Тем более, что там ее, видимо, нет.
2. Значит, так: на выступлении Андрея Михайловича я, к сожалению, не присутствовал - в тот момент, закруглив все дела по "Страннику" и изрядно от этого утомившись, я ощутил острую потребность очутиться где-нибудь в другом, менее официальном месте. Каковую потребность с успехом и осуществил. Можете спросить об этом у... А, впрочем, не надо. Так что с докладом я знаком только в его письменном варианте. О том же, что происходило на заседании и что говорил уважаемый Борис Натанович, я знаю только по показаниям очевидцев, а это, согласитесь, не одно и то же, что собственные впечатления. В любом случае, не думаю, что тезисы Андрея Михайловича можно охарактеризовать как изложение точки зрения Бориса Натановича. Разумеется, определенное созвучие есть. Но иначе, наверное, и быть не может. Борис Натанович - руководитель семинара. Что означает - педагог. Было бы странно, если бы ученики не перенимали мысли и идеи своего Учителя, особенно если Учитель - Личность. Читайте об этом у тех же Стругацких - например, в "Полдне" или в "Отягощенных злом". И это касается не только Андрея Михайловича, но и многих других членов семинара. Меня тоже, наверное, можно обвинить в том, что если не в большинстве случаев (все-таки в семинаре я не столь давно), то уж в некоторых наверняка я высказываю мнение Бориса Натановича. Впрочем, ученики тоже бывают разные - одни все больше отмалчиваются, даже когда у доски, а другим и на месте не усидеть - им есть что сказать! Говорю об этом по собственному опыту: когда я работал в школе, у меня тоже были такие ребята, о которых до сих пор нет-нет да и вспомню. Однако лучшие ученики - не те, которые только повторяют за учителем, а те, которые, отталкиваясь от чужих мыслей, чужих идей, могут отправиться дальше - своей дорогой. И по опыту своего общения с Борисом Натановичем и Андреем Михайловичем (как на семинаре, так и вовне его) могу уверенно сказать, что на самом деле Столяров в своих идеях уже давно и во многом не совпадает со Стругацким. Быть может, именно поэтому Борис Натанович с таким вниманием относится к его идеям?
3. Этот вопрос действительно следует из предыдущего. Равно как и мой ответ - см. выше.
4. Наверное, я и в самом деле давно оторвался от фэндома, раз о бытовании такого рода мнения мне до сих пор известно не было. Отвечу так. Писатели - люди в большинстве своем откровенно честолюбивые (как, впрочем, и другие творческие люди). Это и не хорошо, и не плохо - это природа. Столяров может считать себя фигурой номер один в отечественной фантастике. Его право. Однако то же самое - и не без основания - может считать о себе Рыбаков. Интересно, а что думает про себя Щеголев? Неужели и в самом деле, что он посредственный писатель? Чушь! Не верю! Однако главное не то, что ты думаешь о себе сам - главное, чтобы это же думали о тебе другие. Я вот тоже считаю, что я лучший редактор в стране. Увы, члены жюри "Странника" со мной не согласились и выбрали в лучшие редакторы страны Ефима Шура - наверное, справедливо. А я вообще оказался на четвертом месте - после Гены Белова из "Северо-Запада". Ничего не поделаешь - значит, мало работал. Кроме того, есть еще один нюанс, который ставит под сомнение упомянутое в вашем вопросе "мнение". Дело в том, что Столяров не считает, что он пишет фантастику он считает, что пишет этакую "пограничную" современную прозу. Что ж, считать так - его право, однако все же первыми его заметили и признали именно любители фантастики. А что касается пьедестала, то это, право, несерьезно. Ни один уважающий себя писатель никогда не будет претендовать на пьедестал своих великих предшественников. Он будет строить собственный. Так вот: Андрей Михайлович себя уважает.
5. Помнится, в детстве меня волновал вопрос: а кто сильнее - слон или кит? Когда я стал постарше, этот вопрос меня занимать перестал. Потому что я понял: не имеет смысла сравнивать то, что сравнивать смысла не имеет. Когда я был простым фэном (ну ладно - простым фэнзинером), я тоже любил поразглагольствовать о премиях: эта премия хорошая, потому что за нее голосуют фэны, а та - г..., потому что ее присуждают за закрытыми дверями дяди в замшевых пиджаках, причем исходят не из художественных соображений, а из каких-то своих, нам непонятных. Например, всем сестрам по серьгам. Но с тех пор я стал чуть-чуть постарше (то есть - если и фэнзинером, то непростым) и перестал задаваться подобными вопросами. Точнее - они перестали меня волновать. Потому что каждая премия должна оцениваться исходя из тех задач, ради которых она учреждалась. И в этом плане все вышеуказанные премии: а) прекрасно дополняют друг друга; б) дают возможность всем, кто достоин, "не уйти обиженным"; в) предоставляют мне как журналисту массу материала для различного рода выводов и комментариев. Кстати, последний пункт имеет отношение и к тем премиям, которые вы почему-то в свой список включить постеснялись - скажем, "Золотой Змей". С другой стороны, раз "Золотого Змея" в списке нет, то это еще одно свидетельство того, что премии, в список попавшие, по-настоящему престижны.
6. Художественную значимость литературных произведений может определить только время. Пройдет десять-двадцать лет - что-то останется, а что-то умрет. И вполне допускаю, что останется произведение, которое не было в свое время удостоено лауреатской медали. В конце концов, ни Рэй Брэдбери, ни Курт Воннегут ни разу не получали "Хьюго". А кто сейчас, кроме специалистов (даже там, у них), помнит роман Марка Клифтона и Фрэнка Рили "Видимо, они были правы" ("Хьюго-55")? И кстати, если бы уже тогда, в 50-х, американцы имели "Небьюлу", Брэдбери и Воннегут могли бы и не остаться без заслуженных ими наград. Впрочем, не уверен. Потому что премии в первую очередь ориентированы не на шедевры (шедевр редко удостаивается признания сразу), а на текущую литературную конъюнктуру. Они оперируют понятиями относительного, а не абсолютного. Кроме того, каждая премия имеет свой механизм присуждения, в который заложена большая или меньшая степень лотерейности. Скажем, степень лотерейности Беляевской премии довольно невелика. Это не значит, что Беляевская премия плоха или необъективна - просто у нее такой механизм. А вот у "Странника" степень лотерейности весьма высокая, что, кстати, подтвердили присуждения этого года (например, по категории "художник" - я чуть со стула не упал). Причем, как мне кажется, не менее высокая, нежели у премии "Интерпресскон". И в этом плане "Гравилету" просто не повезло. Тем, что "Гравилет" не попал в финальный список, я был расстроен нисколько не меньше, чем Вячеслав Михайлович. Быть может, даже больше - тем более, что Булычев (чей роман "Река Хронос" я тоже оцениваю весьма высоко) приехать на "Интерпресскон" не соизволил (подробнее об этом - в ответе на 11 вопрос), а Рыбаков - вот он, здесь, злой и расстроенный. И я очень рад, что Слава получил "Бронзовую Улитку" и "Интерпресскон". Но это, опять-таки, не значит, что премия "Странник" менее объективна, чем те, которых был удостоен "Гравилет "Цесаревич". Потому что абсолютно объективных премий в природе не существует.
7. На мой взгляд, такая возможность совершенно реальна.
Во-первых потому, что ни механизм присуждения "Странника", ни состав жюри не представляют из себя некую железобетонную глыбу, придавившую своей тяжестью нежные молодые ростки. И механизм будет дорабатываться, и состав жюри расширяться - причем в первую очередь за счет тех авторов, которых вы перечислили. Во всяком случае, именно эти фамилии назывались в кулуарах жюри - и не только до того, как начался известный конфликт, но и много после. Следовательно, не стоит придавать проблемам чисто технического плана (а именно они сейчас наиболее сложны, уж мне поверьте) статус идеологических или эстетических разногласий.
Во-вторых, нет вещи более изменчивой, нежели эстетические предпочтения. Да, на коне сегодня турбореализм - то есть то направление, которое олицетворяют собой Лазарчук и Столяров (а также, отчасти, Пелевин). Это верно. Но назовите мне другие вещи последних двух лет, которые, будучи построены на иных эстетических принципах, были бы не просто отдельными вещами в себе, а укладывались бы в некое новое, отчетливо сформировавшееся направление. Я, например, такое направление назвать не могу. Но не исключаю, что оно вскоре появится. И если оно предложит нам новый взгляд на окружающий мир, или новую оригинальную литературную технику, то, думаю, его поддержат не только читатели, но и жюри "Странника". Включая и Столярова с Лазарчуком.
И, наконец, в-последних. Все упомянутые вами авторы - люди талантливые. Единственное, с чем у них проблема - не успели вовремя попасть в издательскую струю. Или выпали из этой струи по не зависящим от них причинам. Проблема Публикации - это действительно Проблема. Однако нынешняя черная полоса, я уверен, пройдет; не может не пройти. А вот тогда преимущество будет у тех, кто не только талантлив, но и пишет, пишет, пишет, несмотря ни на что - пусть даже и в ящик стола. И в этом плане, как мне кажется, наиболее предпочтительные шансы у Тюрина, Иванова и Лукьяненко. Потому что они пишут. И пишут много. А вот Логинов, скажем, смастерив два года назад хороший роман (то, что он до сих пор не вышел - просто тотальное невезение, с давних пор преследующее Славу), с той поры, насколько мне известно, почти ничего не написал. Или Щеголев - взяв пример с Измайлова, он переключился на боевики. Дело тоже хорошее, но стоит ли тогда рассчитывать на премии по фантастике? Далее, что делает Штерн, я просто не в курсе. Зато в курсе, что делает Вершинин - большую политику на Малой Арнаутской. Лучше бы он делал малую прозу. Хоть на Большой Арнаутской, хоть на Дерибасовской. Поэтому какие тут к черту эстетические принципы...
8. И опять, господа, вы передергиваете карты. Кто сказал, что "Странник" - самая престижная премия в российской фантастике? Столяров? Так ему просто хочется так считать. Точно так же, как Николаеву хочется считать (хотя по присущей ему скромности он этого ПУБЛИЧНО не говорит), что самые престижные премии - это "Бронзовая Улитка" и "Интерпресскон" - то есть те премии, которые придумал и которые организовывает он, Николаев. Причем "Улитка", присуждаемая лично Борисом Натановичем, по своим результатам весьма близка к "Страннику" - не означает ли это, что и она поддерживает вышеупомянутое литературное направление в его желании быть генеральным? Ах да, вы сошлетесь на "Гравилет" Рыбакова. Да ни о чем этот пример не свидетельствует! "Странник", в отличие от "Улитки", присуждался пока один только раз. Вот когда он три-четыре года подряд будет присуждаться Столярову, Лазарчуку и другим очень похожим на них авторам (таковых я, кстати, не знаю), тогда и можно будет делать оргвыводы. А пока лучше обойтись без таких громких слов, как "подавление свободы творчества". КГБ столько лет не мог ее подавить, а Столяров со товарищи - раз-два и подавят? Право слово, на месте Андрея Михайловича я бы возгордился до небес.
(Написал все это и вдруг подумал, что шансы у Столярова и Лазарчука и на следующий год весьма высоки - у них вышло по роману в "толстых" журналах, а что могут им противопоставить другие претенденты? Ох уж эта Проблема Публикации!).
9. Опять двадцать пять за рыбу деньги. Когда-то у меня было историческое образование. Правда, с упором на марксизм. И хотя ни от того, ни от другого в памяти почти ничего не осталось, кое-что я все же помню. Например, то, что не стоит делать далекоидущих выводов, опираясь на недостаточный набор фактов. Во-первых, повторюсь, премия вручалась один только раз. Во-вторых, я имел дело со всеми членами жюри и знаю, что голосовали они исходя не из каких-то чуждых или нечуждых им эстетических принципов, а из того, какая пятка зачесалась у них в этот момент - правая или левая. И из того, сколько рюмок коньяка было принято ими накануне. Я, естественно, утрирую, но, право слово, странно слышать, как из уважаемого Андрея Михайловича пытаются сотворить Сергея Владимировича Образцова, а из остальных уважаемых членов жюри - Образцово-Показательный Краснознаменный Кукольный Театр Для Детей и Взрослых Всея Руси.
10. Наконец-то вопрос по существу. Поясняю. Борису Натановичу Стругацкому бюллетени для голосования были выданы первому - на несколько дней раньше, чем другим членам жюри. Просто так уж получилось. И вот в эти-то несколько дней с подачи Булычева (весьма щепетильного в вопросах этики человека) и было принято решение, что произведения членов жюри в выдаваемых им бланках будут вычеркиваться секретарем - пусть даже это несколько ослабит тайну голосования. Так что остальным членам жюри бланки я выдавал уже почерканные. А Борису Натановичу я отзвонил (или спросил при личной встрече - уже не помню): как мы будем поступать с повестью Ярославцева? Он сказал, что поскольку его участия в этой вещи почти что не было - процентов пять или десять, то он считает себя вправе голосовать за нее на равных основаниях. Впрочем, он еще подумает. И я оставил этот вопрос на его усмотрение. Тем более, что случай этот не просто сложный - уникальный случай. Такое, увы, уже вряд ли когда-нибудь повторится.
11. Игорь Всеволодович не приехал потому, что ему, наверное, не очень-то хотелось на "Интерпресскон". Я звонил ему до последнего момента, даже билет на поезд ему заказал. Но он сослался на сложные семейные обстоятельства - и не приехал. Не спорю, семейные обстоятельства тоже имели место, однако причина все же, наверное, была в другом - и это самая моя существенная недоработка по линии "Странника". Так уж случилось, что Булычев оказался единственный, кому я не сумел доставить все необходимые тексты из номинационного списка. Предполагалось, что он получит тексты от Владимира Дмитриевича Михайлова, которому их в свою очередь организуют московские ребята (я слезно просил их об этом одолжении, ибо с текстами завал был полнейший, да к тому же ведь это еще и другой город). Однако что-то там не сложилось, и до Булычева тексты своевременно не дошли. По номинационному списку он проголосовал по телефону (тайну голосования обеспечивал Борис Натанович - он же и провел подсчеты по первому туру), при этом лакун в его бланках было действительно немало. Что же до финального голосования... "Андрей, ну как я могу голосовать за произведения, которые я не читал?" сказал мне Игорь Всеволодович за два дня до "Интерпресскона" - и был совершенно прав. Так что неприезд Булычева - вина моя и только моя. Но никаких других этических нюансов, подразумеваемых в формулировке вопроса, я думаю, не было.
12. Честно говоря, я не был стопроцентно уверен, что премию получит "TF". Как ни странно, серьезные шансы были у "Текста", хотя это издательство успело насолить многим из членов жюри (в подробности вдаваться не имею права, да и не очень я в курсе). Кроме того, члены жюри в силу чисто этических соображений могли отдать предпочтение вообще кому-нибудь третьему - например, "Северо-Западу" или "Миру". Если бы я был стопроцентно уверен, что эта лотерея беспроигрышная, то я сказал бы об этом Ютанову, и он, уверен, снял бы "TF" из номинационного списка. С другой стороны, просто обидно - впервые появляется премия (пусть даже и нами придуманная), в которой имеется такая категория, а мы что - в стороне? Ведь что-то такое для фантастики мы сделали за эти два года, не правда ли? Причем не денег ради если бы мы работали лишь из-за денег, то и книжки гнали бы совсем другие, да и о премии этой речь бы, наверное, и не зашла. Никакая это не реклама на самом-то деле (по крайней мере, сейчас), а лишь сплошная морока и огромные траты. А в общем-то, черт с ним со всем - что вышло, то вышло. Каждый может иметь по этому поводу собственное мнение, я же, наверное, не имею никакого. Можете меня за это повесить.
13. Вы знаете, мне не очень хочется обсуждать, что заявил Юра Флейшман. Во-первых, он мой старый знакомый, с которым у меня всегда были если и не идеальные, то достаточно ровные отношения. Во-вторых, я уже высказался по поводу фэндома и фэнов-книготорговцев. В-третьих, никто никого намеренно оскорбить не пытался. И если кто-то решил оскорбиться, то это, извините, его личное горе. На обиженных воду возят. И вообще: недовольные были, есть и будут всегда - так, может, вообще делать ничего не будем, дабы никого ненароком не оскорбить?
Все, хватит, ставлю точку. И так написал столько, сколько давно не писал - даже для гонорара. Так что с вас, имейте в виду, стакан. В крайнем случае можно чаю. Идет?
******** ЧЕРТОВА ДЮЖИНА НЕУДОБНЫХ ВОПРОСОВ АНДРЕЮ СТОЛЯРОВУ, ************* ****************** ЧЛЕНУ ЖЮРИ ПРЕМИИ "СТРАННИК" *************************
1. До сих пор я считал, что фэндом - это совокупность всех тех, кто любит фантастику, то есть, некое объединение фэнов России и СНГ, однако Сергей Бережной объяснил мне, что это не так. Фэндом - это объединение лиц "переизлучающих" информацию о фантастике. Понятней не стало. Лично я полагаю, что сейчас никакого фэндома нет, он фактически растворился в событиях предшествующего десятилетия, есть лишь разные группы людей, объединенных "Интерпрессконом". Причем, каждая группа считает, что она-то и есть настоящий фэндом. Пусть так. Вероятно, в будущем, когда фэновское движение возродится и возникнет гигантская шоу-машина, раскручивающая тиражи, тогда фэндом появится как механизм этой машины - создавая литературное мнение и формируя читательский спрос. Пока этого нет. Никакого влияния как на писателя фэндом на меня не оказывает. Вообще, вероятно, следует иметь в виду, что писатели разделяются на фэндом-зависимых, чье литературное имя создается исключительно фэндомом, изнутри и которые сознательно или интуитивно это учитывают, и писателей, чьи литературные интересы, в том числе, лежат и за пределами мира фантастики. Это и не плохо и не хорошо, это - факт, и, наверное, относится к этому нужно именно как к реальному факту, то есть, принимая в расчет, но - без каких-либо негативных эмоций.
2. Сразу видно, что автор вопроса представления не имеет о действительных отношениях в профессиональной среде. Мы расходимся с Борисом Натановичем по многим принципиальным моментам. Эта дискуссия началась примерно в 1983 году и без перерыва продолжается по настоящее время. Причем собственные позиции сторон сблизились очень мало. Например, Б.Н.Стругацкий считает, что написать хорошую фэнтези вообще нельзя: рыцари и драконы - это заведомое ремесленничество, я же полагаю, что фэнтези - перспективный жанр, надо лишь создавать ее средствами реалистической литературы. Эстетические различия, как видите, очень значительные. Преодолеть их, по-видимому, невозможно. Другое дело, что в каких-то элементарных вещах наши точки зрения практически совпадают. Впрочем, как совпадают они, на мой взгляд, и у многих активно работающих писателей. Но здесь речь идет именно об элементарных вопросах. Фэндом, видимо, должен знать, что любой из пишущих ревниво оберегает свою независимость, и поэтому расхождений в среде писателей значительно больше, чем сходства. В этом сила и слабость писателей одновременно. Причем, так, вероятно, будет всегда, потому что несогласие - один из побудителей творчества.
3. Это абсолютно дикое предположение. Как я только что объяснил, мы расходимся с Борисом Натановичем по целому ряду вопросов. Взять хотя бы доклад, прочитанный мною на "Интерпрессконе". Там довольно много дискуссионных моментов. Однако, те два оппонента, которые при обсуждении задали тон, выступали в настолько нелепой и даже оскорбительной форме, что Борис Натанович был просто вынужден им ответить - выделяя при этом, конечно, согласие, а не расхождения. То была, по-моему, мера педагогическая. Я надеюсь, что все присутствующие это заметили. И я надеюсь, что все присутствующие также правильно поняли суть прочитанного доклада: существует конфликт между литературой и имитацией под нее, конфликт этот вечен, исключить его из литературной жизни нельзя, надо лишь придать ему, по возможности, цивилизованный облик: дистанцирование художественное и этическое, вероятно, позволит избавиться от войны как формы конфликта. Все это демонстрировалось на примере известного противостояния с молодогвардейской фантастикой, никого из наличествующих в аудитории автор не подразумевал, и, наверное, надо было иметь очень сильное желание воевать, чтобы увидеть в докладе нечто совершенно иное. Оба названных оппонента, по-видимому, таким желанием обладали и своими выступлениями проиллюстрировали доклад - лучше, чем это рискнул сделать сам автор.
4. Если данное мнение существует, то, наверное, разделяют его только полные идиоты. За редчайшими исключениями в литературе не бывает "фигуры номер один". Таковыми могут являться лишь Лев Толстой или, например, Солженицын. А в пределах фантастики, разумеется, братья Стругацкие. Это, однако, гении, возникающие с непредсказуемой частотой, остальные довольствуются "первым рядом литературы". Причем, литература не спорт, в ней существует несколько первых мест, и поэтому неправильно вопрошать: кто первый, Хемингуэй или Фолкнер? Они оба - первые. Точно такая же ситуация и в фантастике. Здесь, по-моему, около десятка лидирующих имен. И я хотел бы сразу же подчеркнуть, что в самом желании быть среди первых нет особого криминала. Этого хочет любой из пишущих, - в том числе и упомянутый Вами "озвучиватель". Собственно, он потому и взялся "озвучивать", что такое желание возобладало у него над всем остальным. Это чрезвычайно важный момент. Жажду первенства следует переплавлять исключительно в литературу. Но как только автору начинает казаться, что ему кто-то мешает - персонально ли кто-то, литературная мафия или мировой сионизм - сразу следует сказать себе: "нет". Потому что дальше начинается зависть, а она, если дать ей волю, сожрет любого автора с потрохами - как она уже пожирает "озвучивателя" и как сожрет еще многих из тех, кто не смог сказать вовремя "нет" самому себе.
5. Мне как автору наиболее близки "Улитка" и Странник", потому что они выражают мнение профессиональных писателей. Мнение читателей, конечно, не менее важно, и, однако, читатель сегодня восхищается книгой, а завтра - ее забыл. Мнение же писателей говорит о литературном качестве произведения: обладает ли оно какой-нибудь ценностью, кроме коммерческой, или нет, то есть, здесь речь идет о длительности художественного существования. А к тому же, премии "Улитка" и "Странник", на мой взгляд, обладают наиболее внятными механизмами присуждения: эстетически независимыми и не подверженными случайным эксцессам.
На второе место я поставил бы "Великое кольцо" и "Интерпресскон". Странное дело: и по замыслу (премия фэнов) и по исполнению (обширная выборка) премия "Великое кольцо", вероятно, могла быть стать одной из самых престижных премий. А вот почему-то (на мой взгляд, конечно), не стала. Может быть, ей не хватает какого-то антуража? Внешний блеск для премии не менее важен, чем внутренний. Премия же, которую вручает "Интерпресскон", к сожалению, рыхловата и слишком уязвима для критики: эстетическая непоследовательность (странная пара Звягинцев - Рыбаков), явное доминирование организационных случайностей (в прошлый раз приехали десятка два человек неизвестно откуда и премию получил "Одиссей", в этот раз они не приехали, и всплыл "Гравилет "Цесаревич". А приехали бы - глядишь, и проголосовали бы за Перумова). Здесь возможно простое и непосредственное воздействие: стоит группе из 10-15 человек сговориться и проголосовать нужным образом, как она может выдернуть на поверхность довольно посредственного фантаста. Или, скажем, наоборот - "утопить" талантливое произведение. И, наконец, я лично не понимаю: и в 93 и в 94 годах эту премию получили произведения, набравшие лишь треть голосов "Интерпресскона", то есть, две трети участников, вероятно, не считали их лучшими в истекшем году, тем не менее, вручается премия от имени всей конвенции. Это явное противоречие, и, вероятно, организаторам "Интерпресскона" следовало бы его как-то преодолеть. Впрочем, если "Интерпресскон" это не беспокоит, то меня - тем более.
"Аэлита" же потускнела, превратившись в премию провинциального ранга. Видимо, как к таковой, к ней и следует относиться.
А "Беляевская премия", по-моему, мертворожденная. Слишком уж непонятны действия, предпринимаемые вокруг нее, и уж слишком непредставительны ее литературные инициаторы. Вероятно, на эту премию надо махнуть рукой.
6. Прежде всего следует уяснить: мнение "Странников" и не должно совпадать с мнением "Интерпресскона". Это вполне естественно. Потому что "Интерпресскон" отражает читательскую "вкусность" произведения, а литературная премия "Странник" - его художественные особенности. Если бы оба мнения совпадали, то и премия "Странник", наверное, бы не понадобилась. "Гравилет" не вошел в финал из-за ничтожной разницы в баллах, то есть, "Странники" оценили это произведение достаточно высоко. Ну а что касается собственно финального результата, то мне лично кажется, что Вячеслав Рыбаков до сих пор не сумел преодолеть некоторую литературную "подростковость". Юношеский пафос, с которым написан "Гравилет "Цесаревич", разумеется, нравится фэнам и девушкам, что хорошо, потому что существенно увеличивает круг читателей, но одновременно приводит и к явной поверхностности повествования, что, наверное, и сказалось в голосовании по премии "Странник". А вообще, за Рыбакова волноваться не следует: он, наверное, будет одним из самых читаемых авторов в нашей стране - вероятно, гораздо более популярным, чем Лазарчук или, например, Столяров.
7. Не надо иллюзий: все указанные вами авторы работают в той же эстетике, что и Лазарчук-Столяров. Разве что за исключением Александра Тюрина. Тюрин - да. Тюрин - это совершенно особое направление. Что ему, между прочим, одновременно и способствует и мешает. Но жюри премии "Странник" составлялось именно так, чтобы "перекрыть" все имеющиеся течения в российской фантастике. И мне очень жаль, например, что по чисто техническим обстоятельствам невозможно было включить в жюри Михаила Веллера и Бориса Штерна. Но как только Эстония немного цивилизуется и как только у Киева перестанут возникать искусственные проблемы с Москвой, как они оба получат соответствующие приглашения. Я во всяком случае на это надеюсь. А вообще на одном из майских заседаний жюри была принята концепция "медленного расширения": все талантливые писатели по мере выхода книг будут получать приглашения в жюри премии "Странник". И при этом в качестве реальных кандидатур называлось большинство перечисленных Вами авторов. Только не надо спешить: демократия в литературе имеет и негативные характеристики. И еще раз для тех, кто не понял: мнение "Интерпресскона" и "Странника" могут не совпадать, как не совпадают зачастую "Хьюго" и "Небьюла". Это - реальность: премии существуют в разных художественных координатах.
8. О подобных предположениях можно сказать: "маразм крепчает". Я вам тоже задам вопрос. Если декларируется, что "Интерпресскон" - наиболее престижная премия в Российской фантастике, причем вручается она только авторам, пишущим в строго определенной манере, то не является ли это прямой попыткой объявить это направление в фантастике генеральным и наиболее приоритетным - и косвенной попыткой заставить и других авторов писать в той же манере? И нельзя ли это расценить как подавление свободы творчества?
Всякая премия - это известного рода давление, потому что, вручая премию, мы как бы говорим и сами себе и другим: "Вот это лучшее", - что естественным образом сказывается на литературных приоритетах. "Странник" не исключение. "Странник", собственно, потому и был вызван к жизни, чтоб уравновесить давление читательских премий. Хотим мы этого или не хотим, но в литературе всегда будут присутствовать направления "хлеба" и "сникерса". Удручающие результаты некоторых премий фантастики позволяют считать, что читатель тяготеет все-таки к "сникерсу". "Сникерс", конечно, вкуснее, но при без "сникерса" жить, в общем, можно, а без "хлеба" нельзя. Профессиональная премия "Странник" представляет собой отстаивание "хлеба" в фантастике. От нас требуют "сникерсов", от нас явно или неявно ждут сугубо развлекательной литературы. И вот тут "Странник" должен сказать твердое "нет". Пусть читателю нравятся только "сникерсы", пусть он склонен безудержно поглощать лишь не очень качественный шоколад, пусть обертка конфеты красивее, чем подгорелая корка, но в литературе должен существовать и "хлеб", потому что без "хлеба" не будет ни "сникерсов", ни литературы.
9. Тем, кто слышал, что "Странник" "провозглашается премией совершенно конкретного направления - направления, отождествляемого обычно с работами Столярова", я советую обратиться к врачу: у них слуховые галлюцинации. Лишь клинический кретинизм оправдывает подобные заявления. Никакой реальной основы они под собой не имеют. Если мы рассмотрим жюри премии "Странник" по направлениям, то литературно оно, по-видимому, распределяется так: Геворкян-Лукин-Михайлов - одно направление, Рыбаков-Стругацкие - как мне кажется, совершенно другое, Лазарчук-Столяров - направление третье. И особняком стоят Булычев и Успенский, представляющие собой совершенно самостоятельные явления в современной фантастике. Доминирования какого-либо одного направления нет. И хотя другие члены жюри, вероятно, распределили бы авторов по-другому, но представленный в "Страннике" спектр очень широк и, по-моему, отражает почти весь спектр российской фантастики. И вообще вся критика "Странника" сводится лишь к одному: Как они (писатели) это посмели? (Почему не посоветовались со мной, я лучше всех разбираюсь в литературе?). Громогласные критики "Странника", вероятно, не чувствуют, что они фактически отстаивают диктат одного (а именно, своего) литературного мнения, своего монопольного безоговорочного права решать, абсолют приватного вкуса в худших его проявлениях - и что все аргументы, которые они так страстно высказывают, могут быть обращены против них. Вероятно, им следует уяснить некоторые элементарные вещи: их мнение не единственное, и их вкусы не есть окончательные и бесповоротные. Писатель - не игрушка в руках читателей, у писателей - может быть и свое литературное мнение и свое безусловное право это мнение высказать. Вот, что требуется понять критикам "Странника", и как только это будет понято, так все сразу же встанет на свои места.
10. При создании жюри премии "Странник" принимались в расчет только литературные соображения: член жюри должен был существовать в литературе давно, обладать значительным количеством опубликованных произведений и иметь - пусть большую, пусть меньшую - устойчивую писательскую репутацию. Никакие иные критерии при этом не фигурировали. Было бы, наверное, проще всего взять в жюри одного из нынешних критиков "Странника", например, того же уже упоминавшегося "озвучивателя" - я уверен, что из яростного оппонента премии он немедленно превратился бы в ее не менее яростного защитника. Но вот это как раз было бы решение политическое. А вообще, создавать жюри премии "Странник" было легко: за прошедшие десять лет стало ясно, кто чего стоит - кто писал рассказы, повести и романы, а кто делал карьеру или жаловался на трудности. Список предлагаемого жюри составился сам собой, и, как я понимаю, серьезных претензий не вызывает. Наиболее ценным, с моей точки зрения, здесь является сугубая личная независимость: как бы хорошо ни относился ко мне Рыбаков, но голосовать он все равно будет так, как считает необходимым, и как я, в свою очередь, ни уважал бы Лазарчука, но уж если произведение не понравится, то голосовать буду против. Тот, кто лично знает членов жюри, тот, наверное, согласится, что здесь невозможны ни сговор, ни групповщина. Личная честность каждого обеспечивает коллективную честность жюри, и не видеть этого, по-моему, может лишь тот, кто заведомо не хочет этого видеть.
Я надеюсь, что "Странник" и дальше останется на твердых литературных позициях, что в жюри сохранится взаимное уважение друг к другу и что не смотря ни на какое давление со стороны эстетическая независимость "Странника" останется непоколебленной. Потому что в противном случае его ждет незавидная участь - участь тех рыхлых премий, что сейчас агонизируют у всех на глазах.
11. Дня за два до "Интерпресскона" я звонил Игорю Всеволодовичу, и он объяснил мне, что сейчас у него, к сожалению, сложные семейные обстоятельства. Если он сможет, то он, конечно, приедет. Обстоятельства, вероятно, сложились так, что приехать Кир Булычев не имел возможности. Мне очень жаль. И, однако, никакие "этические нюансы" при этом не обсуждались. Не высказывал их Кир Булычев и впоследствии. Чего не было, того не было. И не стоит поэтому создавать ложных сущностей. Вероятно, не стоит домысливать за человека то, чего он не говорил. Это попросту неприлично. Повторяю: мне очень жаль, что Кир Булычев не приехал, но, признаться, я временами даже испытывал некоторое облегчение. Потому что иначе мне было бы стыдно перед ним за тот грубый "наезд", что во всем безобразии выплеснулся на "Интерпрессконе". И не важно, что орали (другого слова не подобрать) всего пять или семь человек - их желание не разобраться, а затоптать, было вполне очевидным. И мне, видимо, пришлось бы тогда извиняться перед Игорем Всеволодовичем, как пришлось извиняться перед другими попавшими сюда впервые людьми, объясняя, что народ у нас, в общем-то, неплохой, но, простите, у пары человек "крыша съехала". И пускай этих "съехавших" действительно было очень немного. Атмосфера "орущей толпы", которую они создавали, все равно неприемлема. Разумеется, я понимаю, что руки чешутся, а врагов уже нет. Разумеется, я понимаю, что гораздо интересней ругать "Странников", чем Пищенко или Медведева. Разумеется, я понимаю, что желание быть на виду, вероятно, может иметь и самые экзотические очертания. Но "непримиримой оппозиции" следует, вероятно, учесть: если девять российских фантастов предпринимают какие-то действия, то, наверное, за этим скрываются весьма серьезные обстоятельства. И, наверное, следовало бы сначала эти обстоятельства прояснить, следовало бы прояснить мотивы и намерения этих писателей, следовало, наконец, хотя бы подумать - может быть, тогда часть вопросов исчезла бы сама собой. Но чего уж точно делать не следовало, так это сразу же швырять кирпичи, взбаламучивая "Интерпресскон", по которому сейчас судят о российской фантастике.
12. В Положении о литературной премии "Странник сказано: "Литературное жюри премии "Странник" не отчитывается перед учредителем ни по процедуре, ни по результатам присуждения премии "Странник". Было бы наивно предполагать, что раз "Terra Fantastica" финансирует премию, то за нее и проголосуют. Это абсолютная чепуха. Жюри "Странника" независимо. Спонсор деньги предоставляет, но он не может повлиять на результаты голосования. Это следует до конца понять всем: фэнам, спонсорам, читателям, участникам "Интерпресскона". И, наверное, следует также иметь в виду, что сама премия "Странник" присуждается издательствам российскими авторами. Издательство может выпустить пятьсот книг Гаррисона и премию не получить, но оно может издать пять книг российских фантастов и претендовать на получение премии. Разумеется, "Terra Fantastica" сделала меньше, чем от нее ожидали, но она она все же сделала в отличие от других - только-только сейчас начинающих интересоваться российской фантастикой.
13. Извините за правду, но делать мне больше нечего, как сидеть и думать, что именно могло задеть Юрия Флейшмана? Откуда я знаю? Может быть ему не понравились девушки в шоу "Странника". Может быть, он считает, что они были одеты слишком легко, что, наверное, и задело Ю. Флейшмана, известного своим целомудрием. Извините, но Флейшман - еще не фэндом. Извините меня, но только идиот может предполагать, что Булычев, Геворкян, Лазарчук, Лукин, Михайлов, Рыбаков, Стругацкий, Столяров и Успенский сговорились и решили намеренно оскорбить фэндом и фэнов. Это же какую тупую башку надо иметь, чтобы такое высказывать. Ну - не понимает товарищ Флейшман. Ну - объясните ему, пожалуйста, что он - не понимает. Только сделайте это самостоятельно, не привлекая писателей. Жалко времени, которое тратишь на подобную чушь. И вообще я должен сказать, что вопросы, которые здесь поставлены, совершенно напрасно названы "неудобными". Неудобства тут никакого: вопросы просто дурацкие. Очень трудно поверить, что кто-нибудь задает их всерьез, и еще труднее понять, зачем потребовались ответы писателей. Почему серьезные люди должны анализировать бред - может быть, и прорывающийся у кого-то, но не имеющий реального содержания. Меня не слишком удивляют лживые до кретинизма статьи Логинова и Больных, я давно знаю Логинова, как человека глупого, подлого и продажного. Вероятно под стать ему и его приятели, но меня удивляет другое: почему никто не сказал о позитиве, который наработан "Интерпрессконом"? Ведь в конце концов, был проведен лучший кон за последние годы - и блестяще организованный, в чем заслуга команды А.Сидоровича, и имеющий литературное содержание, которое очевидно, и продемонстрировавший внешний блеск, что для кона, как для литературного шоу достаточно важно. Работа была проделана колоссальная, был создан базис на котором можно строить мир новой фантастики. На "разборе полетов" после "Интерпресскона" кто-то сказал: Ничего, все в порядке, работаем дальше. Я уже не помню, кто именно так сказал, но, по-видимому, - это самое правильное решение.
******** ЧЕРТОВА ДЮЖИНА НЕУДОБНЫХ ВОПРОСОВ АНДРЕЮ ГЕННАДЬЕВИЧУ ********** **************** ЛАЗАРЧУКУ, ЧЛЕНУ ЖЮРИ ПРЕМИИ "СТРАННИК" ****************
Ребята!
Ваши вопросы действительно оказались неудобными - в том смысле, что мне было неудобно, неловко отвечать на них, причем, что характерно, не за себя мне было неловко, нет. Поэтому то, что я наотвечал, я отправлять не стал. Это было скучно, занудно и глупо (впрочем, каков вопрос - таков ответ). Но и оставить все так, как есть - недостойно. Поэтому позвольте пройтись еще раз не вполне по пунктам и не вполне по темам.
1. Я сам родом из фэндома, а потому не хочу обсуждать эту тему.
2,3. Я не имею никакого мнения на этот счет - потому что мне это АБСОЛЮТНО НЕИНТЕРЕСНО.
4. Я, как и Щеголев, крайне возмущен, что Столяров считает фигурой номер один себя, а не меня. Что же касается фэндома, то в нем, насколько я знаю, существуют одновременно все возможные мнения.
5,6. Говорить о сравнительной престижности еще рано, подождем лет надцать. С точки зрения четкости критериев отбора для меня сомнительны "Аэлита" и "Беляевская". Обе профессиональные премии, на мой взгляд, технически безукоризненны (почти, но об этом в другой раз); из читательских "Великое Кольцо" мне кажется более продуманным и взвешенным. Что касается "ИПК", то он, повторяюсь, присуждается очень ограниченным кругом фэнской элиты, персонально приглашенной на мероприятие; клубный принцип неплох - но почему члены этого клуба так злобно нападают на членов другого клуба, писательского? Почему никто не увидел абсолютной схожести в принципах формирования жюри "Странника" и "ИПК"? Или, как водится, сучок заметнее бревна? Далее: обидное для Рыбакова неучастие его романа в финальной схватке вовсе не свидетельствует о том, что принципы "Странника" никуда не годятся. Если восемь писателей, работающих в жанре и имеющих имя, поместили некое произведение четвертым в списке (при этом не совещаясь друг с другом, не испытывая ни информационного, ни эмоционального давления со стороны, поскольку первый этап голосования был заочным) - это о чем-то говорит. Поймите: писатели оценивают вещь еще и с изнанки: не только КАК ПОЛУЧИЛОСЬ, но и КАК ДЕЛАЛОСЬ. И с писательской точки зрения нелюбимый читателями роман Столярова СДЕЛАН ЛУЧШЕ. Я так не смогу, даже если очень захочу, - вот один из критериев оценки. Понятно, что читатели с такой меркой не подходят - поэтому разногласия будут всегда (как будут - изредка - совпадения взглядов). И еще: раз уж неудобные вопросы, вот вам неудобный ответ: после голосования по "ИПК" ко мне трижды подходили и говорили так: извините, ваша вещь мне нравится больше, но Николаев ходил по номерам и душу вынимал - требовал, чтобы голосовали за Рыбакова. Замечу, что в системе "Странника" такая ситуация невозможна в принципе. Да и неинтересно это, поймите.
7,8,9. Симптоматично, что среди потенциальных неполученцев "Странника" вы упомянули одного из его создателей: Сергея Иванова. Согласитесь, что это говорит об ошибочности вашей исходной позиции: что "Странник" "вручается только авторам, пишущим в строго определенной манере", "направлении, отождествляемым обычно с работами Столярова". С чего вы это взяли? Кем это было провозглашено? Или вы смешали тезисы доклада Андрея Михайловича с положением о премии? Нет уж, пожалуйста: суп отдельно, мухи отдельно. Прочтите начало вопроса 9: там уже есть ответ.
Странные вы ребята: навыдумываете сами черт знает чего, а потом требуете ответа с других.
10. С кого-то же надо было начинать.
11. Если обещать и не приехать - это проявление исключительной этической тонкости, то... н-да. Что касается поправок Булычева к Положению, то, на мой взгляд, они не улучшили, а ухудшили его - именно с этической стороны. Ведь исчезла анонимность бюллетеней. Я буду настаивать на своем варианте: автор автоматически ставит себе высший балл, но при подсчете самая высокая оценка не засчитывается.
12. Я полностью с вами согласен: да, это было бы красивым жестом. Но тогда первое место занял бы "Северо-Запад", который мало того, что выпустил меньше книг русских авторов вообще и лауреатов различных премий в частности (это основной критерий работы издательства), но после истории с Перумовым вообще заслуживает обструкции.
13. Значит, так: первоначально такого намерения, разумеется, не было. Но чем дальше, тем больше оно возникает. Пусть желающие быть оскорбленными - будут оскорблены. В лучшем из их чувств: чувстве собственной значимости. Кстати, кто такой этот Флейшман?
0. И без протокола: в статье г-на Владимирского мелькнули слова: "дикая варварская Россия". Вот это настоящее оскорбление, без обиняков. Пацан, который тащит, по богатству ума, оккультную беллетристику на рецензию философу-марксисту (а другим просто степеней не присваивали, а то и сажали) - и ничуть не удивляется, что тот освоил лишь "физиологический уровень", вполне может так думать. Да, для него существует лишь физиологический уровень "Омон Ра", десять страничек пересказа "Монахов под луной", групповой междусобойчик зазнавшихся писателишек при дележе бронзовых статуэток - человек стаи просто органически не может представить, что люди могут стремиться не урвать себе, а дать другому. Смердяков в чистом виде - даже лексика та же.
29.09. 94. А.Лазарчук
******** ЧЕРТОВА ДЮЖИНА ИСКРЕННИХ ОТВЕТОВ ВЯЧЕСЛАВА РЫБАКОВА ************
1. Как я себе представляю, фэндом в нынешнем смысле этого слова начал складываться лет десять-пятнадцать назад и алкал, главным образом, фантастики, альтернативной тому чтиву, которое гнала "Молодая гвардия" в застойные и пост-застойные времена. Он жаждал читать, жаждал перечитывать, жаждал переводить то, что официальные структуры не печатали и не переводили, жаждал смотреть тогда еще редкие видики, жаждал обмениваться неофициальной продукцией... Трудно переоценить его тогдашнюю культуртрегерскую роль. Фэндом был единственной референтной группой, более того, основной питательной средой для фантастов, отторгавшихся ороговелой структурой официальных издательств. Он был коллективным пропагандистом и агитатором. Из него постепенно начали вырастать профессиональные писатели, профессиональные переводчики, профессиональные критики, профессиональные литагенты, профессиональные издатели. И, как только пали тяжкие оковы, эти начавшие вырастать сразу взяли да и выросли - в людей, профессионально делающих какое-либо связанное с фантастикой дело. А те, кто не выросли и не стали делать дело, стали просто первым и самым близким кругом потребителей данного вида литературы. Стали просто читателями. В самом благородном, отнюдь не уничижительном смысле этого слова. Они наверняка делают какое-то другое дело - конструируют, торгуют, воруют, учат, заседают в парламентах, стреляют... Но с НФ их дело не связано, с нею связаны лишь они сами, как читатели.
Какое значение имеет фэндом для фантаста? Простите, но почему мы в своем ракетно-гоблинском гетто все время лезем открывать велосипед, да еще, как правило, со спицей вместо седла? Какое значение имеют читатели для писателя - кому пришло бы в голову ставить вопрос в такой форме? Какое значение имеют слушатели для музыканта? Да, два профессиональных композитора могут в молчании и тишине, сдержанно поцокивая языками, наслаждаться партитурами друг друга - но потом эти партитуры все же звучат! Должны звучать в залах, на дисках, на площадях. Целые оркестры их лабают! Какое значение, в конце концов, имеет воздух для птицы? Вода для рыбы? Такая переформулировка выглядит совсем уж шизофренично, правда? Ежели кто не знает ответов на эти вопросы, советую вот что: поймайте рыбку, положите на бережку метрах в двадцати от полосы прибоя и понаблюдайте за нею минут ...цать или чуть больше. Словом, пока рыбец не скиснет. Когда завоняет тухлятиной, можно воскликнуть: "Эврика! теперь знаю!"
Но еще более шизофреничной является ситуация, когда вода говорит рыбе: "Слушай, ты тут без году неделя плаваешь, а я вечная. Я таких, как ты, мильон перевидала. Рыба Урсула всегда плавала то с мужского плавника, то с женского. Рыба Фармер дрыгала хвостом в ритме бигармонических колебаний: сдох-воскрес, сдох-воскрес... А рыба Булычев столько икры наметала, что тебе, хоть лопни, не догнать. Но все-таки попробуй все делать, как они, не выпендривайся".
Возводить свою высокую для партнера по дуальной системе значимость в ранг права диктовать ему свои требования всегда фатально для обоих. Крестьяне, сознававшие, что без их хлеба город помрет, предложили, как известно, Сталину сплясать: дескать, тогда сдадим зернишко. Сталин сплясал коллективизацию. Мерли и в городах, и в деревнях, только в Кремле жратвы хватало. Надо вам этого?
Никто и никогда не сможет лишить читателя права и, в сущности, неизбежного состояния любить одни произведения и не любить другие, принимать тех авторов и не принимать этих, за что-то платить, а мимо чего-то идти, даже глаз не скосив на однообразно цветастую обложку. Это есть нормальное срабатывание обратных связей, без которого искусство никогда не будет понято народом и никогда не будет понятно народу. Но если читатель накоротке начинает откручивать писателю пуговицу, приговаривая: "Старик, ты тут напортачил. Я бы на твоем месте вместо кибердвойника сразу ввел...", то пусть не обижается, услышав в ответ: "Иди вводи. Вон, девочки скучают".
2-3. Долго не мог понять, почему фраза кажется мне смутно знакомой, и наконец вспомнил. "Все кошки смертны. Сократ смертен. Следовательно, Сократ - кошка". Примерно на этом уровне логика в пункте 2.
Насколько мне известно, Андрею Михайловичу Столярову надо очень сильно приплатить, чтобы он высказал не свое, а чье-то чужое мнение, да и то неизвестно, согласится ли он. Насколько мне известно, Борис Натанович Стругацкий тоже не любитель петь с чужого голоса. Вероятно, он может говорить не то, что думает и не говорить того, что думает - как и любой человек, между прочим - но он будет говорить то, что в данный момент хочет сказать именно он. Я не исключаю, что по многим вопросам позиции Стругацкого и Столярова действительно совпадают. Я не исключаю, что Стругацкий, увидев в Столярове человека, способного не только доверять бумаге свои скорби, но и делать дело, старается, насколько это возможно, поддерживать его в его усилиях. Я не исключаю, что Стругацкий верит, будто "Терра Фантастика" со временем станет не то, чтобы могучим, но чрезвычайно авторитетным издательством, публикующим фантастику, принципиально отличную от развлекательно-коммерческой, и при каждом удобном случае старается поддерживать своим авторитетом именно издательство; а уж так звезды расположились, что для стороннего наблюдателя "Терра Фантастика" ассоциируется прежде всего с парой Ютанов-Столяров. То, что подобная позиция чревата изоляцией издательства - особенно в условиях уменьшения числа публикуемых этим издательством книг - по-видимому, упускается из виду всеми тремя или, по крайней мере, не воспринимается ими как серьезная опасность. Но, возможно, неправ здесь как раз я; поживем увидим. Во всяком случае, публиковал Ютанов и роман Лукьяненко, и повести Иванова - когда имел такую возможность.
4. Я считаю Андрея Михайловича своим другом, и совершенно не намерен прилюдно обсуждать черты его характера. Полагаю, Столяров действительно считает, что его место в строю фантастов расположен где-то между 1 и 1,5. И, если это так, то считает он это небезосновательно. Во всяком случае, по деловой хватке, профессиональной требовательности к себе и работоспособности найти фигуру, сопоставимую со Столяровым, затруднительно. Касательно же того, что именно и как именно он пишет... Мне, например, кажется, что со страниц многих его последних произведений буквально веет арктической пустыней. Что он, как Кай, все пытается выложить из льдинок слово "вечность" в надежде получить наконец от Снежной Королевы долгожданные коньки. Он об этом моем мнении прекрасно осведомлен. И плевать ему на него. И правильно. Значит, он художник, а не ремесленник, работающий на заказ - пусть даже неявный.
Относительно пьедестала. Почему-то ни у Медведева, ни у Пищенко, ни у Суркиса, ни у многих других воздвигнуться на Стругацком не получилось. Ни путем разрушения пьедестала, ни путем заползания на него. Уже само по себе это должно наводить на размышления. Стругацкий, пардон, еще не в маразме, чтобы подставлять свой пьедестал не тому, кого он, Стругацкий, на этом пьедестале хочет.
А по большому счету, вся эта пьедестальная коллизия вообще представляется мне плодом паранойи.
Я разделяю многие тезисы Щеголева. В частности, я согласен с тем, что никого "новая волна" не победила и победить не могла и не может, ибо так называемая война происходит тут между белыми шахматными фигурами и бубенной карточной мастью, да еще и на кегельбане. Я согласен с тем, что говорить о несоздании структур, создавая структуры, выглядит фарисейством. Что же касается обмена непарламентскими выражениями - честное слово, дуболомная безаппеляционность Столярова вызывает во мне большее уважение, чем кокетство Щеголева своей беспомощностью, болезненностью и малым чином. Явно имеет место фатальная психическая несовместимость. Столяров-то точно, пофамильно знает, кто бездарен, и был вполне уверен, что так же точно это знают остальные; ему и в голову не пришло, что против дистанцирования от бездарностей может выступить кто-то из тех, от кого Столяров дистанцироваться вовсе не собирался. А Щеголеву в голову не пришло, что, если кого-то называют посредственным, то это не о нем. Обоюдные комплексы сработали; классический вариант беседы телефона для глухих с сетью для бедных. И мы еще мечтаем о контактах с иными цивилизациями!
Помню, Щеголев, бывший когда-то моим опекаемым - помните институт "опекунства" в семинаре? - и постоянно в ту пору мною хвалимый наперекор многим (уж очень он, даже в ранних своих вещах, был мне эмоционально близок, куда ближе Столярова), выпустил наконец книжку. В ответ на мою шутливую реплику: "Когда подаришь?" (к тому времени я ее уже, кажется, сам купил) Саша растерянно захлопал глазами и, похоже, всерьез почувствовав себя виноватым, пробормотал: "Ох, мне для нужных-то людей экземпляров не хватает..." Мне стало смешно и немножко жалко Сашу. Но, будь на моем месте Столяров, реакция, вероятно, была бы иной. "Так я уже не считаюсь нужным? Колесовать!" Что ж, это оборотная сторона напористости, деловитости и целеустремленности.
5. Престижность премии зависит от очень многих факторов. Тут и длительность ее существования, и степень уважения и доверия к членам жюри, и состав награжденных (выражает ли жюри мнение народных масс, или нет), и материальная составляющая премии, и многое другое. Дольше всех, насколько мне помнится, существует "Аэлита", ей бы и быть самоглавнеющей - но второй и третий пункты не оставили от ее престижности камня на камне. По четвертой позиции самой престижной может оказаться "Беляевская премия", но некоторые аспекты ее появления на свет до сих пор вызывают кривотолки и, кроме того, в глазах многих она безнадежно скомпрометировала себя, отдавшись Звягинцеву. Однако короткий срок ее существования репрезентативных выборок сделать пока не позволяет. И уж совсем от горшка два вершка мосластому "Страннику", который покинул материнское чрево с таким чугунным лязгом, что невольно вспоминается долго смешившая малеевцев начальная фраза из повести какой-то девочки: "Заскрежетало входное отверстие. Как же так, - недоумевает героиня, - ведь я его смазывала всего лишь месяц назад!" За этим скрежетом не услыхать было ни одного разумного, спокойного слова. Хотя из-за чего, собственно, скрежет? Ведь те же самые вещи Столярова в прошлые годы получали и "Улиток", и, если не ошибаюсь, "Интерпрессконы" - и небеса не рушились. Что же теперь произошло? А вот что: дали. Но и не Стругацкий, и не мы. А кто? Да писатели какие-то... И сразу: ограничение свободы творчества, навязывание приоритетного направления в литературе...
А вообще-то, конечно, самыми престижными в этом году были "Улитка" и "Интерпресскон" по большой форме. Потому что их получил я.
6. Не может быть абсолютно объективной премии, и поэтому не может быть самой престижной премии, как не может быть самого престижного жанра литературы и самого престижного направления в литературе. Каждое направление должно иметь свою премию, и это будет только способствовать кристаллизации направлений и расширению их спектра. Что же до меня - дескать, "как выглядит неучастие "Гравилета" в финальном списке..." - то смотрите сами, как оно выглядит. Я поясню лишь вот что.
Чертков, который накануне "Интерпресскона" позвонил мне и предупредил, что я даже в кандидаты рожей не вышел, был, похоже, огорчен этим обстоятельством куда сильнее меня. Меня же сей факт не столько уязвил, сколько заставил на некоторое время заподозрить, что, сам того не заметив, я уклонился от столбовой дороги развития отечественной словесности в какие-то архаичные слюняво-сопливые буераки, и среди пишущих настоящую прозу настоящих мужчин мне не место. О чем я и сделал соответствующее представление Стругацкому в первый же вечер в Репино. Попытавшись переубедить меня и не преуспев, Борис Натанович попросил меня потерпеть с выходом из жюри "Странника" хотя бы до окончания кона хотя бы из уважения к нему, Борису Натановичу, и к его здоровью. Безусловно, именно так я и поступил - хотя подобная постановка вопроса не могла не сказаться, в свою очередь, уже на моем собственном здоровье.
Однако, наблюдая, как развивались события дальше и, в частности, заслышав чудовищные и реально ничем не подкрепленные обвинения жюри "Странника" в пристрастии, жульничестве, продажности и коррумпированности, поняв, что мой уход будет воспринят не как акт личного художественного выбора, но как доказательство мафиозности остальных Странников, я счел, что взрывать изнутри "Странника" и сложившиеся вокруг него структуры будет делом куда более недостойным, нежели просто оставаться в этих структурах в постоянном меньшинстве. Нас - это слово каждый понимает по-своему, но все же понимания эти в изрядной степени совпадают - так вот нас и так немного. И если одни из нас будут ломать то, что удалось создать другим из нас, грош нам всем цена. Я говорю уже не только о "Страннике".
7. Мала вероятность, мала. А вероятность того, что Лазарчук получит Нобелевку, велика? А вероятность того, что Столяров еще раз получит Беляевку, велика? Что же им, прекращать писать, если не велика? Вы просто с ума посходили с этими премиями! А вероятность того, что тридцатитрехлетний шкет Рыбаков поручкается с тов. Воротниковым и навечно станет самым молодым лауреатом Госпремии РСФСР (навечно - ибо страны с таким названием уже нет) была велика? Ну, получил. Лучше стал после этого, что ли? Выше ростом, краше ликом, умней умом? "Роман-газета" его публиковать начала?
Конечно, премии и связанная с ними реклама добавляют весу. Правда, иногда и убавляют, но это особая статья. В определенной степени премии стимулируют творчество. Но почему премию, задуманную как стимулятор некоего направления - пусть даже так, хотя и это не факт - обязательно нужно переломить и приспособить к более близкому тебе направлению? Кто тут кого стремится подавить?
8-9. Хватит. Пишите, как нравится - какую-нибудь премию да получите, если уж так взяло за живое. Премий уже шесть, а то и семь, а приличных фантастов человек двадцать от силы. Через три года все там будем.
10. Приглашение в жюри "Странника" я расцениваю как признание своих литературных заслуг, которые "Терра" отнюдь не склонна была отдать в пользование какой-либо иной группировке, а желала тихо утилизировать и нейтрализовать в кругу, как сказал бы Тюрин, друзей.
11. У меня нет мнения по этому вопросу.
12. Плоховато отношусь. Но, опять-таки, добрее надо быть, терпимее. "Терра" издает книг все меньше, и когда удастся переломить эту тенденцию, никто не ведает. Не исключено, что для учредившего премию издательства это был единственный шанс получить собственную премию, потом уже было бы не за что. Поймем - и простим. Ведь издательство-то хорошее, премии всяко достойное! Почему все об этом вдруг забыли?
13. Это уже на уровне бреда. А вручение без разрешения Флейшмана "Оскара" или "Небьюлы" его, Флейшмана, не оскорбляет? Или тоже оскорбляет? Чего он, Флейшман, собственно, ждал? Что каждый документ страннического жюри будут носить ему на подпись? Что на каждой бумажке будет жирно красоваться виза "Утверждаю. Флейшман" или, даже скорее, "Не утверждаю. Флейшман"? Как могут несколько человек, приняв то или иное решение, оскорбить им других людей, не имевших к процессу выработки данного решения ни малейшего касательства? А то, что ускорение свободного падения возле поверхности земли оказалось равно 1 "жэ" без согласия фэндома, фэндом как-нибудь перетерпит? Столяров в пылу полемики долго доказывал, что лишь тот у нас в стране писатель, кто Страннику давно приятель - но это почти все слова, цепляться за которые могут лишь те, кто нарочно желает поскандалить. А если взять по сути? Представим семью, члены которой, пощелкав кнопками программ, утихомирились наконец у телевизора - правда, дед и внук, презрев трансляцию, плюнули и пошли на кухню пить чай с вареньем; и вдруг - тарарам в дверь, соседи сверху. "Вы что, "Сталкера" смотрите? Да Стругацкие-Тарковские вас купили, верняк! Да по второй российской "Молчание ягнят" крутят! А ну, шкуры продажные, переключайтесь живо!"
Вопрос на засыпку: кто в этой ситуации кого оскорбил?
***** ТРИНАДЦАТЬ НЕУДОБНЫХ ОТВЕТОВ ЕВГЕНИЯ ЛУКИНА ЖУРНАЛУ "ДВЕСТИ" ******
Ребятушечки!
Вы что там у себя в Питере совсем с ума стряхнулись. Вы же засушили скандал на корню. Или в рекламе из вас никто не работал? Один бы только слух о том, что Столяров собирается рвануть "Жигуль" начиненный динамитом у подъезда Щеголева, привлек бы внимание публики (что бы не сказать - народа) к отечественной фантастике. А вы о каких-то идеях, концепциях, точках зрения... Стыдно господа! Можно подумать не было такого грандиозного шоу, как штурм Белого Дома. Пусть часть фэндома попытается линчевать Столярова перед Эрмитажем, а другая его (не Столярова, естественно) часть, в камуфле и с демократизаторами, с трудом его (опять таки не Эрмитаж) отобьет. Только чтобы отбили смотрите!
Ладно. Хоть вы и коришневато скушные, но на вопросы отвечу.
1. Под термином "Фэндом" я, как правило, понимаю квартиру Бориса Завгороднего. Значение имеет большое.
2. Если Андрей Столяров, призывая к литературной войне (например), в самом деле высказал точку зрения Бориса Стругацкого, то прошу считать меня озадаченным.
3. Если Андрей Столяров внушил Борису Стругацкому идею той же, скажем, литературной войны, то за каким позвольте дьяволом он излагал ее сам? В устах мэтра она прозвучала бы куда солиднее.
4. Объявив, что Андрей Столяров полагает себя фигурой номер один, Александр Щеголев невольно отвел себе (в рамках данного скандала, разумеется) как минимум второе место. Ну куда же им теперь друг без друга! Публика ждет.
5. Видимо все-таки наиболее престижно "Великое Кольцо". Лукиным оно присуждалось четырежды. А все остальное - так, шелупень.
6. Не иначе, Столяров подпустил в компьютер вирус, заранее натасканный на Рыбакова.
7. На столько вот.
8. Если творчество можно подавить, то какое он к черту творчество?
9. Иными словами вы намекаете, что я выставлял баллы не совсем чистосердечно? Милостивые государи, фильтруйте базар!
10. Литературных заслуг за собой не числю. В жюри вошел за крупную взятку.
11. А такой чувствительный к этическим нюансам, как Кир Булычев, не приехал потому, что мало, подозреваю, предложили.
12. Еще бы я вам не голосовал за "Терру Фантастику", если они как раз готовили к печати сборник Лукиных! Я ж не знал тогда, что надуют!
13. Милостивый государь, Юрий Флейшман! Спешу известить, что дуэли в Волгограде производятся следующим образом: ловишь противника, засовываешь в контейнер и топишь в Волге. О количестве секундантов прошу сообщить заранее, ибо необходимо уточнить габариты емкости.
Ваш покорный слуга Евгений Лукин.
******** ЧЕРТОВА ДЮЖИНА НЕУДОБНЫХ ВОПРОСОВ ЭДУАРДУ ВАЧАГАНОВИЧУ ********* ************* ГЕВОРКЯНУ, ЧЛЕНУ ЖЮРИ ПРЕМИИ "СТРАННИК" *******************
ГОСПОДА РЕДАКТОРЫ!
Премного благодарен за первый номер Вашего журнала. С большим удовольствием стал бы его регулярным читателем, а при случае и автором.
Что касается замечаний по оформлению и содержанию, то их нет. Оформлено по средствам. О содержании и говорить не приходиться, вполне добротная канистра коктейля "Molotoff", огня и дыма хватит надолго. Я всегда подозревал, что за добродушным обликом Николаева скрывается если и не кардинал Ришелье, то уж Е.Ф.Азеф (в лучшем смысле этого слова) всенепременно. Когда будет учреждена премия имени Хулио Хуренито, то первым титул Великого Провокатора должен получить именно он. Так что с меня уже две бутылки.
Я всегда говорил, что такие скандалы, разборки и другие мелкие и крупные встряски жизненно необходимы любой творческой и околотворческой компании. Иначе в тиши и благолепии мы заплывем салом, а в наших извилинах заведутся белые пауки.
Однако, выпустив эскадрон джиннов из всех емкостей, будьте готовы к тому, что и ваши головы обильно станут посыпать пеплом и поливать помоями. (Правильный ответ - "Всегда готовы!").
Теперь перейдем к вопросам Большого Жюри. Хотелось бы, конечно, посмотреть список присяжных на предмет отвода особо одиозных фигур, но тут уж полагаюсь на вашу порядочность.
А БЫЛ ЛИ ФЭНДОМ?
Вопрос первый. На вопрос о фэндоме однозначного ответа у меня нет. В свое время я дал определение ИНТЕЛЛИГЕНТА, КАК КУЛЬТУРНОГО ПОТРЕБИТЕЛЯ КУЛЬТУРЫ. Можно было бы по этой матрице определить ФЭНА, КАК ФАНТАСТИЧЕСКОГО ПОТРЕБИТЕЛЯ ФАНТАСТИКИ, но это слишком просто, а значит неверно. Сказать, что я ничего не понимаю под термином "фэндом" - кокетство. Меня давно интересовали неформальные, маргинальные и миедиминоральные группы молодежи (и не только молодежи). Так вот, фэндом не входит ни в одну из этих групп, а ведь они, казалось бы, перекрывают почти все внеструктурные страты. Загадка фэндома должна быть разгадана, поскольку предположить, что фэндом - это клуб персонажей из "Коллекционера" Фаулза и "Мизери" Кинга, значит обеспечить себе одну или две приличные фобии.
Можно, конечно, сделать обидное допущение о фэндоме, как о своеобразном отстойнике интравертов-эскапистов, но тогда возникает вопрос - а сами-то мы что там делаем? Фэндом - как клуб? Скучно. Фэндом - как некий эмбрион будущих социокультурных образований? Слишком хитро. Да и не тянут фэны на карбонариев, этаких фантмасонов.
Тут вот ведь какая заковыка получается. Я мог бы много и со вкусом порассуждать на эти темы, но у меня нет уверенности, что буду адекватно воспринят. Поскольку был свидетелем и участником рождения, взлета и падения фэн-движения, то мог бы с наставительно подъятым пальцем учить жизни молодых. Но не хочется. Повторяю, нет гарантии, что правильно поймут. Прецеденты были. Напишешь, бывалыча, статью о семиозисе поведения в локально-фазированных псевдоизолятах, а потом иди доказывай по клубам, что это не трактат на тему "О скотской сущности фэна"! Впрочем, дело давнее и практически забытое.
Фэндом для меня имеет значение как любая хорошая компания для нормального (смею надеяться) человека. В творческом плане - не знаю. Фэны это не только читатели и, в первую голову, не читатели. Знавал я фэнов, которые вообще ничего не читали, и фантастику тоже. Для них важен был сам факт тусовки. Против таких я ничего не имел, они даже чем-то были симпатичны (не умничают, выслушивают любой бред с открытым ртом, не судят, а потому и не судимы будут). Впрочем, такие либо вымерли, либо разбежались по другим тусовкам и, вероятно, сейчас где-то в лесах близ Верхнезадрищенска деревянными мечами защищают родную Хоббитанщину. Дело благородное, безобидное, все лучше, чем в рэкетиры...
Кстати, пока я отвечал на этот вопрос, меня посетила ужасная мысль - а есть ли фэндом? С кем я общался в Репино - с издателями (пусть даже тонких журналов с сотенным тиражом), книжными реализаторами (мягко говоря), парой-тройкой критиков, дюжиной предпринимателей, чертовой уймой писателей... А фэны-то, фэны-то где, я спрашиваю! Был там один, да и то на костылях. Правда, чудотворный ветер с дамбы вскоре его исцелил, и он, как известный персонаж известной истории, встал и пошел. Впрочем, вру, какой к черту Завгар фэн, он перекинулся не то в издатели, не то в книгопродавцы. Хуже, правда, от этого не стал, но некоторая лилейность одежд утеряна.
Наверно, был среди нас все же один фэн, и,наверное, все происходящее казалось ему тяжелым сном. Но об этом в самом конце вопросника (в смысле ответника).
СУЕТА ВОКРУГ А.М.С
Вопросы второй, третий и четвертый. Проблемы специфики восприятия фэнов могут свести в могилу два или три поколения психоаналитиков, если, конечно, означенные психоаналитики будут оперировать понятиями добрых старых Фрейда, Юнга и иже с ними, а не реалиями мадридского двора. Это надо же такое придумать - Столяров, как клеврет Стругацкого. Почему-то факт солидаризации Б.Н. с А.М. воспринимают как угодно, но не как просто-напросто правоту НЕКОТОРЫХ тезисов А.М. А с чего это Натанычу возражать, ежели отрок истину речет?
Предположение, что А.М.С. в большинстве случаев высказывает мнение Б.Н. и, наоборот (см. вопрос No 3), суть бред собачий на почве несварения желудка. Достаточно послушать их разговоры (на людях - имею в виду семинар, или в узком кругу - чему был свидетель), то все эти домыслы рассыпаются в прах. Вот уж давно я не встречал парочки, где несхожесть мыслей, творческой аксиоматики и иных предметов была столь явна. В главном они, конечно, схожи, как и все мы - в определении добра и зла и прочих нехитрых вещей.
Относительно выпадов и выкриков Щеголева скажу только одно. Если вы, голубец мой ненаглядный, не считаете себя лучшим, первым и единственным среди всех, кто когда-то брал, берет или возьмет перо в руки, то какого лешего вообще сунулись в литературу в частности, а в творчество вообще? Любой уважающий себя "производитель товара" должен запрограммироваться на успех, внушать себе с утра до вечера, что именно он и только он... И так далее. В противном случае мерзость обыденности сжует его и выплюнет. Что, собственно говоря, со Щеголевым и произошло. Птичку, конечно, жалко, надежды подавала, но зачем же гадить в собственном гнезде?
Что касается того, разделяет большинство в фэндоме взгляды вышеупомянутого Щеголева, то статистика мне неизвестна, да и не верю я в нее. А то, можно подумать, не было написано на хоругви фэндома "Я не провокатор, но я бы не стерпел". Провокаторы, провокаторы, ребята, и не надо обижаться, это я в лучшем смысле этого слова.
И чтобы закрыть тему А.М.С., скажу напоследок - если бы я был на его месте, то за такую грамотную, точно сработавшую и весьма эффективную рекламу поставил бы всему фэндому выпивки на три или четыре белые горячки. Сколько бы сейчас не ерзали столяровоненавистники - дело сделано! Андрей Михалычу вы обеспечили функциональное бессмертие. Вы слепили такой образ демона, что только пальчики оближешь. А в наши демонические времена это именно то, без чего не обойтись. Увы, в сени рыночных кущ вся пишущая братия вынуждена пускаться во все тяжкие, лишь бы рейтинг не падал. Если выйти из жанра, то сравнить А.М.С. можно с Дали или с Лимоновым. Вне прочих качеств, это образцы правильно сработанного скандала, волны, шумихи и т.п.
В чем я не вполне согласен с А.М.С. Дело в том, что войны нет и не ожидается. Война давно проиграна. Как сказано в одном романе, "пока мы в крови и соплях боролись за каждую пядь земли, теряя друзей и врагов, в наших тылах хозяйничали мародеры". Мы точим шпаги и рапиры, отливаем пули для мушкетов, а на наших улицах давно стоят танки. Что же нам делать - вести метафизическую герилью? Наверное, это единственное, на что мы способны.
Впрочем, на эти темы лучше написать что-нибудь отдельное и художественное.
ЧТО ЕСТЬ ОБЪЕКТИВНОСТЬ?
Вопросы с пятого по десятый. Вот тут, судари мои, у вас пошли загибы, причем один другого круче. В алфавитном, стало быть, порядке! Каково, а! Делать что ли нечего, как бессонными ночами размышлять о месте, весе и престижности премий и наград. По мне - гори они синим пламенем, лишь бы книжки издавались. Другое дело - повод для встреч, приятный разговор в хорошей компании и так далее. Ну и, разумеется, лучшая премия это та, которой тебя наградили. Исходя из этого, полагаю лучшей "Великое кольцо" (хотя до сих пор не знаю, было ли в восемьдесят третьем году голосование, или Завгар вручил по доброте душевной от себя лично). Мнением делиться смысла не имеет - это будут либо высокопарное рассуждения, либо хохмочки. Достаточно задуматься о карнавализации культуры эпохи распада любой империи - и все станет ясно. И, собственно говоря, в такие времена нет разницы между королем на троне и королем карнавала.
Что же касается "Странника", как "наиболее объективно отражающего" и так далее... Не заставляйте меня прибегать к парламентским выражениям! Что это за премия, если она не самопровозглашается самой-самой?! Так уж от веку повелось, и не нам против традиции переть. А чего ждали - поклонов и приседаний? О неучастии же тех или иных произведений столько было сказано, что и просто добавить нечего. Ну, не повезло, ну, гениев много, а бронзы мало, ну, в следующий раз отстегнется... Ну, пусть даже интриги! И если уж стали поминать конкретные имена и вещи - а получил бы "Гравилет" свои несомненно заслуженные награды, если бы попал-таки в финал? И не надо заливать про объективную оценку, vox populi и прочую чепуху. Из всех способов оценки демократический - самый худший. Не могу не вспомнить разговор в баре двух изрядно накачавшихся участников "Сидоркона", оживленно обсуждавших вопрос, сработал ли в оценке "Гравилета" так называемый "фактор Ельцина", или, наоборот, "фактор Горбачева"? Иными словами, то ли поддержали обиженного, то ли голосовали в пику ненавистному. Что обидно, никакого отношения к литературным достоинствам романа (причем, романа гениального, не побоюсь этого слова), все эти "кулуры" и т.п. не имеют никакого отношения. Но кто сказал, что все происходящее вообще имело какое-то отношение к литературе?
Страдальческие лики и скорбные вопли типа "я никогда не получу этой дурацкой статуэтки" отношу к комплексам, о которых высказался по вопросам 2-4. Лично я полагаю, что Логинов, Иванов, Штерн, Брайдер и Чадович, Вершинин и др. вполне имеют шансы получить "Странника", причем, именно больше всех горячившийся Левушка Вершинин больше всех и имеет. Я давно наблюдаю за его ростом и вижу, что рывки он делает весьма значительные. Другое дело, непредсказуемость подсчета баллов делает все это чем-то похожим на лотерею. В этом есть своя прелесть. Предвижу упреки: у одних, мол, на руках выигрышные билеты, а других даже не допустили к участию. Но, во-первых, это не так, доступ к "телу" свободен, а что касается условий, то устроители "лотереи" устанавливают свои правила. Кому не нравится - пардон!
Тезис относительно "приоритетных направлений", "генеральных линий" и "подавления свободы творчества" отношу к последствиям дурной закуси, крутого бодуна, а в лучшем случае - тонкого стеба.
Разговорчики по-поводу творческого единообразия членов жюри, эстетических догм - см. предыдущий абзац. Единственный принцип оценки - нравится, не нравится. И тут уж моему нраву не перечь! Хотел бы я посмотреть на "вынудителя", побуждающего голосовать, исходя из его "эстетических принципов"! Несколько забегая вперед, скажу, что намеки на зависимость ряда членов жюри от издательства ТF свидетельствуют о моральных, не говоря уж об эстетических принципов авторов сиих намеков. Скажу сразу - задолго до "Сидоркона" многие члены жюри знали, что в обозримом тысячелетии их книги в издательстве господина Ютанова не выйдут (по причинам, не зависящим от господина же Ютанова).
Как оценивать мотивы приглашения в жюри? Ребята, по-моему вы пытаетесь разбудить во мне штурмбанфюрера СС. Вежливость не позволяет ответить в духе "Оберхаму-оберхамово" или "ступайте на кухню, там вас накормят". Оскорбительность вопроса, причем, прошу заметить, многослойная оскорбительность, не позволяет на него отвечать ни в какой форме. Вопрос из разряда "продолжаете ли вы по пятницам пить кровь убиенных вами же фэнов?" Засим перейдем к следующим...
БЕЗ НАЗВАНИЯ
Вопрос одиннадцатый. Наверно, я просто зверею от вопроса к вопросу, но тут уж ничего не поделаешь. Почему бы вам самим не спросить у Булычева, отчего он не приехал? Даже если бы я знал (а я знаю!), то все равно бы не сказал. Случайность его неприезд или неслучайность, решайте сами. Имея при этом в виду, что одновременно со всем у него сгорела дача, возникла горящая поездка в Лондон и т.п.
БЕЗ НАЗВАНИЯ-2
Вопрос двенадцатый. Относительно TF я уже сказал несколько слов, но могу и добавить. Издательство - это не богодельня, а коммерческое предприятие. Обладание премией - фактор равно коммерческий, связанный с рекламой и т.п. Исключать себя из номинации - равносильно признанию в слабоумии. Этичность хороша дома, а не на базаре, пардон, книжном рынке. Как раз TF и страдает из-за чрезмерной этичности, в то время как ряд других издательств, бесстыдно загребающих бабки на откровенном дерьме, и копейки не дал бы на проведение Сидоркона. Пусть скажут спасибо, что вообще включили некоторые из них. Впрочем, знакомая картина. Не могу не вспомнить свою микропьесу двадцатилетней давности.
ПРОМЕТЕЙ
(драма)
Действующие лица:
Прометей,
Голос из толпы.
Акт первый и единственный
Прометей: - Люди, я принес вам огонь!
Голос из толпы (мрачно): - Ливер береги!
Занавес.
Но это так, к слову пришлось. Я думаю, что каждый из членов жюри может обосновать свой выбор по всем позициям, если, конечно, захочет это сделать.
СОН ФЛЕЙШМАНА РОЖДАЕТ ФЭНДОМ
А вот теперь настало время сказать, как все было на самом деле. На самом деле не было никакого "на самом деле". Не было никакого "Интерпресскона", не было никаких "Улиток", а уж так называемого Столярова и вообще не предполагалось. Никакой фантастики не существует, как не существует ничего, кроме некоего существа, одно из имен которого - Флейшман. То ли вселенские флюктуации сдвинули равновесие мыслетоков, то ли непостижимые и роковые предначертания тому причина и повод, но снится этому существу Земля, страна, люди и странные персонажи среди людей. Что-то все время происходит, все эти фигуранты как бы перемещаются, возникают и пропадают. Мерцают дома и улицы, а вернее, то, что ему снится как дома и улицы, слова и звуки, приятные и раздражающие... Все тает, струится, исчезает. Возникает быстрокрылый воробей... Впрочем, это из другой оперы. Вот проснется Флейшман, и все сгинет, как не было вовсе...
Это я пошутил. А на самом деле все гораздо серьезнее. Дело в том, что Флейшман, сам того не подозревая, наступил на очень больную мозоль (не путать с мозолью Больных). Он не знает, что является ключевой фигурой в некой крупной межгалактической игре, ставка в которой больше, чем жизнь миллиона обитаемых планет. Все эти "фантасты", "фэны" и пр. - либо хорошо законспирированные участники, либо декорации, на которые и внимания обращать не надо. Игра с Флейшманом ведется тонкая, на грани реальности. Задача-минимум - вывести его из состояния равновесия. Попросту говоря - свести с ума. Для того составляются хитроумные заговоры, разыгрываются масштабные спектакли - коны, с привлечением массы хорошо оплачиваемых статистов. Задача-максимум - разбудить Флейшмана! Вот проснется Флейшман...
16 сентября первого года до пробуждения Флейшмана
P.S. Скучно живем, господа...
******** ЧЕРТОВА ДЮЖИНА НЕУДОБНЫХ ВОПРОСОВ ИГОРЮ ВСЕВОЛОДОВИЧУ ********** ********* МОЖЕЙКО (КИРУ БУЛЫЧЕВУ), ЧЛЕНУ ЖЮРИ ПРЕМИИ "СТРАННИК" *********
Дорогие Андрей и Сергей!
Вы хотите, чтобы я ответил на самом деле или вежливо?
Я отвечу как сам все понимаю, то есть невежливо, а вы делайте те купюры, которые сочтете нужными для того, чтобы не нарушить образа вашего знакомого дедушки.
Журнал сам по себе нужен и вашу деятельность я ценю. Хотя от номера сильно веяло провинциальностью - не географической, а психологической. Это журнал-тусовка, журнал-разборка, а не журнал-размышление. Места для обобщения нету - все спешат побалзать. От этого глупеют даже такие умные люди, как Боря Штерн или Миша Успенский. Это неизбежно. Ввязываясь в разборку, начинаю заранее глупеть и я.
Честно говоря, я не понимаю разницы между премиями, о которых вы пишите в своем журнале. Я все думал, что есть какая-то одна с плавучим названием, которую на паях сделали издательство "Терра Фантастика" и окружение Бориса Стругацкого, чтобы получить себе по премии. С самого начала для меня все это звучало стыдно. Но я, как человек глубоко почитающий Бориса Стругацкого, не мог переубедить его в том, что участие в жюри аморально. Даже наверное в самом антиутопическом романе не придумаешь премии, которую члены жюри присуждают друг дружке. Но Борис и вы, затоптали меня ногами, утверждая, что в Питере соберутся агнцы, вершины чистоты и альтруизма. Кроме того, я не имел возможности прочесть то, что должен был судить. О чем и сказал Борису, надеясь, что он меня пожалеет и отпустит мою душу на покаяние. Борис не пожалел и оставил меня в членах жюри, так как нужен был какой-то московский писатель и вся эта история не превращалась бы в абсолютный междусобойчик. Когда же я пытался в телефонных разговорах уверять, что помимо заранее покорных членов жюри в России есть другие писатели, Чертков доказывал мне, что их достать невозможно и т.д. Дальнейшее мое участие в этой истории было бы совсем уж непристойным. Представляете, приехал я в Питер, хожу по кулуарам и мне вслед разумные люди говорят: "Это один из членов жюри, которые съехались сюда выгрызать себе по премии". Ну выгрызли, и слава Богу.
Теперь еще замечания (по пунктам, которые вы мне прислали).
7. Кто будет в жюри, тот и получит премию, при условии, что он примет участие в решающем заседании.
8. Сам по себе пункт тусовочный. На уровне пионерских размышлений: а если наша пионервожатая любит мальчиков-блондинов, то значит ли это, что брюнетов больше в лагерь брать не будут?
То же касается и пункта 9. А ты не тусуйся, ты плюнь на трепотню и пиши, что хочешь. Неужели не обойдешься без премии, которую придумали не для тебя?
На пункт 10 я уже ответил. Нужен был дополнительный шкаф, вот и сдвинули.
Пункт 11 я тоже уже объяснил - нельзя приезжать было, если ты себя хоть чуточку уважаешь. Нельзя участвовать в мероприятиях, имеющих некий этически сомнительный оттенок. Ах, как вы боролись в свое время с аморальной "Молодой гвардией"!
Пункт 12 также исходит из всего, что я сказал - издательство платило за пряники не бескорыстно. Ему понадобилась медаль на шею "За усердие". Я клевещу? Ответ на это заключается в вашем вопросе.
Пункт 13. Не имею чести знать гиганта отечественной мысли по имени Флейшман. Наверное это какая-то ваша местная тусовочная фигура? Простите, виноват.
Последнее, что я хочу сказать, касается пункта 2 вашего вопросника.
Книгу Каца (и как мне стало известно - Арбитмана) я прочел только на днях. Раньше не попадалась. Я знаю, что Арбитман по каким-то своим причинам меня не любит. Это его дело. Я его тоже не люблю. Это мое дело. Но если бы я знал в то время, когда мне позвонил Борис Стругацкий и пригласил в жюри, что в этой тусовке будет участвовать Арбитман-Кац, я бы вообще разговаривать не стал. Как известно, я лишен чувства юмора и мне книга Каца не кажется смешной, а кажется бездарной. По той же причине я полагаю ее оскорбительной для меня и выходящей за пределы порядочности. И не в том даже дело, что в книге под собственными именами обосраны лишь два писателя (Владимир Щербаков и я), но дело в одной хорошо известной Арбитману детали, которая среди порядочных людей недопустима: я умирал от инфаркта, но пока что отложил это дело. Арбитман же написал, что я умер от инфаркта и указал правильную дату моей болезни. Если вам и тем, кто давал премии книге Каца, это кажется смешным, то тогда у меня совсем другое отношение к юмору. Мне надоело отвечать на телефонные звонки (и я не шучу), в которых люди, видевшие книгу Арбитмана и знают мою фамилию по моим книгам, звонят мне домой и выражают соболезнование моим близким. Это мне тоже не смешно.
Что же касается моего дальнейшего участия в каких-либо жюри, или разрешения выдвигать на премии какие бы то ни было мои работы, то я категорически заявляю, что не согласен, не буду, не участвую, не состою и не являюсь.
Извините за невежливость.
Ваш Игорь Можейко. Москва 20 сентября, 1994 года.
******** ЧЕРТОВА ДЮЖИНА НЕУДОБНЫХ ВОПРОСОВ БОРИСУ НАТАНОВИЧУ ************ ************* СТРУГАЦКОМУ, ЧЛЕНУ ЖЮРИ ПРЕМИИ "СТРАННИК" *****************
1. Здесь, как я понял совсем недавно, имеет (имело) место недоразумение. Дело в том, что изначально я под словом "фэндом" понимал все фэнство, то есть многотысячную толпу фанатов от фантастики, читателей, потребителей духовной пищи под названием "фантастика", причем потребителей в большинстве своем (закон Старджона!) неприхотливых и неразборчивых.
При всем моем уважении к этой многоликой толпе (а я действительно отношусь КО ВСЕМ ЧИТАТЕЛЯМ с должным уважением: в конце концов, это же они платят мне за мою работу), при всем моем к ним уважении я, тем не менее, никак не находил им места в структуре "Интерпресскона", который виделся мне прежде всего как СОБРАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛОВ. Профессионалов-писателей, профессионалов-издателей, художников, книгопродавцов, киношников, литературных критиков и т.д. - то есть не просто людей, которые ловят кайф от общения с фантастикой, а которые занимаются ею профессионально, для которых она стала существенной частью жизни и областью приложения творческих сил. Именно эти люди, по моим понятиям, должны были ежегодно встречаться на "Интерпрессконе", чтобы обменяться информацией, обсудить конъюнктуру, поговорить об Искусстве и о Вселенной, подвести итоги года и наградить достойнейших.
Только совсем недавно (прежде всего благодаря терпеливым объяснениям издателей "Оберхама") я понял, что ФЭНДОМ в современном понимании этого слова как раз и есть сообщество людей, сделавших фантастику частью своей жизни, не просто читающих ее, но - изучающих, анализирующих, публично обсуждающих ее, а также торгующих ею, переводящих ее и даже ее издающих. ТАКОЙ фэндом просто обязан быть частью "Интерпресскона", да он и является уже его частью - это видно невооруженным глазом.
2-4. Давайте расставим все точки над "i".
С глубоким и искренним уважением отношусь я к Андрею Михайловичу Столярову, высоко ценю его литературный талант, не могу не отдать должного и его замечательным организаторским способностям. Мне безусловно близка и понятна его творческая манера, хотя при обсуждении общелитературных вопросов мы с ним зачастую остаемся, как говорится, каждый при своем мнении. Среди лучших произведений нашей фантастики последнего десятилетия на мой взгляд без всякого сомнения навсегда останутся и "Изгнание беса", и "Послание к коринфянам", - как образцы литературы самого высокого класса.
С глубоким и искренним уважением отношусь я и к Александру Геннадиевичу Щеголеву, какового рассматриваю (уже давно) как самого, может быть, многообещающего представителя последней волны нашей фантастики. Всегда с удовольствием читаю новые его вещи, всегда с интересом слушаю его нестандартные выступления на семинаре, всегда считал, что "Любовь зверя" и "Кто звал меня?" - среди лучших из лучших фантастических произведений последнего времени и способны составить доброе имя любому автору.
Оба уважаемых автора уже давно и безусловно состоялись как писатели, никаких ЭСТЕТИЧЕСКИХ различий между ними я просто не вижу, и главное (может быть, единственное) преимущество Столярова над Щеголевым есть преимущество большей опытности - преимущество, разумеется, существенное, но, согласитесь, преходящее.
Сказанным выше я хочу подчеркнуть, что ни в коем случае не намерен принимать чью-то сторону в возникшей (излишне резкой) полемике, ибо оба полемиста мне близки и дороги ОДИНАКОВО.
Я специально перечитал сейчас оба доклада (в "Оберхамовском" изложении). Как и раньше, я согласен с большинством тезисов Столярова.
Да, в литературе существует только ДВА вкуса: хороший и плохой ("мой" и "не мой"). Ни о какой "объективности" в литературе и речи быть не может.
Да, имеют право называться ЛИТЕРАТУРОЙ только книги о человеке и о его судьбе в обществе (по сути именно это Столяров и называет "художественностью").
Да, плохой писатель ОЧЕНЬ ЧАСТО оказывается и плохим человеком одновременно (не место здесь обсуждать эту любопытную корреляцию, горькую и опасную, но она есть "наблюдательный факт", как сказал бы естественнонаучник).
Да, престиж фантастики, как равноправного вида настоящей литературы, принижен и продолжает систематически принижаться тем обстоятельством, что В.Рыбаков пишет фантастику - и Петухов пишет фантастику, М.Веллер пишет фантастику - и Ю.Медведев тоже пишет ФАНТАСТИКУ...
Перечень совпадений наших со Столяровым точек зрения можно было бы и продолжить. Не из этого ли обстоятельства проистекает странное предположение о том, что Столяров просто "озвучивает" Стругацкого, и еще более странное предположение, что Стругацкий "принимает точку зрения" Столярова (надо понимать - за неимением своей собственной)?
Однако любому непредубежденному и достаточно компетентному читателю ясно, что изложенные тезисы не есть что-то принципиально новое, что обо всем этом мы - все! - неоднократно уже говорили (на семинаре, в частности) и писали - в незапамятные времена, и десять, и даже двадцать лет назад.
Что же произошло? Почему доклад Столярова (резкий доклад, жесткий, я бы сказал, даже - беспощадный) вызвал такую волну протеста? Ведь по сути, ничего в нем не содержалось, кроме констатации новой реальности и призыва ко всем писателям демократического направления дистанцироваться от халтурщиков, бездарей и политических прощелыг - дистанцироваться и эстетически, и этически!
Разумеется, в докладе есть утверждения, на мой взгляд, далеко небесспорные и даже просто неверные. Например, идея о том, что "хорошую" литературу можно отграничить от "плохой" с помощью некоего Экспертного совета, представляется мне совершенно ошибочной. (Я сразу представил себе Экспертный совет, составленный из величайших светил кулинарии и дегустации, который объявит мне, что овсянка есть вкуснейший и полезнейший продукт питания - амброзия и нектар богов! Я даже и спорить с ними не стану, для меня эта проблема не существует: я овсянку НЕНАВИЖУ, у меня к ней идиосинкразия, я не мог заставить себя есть ее даже во-время блокады!) Соответственно, ни на чем совершенно не основано представление Столярова, будто жюри премии "Странник" (или любое другое жюри) способно ОДНОЗНАЧНО отделить плевелы от злаков и агнцев от козлищ. "Если десять хороших писателей говорят, что книга хорошая - значит она хорошая." Какое заблуждение! Это значит только, что она соответствует литературным вкусам ЭТОЙ десятки, и ничего более. И я берусь в любом конкретном случае набрать десятку не менее хороших писателей, которые, так сказать, "не любят овсянку" - пшенку любят, а овсянку нет (хотя охотно готовы признать ее замечательные питательные и даже вкусовые качества - лишь бы их не заставляли ее есть).
Нет, я полагаю, острая реакция на доклад Столярова возникла не из отдельных спорных (или неверных) его утверждений, хотя многие без сомнения обиделись за своих любимых Гаррисона и Урсулу Ле Гуин, к которым Столяров был совершенно неоправданно беспощаден.
Из нервного, кровью сердца написанного, контрдоклада Александра Щеголева, содержащего больше эмоций, нежели идей (и живо напомнившего мне предсмертный крик Гоголевского Остапа: "Батько, где ты? Слышишь ли ты?"), извлек я лишь один ясно очерченный тезис, достойный рассмотрения. Это тезис об угрозе нынешней фантастики со стороны "новых большевиков", захвативших власть и стремящихся подгрести под себя все и, в первую голову, право "разрешать и вязать". И захотелось мне a la Тарас Бульба вскричать: "Слышу, сынку!" - слышу, но не вижу, а главное - НИЧЕГО не понимаю... Какая угроза? Какие большевики? Власть - над чем? Или - над кем?..
Неужели непонятно, что в нынешних условиях ВСЕ решает "сладкая парочка" - тандем ИЗДАТЕЛЬ-КНИГОТОРГОВЕЦ? И есть лишь один критерий оценки книги: РАСКУПЯТ - НЕ РАСКУПЯТ? И это положение будет существовать до тех пор, пока не появятся разбогатевшие, сытые, самоуверенные издатели, которые наконец-то! - позволят себе быть меценатами и издавать книгу, исходя из каких-то иных критериев, кроме критерия прибыльности? Неужели же это не очевидно?
И неужели же не следует отсюда, что никакие группировки, интриги, обходные льстивые маневры, никакие премии, статьи и телепередачи не способны изменить этого чугунного миропорядка? Неужели же до сих пор не умер этот чисто СОВЕТСКИЙ миф, будто бы в литературу можно прорваться хорошо сколоченной группой - как в киношку на вечерний сеанс, без билета, "на протырку"! Да, такое бывало в прежние времена, но даже и тогда это было исключением, ибо правилом были: ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЧИСТОТА и БЛАГОСКЛОННОСТЬ НАЧАЛЬСТВА. А что сегодня мне толку от благосклонности многоуважаемого Н.Ютанова, если у него нет денег, чтобы издать мою книгу?..
Решительно не понимаю опасений Александра Геннадиевича. Решительно не понимаю опасений сочувствующих ему участников Интерпресскона. Литература дело тихое, индивидуальное, изначально - совершаемое в одиночку. Писатель по определению - ВСЕГДА ОДИН. Никто ему не поможет, никто его не продвинет, никто его не возвысит. Кроме единственного движителя, имя коему Дар Божий. И может быть именно поэтому, чтобы он мог хоть ненадолго сбросить цепенящий груз этого одиночества, чтобы отдохнуть ему от этого проклятого одиночества - и следует для него устраивать такие вот сборища, как ИНТЕРПРЕССКОН. И организовывать премии - для него. И провозглашать здравицы - в его честь. Чтобы знал он: одиночество его велико, но небезгранично.
Все же прочее - группировки, интриги, "обеспечение прессы", обещания "устроить", угрозы "не пропустить" - все это от лукавого, и никакой, сколько-нибудь существенной, роли не играют. (Попробуйте "устроить" книгу, которая сулит издателю прогар; попробуйте "не пропустить" у него же рукопись очевидного бестселлера!).
Допускаю, эта позиция кому-то покажется высокомерной, элитарной, нежизненной - возможно. Но это - итог без малого сорокалетнего варения в котле страстей, именуемом "литературной жизнью". Сорок лет проб и ошибок. И поимейте наблюдение: дурак учится на своих ошибках, умный - на чужих.
5. Давайте сразу договоримся: престижность премии определяется ТОЛЬКО ОДНИМ фактором - устойчивостью высокого литературного критерия. Если из года в год, на протяжении многих лет, данная премия вручается за произведения высокого класса - эта премия обречена быть престижной. Но стоит жюри засбоить, ошибиться раз, другой и - все: от престижа в мгновение ока остаются лишь рожки да ножки. Так случилось с "Аэлитой". По крайней мере В МОИХ ГЛАЗАХ она НАПОЛОВИНУ потеряла свой престиж немедленно, сразу же, как только жюри пошло на поводу у начальства и покривило душой. Еще один или два аналогичных прокола доканали эту премию (в моих глазах!) окончательно. То же, к сожалению, произошло и с Беляевской премией: она дала сбой прямо на старте, и теперь надо ждать, что с нею будет дальше. "Интерпресскон", надо признаться, сильно подпортил свой авторитет, отдав предпочтение одному вполне посредственному роману. Премия "Великое кольцо", насколько я могу сейчас вспомнить, ни разу не удивила и не раздражила меня - что само по себе замечательно, если учесть разнородность состава "жюри", вдобавок еще и меняющегося от года к году. (Это лишь снова доказывает нам, что "хорошее всегда хорошо"). О "Страннике" говорить, наверное, еще рано, хотя первый набор лауреатов устроил меня вполне - премию получили не все хорошие произведения, но ТОЛЬКО хорошие. О "Бронзовой Улитке" мне судить невместно, но я тешу себя надеждой, что до сих пор не совершил пока еще ни одной ошибки, во всяком случае - грубой.
Существует, однако, и принципиально другая точка зрения: престиж премии есть прежде всего - престиж жюри. Эта точка зрения мне понятна, но принять ее я никак не могу. Как же быть тогда, если жюри вообще анонимно (Нобелевская премия)? Если жюри состоит из людей, мало МНЕ приятных, но премии раздает при этом в ПОЛНОМ соответствии с МОИМИ представлениями?.. Если члены жюри - люди приятнейшие, а представления о литературе у них - ну, хоть святых выноси?!..
Прошу обратить внимание на то, что до сих пор я рассуждал о премиях с точки зрения, так сказать, наблюдателя - члена и участника "Интерпресскона". Но ведь существует еще и точка зрения АВТОРА, - потенциального получателя премии! Здесь уж начинают работать факторы, вообще не поддающиеся учету и даже анализу. Разве что путем анонимного опроса можно установить отношение ПИСАТЕЛЕЙ к названным премиям (кстати, интересная мысль, вам не кажется?), и боюсь, после этого картина, и без того достаточно запутанная, запутается вовсе.
Не проще ли нам, дорогие мои, исходить из самого демократического и самого общего принципа: "Больше премий - хороших и разных"? Пусть к услугам каждого из нас будет премия, которую он считает высокопрестижной, и (помните анекдот?) премия, которую он не желает признавать вообще.
Я воспользовался случаем, чтобы изложить свое понимание проблемы, сделавшейся вдруг скандально-актуальной. Что же касается расстановки премий по ранжиру, то я не хотел бы этим заниматься. Это то же самое, как Чубайсу отвечать, куда он вложил свой ваучер. Могу сказать только, что самыми желанными премиями на свете являются для меня две - Нобелевская и "Бронзовая улитка". И знаете, почему? Правильно. Именно поэтому.
6. Никакого "объективного отражения литературной значимости" не существует в природе ВООБЩЕ! Существует сугубо СУБЪЕКТИВНАЯ оценка произведения, причем характерная только и именно для данной группы ценителей. Чем больше группа, тем для большего числа читателей ее оценка будет казаться "верной". (Например, премия ИНТЕРПРЕССКОНа кажется широким читательским массам безусловно более "правильной", нежели "Странник" или "Улитка", несмотря на частичные пересечения результатов). Чем однороднее группа (в идеале - все члены жюри имеют одинаковый литературный вкус), тем меньше ошибка среднего балла для каждого из оцениваемых произведений, но ТЕМ БОЛЬШЕ читателей окажутся оценкой недовольны (так элитарная критика высоко ценит Г.Гессе и Т.Манна, к которым основная масса читателей остается вполне равнодушной).
Каждая оценка литературного произведения характеризует одновременно и данное произведение, и литературный вкус ценителей. Отделить одно от другого невозможно В ПРИНЦИПЕ. Каждый раз, ставя оценку писателю ты ОБЯЗАТЕЛЬНО, хотя и не сознавая этого, ставишь оценку своему собственному литературному вкусу.
Практически все социологические опросы показывают: с точки зрения ЛЮБОЙ оценивающей аудитории (жюри) все оцениваемые произведения делятся на три довольно ясно выраженные группы: "хорошие", "средние" и "плохие" (верхняя, средняя и нижняя треть итогового списка оцениваемых произведений). Жюри могут отличаться по своему составу очень сильно (например - жюри, состоящее из профессиональных литкритиков, с одной стороны, и жюри, состоящее из школьников старших классов, - с другой), соответственно сильно отличаются оценки одного и того же произведения в баллах, но - что характерно! произведения "средние" и "плохие" могут меняться местами в итоговых списках разных жюри, произведения же "хорошие" всегда оцениваются как хорошие (остаются в верхней трети списка) ВСЕМИ жюри. "Хорошее всегда хорошо, но плохое, оказывается, не всегда плохо".
Давайте посмотрим, как работало жюри "Странника" с произведениями большой формы в 1994 году на первом этапе - отбор финалистов.
СРЕДНИЙ БАЛЛ
Булычев РЕКА ХРОНОС 7.86 0.59
Лазарчук ИНОЕ НЕБО 7.38 0.84
Рыбаков ГРАВИЛЕТ... 7.29 0.61
Столяров МОНАХИ... 7.13 0.61
Михайлов ВЛАСТЕЛИН.. 5.57 0.65
Лукьяненко РЫЦАРИ... 5.38 0.68
Тюрин КАМЕННЫЙ ВЕК 4.63 0.94
Здесь: каждое произведение каждый член жюри оценивает в баллах по 10-балльной системе; предпоследний столбец - средний балл по каждому из произведений; последний столбец - соответствующая средне-квадратическая ошибка среднего балла.
Перед жюри стояла на данном этапе ограниченная задача: отобрать ТРИ кандидатуры для финального этапа. Однако, легко видеть, что пользуясь ТОЛЬКО 10-балльной системой оценок это сделать невозможно. ОШИБКИ ПЕРЕКРЫВАЮТ РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ СРЕДНИМИ БАЛЛАМИ. С точки зрения математики (и здравого смысла) первые четыре произведения имеют ОДИН И ТОТ ЖЕ СРЕДНИЙ БАЛЛ, различия между оценками носят СЛУЧАЙНЫЙ характер. Поставленная задача решения не имеет - разве что жребий тянуть. И здесь на помощь приходит скэйтинг-система.
Члены жюри не только оценивали произведения в баллах, они обязаны были еще и распределить их по местам - от I до VII.
Вот как выглядит это распределение:
??????????????????????????????????????????????????????????????????
? РАСПРЕДЕЛЕНИЕ МЕСТ ? I ?II ?III?IV ? V ?VI ?VII?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Булычев "Река Хронос" ? 2 ? 1 ? 2 ? 1 ? 1 ? * ? * ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Лазарчук "Иное небо" ? 2 ? 4 ? * ? 2 ? * ? * ? * ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Рыбаков "Гравилет "Цесаревич" ? 2 ? 1 ? 1 ? 3 ? * ? * ? * ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Столяров "Монахи под луной" ? 2 ? 1 ? 3 ? 2 ? * ? * ? * ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Михайлов "Властелин" ? 1 ? 1 ? 1 ? 1 ? 2 ? 1 ? * ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Лукьяненко "Рыцари сорока островов" ? * ? 1 ? 1 ? * ? 3 ? 3 ? * ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
?Тюрин "Каменный век" ? * ? * ? 1 ? 1 ? 1 ? 2 ? 3 ?
??????????????????????????????????????????????????????????????????
В таблице можно видеть, сколько именно мест данного номера получило каждое произведение - например, роман Булычева получил 2 первых места, 1 второе, 2 третьих, 1 четвертое и 1 пятое место.
Мы видим теперь, что вся первая четверка набрала ОДИНАКОВОЕ число первых мест - по два, и опять же не можем пока сделать выбор. Анализируя число вторых мест, мы видим, что в финал выходит пока один только Лазарчук - у него 4 вторых места, остальные же три претендента набрали опять же одинаковое число вторых мест - по одному. И только "с точностью до третьего порядка малости" мы устанавливаем финалистов: Столяров набрал 3 третьих места, Булычев - 2 - они и выходят в финал.
Означает ли полученный результат, что Лазарчук написал более мощный роман, чем Столяров, а Булычев достиг больших творческих успехов, нежели Рыбаков? Да ни в коем случае! Даже если говорить не о мифической ОБЪЕКТИВНОЙ ценности данных произведений, а только лишь о СУБЪЕКТИВНОЙ оценке этих произведений с точки зрения этой, И ТОЛЬКО ЭТОЙ, группы читателей - даже и в этом весьма и весьма узком смысле слова можно сказать лишь одно: по мнению данного жюри Лазарчук, Столяров, Булычев и Рыбаков написали ОДИНАКОВО ХОРОШИЕ романы, достигнув относительного успеха в сравнении с остальными членами семерки. ВСЕ. Больше никакой ЗДРАВОЙ оценки полученных результатов НЕТ.
Скэйтинг-система слепа, глуха, безразлична к доводам разума и чувства, ей все равно, с чем иметь дело - с романами или с фигурным катанием, но она решает очень важную задачу: она ВСЕГДА и ОДНОЗНАЧНО распределяет претендентов по местам. ЧТО НАМ ВСЕМ И ТРЕБОВАЛОСЬ В ДАН- НОМ СЛУЧАЕ. Давайте не будем путать МАНЕРУ писателя с его ЭСТЕТИЧЕСКИМИ ПРИНЦИПАМИ. Все названные здесь авторы обладают своей и только своей манерой: Щеголева не спутаешь с Логиновым, а Тюрина с Сергеем Ивановым. Однако эстетические принципы у них - общие. Все они работают в рамках фантастического реализма, то есть для них достоверность описываемого - превыше всего. Они опираются на "реальную" реальность - жест (может быть, и непристойный), который они наблюдали в институтской столовке, слово (возможно, грубое), которое услышали на пароме в Верхнедвинске, чувство (не слишком, может быть, благородное и даже вовсе низкое), которое испытали сами в какую-то не лучшую минуту своей жизни... Они выдумывают миры, но НЕ выдумывают реальности, а потому и миры их - реальны и объемны.
Адепты же ДРУГОЙ эстетики исповедуют диаметрально противоположный принцип: "фантастика должна быть фантастична". Они убеждены, что реальному миру нечего делать в фантастическом произведении, они обожают твердить о "специфике фантастики". В своей работе они опираются на выдуманный (ими же) мир, на мир "каким он должен быть", на мир, не существующий в реальности и, более того, - не способный в реальности существовать. Они - "выдумывают психологию". Именно поэтому их герои ходульны и плакатны, их приключения назидательны, а творческие манеры так монотонно-дидактичны. Они - учат. Они - воспитывают. Они - несут миру истину. Со всеми, вытекающими отсюда последствиями.
(Долгое время я думал, что они просто не умеют писать, и мне два десятка лет понадобилось, чтобы понять: нет, это их эстетика, это их литературный принцип, они НЕ ХОТЯТ иначе. "Глупость - это тоже ум, только другой"...)
Не надо заблуждаться: "Странник", по идее, вручается вовсе не авторам, пишущим в определенной манере - нет! Это приз для писателей, которые остаются в фантастике - РЕАЛИСТАМИ. Поэтому у меня лично нет ни малейших сомнений, что и Штерн, и Щеголев, и Логинов, и Тюрин, и еще многие и многие, любимые мною и с радостью читаемые, БЕЗУСЛОВНО могут, и более того ДОЛЖНЫ, ОБЯЗАНЫ претендовать на этот приз! Господи, да ведь приведенный вами список - это список лучших наших писателей. Побойтесь Бога! Как могли у вас возникнуть хоть малейшие сомнения на этот счет? Как рука у вас не дрогнула противопоставлять Столярова - Лукиным, Успенского - Рыбакову, Штерна, Щеголева, Лукьяненко - всему нынешнему составу жюри "Странника"? Или, может быть, вы готовы с той же жестокой легкостью противопоставить Ильфа-Петрова - Виктору Некрасову, а Платонова - Василию Аксенову? Льва Толстого Булгакову? Левый край спектра - правому?
Я вовсе не придерживаюсь мнения, что "Странник" - наиболее престижная премия в Российской фантастике. Все заявления такого рода представляются мне полемическими издержками прошлых, настоящих и будущих дискуссий. Только время и общественное мнение способны расположить все премии по рангам (да и то, честно говоря, для каждого отдельного человека, если он мыслит самостоятельно, никакое общественное мнение - не указ). То же обстоятельство, что премия эта может быть присуждена (и теоретически, и, я думаю, практически) только представителям эстетики РЕАЛИСТИЧЕСКОЙ, вовсе не представляется мне подавлением свободы творчества. Поощрение определенной тенденции - да, несомненно, но почему вдруг "подавление"? Вот если бы жюри смертные приговоры выносило бы представителям противоположной эстетики, вот тогда, конечно...
10. Я не испытываю по этому поводу никакого дискомфорта. Наоборот, я как бы получил дополнительную степень свободы. В 93-м я должен был мучительно выбирать между "Омоном Ра" и "Посланием к коринфянам". В этом году "Омон Ра" в тройку финалистов не попал, и я с радостью, ничем не омраченной, проголосовал за Столяровскую повесть, которую очень люблю,
11. Игорь Всеволодович не приехал потому, что так уж у него получилось. Не он один, к сожалению. И Пелевин не приехал, и Мирер, а ведь собирались. Не хочу гадать, случайности все это или некие жесты. Хотелось бы верить, что случайности.
12. Я был категорически ПРОТИВ исключения "Терры Фантастики" из номинационного списка, когда этот вопрос поднимался. Как? Одно из лучших издательств России не включается в номинации только потому, видите ли, что нас волнует, "что станет говорить княгиня Марья Алексевна?" Вздор какой! Причем тут этика? Вот если бы ТФ была дерьмовым издательством и спонсировала бы премию, дабы как-то себя выпятить, - вот тут надлежало бы номинационной комиссии проявить твердость именно из этических соображений... Что за чертовщина? Почему этика должна входить в противоречие со здравым смыслом? Они что - противоположны? И не приводите мне, пожалуйста, пример с "Бронзовой Улиткой" и С.Ярославцевым. Это же совсем другое дело. Вот если бы Ютанов определял призера В ОДИНОЧКУ, тогда да, тогда разговор об этике имел бы смысл. И я уверен, между прочим, что в этой ситуации Ютанов НИ ЗА ЧТО не присудил бы приза ТФ.
13. Юрий Флейшман безусловно погорячился. Не только НАМЕРЕННОГО, но и вообще НИКАКОГО оскорбления кого бы то ни было жюри, разумеется, не допустило. Сама постановка вопроса кажется мне настолько странной и неожиданной, что я, право, теряюсь. Обычно в таких случаях я пытаюсь найти подоплеку, скрытые причины обиды и раздражения, которые самому раздраженному, может быть, не ясны, но в данном случае у меня просто ничего не получается. Я НЕ ПОНИМАЮ.
Собралась группа писателей, нашла спонсора... Вернее, все было наоборот: нашелся спонсор, собрал группу писателей. Вместе разработали статут премии, проголосовали, вручили... В чем криминал? Кто, кого и как обидел? Писатели, члены жюри, - все, согласитесь, очень и очень недурные. Спонсор порядочнейший человек. Призеры - достойнейшие и всеми (или, скажем, - многими) ценимые авторы... В чем дело? Почему ломаются шпаги и летят по воздуху швыряемые неведомому оскорбителю перчатки? Ничего не понимаю. Вспоминается только знаменитый диалог между Сент-Эньяном и блистательным Портосом, который привез ничего не понимающему царедворцу вызов виконта де Бражелона. "...Подумать только! Переезд, люк и портрет! Но, друг мой, и одного из этих оснований достаточно, чтобы все дворяне Франции и Испании перерезали друг другу глотки..." Кто не помнит этот эпизод из Дюма-пера, перечитайте - и вы поймете, почему я чувствую себя полнейшим Сент-Эньяном.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги