Двойной подарок для нового босса

Глава 15

Марина

Я с трудом продираю глаза в страхе, что все проспала. Сев на кровати, судорожно моргаю, трогаю виски — голова чугунная будто. Морщусь, когда раздается очередная трель дверного звонка. Точно, вот что меня разбудило.

Быстро оглядываюсь по сторонам: моя одежда свалена в кучу на комоде, цветы так и валяются на туалетном столике, привяв без воды. У меня не хватило ни сил, ни желания искать ведро. Срубило, как только вернулась из детского сада и приложила голову к подушке.

Вздрагиваю от настырного звонка, который раздается снова. По рукам бегут мурашки. Кого принесло в такую рань? Часы на колонке показывают, что еще обед не настал. Мое законное время для сна, чтобы не превратиться в зомби!

Рыча примерно, как они же, и еле поднимая ноги, плетусь к двери. Если это Машка — студентка мехмата, которая живет с парнем в квартире напротив, то я напомню ей, что она должна мне пятьсот рублей.

Опрометчиво не смотрю в глазок, потому что…

— Ты.

Это не Машка. Не почтальон. Не Вика-няня что-то забыла. И даже не грабители средь бела дня. Это Руднев.

— Дашь войти? — без приветствий, нахмурив брови, говорит он. Не спрашивает. Кивает мне за спину.

Я напрягаюсь, потому что в квартире одна, и… ну теперь мы будет только вдвоем за закрытыми дверьми. Но он так смотрит, что у меня не остается выбора. Продавливает меня внутрь, заставляет сделать шаг назад, пропуская его. И только после собраться с силами, чтобы спросить, что он здесь делает.

— А ты не знаешь?

И тут же смутиться под его прямым взглядом. Обнять себя, потому что я спала лицом в подушку и даже в зеркало не успела посмотреть. Потому что без косметики и после дежурства. А он ну слишком близко.

— Нет ни одной идеи, — чуть хриплым голосом отвечаю я.

Сергей криво усмехается. Беззвучно. Ерошит волосы как-то… нервно, что ли? Я судорожно оглядываю его, чтобы наконец понять…

— Ты здесь, потому что… ревнуешь?

Вспышка злости в его глазах подтверждает мою догадку. И переворачивает мир с ног на голову в один короткий миг. Потому что дышать вдруг становится тяжелее, будто воздух густеет. Потому что расстояние между нами ощущается непростительно большим. Потому что кончики пальцев покалывает — так хочется коснуться Руднева: поправить покосившийся воротник рубашки, пригладить взбесившийся локон, поцарапать ладонь о короткую щетину.

Сергей делает шаг ко мне, заслоняя солнечный свет из окна, и внезапно я ощущаю себя такой маленькой. Как тогда. Это воспоминание ничем не выжечь из памяти: его большие ладони, сдавливающие мою тонкую талию, его тело, укрывшее меня, точно плед, от всего мира.

Еще шаг, критически опасное сближение. В голове включается сирена, которая вопит, что пора бежать. Да хоть запереться в ванной и угрожать Рудневу, что вызову полицию, пусть и без телефона, но…

— С тех пор как тебя увидел снова, ни о чем другом думать не могу, — его большая горячая ладонь накрывает мою щеку и чертовски нежно сжимает подбородок.

Мурашки не заставляют себя ждать, я пропускаю вдох с тихим стоном. Взгляд Руднева тут же опускается на мои губы. Грядет неизбежное.

Он приближается. Его лицо так близко, что я могу рассмотреть выгоревшие рыжеватые кончики его пушистых ресниц.

— Постой… — успеваю шепнуть, а он неожиданно прижимается лбом к моему лбу и жмурится сильно.

— Все эти дни только и думаю о том, что не удержал тебя тогда. Не настоял. И что могло все быть по-другому. Не хочу повторять ошибок, понимаешь?

Сергей распахивает глаза и шепчет уже почти в самые губы:

— Понимаешь?

“Да”, — произношу одними губами, не успев напрячь голосовые связки. Произношу, позабыв про все доводы против и злость, и преграды, которые настроила между нами в своей голове. Разбиваюсь о его губы. Вдребезги. И еще никогда мне не было так хорошо от ощущения слабости.

Хотя нет, вру. Было. Один раз.

Руднев целует с ходу глубоко и мокро. Его рот намертво припечатывается к моему. Я очень стараюсь сделать вдох, но он тут крадет мой воздух и мое сопротивление. Иначе почему еще я обмякаю в его руках.

Цепляюсь за его широкие крепкие плечи, чтобы не сползти к ногам от одного только поцелуя.

— Ты меня с ума сводишь… Марин… девочка моя… — его шепот заставляет меня улыбнуться, потому что Сергей звучит так же взволнованно, как я чувствую себя.

Он ощущает мою улыбку губами. Смотрит на меня, едва приоткрыв веки. Я кусаю нижнюю губу, чтобы не засмеяться от переполняющих меня эмоций.

— Продолжишь это делать, и я за себя не ручаюсь.

Руднев сейчас похож на мальчишку. Который с упоением наблюдает за тем, как я намеренно впиваюсь зубами в губу и…

— Невыносимая… — рычит он на меня. Подхватывает на руки каким-то ловким движением, что я не успеваю опомнится.

Обвиваю руки вокруг его шеи, боясь соскользнуть.

— Сереж… Сереж… — пытаюсь бесполезно дозваться его, потому что он уже слишком занят моими ключицами. — Ты нас убьешь!

Я хохочу от всей души, когда Руднев цепляет плечом косяк двери, ведущей в мою спальню. И еще больше, когда его взгляд цепляется за букет цветов.

Он резко ставит меня на ноги, обдав злостным холодом. Я даже пугаюсь на миг, что уйдет, но… нет. Сергей подхватывает, как он говорит, “этот сраный веник” и…

— Сереж, ты же не… не надо!

И выкидывает его в распахнутое окно, которое впускает мороз в комнату. Но я все равно подбегаю ближе и смотрю вниз.

— Ты что делаешь? А если бы ты кого-то пришиб им? А если полицию вызовут? И это, в конце концов, мои цветы!

— Я куплю тебе сотню таких букетов, если они тебе нужны, — отвечает мне резко, но целует, напротив, аккуратно и нежно.