Двуликие (трилогия)

Не спасёшься от доли кровавой,

Что земным предназначила твердь.

Но молчи: несравненное право —

Самому выбирать свою смерть.

Н. Гумилёв

Пролог

Принцессе Даните всегда, с самого детства, нравилось в парке академии. Намного больше, чем в императорском. Императорский парк был обычным: деревья, кусты, трава, дорожки, скамейки. Данита не знала, в чём дело, но парк академии казался ей живым, он был больше похож не на парк, а на Арронтар, лес оборотней. Деревья шелестели листьями так, словно переговаривались между собой, и иногда принцессе чудилось, что она может различить слова.

И сейчас, когда её план провалился, казалось правильным прийти именно сюда. Жаль, что нельзя сделать это в совершенном одиночестве — где-то за спиной, как обычно, маячили стражники, и Данита невесело усмехнулась, присаживаясь на резную деревянную скамейку в глубине парка. Чаще всего ей было безразлично, есть кто-то рядом или нет, но иногда это раздражало. Особенно когда принцесса думала о том, что всё зря — ей никогда не стать кем-то значимым вроде дяди Велдона или Дамира. Она всегда будет на вторых, а то и третьих, ролях.

— Скучаем?

Данита подняла голову и поморщилась — невдалеке стоял Коул. Обычно ей нравились такие симпатичные эльфы, но он всё же был слишком высокомерным. И явно сходил с ума по Шайне. Принцесса иногда замечала, как он смотрел на эту девчонку, выросшую в борделе, и презрительно усмехалась. Надо же — высокородный эльф, а клюнул на такую простушку, ещё и не сказать что очень симпатичную…

Шайна нравилась Даните, но, если бы не ситуация с учёбой, принцесса и не подумала бы с ней общаться. Это ведь почти что общаться со шлюхой. Но лучше уж так, чем терпеть присутствие других простушек, у которых при виде Даниты слюна текла из уголков губ и разговоры были только о Дамире.

— Чего тебе? — неохотно спросила принцесса.

— Да так, — Коул пожал плечами, подошёл ближе и сел рядом. — Иду, смотрю — ты скучаешь. Дай, думаю, составлю компанию.

— Не переживай, — сказала Данита с усмешкой. — Мне никогда не бывает скучно. Так что можешь идти по своим делам.

Коул проигнорировал её добрый совет, достал из кармана спелый ямол, вытер его о брюки — Даниту передёрнуло — и смачно откусил. Во все стороны брызнул ярко-красный сок, похожий на свежую кровь.

— Хош? — спросил он, ткнув принцессу локтем в бок. — У меня ишшо есть.

— Нет уж, спасибо.

Коул понимающе хмыкнул и продолжил жевать. Через пару мгновений, проглотив очередной кусок, он покосился на невозмутимо молчавшую Даниту и глубокомысленно протянул:

— Непросто всю жизнь быть второй, правда?

— Чего? — она резко развернулась и прищурилась, глядя на эльфа с недоумением.

— Я тебя понимаю. — Коул будто бы и не слышал вопроса. — Я, знаешь ли, и сам такой. Второй наследник. Только у тебя брат, а у меня сестра. И папашка меня бросил… а тебя мамашка.

Данита заскрежетала зубами.

— И что?

— Да ничего. Просто хотел сказать, что понимаю тебя. Но снимаю шляпу — бить себя по голове туфелькой, чтобы привлечь внимание, мне как-то не доводилось.

— Я не собиралась привлекать… — принцесса запнулась, и Коул хитро посмотрел на неё. — Ты это… откуда взял? Кто сказал? Эмирин?!

— С чего ректор будет со мной откровенничать? — эльф вопросительно приподнял одну бровь. — Я ей не сват, не брат и даже не племянник. Нет, ваше высочество, я сам догадался. Это несложно, если включить мозги. Но твои верные спутники этим важным артефактом предпочитают не пользоваться.

Данита хмуро смотрела на него, но Коул всё же продолжил:

— Если бы тебя действительно хотели убить, то выбрали бы для цели не тонкую и звонкую Хору, а кого-нибудь покрупнее и помощнее. Это первое. Если бы тебя действительно хотели убить, то академия блокировала бы удар, как она это делает с любой агрессией. Академия не блокировала — значит, агрессии не было. Это второе. Вывод… Ну кому это нужно кроме тебя самой? Ты же изнываешь от желания узнать, где брат, правда?

Принцесса скрестила руки на груди.

— Слушай… чего тебе от меня надо, эльфячья рожа?

— Фи как грубо, — поморщился Коул. — Да ничего, ваше высоческая мордашка. Я просто хотел тебе посочувствовать. Тут, как я понимаю, у тебя друзей нет, только приятели. Ну и стражники ещё. Они, кстати, мою спину так сверлят своими взглядами, что у меня там к вечеру наверняка чирей вскочит.

Губы Даниты впервые дрогнули в улыбке.

— А ты иногда можешь быть забавным, — протянула она. — Хотя чаще ты всё же довольно противный.

— Открою тебе страшный секрет, принцесса, — усмехнулся Коул. — Ты тоже чаще всего не особенно приятная.

Она засмеялась.

— Но, знаешь… Так как я тебе сочувствую и очень хорошо тебя понимаю… Предлагаю свою помощь. Ты ведь хочешь узнать, где твой брат?

Данита растерянно моргнула.

— Конечно.

— Мне это тоже очень интересно. Так, из любопытства. Я вообще любопытный, если ты ещё не заметила. И мне кажется, что вдвоём узнать истину у нас получится гораздо лучше. Что скажешь, ваше высочество?

Она молчала несколько секунд, а затем, усмехнувшись, встала со скамейки.

— Скажу, что мне надо подумать.

— А-а-а, — понимающе протянул Коул. — Ну ладно. Думай-думай. Если что, ты знаешь, где меня найти.

Данита кивнула и пошла обратно в академию, а за ней, словно молчаливые тени, шагали вездесущие стражники.

Глава 1

Шайна Тарс

Во сне было легче. Во сне всегда легче. Там ты — не совсем ты, а словно сторонний наблюдатель, какая-то невидимая в прошлом субстанция, разлитая в воздухе. Иногда мне казалось, что у меня есть тело, я могу бегать, прыгать, шагать или плакать, но на самом деле это была просто иллюзия.

Теперь же, после последнего сна о Триш, когда я проснулась и села на постели, плакать захотелось по-настоящему. От боли и разочарования.

Я всегда считала маму самой лучшей. Самой доброй, самой справедливой, самой красивой, самой великодушной, самой талантливой. Я боготворила её.

А теперь оказывается, что моей мамы никогда не существовало на свете. Существовала только Триш Лаира, которую я не могла боготворить. И все мамины поступки теперь виделись мне иначе.

Она была странствующим магом, потому что скрывалась от кого-то, кто её искал. Я не знаю, был ли этот «кто-то» плохим, но Триш Лаира точно не была хорошей.

Она так и не попросила прощения у Эмирин. Лишь нашла девицу, которой был не нужен собственный ребёнок, и назвала этого ребёнка именем Шайна. Это имя когда-то выбрала Эмирин для своей девочки. А теперь его носила я. И если Триш могла думать, что это похоже на извинение, то мне так совсем не казалось.

Моя мама — трусливая предательница. Вот и всё…

Я встала с кровати, медленно оделась и вышла в коридор. Было два часа ночи, и я не подозревала, куда хочу пойти. Только бы не лежать на одном месте… и не видеть сны.

К Норду? Нет. Опять плакать в его присутствии? Он наверняка и так обо мне невеликого мнения.

К Эмирин. Да, точно. Решение вспыхнуло во мне новорождённой звездой, и я решительно зашагала по коридору. Я совершенно не помнила, где находится её комната, но знала, что академия меня обязательно приведёт куда нужно.

Однако я совершенно забыла о том, что у академии могут быть свои понятия о том, что мне нужно. И, свернув в очередной коридор, я буквально грудью врезалась в магистра Дрейка Дарха.

Несколько секунд он смотрел на меня вытаращенными глазами, как будто я была привидением, а потом схватил за плечи, чуть приподнял над полом и прошипел прямо в лицо:

— Шайна, вы с ума сошли? Ходить по коридорам ночью категорически запрещено!

— Ну вы же ходите, — брякнула я язвительно, и он слегка побагровел. Поставил меня обратно на пол, но плечи не отпустил, только чуть ослабил хватку.

— Куда вы направлялись? Правду, Шайна!

Я и не собиралась лгать. Думаю, этот ответ был единственно возможным для меня в подобной ситуации.

— К профессору Аррано.

Дрейк прищурился.

— Зачем?

Ага, так я тебе и рассказала.

— По личному делу.

— Сейчас два часа ночи! — он настолько громко рявкнул, что я даже подпрыгнула. — Какое, к кхарртам собачьим, личное дело! Если вам плохо, идите в лазарет! Всё остальное может подождать до утра!

— Не может! — я, к своему удивлению, тоже заорала. — Не может! Мне очень нужно к Эмирин! Пожалуйста!! Очень нужно…

Закончила я на более низкой ноте, если не сказать — хриплой, внезапно осознав, что стою посреди коридора академии ночью и ору на собственного куратора.

— Нет, — ответил Дрейк твёрдо, но уже не громко. — Я не пущу тебя к Эмирин. Пошли. Со мной поговоришь о своём личном деле.

Он взял меня за шкирку, как кошки носят своих котят, и куда-то потащил. Я еле успевала ноги переставлять, поминутно спотыкалась, кажется, даже что-то говорила, но магистр не слушал.

Потом перед глазами появилась хорошо знакомая дверь его личной комнаты, а через секунду я уже сидела в кресле перед столиком, и Дрейк наливал мне какой-то алкоголь прямо в чайную чашку.

— Спасибо, я не…

— Будешь, — категорично ответил он и бухнул её на стол передо мной. — Судя по твоему состоянию, тебе это очень нужно.

— Но в академии же запре…

— Под мою ответственность.

Я хмуро поглядела на него исподлобья, взяла в руки чашку и сделала глоток. Крепкий алкоголь моментально ударил в голову, и не только туда — я даже закашлялась.

— Не нравится? Может, чаю сделать? Наверное, тебе лучше запивать эту дрянь.

— Её лучше вообще вылить, — буркнула я, а магистр вдруг улыбнулся.

— Возможно. Ну рассказывай, что у тебя там за личное дело, которое не могло подождать до утра.

Я молчала, только вертела чашку в руках. Сама она была белой, а внутри — коричневой, как всегда бывает с чашками, если их плохо мыть после чая.

Наверное, я смотрела туда слишком долго, потому что Дрейк вдруг сказал:

— У меня всю жизнь было не очень с бытовыми заклинаниями. Извини уж. Но в этой эльфийской перцовке такой градус, что ты точно ничем не заразишься.

— Эльфийская перцовка?..

— Да. Никогда не слышала?

Я помотала головой.

— Неудивительно. Она не очень популярна среди людей, и даже эльфы не все её любят. Я раньше не любил, а лет десять назад вот пристрастился, — он хмыкнул. — Она, знаешь ли, хорошо мозги от лишних мыслей прочищает.

Да, алкоголь мог помогать ослаблять вспышки метки проклятья. Совсем немного, и не всегда. И не всякий алкоголь.

— Тебе что-то приснилось? Эмирин говорила, тебе снятся не очень приятные сны.

Я вздохнула, поднесла чашку к губам и сделала ещё глоток. Жуткая гадость.

— Скажите… магистр… — пробормотала я, с трудом переводя дыхание. — Могу я задать вопрос?..

— Конечно, Шайна.

— Вы… вы ведь знали Триш Лаиру?

Кажется, он не ожидал подобного вопроса.

— Знал.

— А… можете рассказать… каким человеком она была?

Дрейк задумчиво смотрел на меня несколько секунд, как будто сомневаясь, стоит ли продолжать разговор, но всё же ответил:

— Это сложный вопрос, Шайна. Я расскажу тебе кое-что, ладно? То, что помню лучше всего. А выводы ты будешь делать сама.

Однажды Триш нашла в Арронтаре умирающую лань. Эта лань была обречена, там даже Эмирин и Нарро оказались не в силах помочь. Но у неё были три маленьких оленёнка. И Триш целую ночь просидела с этим животным втайне от Эмирин, чуть не угробила себя, но спасла лань. Потом две недели с постели не вставала, но ужасно радовалась.

Я шмыгнула носом. Дрейк на какое-то время замолчал — пошёл наливать чай. Через минуту протянул мне полную кружку горячего и очень ароматного напитка, сделал глоток из своей чашки и продолжил:

— Позже… примерно через год… она страшно поссорилась со своим братом Эдрианом. Он любил эксперименты, а Триш терпеть не могла, когда он ставил их на животных. И каждый раз возмущалась. Но тогда — сильнее всего. Всю лабораторию ему разнесла, а сам Эдриан дня три потом мазью от ожогов мазался — Триш его чуть в огне не спалила. Когда ей было шестнадцать — Триш в то время училась уже на втором курсе академии и проходила практику в городской больнице, — она подружилась с одной девочкой, которая лежала в отделении патологии. Знаешь, что это?

Конечно, я знала. Именно в отделении патологии умирала Эрли, дочь матушки Розы и моя лучшая подруга. Его ещё называют «отделением для безнадёжных».

Человек, умирающий от магической болезни, но невосприимчивый к магии… Это большая редкость.

— Знаю.

— Та девочка уже не могла ходить и полностью облысела. Триш постоянно бегала к ней на этаж, носила ей еду, рассказывала весёлые истории, подбадривала. И когда она умерла, Триш даже заявила Эмирин, что, раз так, она больше не будет заниматься магией. Эмил, конечно, уговорила её, но с большим трудом.

Представляю, насколько это было трудно, учитывая упрямство моей мамы.

— А когда Триш первый раз пригласили в качестве гостьи на бал в императорский дворец… Заметив, что одна молоденькая графиня строит глазки наследнику, Триш сделала её юбку прозрачной. И все могли лицезреть симпатичные кружевные чулочки. Был страшный скандал, Эмирин с Триш несколько дней не разговаривала. Но потом они, разумеется, помирились. Только император сказал: «Это чудовище на балу больше появляться не должно».

Я улыбнулась, вспомнив ботинки под платьем. Балы и Триш, видимо, вещи несовместимые.

Как я и балы. Хоть что-то я унаследовала от мамы…

— Шайна… — Дрейк говорил медленно, словно подбирая слова. — Возможно, я ошибаюсь, но, мне кажется, Триш не была плохим человеком. У неё было большое и очень горячее сердце. А горячие сердца иногда сжигают не только себя, но и других.

Я отвела взгляд.

— Я знаю, это сложно. Но тебе нужно принять её такой, какой она была, а не такой, какой ты её себе представляла. Триш Лаира не была идеальной, Шайна.

Я закусила губу. Идеальной… На мой взгляд, она совершила непростительный поступок. При чём здесь идеальность?

— Как вы думаете… зачем она назвала меня Шайной?

Это было рискованно, но вряд ли, откровенничая со мной, Дрейк не понимал, почему я задаю все эти вопросы. И я не ошиблась. Он ни капли не удивился, просто сделал глоток чая и покачал головой.

— Я думаю, что тебе лучше самой ответить на этот вопрос. И ты сможешь это сделать, если хорошенько подумаешь.

Я кивнула. Пусть будет так.

Наследный принц Дамир

Утром в воскресенье Шайна была мрачнее самой мрачной тучи. Примерно так иногда выглядел дядя Велдон после совещаний с советниками, особенно если речь там шла о финансах. Но у Шайны никакого совещания не было — просто она опять где-то шлялась ночью.

— Ты была в библиотеке? — спросил Дамир, в душе надеясь, что подобное настроение появилось у неё не после встречи с дядей Велдоном, и даже вздохнул с облегчением, когда Шайна помотала головой.

— Нет. Я просто увидела не очень хороший сон и решила пойти поговорить с Эмирин, но…

— С мамой? — удивилась Дин, и Шайна вздрогнула, услышав слово «мама».

— Угу. Но в коридоре я встретила магистра Дарха и до ректора так и не дошла.

— О чём же вы с ним говорили? — поинтересовался Дамир.

— Давайте не сейчас, пожалуйста, — ответила Шайна, поморщившись. — Позже я всё расскажу, но… не сейчас.

Наследник и Рональдин непроизвольно переглянулись, но кивнули. Это было вполне в характере Шайны. Сначала ей нужно созреть.

— А когда у вас всех день рождения? — поинтересовалась Данита за завтраком, и Дамир, сидевший рядом с Шайной, почувствовал, как она напряглась. — У меня летом вот, совсем недавно был.

— У меня тоже летом, — ответил Эван.

— И у меня, — кивнул наследник: по легенде, Мирра родилась на неделю раньше, чем он сам.

— А у меня зимой, — сказала Дин. — В середине, когда мороз сильнее всего.

После её ответа все разом посмотрели на Шайну. Она мрачно молчала, не глядя ни на кого и ковыряясь в своём омлете.

— Шани? — окликнула её Рональдин, и полуэльфийка всё же подняла глаза. — А у тебя когда день рождения?

— Через две недели.

Дамиру стало смешно. Отвечая, Шайна выглядела так, словно её собирались вести на казнь. Удивительно, но она умудрялась быть одновременно мрачной и трогательной. Наследнику даже захотелось её обнять.

— Вот замечательно! — больше всех обрадовалась Данита. — Обязательно надо сходить в город и отпраздновать!

Шайна помрачнела ещё сильнее, хотя секундой ранее казалось — сильнее уже некуда.

— Не…

— Ой, молчи! — принцесса замахала на неё руками так, что уронила салфетницу. — Знаю я, что ты скажешь! Не надо, не хочу… Зато мы хотим! Правда, ребята?

— Правда, — кивнул Эван. Дин выглядела неуверенной, а Дамир решил поддержать Шайну:

— Мне кажется, главное — то, чего хочет именинница. А если она не хочет…

Это стоило сказать хотя бы ради благодарного взгляда Шайны. Наследник знал, что до самой смерти его не забудет.

— Шайна никогда и ничего не хочет, — фыркнула принцесса. — Надо же когда-то начинать! Ну пожалуйста-а-а-а!

Данита молитвенно сложила ручки, Эван засмеялся, а Дин вдруг сказала:

— Шани, я понимаю тебя, но… может быть, в этот раз сделаешь исключение? Ради нас. Мы тебя любим и хотим отпраздновать твой день рождения.

Шайна вздохнула, и Дамир не выдержал — опустил руку и сжал под столом её ладонь.

— Хорошо, — сказала она, и лицо её немного посветлело.

Император Велдон

Он с большим интересом выслушал доклад главы Тайной службы о посещении Коулларом Родосом борделя в компании Шайны Тарс. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем они туда ходили. Но догадываться Велдону не пришлось — у Тайной службы в борделе были свои агенты.

Потом, когда докладчик ушёл, поклонившись и получив очередные указания, к императору явилась Эмирин. И её рассказ оказался не менее увлекательным.

— Ты был прав, Вел. А я ошибалась.

— Я даже не знаю, хорошо ли это, — пробормотал император, качая головой. — Хотя в любом случае нам пришлось бы несладко.

— В любом, — кивнула Эмирин.

— И что ты предлагаешь делать теперь?

— Ничего особенного. Нельзя допустить, чтобы Коул нашёл Эдриана раньше нас. Эта встреча может иметь фатальные последствия. Поэтому я уже навестила Когтя и попросила его посодействовать. И если у него получится найти Эдриана, сказать мне об этом раньше, чем Коулу.

— Орден тебе, что ли, выписать… — протянул Велдон, и губы Эмирин дрогнули в улыбке.

— Выпиши. Когда всё закончится.

— А закончится? — он скептически поднял брови.

— Обязательно.

Честно говоря, иногда ему в это совсем не верилось. О своей жизни Велдон уже давно не думал, поэтому тихо попросил:

— Главное — Дамир должен остаться жив. Я частенько жалею, что отпустил его учиться в академию… Считаешь, не зря?

— Нет, Вел. Он останется жив. Я обещаю.

Император кивнул, а потом вдруг улыбнулся, вспомнив их последний разговор с наследником.

— Знаешь, зачем Дамир тогда приходил? Я-то думал, он что-то выяснил, а он… он просто хотел защитить Шайну. Просил меня её не обижать.

Эмирин негромко засмеялась.

— У меня появилось ощущение, что я какое-то чудовище, пожирающее девочек. Дамир пришёл ко мне почти к войне приготовившись, и я не понимаю… Разве я такой ужасный? Да, когда-то я обидел Триш, но это было очень давно и Дамир понятия не имеет о той истории.

— Вел… — Эмирин выпрямилась в кресле, поймала его взгляд и продолжила: — Он просто не понимает тебя. И от этого он растерялся. Дамир всё-таки ещё очень молод, не забывай об этом.

Император усмехнулся.

— Наверное, ты права. В его возрасте у меня совсем не было мозгов. И ответственности такой тоже. Я слишком строг к Дамиру, да?

Эмирин не стала отвечать, просто чуть наклонила голову и хитро улыбнулась.

— А ты, Эм… Ты не будешь просить меня не обижать Шайну? Я давно жду этой просьбы… Но ты молчишь.

— Нет, Вел, я не буду просить тебя об этом. Я и так знаю, что ты её не обидишь. Ты же не чудовище, — сказала ректор академии магии, подмигивая внезапно развеселившемуся императору.

Чуть позже, возвращаясь из зала совещаний, Велдон вновь вернулся мыслями к Шайне.

Значит, Коул… Императору почему-то стало неприятно, когда он подумал, что она водила Коула в бордель, в котором выросла. Глупое чувство, похожее на собственничество и ревность — он никогда не страдал ничем подобным. Но мало того — к этому чувству примешивалась ещё и зависть. Велдон завидовал Коулу. Тот может ездить с Шайной по городу, сможет и ухаживать за ней, если захочет. А сам Велдон способен только сидеть в библиотеке и, притворяясь её хранителем, помогать девочке с учёбой.

Что ж, Коул — хорошая партия для Шайны. Даже, можно сказать, лучшая. Второй наследник Повелителя, как-никак.

Император наконец достиг своих покоев и, оставив стражу за дверями, вошёл внутрь. Пересёк небольшую гостиную и направился в спальню, но застыл на её пороге.

На кровати в развязанном платье, спущенном с одного плеча, сидела графиня Лизель — одна из придворных дам принцессы Даниты. Велдон несколько раз приятно проводил с ней время — графиня была молода, умна и очень красива. Светловолосая и голубоглазая, с белой кожей. Его бесило только одно — Лизель старательно пыталась во всём скопировать Эмирин, и это частенько раздражало.

Многие придворные дамы пытались сыграть на любви императора к ректору академии. Об этом его чувстве, разумеется, никто не знал точно, но все догадывались, ведь оно существовало слишком давно. В то время Велдон ещё не умел скрывать эти самые чувства, поэтому слухи ходили… и многие помнили о них до сих пор.

Поэтому теперь одни придворные дамы красили волосы и меняли цвет глаз, другие начинали носить белые платья и ходить босиком, третьи копировали жесты и улыбку. Велдону было смешно. На самом деле ему было безразлично, блондинка рядом с ним или брюнетка — женщин он делил совсем по другим признакам.

Одни женщины — такие, как графиня Лизель, — были хороши для постельных развлечений. Преимущественно одноразовых.

С другими было интересно разговаривать и вообще дружить. Такой была Роза Тарс.

А с третьими хотелось провести вместе жизнь. И раньше Велдон думал, что подобной женщиной для него навсегда останется Эмирин. Но… кажется, он ошибся.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он спокойно, проходя в спальню и начиная расстёгивать камзол. Император ненавидел эти парадные камзолы, которые по этикету нужно было надевать на совещания — тёмно-красные, с золотыми петельками, кучей пуговиц и воротником-стойкой, они были способны удушить человека без верёвки и мыла.

— Хотела сделать вам сюрприз, — ответила Лизель, поводя плечом, отчего платье съехало сильнее. Красивое плечо, белое, как молоко. — Не ругайте стражу, пожалуйста, — они меня тщательно досмотрели, прежде чем пропустить сюда. И главный придворный маг тоже…

— В этой авантюре и Аравейн участвовал? — усмехнулся Велдон, сбрасывая наконец камзол. Теперь переодеть промокшую от пота рубашку, надеть более скромную жилетку — и готово. Советников на сегодня больше не предвидится, так что можно быть не при полном параде.

— Да, ваше величество. Он тоже считает, что вам нужно… отвлечься. — Лизель игриво усмехнулась, встала с кровати и стала дальше развязывать шнуровку спереди — император с интересом следил за её движениями. Развязала, спустила платье до пояса. Под ним, к его удивлению, ничего не оказалось, кроме обнажённого тела.

Велдон вдруг подумал о том, как это нелепо — приходить к мужчине и предлагать себя. Что хуже — держать бордель, обеспечивая в нём все условия для того, чтобы девушки не умирали от болезней, или вот так бесстыдно обнажать грудь перед императором? За место во дворце, за подарки, за возможность выйти замуж. И ведь на таких женятся. Невзирая на то, что обычная шлюха, просто императорская. Но чем он отличается от других мужчин? Разве у него другая анатомия?

— Вам нравится? — с придыханием спросила Лизель, сделала шаг вперёд и положила его руку себе на грудь. Велдон задумчиво сжал розовую плоть, потянул, покрутил — и графиня застонала, задышала тяжело, закатывая глаза.

Почему так тошно? Ведь подобное с ним происходило всю жизнь, если не считать Триш. Ни капли искренности не было в этих стонах и закатанных глазках. Порой Велдону казалось, что его женщин больше возбуждает то, что он император, а вовсе не поцелуи и ласки.

Вдруг вспомнилась улыбка Шайны. И румянец на её щеках. И настоящее, неподдельное смущение. И глаза цвета предгрозового неба, которые смотрели на него как на человека, а не как на ходячий титул.

Император всегда считал: надо пользоваться тем, что предлагают. Но сейчас ему вдруг показалось — если попользуется, что-то потеряет. Не в Шайне, нет — в собственной душе.

Что-то, чего там и так осталось немного.

— В другой раз, Лизель. Уходи, — сказал Велдон ровно и спокойно, дождался, пока она молча оденется и выйдет из комнаты — возражать графиня и не подумала, дурой она не была, — и пошёл к шкафу с одеждой.

Когда-то очень давно Триш называла его романтиком. Наверное, она всё же была права.

Шайна Тарс

Матушка Роза сказала, что на встречу с Когтем Коул может прийти и без меня, но разве я могла пропустить это? Вот уж нет. Ни за что. Если бы его отец не был Эдрианом, возможно, я осталась бы в академии. Но мне было слишком любопытно, куда Эдриан делся. И не связано ли его исчезновение с убийством моей мамы? Точнее, Триш Лаиры.

Я очень хотела перестать называть её мамой. И это у меня получалось, когда я думала о ней как о Триш. Но стоило вспомнить нашу жизнь в Тихоречном…

Моя мама — убийца. И предатель. И трус. Но я почему-то всё равно продолжала её любить. И от этого злилась.

— Ты о чём думаешь с таким жутким лицом? — от громкого вопроса Коула я вздрогнула и чуть не свалилась с сиденья кареты.

Мы как раз вместе ехали в бордель, и по пути я мысленно рассуждала о том, кого мне больше хочется удавить — маму за то, что так поступила со всеми, или себя за то, что продолжаю думать о ней и любить её.

Ещё и этот Эдриан…

— О своём дне рождения, — искренне соврала я.

— А когда у тебя день рождения?

— Через две недели. И Данита… принцесса Данита собирается тащить нас в город праздновать. Я не хочу.

— Почему? — удивлённо спросил эльф. Как бы объяснить… Хотя Коул вряд ли сможет понять.

— Я не люблю всё это. Шумные компании, праздники, звон бокалов, смех. Я десять лет в борделе прожила, там каждый день так, понимаешь? Наслушалась.

— И насмотрелась? — протянул он язвительно, и я сдвинула брови.

— Зря я согласилась тебе помогать…

— Ладно-ладно, — Коул примирительно поднял руки. — Я просто пошутил, не обижайся. Я понял. Но это же другое совсем… Бордель борделем, но отпраздновать день рождения с друзьями — это ведь здорово. При наличии друзей, конечно.

— Ты о чём? — мне показалось, что эльф вновь попытался меня уколоть, но нет — Коул смотрел в окно, явно о чём-то задумавшись.

— Ну… У меня вот друзей нет, например, и праздновать не с кем.

«Это из-за поганого характера», — подумала я, но вслух сказала:

— У меня тоже раньше не было друзей. А теперь… даже праздновать собираются…

Коул вдруг громко рассмеялся, и я посмотрела на него с недоумением.

— Извини, Шайна, но только ты способна огорчаться из-за подобных вещей. По мне, так гораздо хуже не иметь друзей, которые хотят тебя поздравить.

В чём-то он прав, конечно.

— Меня не пригласишь?

Видимо, я так долго удивлённо молчала, услышав этот вопрос, что Коул поспешил продолжить:

— Ладно, шучу… Обойдусь.

Нет, я дура всё-таки.

— Приходи, конечно. Почему бы и нет… — Но не подколоть его я не смогла: — Только я же айдоган? Не зазорно приходить на день рождения к шлюхе?

Эльф поморщился.

— Ерунду не говори.

— Почему ерунду? Можно подумать, ты извинился.

— А ты хочешь, чтобы я извинился? — фыркнул Коул. — Хорошо, изволь. Прости меня, Шайна, я был не прав и сожалею.

— Нет, — я покачала головой. — Это не извинения, просто очередная насмешка. Извиняться надо либо искренне, либо не извиняться вообще.

— Ты сама попросила!

— Я не просила. Я поинтересовалась, не считаешь ли ты зазорным приходить на день рождения к айдоган.

— Слушай, — Коул неожиданно взглянул на меня так устало, словно я у него экзамен принимала, — чего ты от меня хочешь? День рождения айдоган — это недостойно и вообще позор, но можно подумать, ты к ним относишься. По тебе же видно…

Он вдруг запнулся, отвернувшись от меня.

— Что по мне видно?

— Что ты чистая, — буркнул эльф недовольно. — Как попка младенца.

Я фыркнула.

— Ну ты сказанул…

— Зря смеёшься. Тем более я маг Крови. — Коул кинул на меня такой многозначительный взгляд, что я поневоле начала заливаться краской.

Ну конечно, он должен чувствовать нетронутость. Если он сильный маг Крови… Сама я ничего подобного никогда не ощущала, наверное, потому что я девочка.

Зачем же он меня дразнил, если понимал это с самого начала? Всё же эльфы поголовно психи.

Когда мы приехали, дядя Коготь сидел на кухне и ел из большой миски салат матушки Розы. Рядом стояли две здоровенные тарелки: одна с пирожками, другая — с мясом и картофельным пюре.

— Эх, дорогая, как же вкусно, — приговаривал он, наворачивая салат. — А вот и наша Шайна приехала со своим кавалером! Ну, проходите.

«Кавалера» немного скрючило от этих слов, но дядя Коготь не обратил внимания. Похлопал меня по спине, отчего я поперхнулась и закашлялась — рука у него была словно железная, — а потом, откусив большой кусок от пирога, произнёс:

— Рассказывай, дорогой, что у тебя там случилось. И подробнее.

Дядя Коготь на первый взгляд производил ужасающее впечатление. Лысый огромный мужик с большими ушами, в мочках которых торчала куча серёг. На самом деле это, конечно, были различные амулеты и артефакты… И Стальным Когтем его прозвали ещё за один артефакт — кольцо на указательном пальце левой руки, сделанное в форме птичьего когтя.

На самом деле дядя Коготь был неплохим мужиком. Немного грубоватый, но каких особенных манер можно ждать от официального главы столичных каторжников и преступников?

Коул говорил недолго. Стальной Коготь слушал внимательно, не перебивая. Потом задал эльфу несколько вопросов и в конце концов сказал:

— Я всё понял. Если твой отец в Лианоре, мы его найдём. Если же нет, попробуем отыскать хотя бы его следы. Я не верю, что эльф мог исчезнуть бесследно.

— На Коула ещё покушение было недавно совсем, — влезла я, и однокурсник недовольно посмотрел на меня. — Чего глядишь? Это важно. Может, твой отец его и организовал.

— Не мог он, — процедил Коул. — Он…

— Разберёмся, — отрезал дядя Коготь. — В любом случае кто-то на тебя нападал. Найдём, допросим. А Шайна молодец, что сказала. Умом в мамку пошла.

Он имел в виду, конечно, матушку Розу, но я-то вспомнила Кару Джейл и Триш Лаиру… поэтому улыбнулась довольно криво.

— Спасибо, дядя Коготь.

— Не за что. Как найдём — поблагодарите. А пока… валите обратно в академию. Хватит лясы точить. У меня была тяжёлая рабочая неделя, хочется не только покушать, но и… интим по программе мне положен? А, Роза?

Коул, явно не привыкший к подобным разговорам за кухонным столом, слегка порозовел, я же только улыбнулась.

Когда дело не касалось меня, я почему-то совсем не смущалась.

— Положен, — матушка Роза хмыкнула.

— Тем более! Всё, идите. Как найду чего — свистну.

И мы ушли.

Наверное, мне не стоило приходить в императорскую библиотеку в воскресенье. В понедельник занятия, выспаться не получится… Просто хотелось увидеть Норда. Особенно после всех этих снов про Триш Лаиру. Он ведь тоже её знал.

Было около двенадцати, когда я прыгнула в портальное зеркало и очутилась в библиотеке. Там оказалось очень темно, и минут десять я простояла возле зеркала, ожидая, что Норд появится с минуты на минуту, как обычно. Потом не выдержала и села в кресло. На спинке лежал мягкий плед, и я укрыла им ноги — сразу стало намного уютнее.

Ещё через десять минут я разрывалась одновременно от стыда и обиды. Стыдно было, потому что вообще пришла, а обидно… Норд ведь взрослый мужчина. Наверное, он с какой-нибудь женщиной сейчас. С чего я вообще решила, что он будет прыгать ко мне каждый раз, как я прихожу? У него свои дела, своя жизнь.

Ревность вспыхнула во мне огненным столпом, ударила в голову и мозг. И я бы непременно ушла, если бы не Хель.

В тот момент, когда я собиралась встать и отправиться обратно в академию, она прыгнула ко мне на колени и ласково замурчала. Какое-то время я ещё смотрела на неё и, улыбаясь, гладила мягкую шерсть…

Но потом сон одолел меня — и я уснула.

Уснула, чтобы, проснувшись, увидеть прямо перед собой тёмные глаза Норда.

Глава 2

Император Велдон

Страх… Странное чувство. Он не ощущал его по отношению к самому себе очень давно. Пожалуй, с тех пор, как умер брат — последний его верный друг после побега Триш и ссоры с Розой и Эмирин. Именно тогда Велдон окончательно перестал ценить собственную жизнь, изо всех сил пытаясь сберечь Дамира и Даниту. Единственное, что осталось от брата.

Данита всегда считала, что наследника император любит больше, но это было не так. Он любил обоих одинаково. Дамир был полезнее для империи — да, но полезность не имеет отношения к чувствам. И Велдон старался полностью обеспечить безопасность племянников, иногда, возможно, немного перебарщивая…

Вот и сейчас почти весь штат стражников растворился на территории академии, следя не только за Миром и Нитой, но и за остальными студентами. А Велдон отправился в город — впервые за два года. И взял в сопровождение только Эмирин.

— Если с тобой что-то случится, я тебя из-под земли достану, — пообещала она мрачно, и он засмеялся.

— Не случится.

— Надеюсь…

Когда Велдон вышел из кареты, ему показалось, что его словно из тюрьмы выпустили. Жаль, что нельзя погулять по городу… К Розе — и обратно.

Они постучались с чёрного хода. Не открывали долго, минуты три. Потом дверь распахнулась, и на пороге показалась девушка с кудрявыми рыжими волосами, одетая в красный полупрозрачный халат.

— Клиенты? — окинула она их удивлённым взглядом. — Если да, заходите с парадного. Этот вход для персонала.

— Мы не совсем клиенты, — Велдон шагнул вперёд. — Прошу вас позвать… матушку Розу. Мне необходимо с ней поговорить.

Девчонка прищурилась, насмешливо усмехнулась.

— А деньги у вас есть?

Закономерный вопрос: на императоре и Эмирин были чёрные неприметные плащи, вовсе не выглядевшие дорого.

— Разумеется. — Велдон достал из кармана кошель, раскрыл его и швырнул девушке золотой альтерр.

— Другое дело! — Голос её повеселел. — Тогда проходите… м-м-м… на кухню проходите, да. Посидите там. Я попрошу матушку Розу спуститься.

Она проводила их на кухню, поставила на стол вазочку с конфетами и печеньем и убежала.

Велдон не стал садиться, просто застыл посреди кухни, оглядываясь. Помещение было небольшим, но очень милым. Ему сразу представилась Шайна, пьющая здесь чай, и он даже догадывался, на каком именно месте она всегда сидела…

— Сервис, — усмехнулся Велдон, кивая на вазочку с конфетами. Эмирин опустилась на стул в углу и ответила:

— Это не сервис, Вел. Знал бы ты, как они настоящих клиентов встречают.

— Нет, спасибо, как-то нет желания. А ты откуда знаешь?

— Я приходила осматривать дочь Розы, тогда и видела.

— У неё была дочь? — удивился император, и Эмирин едва заметно кивнула.

— Да. Ты правильно сказал — была. Умерла.

И только он хотел спросить отчего, как на кухню вошла Роза.

Розалин Тарс… Велдон помнил её совсем юной девушкой, чуть полненькой, с улыбкой от уха до уха. А теперь перед ним стояла взрослая женщина с горькими светло-карими глазами. Она ещё больше поправилась, но по-прежнему была очень красивой, только не улыбалась.

— Добрый вечер. — Велдон вслушался в голос: вроде бы прежний, и в то же время нет. Но он так и не смог понять, в чём отличие. — Чем могу помочь?

Император не стал отвечать, просто скинул капюшон.

Глаза Розы расширились, рот чуть приоткрылся, и она непроизвольно сделала шаг назад.

— Норд?! — воскликнула, но сразу же помотала головой. — Прошу прощения… Ваше величество…

Да, Роза тогда так и не привыкла называть его Велом. А после и вовсе перестала как-либо называть, кроме «ваше высочество» и затем «ваше величество».

— Можно без титула, Рози, — сказал император, улыбнувшись. — Я не знаю, рада ли ты меня видеть, но я тебя — очень.

Она слегка покраснела.

— Зачем же ты… сюда… я бы сама пришла…

— Это было бы неправильно.

Роза непонимающе нахмурилась и хотела что-то спросить, но тут заметила второго посетителя.

— А кто это с тобой?

Эмирин подняла руку и скинула капюшон.

— Добрый вечер, Розалин.

— Профессор Аррано… — пробормотала хозяйка борделя. — Какой сегодня странный день… Не иначе, я сплю…

— Нет, не спишь. — Велдон сделал шаг вперёд и поймал ладонь Розы. — Если хочешь, я даже могу тебя ущипнуть, чтобы ты убедилась.

— Спасибо, не стоит, — она усмехнулась, но ладонь не отняла. — Так… что случилось? Почему ты пришёл?

— Ничего не случилось. Я пришёл, потому что нужно было прийти давно. И попросить прощения. — Её пальцы в его руке дрогнули. — Я накричал на тебя тогда, наговорил глупостей. Извини, если можешь, Рози.

Она молчала несколько секунд, а после едва слышно сказала:

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

— Я тоже так думал.

— Я тебя ненавижу, знаешь?

Он улыбнулся, и Роза Тарс, хозяйка борделя и взрослая женщина, вдруг всхлипнула, а затем бросилась ему на шею.

— Я так рада, что ты пришёл… После того как сбежала Триш и мы поссорились, мне казалось, что мир рухнул.

— Прости. Я дурак.

Она засмеялась, отстраняясь, вытерла лицо ладонями.

— Мы все… не особенно умные. Да, профессор?

Велдон оглянулся и увидел, что Эмирин смотрит на них с Розой, улыбаясь. Он хорошо знал эту её улыбку.

— Нет, Розалин. Вы просто оступились и не сразу смогли подняться. Так бывает, когда больно.

Жаль, что он не попросил у Розы прощения раньше. Наверное, тогда было бы чуть легче жить.

— Ты можешь рассказать мне кое-что, Рози? Я должен знать…

— Про Риш? — она усмехнулась и опять шмыгнула носом.

— Почти. Про Кару Джейл.

Взгляд Розы наполнился удивлением.

— О-о-о, ты уже знаешь… Хорошо, я расскажу, но давай сядем. Я сегодня набегалась, устала… — Они опустились на стулья рядом друг с другом, и Розалин продолжила: — После того как Риш исчезла, я пребывала в полнейшей растерянности. Ты со своими обвинениями и жутким рассказом, слухи о профессоре Аррано… Простите меня, Эмирин, тогда все вокруг говорили, что вы умираете… А Норд… то есть Вел утверждал, что это всё Риш виновата. Я не могла в это поверить, просто не могла. Но… она ко мне ведь так и не пришла, так и не рассказала правду. Просто исчезла, не попрощавшись. Но спустя два года Риш всё же пришла ко мне. Я тогда была в полном отчаянии, потому что мой муж и отец Эрли сбежал, стоило только врачам поставить девочке диагноз. Невосприимчивость к магии при слабом даре… Ты знаешь, что это значит?

Велдон кивнул. Подобные дети рождались крайне редко и обычно не доживали даже до пятнадцати лет. По сути, они умирали из-за магии, которая медленно убивала их изнутри. И вылечить подобное было нельзя — на таких пациентов не действовала никакая магия. В том числе и магия Разума.

— Я пыталась спасти Эрли, — тихо произнесла Роза с горечью, — даже Эмирин приглашала, но… не помогло. А муж сбежал, как только нам объявили диагноз, и больше я его не видела. Вот в этот момент и появилась Риш. Точнее, Кара… Она выглядела иначе, даже разговаривала со мной по-другому. Сказала, что все твои слова — правда, что она действительно прокляла тебя, убила стражников и чуть не убила профессора Аррано. Я была в ужасе, Норд… Я ведь не верила в это, понимаешь? А тут она сама пришла и рассказала… Риш попросила меня об одной-единственной услуге. Поведала, что у неё есть драгоценность, и если с ней самой что-то случится, она просит меня позаботиться об этой драгоценности. Я думала, это какой-то артефакт, но оказалось, что это…

— Дочь.

— Да. Приёмная, но Риш относилась к ней как к родной. Я обещала, что позабочусь о её «маленькой Шани». И вдруг меня озарило. Я вспомнила, как ты просил у меня амулет Жизни Триш, и подумала, что вот он шанс — изменить своё плачевное состояние. Я спросила у Риш, могу ли отдать тебе её амулет Жизни, и она ответила — да. А взамен я попросила…

— А взамен ты попросила бордель, — Велдон засмеялся. — Я помню, Рози.

Она смущённо кашлянула.

— Шайна появилась в моей комнате восемь лет спустя. Маленькая девочка в одной ночнушке… Я полюбила её как собственную дочь. Я никогда не рассказывала ей о Риш. Она думает, что её маму зовут Кара Джейл и она была странствующим магом…

— Теперь Шайна знает правду, — вдруг сказала Эмирин. — Знает всё — ну, или почти всё — про Триш Лаиру и Кару Джейл.

— Как? — воскликнула Розалин, а Велдон просто поднял брови.

— Ей снились сны про Триш. Много снов. У меня есть предположение, что их насылал сам амулет. Правда, цель совершенно непонятна, но факт остаётся фактом — теперь Шайна в курсе про Триш.

Император только вздохнул. Он не знал, хорошо это или плохо. Может быть, когда-нибудь Шайна смирится с тем, кем была её мама, но сейчас ей наверняка очень больно.

— Бедная моя девочка! — воскликнула Розалин, почти процитировав его мысли.

В это мгновение Велдон даже похолодел, вдруг осознав — Шайна наверняка там, в библиотеке… Одна!

— Прошу прощения, — он встал из-за стола. — Скоро рассвет, и, я думаю, нам пора. Да, Рози? Тебе ведь тоже надо спать.

— Надо, — она улыбнулась. — Хотя чаще всего я делаю это днём.

— А раньше ты была жаворонком.

— Надо же, ты помнишь. Да, была. Все мы кем-то были, а теперь уже нет. С этим борделем в принципе не поспишь, а уж ночью — тем более!

Велдон не смог сдержать усмешку.

— Сама виновата, — подмигнул он Розалин, и с радостью услышал, как она смеётся.

По крайней мере, одно осталось прежним. Смех у хозяйки борделя был точно таким же, как раньше, когда она была студенткой магической академии.

…Шайна спала в кресле с ногами, накрывшись пледом, а на руках её кверху пузом лежала и мурчала от удовольствия нахалка Хель.

Первые лучи рассветного солнца уже касались волос девушки, гладили её лицо, губы и чуть подрагивающие ресницы. Велдон приблизился, стараясь ступать по полу как можно тише, и встал на колени возле кресла — так, чтобы его лицо было рядом с её.

«Милая, искренняя, трогательная девочка. Я очень рад тебя видеть, но почему же ты ходишь сюда ко мне? Проклятый император — не самая лучшая компания. Да, ты не знаешь, кто я такой, но что-то находишь здесь, из-за чего возвращаешься…»

Велдон знал, что это неправильно, но всё же поднял руку и осторожно коснулся волос Шайны. Хотелось большего — запустить в них руку, запрокинуть ей голову, обнажая беззащитную шею, и поцеловать. Но он не будет этого делать.

Щека… Сейчас, на свету, были видны мягкий полупрозрачный пушок и лёгкий румянец. Совсем небольшой и почти детский.

Губы… Пухлые, мягкие и сладкие даже на вид. Она наверняка никогда не целовалась. И как же хочется попробовать…

Велдон подался вперёд, намереваясь, конечно, не поцеловать — просто быть чуть ближе, — и тут Шайна проснулась.

Глаза её были сонными и немного мутными. Она облизнула губы и шепнула:

— Норд…

— Да? — император не стал отстраняться. Слишком близко, да, но он ведь ничего не делает…

— Я ждала тебя… И уснула… Как ты…

— Да. Как я. С добрым утром, Шани.

Она улыбнулась. Несколько секунд смотрела на него, а потом её глаза наполнились испугом.

— Утром?.. А сколько времени?

— Полшестого. Не волнуйся, до побудки ещё есть время.

Велдон всё же поднял руку и дотронулся — чуть-чуть, совсем легко, самыми кончиками пальцев — до её щеки. Она была очень тёплой и нежной.

Он почти сразу убрал ладонь, но Шайна всё равно начала краснеть.

— Тебе что-нибудь снилось?

— Сейчас нет. Но…

— Позавтракаешь со мной? — предложил император, вставая с колен и выпрямляясь. — Если не хочешь спать, конечно. Я, правда, ещё не ложился, но ничего, потом наверстаю. Или отправишься в академию?

Шайна покраснела сильнее. Интересно почему?

— Позавтракаю, — кивнула она и почесала подставленное пузо Хель, которая продолжала безмятежно спать у девушки на коленях.

Шайна Тарс

Никогда раньше в чьём-либо обществе я не чувствовала себя так, как чувствовала с Нордом. Мне одновременно было и очень неловко, и волнительно, хотелось и уйти, и остаться. И сердце билось быстро-быстро, и краснела я гораздо чаще, чем обычно.

И хуже всего было то, что мне это нравилось. И я была страшно счастлива оттого, что не ушла, уснула в кресле и дождалась Норда.

О Дарида, неужели все теряют мозги, когда влюбляются?

Мне стоило признать это уже давно. Я действительно в него влюбилась.

Пригласив меня позавтракать, Норд куда-то ненадолго ушёл, а вернулся с подносом, полным разных вкусностей. Здесь были и булочки, и фрукты, и тарелка с сыром, колбасой и хлебом, и белый йогурт, и маленькая кастрюлька с кашей, и стаканы с чаем… Как он только это донёс?

— Ты что ешь на завтрак? — спросил Норд, поставив поднос на столик передо мной. Сел напротив и взял пустую тарелку в руки.

— По-разному, — ответила я. — Но вообще я кашу люблю очень. Мама приучила.

— Матушка Роза? — уточнил он, накладывая кашу в тарелку. — Или ты имеешь в виду свою настоящую маму?

Я сглотнула.

— Настоящую.

Он кивнул, передал мне тарелку и стал накладывать кашу уже себе. Потом взял кусок сыра и начал есть, заедая кашу сыром.

— Что ты так смотришь? Не пробовала? Попробуй, это вкусно.

— Я знаю. Мама тоже так ела. И я ем…

Норд внимательно посмотрел на меня, и я смутилась. Взяла в руки ложку и стала завтракать.

Каша была прекрасная, язык можно проглотить. В академии неплохо кормили, но это…

— Это чего, завтрак императора?

Норд поперхнулся.

— Почему?

— Вкусно очень. Я поэтому и подумала — может, ты этот завтрак с императорской кухни стащил?

Норд засмеялся, и мне почему-то показалось, будто он немного расслабился.

— Ну да, так и было. Ты догадливая, Шани. Я рад, что тебе нравится. Попробуй ещё булочки, их император тоже очень любит.

Булочки были не просто потрясающие — они были божественные. С разными фруктовыми начинками и мягким тестом, ароматные, чуть тёплые…

— Таких булочек даже матушка Роза делать не умеет, — вздохнула я.

— Ты только ей этого не говори, — улыбнулся Норд, а потом спросил: — Ты ведь не просто так пришла ко мне сегодня? Хотела что-то рассказать?

Я закусила губу, сделала глоток чая. Конечно, я хотела рассказать, но как начать?

А потом я вдруг сообразила…

— Ты… ты ведь знал, что я — дочь Триш Лаиры?

Он не отвёл взгляд.

— Я догадывался, Шани. Вряд ли кто-то другой смог бы перенестись сюда через портальное зеркало. А потом, помнишь, я спросил тебя про родителей? Ты рассказала про маму, и я понял, что Триш наверняка взяла имя Кара Джейл. Эмирин подтвердила мои догадки, признавшись, что в академии никогда не было студентки с таким именем.

Мне стало жарко. О Дарида, я совсем забыла… ведь ректор тоже знает о том, чья я дочь. И не просто знает… наверное, она с самого начала это понимала. Как только услышала моё имя…

— Норд, — я сглотнула, — как ты думаешь… почему Эмирин… то есть ректор… почему она нюхала меня?

— Что? — он, кажется, слегка удивился.

— Когда она узнала, что меня зовут Шайной, то встала на колени и начала меня нюхать. Почему?

Норд на секунду задумался.

— Конечно, я не могу знать точно. Но предполагаю… Она ведь в то время ещё не подозревала, что ты — приёмная дочь. Если бы ты была родной дочерью, Эмирин почуяла бы это.

— Да? — поразилась я. — Оборотни способны на такое?

— Не все. Эмирин способна. Но про амулет она тоже тогда не знала, а он блокирует любой родственный поиск. В том числе и нюх оборотней.

Да, я помнила, что сказала мне ректор в ответ на вопрос, как она узнала, что я — родственница Дрейка. «Догадалась». Не почуяла — догадалась.

Все вокруг о чём-то догадывались, одна я врала самой себе, боясь признаться в очевидном.

— А почему ты не сказал мне?.. Ну… что я дочь Триш…

Норд взял в руку одну из булочек, повертел, словно пытаясь найти самое вкусное место для откусывания, и задумчиво произнёс:

— Ты думаешь, так было бы лучше?

— Нет, — честно ответила я, и он вздохнул.

— Тогда хорошо, что не сказал. Шани… Помнишь, я спрашивал, разлюбила бы ты свою маму, если бы узнала о ней нечто плохое? Теперь как ты ответишь на этот вопрос?

Я отвернулась и поджала губы — отвечать мне совсем не хотелось. Было ужасно больно, как будто сердце в груди огнём сжечь пытались.

Конечно я не могла разлюбить маму. Но кто она — моя мама? Кого мне теперь любить? Триш Лаиру, убийцу и предательницу?

Проще признать, что у меня вообще нет матери. Но… у меня просто не повернулся бы язык.

Краем глаза я заметила, что Норд почти бесшумно поднялся с кресла, шагнул ко мне и… встал рядом уже с моим креслом. Встал на колени…

Я повернулась к нему лицом и смущённо выдохнула, когда он осторожно взял в свои руки одну мою ладонь. Нежно погладил, будто у него в руках была не обычная девичья кисть, а какая-то хрупкая драгоценность.

Мне стало невыносимо жарко. Захотелось сжать пальцы, чтобы лучше чувствовать… но я — я, выросшая в борделе Шайна Тарс, — не смела…

Какие у него тёплые руки. Тёплые, большие, сильные, и в то же время нежные. И надёжные.

— Шани, — сказал Норд тихо, не отрывая от меня ласкового, но напряжённого взгляда, — я понимаю, что ты чувствуешь. Конечно, это огромное разочарование. Когда я был маленьким, я считал своего отца идеалом, он казался мне лучшим человеком на свете. Но он умер, когда мне было не десять, как тебе, а двадцать с небольшим, и к тому времени я уже понял — идеальных людей не бывает.

— Но он ведь не был убийцей, — прошептала я и совсем глупо шмыгнула носом, вызвав у Норда лёгкую улыбку.

— Знаешь, это спорный вопрос, на самом деле. Но, чтобы разобраться, кем был мой отец, а кем не был, надо рассказывать его биографию, а мне совсем не хочется. Суть в другом. Он — вот такой неидеальный и иногда очень меня раздражающий — любил меня и гордился мной. Понимаешь, что я хочу сказать, Шани? Какой бы ни была Триш — она тебя любила. Ты ведь знаешь это.

Знаю? Да, знаю…

Я люблю тебя. Что бы ни случилось в дальнейшем, помни об этом. Я очень люблю тебя, Шани. Больше жизни люблю.

Я всхлипнула.

Мама… ты ведь понимала — когда-нибудь я узнаю правду, поэтому и произнесла тогда эти слова. В надежде, что я вспомню.

И я помню. Но… как же это сложно…

Норд чуть сильнее сжал мою руку.

— Шани… не переживай, пожалуйста. Мне невыносимо это видеть.

Только я открыла рот, чтобы спросить почему, как он вдруг поднёс мою ладонь к своему лицу и поцеловал. Легко коснулся губами, словно это не ладонь была, а бабочка, с которой он боялся стереть пыльцу…

Я затаила дыхание и следила за его движениями с замершим от восторга и смущения сердцем.

После этого невесомого поцелуя Норд какое-то время смотрел на мою руку. Едва заметно улыбнулся, перевернул её — и коснулся губами запястья.

Никогда и никто. Из девочек. Борделя. Не говорил. Мне. Что прикосновение. К запястью. Подобно удару молнией…

И я не сдержала странного и безумно чувственного вздоха. Услышав его, Норд поднял голову и посмотрел на меня глазами, полными какого-то дикого голода.

Но это длилось не дольше трёх секунд. Он моргнул — и всё исчезло.

Положил мою руку обратно на подлокотник, сел на своё место и тихо сказал:

— Время уходить, Шани. Тебе пора в академию. Побудка совсем скоро.

Я с трудом кивнула, всё ещё пребывая в смущённом состоянии. И, кажется, вновь начала заливаться краской…

— Ты придёшь на этой неделе? — спросил вдруг Норд.

— Приду, — прошептала я, краснея ещё больше, и даже глаза опустила. — Конечно, приду…

Разве я могу не прийти?

Император Велдон

Рассвет был необыкновенно ярким, пронзительно-оранжевым, с красными всполохами, будто там, на небе, горел большой костёр. Они с Хель стояли возле окна в комнате императора и наблюдали за медленно поднимающимся солнцем. Его лучи отражались в оконных стёклах, разбивались о них и золотили всё вокруг.

Кошка неторопливо ходила по подоконнику, подняв вертикально пушистый серый хвост.

— Красиво, Хель.

— М-м-мрм, — ответила она и потёрлась головой о ладонь Велдона.

Он улыбался, сам до конца не понимая почему. Нет, наверное, он понимал. Но всё же… слишком невероятно. И безнадёжно. Поэтому…

— Не следует об этом думать, Вел, не следует, — прошептал император, поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до губ, вспомнив, как поцеловал ладонь Шайны. И запястье.

Тогда, в тот самый момент, когда девушка сидела в кресле и в глазах её плескалась боль, Велдон просто хотел её утешить. Но затем…

Он ведь никогда и никому не целовал руки. Даже Эмирин. И Триш тоже. Удивительно, но император раньше об этом и не задумывался.

А теперь ему было приятно, что он смог подарить Шайне хотя бы такую малость, как поцелуй руки. Первый в его жизни поцелуй.

— О Дарида, Вел… Сколько тебе лет? Сорок или двадцать?

— М-м-мрм, — промурчала укоризненно Хель, и он засмеялся.

— Да, я знаю, малышка. Знаю, что возраст тут совершенно ни при чём… Только бы вовремя остановиться…

Велдон знал — не следует допускать большего сближения. Он должен остаться её другом, чтобы не сломать девочке жизнь.

Император, вздохнув, отошёл от окна, разделся и нырнул в постель. Он, конечно, всегда спал мало, но всё же совсем не спать — это самоубийство. Хотя бы пару часов вздремнёт.

Даже императорам надо спать, как бы странно это ни звучало.

Он сразу понял — это сон. Давным-давно Триш научила его отличать сон от яви, и с тех пор Велдон ни разу не ошибался. Впрочем, ему почти не снились сны последние двадцать лет.

Императорская библиотека была залита ярким солнцем, почти как тогда, когда Триш приснилась ему в прошлый раз. И сама она тоже была тут — ходила и рассматривала корешки книг, одетая в форменный плащ академии.

А император вновь не мог встать с кресла…

— Спасибо, что сказал, — произнесла вдруг Триш, поворачиваясь к нему лицом. И Велдон сразу понял, о чём она.

— Я просто сказал правду, Риш. Поэтому — не за что.

— Мне было важно, чтобы она вспомнила. Я надеюсь, это поможет ей простить меня. Она нравится тебе? — спросила Триш одновременно серьёзно и весело, подходя ближе. — Правда, нравится?

— Правда.

Она улыбнулась.

— Я рада. Я никого не любила так, как её. Даже тебя, Вел.

На этот раз Триш было видно гораздо лучше, поэтому император смог рассмотреть её и убедился, что у неё действительно больше нет красного глаза.

— Риш… твои глаза… Почему они карие? — спросил он тихо, и улыбка Триш слегка угасла.

— Это наказание.

— Наказание?

— Да. Ты ведь знаешь, Вел, магия Разума, которой я когда-то обладала, — это благословение. Но я потеряла своё благословение в ту ночь, когда убила тех стражников и ребёнка Эмирин. Я перестала быть магом Разума. И глаза стали карими.

Велдон кивнул — Триш подтвердила его догадку.

— Я хотела сказать тебе кое-что. Пожалуйста… найдите Эдриана. Это очень важно. Скажи Эмирин, что это важно.

— Мы понимаем. И ищем.

Она закусила губу, глядя на него с волнением.

— Будь осторожен. Тебе грозит большая опасность.

Император засмеялся, чувствуя, как начинает растворяться сон.

— Я справлюсь, Риш. В конце концов, не в первый раз.

Принцесса Данита

Принять решение оказалось просто. Она действительно хотела узнать, где Дамир, и Коул… Возможно, он сможет подсказать, как нужно правильно его искать.

Поэтому в понедельник после обеда принцесса поймала Коула в коридоре и шепнула:

— Надо поговорить.

Эльф окинул её насмешливым взглядом, ухмыльнулся.

— Тогда пошли.

В самом здании академии стражники за Данитой не ходили, и ей это страшно нравилось. Хотя она была уверена — они где-то тут, рядом, и если что — полезут из всех щелей. Но принцесса никого не видела, и подобное казалось благом.

— Заходи, — Коул распахнул перед ней дверь своей комнаты, и Данита поморщилась.

— Может, в библиотеку…

— Отличная идея. Ты же наверняка хочешь запустить новую сплетню, но на этот раз о себе. Принцесса дома Альтерр встречается с эльфом! Ах, какие страсти!

— То есть, ты считаешь, ходить к тебе в гости — это лучше?

— В коридоре никого нет. Просто заходи быстрее и прекращай разглагольствовать.

Принцесса усмехнулась и всё же вошла в комнату Коула. Огляделась — и её усмешка стала больше.

— Ну и свинарник у вас…

— Извини, не дворец, — развёл руками эльф. — Вон, стульчик свободный. Почти. Скидывай одежду и садись.

Данита с сомнением посмотрела на стул, заваленный чьими-то шмотками. Венчали это безобразие чёрные трусы, положенные поверх остального вороха одежды.

— Твоё добро? — спросила она, грубо скидывая одежду на пол.

— Не-а, — ответил Коул, плюхаясь на кровать. — С соседями не очень повезло. Вчера нашёл ремень Стейна у себя под подушкой, чуть не задушил его им… Так о чём ты хотела со мной поговорить, высочество?

Высочество нахмурилась, посопела.

— Ты обещал помочь найти Дамира.

— Я пока ничего не обещал. Но готов посодействовать. Раз уж ты сама с такой ерундой не справляешься.

— С ерундой, — процедила Данита. — Много ты понимаешь. Ты нашего ректора совсем не знаешь. Это наверняка она его спрятала… Дамира небось теперь родная мать не узнает.

— Учитывая, какая дрянь ваша мамаша, думаю, она и тебя не узнает, хотя тебя никто не прятал. — Принцесса поморщилась, но Коул не обратил внимания. — Что же касается твоего братца… Ректор, конечно, гений. Это бесспорно. Но ты же сама понимаешь — она бы не стала ломать Дамира.

— Что значит — ломать?

— То и значит. Она могла бы стереть ему воспоминания и вложить в башку новые. Смена внешности — понятно, но Эмирин вполне по силам сделать из кого угодно что угодно. Колоссальная сила эта магия Разума…

— Завидуешь? — фыркнула принцесса.

— Немного. Есть чему. Она могла бы сидеть на троне вместо твоего дяди, понимаешь? Но почему-то предпочитает торчать в своём лесу и заниматься проблемами академии… Впрочем, я отвлёкся. У твоего брата, несмотря на иную внешность и, несомненно, поддельные данные о совершенно другой личности, должно было остаться нечто такое, что ректор не стала менять или убирать. Просто потому, что она, например, может об этом не знать. Или не считает нужным корректировать. Подумай, принцесса… возможно, твой брат знает или умеет то, что больше никто не знает или не умеет.

Данита думала с минуту, а потом её лицо озарилось и глаза заблестели.

— Да… Да, кхаррт тебя дери! Слушай, ты гений.

Коул только хмыкнул.

Наследный принц Дамир

С Шайной явно что-то происходило, только он не понимал что. Она постоянно о чём-то думала, но ничего не рассказывала. Утешало лишь то, что на его вопрос, замешан ли тут хранитель библиотеки, Шайна ответила кратким «нет». И Дамиру очень хотелось в это верить.

Во вторник первокурсники, как всегда, с нетерпением ожидали лекции ректора. Все были в диком восторге от Эмирин и жалели, что она не ведёт у них ещё и практику. Все, кроме, пожалуй, Дин.

— Мама — страшный зверь, — сказала она им с Шайной. — При всей своей странности, Араилис Нерида гораздо мягче.

Дамир понимал, что имеет в виду Дин. Когда их с Данитой чему-либо обучал дядя, он тоже казался им намного строже остальных учителей. Если остальные драли с наследников одну или максимум две шкуры, то император — три или даже четыре.

— Добрый день, тема сегодняшней лекции, — сказала Эмирин, заходя в аудиторию, — преобразование Источника силы. Вы все наверняка помните определение Источника, но я всё же повторю. У каждого мага есть определённый магический резерв — количество силы, которое он может потратить на одно или несколько заклинаний. Затраченную силу можно восстановить, если поесть, выспаться или — при слишком большом расходе — выпить специальное зелье. При этом каждый маг, извлекая из себя энергию, способен получать нити силы только определённого вида. Это и называется Источником. Их всего шесть — Огонь, Вода, Воздух, Земля, Свет и Тьма. Чем с большим количеством Источников умеет работать маг, тем ему легче в построении своих заклинаний. В остальных случаях Источник приходится преобразовывать. Маг, владеющий только Тьмой, не сможет осветить комнату, если не научится преобразовывать Тьму в Свет. Всем всё ясно?

Это были основы, которые Дамир проходил ещё в раннем детстве. Поэтому наследник слушал Эмирин вполуха, при этом с интересом наблюдая за Шайной.

Она смотрела на ректора как-то странно. Словно была перед ней в чём-то виновата.

— Большинство магов умеют работать с одним-двумя Источниками. Три-четыре — уже редкость. Пять-шесть — редкость ещё большая.

— Простите, профессор, — поднял руку какой-то студент с задних рядов, — но вы ведь не назвали в числе Источников магию Разума…

— Разум не является Источником, так как его сила неисчерпаема и её невозможно преобразовать во что-либо другое. Поэтому всё верно. Источников шесть.

— А магия Крови? — спросил тот же студент.

— Магия Крови по классификации относится к Источнику Тьмы. Маги Крови обязательно используют Тьму, но не все маги, владеющие Тьмой, могут практиковать заклинания с использованием магии Крови. Это понятно?

— Да, профессор…

— Тогда дальше. Кто из присутствующих владеет одним Источником?

Руки подняла примерно треть аудитории. В том числе и Шайна — она владела только Тьмой.

— Два Источника?

Ух, как много рук.

— Видите? По статистике, большинство магов владеют именно двумя Источниками. Теперь — у кого три Источника?

Дамир потянул руку вверх — он владел всеми стихиями, кроме Земли. В отличие от него, Данита умела работать только с Огнём и Водой.

И только наследник поднял руку, как понял, в чём просчитались Эмирин и дядя Велдон.

Три Источника было всего у семи студентов из девяноста. Кхаррт!

Зато остальные шестеро оказались мальчиками…

— Прекрасно. Четыре Источника?

Пусто.

— Пять?

То же самое.

— Шесть?

Никого.

— Простите, профессор, — вновь подал голос тот же студент с задних рядов, — а насколько часто рождаются маги, владеющие всеми шестью Источниками?

— Крайне редко. За всю историю существования академии здесь училась только одна такая студентка. — Ректор вдруг повернула голову, и Дамиру показалось, что она посмотрела на Шайну. Чуть улыбнулась, едва заметно кивнула. — Её звали Триш Лаира. Это была очень талантливая и добрая девочка. Владела всеми шестью Источниками, магией Крови и Разума.

По аудитории прошёл взволнованный шёпот, а Шайна резко побледнела.

— А где она сейчас?

— Погибла. К сожалению, даже настолько сильные маги не застрахованы от предательства. Но продолжим. Преобразование Источника силы осуществляется…

Шайна опустила голову и сжала что-то, висевшее у неё на шее под платьем. А Дамир вдруг осознал…

Раньше он припоминал только одно: дядя Велдон упоминал имя «Триш Лаира», а теперь наследник наконец вспомнил, с чем это имя было связано.

Именно Триш Лаира наложила на Альтерров проклятье рода.

Так… и при чём тут Шайна?

За обедом самой радостной из всех оказалась Данита. Она просто цвела и пахла.

— Что случилось? — спросил у неё Эван с интересом. — Какие-то вы все… разные. Ты счастливая, остальные не очень. А Шайна вообще будто в трауре.

Полуэльфийка поморщилась, а сестра ответила:

— Да так, нащупала слабенькое место в плане по упрятыванию от меня Дамира.

Наследник смущённо кашлянул.

— Это какое же? — протянула Дин будто бы лениво, но глаза её чуть пожелтели.

— Я всё думала, как бы это вызнать. А ректор сама на лекции разговор завела… У Дамира же три Источника! Три! У нас на курсе таких студентов всего шестеро, если не считать Мирру.

Правильно. Не надо Мирру считать.

Дин задумчиво размешала суп, съела ложку, а затем спросила:

— А с чего ты вообще взяла, что твой брат у нас на курсе?

— В смысле? — нахмурилась Данита.

— В прямом. Почему Дамир должен быть первокурсником? Ведь вас самые лучшие учителя обучали. Может, его на второй курс упрятали?

— Кстати, вполне возможно, — кивнул Эван. — Там в этом году десять студентов-новичков. По обмену из Мирольской академии. И все мальчики.

Дамир чуть не расхохотался. Тётя Эм, всё же ты гений…

Лицо у Даниты вновь стало несчастным.

— А зачем тебе его искать? — вдруг спросила Шайна. — Если спрятали — значит, так надо.

Принцесса явно разозлилась, начала говорить:

— Спрятали! Ладно бы, от других, но от меня?!

— И потом, — продолжила Шайна, будто бы не слышала возмущения в её голосе, — если бы наследник хотел, чтобы ты его нашла, он бы дал о себе знать. А если не даёт — значит, не хочет.

Глаза Даниты наполнились слезами, и Дамиру безумно захотелось утешить сестру. Но он даже слова не успел сказать — она бросила ложку, которую до этого держала в руке, на поднос, встала и проорала:

— Вот именно! В этом всё дело! Он не хочет!! Но я же его сестра! — всхлипнула и побежала к выходу из столовой.

Наследник готов был бежать за ней, но… не стал. Иначе все старания дяди Велдона и Эмирин вновь станут напрасными.

Уже в дверях Данита вдруг обернулась, стёрла слёзы со щёк, подняла руки к потолку — и от одной стены до другой выросла радуга. Трёхцветная.

Это был удар ниже пояса, и принцесса знала об этом. Они играли так, когда были совсем маленькими, — Данита создавала три первых цвета, а он — четыре последующих. «Радужный мостик» — так они называли эту игру.

«Если тебе станет грустно, сделай такую радугу, — говорил Дамир сестре тогда, — а я продолжу. И ты будешь знать, что я с тобой».

Он просто не мог иначе…

И секунду спустя под потолком висела уже не трёхцветная, а самая обычная радуга. И принцесса смеялась, оглядывая столовую и явно пытаясь отыскать взглядом того, кто достроил радужный мостик.

Но не находила. Конечно, ведь она искала среди мальчиков…

Глава 3

Шайна Тарс

В ночь после лекции по прикладной магии я не ждала снов. Но увы — у моего подсознания были свои планы.

Перед тем, как уснуть, я всё прокручивала в голове слова ректора.

«Это была очень талантливая и добрая девочка».

«К сожалению, даже настолько сильные маги не застрахованы от предательства».

Говоря это, Эмирин смотрела на меня. И мне теперь ужасно хотелось встать и пойти к ней, чтобы задать целую кучу вопросов…

За что Триш убила её ребёнка? Почему не попросила прощения? Кто убил её саму? Почему амулет, который висит у меня на шее, так важен?

Я не понимаю, я ничего не понимаю… Я чувствую, что мама была замешана в чём-то ужасном, и я теперь тоже замешана. Может быть, это связано со спрятанным принцем Дамиром?

Амулет… «Никогда не снимай его, Шани…»

Почему?!

Ох, мама…

Я не была раньше в этой комнате. Небольшое помещение, широкая кровать с балдахином. Но запах дерева был мне знаком… да и женщина, что лежала на этой кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, стоявший посреди комнаты. Он был очень богато одет — камзол с вышивкой и золотыми пуговицами, штаны из дорогой ткани, широкий пояс с металлическими вставками и пряжкой с гербом правящей династии.

Черты лица этого мужчины были резкими, но привлекательными, особенно глаза — тёмные, похожие на глаза Норда. А волосы седые, хотя старым он совсем не казался.

Эмирин чуть приподнялась на постели, прижала к губам платок, кашлянула. На платке осталось пятно крови.

— Лучше, Рейзор.

Рейзор… Где я слышала это имя?.. Что-то страшно знакомое…

— Нарро не хотел меня пускать, — мужчина усмехнулся. — И сказал: если после моего визита тебе станет хуже, то он собственноручно вырвет мне сердце, невзирая на моё императорство.

Точно! Император Рейзор! Отец нынешнего императора Велдона.

Ну ты даёшь, Шайна. В истории разбираешься даже хуже, чем в боевой магии.

— Извини его, — сказала Эмирин, вновь кашлянув — на платке появилось ещё одно пятно. — Он просто переживает.

— Что у тебя с регенерацией?

— Её сейчас нет. Через пару дней должна восстановиться, но пока нет.

— Чем же Триш в тебя запульнула?.. — пробормотал император, и я наконец поняла: это происходило сразу после побега мамы.

Эмирин открыла рот, чтобы ответить — но опять закашлялась. На платке уже не осталось ни одного белого пятнышка. Она взяла новый, вытерла губы.

— Одним из немногих заклинаний, которым меня действительно можно убить. «Паутина Смерти». Будь это кто-то другой, не Триш, я бы отбила, но от неё я просто не ожидала.

Император поджал губы.

— Тогда ты поймёшь мою просьбу, Эм. Велдон в отчаянии, и я, честно говоря, тоже. Все придворные маги пытались найти Триш, но не смогли. Помоги нам.

— Нет, — к моему удивлению, Эмирин покачала головой. — Прости, Рейзор. Я не буду этого делать.

Он вздохнул. В отличие от меня, император явно ждал подобного ответа.

Но… почему ректор не захотела искать Триш?

— Я мог бы приказать тебе, но знаю, что это бесполезно. Тебе всегда было плевать на любые приказы.

— Мне не плевать, Рейзор. Но есть множество причин, по которым я не буду искать Триш.

— Назови хотя бы одну.

Эмирин улыбнулась, кашлянула, вновь окрасив кровью платок, и ответила:

— Возвращаться должен тот, кто уходил. Я не буду за ней бегать. Для меня она ничего не может сделать. Что же касается Велдона… он сам справится с проклятьем, я уверена.

С каким таким проклятьем?! Мама что, ещё и кого-то прокляла для полного счастья?!

Нет, не кого-то. Велдона!

— Ты так думаешь?

— Справится, Рейзор. Он справится. — Эмирин откинулась на подушки и закрыла глаза. — А теперь, прошу, оставь меня, если не хочешь в ближайшие дни искать нового хранителя для Лианорской академии.

Кажется, император хотел сказать что-то ещё, но не стал. Развернулся и вышел из комнаты.

А я проснулась.

Нет, сегодня я ни к кому не пойду. Всё, хватит мучить других своими проблемами. Да, очень хочется поговорить с Эмирин, но у неё и так полно забот. Норд вообще скоро сможет приклеить себе на грудь надпись «Персональная нянька Шайны Тарс». А Дрейк… он неплохой, на самом деле неплохой. Но мне пока не хочется делиться с ним своими переживаниями. Совсем не хочется.

Дин и Мирра спокойно спали. Обе лежали на спине и чуть слышно посапывали. Мой взгляд почему-то ненадолго задержался на рыжей, и я нахмурилась: что-то в ней было не так, неправильно. Всегда было, но особенно это ощущалось почему-то ночью.

Какая-то навязчивая мысль билась у меня в черепе, стучала о его стенки, но я никак не могла понять, в чём дело. Ладно. Потом подумаю.

Я легла обратно на постель и закрыла глаза, надеясь, что больше мне в эту ночь ничего не приснится. Слава Дариде, так и случилось.

А на следующий день была среда, а значит — боевая магия. И Коул.

На самом деле мне было уже гораздо легче общаться с этим эльфом. Всё же он обещал меня не оскорблять и держал слово. Хотя я замечала, что даётся ему эта вежливость ой как тяжело.

— Так, — сказал магистр Дарх, подходя к нам в начале занятия, — меняем схему действия. Родос, стройте щит-«стену» разного уровня — от двенадцатого до седьмого. Это предельный уровень для Тарс, запомните.

Коул едва слышно фыркнул. У него предельным уровнем был четвёртый, но, по-моему, это вовсе не повод для гордости. В конце концов, количество силы — это всего лишь количество силы. Быть мастером своего дела гораздо круче. Эмирин он точно не победил бы, несмотря на свой четвёртый уровень.

— Если она сможет повторить все шесть щитов по три раза, зовите меня, скажу, что делать дальше.

И магистр ушёл, оставив нас с Коулом строить щиты.

Впервые в жизни мне удалось поразить эльфа, когда я действительно смогла повторить все шесть щитов по три раза.

— Что это с тобой случилось? — недоумевал Коул, а я не знала, что ответить: можно говорить, что я занимаюсь с Дрейком дополнительно, или нет? Вдруг это секретная информация?

— Просто я не настолько тупа, как ты думаешь.

Решила всё же не говорить. Лучше сначала спросить у магистра.

— Я не думаю, — пробурчал Коул и больше ничем не интересовался. А я, несмотря на свои сравнительные успехи в построении щитов, ждала вечера с небольшим страхом и нетерпением. В ту ночь, когда я пила эльфийскую перцовку в личной комнате Дрейка и обсуждала с ним Триш Лаиру, что-то изменилось. Совсем чуть-чуть, но…

Давай же, Шайна. Признайся! Тебе ведь на самом деле хочется, чтобы магистр полюбил тебя как дочь. Хочется же!

— Как у вас дела? — спросил Дрейк, подходя к нам с Коулом. Я как раз строила последний щит седьмого уровня. Слегка дрогнула, когда магистр встал рядом, но удержала всё-таки.

— Шайна повторила все шесть щитов по три раза, магистр…

— Очень хорошо. Тогда начинайте строить щит-«клетку». С двенадцатого уровня. Родос, какой максимальный уровень «клетки» вы можете построить?

Эльф слегка порозовел.

— Пятый, — немного подумал и добавил: — Нет, всё же шестой.

— Ладно, — Дрейк иронично хмыкнул. — Тогда пытайтесь строить с двенадцатого по седьмой. Вряд ли у Шайны даже двенадцатый уровень сегодня получится, но тем не менее.

Мне стало обидно. Чего это у меня не получится двенадцатый уровень? Очень даже получится…

Но магистр был прав, как ни прискорбно оказалось это признать. Щит-«стена» строился по четырём направляющим точкам, а «клетка» — минимум по двадцати четырём. Сложно… И это только самый лёгкий уровень построения!

— Я боюсь представить, что творится на первом уровне щита-«паутины», — пробормотала я, в очередной раз убедившись, что мой щит надо называть не клеткой, а решетом.

— Лучше даже не представлять, — сказал Коул, пытаясь вытянуть моё дырявое нечто в удобоваримую «клетку». Я в свою очередь пыталась повторить и запомнить его действия. Но…

В один прекрасный момент я плюхнулась на пол и, вздохнув, заявила:

— Я не понимаю, зачем мне вообще этим заморачиваться… Я же абсолютно безнадёжна как боевой маг.

— Да ладно тебе, — протянул Коул, плюхаясь рядом.

— Скажешь, нет?

Он чуть замешкался.

— Видишь ли… у тебя просто нет к этому предрасположенности. Ну и желания тоже. С таким настроением, разумеется, гениальным боевым магом ты не станешь, но оно тебе ведь и не надо, да?

— Не надо, — подтвердила я, а потом задумалась: интересно, а Дрейк хотел бы, чтобы я… Нет, глупость.

— В боёвке важнее всего количество силы и тренировки, оттачивание мастерства. Да и то первый пункт при должном мастерстве не играет роли. А тебе всего-то и нужно, что сдавать экзамены. Справишься.

Он немножко подумал и добавил:

— Мы справимся.

— Мы?..

— Ну… да. Я же твой… напарник, как-никак.

Мне почему-то показалось, что Коул хотел сказать другое слово. Не «напарник», а «друг». Но правильно, что не сказал, — другом я его пока не считала.

— И чего вы расселись? — раздался над нами раздражённый голос магистра Дарха. — Может, вам ещё корзинку для пикника принести? Встали немедленно!

Мы переглянулись, а потом поднялись на ноги и продолжили экзекуцию под названием «Боевая магия».

Я надеялась, что вечером Дрейк вновь окажется занят и не позовёт меня. Перенесёт занятие или вовсе его отменит.

Малодушно, Шайна.

Магистр, конечно, ничего не отменил, наоборот, после общих тренировок поманил меня к себе и напомнил, что вечером ждёт на полигоне.

Дин с Миррой решили посвятить этот вечер ничегонеделанию и отправились гулять по парку академии, а я в это время пошла на очередные занятия по предмету, который никогда не смогу полюбить.

— Поздравляю тебя, Шайна, — сказал Дрейк почти сразу, как увидел меня, и я вздрогнула: забыла уже, что он недавно начал называть меня на «ты». — Ты делаешь успехи.

— Разве?

— Конечно. Щит-«стена» получается у тебя довольно-таки прочным, осталось только научиться строить его побыстрее. Но это потом отточим. Теперь же «клетка»… Покажи, как ты её строишь.

Я вздохнула, подняла руки — строить щиты без поднятых рук могут только очень крутые маги — и начала. Одна точка, вторая, протянуть линию… Третья, четвёртая — протянуть линию… Пятая, шестая — протянуть линию…

— Стоп, Шайна. Коул ничего не говорил тебе по поводу построения?

— Говорил. У меня линии дрожат и рвутся.

— Это понятно. Но собственно про алгоритм, порядок действий — ничего не говорил?

Я помотала головой, и Дрейк вполголоса пробормотал что-то вроде: «Вот так и ставь их в пару». Потом подошёл ближе, остановился рядом и сказал:

— Я сейчас буду строить и попутно объяснять. А ты смотри внимательнее. Постараюсь помедленнее.

Он тоже поднял руки, наверное, чтобы мне было нагляднее.

— Ты строишь щит вот так. Сначала одна точка, потом вторая, затем вытягиваешь линию и переходишь к следующим точкам и линиям. Из-за этого твои линии дрожат и рвутся. Видишь? Мои тоже дрожат. То есть ты в корне неверно строишь щит, Шайна. Нужно поставить сначала все точки сразу, а потом точно так же сразу прочертить все линии.

Я смотрела на это, раскрыв рот.

Поставить все направляющие точки сразу?! Двадцать четыре?! И это только самый слабый уровень построения щита-«клетки»!

— Я не смогу, — прошептала я, покачав головой, и магистр слегка нахмурился.

— Сможешь, разумеется. Это несложно.

— Но я и две точки с трудом ставлю… А тут двадцать четыре!

— Да, двадцать четыре. Шайна, почему это так тебя пугает? Всего лишь силовые направляющие точки, не более. Останавливать кровь или сшивать ткани гораздо сложнее.

Я на секунду оторопела от подобного сравнения.

— Но… двадцать четыре!

Он улыбнулся. Совсем немного, но почему-то очень тепло.

— Ты справишься. Давай попробуем начать с двух точек. Глубоко вздохни и ставь.

Ну, две — не двадцать четыре. Вздохнула, поставила.

— Теперь протяни линию. Хорошо. Развеивай. Ставь четыре точки.

Четыре получились довольно легко, и линии между ними тоже. А вот с шестью пришлось помучиться — вышло только с третьего раза. Восемь силовых точек дались мне на пятый раз, десять — на двенадцатый, а собственно двенадцать не давались никак.

Точнее, точки-то ставились, а вот линии между ними я провести уже не могла.

Я даже расстроилась. Очень хотелось порадовать магистра, поразить его своими умениями, и после первых успехов я приободрилась, но…

— Не переживай, Шани, — сказал вдруг Дрейк, и от этого имени я вздрогнула и отвела взгляд. — Всё получится. Просто нужно тренироваться. Обещай мне каждый день немного тренироваться перед сном, ладно? Думаю, за неделю ты одолеешь двенадцатый уровень щита-«клетки».

Я кивнула, немного смущённая теплотой его голоса.

— Магистр… а можно спросить?

— Конечно.

— Вообще вы нам запрещали задавать подобные вопросы… — почти прошептала я, и Дрейк засмеялся.

— Ты про деление на пары?

Я кивнула.

— Ну, тебе я могу сказать. Всё очень просто. Есть студенты очень слабые, есть сильные, есть средние. В самом начале мы ставим сильных со слабыми, чтобы подтянуть их уровень, а средних — со средними. Есть ещё кое-какие тонкости вроде направленности дара и работы с Источниками. Слабым студентам лучше подбирать партнёров с теми же Источниками, поэтому тебе и достался Коул. Потом, конечно, будете меняться почти постоянно. Но первый партнёр закрепляется как основной. — Он взглянул на меня хитро, даже ехидно, и добавил: — То есть от Коула тебе не избавиться.

Раньше я, наверное, обиделась бы, но теперь во мне как будто что-то переломилось. Я ясно видела: Дрейк совсем не хочет меня обидеть, просто подтрунивает.

Так надо мной подтрунивала мама… очень давно.

— Да я и не стремлюсь. Мы, кажется, поладили.

— Я рад, — сказал магистр серьёзно. — Это важно во время обучения, Шайна. Но я и не сомневался, что ты найдёшь с ним общий язык.

Он не сказал «вы найдёте», он сказал — «ты».

И я от радости чуть не расплылась по полу полигона…

— Ладно, на сегодня всё. Завтра жду тебя у себя в кабинете, проведём занятия по проклятьям вместо пятницы. Упражнения для того, чтобы видеть метку, делала?

— Ага.

— Молодец. Тогда свободна.

Моему сознанию — и подсознанию — уже было бесполезно что-либо говорить. Я и не пыталась. Подождала, пока Дин и Мирра заснут, быстренько оделась и выскользнула в коридор.

Завтра четверг, занятия, лучше бы выспаться… Но я хотела увидеть Норда. Хотя бы пятнадцать минут. Просто посмотрю на него — и обратно в академию.

Наивная…

Он пришёл почти сразу, как я выпрыгнула из портального зеркала, и выглядел очень уставшим. Даже щетина пробивалась, чего я раньше не замечала.

— Прости, — сказала я вместо приветствия, смущённо потупившись. — Я помешала.

— Нет. — Норд покачал головой, улыбнулся, включил в библиотеке тусклый свет. — Я рад тебя видеть, Шани. И Хель рада. Да, Хель?

Маленькая серая кошка запрыгнула в кресло, в котором я сидела в прошлый раз, и начала мурчать.

— Мне надо уйти, — вырвалось вдруг у меня. — Но совершенно не хочется.

— Тогда не уходи. Посиди со мной немного. У меня был сложный день. У тебя тоже?

Я кивнула, секунду поколебалась, но всё же прошла дальше, приблизилась к креслу, взяла на руки Хель и села. Кошка замурлыкала сильнее, а Норд опустился на сиденье напротив, по-прежнему тепло улыбаясь.

Как же я хочу поцеловать эту улыбку.

Я так остро подумала это, что мне показалось, будто я это сказала. Но нет, конечно нет.

— Сегодня строили с магистром Дархом щит-«клетку» двенадцатого уровня. Пока у меня не получается.

— Почему?

— Там двадцать четыре точки… а я могу построить только десять. Двенадцать уже не даются.

Я рассказала Норду о своей проблеме, и он, как всегда, слушал очень внимательно. Серьёзно смотрел на меня, и от его взгляда почему-то было жарко губам.

— Как ты строишь этот щит? Покажи.

Я вздохнула, моргнула несколько раз, расслабляя глаза, сосредоточилась…

Двенадцать точек поставить получилось легко, но линии, как всегда, дрожали и рвались.

Когда последняя линия исчезла, Норд понимающе кивнул.

— Я понял. Знаешь, у меня когда-то была та же проблема… Дело в концентрации. Разумеется, если тренироваться, думаю, через пару недель ты сможешь осилить щит-«клетку» своего предельного уровня.

— Через пару недель…

— Это довольно быстро, Шани, — улыбнулся хранитель библиотеки. — Но, если ты хочешь, я попробую помочь тебе. Дрейк учит вас по классической методике, меня же… учили не по ней.

— А это не опасно? — я посмотрела на него с сомнением. — А то с учётом моих несомненных «талантов» к боевой магии как бы я тут всё не развеяла ко кхарртам…

— Развеять дворец императора, боюсь, так же «легко» и «просто», как и Лианорскую академию магии, — хмыкнул Норд. — Тут максимум книжки попадают. И то вряд ли. Так что, показать тебе способ? Только встать придётся.

Колебалась я недолго. В конце концов, глупой Шайне по-прежнему хотелось поразить магистра Дарха.

Мы с Нордом поднялись на ноги почти одновременно. Он понимающе улыбнулся, встал рядом и начал рассказывать.

— По классической методике сначала ставятся направляющие точки, а потом одновременно проводятся линии. При этом в случае с недостаточной практикой возникает так называемый эффект дрожания. В итоге линии исчезают. Происходит это из-за того, что неопытному боевому магу оказывается сложно концентрироваться сразу и на направляющих точках, и на линиях. А теперь смотри, как учили меня.

Наверное, Норд специально замедлил построение щита, чтобы я успела рассмотреть процесс. Но я всё равно не сразу поняла, что совершенно не вижу никаких направляющих точек… Он будто бы сразу начал строить линии!

— Но это ведь неправильно… — пробормотала я. — Нас учили, что нужно сначала ставить границы… Это как забор…

— Как забор, — кивнул хранитель библиотеки. — Но ты ведь можешь сначала построить дом, Шани, а потом уже выстроить вокруг него забор. Так и здесь. Сначала рисуешь линии, а когда понимаешь, что всё, — ставишь направляющие точки. Однако дело не только в этом. Тебе нужно научиться брать из Истока силу не постепенно, а сразу. Поэтому сначала попробуем с тобой сделать следующее: отделяешь из Истока комочек силы — пока произвольный — и превращаешь его в щит-«клетку». Буквально растаскиваешь. Понимаешь, что я имею в виду?

— Кажется, да, — протянула я не совсем уверенно.

— Магия, из которой ты создаёшь щит, — всё равно что кусок глины. Когда ты занимаешься с Дрейком, отщипываешь по маленькому кусочку. Я предлагаю сразу отломить большой кусок и создавать «клетку» из него. Растягивать. Так понятнее? Попробуешь?

Я кивнула, передёрнула плечами, сосредотачиваясь. Как там… сразу большой кусок. Ага…

Удивительно, но так действительно оказалось легче. Комочек сияющей Тьмой силы легко растянулся в сетку уже с третьего раза. И точки поставились… все двенадцать!

— Тебе надо преподавать в академии, — сказала я Норду твёрдо, любуясь на очень даже симпатичный щит. Дрейку понравится. — Я, наверное, тогда бы даже полюбила боевую магию.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Боюсь, Шани, я давно выбрал свой путь… Хочешь дальше пробовать или оставишь магистру Дарху хотя бы что-то? — Норд хитро прищурился, и я тоже улыбнулась.

— Оставлю. Тем более что я хотела тебе кое-что рассказать. Ещё в прошлый раз. Но… забыла.

Да уж, Шайна. Забыла она…

Зато ты прекрасно помнишь Норда, целующего твоё запястье.

Дурочка, дурочка Шани…

Император Велдон

Какое-то странное, глупое ощущение. Ты просто сидишь и смотришь на неё. Что тут такого?

Почему же ты чувствуешь себя до безобразия счастливым? Что она здесь, что говорит с тобой, что смущается.

Глупо.

Хочется схватить в охапку и унести к себе в комнату. Больше ничего — только пусть будет рядом. Как бальзам на его сердце и душу.

Шайна рассказывала императору про свои сны о Триш, сидя в кресле напротив. Сначала — про то, как Риш поздравляла Эмирин с днём рождения, а затем — про Эдриана.

Велдон улыбнулся, когда Шайна поведала о ботинках под платьем. Да, это было в духе Риш…

А потом она рассказала про разговор на скале… И император почувствовал, как на него накатила растерянность. Да, он знал, что Эдриан его ненавидел, но не подозревал о любви эльфа к собственной сестре.

— Ты уверена, что всё правильно поняла? — спросил Велдон, и Шайна кивнула.

— Уверена. Да и я видела это по его глазам. Но дело не только в этом… Ты что-нибудь слышал о заклинании «Подчинение Крови»?

Велдон медленно кивнул.

— Да, Шани. Слышал.

— Мама… то есть Триш его разработала? До конца?

— Я… — император секунду колебался, не зная, говорить или нет. Но всё же решил сказать. — Я не знаю этого точно. Она не рассказывала. Но скорее всего — да.

— А Эдриан… он умер?

— По официальной версии, умер.

— А по неофициальной?

Велдон улыбнулся.

— Я думаю, что он жив. Вот только… Шани, я хочу попросить тебя кое о чём. Пожалуйста, не ищи его. Пусть Коул сам. Это его отец. А ты не вмешивайся.

— А откуда ты знаешь… про Коула… — Она запнулась. — И что я ему помогала… — Она вновь запнулась. — Впрочем, глупый вопрос… Наверняка, раз в академии сейчас учатся и принц, и принцесса, следят за всеми без исключения студентами.

— Да, именно так. И я понимаю, что не имею права просить тебя о чём-либо… но всё же прошу. Пожалуйста, не ищи Эдриана. И вообще не лезь в эту историю.

— Это опасно?

Император кивнул.

— Ладно. Я постараюсь.

Как же сильно Шайна отличалась от его племянницы. Для той подобные просьбы всегда были пустым звуком. Велдон лишь надеялся, что в будущем Данита повзрослеет.

— Но это ещё не все сны.

Запинаясь, она рассказывала, как поняла, что её мама и Кара Джейл — одно лицо. Поведала про сон, в котором Триш делала амулет на крови Эмирин, потом — про накопители силы или «грибочки-светлячки», как их называла её мама. И наконец — про последний сон, когда Риш вывалилась из силового портала на берегу какой-то реки.

Велдон слушал Шайну и едва заметно хмурился.

Эмирин сказала, что эти сны на девушку насылает сам амулет. Но почему именно эти сны? Они чем-то важны? Для кого? Может, в них содержится какая-то подсказка?

— Шани, — проговорил император задумчиво, как только она закончила, — повтори-ка ещё раз. Когда Риш вышла из силового портала, она была…

— Грязной и в крови.

— Грязной и в крови… — протянул он. — Это интересно.

— Почему?

Потому что Триш не была грязной, когда покидала дворец в тот вечер. И никакой крови на ней не должно было быть. Её тогда так и не ранили.

Получается, она куда-то направилась, где, скажем так, испачкалась и пролила кровь. И куда? Кто её испачкал? И ранил? Или это была не её кровь? И почему ей пришлось бежать от этого кого-то аж силовым порталом?

Велдон устало потёр глаза. Теперь он знал ответы на эти вопросы. Благодаря одной крошечной ошибке того, кто десять лет назад убил Риш, император теперь знал всё…

Или почти всё.

— Просто интересно, Шани. И тоже очень опасно.

— Не расскажешь? — Кажется, она слегка обиделась.

— Я не могу, — ответил он честно. — Если я расскажу, придётся оставить тебя жить во дворце.

Шайна начала краснеть, и это было так мило и забавно одновременно… Будто он и правда предложил ей жить, только не во дворце, а с ним.

— Тогда хотя бы объясни то, что касается непосредственно меня, — сказала она сердито, словно пытаясь отвлечь саму себя от смущения. — Амулет. Я не понимаю, для чего он нужен, кроме прохождения через портальное зеркало. Триш во сне хотела создать нечто против магии Разума, и, судя по всему, ей это удалось, только амулет защищает лишь от магии Разума Эмирин. Так?

— Так, — кивнул император.

— Но в чём его ценность? Почему мама просила меня никогда его не снимать? Словно он какой-то особенный. Однако… даже с учётом защиты от магии Разума, это слишком мало для подобных обещаний. И я чувствую, что чего-то недопонимаю.

Велдон задумался.

Он ведь задавал такой же вопрос Эмирин. Но она тогда сказала, что это не имеет отношения ко всем покушениям, ничего толком не объяснив. Только заплакала, когда он спросил про Кару Джейл.

— Я не знаю. Я не всезнающ, увы. Но, я думаю, это связано с тем, что ты видела в своём последнем сне.

— Он был не последний… — пробормотала девушка. — Но последний я тебе чуть позже расскажу. Сначала про амулет, это интереснее. Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Ты помнишь, что видела? — Велдон дождался её кивка и продолжил: — Это были два ритуала. Последний — ритуал по изменению внешности. И изменение это невозможно засечь. Тоже одно из гениальных изобретений Триш. Засекреченное, кстати. А ритуал перед ним… Я понятия не имею, что всё это значит, но догадываюсь, где можно посмотреть. Повтори, что тогда говорила Риш.

Шайна нахмурилась, закусила губу, словно припоминая.

— «Эйярейз лори». Три раза повторила. И ещё — «кара джейлнеррит». Тоже три раза.

— Первое — это по-эльфийски, а второе — древнее наречие оборотней. Две фразы, продолжающие друг друга, но на разных языках.

— И что они значат?

— «Эйя» — душа. «Рейз» — долг. «Лори» — что-то вроде «признание», «признаю».

— «Долг души признаю…» — прошептала Шайна, глядя на Велдона огромными непонимающими глазами.

— А «кара джейлнеррит» — «долг крови моей». Это какой-то ритуал, Шани, — пояснил император ещё раз. — Скорее всего, тёмноэльфийский. Я понятия не имею, что он означает. Но, если хочешь, давай попробуем порыться в книгах и найти ответ.

— Хочу! — она даже в кресле подпрыгнула. — Я думаю, мой амулет как-то связан со смертью мамы. Я должна знать, в чём его сила.

— Хорошо. Тогда поищем. Ты ещё хотела рассказать мне о своём последнем сне. Там ты что увидела?

Пока Шайна рассказывала, Велдон думал о том, какой деликатный способ выбрал её амулет для того, чтобы поведать хозяйке о проклятье правящего рода. Будто бы щадил её чувства. Девушке, конечно, было неприятно смотреть на умирающую Эмирин, но это всяко лучше, чем та же Эмирин, только ссорящаяся с Велдоном.

Он тогда очень некрасиво себя повёл. Впрочем, как и в случае с Розой Тарс.

— Это правда? — спросила Шайна тихо, когда закончила. — Мама прокляла… действующего императора?

— Прокляла. Но не только императора, а весь его род. Проклятье бесплодия — на весь род, и проклятье безбрачия — собственно на Велдона. — Он едва заметно усмехнулся. — Так что наш император — дважды проклятый, Шани.

В груди что-то сдавило.

Нет, ему уже давно не было больно за себя. И теперь тоже. Но Шайна… она такого не заслужила.

«Не нужно было сближаться. Когда она узнает, будет переживать».

— А… зачем?

— Что зачем?

— Зачем она его прокляла?

— Тут скорее не зачем, а почему. Триш была обижена на Велдона. Он действительно её обидел, и очень сильно. Вот она и сорвалась.

Шайна отвела глаза, закусила губу и прошептала:

— Я не верю, что можно сделать нечто такое, из-за чего нужно настолько срываться… Несколько смертей, проклятье правящего рода… Это очень, очень плохо.

Так. Пожалуй, хватит на сегодня.

Велдон встал с кресла, подошёл к Шайне и подал ей руку.

— Давай в следующий раз это обсудим, — сказал он мягко. — А сейчас, я боюсь, уже слишком поздно для подобных разговоров. Да и у тебя завтра занятия.

— Угу, — вздохнула она, оперлась на его ладонь и встала. Но так и не отпустила его руку.

Велдон тоже не спешил это делать. Стоял и смотрел, как наливаются краской её щеки. И как лихорадочно блестят серые глаза.

Император поднял вторую руку, осторожно прикоснулся пальцами к подбородку — и чуть улыбнулся, когда Шайна прикрыла глаза и приоткрыла губы.

Так невинно. Она ведь сделала это не специально… Но настолько чувственно, что он едва не сорвался.

Сжал зубы — до боли, до хруста.

Нельзя. Сломаешь. Погубишь.

Он опустил руку. Шайна открыла глаза — и в них он увидел разочарование.

«Прости, девочка… Наверное, когда-нибудь ты поймёшь…»

— Идём, я провожу тебя.

— Да, идём… — Грустный, потерянный голос.

Велдон подвёл Шайну к портальному зеркалу, выпустил её ладонь из своей руки и сказал, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно:

— Доброй ночи, Шани.

— Доброй… — прошептала она неуверенно, а потом вдруг вскинула голову, словно на что-то решившись: — Норд, я…

— Нет, Шани. — Император вновь поймал её руку, перевернул — и поцеловал запястье. Но совсем не так, как в прошлый раз. Долго, жарко… — Иди, я прошу тебя.

— Норд… — почти стон.

— Иди.

Она всхлипнула, но всё же развернулась и запрыгнула в портальное зеркало.

Что ж, Велдон, ты молодец. Ты всё делаешь так, как обещал.

Но… почему же тогда так плохо?

Глава 4

Шайна Тарс

Я вывалилась из портального зеркала, дрожа всем телом, с бешено колотящимся сердцем. Я дрожала с ног до головы…А запястье, которое поцеловал Норд, пульсировало и горело.

Мне рассказывали… там, в борделе… что иногда, если мужчина очень нравится, ты чувствуешь что-то особенное… Но сейчас мне даже сравнивать не хотелось те рассказы с собственными ощущениями.

Мне хотелось другого. Было стыдно, безумно стыдно, и до ужаса жарко в груди. А внизу живота вообще… словно пожар…

Я не могла уйти. Стояла и смотрела на мутную поверхность портального зеркала, отражающую бледное лицо с лихорадочным румянцем на щеках, странно блестящие глаза и чуть влажные губы.

Это неправильно, Шани. Он же сказал — иди…

Но я не хочу уходить. Не хочу…

У меня тоже есть право выбирать. И я… выбираю…

Я сама не поняла, как вновь запрыгнула в зеркало. Это было мимолётное полубезумное решение, продиктованное не головой, а чем-то другим.

Я не очень хорошо представляла, что собираюсь делать. Сразу броситься Норду на шею? Предложить себя? Или вообще начать раздеваться?

Я знала одно — просто не могу уйти. А что дальше… решу на месте.

Но ничего решать и не пришлось. Как только я вышла из портального зеркала и заозиралась по сторонам в поисках Норда, то сразу же заметила стоявшую возле наших с ним любимых кресел Эмирин. И собственно Норда.

Они смотрели на меня с откровенным удивлением.

Я потеряла дар речи. Эмирин… что здесь делает Эмирин?

Ректор пришла в себя первой. Улыбнулась — мягко и как-то понимающе — и сказала:

— Добрый вечер, Шайна. Точнее, добрая ночь.

— Почему ты вернулась? — спросил Норд с явным беспокойством в голосе и взгляде. — Что-то случилось?

Если до этого момента я всего лишь смущалась, то теперь сгорала от этого самого смущения. Вернуться к мужчине в подобном состоянии и застать его с другой женщиной… Нет, конечно, ректор сюда пришла точно по иной причине, но это неважно.

Да и вообще… студентам ведь нельзя ходить по академии по ночам. А уж ходить по ночам по императорской библиотеке им нельзя тем более.

— Ничего, — вздохнула я, чувствуя, как пылают щёки. — Всё… нормально. Я… просто. Профессор, а… у меня теперь первое дисциплинарное предупреждение?

Эмирин на секунду задумалась.

— Знаешь, Шани… В правилах написано про коридоры академии и ночное по ним передвижение. А мы сейчас находимся не в академии, верно?

— Верно. Но…

— Я думаю, что могу просто закрыть глаза. А когда открою — тебя здесь уже не будет. Сделаем так?

Норд фыркнул и сложил руки на груди, иронично поглядывая то на меня, то на Эмирин. И делать мне было нечего — пришлось кивнуть, соглашаясь, и в четвёртый раз за сегодня запрыгивать в портальное зеркало.

Наверное, всё к лучшему. А то наделала бы ты глупостей, Шани. А так ректор тебе помешала, и теперь всё останется по-прежнему.

Да, наверное. Но почему-то горько и обидно.

А ещё… зачем она пришла к нему ночью? Жгучая ревность пополам с безумным интересом просто разрывали меня на части.

Так много тайн… И чем дальше — тем их больше.

Эмирин Аррано

Когда Велдон позвал её, она не спала. Дрейк давно уснул, утомлённый собственной страстью, а она всё лежала и думала.

«Что же ты, дурачок, делаешь? Зачем влюбился? Знаешь меня так долго — а туда же…»

Проклятье… конечно, во всём виновато оно. Вытащило эти чувства, усилило до невозможности. Хотя… она тоже виновата. Не прямо, но косвенно. Всегда ведь рядом с ним, делает всё, что он хочет, лишь бы не погиб.

Эмирин чувствовала уже сейчас, что характер отношения к ней Дрейка во время вспышек метки проклятья изменился. Раньше он был одержимым, ничего не соображал и причинял ей дикую боль, получая собственное удовольствие. Теперь же… он наслаждался ею вполне сознательно. Безудержно и дико — да, но теперь в глазах Дрейка отражался он сам, а не непонятное одержимое чудовище.

Конечно, Эмирин от этого было лучше — к любителям боли она себя никогда не относила. Но самому Дрейку…

Она вздохнула и осторожно погладила друга по щеке. Даже во сне он улыбнулся и прижался к её ладони.

В этот момент Велдон и позвал Эмирин. Браслет на её руке нагрелся и начал обжигать запястье. Она тихо встала с постели, оделась, поминутно оглядываясь на Дрейка.

— Опять? — Он всё-таки проснулся. Повернулся, открыл один глаз и недовольно посмотрел на неё.

— Опять.

Почему-то захотелось рассмеяться. Забавная детская ревность… У Велдона была точно такая же много лет назад.

— Он вообще спит когда-нибудь? — проворчал Дрейк, и Эмирин фыркнула.

— Спит. И ты спи. Я скоро вернусь.

— Ладно.

Он отвернулся, накрылся одеялом с головой. А ректор Лианорской академии активировала амулет переноса.

Ноздри Эмирин затрепетали почти сразу, как она оказалась в императорской библиотеке. Запах… тонкий, пряно-сладковатый запах желания разливался в воздухе, смешанный с горьким ароматом разочарования и безнадёжности.

Она сразу поняла, кому принадлежал этот запах. Точнее, запахи. Велдону… и Шайне.

Значит, она ушла только что. И сразу понятно, в каком состоянии. Практически в таком же, в каком сейчас пребывал император.

Глаза у него лихорадочно блестели, дыхание было тяжёлым, а поза — напряжённой.

— Добрый вечер, Вел, — сказала Эмирин мягко. Как жаль, что он больше не восьмилетний мальчик, и она не может подойти и просто погладить его по очень талантливой, но бедовой голове.

— Добрый, Эм, — император вздохнул. — Извини, я вспоминаю про время, только когда уже активирую амулет вызова. И вечно дёргаю тебя по ночам.

— Ничего. Я понимаю.

— У меня куча новостей, даже не знаю, с какой начать. Наверное…

Велдон вдруг запнулся и чуть повернул голову, уставившись на внезапно задрожавшую поверхность портального зеркала. Эмирин тоже обернулась — и успела заметить, как оттуда выходит взволнованная раскрасневшаяся Шайна.

Она так интересно пахла. Столько оттенков чувств… У Эмирин даже голова закружилась.

Да, хорошо, что Велдон не оборотень. Он бы не выдержал. Подобное может выдержать только камень.

Она вдруг вспомнила своего мужа — и едва заметно улыбнулась. Да, он бы выдержал…

— Так что ты хотел мне рассказать? — спросила Эмирин, вновь оборачиваясь к Велдону, когда Шайна ушла. Тот смотрел в почти переставшую дрожать глубь портального зеркала, непонимающе хмурясь.

— Почему она возвращалась? — пробормотал император тихо, и Эмирин в который раз поразилась, насколько слепы становятся влюблённые по отношению друг к другу.

— Здесь правильнее было бы спросить «к кому». К тебе, Вел.

Он нахмурился сильнее, посмотрел на неё и покачал головой.

— Я не трону эту девочку, Эм. Сама понимаешь почему.

— Понимаю, — кивнула она. — Но и ты её пойми. Она ничего не знает. Ты не хочешь ей рассказать?

— Нет. Я… можешь осуждать меня, но я просто не могу. Представляешь? Я не думал, что в нашем мире осталось хоть что-то, чего я не могу. Оказывается — осталось.

— Вел… Даже у меня осталось то, чего я не могу. А я всё же намного старше тебя.

Император задумчиво смотрел в лицо Эмирин, словно пытаясь что-то там найти. Усмехнулся, потом рассмеялся — очень тихо и как-то безнадёжно — и признался:

— Я больше не хочу поцеловать тебя, Эм. Всегда хотел, ты же помнишь, как я вырывал у тебя эти поцелуи, когда был подростком? А теперь… не хочу.

— Это должно было случиться, — спокойно сказала Эмирин. — И если бы не поступок Триш, то со временем ты всё понял бы.

— Нет, — произнёс вдруг Велдон твёрдо, и ректор удивлённо подняла брови. — Не её поступок. Мой.

Эмирин прерывисто вздохнула, сделала несколько шагов вперёд и положила руку императору на грудь. Он сжал её обеими ладонями и улыбнулся.

— Тебе удивительно слышать подобные вещи от меня?

— Нет, Вел. Не удивительно. Радостно.

Они стояли так ещё несколько мгновений — Велдон прижимал её ладонь к своей груди и улыбался, глядя в серьёзные глаза с кружащимися вокруг зрачка ярко-жёлтыми искорками. Удивительное ощущение понимания наполняло обоих.

Эмирин радовалась, что он наконец её разлюбил, а император только теперь понял, что она всегда его любила. И эта любовь никогда не была меньше его собственной. Просто она была иной.

— Что ты хотел мне рассказать?

Велдон мотнул головой, возвращаясь в реальность. Сел в кресло, дождался, когда Эмирин опустится напротив. И начал рассказывать.

Про сны Шайны. Про свой собственный сон с Триш. И про её просьбу найти Эдриана.

— Ты сможешь, Эм?

Она нахмурилась, раздумывая.

— Я не знаю. Магия Разума — не панацея, ты же знаешь. А Риш, конечно, научила Эда многим штучкам, которые наверняка смогут мне помешать. Но я сделаю всё возможное.

Велдон помолчал.

— Он действительно её любил?

— Любил. И любит, я полагаю.

— Так вот почему он всегда меня так ненавидел. А я-то гадал…

— Да. Именно поэтому.

— Бедняга. А про амулет Шайны ты мне ничего не расскажешь?

— Нет, — она покачала головой. — Если я расскажу сейчас, это будет… неправильно.

— Ну, я примерно представляю, — Велдон усмехнулся. — Триш наверняка придумала какую-нибудь штуку с этим амулетом. И именно из-за этой штуки Шайне снятся сны.

— Шайне снятся сны в первую очередь потому, что она сновидец. А амулет просто направляет их в нужное русло. Но при этом… знаешь, я полагала поначалу, что Шайне снится только то, что видела Триш. Но то, что ты рассказал, даёт мне понять — нет. Риш не могла видеть меня с Рейзором. В комнате никого не было, кроме нас с ним.

— И что это означает?

— Иногда, очень редко, от соприкосновения с магией Разума сновидцы начинают видеть направленные сны. Перед сном Шайна сама задаёт вопросы — и получает на них ответы.

— С магией Разума? А откуда…

— В амулете, конечно. Это была теория Триш, и она сработала. «Подобное убивается подобным», — Эмирин усмехнулась. — В амулете моя магия, Вел. Магия Разума. Не только, конечно, этого мало, чтобы блокировать воздействие… Триш туда столько всего намешала. А когда поняла, что натворила, сама испугалась.

— Почему?

— По двум причинам. Во-первых, амулет оказался неуничтожаемым. А она, поверь, пыталась его уничтожить. По второй причине. И это единственное, что я могу тебе сказать относительно его ценности… — Эмирин запнулась, закусила губу и заговорила медленно, словно подбирая слова: — Если надеть этот амулет мне на шею, он убьёт меня. Триш, сама того не желая, создала вещь, способную уничтожить одного из самых сильных магов современности. Именно поэтому она всё время носила этот амулет и никогда не снимала.

— Риланд знает? — выдохнул Велдон, сжимая подлокотники кресла. — А Эдриан?

— Нет. Точнее, так — я надеюсь, что нет. По крайней мере, Триш обещала мне, что никому не расскажет.

— Хорошо. Кхаррт…

— Ничего, Вел. Я в любом случае не вечна. Но не будем об этом больше… Я сама должна рассказать тебе ещё кое-что. Относительно наших дорогих наследников и их ближайших вылазок в город.

— Так-так. Я слушаю.

Эмирин ушла от Велдона примерно через час, потратив это время на уговаривание императора отпустить Даниту и Дамира на празднование дня рождения Шайны.

Велдон всегда не любил риск, если дело касалось наследников. Сам он готов был проходить через любые испытания, только детей трогать не желал.

Надо было возвращаться в свою комнату, но Эмирин не хотелось. Скоро рассвет, и Дрейк… он обязательно захочет взять её на рассвете.

Не сегодня. Пусть потерпит до вечера. Ей нужна передышка.

Поэтому ректор перенеслась не в свою спальню, а в кабинет. Выскользнула в коридор, с усмешкой подумав о том, что сама нарушает правила, — и пошла дальше, собираясь пересидеть время до побудки в библиотеке академии.

Но, когда она проходила мимо комнаты Араилис, дверь вдруг распахнулась, и оттуда послышался голос её заместителя:

— Заходи, Рин.

Араилис давно привыкла называть её «Рин» — ей нравилось именно такое сокращение, и Эмирин не возражала. Эм, Ри, Рин, Эмил, Аля — какая разница? У мужа любимым было «Ро» — имя из прошлой жизни, которое он иногда шептал ей на ухо в минуты страсти. Как же давно она его не слышала…

— Будешь чай?

— Буду. А ты что не спишь? Опять видения?

— Опять. Время такое — каждый день что-нибудь вижу.

Эмирин устало опустилась на диван перед маленьким столиком, где стоял заварочный чайник, полный ароматного чая. Тут же были приготовлены чашки, сахар для Араилис — сама Эмирин всегда пила пустой чай, — сушки, печенье, конфеты.

— Сладкоежка, — вздохнула ректор, принимая из рук собеседницы чашку чая. — Не расскажешь, что видела?

Это был традиционный вопрос, и за ним следовал такой же традиционный ответ:

— Нет, конечно.

Араилис никогда не рассказывала, что видит, — это был её принцип.

Ну, или почти никогда.

— Тогда хотя бы скажи мне, есть ли у нас шанс победить.

— Есть. Так же, как и проиграть. Но «победа» — понятие относительное.

— Что ты имеешь в виду?

Араилис взяла в руку печенье, откусила кусочек и блаженно сощурила прозрачно-голубые глаза.

— У Велдона большой шанс погибнуть.

Эмирин резко выдохнула, чуть не уронив чашку.

— Ты же знаешь, я не позволю…

— Вот именно, — усмехнулась Араилис, глядя на неё спокойно и испытующе, — как бы ни был велик шанс погибнуть у Велдона, у тебя он ещё больше, Рин.

Шайна Тарс

Весь следующий день я была рассеянной. Думала обо всём сразу — и о том, что за ритуал провела Триш над моим амулетом, и об Эмирин, пришедшей к Норду ночью, и о собственном глупом возвращении в библиотеку. Теперь, при свете дня, решение запрыгнуть в портальное зеркало во второй раз действительно казалось каким-то особенно идиотским.

На лекции по мировой истории я так и не смогла собрать себя, пропускала всё сказанное преподавателем мимо ушей. И на практике тоже с большим трудом сосредоточилась.

А после обеда был практикум по прикладной магии, и вот там клевать носом уже не получилось. Араилис Нерида не из тех преподавателей, которые могут позволить студентам спать на своих занятиях.

Она показывала нам простейшие упражнения на преобразование Источника силы. Тьму в Свет, Свет в Тьму, Огонь в Воду, Воду в Огонь, и так далее. Подобных упражнений оказалось очень много.

— Магистр, — поднял руку один из студентов из группы боевиков, — а можно узнать, почему кому-то легко преобразовывать, например, Свет в Тьму, а вот Свет в Огонь уже не получается?

Мне это тоже всегда было интересно. Я могла легко преобразовать свою Тьму в Свет и в Огонь, а вот остальное было практически недоступно. Но это и не особенно важно для целителей, поэтому я никогда не заморачивалась.

— Очень просто, Шевер. — Как она так быстро нас всех запомнила? — Есть две любопытные теории насчёт преобразования Источника силы. Первая — легче всего преобразовываются противоположности. Если вы владеете Огнём, то сможете преобразовать его в Воду. Это для вас лично будет проще, чем остальные преобразования. А вторая теория — в каждом маге дремлет ещё по меньшей мере один Источник.

— Как это? — хором спросили сразу несколько студентов.

— Очень просто. Дар проявляется обычно в детстве, но возраст проявления у всех разный. У кого-то это будет восемь лет, у кого-то год с небольшим. И проявляется обычно самый сильный Источник. Один или несколько. А второй — или, если Источников несколько, последний — глушится. Знаете, так бывает у птиц. Вылупляются двое птенцов, и более сильный скидывает более слабого из гнезда. Так и здесь.

Мы все серьёзно задумались. Получается, во мне дремлет Огонь?..

— Яркий пример, кстати, — наши наследники. Принц Дамир владеет тремя Источниками, а принцесса Данита — двумя. Воздух у неё отсутствует. Но… ваше высочество, вам ведь наверняка довольно просто преобразовывать Огонь и Воду в Воздух, верно?

— Да-а-а, — ошеломлённо пробормотала Данита.

Магистр Нерида улыбнулась.

— Эта теория не очень распространена и не описывается в учебниках, поэтому вы о ней не знаете. Дело в том, что пробудить дремлющий Источник всё равно невозможно, и к чему тогда рассуждать?

— Совсем невозможно? — пробормотал кто-то позади меня очень разочарованным голосом.

— Совсем. По крайней мере, специально. Иногда, но крайне редко, какие-либо события провоцируют мага на пробуждение Источника, вот только заканчивается это обычно плохо.

Кажется, я догадываюсь почему…

— Вспышка неконтролируемой силы — это весьма разрушительно. Если вспыхивает Огонь, маг сжигает сам себя. Если Вода — он может вызвать сильнейшее наводнение. Земля — землетрясение, Воздух — ураган. А если пробуждается Тьма или Свет, маг сходит с ума. Или у него свернётся кровь, что, в общем-то, не лучше. Подобное называется инициацией и действительно происходит крайне редко. Если рядом не будет мага, способного погасить вспышку Источника, то летальный исход неизбежен.

Интересно… получается, именно это и произошло с Триш тогда, в детстве? Инициация. Вспышка одновременно всех Источников. Как же она выжила? И как Эмирин умудрилась её спасти? Наверное, сама чуть концы не отдала, вытаскивая мою маму с того света…

Получается, Триш была обязана Эмирин жизнью. Я всегда это предполагала, но то, насколько обязана, поняла впервые.

А мама убила её ребёнка. За подаренную жизнь она отняла у Эмирин её ребёнка.

«Долг души признаю…» Может быть, в этом всё дело?

Но… я всё равно не понимаю, как амулет может отдать долг Триш, умершей десять лет назад.

Или это я должна отдать, как его носитель? Но… нет, вряд ли…

День казался несложным, но почему-то после ужина мы все возвращались в комнаты какими-то уставшими. Почему устала я, понятно — нельзя же так часто и много не спать по ночам, шляясь по императорским библиотекам. А у всех остальных, видимо, начинался «кризис первокурсника», как назвал наше общее уныние Эван.

— Он всегда случается, когда первый восторг проходит и вливаешься в учёбу с головой. Такая тоска берёт… Не переживайте, пройдёт.

— Даже если не пройдёт, — пробурчала Данита, — тосковать нам тут всё равно не дадут.

Мы засмеялись и решили, что вечером будем отдыхать. Хотя у меня отдыхать вряд ли получится — впереди были занятия с Дрейком по проклятьям, которые он попросил перенести с пятницы на четверг по причине каких-то своих дел. Поэтому я оставила Мирру и Дин в нашей комнате в состоянии тушёных овощей, а сама пошла к магистру Дарху в кабинет.

Выглядел Дрейк сегодня мрачновато. Но я сразу поняла, что это связано не со мной, поэтому не особенно напряглась.

А потом, когда плюхнулась в кресло, вдруг подумала… и выпалила:

— Магистр, скажите, а как можно отдать долг?

— Что? — он так удивился, что с него даже сразу слетела вся мрачность.

— Ну, долг. Как можно отдать?

Я сама понимала, что задаю вопрос, на который весьма сложно ответить, потому что непонятно, о чём вообще спрашивают.

— Ты не могла бы уточнить, о каком долге идёт речь? — поинтересовался Дрейк, спокойно взял со столика заварочный чайник и начал наливать себе чай. Кивнул мне, но я отказалась.

— Ну… если один маг, скажем так, признаёт долг перед другим магом. Как он может отдать этот долг?

Магистр посмотрел на меня озадаченно.

— Признаёт долг?.. Никогда не слышал. Но в принципе, Шани, долг отдаётся всегда в том же размере.

— Ага. — Я задумалась. — То есть если маг задолжал жизнь, то он в качестве уплаты долга должен отдать жизнь?

— Не отдать — спасти.

Час от часу не легче. Спасти жизнь Эмирин? Да она сама справится с собственным спасением и в придачу ещё кого-нибудь спасёт.

Но была и кое-какая тонкость…

— А если… две жизни?

— Шани… — Дрейк вздохнул. — Я бы с радостью ответил, но я не очень понимаю, о чём ты спрашиваешь.

— Если бы я знала, — пробурчала я в ответ, и он вдруг рассмеялся. И это было совсем не обидно, а даже наоборот. Я и сама усмехнулась, но почти сразу смутилась и опустила глаза.

— Хорошо. Если ты закончила с вопросами, тогда давай наконец продолжим занятие. Помнишь, что сегодня будем делать?

— Учиться видеть метку проклятья, — отрапортовала я, и Дрейк кивнул.

— Говоришь, делала упражнения? Сейчас проверим. Закрой-ка глаза.

С закрытыми глазами в методичке упражнение тоже было, поэтому я не испугалась и зажмурилась.

— Прекрасно. А теперь скажи, что я держу в руках.

— Огонь.

Да, именно в этом и состояла суть тренировки — с закрытыми глазами определить Источник силы по его пульсации. В принципе, несложно.

— Хорошо. Открывай глаза. А теперь ответь мне на вопрос — что такое аура?

— Это жизненная энергия каждого из нас. По сути ещё один Источник силы, ведь оттуда тоже можно её черпать… Вот только подобные действия приводят к болезням и смерти, потому что связаны непосредственно с жизнью.

— Верно. Некоторые отождествляют ауру с душой, но это не одно и то же. Душу увидеть нельзя, ауру — можно. Она тоже пульсирует, как только что пульсировал огонь в моих руках. А теперь давай попробуем выполнить ещё одно упражнение. Как только у тебя получится — значит, ты уже почти готова увидеть ауру. Вот только, Шани, вряд ли это будет сегодня. Не расстраивайся, если не выйдет.

— Ладно. Не расстроюсь.

Дрейк поднялся с кресла и меня попросил сделать то же самое. И закрыть глаза. А потом объяснил: он сейчас отойдёт и встанет где-нибудь в другом месте, а я должна попытаться почувствовать его с закрытыми глазами.

Честно говоря, я растерялась. Я никогда не пыталась угадать местонахождение кого-либо в комнате, ориентируясь непонятно на что. Я могла бы смухлевать: ток крови в теле Дрейка я чувствовала довольно остро, как и любой маг Крови, — но мухлевать не хотелось. Уверена, он бы понял.

Так что оставшийся час от занятия я тщетно пыталась найти своего куратора в его же кабинете. Магистр оказался прав — у меня так ничего и не вышло. Хотя он объяснял, что нужно представлять его мысленно и пытаться ощутить жизненную энергию, и я очень старалась делать всё, как он говорил. Но тщетно.

— Не огорчайся, я уверен, в следующий раз получится, — улыбнулся Дрейк, отпуская меня с занятия.

А я и не огорчилась. Моё глупое сердце радостно билось от предвкушения.

Попрошу Норда помочь. У него это так хорошо получается…

Нет, я окончательно сошла с ума. Так же нельзя. Ещё не было отбоя. Ещё не ночь. Это же, наверное, опасно…

Но я бежала мимо припозднившихся студентов к залу памяти и портальному зеркалу, как бешеная лошадь. Меня теперь даже почти не волновал вчерашний визит к Норду Эмирин. Просто хотелось его увидеть.

Хорошо, что в зале памяти никого не было, и я смогла спокойно запрыгнуть в портальное зеркало. Пару секунд головокружения — и я вышла в императорской библиотеке.

Здесь царил полумрак. В небольшие узкие окна, похожие на бойницы, лился тусклый свет с улицы — всё же почти ночь. В самой библиотеке освещения не было, и мне придётся ждать Норда — сама я включать свет не умею.

Он пришёл минуты через три. В белой, как снег, рубашке, тёмных брюках и с чуть влажными волосами.

— Шани? — В голосе я услышала беспокойство. — Что-то случилось?

— Нет, — прошептала я. — Или почти нет. Мы с магистром Дархом сегодня пытались почувствовать пульсацию жизненной энергии…

— А-а-а, — засмеялся Норд. — Я понял. Подожди, я включу свет.

Он отошёл к одной из стен, и через мгновение вокруг начали вспыхивать маленькие магические лампочки. Освещая мои красные щёки и нервно сцепленные руки…

— Значит, на сегодня у нас намечен очередной урок? — спросил хранитель библиотеки смешливо, подходя ближе ко мне и останавливаясь в паре шагов. — Хочешь попробовать найти меня с закрытыми глазами?

Я неуверенно кивнула. Честно говоря, когда я увидела Норда, мне захотелось другого. Но сказать об этом всё равно нереально.

— А почему ты думаешь, что у тебя получится со мной, если не получилось с магистром Дархом?

— Э-э-э… Я не думаю… Просто всё время ты что-то объясняешь и у меня получается лучше…

Норд ласково улыбался, глядя на моё лицо, и я смутилась окончательно.

Шайна, давай, приходи в себя! Так нельзя!

— Понимаешь, Дрейк учит тебя абсолютно правильно, тут ни добавить, ни прибавить — только время и тренировки. Есть один способ, но, боюсь, он не подходит ни ему, ни мне, ни тем более тебе.

— Что за способ? — спросила я, поднимая голову. Смущение начало потихоньку уходить.

— Мотивация, обычная мотивация. С тобой это выглядело бы примерно так. Я мог бы сказать: «Если найдёшь меня, я выполню любую твою просьбу».

Ох…

Любую?..

— Понимаешь? Мотивация должна быть сильной, то есть фразы вроде: «Найдёшь меня — получишь конфетку» — не сработают. Что-то настоящее, очень важное. Дрейк ничего подобного тебе предложить не может.

Норд замолчал, задумчиво меня разглядывая. Захотелось облизнуть губы…

— А… ты? — выдохнула я, чувствуя себя кхарртовой соблазнительницей.

— А я не играю в такие игры, — ответил он спокойно. — Видишь ли, Шани… мой, скажем так, статус не позволяет мне разбрасываться обещаниями. Если только ты не придумаешь что-то важное лично для тебя, но при этом абсолютно… невинное.

Невинное, значит. Увы, но в моей голове слово «невинно» и имя «Норд» давно друг с другом не сочетались.

Я судорожно вздохнула и сказала очень тихо, но при этом мучительно краснея:

— Ты… поцелуешь меня?

Как я вообще смогла это выговорить?

Норд улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Шани.

— В щёку, — уточнила я и добавила: — Пожалуйста.

Он задумался, посмотрел на меня с сомнением.

— В щёку, значит? Ты думаешь, это достаточная мотивация? Что ж, ладно. Но у тебя будет только одна попытка. Посмотрим, насколько ты целеустремлённая девочка, — пошутил он, вновь улыбнувшись. — Закрывай глаза. И не подглядывай!

— Ни за что, — я помотала головой. — Я всегда играю честно.

— Я тоже, Шани.

Голос Норда постепенно растаял. Какое-то время я ещё слышала его шаги, а потом меня окружила полнейшая тишина.

Пять ударов сердца… десять… двадцать. Пора.

Я старалась дышать глубоко и спокойно. Главное — не нервничать. Хотя, конечно, поцелуя очень хочется. Даже больше, чем хочется…

А теперь думай о Норде. У него тёмные волосы — сейчас они чуть влажные, интересно почему? — широкий лоб с морщинками, которые составляют неотъемлемую часть его мимики, аристократический нос, узкие губы, чёткая линия скул и подбородка… Я так хорошо знала его лицо, что могла бы нарисовать его с закрытыми глазами.

И как только я это подумала, то почувствовала его.

Он стоял слева от меня, буквально в десяти шагах. Я ощущала пульсацию его жизненной силы. Это было похоже на сердцебиение в собственных глазах…

Выдохнув, я медленно пошла вперёд, не открывая глаз. Всё ближе и ближе. Я ни на что не натыкалась, словно Норд специально расчистил для меня путь. Действительно верил, что я его найду?

Секунда, другая, третья… И я протянула руку…

Он поймал мою ладонь своей, прижал к губам — и я резко открыла глаза.

— Нашла, — сказал очень тихо и улыбнулся. — Неужели ты…

— Да, — выдохнула я, сама не понимая, на что отвечаю, но это было неважно. Он сделал шаг вперёд, осторожно обнял меня за плечи, наклонился — и прижался горячими губами к моей щеке.

Я боялась вздохнуть. И в то же время — дышала, дышала бесконечно глубоко, потому что он был вокруг меня — его запах, руки, губы. Его сила, надёжность и теплота.

Норд продолжал целовать мою щёку. Так долго… И вдруг оторвался — и поцеловал ещё раз, и ещё. Спустился чуть ниже и почти уткнулся губами мне в шею…

— Шани… как же ты пахнешь, хорошая моя…

О Дарида, что это? Почему мне кажется, будто я в огне горю?

Я больше не могла стоять, застыв статуей. Подняла руки — одной обняла Норда, положив ладонь ему на спину, а пальцами другой зарылась в его влажные волосы, взъерошила их, и чуть не умерла, когда он едва слышно застонал и обнял меня крепче.

Теперь обе его руки лежали на моей талии, сжимали её и гладили, и каждое прикосновение Норда вызывало во мне волну эмоций и жара внизу живота. А он всё целовал мою щёку в том месте, где она уже начинала переходить в шею, и вздыхал, и нюхал, и повторял моё имя…

Я вжималась в него изо всех сил, ощущая его грудь своей, и гладила по спине теперь уже обеими руками, чувствуя, как напряжены мышцы, как перекатываются они под моими пальцами.

— Шани… — Норд вдруг перестал меня целовать, выпрямился и прижал к себе. Погладил по волосам и сказал очень тихо и как-то хрипло: — Хорошая моя, ты не представляешь, на что обрекаешь себя. Нужно остановиться.

— Я… не хочу…

— Нужно, Шани.

Зачем нужно? Кому нужно?..

Я хотела задать ему эти вопросы, но не смогла. Язык не слушался.

Поэтому я просто стояла, наслаждаясь близостью Норда. Сердце в его груди билось так, словно хотело пробить рёбра и выскочить наружу.

— Шани… я прошу, пожалуйста, не переживай. Не нужно. Сосуд моей жизни почти пуст, и я не хочу наполнять его за твой счёт. Это неправильно. Я твой друг и останусь им, пока тебе не надоест. Но не больше.

Сосуд? Какой сосуд? Норд, конечно, старше меня, но он ведь сильный маг, а значит, эта разница через какое-то время вообще не будет заметной…

— Иди, хорошая моя. Отбой через пять минут, как раз успеешь добежать до своей комнаты. Выспись сегодня как следует. А то несколько дней бодрствуешь по ночам, — Норд улыбнулся, поднял руку и легко погладил меня по щеке.

— Ладно. Я постараюсь, — я тоже улыбнулась, глядя в его тёмные глаза, полные удивительной теплоты.

Я не знаю, что за глупости Норд вбил в свою мудрую голову. Но я разберусь.

И найду в себе силы его переубедить. Обязательно найду…

Глава 5

Император Велдон

Когда он последний раз чувствовал себя настолько живым?..

Нет, даже не настолько, а просто — живым.

Велдон давно почти похоронил себя, осознав — если ему и удастся снять проклятье, то это не значит, что получится стать счастливым.

Но что вообще нужно для счастья? Когда-то ему были необходимы трон и Эмирин, а теперь…

Велдон усмехнулся, понимая — сейчас для счастья ему нужно только одно. Чтобы Шайна не перестала приходить в библиотеку. И больше ничего.

Кажется, что это так мало… Но она ведь перестанет. Конечно, перестанет.

— Ваше величество.

Император обернулся — позади стоял Аравейн, главный придворный маг и наставник наследников.

— Девушка, которая приходит в библиотеку…

Велдон покачал головой — разумеется, было глупо думать, что Аравейн не почувствует Шайну.

— Она не опасна.

— Я знаю, ваше величество. Но я призываю вас вспомнить, что наш таинственный враг никогда не бьёт непосредственно по вам, выбирая в жертвы только тех, кто вам дорог. Я позволил себе предположить, что эта девушка… дорога вам.

Сердце кольнуло страхом.

— В ней нет крови Альтерров, Аравейн.

Кого он пытается убедить, что Шайне ничто не угрожает? Аравейна или себя?

— Я не думаю, что это важно в данной ситуации, ваше величество. Она дорога вам, и это моментально ставит её под удар.

Велдон выдохнул и сжал зубы.

Почему он уничтожает всё, к чему прикасается?..

— Что ты предлагаешь, Аравейн?

— Амулет. У неё есть один, но я считаю, что его недостаточно. Щитовые свойства там слабенькие. И если вы позволите, я сделаю этой девушке необходимый амулет.

— Хорошо. Делай.

— Браслет или кольцо, ваше величество?

— Браслет. Справишься к понедельнику?

Аравейн едва заметно усмехнулся.

— Постараюсь, ваше величество.

Наследный принц Дамир

Шайна вернулась после занятий с куратором несколько позже, чем рассчитывали они с Дин, и выглядела так, будто немного выпила. На щеках румянец, глаза блестят, да и взгляд какой-то лихорадочный.

— Что это с тобой? — спросила Рональдин с подозрением, и полуэльфийка очень странно улыбнулась — то ли счастливо, то ли безумно.

— Я… Да так. Просто.

— Шани, ты меня пугаешь, — пробормотал Дамир, приподнимаясь на кровати и откладывая в сторону учебник по боевым плетениям. — В воскресенье ты была мрачна, как дождевая тучка, а теперь почти сияешь. Может, в саду академии растёт какое-нибудь незаконное растение? А мы и не знаем. Так ты с нами поделись!

Шайна фыркнула.

— Нет, никаких растений я не употребляю, что ты. Просто… в воскресенье я была расстроена, а сейчас я… к Норду ходила. В библиотеку. — Она вдруг смутилась, опустила голову и залилась краской.

Та-а-ак.

— Ты что, хочешь сказать, вы… — начал Дамир и сам смутился. Рональдин заулыбалась, глядя на них обоих. У оборотней с подобными темами было проще.

— Нет-нет. — Шайна хихикнула. — Просто… нет, я не могу это рассказывать! Не обижайтесь, но правда — не могу.

— Это нормально, — утешила её дочь ректора. — О подобном должны знать только двое. Да, Мир?

Наследник усмехнулся, вспомнив, как пару часов назад Дин, перед тем как сесть читать книжку, подошла к нему и долго, жарко поцеловала. Ещё и проурчала что-то довольно.

Он не очень понимал, как Рональдин так спокойно относится к тому, что Мирра — девочка. Может, Эмирин что-то сказала дочери? Нет, вряд ли…

Хм… а если сказала?..

— Давайте я вам тогда поведаю, что случилось в воскресенье. Хотя «случилось» — это, наверное, слишком громкое слово. Помните, я говорила, что мне снятся сны? Не каждую ночь, но довольно-таки часто. В общем…

Шайна рассказывала о своих снах очень долго. Дамир и Дин внимательно слушали, и перед наследником постепенно вырисовывалась интересная картина. Картина, о которой он ранее даже не подозревал.

Триш Лаира — государственная преступница, о которой он краем уха много раз слышал от дяди Велдона, и от глав Тайной службы, и от Аравейна. Пропавшая без вести девушка, проклявшая правящий род и лично его дядю.

И она — мама Шайны? Невероятно.

— Шани… а хранитель библиотеки… Ты ему всё это рассказала? — спросил Дамир осторожно, и слегка вздрогнул, когда она кивнула.

— Да. Я… верю ему. У меня… есть причина.

Дин с сомнением поджала губы, а наследник просто задумался.

Значит, дядя Велдон знает. А Шайне не говорит, что он и есть тот самый проклятый император. И попробуй пойми зачем…

Дамир-то и раньше ничего понять не мог, а теперь и подавно. Словно речь только что шла не о дяде Велдоне, а о совершенно чужом человеке.

И эти её красные щёки и счастливые глаза… И император, про которого говорили, что сердце у него из камня. Нет, Дамир знал — конечно, не из камня, — но Шайна…

О Дарида, что же с ней будет, когда она узнает?!

В пятницу занятия у всех закончились ещё до обеда — индивидуальные практикумы с кураторами были отменены и у Дин, и у Дамира, и у Шайны. Рональдин должна была пойти к своему куратору в понедельник, Дамир — во вторник, а Шайна ходила к магистру Дарху накануне и собиралась отдыхать в пятницу вечером.

Хотя, когда она говорила про вечер, у неё как-то подозрительно блестели глаза. Поэтому наследник предполагал, что Шайна хочет опять наведаться в библиотеку.

Но ему самому необходимо было поговорить с императором, правда, вовсе не о Шайне. И сразу после обеда Дамир откололся от девчонок, оставив их в парке академии вместе с Данитой, которая усиленно пыталась уговорить обеих наведаться в город.

Прыгая по лестницам и пробегая по коридорам, наследник добрался до кабинета ректора, вошёл в приёмную — и сразу же наткнулся на неодобрительный взгляд Адель, секретаря Эмирин.

— Я по личному делу, — поспешил сказать он. — Передайте, пожалуйста, профессору, что её хочет видеть Мирра Дарлейн.

Секретарь прищурилась, оглядела тощенькую фигурку первокурсницы, чуть слышно фыркнула, но всё же встала и направилась в кабинет Эмирин.

Спустя пару мгновений Адель вышла оттуда и, распахнув дверь пошире, недовольно пробурчала:

— Проходи.

Он с готовностью пробрался мимо секретаря и застыл, не отойдя от порога и двух шагов.

Профессор стояла возле одного из книжных шкафов и листала какую-то книгу, сосредоточенно хмурясь. Заметив, что в кабинет вошёл Дамир, Эмирин отложила её, улыбнулась и приветственно кивнула.

Позади гулко хлопнула дверь, и только тогда он чуть слышно произнёс:

— Тётя Эм…

— Подойди-ка сюда, Мир, — перебила его ректор. — Не стой у порога. Чаю хочешь?

— Нет, спасибо, мы только пообедали… — Наследник подошёл ближе и остановился в шаге от Эмирин. — Тётя Эм, я хотел узнать. Бал на День открытия академии…

— Да?

— Могу я… прийти на него… в своём истинном облике?

Ректор несколько секунд молчала, глядя на Дамира с удивлением.

— В истинном… Хм. Мир, я бы с радостью, особенно учитывая ваши извращённые отношения с Дин.

Кажется, он начал краснеть. Так или иначе, но Эмирин рассмеялась.

— Да-да, я в курсе. Но, пожалуйста, пока держите себя в руках, иначе весь наш маскарад насмарку. Дин я предупредила.

— Она… знает?

— Разумеется. Неужели ты думал, я позволю своей дочери мучиться подобными терзаниями? Нет уж, я слишком люблю её. А рассказать о тебе правду она всё равно не сможет. Более того, вы даже между собой не сможете это обсуждать. Потому что никогда не знаешь, кто находится рядом и слышит твой разговор.

Наследник сразу начал оглядываться, и Эмирин покачала головой.

— Нет, здесь подслушивать невозможно.

— Из-за тебя?

— Да, Мир. Академия слушается своего хранителя, и если я говорю, что у нашего разговора не должно быть свидетелей, так и будет. Ладно… На бал, значит, хочешь. В истинном облике.

— Очень хочу, тётя Эм.

Она вздохнула.

— Хорошо, я постараюсь уговорить твоего дядю. Но… не обещаю. Сам же понимаешь.

Дамир понимал. Император предпочтёт запереть его в комнате на ключ и охрану в дверях поставит.

— А если он меня не отпустит, я… я всё Шайне расскажу!

Наследник был не уверен, что Эмирин вообще в курсе, о чём идёт речь, но всё-таки брякнул эту глупую фразу. И увидел, как губы ректора едва заметно задрожали.

— Ох, Мир… Шантажировать Велдона совершенно бесполезно. Но я постараюсь его уговорить. В конце концов, — Эмирин усмехнулась, — он тоже когда-то был молодым. И горячим. И…

Она вдруг запнулась, улыбнулась как-то по-особенному, словно вспомнив что-то приятное. Но продолжать не стала.

— У тебя всё, Мир?

— Да, вроде бы…

— Хорошо. Тогда последнее — и можешь идти. Загляните ко мне с Дин в понедельник после занятий, ладно? Мне нужно будет поговорить с вами. Насчёт субботы и дня рождения Шайны.

— Только не говори, что нам нельзя его праздновать.

— Не скажу. Но будут кое-какие ценные указания. Договорились?

— Договорились, тётя Эм.

Эмирин Аррано

Ей предстояла тяжёлая ночь. Искать кого-то, используя магию Разума, не самая лёгкая вещь на свете.

Вечером Эмирин села перед зеркалом в своей комнате и, распустив волосы, принялась расчёсывать их деревянным гребнем. Подобные монотонные движения всегда помогали ей настраиваться на поиск.

Дрейк примостился на краю кровати и заворожённо следил за игрой света и тени в волосах Эмирин.

— Ты такая красивая, — сказал он с придыханием, и она чуть поморщилась — не любила, когда об этом упоминали. — Эмил, я…

— Дар, пожалуйста, давай не сегодня? Я должна кое-что сделать, мне необходимо сосредоточиться. Это очень важно.

— Император?..

— Можно сказать и так.

Дрейк встал с постели и опустился перед Эмирин на колени. Посмотрел ей в глаза и произнёс, улыбнувшись немного беспомощно:

— Мне нужно не только твоё тело, ты же знаешь. И я… потерплю. Теперь получается. Как думаешь… это потому что Шайна мне нравится?

— Да, влияние метки проклятья слабеет. Но не расслабляйся, Дар. Ты же знаешь — проклятье будет сопротивляться.

Эмирин отложила расчёску, взяла Дрейка за руку и потянула за собой к кровати.

— Пойдём спать. Все мои важные дела необходимо творить во сне, поэтому…

— Я понял, Эмил. Я не буду тебя будить.

Она благодарно улыбнулась и легко коснулась губами щеки Дрейка.

Сон — удивительная субстанция, которой умеют управлять редкие маги. Но никакое управление не бывает абсолютным.

Особенно — управление хаосом. И это, конечно, знал Эдриан, ведь Триш делилась с ним секретами магии Разума. Он наверняка в курсе, что любому влиянию можно сопротивляться, и чем оно активнее, тем мощнее будет сопротивление.

Вязкая муть первого сна сменилась бесконечным пространством, напоминающим небо, где вдалеке мерцали звёзды — чужие сознания. Эмирин привычно огляделась в поисках своих детей, потом нашла Дамира, Даниту и Велдона. Улыбнулась беспокойной звёздочке Шайны Тарс и пошла вперёд… решив начать с более приятного, чем поиск Эдриана, дела.

Звезда её мужа горела ярко и спокойно, как всегда. Сознание Нарро впустило Эмирин легко, не возражая, обняло и растворило в себе.

Лес. Солнечный, цветущий лес, полный запахов и звуков, в котором она так давно не была. Журчание воды, щебет птиц, негромкий стук сердца…

Её собственное застучало громче, когда Эмирин наконец увидела Нарро. Он стоял возле одного из деревьев, прислонившись к нему спиной, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой в глазах.

— Привет, — она тоже улыбнулась, немного смутившись, словно по-прежнему была юной девочкой. — Я ненадолго и… по делу.

— Я понял, — тихо проговорил Нарро, оттолкнулся от испещрённой морщинами старой коры и подошёл вплотную к Эмирин. Она не успела больше ничего сказать — он наклонился и, обняв её за талию, приподнял над землёй, чтобы секундой спустя нежно, но жарко поцеловать. Потом поставил обратно и, полюбовавшись на вспыхнувшие щёки, сказал: — Вот теперь можно и о деле.

Эмирин вздохнула.

— Я… Прости, я знаю, что ты соскучился… Я тоже… очень.

— Всё хорошо, Ри. Ты насчёт принцессы Минаэль, правильно?

— Да.

Принцесса Минаэль — племянница Риланда и его первая наследница, которую они решили спрятать в Арронтаре ещё в начале лета. Очень красивая юная тёмная эльфийка и, в отличие от Коула, абсолютно уравновешенная в своём поведении.

— Я боюсь, что на неё могут воздействовать с помощью «подчинения Крови». И таким образом попытаться причинить вред тебе. Я думаю, что дело… не только в престоле и Велдоне. Правда, я не уверена, буду проверять эту теорию. Поэтому… пожалуйста, будь осторожен.

— Хорошо, Ри, я постараюсь. Как там Дрейк?

— Уже скоро, — Эмирин сделала шаг вперёд и потёрлась щекой о грудь мужа. — Совсем немного осталось подождать.

Нарро обнял её, наклонился и легко поцеловал в губы.

Какое-то время они стояли, обнявшись, и молчали. Им уже давно не нужны были никакие слова, чтобы понимать друг друга. Понимать, насколько всё это тяжело… но не жаловаться.

— Люблю тебя, — шепнула Эмирин, развеивая сон.

— И я тебя, моя Ро.

…Вот теперь будет сложнее. Искать среди звёздочек сознание того, кто не хочет, чтобы его нашли, — задачка не из лёгких. Правда, в череде нелёгких задачек подобная всё же — самая простая.

Эмирин вздохнула и повела плечами, а потом тихо запела. Старую, как её волшебный лес, песню, которая всегда успокаивала и настраивала на то, что было нужно сделать.

Ректор думала об Эдриане. О том Эдриане, которого помнила. О целеустремлённом мальчишке, чьей целью в жизни были всевозможные магические эксперименты. Мальчишке, который любил Триш так же сильно, как она любила Велдона. О юноше, что искал пропавшую сестру с остервенением, обвиняя во всём, что случилось, не её, а наследника престола.

Эмирин он тоже не особенно жаловал. Из-за Велдона, с подростковой горячностью ненавидя всех, кто причинял боль Триш. Никогда не грубил, иначе Риш сама бы ему треснула, но и не привечал.

Милый и горячий тёмный эльф. И как же жаль, что…

Эмирин резко распахнула глаза и жадно уставилась в окружающее пространство. Вот он. Нашла!

Яркая звёздочка сознания Эдриана мерцала теперь совсем близко от Эмирин. Ректор рванулась вперёд, не мешкая, — и врезалась в неё своим сознанием.

Резкая ослепляющая боль — словно сотни ножей, как костёр, выжигающий все твои внутренности. Так всегда и бывает при вторжении в сознание существа, которое этого отчаянно не желает.

Эмирин закусила губу, попытавшись справиться с нахлынувшей болью, выпрямилась — и обрушила себя вместе с Эдрианом в ледяную воду.

Открыла глаза. Она плыла посреди огромного океана — тёмная, солёная на вкус вода, такое же хмурое небо, высокие штормовые волны, и никакого берега.

Очередная волна захлестнула Эмирин с головой, явно пытаясь утопить, как щенка, и она усмехнулась, признав, что Триш действительно была хорошим учителем, и теперь узнать, где Эдриан, будет непросто.

Непросто… но не невозможно.

Она вынырнула, взмахнула волосами… которые вдруг превратились в тёмные, почти чёрные, провела ладонями по лицу, чувствуя под пальцами другие черты.

Мир вокруг дрогнул. Сначала будто бы застыл, а потом взревел, словно от ярости.

— Эд! — крикнула Эмирин и расхохоталась, когда волны в океане исчезли и ветер стих. — Не трусь! Ты же никогда не был трусом, мальчик.

— Не называй меня так! — прогрохотало небо. Прекрасно! Заговорил.

— Не буду, Эд.

— И прекрати выглядеть как Риш.

— А ты заставь меня, — насмешливо усмехнулась Эмирин. — Заставь! Или только и можешь, что топить в океане? А хочешь, я покажу тебе настоящую магию Разума?

— Убирайся из моего сна, Эмирин! — вновь взревело небо. — Я ничего от тебя не хочу!

— Неужели?

Она вдохнула воздух полной грудью и нырнула глубже. Закрыла глаза, раздвигая руками податливую воду…

Ну что ж… поиграем.

Вода вокруг Эмирин завертелась, скрутилась в водоворот, захватив с собой и её, повинуясь приказу одного из самых сильных магов Разума, и смерчем взлетела в воздух. А потом разлетелась на тысячи крошечных капелек, переливающихся на сияющем солнце, как маленькие бриллианты…

Сама Эмирин мягко приземлилась на ярко-зелёную траву, и усмехнулась, когда сверху на неё, удивлённо открыв рот, упал Эдриан.

Он казался сильно постаревшим, хотя эльфам подобное несвойственно. И тем не менее — вокруг его глаз Эмирин заметила лучики морщинок, и среди волос попадались седые. Да и сами глаза были потухшими, безжизненными.

— Как ты, кхаррт тебя дери, это сделала?

— Я же маг Разума, забыл?

— Но Риш…

— Риш умела не всё. Многое, но не всё. Ты умеешь ставить блок, молодец, но это не значит, что я не могу управлять твоими снами, Эд.

Он хмыкнул, глядя в её лицо, по-прежнему бывшее лицом Триш.

— Хорошая копия. Почти не отличишь.

— Почти?

— Да. Когда я в последний раз видел Риш, оба её глаза были карими.

Эмирин моргнула — и второй глаз из красного превратился в карий.

— Вот так? Теперь не отличить? — спросила она голосом своей умершей воспитанницы, и охнула, когда Эдриан рванул платье на её груди. Развёл в стороны лопнувшую ткань и мрачно усмехнулся, стоило Эмирин перехватить его руки.

— Надо же, — протянул Эдриан, вглядываясь в обнажённую плоть, — и тут не отличить. Вот эта родинка — у Риш была такая…

— Прекрати, Эд, — прошипела Эмирин, вновь отталкивая его ладони, которыми он попытался дотронуться до её груди. — Естественно, я ведь вырастила Триш. Я все её родинки наизусть помню. А ты-то откуда знаешь? Подглядывал, что ли, за ней?

Эдриан покачал головой, опуская руки, и глаза его наполнились тоской.

— Нет, Эм. Я был с Риш… один раз.

— Был?.. В смысле… вы…

— Угу, в том самом смысле мы. Она тогда была в расстройстве и отчаянии из-за Велдона, я уже не помню только почему… Кажется, опять он ей про тебя рассказывал. Триш пришла ко мне… Не осуждай её, Эм.

— Не буду, — сказала Эмирин глухо. — Любовь — не то, за что можно осуждать.

Она на секунду прикрыла глаза — и вернула собственный облик. И даже платье на груди вновь стало целым, вызвав у Эдриана понимающую усмешку.

— А убийство? Можно осуждать за убийство?

— Ты про себя или про Риш?

— Про нас обоих.

Эмирин подняла руку и прикоснулась кончиками пальцев к щеке Эдриана. Он сразу дёрнулся, избегая её прикосновения, и она улыбнулась.

— Мне нужно найти тебя, Эд, — сказала она вместо ответа. — Я знаю, что ты этого не хочешь и будешь сопротивляться. Я к этому готова. И ты готовься — я приду ещё.

— Эмирин… — начал Эдриан, но она не стала слушать — развеяла сон, отпуская чужое сознание и возвращаясь в собственное.

И удовлетворённо погрузилась в сон без сновидений, где не было ничего, кроме стука её сердца.

Шайна Тарс

Вечера пятницы я ждала с таким нетерпением, будто не видела Норда по меньшей мере год. А когда этот вечер наконец настал, я почти ликовала, и сразу, как просигналил отбой, отправилась в императорскую библиотеку.

Мирра и Дин ещё не успели заснуть и впервые наблюдали, как я собираюсь. Смотрели на меня внимательно-внимательно и с искренним беспокойством. Но это беспокойство казалось мне каким-то… разным. Словно Дин боялась чего-то абстрактного, а Мирра — конкретного.

И я, надевая плащ, улыбнулась обеим.

— Ладно вам переживать. Не может Норд быть плохим. Хотя бы потому, что общается с Эмирин. Я однажды запрыгнула в портальное зеркало, а там она.

Дин явно полегчало, а вот рыжей — нет. Совершенно.

— Считаешь, ректор не может ошибаться? — спросила она, почему-то отводя взгляд, и внутри меня по какой-то причине колыхнулось раздражение.

Через секунду я поняла, по какой. Мне не хотелось, чтобы о Норде думали плохо.

— Он поклялся, — кажется, я даже зарычала. — Поклялся, что не замышляет ничего дурного. На крови. Невозможно нарушить.

Рональдин подняла руку и погладила по плечу явно напрягшуюся Мирру.

— Ты не сердись, Шани, — обратилась ко мне при этом дочь ректора. — Мы просто переживаем. Любим же тебя.

Я моментально перестала дуться. Хотя и было немного обидно за Норда. Но с другой стороны — девчонки ведь ничего о нём не знают толком, не видели, не говорили…

Хм. Шани. А ты-то что знаешь о Норде? Он — хранитель библиотеки, а ещё? Вы же только про тебя говорите…

— Ладно, — я накинула капюшон и заторопилась. — Я пойду. А вы, я надеюсь, будете спать, а не дожидаться меня со свечкой в руках.

Дин и рыжая фыркнули, а потом засмеялись. Кажется, мир восстановлен.

Первой, кого я увидела, перенесясь в библиотеку, была Хель. Маленькая серая кошка сидела возле портального зеркала, будто ждала меня. Я взяла её на руки и радостно улыбнулась, услышав громкое мурчание.

Надо же… А я ведь почти забыла о том, что Хель спасла моя мама.

Хоть что-то… хорошее…

— Шани?

Вслед за появлением Норда зажёгся неяркий свет. Я поставила кошку обратно на пол, выпрямилась, посмотрела на хранителя и… немного сошла с ума.

Рассмеялась и побежала вперёд, чувствуя себя до ужаса счастливой.

И попала в крепкие и тёплые объятия.

— Я так рада тебя видеть.

— Шани, — Норд бережно перебирал мои волосы — капюшон плаща упал ещё во время переноса через портальное зеркало, — я тоже очень рад. И Хель рада, чувствуешь? Трётся о наши ноги.

Я обняла Норда крепче, легко потёрлась щекой о его грудь — и немного смутилась, ощутив, как он вздрогнул. Поэтому поспешила сказать:

— Я сегодня впервые вспомнила, что именно моя мама спасла Хель. И подумала — здорово, что она сделала хоть что-то хорошее…

— Триш сделала немало хорошего. — Норд мягко отстранил меня от себя и улыбнулся, когда я вздохнула с сожалением. — Даже я бы сказал — много. Хочешь чаю?

— Чаю?.. Ночью?

— А что тут такого? Думаешь, императору не может захотеться выпить ночью чаю?

— Императору может, но мы-то не он…

Улыбка Норда будто бы поблекла.

— Мы… да. Ничего, Шани, и нас не обидят. Садись. На самом деле я уже всё принёс. Надеялся, что ты придёшь.

Стало так приятно! И улыбка сама расцвела на моём лице, как цветок, бутона которого коснулся тёплый солнечный луч.

— Правда?

Глупый детский вопрос.

— Правда, — Норд рассмеялся, подводя меня к креслу. Усадил в него, сам сел напротив и поднял крышку с подноса, что стоял на столе.

Там, под крышкой, обнаружился большой чайник из прозрачного стекла. Внутри переливалась жидкость янтарного оттенка, и чаинки медленно оседали на дно…

А ещё здесь были две чашки на блюдцах, маленькие серебряные ложечки и вазочка с какими-то конфетами в ярко-красных бумажках.

Стало так радостно. И вроде ничего особенного — подумаешь, чай. А всё равно хорошо.

— Ну, рассказывай, — произнёс Норд, разливая напиток по чашкам.

— Что рассказывать? — не поняла я. Всё ещё не могла отойти от собственных мечтаний о том, что хранителю библиотеки я могу быть нужна не меньше, чем он мне.

— Что угодно, Шани. Ты же мне всегда что-нибудь рассказываешь.

И тут я опять смутилась. Ну да, рассказываю… И вновь я подумала: да и говорим мы большей частью обо мне, а не о Норде. А о нём я ничего не знаю.

— Вообще… я хотела спросить…

— Спрашивай, — кивнул мужчина, делая глоток из своей чашки.

— А ты женат?

Он поперхнулся, и я вжала голову в плечи, словно чего-то испугавшись.

— Нет, Шани, — Норд хмыкнул и вновь глотнул чаю. — Не женат.

— А… был?

Кажется, на моих щеках скоро можно будет этот самый чай подогревать.

— И не был.

— А… почему?

Хранитель библиотеки отвёл взгляд.

— Так бывает. Не сложилось. А почему ты вдруг решила спросить?

— Просто подумала, что мы всё время говорим только обо мне, а о тебе я почти ничего не знаю. Тебе… неприятно?

— Из-за чего мне может быть неприятно? Спрашивай всё, что тебе интересно, я постараюсь ответить. По мере возможности.

Вот и почему так? Иногда хочешь спросить, но не смеешь, потому что не твоё это дело. А потом тебе дают разрешение, и ты теряешься, не зная, о чём спрашивать.

— Сколько тебе лет?

— Мне сорок один год.

Да, я как-то так и предполагала…

— Кем были твои родители?

Он вздохнул и начал медленно говорить, словно подбирая слова:

— Моя мать была артефактором и погибла, когда мне было восемь. Она ошиблась в расчётах, и артефакт взорвался у неё в руках. А отец… он был влиятельным человеком при дворе. Очень влиятельным. Я унаследовал его титул, когда он умер, почти восемнадцать лет назад.

— Титул?

Конечно, как я могла забыть. Кольцо-печатка, что носил Норд на среднем пальце левой руки, означало определённый титул. Такое носили только Старшие или Младшие лорды. То есть он либо герцог, либо граф.

— Титул, — кивнул Норд. — Если тебе интересно… Я имею право называться герцогом. Герцог Норд Грэй.

Ох.

Получается, я тут пью чай… с герцогом. Я, девочка, выросшая в борделе.

— Ну и почему ты смутилась? Ты же общаешься с принцессой Данитой. У неё тоже есть титул. Однако это не мешает тебе сидеть с ней за одним столом.

— Мешает, — призналась я честно. — Иногда даже очень мешает. Но Нита… она не слишком важничает. А принц Дамир… он на неё похож? Ты ведь знаешь его, да?

— Знаю. Нет, они не похожи. Данита больше напоминает свою мать, а Дамир — отца. Его высочество Тодео, мой… хороший друг.

Голос Норда так сильно потеплел, когда он произнёс это имя. Тодео.

К своему стыду, я никогда его не слышала.

— Он… погиб?

— Его убили. Три года назад. Такое иногда случается с членами правящей династии, к сожалению.

— Поэтому император прячет наследника?

— Да.

Я задумчиво потянулась к конфете. Развернула красную обёртку и сразу же сунула сладость в рот. И закатила глаза от удовольствия.

— М-м-м… как вкусно. Ничего подобного не пробовала…

— Это неудивительно, Шани. Конфеты ручной работы с императорской кухни.

Конфета сразу потеряла половину своего вкуса.

— Тебе не влетит? За воровство венценосных сладостей.

— Нет, — засмеялся Норд. — Я официально взял горсточку. Не переживай, императора не объедим.

Я задумалась. Дожевала конфету, наслаждаясь терпким привкусом шоколада во рту. И цитрусовая кислинка, и какие-то орешки… «Гастрономический оргазм», как говорит матушка Роза.

— А какой он?

— Кто?

— Император.

Норд слегка нахмурился, будто бы задумавшись. Взял в руки чашку, сделал глоток. Он выглядел таким озадаченным, что я не выдержала и захихикала.

— Ты так задумался, словно я задала тебе безумно сложный вопрос!

— А он сложный, Шани. Что ты хочешь услышать? Нелегко охарактеризовать человека в двух словах.

— Можно и не в двух. Но… я попробую объяснить. Просто Данита… То, что она говорила о своём дяде… Мне кажется, это глупо. Не может император быть скучным, ограниченным формалистом, как она выражается. Это нелогично.

Норд рассмеялся, качая головой.

— Скучный ограниченный формалист… Да, действительно, вполне в духе Ниты. Но в чём-то она права. Император действительно формалист.

— Тогда любого человека на высокой должности можно назвать формалистом, — возразила я. — Хоть вот Эмирин.

— И это тоже правда. Мы обязаны быть формалистами. И император обязан больше всех. Увы, Данита… она не всегда способна понять его в силу возраста и характера. Но это нестрашно, Шани. Поверь мне, это не значит, что Данита не любит своего дядю. Просто она, — Норд усмехнулся, — любит его покритиковать.

— Да я верю. Но ты не ответил… насчёт императора.

— Я, честно говоря, не знаю, что отвечать, Шани. Велдон… человек. Со своими достоинствами и недостатками.

— Он тебе нравится?

Норд вновь нахмурился, глубоко задумавшись.

— Я даже не знаю… Скорее нет, чем да.

Я решила пояснить ещё одну причину своего вопроса.

— Понимаешь… его ведь прокляла моя мама… И я хочу понять…

— Понять, за что? Я могу рассказать тебе. Они были друзьями — Велдон и Триш. Только она его любила больше, чем друга. Это ты наверняка поняла по снам.

— А он её не любил?

Глаза у Норда стали какие-то странные. Словно ему… было больно?

— Тогда он думал, что нет. Они были молоды, Шани. Иногда в молодости нам кажется, что мы любим кого-то, а потом оказывается… что это наваждение.

— Ты про Эмирин? — уточнила я. — Он всё-таки понял, что…

— Понял, — Норд кивнул. — Но для Триш было уже слишком поздно. Для них обоих было слишком поздно. Велдон очень нехорошо поступил с ней. Гадко. Риш подслушала один разговор, вышла из себя и прокляла его.

Зная маму… точнее, зная Триш… я представляла, как это всё произошло. Она, скорее всего, даже не успела подумать о своём поступке.

— Император настолько плохо поступил?

— Да. По сути, он предал её. Велдон, влюблённый в другую, воспользовался Триш, чтобы заставить Эмирин ревновать. Риш услышала, как он признавался в этом Эмирин.

— Ревновать?.. — я удивилась. — Но это ведь… бред…

— Да, — усмехнулся Норд. — Полный бред, я согласен. Но я ведь уже говорил: в юности мы порой совершаем на редкость глупые поступки. И иногда эти поступки преследуют нас потом всю жизнь.

Почему-то мне показалось, что хранитель библиотеки говорил не только об императоре, но и о себе тоже. Вот только я постеснялась спрашивать. Вместо этого взяла ещё конфету и сунула её себе в рот.

Честно говоря, я всё равно считала, что мама изрядно переборщила с наказанием. Такое сильное проклятье… это же какая плата должна быть… А уж за двадцать лет оно должно было пустить корни глубоко в душу императора.

— А он знает, как снять проклятье рода?

— Нет. Однажды Велдон спросил об этом Эмирин, но она сказала — если ответит, то снять ничего уже не получится.

— Да, так бывает. — Я кивнула: читала о подобном сравнительно недавно. — Но знаешь… Это должно быть что-то простое. Такие сильные проклятья обычно не накладываются на сложные условия, но дело не только в этом. Мама была импульсивна, и… она погорячилась. Не могла она в момент проклинания что-то сложное выдумать. Условие должно быть простым.

— Я тоже так думаю. Но пока Велдон не догадался. Он думал, что проклятье спадёт, если он откажется от Эмирин, и он фактически отказался — не общался с ней лет двадцать… Но нет. Проклятье до сих пор на месте.

И тут меня как по голове чем-то шарахнуло.

— Так это… что же получается… По условиям проклятия и император, и весь его род не могут иметь наследников. Бесплодие.

— Верно, — кивнул Норд, невозмутимо делая глоток из чашки.

— И одновременно… покушения на императорскую семью, убийства…

— Верно.

— Получается… кому-то нужен трон? И этот кто-то хочет убить Дамира, поэтому его спрятали…

— Шани. — Норд вдруг резко поставил чашку обратно на стол и посмотрел на меня внимательно и остро. — Не нужно об этом думать. Не нужно обсуждать это ни с кем. Это опасно. Очень опасно. Ты понимаешь?

— Да, — я улыбнулась. — Ты сейчас так смешно говорил… как будто ты генерал, а я твой солдат. Наверное, раньше я бы даже испугалась.

Выражение его лица смягчилось.

— Извини. Я не хотел тебя пугать. Но…

— Да я поняла. Я ведь не дурочка… и не Данита. Я ни с кем не буду об этом говорить.

— Хорошо, — кажется, Норду стало легче.

Говорить я, конечно, ни с кем не собиралась. Но не думать у меня вряд ли получится… Особенно учитывая тот факт, что мою маму тоже убили. И не связана ли её смерть с покушениями на императорскую семью?

Я вдруг зевнула, и хранитель библиотеки, сразу заметив это, сказал:

— Всё, Шани, пора. Спать тоже нужно.

— Ага, — я вновь зевнула. — А могу я прийти завтра?

— Ты можешь не спрашивать, — ответил Норд, улыбнувшись мне. — Я всегда рад тебя видеть.

«Тогда попроси меня остаться», — хотелось сказать мне, но я промолчала. Скромная девочка из борделя, да…

Глава 6

Наследный принц Дамир

Дамир знал, что дядя Велдон не сделает Шайне ничего плохого. Он прекрасно понимал это, как и то, что император оставит её нетронутой, не станет пользоваться её нежностью и беззащитностью. Но наследника тревожило другое.

Что с ней будет, когда она узнает? Эта мысль не давала Дамиру покоя. Сможет ли она простить дядю Велдона? Захочет ли быть с ним — не хранителем библиотеки, а императором? Да ещё и проклятым…

Дамир искренне желал дяде счастья. Но он уже давно не замечал в нём стремления быть счастливым. И понимал: как только Шайна узнает, император не станет удерживать её, отпустит, и не будет бороться за своё счастье, потому что считает его невозможным.

И весь ужас был в том, что Дамир совершенно не представлял, как им помочь.

— Ты чего так тяжко вздыхаешь? — спросила Дин, прижимаясь щекой к его плечу.

Они сидели на её кровати почти в обнимку, в полной темноте, и молчали. С того самого момента, как Шайна, одевшись, убежала на встречу с человеком, которого называла Нордом.

— Не хочу, чтобы ей было больно. Но, кажется, это неизбежно.

— Ты что-то знаешь, да? Ну, о хранителе библиотеки.

Дамир усмехнулся.

— Хранитель библиотеки умер несколько лет назад. Это не он.

Дин охнула.

— А кто тогда? Мир, надо ей сказать!

— Ни в коем случае. Я не могу тебе объяснить, но… говорить нельзя.

Дочь ректора нахмурилась.

— Опять какие-то тайны… Ну у вас и семейка… Ладно, раз ты не бьёшься в панике, значит, человек там неплохой.

— Хороший человек. Просто несчастный, — вздохнул Дамир. — И знаешь… либо они сделают друг друга счастливыми, либо… оба станут ещё несчастнее. И я хотела бы помочь, но не могу.

— Не надо вмешиваться в чужие отношения, — сурово сказала Дин. — Они сами разберутся. Если ты уверена, что он не причинит ей зла…

— Уверена.

Рональдин опустила голову и вновь прижалась щекой к плечу Дамира. Потом взяла его ладонь, сжала в своей руке и вдруг тихонько рассмеялась.

— Ты чего, Дин?

— Это смешно, но мне жаль Коула. Он так… по-детски влюбился в нашу Шайну.

— Эльфы в юности все так влюбляются. Особенности расы.

— Угу. И всё равно жаль.

Дамир поморщился.

— Не жалей. Он, во-первых, не невинный младенец, разберётся, а во-вторых — не факт, что Шайна не ответит ему когда-нибудь взаимностью. Всё может быть.

— Кстати! А что мы будем ей дарить? Так ведь и не решили. У Даниты была какая-то дурацкая идея с платьем для бала, но я боюсь: Шани это совсем не обрадует.

— Да, мягко говоря… Платье — не то, что может обрадовать Шайну. А вот книга или артефакт… Завтра пойдём в город, походим по лавкам, посмотрим что-нибудь ей в подарок?

— Посмотреть-то можно… но куда спихнуть при этом саму Шайну?

— Она завтра к матушке Розе собирается, — вспомнил Дамир. И вдруг ощутил, как Дин положила его ладонь себе на грудь. Потом прижала, погладила… — Это намёк? — он усмехнулся, чуть сжимая пальцы.

Вместо ответа Дин подняла голову — и он увидел, что глаза у неё стали совершенно жёлтыми. Они светились, будто наполненные лунным светом…

Дамир снимал с неё рубашку с лихорадочной поспешностью. С той же поспешностью жадно целовал грудь и живот, спускаясь всё ниже, и чувствовал себя при этом стопроцентным мальчиком.

— Подожди бала, Дин, — выдохнул он, мягко лаская бёдра девушки и удивляясь тому, как с него до сих пор не слетело заклинание Эмирин, — прошу, подожди. Возможно, мне разрешат… — Горло перехватило: он не мог сказать, что именно разрешат, прямо. — …Надеть маску, которая тебе понравится.

Дин приподнялась на кровати и поцеловала Дамира в губы не менее жадно, чем он секундой ранее целовал её грудь и живот. А потом прошептала:

— Я буду ждать. И только попробуй не надеть ту самую маску… Я догоню и заставлю надеть!

Он засмеялся и погладил девушку по щеке.

— Боюсь, всё не так просто, Дин.

— Я знаю, — она вздохнула. — То, чем занимается моя мама, всегда непросто. Хм-м-м… А куда ты отбросила мою рубашку?.. Страсть — это прекрасно, но Шайна не поймёт.

— Поймёт, — усмехнулся Дамир. — Вот Шайна как раз таки поймёт… В отличие от всех остальных.

Из императорской библиотеки Шайна вернулась, когда они с Дин уже спали. А утром наследник не заметил в ней никаких эмоциональных изменений — она явно до сих пор была не в курсе, с кем ведёт беседы по ночам.

Вообще ему был удивителен тот факт, что Шайна не знает, как выглядит император. Есть ли в Эрамире ещё хотя бы один подобный индивидуум? Дамир очень сомневался в этом.

А за завтраком, когда они тихо, мирно и немного сонно ели кашу, к ним подсел Коул.

Выглядел он бодрее остальных, даже волосы влажно блестели, словно эльф недавно принимал душ. Не мог, что ли, высушить… мажорик…

— Привет, — сказал Коул, плюхаясь на сиденье рядом с Шайной, отчего она вздрогнула и подняла на него укоризненный взгляд. — Вы в город идёте?

— Идём, — ответила Данита, хотя смотрел эльф исключительно на Шайну, — а ты хочешь с нами?

— Хочу. Можно?

И вновь — только на Шайну. А она отвела взгляд и продолжила есть свою кашу.

Да… Дин права. Бедный, бедный Коул.

— Конечно можно, — продолжила принцесса. — Только мы все в разные места идём. Шани к маме, я — платье искать, остальные тоже по своим делам.

— И я по своим. Просто составлю вам компанию… до определённого момента.

Дамир почему-то не сомневался, что этот «определённый момент» наступит, когда Шайна войдёт в бордель. Или Коул с ней и туда потащится?

Нет, наверное, пока для него это слишком.

Шайна Тарс

Я не очень поняла, зачем Коул навязался идти с нами. Может, хочет передать что-то Стальному Когтю через матушку Розу? Да, наверное. А иначе зачем? У меня сложилось впечатление, что он вполне неплохо общается с другой компанией. И с чего вдруг решил поменять место дислокации?

А, ладно. Какая разница? У меня свои дела в городе, ими и займусь.

Кстати, это интересно. Похоже, Эван, поняв, что с Дин ему мало что светит — она в последнее время к нему очень охладела, — решил переключиться на принцессу. Не знаю, довольна ли этим фактом Данита, но ухаживания третьекурсника принимает благосклонно, и даже согласилась с ним погулять. В сторону какого-то очередного магазина с платьями. Она всё никак не угомонится, выбирает себе одежду для бала, на который мне так не хочется идти.

Но до бала, по крайней мере, ещё далеко, а вот мой день рождения ровно через неделю…

После Даниты с Эваном нас покинули Дин с Миррой, заявив, что им нужно в центр города. И я даже знала, куда именно. В центре города находился самый большой книжный магазин. За подарком потопали.

Так что я осталась одна с Коулом.

— Ты сейчас куда? — спросил он, подозрительно старательно улыбаясь во весь свой эльфийский рот.

— Сначала прогуляюсь. Потом сяду в экипаж — и к матушке Розе в гости.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Я слегка нахмурилась.

— А зачем?

Коул по своей любимой привычке возвёл глаза к небу.

— Если я скажу, что хочу провести время с девушкой, которая мне нравится, ты поверишь?

Я чуть не упала. И сразу же буркнула:

— Нет.

— Вот-вот. Тогда считай, что я хочу себя обезопасить. Пусть полноценная боевая пара из нас пока не очень, но это всё же лучше, чем ничего. А в прошлый раз ты вообще меня спасла.

— Неужели? — протянула я иронично, и Коул кивнул.

— Ну да. Это было бы глупо отрицать.

— Лестно, — хмыкнула я. — Ладно. Мне, знаешь, тоже совсем не хочется, чтобы ты попадал в неприятности или того хуже. Так что пошли.

Слова эльфа про «девушку, которая нравится» я предпочла поскорее забыть. Дурак он… и шутки у него дурацкие.

Какое-то время Коул молча шёл рядом со мной, и у меня было время подумать.

Норд… Ночью я, ослеплённая встречей, почти не думала об этом. А теперь вот задумалась.

Он, конечно, не может быть простым хранителем библиотеки. Простому хранителю библиотеки не было бы известно то, что известно ему. Про условие снятия проклятья с императора. Про подробности наложения этого самого проклятья. И многое, многое другое…

Возможно, Норд близкий друг императора? Но почему он тогда сказал, что Велдон ему скорее не нравится, чем нравится? Разве можно быть близким другом того, кто тебе не нравится?

В общем, я чувствовала себя немного растерянно. Намеревалась засыпать Норда вопросами о нём самом — а в итоге ничего толком и не узнала, кроме того, что этот человек полон тайн не меньше, чем я сама.

— Зачем ты всё время хмуришься?

Я даже не сразу вспомнила, кто находится рядом со мной.

— Что?..

— Зачем ты хмуришься? — повторил Коул. — Тебе совершенно не идёт. Избавляйся от этой привычки.

— Тебя забыла спросить…

— А зря не спрашиваешь. Вот я и говорю: тебе не идёт. Прекращай.

Не знаю, я сильнее разозлилась — или всё-таки развеселилась?

— Боюсь разочаровать тебя, Коул, но я не замечаю, в какой момент начинаю хмуриться. Это непроизвольно.

— Надо работать над собой, — сказал он назидательно, и я всё же рассмеялась. — А почему ты смеёшься?

— Ага… Я теперь и смеяться не должна? «Надо работать над собой» и всякое такое?

— Нет, смеяться как раз… Смех тебе идёт. А вот когда ты хмуришься, то становишься такой… грозной.

— Вот и хорошо, — сказала я… грозно. — Так ко мне не будут приставать всякие-разные непонятные личности.

— Личности, значит, — усмехнулся Коул. — Это типа меня личности?

Ой, догадливый.

— Нет, — соврала я, и он засмеялся. — А тебе куда-то надо? Или так, просто пошлындать?

— Надо, — эльф сразу же посерьёзнел. — Это касается поисков моего отца.

Вообще я обещала Норду не вмешиваться… Но я же не сильно вмешаюсь, если просто поинтересуюсь?..

— И что у тебя за идея насчёт…

Я не договорила — Коул сразу выпалил:

— Кровный поисковой амулет. Знаешь, что это?

— Э-э…

К моему удивлению, эльф даже не проехался по моей «безграмотности», а просто объяснил:

— Амулет для поиска родственников, который работает на крови. Я пробовал подобные вещи на землях тёмных эльфов, но все они показывали, что моего отца нет в живых.

— Но, раз ты пробовал, — не поняла я, — тогда зачем пробовать ещё раз?

Коул хмыкнул и всё-таки прошёлся по мне:

— Сразу видно, что ты плохо понимаешь механизм работы артефактов. У любого из них есть сила действия, и если, например, мой отец закрывается от поиска менее сильным артефактом, чем куплю я, я смогу его найти.

— Вряд ли человеческие мастера делают кровные артефакты лучше эльфов, — выразила я свои сомнения. — Но почему бы не попробовать.

— Вот именно. — Коул посмотрел на меня с некоторой хитринкой во взгляде. — Я знаю, что в квартале, где находится бордель, есть лавка одного неплохого артефактора. Можешь провести меня туда?

Теперь всё стало предельно ясно. И стоило врать насчёт «девушки, которая нравится»? Лучше бы сразу сказал.

— Ну допустим. Только там несколько подобных лавок. Тебе кто конкретно из мастеров нужен?

— Паук.

Мне оставалось только удивлённо приподнимать брови.

Паук был одним из самых странных людей квартала. Я плохо его знала, точнее, не знала совсем, да и видела всего раза три, и то мельком. Ни в какие разборки он не вмешивался, ничьих приказов не выполнял, и если хотел работать — то работал чуть ли не за бесплатно, а если не хотел, то никто не мог его уговорить. Для матушки Розы он сделал кучу охранных, противозачаточных и других амулетов буквально за гроши. И несколько раз приходил в бордель к девочкам. Собственно, именно там я его и видела.

Спать с Пауком хотели многие, и я помнила, как те из девочек, кто его «попробовал», в экстазе закатывали глаза. Правда, потом они же жаловались, что из Паука слов клещами не вытянешь, но тут же добавляли, хихикая: зато, мол, «артефакт» высшего класса, так что молчание можно и потерпеть.

Я привыкла к подобным пошлым шуточкам и обычно никак не реагировала. Но в памяти вот отложилось.

Хотя единственное, что меня интересовало, — это почему его называют Пауком. Но, когда я спросила об этом матушку Розу, она только пожала плечами.

В принципе, я понимала, почему Коулу понадобился именно Паук. Про него говорили, что он самый лучший столичный артефактор, даже лучше официальных императорских из модного салона в центре города. Но беда была в том, что Паук вполне мог отказаться от заказа, не объясняя причин, и в подобном поведении тот же Стальной Коготь видел огромные проблемы. На Паука, кажется, пробовали наезжать, но успехом это не кончилось.

Так что… я, конечно, доведу Коула до лавки, но это не значит, что у него получится уговорить Паука выполнить заказ. Однако… а вдруг?

— Далеко ещё? — спросил эльф ворчливо. Он явно не особенно привык ходить пешком, и хоть большую часть пути мы проделали в карете, двигаться в экипаже дальше было невозможно.

— Нет, скоро придём. Слушай… — я вдруг вспомнила то, что давно хотела спросить. — А как тебя зовут на самом деле? Если это, конечно, не тайна за семью печатями.

Эльф за моей спиной, кажется, споткнулся от неожиданности.

Нет, ну а что? В конце концов, я ему тут помогаю-помогаю… неужели не имею права хоть имя настоящее узнать?

— Э-э-э… А с чего ты решила, что меня зовут не Коуллар Родос?

Я чуть было не ляпнула: «Какой Родос, если у тебя дедушка — Повелитель Риланд», но сдержалась. О том, что я в курсе его происхождения, Коул не знал. И просвещать его я не собиралась.

— С того. Принцесса Данита, по её собственному выражению, знает все аристократические фамилии тёмных эльфов. А раз насчёт тебя она не в курсе, значит, имя вымышленное.

Он хмыкнул.

— Ну да, логично. И зачем тебе моё имя?

— Просто интересно. Считай это платой за помощь, если хочешь.

— Ах, платой… — протянул Коул. — А я-то считал, что ты мне помогаешь по доброте душевной. Наивный я!

— Ты не наивный, а нахал.

— И это тоже, — согласился эльф. — Но раз тебе интересно… Только обещай, что никому не скажешь.

— Больно надо…

— На самом деле, Коул — прозвище. Так меня отец называл, да и дедушка до сих пор называет. Сейчас будешь смеяться… Это значит «заноза».

Я действительно смеялась…

А Эдриан был с юмором. Впрочем, почему «был»? Может, он всё-таки жив?

«Ага, и мама твоя тоже жива», — шепнул кто-то вредный и ехидный внутри меня, и настроение сразу пошло вниз.

— А настоящее моё имя Лэйрико.

Лэйрико… Чудно. И как-то совсем не ассоциируется у меня с Коулом.

— А что значит?

Эльф фыркнул.

— «Чудо».

На этот раз я смеялась ещё громче. И чем больше я смеялась, тем сильнее хмурился Коул.

— Ну хватит ржать уже, — пробурчал он в конце концов. — Отцу это имя тоже не нравилось, он говорил, что оно девчачье. Поэтому как назвал Коулом в детстве, так и продолжал называть.

— А «Коуллар» что значит? — выдохнула я, с трудом переборов рвущийся наружу хохот. — «Заноза в ж…»

— Шайна! — эльф побагровел.

— А что? Это было бы логично… — продолжала издеваться я и отпрыгнула в сторону, когда Коул попытался схватить меня за косу. И снова отпрыгнула, но он всё-таки был боевиком, поэтому быстро скрутил меня и прижал всем корпусом к стене ближайшего дома.

Я почему-то совсем не испугалась, только смеялась и пыталась оттолкнуть его от себя обеими руками.

— Извинись! — прорычал Коул мне в лицо. Я помотала головой.

— Обойдёшься! Тоже мне, высокородное создание… Как там у вас принято? Светлейший? Это всегда меня смешило, вы же тёмные эльфы. Тогда уж «темнейший»…

— Не «светлейший», а «сиятельный». Это традиция! Тебе не понять.

— Да где уж мне, какой-то паршивой айдоган!

Тут лицо Коула внезапно изменилось. Правда, оно вдруг стало каким-то другим. Более резким, острым, злым… И словно потемнело, как небо перед грозой.

Мне показалось — он сейчас сделает что-то, что мне совсем не понравится. И пока я пыталась придумать, какой магией его шарахнуть, Коул схватил моё лицо в ладони и прошептал почти мне в губы:

— А тебя надо было назвать не Шайной, а Эндоллейн. Это значит «сводящая с ума».

Я не успела ответить — позади нас раздался холодный мужской голос:

— Я бы на вашем месте переместился куда-нибудь ещё. Здесь живёт женщина, которая обожает окатывать влюблённых парочек ледяной водой. И не всегда чистой.

Коул резко отпустил меня и обернулся.

А мне и не нужно было смотреть на говорившего, чтобы понять, кто он. Я сразу узнала голос.

— Здравствуйте, мастер Паук, — сказала я вежливо, шагая вперёд. — Я Шайна, дочь матушки Розы. Мы с этим эльфом как раз идём к вам.

— Да? — Артефактор поднял брови. — Ни за что бы не догадался. Ну идите, раз идёте. — И зашагал прочь, насколько я могла судить, к своей лавке.

А мы с Коулом, переглянувшись, последовали за ним.

В лавке Паука я не была ни разу, и теперь с любопытством оглядывалась по сторонам. Небольшое помещение квадратной формы, по стенам — стеллажи из светлого дерева с узкими ящичками — наверное, для материалов? Или для готовых артефактов? Все с замочками, то есть запертые. Посреди комнаты — три шкафа, заполненные различными амулетами, с подписями и ценами. Шкафы эти стояли параллельно друг другу, образуя несколько «аллеек», ведущих к большому столу в дальнем конце комнаты. Там же стоял не деревянный, а металлический стеллаж с точно такими же выдвижными ящичками.

В помещении очень интересно пахло. Я никак не могла понять чем, но в носу всё равно зачесалось.

Паук шёл чуть впереди нас с Коулом, продвигаясь к своему столу, а я задумчиво рассматривала его широкую напряжённую спину.

Паук всегда носил только чёрное. Зато волосы у него были короткие, седые, а глаза — водянисто-голубые, рыбьи, холодные. И кожа бледная, как будто он век на солнце не выходил.

Короче говоря, я бы не назвала Паука приятным человеком. Впрочем, я вообще не была уверена, что он человек, особенно теперь. Хороший артефактор и из орка человека может сделать.

— Вы за чем-то конкретным, молодые люди? — поинтересовался Паук, вставая за свой стол, который служил ему и прилавком. — Или?..

Мне стало интересно: как можно приходить в лавку артефактора не за чем-то конкретным?.. Это же не магазин игрушек.

— За конкретным, — ответил Коул твёрдо. — Мне нужен кровный поисковой амулет.

Паук продолжал смотреть на эльфа спокойно, холодно и испытующе.

— Амулет или артефакт?

— Артефакт, — поправился Коул, и я усмехнулась. Сам путает эти понятия, а меня ещё упрекает. — И очень хороший. Лучший.

Паук едва слышно фыркнул.

— Лучший кровный поисковой артефакт стоит очень дорого, эльф.

В его голосе я ощущала презрение. Такое… на грани слышимости. Тоже не любит эльфов? Понимаю.

Голос у Паука, кстати, был интересный, такой хрипловатый, немного грубый. Девочки из борделя называли его «чувственным». Не знаю насчёт чувственности, но что-то пугающее там точно есть.

— Я заплачу.

— Сомневаюсь я в твоей платёжеспособности, — открыто засмеялся Паук, и его смех был похож скорее на кашель. — Ты просто не представляешь, о чём говоришь, эльф. Три тысячи золотых альтерров минимум — вот стоимость подобной вещи.

Плечи у Коула чуть поникли. Интересно, насколько глупо в этот момент выглядела я? Три тысячи золотых альтерров — огромные деньги. Гигантские даже.

— В Эйме я покупал за пятьсот! — воскликнул мой однокурсник совсем по-мальчишески, и Паук снисходительно улыбнулся.

— Мы не в Эйме. Ты просишь у меня лучший артефакт — я называю цену. Тебя что-то не устраивает? Ты знаешь, где выход.

Коул закусил губу. Да-а-а, сиятельный эльф не привык торговаться. Но мы люди попроще и не гордые…

— Простите меня за дерзость, мастер, — сказала я вежливо. — Быть может, есть способ уменьшить цену подобной вещи?

Паук перевёл взгляд на меня. Тяжёлый, суровый такой взгляд. Но почти тут же он наполнился заинтересованностью.

— Что ты имеешь в виду под «уменьшить»?

— Что угодно, мастер. Часть суммы можно отдать какими-то вещами, услугами, ну или просто — вы делаете артефакт чуть дольше, чем обычно, и за это тоже может быть скидка.

Паук усмехнулся.

— Значит, ты дочь матушки Розы?

Я посуровела.

— Да. Но я не работаю в борделе.

— Роза тоже не работает, только содержит, — сказал мужчина, изучая меня холодными глазами. — Дай-ка руку.

— Зачем?

— Давай, если хочешь получить скидку, — во взгляде Паука мелькнула насмешка.

По правде говоря, мне это, в общем-то, было безразлично. Ну, почти. Жалко же Коула.

Поэтому руку я протянула.

— Не бойся, — заметил артефактор, взял со стола нож и уколол мне подушечку безымянного пальца, каким-то образом умудрившись сделать это совсем не больно. Но потом Паук поразил меня ещё сильнее, наклонившись и осторожно слизнув каплю крови. Я дёрнулась, но мужчина только крепче сжал моё запястье.

— Прекрасно. То, что нужно.

— В каком смысле — нужно? — нервно спросила я.

— Ты учишься на артефакторике? — Паук будто бы не слышал моего вопроса.

— Нет. На целительском.

— Тогда я объясню подробнее. Ты полукровка. Полукровки — особенные существа. Ты не человек, но и не эльф. У тебя наверняка есть свойства, которых не бывает ни у тех, ни у других. Скажешь, не так?

Было бы глупо отрицать. Интуиция, сновидчество… И я просто кивнула, чувствуя на себе напряжённый взгляд Коула.

— Существуют некровные амулеты, которые делают либо для людей, либо для эльфов, но для полукровок — никогда. В результате на существах, подобных тебе, эти амулеты работают неправильно. Я хочу вывести формулу эффективности. Ты можешь помочь мне в этом. Проведёшь в моей лаборатории, скажем, три воскресенья — и я продам вам с эльфом кровный поисковой артефакт за… сколько у тебя есть, эльф?

Коул хмурился и сжимал зубы.

— Тысяча.

— Хорошо. Продам за тысячу. Согласны?

Паук спрашивал, согласны ли мы, но смотрел при этом на меня одну. Коул его вообще не интересовал.

— Нет, — ответила я, хмыкнув. — Я целитель, не артефактор. Поэтому не понимаю, что вы собираетесь со мной делать в эти три воскресенья. Может, вы мне руку или ногу хотите отпилить для опытов? Сначала объясните.

Мужчина холодно рассмеялся.

— Руку или ногу отпилить… Забавно. Нет, девочка, я не собираюсь причинять тебе боль. Большую часть времени ты будешь сидеть на стульчике и плевать в потолок. Иногда мне понадобится твоя кровь. Пара капель, не литр. Ничего особенного.

— Откуда мне знать, что вы не врёте?

— Хочешь кровную клятву? — сразу же понял меня Паук. — Изволь. Как тебя зовут?

— Шайна Тарс.

Кивок, взмах ножом, неглубокий порез на ладони — и слова, похожие на те, что когда-то произносил Норд:

— Кровью клянусь, что не собираюсь причинять боль Шайне Тарс. Кровью клянусь, что не преследую никаких корыстных целей по отношению к ней. Кровью клянусь, что меня интересует только наука, а не сама Шайна.

Услышав последнее, я фыркнула, а порез на ладони Паука вспыхнул сине-красным, на секунду ослепив меня, а потом затянулся.

Не врёт.

— Ладно, — легко согласилась я. — С меня три воскресенья, с вас — кровный поисковой артефакт.

— Договорились, — кивнул мастер.

И только выходя из лавки под громкое сопение Коула, я подумала — а не сочтёт ли это Норд вмешательством в поиски эльфом отца?..

Да, наверное, он будет недоволен. Но не могла я не помочь Коулу. Да и… в конце концов, Эдриан — мой дядя, хоть и не по крови. Самой безумно интересно знать, что с ним случилось.

— Шайна, — как только мы вышли, эльф схватил меня за плечи, — зачем ты это сделала?

— Тебя что-то не устраивает? — повторила я насмешливый вопрос Паука.

Глаза Коула светились гневом. Нет бы просто спасибо сказать…

— Кхаррт! — выругался он. — Ты невозможна! Я не пущу тебя одну к этому проходимцу.

— Он не больший проходимец, чем ты, — я хмыкнула. — И глупо было не использовать такой шанс. Три воскресенья — это не три месяца. Зато у тебя будет дорогущий амулет. Про тысячу-то хоть не соврал? Есть у тебя?

— Ну есть, — процедил Коул, сжимая ладони на моих плечах. — За артефакт я расплачусь. А с тобой мне что делать?!

— Ничего! — воскликнула я, вывернувшись из «объятий» эльфа. — Если тебе так легче, считай, что должен мне две тысячи золотых альтерров. И пойдём отсюда поскорее, я к матушке Розе опаздываю.

Я отвернулась и зашагала вниз по улице, а Коул, гневно сопя, последовал за мной.

Уже возле борделя я вдруг сообразила: не потащу же я туда эльфа? Мне хотелось нормально повидаться с матушкой Розой, а не следить за языком, постоянно оглядываясь на Коула.

Но отпускать его одного бродить по нашему кварталу… Боязно. Как бы опять не напоролся на каких-нибудь убийц.

— Ты куда сейчас? — спросила я прямо, когда до борделя оставалось буквально пол-улицы. — Тебе же со мной не надо, правильно?

— Правильно, — усмехнулся эльф. Он уже почти остыл. — Я в академию хочу вернуться.

— Что ж ты раньше не сказал! — возмутилась я. — Сейчас экипаж тебе поймаем — и вали. А я вечером вернусь.

— Поздно? — Коул нахмурился, и я фыркнула.

— Как получится. Но до отбоя точно.

Мы выловили экипаж, эльф в него запрыгнул, и я вздохнула свободнее. Всё же не люблю я быть в компании, устаю очень от чьего-либо общества.

Пожалуй, я не уставала только от мамы… и ещё от Норда.

Обязательно приду к нему сегодня. Обязательно…

Глава 7

Император Велдон

— Не злись. Ничего страшного не случилось.

Эмирин была спокойна, как тёплое лесное озеро летом, а вот императора почти трясло.

Она пришла к нему в кабинет полчаса назад, чтобы рассказать о произошедшем, — и с тех пор его выворачивало наизнанку от ярости.

— Я ведь предупреждал её, Эм. И просил. Не вмешиваться! — Велдон ударил кулаком по столу так, что тот едва не треснул. — Зачем ей это понадобилось?!

— Шайна сочувствует Коулу, вот и всё. А ты ревнуешь.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Да, ревную. Но это не имеет отношения к тому, что она сделала. Ты же понимаешь, как это опасно.

— Понимаю.

— Расскажи мне об этом Пауке.

— Нечего рассказывать, — ректор академии поморщилась. — О нём ничего не знает даже Коготь. Он пришёл в столицу лет семь-восемь назад, открыл лавку в нашем «неблагополучном» квартале. С самого начала поставил себя особняком, ни к кому не примыкал, ни перед кем не стелился. Принципиальный, независимый, ничем противозаконным не занимается. Ну или об этом неизвестно твоей Тайной службе.

— А имя у него есть? Или только прозвище это дурацкое?

— У него есть документы, — усмехнулась Эмирин. — Выданные троллями. А ты ведь знаешь, как они выдают документы. Золото в лапу — и любую бумажку тебе подпишут и печать поставят. Так что… имя почти наверняка придуманное. Эссор Ригард, сорок пять лет, родился в поселении Кёрнар, что на территории троллей находится. Где учился, откуда у него знания по артефакторике — неизвестно, но лицензию он получил, чтобы лавку открыть, все необходимые тесты сдал. Он действительно очень талантливый, Вел.

Император задумчиво постукивал ладонью по столу.

— Тебе не кажется это странным?

— Кажется.

— Проследи за ним.

— Я и так собиралась это сделать, — она улыбнулась. — Не волнуйся. И… не ругай её слишком сильно. Шайна просто не понимает всю серьёзность ситуации, она не знает всего, что знаем мы.

— Мы тоже многого не знаем, — вздохнул император.

— Да. И я хотела поговорить с тобой ещё кое о чём.

— Дай угадаю, — хмыкнул Велдон. — Данита или Дамир придумали очередную забаву, которая безумно понравится мне и их охранникам?

Эмирин едва заметно улыбнулась.

— Разреши Дамиру прийти на бал в честь Дня открытия академии, Вел. В его собственном облике.

Взгляд императора наполнился тоской.

— Ты с ума сошла, Эм?

— Разреши. Ничего не случится. Зато… подразним его.

— Мы его и так достаточно дразним, тебе так не кажется?

Она засмеялась.

— Ему никогда не будет достаточно, поверь. И цель всегда будет оправдывать средства. Какими бы они ни были.

Эмирин замолчала, с сочувствием глядя на Велдона. Она знала: у него сегодня был тяжёлый день. Совещания с утра до ночи… Кажется, он толком и поесть не успел. А тут ещё эта новость про Шайну, которая ходила с Коулом к Пауку. И зачем только предстояло узнать.

И Дамир со своим желанием стать собой на пару часов…

Эмирин понимала их всех. Но больше всего жалела не Дамира, и не Коула, и не Шайну, а Велдона. Ему тяжелее.

— Ладно, — в конце концов вздохнул император, немного подумав. — Пусть пойдёт на бал как Дамир. Головой отвечаешь, Эм.

— Отвечаю. Всё будет хорошо. Да и на балу он пробудет недолго, ему ведь и не бал нужен.

— А что же?

— Моя дочь. Рональдин.

Несколько секунд Велдон молчал.

— Что ещё я не знаю, Эмирин? Что ещё ты мне не рассказывала? — спросил он раздражённо. — Или ты считаешь, что роман наследника с твоей дочерью — вещь неважная и ненужная?

— Вел, — голос Эмирин на миг наполнился звенящей сталью, — это важная и нужная вещь, но не сейчас, когда жизни всех висят на волоске. Я собиралась тебе сказать, но за ворохом проблем совершенно забывала об этом. Я бы и теперь не вспомнила, просто к слову пришлось.

— Получается, Рональдин тоже теперь в курсе статуса своей соседки по комнате? — спросил император мрачно. — Или ты не сообщила ей?

— Сообщила. Иначе это поставило бы под угрозу всё, что мы делали, Вел. Сам понимаешь — две влюблённые девочки…

— О Дарида, — Велдон поморщился, — там же и Шайна ещё… думает, что он девочка.

— Вот именно. И если бы Дин не знала о том, кто такая Мирра, она могла бы вести себя более нервно и навлечь подозрение на обеих. Теперь же она просто ждёт, когда заклинание можно будет снять.

Император в задумчивости встал из-за стола, пошагал по собственному кабинету.

— Эм, я ничего не имею против твоей дочери, ты же знаешь. Более того, с учётом бесплодия… Если проклятье будет снято, кровь оборотней и их плодовитость сыграет династии только на руку. Но говори мне обо всём, что происходит, даже если это кажется тебе незначительным. Я должен быть в курсе.

— Прости, — она виновато улыбнулась. — Видишь, я тоже совершаю ошибки.

— Мы все их совершаем, — он усмехнулся. — И я больше всех… Ладно. Иди. А то сейчас уже Шайна придёт.

Несколько секунд Эмирин колебалась, будто хотела сказать что-то ещё.

Но потом всё же, грустно вздохнув, отправилась обратно в академию. А Велдон — в библиотеку.

Ждать Шайну.

Шайна Тарс

Когда я прыгала в портальное зеркало около двенадцати часов ночи, у меня было дурное предчувствие. Очень дурное. И усугублялось оно чувством вины перед Нордом.

В библиотеке горел яркий свет. Хранитель сидел в кресле и читал какую-то книгу, рядом с ним на ручке кресла примостилась Хель. Увидела меня, призывно замурчала, соскочила на пол и побежала навстречу.

Я улыбнулась, села на корточки и погладила её между ушами. А потом, когда подняла голову, обнаружила, что и Норд встал с кресла и теперь глядит на меня… без своей обычной мягкой улыбки.

Похожим образом он смотрел в самый первый раз, когда я случайно попала сюда, провалившись в зеркало. Холодно и сурово.

И мне не сложно было понять, отчего он так смотрит…

— Привет, — почти прошептала я, поднимаясь в полный рост. — Ты… уже знаешь?

— Шани, — он вздохнул, тяжело и устало, — я ведь просил тебя, помнишь? Просил не вмешиваться, не лезть в эту историю. Ты обещала.

— Я не обещала, я говорила, что постараюсь… — возразила я, и, наверное, зря.

Норд вдруг вспыхнул, как будто я его подожгла.

— Вот как? Может, мне каждый раз брать с тебя кровную клятву, когда я по-хорошему прошу чего-то не делать? Тогда ты будешь держать слово?

Он говорил это настолько зло и горячо, что я почти закричала:

— Я не могла поступить иначе! Я говорила, что постараюсь, но я не могла! Ты просто не понимаешь, как это важно для Коула! Он попросил о помощи, и я не смогла отказать!

У Норда потемнело лицо.

— Он так важен для тебя, Шани? — спросил хранитель библиотеки насмешливо-горько, и у меня защипало в глазах. — Настолько важен, что ты готова пожертвовать жизнью, чтобы помочь этому эльфу найти отца?

Я всхлипнула.

— Что ты говоришь? Я не понимаю! При чём тут важность? Он просто попросил… И почему пожертвовать жизнью?! Паук ничего плохого нам не сделал!

— Но может сделать. Может, Шани!

Норд был такой холодный и суровый, что я не выдержала — всё-таки расплакалась, наверняка некрасиво скривившись, резко развернулась и сделала шаг к портальному зеркалу…

Не дошла. Сильные и большие руки легли на талию, прижали меня к крепкому телу. Я задохнулась от неожиданности и вспышки чего-то сладко-острого внизу живота, чуть ниже того места, где лежали его ладони.

— Прости, — прошептал хранитель библиотеки, коснувшись губами моих волос. — Я неправ. Я слишком давлю на тебя. Ты ничего мне не должна, я просто… волнуюсь.

Я дрожала, при этом ещё и всхлипывая от обиды.

И от чувства вины перед Нордом.

Но сильнее всего была дрожь. Та самая, сладко-острая, неправильная… или правильная? Мне не с чем сравнивать.

Хранитель между тем развернул меня лицом к себе, и я вздрогнула, неожиданно заметив, какое у него уставшее лицо. Синяки под глазами, и сами глаза тусклые, больные.

— Ты… устал? — вырвалось у меня, и голос звенел от беспокойства.

— Устал, Шани.

Норд дотронулся ладонью до моей щеки, а затем, вздохнув, запустил обе руки в мои волосы, совсем растрепав косу… и обнял.

— Прости, хорошая моя, — сказал он глухо. — Не плачь. Я очень переживаю за тебя. Разозлился… и не сдержался.

Но мои слёзы уже высохли. Я просто наслаждалась тем, что Норд сейчас здесь, со мной, обнимает… и переживает.

Обняла его тоже, погладила по спине… и охнула, внезапно оторвавшись от пола.

Хранитель библиотеки взял меня на руки и куда-то понёс. Нёс недолго, секунд десять, а потом опустил в моё любимое кресло, и на колени мне тут же запрыгнула Хель, требуя ласки.

Я гладила кошку, а Норд гладил меня… по щеке, стоя рядом с креслом на коленях. И молчал, только смотрел. И взгляд его был, с одной стороны, ласковым, а с другой — уставшим…

— Я не сержусь, — сказала я тихо, испытывая почти непреодолимое желание протянуть руку и дотронуться до Норда самой. — Я тоже виновата. Но я ведь не лезу на рожон, просто Коул попросил о помощи, и мне показалось, будет как-то нехорошо отказывать…

— Я понимаю, — кивнул хранитель библиотеки, заправив выбившуюся прядь мне за ухо. Представляю, что творится сейчас у меня на голове. — Так бывает часто, Шани. С одной стороны — правильно, с другой — нет. Просто будь осторожна.

— Я осторожна, честное слово, — сказала я с жаром. — Честное слово!

Он улыбнулся.

— Расскажи мне всё, что вы делали у Паука. Это важно.

Я понимала, поэтому поведала абсолютно всё, ничего не скрывая. Услышав про три воскресенья, Норд слегка побагровел, но не ругался.

— Значит, завтра… то есть уже сегодня — ты вновь пойдёшь к Пауку.

— Да, — я неуверенно посмотрела на хранителя. Скажет, что не стоит идти?..

Но мужчина молчал, задумавшись. А потом начал говорить, медленно, словно так и не решив ничего окончательно.

— Шани, смотри там в оба. Всё потом расскажешь — что видела, что говорил Паук. Хорошо?

Я кивнула.

— И самое главное — ни при каких обстоятельствах не показывай ему свой амулет.

— Я и не собиралась…

— Ты-то понятно, но он сам может попросить, например, расстегнуть ворот платья. Не забывай об этом, Шани.

— Постараюсь.

Норд посмотрел на меня очень внимательно, и я исправилась:

— Обещаю. А… Коула с собой брать?

Хранитель задумался ещё сильнее.

— Кхаррт… если бы я знал. Но всё-таки возьми. Пусть лучше я, чем ты…

Я не поняла, о чём это он. Переспросила, но Норд только усмехнулся и покачал головой. И сменил тему.

— Хочешь чаю?

Я сразу же смутилась. Чаю я хотела, но… я ведь не садист…

— Ты слишком устал. Я лучше пойду…

— Останься.

Я вздрогнула от неожиданности, облизнула внезапно пересохшие губы. А Норд продолжал:

— Ты уйдёшь — и завтра настанет слишком быстро. Быстрее, чем я хочу.

Это было сказано с такой обезоруживающей откровенностью, что я оцепенела, растерянно слушая его тихий голос.

— Посиди со мной ещё хотя бы час, Шани. Если только ты сама не хочешь уйти.

— Не хочу. Я… — я сглотнула. — Норд, я… Я могу быть с тобой всю ночь.

О Дарида, как горят щёки. И хочется опустить голову, но взгляд мужчины, ставший вдруг очень жарким, тягучим и нежным, не отпускает.

— Нет, хорошая моя. Всю ночь не нужно, — сказал хранитель библиотеки спокойным, но чуть более хриплым голосом. — Час. А потом в академию.

Он встал с колен, сел в кресло напротив и поднял крышку с подноса, что стоял на столе. Под крышкой оказался почти такой же набор, как в прошлый раз, только вместо конфет было ароматное сдобное печенье.

И час пролетел как один миг. Я сидела, лопала сладости, пила ароматный чай и слушала тихий голос Норда. Он рассказывал мне то, в чём я совершенно не разбиралась, — историю правящей династии Альтерр, начиная с самых древних времён. И только когда я уже начала зевать, улыбнулся, помог подняться, подхватил на руки и понёс к портальному зеркалу.

— Мне так нравится, когда ты носишь меня на руках, — прошептала я, чувствуя, как слипаются глаза.

— Я бы носил тебя на руках всю жизнь, Шани, — ответил Норд так же тихо. — Если бы мог. Иди, хорошая моя. Спокойной ночи.

Он поставил меня на ноги и поцеловал в щёку, да так быстро, что я не успела осуществить задуманное и перехватить его губы своими…

— Спокойной, — повторила я эхом, делая шаг в портальное зеркало.

«Если бы мог». Но он не может. Почему?..

Эмирин Аррано

Ей не спалось. И причин для бессонницы было так много, что она не знала, за какую хвататься.

Мужчина, обнимающий Эмирин за плечи, сладко дышал ей в ухо. Расслабленный, умиротворённый. Таким расслабленным Дрейк был лишь во сне, а наяву…

Последние дни его бросало из одной крайности в другую. Он то насиловал её, упиваясь собственной властью, то был нежным и ласковым и смотрел так, что у Эмирин от сочувствия сжималось сердце.

Проклятье сопротивлялось зарождающимся в Дрейке добрым чувствам к Шайне. До любви там ещё было далеко, но уже гораздо ближе, чем раньше. И как же Эмирин хотелось, чтобы хотя бы этот груз оказался снят с неё… Но увы — теперь она не была уверена в том, что это возможно. Насилие уйдёт, конечно… а любовь? Как скоро уйдёт она?

Дрейк вздохнул и прижался к Эмирин крепче, чуть опустив ладонь и даже во сне продолжая ласкать грудь женщины. Она сжала зубы и…

Краткая вспышка магии Разума — и Дрейк разжал руки, откатился в сторону и замер.

Свобода. О Дарида, свобода.

Эмирин почти тут же стало безумно стыдно за свой поступок, и она, всхлипнув, подползла поближе, чтобы обнять эльфа. Прижалась к его спине, потёрлась лбом о влажную разгорячённую кожу… и провалилась в сон.

Решать другую проблему.

Поле, засаженное маками. Ярко-алыми цветами с чёрной серединкой, похожей на большого пушистого шмеля. Высокая вкусно пахнущая трава и небо над головой — синее-синее…

— И часто тебе снится подобное, Эд?

— Да.

Он сидел рядом, вытянув длинные ноги и закрыв глаза.

— Мак — это чувство вины. По крайней мере, у оборотней есть такое поверье. Если снится — значит, вину ощущаешь. Если дарит кто-то мак — значит, чувствует себя виноватым.

Эльф усмехнулся, не открывая глаз.

— Разве я могу не ощущать свою вину, Эмирин? Это чувство живёт со мной уже десять лет.

Она помолчала немного, протянула руку к одному из цветков, сорвала его.

— Какие цветы больше всего любила Триш, Эд? Ты помнишь?

Эльф открыл глаза, посмотрел на мак, лежавший на коленях Эмирин. Усмехнулся.

— Я ничего не забыл. Не надо меня проверять. Риш любила лесные фиалки. Те самые, которые повсюду растут в твоём Арронтаре.

Ректор кивнула и сжала в руке сорванный ею мак. Мгновение — и на её ладони появилась нежно-голубая лесная фиалка. Маленький цветок с бархатными лепестками и жёлтой сердцевиной.

— Расскажи мне, как она умерла.

Эмирин вложила созданную фиалку в ладонь Эдриана, и он опустил голову, глядя на цветок какими-то звериными глазами. Дикими, больными.

— Огненная смерть. Ты помнишь, что это, Эм? Иногда это заклинание называют «огненным цветком»… От него нельзя спрятаться или защититься. Направленный удар, связанный самой смертью. Умирают оба — и маг, наславший Огненную смерть, и тот, кому она предназначалась. Вернейший способ убить, но при этом надо пожертвовать собой.

Эльф задумчиво мял в руке фиалку, и Эмирин, глядя на эти неосознанные движения, спросила:

— Тогда почему ты остался жив?

Он горько рассмеялся, сжимая цветок до боли в пальцах.

— Она не дала мне умереть. Не дала… Но больше я ничего не скажу, Эмирин. Уходи. Мне нужно… побыть одному.

— Хорошо, я уйду. Но я приду ещё. Обязательно приду.

Он фыркнул, пряча от её настойчивого взгляда своё бледное лицо.

— Это я уже понял…

Шайна Тарс

Утром в воскресенье Мирра и Дин глядели на меня хитро-прехитро, и я сразу смекнула: купили вчера подарок таки. И у меня, когда я смотрела на этих двоих, даже чуть повышалось настроение. Может, у меня получится нормально отметить свой день рождения?..

Коул опять присоединился к нам за завтраком, и все встретили его появление так, будто это уже стало обычным делом. Ещё и смотрели на него с пониманием. И почему-то сочувствием.

— Так-так, — принцесса с предвкушением потёрла ладони друг о друга, глядя при этом на меня, и мне моментально стало дурно. Опять про бал?! Или про день рождения?! — Предлагаю обсудить, куда мы пойдём в субботу.

Ф-фух. Всё-таки про день рождения. Уже легче.

— До субботы ещё надо дожить, — пробурчала я, и все засмеялись. Нет, можно подумать, я не права! Они просто не в курсе, что происходит.

Впрочем, я тоже не особенно в курсе. Это и тревожит…

Вот, например, почему Норд попросил меня не показывать Пауку мамин амулет? Показывай не показывай — он его всё равно не сможет увидеть. Или у артефакторов такого уровня есть какие-нибудь особенные очки, которые позволяют рассматривать подобные вещи?

Нет, бред. Ладно, потом подумаю.

— А пойдёмте в «Коллапс», — предложил Эван. — Отличный бар. Там и выпивка ничего, и еда тоже вкусная.

— Это где? — заинтересовалась Данита.

— В центре. Мы туда с однокурсниками всегда ходим дни рождения отмечать. Там живая музыка, площадка для танцев есть специальная, ну и чистенько так. Давайте сегодня зайдём туда, я покажу.

Ой, вот ещё не хватало мне по барам шастать… После Паука небось не до этого будет. Хотя… может, наоборот? Захочется выпить? Надеюсь, что нет.

— Без нас, наверное, — вдруг заметил Коул и слегка пихнул меня локтем в бок. — Да, Шайна?

— Угу, — согласилась я, потирая ушибленный бок. — Без нас решите.

Лица сидящих напротив Даниты, Эвана и Рональдин стали до ужаса любопытными. Мирра сидела справа от меня, поэтому её выражения лица я не видела, но, думаю, оно было таким же.

— А вы куда пойдёте?

Я неуверенно ковырнула ложкой кашу. Кхаррт, не люблю врать… но правду же не скажешь…

— Мы пойдём выбирать Шайне подарок на день рождения, — сказал вдруг Коул, и я от неожиданности дёрнула рукой, чуть не сломав тарелку. — Там без неё не обойтись.

Где это без меня не обойтись?!

А-а-а! Это же эльф врёт, чтобы ничего не заподозрили.

Отмазка, честно говоря, так себе — народ же захочет потом этот самый подарок увидеть.

— Куда пойдёте? — спросила Данита, хищно прищуриваясь. — За платьем на бал?

Опять этот бал!!

— Всё, — проворчала я, вскакивая с места так резко, что Мирра даже вздрогнула. — Нам пора, Коул. Пошли.

Эльф повернулся и посмотрел на меня с насмешкой во взгляде.

— А я ещё не доел.

— Потом доешь! Пошли! — Я схватила его за руку, потянув за собой. — Пока, ребята! Мы к вам за обедом присоединимся.

Они хором хмыкнули.

Уже на улице, когда я энергично вышагивала по направлению к выходу из академии, Коул иронично протянул:

— А между прочим, я не шутил.

— В смысле?

— Про подарок.

Я покосилась на его довольную физиономию, фыркнула.

— Ну покупай, если тебе очень хочется. Я же не могу запретить.

— А я думал, ты будешь возмущаться.

— Ну уж нет. Тебе это удовольствие доставляет.

Коул засмеялся.

— Да, это правда. Ты так… забавно пыхтишь, когда возмущаешься.

Забавно пыхтишь… М-да. Очень романтично!

— И что ты собираешься мне покупать?

— А увидишь. Зайдём после посещения Паука в одно местечко. И отказов я не принимаю! Я тебе и так две тысячи, считай, должен.

А-а-а, понятно. Значит, это не подарок, а способ отдать долг и успокоить собственную совесть. Кстати, странно, что у Коула она вообще есть…

— Не боишься? — спросил вдруг эльф, и я посмотрела на него с изумлением.

— Чего?

— Не чего, а кого. Паука. Неприятный типчик.

— Ерунда, — я фыркнула. — Во-первых, он клялся. Во-вторых, он постоянный клиент матушки Розы, и если со мной что случится, она его порвёт на лоскутки.

— А в-третьих? — поинтересовался Коул, когда я замолчала.

— А в-третьих, бывают типчики и понеприятнее Паука. Поверь, я видела таких среди клиентов матушки Розы.

Коул скривился.

— Зачем же… спать с такими типчиками? Неужели настолько много платят?

— Дело не в этом. Таким типчикам тоже надо… сбрасывать энергию, и если не будет борделей, они пойдут куда-нибудь ещё. Разгромят какой-нибудь кабак или изнасилуют кого-то. Уж лучше пусть в бордель ходят. Тем более что матушка Роза за такими типчиками следит, чтобы лишнего себе не позволяли… Но тебе, наверное, не понять.

— Почему? Я понимаю, — сказал Коул, продолжая брезгливо кривиться.

Я улыбнулась. Нет, эльф, ты не понимаешь главного — убирая грязь, невозможно не испачкаться самому. Но кто-то ведь должен её убирать?

А ты просто не понимаешь разницы между тем, кто убирает, и тем, кто пачкает. А ведь она принципиальная…

Когда мы явились в лавку к Пауку, по его лицу ничего невозможно было прочитать. Он только внимательно оглядел нас с Коулом, кивнул, хотя изначально уговор был лишь обо мне без всяких эльфов, и произнёс:

— Идите за мной.

За столом Паука, скрытая стеллажами, оказалась небольшая дверь, а за ней — узкая витая лестница вниз, видимо в его мастерскую. Я с любопытством оглядывалась по сторонам: серые каменные стены, магические светильники в оправе из витого металла, размещённые слева и справа друг напротив друга и освещающие каждый метр лестницы.

В конце пути нас ожидала небольшая круглая комната, полная шкафов с книгами, банками-склянками, аппаратами непонятного происхождения и прочего артефакторского хлама, назначение которого я не сумела бы понять, даже если бы очень постаралась.

У дальней стены, возле растопленного камина, где горел сильный огонь, стояло большое и широкое кресло. На одной из его ручек висел зелёный клетчатый плед. И я почему-то очень легко представила, как по вечерам Паук садится в это кресло, укрывается пледом и читает какую-нибудь книгу. Это был его уголок, его логово, где он любил отдыхать, — я была в этом совершенно уверена.

Между тем, пока я оглядывалась, артефактор поставил посреди комнаты стул и указал мне на него.

— Садись.

Я послушно села, расправила юбку. Коул настороженно наблюдал за Пауком, который в это время подходил к шкафу, распахивал створки и рылся в одной из коробок.

Что-то в этот момент меня кольнуло. Что-то в выражении лица Коула… Но только я собиралась поймать мысль, как она со свистом улетела. А Паук, обернувшись, подошёл ко мне и начал цеплять на руки и на ноги какие-то странные прищепки. Такую же прищепку прицепил себе на запястье, потом повесил мне на шею тонкую золотую цепочку с зелёным камнем в оправе из серебряных листочков, сел в кресло за моей спиной и сказал:

— Значит, так. Ты, эльф, сейчас будешь пытаться прикоснуться к Шайне. Амулет, который я на неё надел, должен блокировать прикосновения. Но рассчитан он на человека. Тяни к ней руку, не бойся, он не бьёт в ответ, только блокирует. Будешь чувствовать сопротивление, но всё равно тяни, пока не коснёшься её.

Вообще-то мне не очень хотелось, чтобы Коул до меня лишний раз дотрагивался. Но раз уж я обещала…

Эльф тоже выглядел не слишком довольным, но послушался. Поднял руку и начал тянуть ко мне ладонь. Выглядело это безумно интересно — и вроде бы нет ничего впереди, кроме воздуха, а Коул будто бы в чём-то вяз, как муха в варенье. И лицо у него стало напряжённое, тёмные глаза сощурились, на виске вздулась вена, по лбу потёк пот. Ничего себе амулетик… Интересно, кому может понадобиться избегать прикосновений? Жене, которая не хочет спать с мужем, что ли?

Между тем Коул, взревев, словно бешеный медведь, прорвал невидимую преграду и буквально рухнул ко мне в объятия. Я подхватила его под руки, чтобы эльф не упал на пол, и, засмеявшись, заметила:

— Надо было брать с вас клятву ещё и Коулу боль не причинять. А то уйдёт отсюда с отбитыми коленками.

Паук молчал, а внук Повелителя, пыхтя, пытался выпрямиться, цепляясь за меня с упрямством, достойным лучшего применения.

В конце концов встал, рукавом вытер пот с лица и, посмотрев на артефактора почти с ненавистью, заметил:

— Вы бы хоть предупредили, что, когда амулет перестаёт действовать, можно рухнуть.

— Он не перестал действовать, — ответил Паук каким-то странным голосом. Очень напряжённым, что ли?.. — Он рассчитан на людей, а Шайна — полукровка. Поэтому при должном усердии можно сломать защиту. Садись-ка в кресло. Теперь я попробую.

— Я постою, — буркнул эльф упрямо, но артефактор даже слушать его не стал — оттащил за руку и усадил в собственное кресло. Потом снял с меня «отработанный» амулет и нацепил другой — какие-то пёрышки, деревяшки бренчащие, бусины, — отошёл на два шага и тоже начал тянуть ко мне руку.

Видимо, этот амулет был помощнее. Паук пыхтел дольше, чем Коул, и на лбу у него появилась испарина, и ладонь, тянущаяся ко мне, дрожала, и дыхание было тяжёлым, хриплым. Но защиту он сломал не с рёвом — со стоном, падая передо мной на колени, и резко сжал мои плечи.

Коул позади нервно заёрзал в кресле, но я не двигалась. Просто ждала, пока артефактор придёт в себя.

Пришёл, открыл глаза. Посмотрел на меня — внимательно, изучающе. Стало неуютно, и я даже плечами повела, освобождаясь от его прикосновения. Он усмехнулся, а потом вдруг, к моему удивлению, поднял руку и дотронулся до моего подбородка. Нажал, заставляя повернуть голову влево, а потом точно так же — вправо.

— Говоришь, дочь Розы? Не похожа ты на неё.

— Приёмная, — пробормотала я, немного обескураженная поведением мастера.

— Ах, вот как, — протянул он, вглядываясь в мои глаза. — Твоя настоящая мать — одна из девочек Розы?

Не знаю почему, но я соврала:

— Да.

Мне показалось: нельзя отвечать правду. Хотя Норд не предупреждал меня о подобном, только об амулете, но… я чувствовала это сама.

Паук продолжал смотреть мне в лицо, словно что-то там искал. И пальцы его скользили по щеке, касались виска, волос, уха…

— Это вам тоже нужно для… дела, мастер? — съязвила я, когда артефактор крепко сжал ладонью мою косу.

Он не ответил, перебирая её кончик.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать. Скоро будет двадцать один, — ответила я недовольно, и Паук, казалось, задумался сильнее. Отпустил мою косу и вдруг положил ладонь мне под шею — туда, где, скрытый наглухо застёгнутым платьем, висел мамин амулет.

Я отшатнулась от руки артефактора, вскочила со стула.

— Вы с ума, что ли, сошли?!

Паук несколько секунд стоял на коленях, по-прежнему глядя перед собой. Потом встал и, усмехнувшись, сказал, окинув взглядом меня всю:

— Извини. Давно не был у ваших с Розой девочек. А ты красивая, Шайна.

— Она не про вашу честь. — Коул встал рядом со мной, сжимая руки в кулаки. Вот этого мне ещё тут не хватало!

Я схватила эльфа за локоть, чтобы не вздумал защищать эту самую честь, и быстро произнесла:

— Мы можем идти? Всё на сегодня?

Паук с интересом смотрел на мою руку, которой я сжимала локоть Коула. Потом перевёл взгляд на эльфа.

— Значит, кровный поисковой артефакт… — пробормотал он, усмехнувшись. — Хорошо. Придёшь в следующий раз одна, Шайна.

— Я её одну не пущу! — возмутился Коул, и я шикнула на него.

— Приду. Но я надеюсь, что вы не будете меня… домогаться.

— Не буду, не волнуйся, — сказал Паук с явной насмешкой в голосе. — Если я буду домогаться дочери Розы Тарс, она мне отрежет всё, что только можно отрезать. Поэтому… можешь быть спокойна за свою честь.

Я кивнула, пытаясь уловить фальшь в его словах, но не смогла.

Однако… что-то точно было не так.

Только вот… что?

На улице Коул какое-то время кривился так, словно я заставила его съесть целую миску очень кислых ягод. Потом процедил:

— Нет, и всё же одну я тебя не пущу.

Я в это время оживлённо оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где может находиться слежка. Но увы — в Тайной службе работают специалисты. Я ничего так и не смогла заметить.

— Куда ты денешься, — ответила я весело, поворачиваясь к эльфу. — Ты же хочешь получить свой артефакт. Значит, пустишь. Паук ведь сказал: «Придёшь в следующий раз одна». Ясно и чётко.

Коул скрежетал зубами, почти как несмазанная телега колёсами.

— Да перестань, — я ткнула эльфа локтем в бок по его собственному примеру. — Чего он мне сделает? Нужна я ему больно. Да и клятва не даст ему нарушить слово.

— Много ты понимаешь в кровных клятвах, — процедил Коул почти презрительно. — Лазейку всегда можно найти. Он обещал, что не будет причинять тебе боль, но про «лапать» в клятве ничего не было.

Я расхохоталась.

— Ну тебя, Коул! Ерунда!

Эльф внезапно схватил меня за руку, заставив остановиться посреди улицы, а потом дёрнул за эту самую руку так, что я врезалась в него. Хотела отстраниться, но он не дал, сжав талию почти до боли.

И опять это лицо с заострившимися чертами, и тяжёлое дыхание… что с ним такое-то?

— Ты дурочка, — сказал Коул, наклоняясь к моим губам, и я дёрнулась, поняв, что он собирается сделать. — Даже не осознаёшь, какая сладкая… Паук — маг Крови, он должен это чувствовать.

— Всё! Хватит!

Я даже магию на эльфа тратить не стала — просто со всего размаха наступила ему на ногу. Коул взвыл и выпустил меня из объятий.

— Сладкая, горькая… — Я отряхнулась и с вызовом посмотрела на однокурсника. — Какая бы я ни была, ни тебе, ни Пауку я «лапать» себя не дам. А будешь пытаться — перестану помогать.

— Извини, — сказал Коул уже спокойнее, но в глазах его всё равно светилось что-то… не очень хорошее. — Подарок со мной выбирать пойдёшь?

— А сам ты не справишься? — Тащиться ещё куда-то с этим эльфом мне не слишком хотелось.

Он усмехнулся.

— Справлюсь. Но ты должна мне кое-что обещать.

— Это что же?

— Что примешь любой мой подарок, каким бы он ни был.

Я фыркнула.

— Нет, ты точно ненормальный. Может, ты мне собираешься подарить жабу-яшур, ту самую, которая ядом плюётся и вообще запрещена к разведению? Или самоудушающее ожерелье? Или подушку-бессонницу?

— Не собираюсь. Шайна… Это обычный подарок. Ничего запрещённого или опасного. Просто мне бы не хотелось, чтобы ты его вернула.

— А я могу? — Я посмотрела на эльфа с подозрением.

— Можешь.

— Ясно. Тогда так. Я обещаю, что приму подарок, если он не будет хоть как-то для меня опасен. Пойдёт тебе такое обещание?

— Пойдёт, — кивнул Коул, и я вздохнула с облегчением.

Всё, можно возвращаться в академию.

Эмирин Аррано

Пока она рассказывала о своём сне, Велдон нервно ёрзал в кресле напротив, и Эмирин едва удерживалась от понимающей улыбки.

Шайна с Коулом в это время были у Паука, и после этого визита император ждал отчёта. Да и сама ректор академии тоже должна была поглядеть на артефактора. Но это позже.

— Как ты сказала? — вдруг медленно переспросил Велдон, и Эмирин повторила:

— Огненная смерть. Или Огненный цветок.

— Хм.

Император поднялся, подошёл ближе и встал на колени рядом с её креслом. И не успела она удивиться, как он достал из-за ворота рубашки небольшой амулет на серебряной цепочке.

— Посмотри, Эм.

Выглядел этот амулет как… цветок. И ректор с удивлением рассматривала его искусно сделанные лепестки, которые, казалось, чуть дрожали под её взглядом.

— Работа Триш.

— Да, — кивнул Велдон. — Она подарила мне этот амулет на двадцатилетие. Называла его «огненным цветком». Я его носил… до её исчезновения. Потом забросил в ящик стола и не так давно стал носить вновь. Но, что он делает, я не знаю.

Она хмурилась, разглядывая амулет. Потом протянула руку и сжала его в ладони. Закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Интересно, Вел… Очень интересно. Не снимай ни в коем случае. Здесь схлопнутое пространственное заклинание. Одноразовое, невосстановимое, с расчётом на… кажется, твою библиотеку. Только вот я не понимаю, как оно активируется, это заклинание…

Эмирин помотала головой, открыла глаза.

— Нужно какое-то условие. Я слышу только «огонь», но этого мало. Здесь есть что-то ещё…

— Отдать его тебе для изучения?

— Нет. Я запомнила плетение, просто надо подумать. Скажу тебе всё точно через неделю-две. Сам знаешь, Триш так мудрила иногда… А тут что-то очень сложное. Но тебе это вреда не причинит, так что носи.

Велдон убрал амулет, посмотрел на часы, что висели на стене в его кабинете.

— Не переживай, — сказала Эмирин, улыбнувшись. — Всё будет в порядке.

— А если это Эдриан?

— Хорошо, если так. Но Коула мы к нему тогда больше не пустим.

Принцесса Данита

Принцесса поймала мрачного эльфа в коридоре сразу после обеда, когда он шёл к себе в комнату. Ей было страшно любопытно, где были они с Шайной и что Коул решил купить ей в подарок, но Данита не стала спрашивать. Не хотела злить эльфа. Он и так был не особенно весел за обедом, и всё косился на задумчивую Шайну.

— Мне нужна твоя помощь, — заявила принцесса, становясь на его пути. Коул смерил её скептическим взглядом и фыркнул.

— Опять? Я думал, мы всё обсудили в прошлый раз, высочество.

— Не всё.

Эльф закатил глаза.

— Ладно уж. Пошли в библиотеку, что ли, там поговорим.

Даните повезло — в библиотеке почти никого не было, все ещё обедали или пребывали в состоянии послеобеденной дрёмы. И принцесса, опускаясь на диван, заявила:

— Мне нужна твоя помощь.

— Да слышал я это уже, — Коул поморщился, садясь в кресло напротив. — Ты давай поконкретнее, ближе к делу.

Данита вздёрнула нос.

— Мой план не сработал. Я наблюдала за всеми студентами с тремя Источниками, но я никак не могу понять, кто из них Дамир.

— Так. И что?

— Нужен другой план!

Эльф покачал головой.

— Это же элементарно, высочество. Пригласи их всех… ну например, на день рождения Шайны в этот бар.

— И что дальше?

— Да что угодно! Твой же брат, не мой. Можешь заплатить денег какому-нибудь местному верзиле и попросить тебя домогаться, кто полезет защищать — тот и Дамир. Но, учитывая твой статус, наверняка полезут все. Есть более верный способ. Перетанцуй с ними со всеми, а в конце танца целуй каждого в губы. Кто дёрнется — тот и Дамир.

— Со всеми… — протянула Данита. — Эдак я весь вечер протанцую…

— Ограничься просто нашим курсом, шесть студентов — не так много. Остальных, если что, потом проверишь.

— Ладно. Попробую. — Принцесса с любопытством взглянула на Коула. — А как у тебя с Шайной?

— Никак, — он поморщился. — Не заметно, что ли? Не нравлюсь я ей.

— Ты просто неправильно себя ведёшь, — фыркнула Данита.

— А как надо?

— Давай научу. А ты мне взамен с Дамиром поможешь… ну, если понадобится.

— Хорошо, — усмехнулся Коул. — Помогу. Учи.

Принцесса важно кивнула… и начала учить. Уж в чём в чём, а в том, как мальчики должны ухаживать за девочками, она совершенно точно разбиралась.

Глава 8

Эмирин Аррано

Маги Разума рождаются редко, и многие из тех, кто не владеет этой магией, считают её величайшей из всех. Подумать только — можно залезть в голову, считать подлинные воспоминания, внушить ложные… Тебе подчиняются звери и птицы, ты, если захочешь, можешь стать невидимым для целой толпы людей. Почти безграничные возможности…

У Эмирин давно не было иллюзий по отношению к своей особенной силе. Да, она давала некоторое преимущество, но и добавляла проблем. Кроме того, если обычный маг, убив кого-нибудь, отделывался только лёгким испугом, то маги Разума теряли свои способности. Как это случилось с Триш.

Что же касалось чтения мыслей и залезания в голову… От этого можно было защититься. И Эдриан, несомненно, знал, как это делается, — Триш сама его научила.

Пространство перед лавкой Паука звенело от напряжения — столько магии здесь скопилось в его артефактах. Эмирин на секунду закрыла глаза и задержала дыхание, пытаясь уловить суть этой магии… Ничего плохого она не ощущала. Обычные амулеты и артефакты, пульсации запрещённых не было. Впрочем, может, он просто умеет их хранить.

Ректор академии медленно и осторожно открыла дверь, зашла внутрь лавки. Огляделась.

Паук, стоявший в этот момент возле одного из стеллажей, обернулся и застыл, увидев её. Застыл весь — и телом, и лицом.

Эмирин изучала его с неторопливой задумчивостью. Крепкий человек, сильный, с коротким ёжиком седых волос. Глаза голубые, холодные и неприветливые. Узкие, упрямо сжатые губы и упрямая же ямочка на подбородке. Высокий лоб, бледная кожа — везде, кроме ладоней. Ладони натруженные, как у любого артефактора, грубые, сухие даже с виду.

— Прощу прощения… леди, — сказал Паук явно недовольным голосом. — Я закрываюсь через пятнадцать минут. Так что если вы не готовы к совершению быстрых покупок, то лучше приходите завтра.

Эмирин улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд, подходя ближе к хозяину лавки. Он наблюдал за ней с настороженностью, а она дышала… дышала… дышала… пытаясь уловить знакомый запах.

Нет. Паук пах незнакомым человеком. Впрочем, её это не удивляло. Иначе он был бы плохим артефактором.

— Я готова совершить быструю покупку, — произнесла Эмирин, встав почти вплотную к мастеру. — Нет ли у вас… скажем, пера-самописца?

Перо-самописец… Ректор прекрасно помнила, как Эдриан и Триш разрабатывали этот амулет. Риш тогда была… кажется, на четвёртом курсе.

«Амулет, записывающий всё, что говорится присутствующими, — полезнейшая вещь!» — так восклицала воспитанница, работая над пером.

— Никогда не слышал о таком, — сухо ответил Паук, но Эмирин заметила, как его глаза гневно блеснули.

— Тогда, может быть, бокал-непроливайка?

— Нет.

— Кинжал-неубивайка?

— Леди, вы издеваетесь? — артефактор сложил руки на груди, и голос его уже напоминал сердитый птичий клёкот. — Ничего подобного не существует!

— Да? — она засмеялась. — Странно, а я думала, что читала где-то о подобных вещицах…

Паук молчал, глядя на Эмирин с мрачной злостью, и она решила проверить кое-что ещё.

Считается, что магию Разума невозможно почувствовать. На самом деле это не так. Любая магия вызывает колебания — как движение ветра. Только стихийная — ураган, а магия Разума — лёгкое дыхание.

Эмирин осторожно дотронулась до сознания мужчины, застывшего перед ней… Точнее, попыталась дотронуться. Пространство вокруг моментально зазвенело и завыло — так, что у неё заложило в ушах.

Паук усмехнулся.

— Леди, вам напомнить, что в Эрамире строжайше запрещено вторгаться в чужое сознание без разрешения?

Она засмеялась.

— Хорошая защита… от меня.

Звон амулетов стих, и хозяин лавки, чуть сильнее напрягшись, спросил:

— Почему же от вас, леди? У меня здесь много разной защиты. В том числе и от вашей магии.

— В столице только один маг Разума, — ответила Эмирин мягко. — И это я. Извини за вторжение. Мне просто было интересно, что случится, если я попытаюсь… нарушить твоё спокойствие.

— Кажется, я не разрешал вам обращаться ко мне на «ты», леди, — Паук нахмурился.

— А ты разреши, — Эмирин сделала последний разделяющий их шаг и положила ладони артефактору на грудь. Попыталась расцепить его руки, но он только больше зажимался. Она фыркнула, приподнялась — и почти коснулась губами упрямо сжатых губ Паука. Почти. — Не разрешишь? — выдохнула, приоткрывая рот, и ощутила, как мужчина дрогнул. Совсем немного.

Усмехнулась и отпрянула, не желая больше играть с ним.

— Я пойду. Ты ведь уже закрываешься, верно?

— Закрываюсь, — процедил он, глядя на неё потемневшими от ярости глазами.

Эмирин кивнула, отвернулась и пошла к выходу, едва удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

Ни один мужчина никогда не мог устоять перед ней, если Эмирин использовала природное очарование оборотней. Ни один.

Кроме Эдриана.

Император Велдон

— Какие ещё будут указания, ваше величество?

Стоявший перед императором мужчина с военной выправкой выпрямился и вздёрнул подбородок.

Полковник Корвин Корзо был назначен на должность главы Тайной службы три года назад, после смерти его высочества Тодео, и это было вопиющим нарушением традиций — Корзо не являлся ни Старшим, ни Младшим лордом. Тогда не являлся. Теперь он уже был герцогом, но слово «герцог» подходило этому пожилому вояке почти так же, как Велдону подходило слово «леди».

Зато Корзо умел работать. И не задавал лишних вопросов, чем грешил прошлый глава Тайной службы. Полковник работал с теми сведениями, что предоставлял ему император. Не хотите говорить, где наследник, — не надо, его высочество Дамир будет целее. Дам приказ следить за всеми студентами без исключения, особенно за первокурсниками.

Эх, если бы все люди Корзо были похожи на него самого. Но увы — с учётом нынешнего размаха деятельности Тайной службы приходилось задействовать не только лучших из лучших, но и лучших из худших.

— За Пауком следить, обо всех перемещениях и посетителях докладывать. На всякий случай, полковник, ещё выставите там вдобавок к следящим охрану.

— Будет сделано, ваше величество.

И ни тени эмоций на лице. Хотя не мог Корзо не задуматься, зачем императору могло понадобиться охранять какого-то артефактора.

— И последнее. — Велдон чуть слышно вздохнул. — Студентка первого курса, факультет целительства. Шайна Тарс. Охрана вне территории академии. Код красный.

Полковник всё же не удержался от промелькнувшего в глазах изумления. Красный код охраны присваивался только членам императорской семьи или особо приближённым аристократам. Приказать охранять подобным образом обычную студентку-первокурсницу?..

Но Корзо быстро справился с эмоциями.

— Да, ваше величество.

— Можете идти, полковник.

Руководитель Тайной службы отдал честь, развернулся и, чеканя шаг, зашагал к выходу из кабинета императора. Место Корзо занял советник по внутренним делам, потом начальник дворцовой охраны, затем советник по торговле… И когда у Велдона уже слегка опухла голова, в кабинет зашёл Аравейн, главный придворный маг.

— Вы просили меня сделать амулет к понедельнику, ваше величество, — начал он почти с порога, — но я справился раньше. Вы можете отдать его сегодня.

Аравейн подошёл ближе и положил на стол перед императором простой витой серебряный браслет. Он выглядел действительно просто — как обычная цепочка, только более толстая.

— Поизящнее не мог? — пробурчал Велдон, и главный придворный маг едва заметно усмехнулся.

— Это не украшение, ваше величество. И потом, в артефакторике есть одно правило: чем проще, тем эффективнее. Проще цепочки ничего не может быть. Здесь очень хорошая защита, если хотите, спросите Эмирин, она подтвердит.

— Я верю тебе, Аравейн. Спасибо.

Маг кивнул, взглянув на Велдона так, словно хотел сказать что-то ещё — но не стал, просто вышел из кабинета. И император думал, что на сегодня всё, когда ему доложили о прибытии Эмирин.

Увидев её, он даже встал от волнения.

— Эм?..

— Да! — воскликнула она, ликующе улыбаясь. — Да, Вел!.. — И бросилась ему на шею.

Что-то будто упало с души.

— Слава Дариде…

— Теперь будет легче, Вел. Теперь будет легче…

— Хорошо бы. А то у меня последнее время чувство, будто я умер и похоронен.

Эмирин, покачав головой, оторвалась от своего воспитанника и прошептала, блестя лукавыми глазами:

— Мёртвые не влюбляются…

Шайна Тарс

И вот вроде нормально я пережила воскресенье, насыщенно так. Особенно когда вернулась из города в академию и начала делать всяческие задания, в том числе тренироваться в щитах — то, о чём меня просил магистр Дарх. В общем, скучно мне не было.

И тем не менее, когда настал вечер и я поняла, что пора идти к Норду, ощутила такую радость, будто не видела его по меньшей мере год. И как только прозвенел отбой, выскочила из нашей комнаты и помчалась по направлению к залу памяти.

Я действительно помчалась — буквально неслась по коридорам, забыв об осторожности… Вот только осторожность обо мне не забыла. И на одном из поворотов я на полной скорости врезалась в магистра Дарха.

Говорят, история склонна к повторениям. Видимо, и правда…

— Шани? — он вновь удивлённо сжал мои плечи. — Ты опять где-то ходишь по ночам?

Ну вот… и что ты будешь делать!

— Да, магистр, — ответила я с видом смиренной мученицы. — Извините.

Его губы дрогнули.

— Ты точно в курсе, что это запрещено?

— Да, магистр.

— И ты понимаешь, что я должен сообщить об этом ректору?

— Да, магистр.

Интересно… если Дрейк пойдёт жаловаться, что скажет Эмирин? Она ведь видела меня в библиотеке у Норда. Хотя… наверное, ничего не скажет, влепит просто первое дисциплинарное предупреждение, и всё.

— Тогда зачем ходишь?

— Я не могу не ходить, магистр. Это важно, — ответила я, глядя прямо в тёмные глаза Дрейка.

— Очень важно? — спросил он серьёзно, и я кивнула.

Несколько секунд эльф задумчиво меня разглядывал.

— Не опасно для жизни хоть, а?

Я чуть слышно фыркнула.

— Нет, магистр. Абсолютно неопасно.

— Ладно. Верю, — сказал магистр, и я от изумления даже рот раскрыла. — И вообще… У тебя ведь скоро день рождения, да?

— Да, — пробормотала я, не понимая, к чему он клонит.

— Ну вот, — продолжил Дрейк как-то невпопад. — Сделаю тебе подарок. Ерунда, конечно… Но раз тебе так нравится шляться по коридорам ночью… В среду отдам.

— Так подарки заранее нельзя…

— Этот можно, — магистр улыбнулся. — И ещё… Могу я попросить тебя сходить со мной… ну скажем, в воскресенье… в кафе?

Щёки горели, и говорить я была не в силах. Поэтому просто кивнула.

Пусть… пусть ему это нужно только для того, чтобы снять проклятье. Всё равно. Хотя бы так.

Дрейк продолжал улыбаться, глядя на меня, и в глазах его было что-то тёплое. И я не смогла не улыбнуться в ответ.

— Пойдём, провожу тебя. Чтобы ты точно никого больше не встретила.

— Мне к залу памяти…

— Хорошо. К залу памяти так к залу памяти.

Дальше мы молчали. Магистр Дарх шагал рядом, явно о чём-то задумавшись, а как только мы оказались возле двери в зал, кивнул мне и ушёл по своим делам. Наверное, отправился к Эмирин… Он ведь не может без неё.

В груди кольнуло холодом, когда я представила, каково приходится ей. Я должна этой женщине почти так же, как Триш. Только маме Эмирин спасла жизнь, а мне — жизнь отца.

Интересно, что должно случиться, чтобы он полюбил меня?

На этот раз Норда в библиотеке не было, и мне пришлось подождать минут десять, сидя в кресле и наглаживая Хель, которая, кажется, ощущала моё появление не хуже самого хранителя библиотеки.

Но только ли хранителя?

Пораскинув немного мозгами и доверившись интуиции, я окончательно поняла, что Норд не может быть только хранителем библиотеки. Скорее всего, он либо работает в Тайной службе, либо… её глава. Слишком уж осведомлён.

Может, спросить его об этом…

— Шани.

Я вскочила с кресла, чуть не уронив Хель — в последний момент успела прижать кошку к себе, — и уставилась на Норда, появившегося буквально в двух шагах от меня.

Улыбается. Уставший, но не настолько, как вчера. И глаза… ласковые.

— Привет, — я осторожно поставила Хель на пол и сделала шаг вперёд, чтобы секундой позже почти утонуть в объятиях Норда.

Его рука скользнула по спине, чуть задержавшись на талии, но ненадолго — хранитель библиотеки отстранил меня от себя, погладил по щеке и тихо спросил:

— Как ты, хорошая моя?

— Хорошо, — ответила я, и он засмеялся. — Про Паука… рассказывать?

Норд кивнул, усаживая меня в кресло.

— Конечно. Только я забыл про чай. Точнее, не забыл, а… заработался.

Он вдруг запнулся, словно понял, что сказал лишнего. И я поспешила его успокоить:

— Я не хочу чай, спасибо. И я прекрасно понимаю, что ты не простой хранитель.

— Да? — Норд улыбнулся. — И кто же я, по-твоему?

— Ну… я же в этом не разбираюсь. Тот, кто близок к императору. Глава Тайной службы, может…

В улыбке мужчины появилось что-то горькое.

— Интересная версия, Шани. Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, кто я?

Я задумалась. Хочу ли я?..

— Ты… только не обижайся, ладно? Мне это не очень важно. Ты — это ты, и кем бы ты ни был, ты навсегда останешься для меня человеком, которого я знаю и…

Я хотела сказать «и люблю», но не смогла выдавить из себя это слово. Запнулась, рвано выдохнула и продолжила:

— И если ты не хочешь или не можешь объяснить мне, кто ты на самом деле, не объясняй. Мне хорошо и так. Я приму тебя любого…

Норд смотрел на меня настолько нежно, что я окончательно смутилась и опустила голову.

— Любого, Шани? — переспросил он, и в его голосе я услышала сомнение.

— Да, — кивнула я, немного обидевшись: ну почему он мне не верит? — Любого.

— А если я не очень хороший человек?

— Ты хороший! — совсем по-детски вскинулась я, и Норд улыбнулся, не спуская с меня ласкового, но требовательного взгляда.

— Шани… я сейчас кое-что скажу тебе, и обещай, что подумаешь над этим. Над каждым моим словом подумаешь. Обещаешь?

— Обещаю, — пробормотала я, немного испуганная этим требованием.

— Дело не столько в том, кто я, сколько в том, чем тебе придётся пожертвовать, если ты хочешь знать, кто я за пределами библиотеки. Если ты хочешь не просто знать, а быть частью моей жизни, участвовать в ней. Если ты хочешь… принадлежать мне.

Меня бросило в жар.

— Я…

— Подожди. Говорить будешь, когда подумаешь. Если ты всего этого хочешь… ты должна знать, что перестанешь принадлежать себе. Совсем перестанешь, хорошая моя. Если я скажу тебе, что ты не должна выходить из этой библиотеки, ты будешь сидеть здесь. Если я скажу, что ты больше не учишься в академии, ты должна будешь с этим смириться и не роптать. Я стану указывать тебе, с кем общаться, а с кем нет, что говорить, куда ходить и чем заниматься.

— Ты… шутишь? — выдохнула я, не понимая, как такое вообще может быть.

— Нет, Шани, — взгляд Норда был совершенно серьёзным. — Не шучу. Ты потеряешь себя. Целиком и полностью. Только так.

Я смотрела на него, широко распахнув глаза и рот, и пыталась осознать сказанное. Не учиться в академии? Сидеть в библиотеке? Ни с кем не общаться?!

— Испугалась? — Голос мужчины был горьким. — Не бойся. Ничего этого не случится.

— П-почему?

— Потому что нет ничего желаннее свободы, хорошая моя. И никто не согласится потерять её… добровольно.

Я даже немного рассердилась.

— Так ты специально… пугал меня?

— Специально, — он кивнул. — Но всё, что я сказал, — правда. И объяснение, почему ты до сих пор сидишь в этом кресле, а не лежишь в моей спальне.

Меня вновь бросило в жар.

— Я…

— Хватит, — отрезал вдруг Норд, и так категорично, что я не рискнула возражать. — Паук. Расскажи про него.

— А ты привык командовать, — пробурчала я, насупившись, и он усмехнулся.

Император Велдон

Император не считал риском то, что сказал Шайне. Он не верил, что девушка может согласиться на подобные «условия». Никогда. Шайна с её жизнелюбием, мечтой стать целителем, искренним любопытством и интересом к жизни — и вдруг подарит ему себя? Нет.

Теперь она наверняка начнёт отдаляться от него. После подобных-то заявлений… Горько, но ничего не поделаешь. Да и правильно это. В конце концов, он ей счастья желает, а какое уж тут счастье, с проклятым императором?

Шайна между тем рассказывала Велдону про Паука, и он не удержался — похвалил её:

— Молодец. Ты правильно сделала, что солгала ему про свою маму. Я забыл тебя предупредить, а ты сама догадалась. Умница.

Она чуть помрачнела.

— Я хочу узнать, кто её убил.

Императору вдруг стало душно. Теперь, после стольких лет непонимания… да, теперь он знал точно, кто убил Триш. Но увы — это знание ничем не могло ему помочь.

— Давай выйдем на балкон ненадолго? Устал я что-то от этой книжной пыли.

Шайна кивнула. Велдон поднялся, помог ей встать и повёл девушку на балкон.

Он любил эти балконы в библиотечной башне — небольшие, открытые, с резными деревянными или мраморными перильцами. Император сказал Шайне однажды, что с них невозможно упасть, даже если очень захочешь. И это теперь был его единственный способ подышать свежим воздухом хотя бы немного.

Балкон, на который Велдон вывел девушку, был его любимым. Каменные перила, увитые вьюн-травой особого сорта — цвела она почти круглый год, мелкими белыми цветочками, очень сладко пахнущими.

Но сейчас, ночью, ничего этого не было видно. И император, как только они с Шайной вышли на балкон, запустил в воздух несколько маленьких, но очень ярких фонариков на чистой силе.

Их света хватит на час. Вполне достаточно. Завтра понедельник, у Шайны занятия… Хотя теперь уже не завтра — сегодня.

К перилам девушка не подходила, и Велдон улыбнулся.

— Боишься высоты, Шани?

— Немного, — она кивнула. — Я вообще многого боюсь.

— Не преувеличивай. Ты смелая девушка. Ты же не боишься идти к Пауку в следующее воскресенье?

— Нет, не боюсь. А… ты, Норд? Чего боишься ты? Больше всего на свете?

Любит же она задавать каверзные вопросы. В прошлый раз спросила, как он относится к самому себе — вот было весело думать на эту тему. А сейчас…

Чего он боится?..

— Я боюсь проиграть.

— Проиграть? — переспросила удивлённо, и император кивнул.

— Именно, Шани. Больше всего я боюсь проиграть. И не спрашивай меня, что это значит, я всё равно не смогу ответить.

Шайна в задумчивости подошла ближе к перилам, дотронулась ладонью до кипенно-белого цветка вьюн-травы.

Далеко внизу под ними во все стороны расходился Лианор, и никто из жителей столицы не подозревал, что чувствует их император в данную секунду.

Ведь он уже проиграл. И теперь только пытается сделать так, чтобы не утянуть в этот свой проигрыш остальных…

— Я понимаю… — прошептала девушка. — Может, конечно, это мне только кажется… Но я понимаю.

— Я рад, Шани. В следующее воскресенье… Не нужно брать с собой Коула.

— Я и не собиралась. Паук просил прийти без него. Не думаю, что он шутил. Он вообще не похож на человека, который часто шутит.

Велдон засмеялся.

— Да, ты права. — Император немного помолчал, а потом спросил: — Он тебе нравится?

И сердце замерло.

— Кто? — Она так удивилась, что даже отдёрнула ладонь от цветка. — Паук?

— Нет. Я про Коула.

— А-а-а, про Коула…

Кажется, Шайна немного смутилась. Сначала опустила голову, чуть покраснев, потом гордо вскинула.

— А что?

Правильно, лучшая защита — это нападение.

— Ревную, — сказал Велдон и улыбнулся, глядя на её вспыхнувшие щёки.

— Рев… а-а-а… — протянула Шайна и замолчала, нервно затеребив шнуровку на платье. — Я… понимаешь… Он хороший… Хотя… нет, не так. Коул неплохой. Но он — не ты.

Что-то будто бы застряло в горле. А в груди стало так тепло, словно кто-то зажёг там небольшой костерок.

— Ты придёшь ко мне на день рождения? — спросила Шайна, вновь поднимая голову. — В субботу. Ребята решили отметить…

Она явно и сама понимала, что он ответит. Просто не могла не спросить.

— Нет, Шани, я не смогу.

И снова поникшая головка. «Милая искренняя девочка, что же ты со мной делаешь…»

Император шагнул к ней, осторожно заключил в объятия. Она сразу расслабилась, прижалась так доверчиво, будто бы он и вправду имел на неё какое-то право.

— Зато я кое-что подарю тебе, когда ты придёшь ко мне, — шепнул он, погладив девушку по спине. — Тебе понравится, я уверен.

— А я уверена, что ты не можешь подарить мне то, что мне не понравится, — ответила Шайна твёрдо, и Велдон засмеялся.

— Кстати, насчёт подарка. — Он отстранил девушку от себя, достал из кармана сделанный Аравейном амулет и быстро надел его на её запястье. Оказавшись там, звенья на мгновение вспыхнули, словно объятые пламенем.

— Что это? — Шайна сощурилась, изучая тонкое переплетение серебряного браслета. — Амулет?

— Да. Защитный. С учётом обстоятельств… Я, конечно, надеюсь, что он тебе не пригодится… но лучше пусть будет.

— Ты прав. Лучше пусть будет. — Она заправила браслет за рукав платья и зябко повела плечами.

— Замёрзла? Пойдём внутрь. Да и вообще… тебе пора обратно в академию, а то завтра на занятия не сможешь встать.

Шайна вздохнула, кивнув.

— Да, пора.

Шайна Тарс

Подаренный амулет приятно грел руку. Наверное, Мирра и Рональдин сказали бы, что я сошла с ума — принимать непонятно от кого непонятно что. Но… если я перестану доверять Норду, то и самой себе перестану.

Эти его слова… про «потеряешь себя»… Я не верила, что он говорил искренне, точнее — я верила в то, что он искренне хотел отпугнуть меня, заставить забыть мечты о нём. Почему? Хороший вопрос, на который я не знала ответа.

Как много вопросов без ответов… Зачем нужен мамин амулет, кто её убил, почему Норд пытается отвадить меня от себя?

Много, так много вопросов…

И как отдать долг? Мама… как мне отдать твой долг?..

Давно мне ничего не снилось… Организм как будто отвык от снов, и теперь я вязла в нём, словно муха, попавшая в паутину.

Что же это?.. Перед глазами всё расплывается…

Незнакомая комната с огромным окном, холодный ветер в лицо и большая луна в тёмно-синем небе. Сверкающая, величественная, пугающая. И на фоне этого — силуэт прекраснейшей из женщин в тонком белом платье.

— Здесь луна совсем не такая, как в Арронтаре, — знакомый тихий шёпот. — Красивая, но другая…

— Не красивее тебя. Ни одна луна не сравнится с тобой.

Кто это говорит, кто?.. Голос будто бы через огромное расстояние доносится…

И где он, где? Ах, вот. Стоит рядом с Эмирин, но фигура дрожит, как круги на воде.

Кажется, серебряные волосы… Риланд? Повелитель тёмных эльфов, отец Триш и Эдриана?

— Ох, перестань, Рил. Красота… она ничего не стоит.

— Не скажи. Твоя… стоит многого. Хочешь знать, что бы я за неё отдал?

— Не хочу…

Больше я ничего не услышала — в голове зазвенело, к горлу подкатила тошнота, картинка окончательно расплылась… и в этой звенящей тишине я вдруг услышала голос. Тихий, отчаянный голос, похожий на голос Триш:

— Не могу! Не могу, не могу-у-у-у…

Пространство вокруг меня заискрилось и вспыхнуло белым, перенеся меня… в знакомую комнату, которую я уже видела однажды во сне.

Это была комната Эмирин. И она сама, совершенно голая, стояла у окна, упираясь ладонями в подоконник. Распущенные золотые волосы укрывали почти всё её тело и светились даже сейчас, глубокой ночью, и в этой позе мне почему-то чудилось отчаяние.

— Она так и не вернулась, Нарро. Так и не вернулась. Почему она не вернулась?

Я никогда не слышала у Эмирин такого голоса… Мёртвый, безжизненный, словно замороженный…

— Я не знаю, Ро.

Ро? Почему Ро?

— Отдай мне свою боль, я прошу. Хватит носить её в себе.

Нарро подошёл к жене медленно, протянул руку, касаясь плеча, и я в который раз поразилась, какая она хрупкая по сравнению с ним. Рядом с Эмирин её муж казался огромным, словно выточенным из камня или скованным из железа.

— Я не могу, Нарро. Не получается.

— Позволь мне помочь тебе. Прошу.

Она кивнула, и он развернул её лицом к себе.

Я следила за ними, затаив дыхание. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Они словно… вливались друг в друга.

Я сознавала, что наблюдаю за самым интимным в мире действием, за тем, что принадлежит только им двоим, — но не могла оторваться. Я не воспринимала это как что-то стыдное или неприличное, нет. Только как великое чудо… именно им и было то, что я видела.

И глаза… Они смотрели друг другу в глаза. Всё время, не отрываясь, словно вели молчаливый диалог.

Из глаз Эмирин постепенно уходили боль и горечь. Медленно-медленно, по капле, как будто Нарро пил её эмоции. Наверное, это тоже магия Разума…

В какой-то момент тихая нежность сменилась жаркой страстью, и только тогда я смутилась. Но всё равно не могла отвести глаз. Смотрела, как она впивается острыми волчьими когтями в его спину, а он рычит ей в лицо, обнажая огромные звериные клыки… И не прекращает движений, хотя по спине льётся кровь…

И закричали они одновременно, вместе, и крик этот перешёл в торжествующий волчий вой…

— Спасибо, — прошептала Эмирин, закрывая глаза. Она будто бы потеряла сознание, и Нарро подхватил её на руки, легко поцеловав в щёку.

— Всё будет хорошо, жизнь моя, — сказал он тихо и хрипло. — Всё будет хорошо.

— Я люблю тебя, — ещё успела услышать я, а потом сон окончательно рассеялся.

Наследный принц Дамир

В понедельник им с Рональдин предстояло большое дело — после занятий нужно было заглянуть за чем-то к Эмирин. Она сама просила, когда Дамир приходил к ней в последний раз.

А всё же интересно, разрешил ли ему дядя Велдон пойти на бал в собственном облике? Честно говоря, Дамир уже устал быть девочкой, хотя с начала учёбы ещё и двух месяцев не прошло.

А бал в честь Дня открытия академии намечался примерно через две недели. И наследник с ужасом думал о том, что придётся идти на него девочкой… да ещё и в платье, а платья он в принципе до сих пор так и не научился носить. Нет, уж лучше в это время полежать в лазарете. Причём можно даже в компании — когда они завтракали и Данита обсуждала будущий бал, у Шайны был настолько кислый вид, что Дамир не сомневался — полуэльфийка туда не собирается ни за какие коврижки. Однако наследник подозревал, что у Коула, вновь подсевшего к ним за завтраком, совершенно другие планы.

К Эмирин они с Дин пошли сразу после последней пары занятий, чтобы успеть до ужина. И на всякий случай не сказали остальным, куда именно пошли, — кроме Шайны, конечно. Она, правда, изрядно удивилась факту вызова к ректору одновременно обеих своих подруг и фыркнула:

— И что же вы натворили? — А потом вдруг помрачнела. — Или Эмирин узнала… о вас?

Да, для Шайны это было отличное объяснение, и Дамир кивнул. Как удачно получилось… даже не пришлось врать. Ведь Эмирин действительно узнала.

— Ох… И что теперь?

— Ничего, — вздохнула Дин, покраснев. — Промоет мозги.

Это она зря. С учётом направленности магии ректора звучало подобное утверждение ужасно.

Вот и Шайна явно испугалась.

— Как… промоет?!

— Да поговорит просто, — вмешался Дамир, укоризненно посмотрев на Дин. — Не переживай ты так.

— Как это — не переживай? — пробурчала Шайна, всё больше хмурясь. — Эмирин же реально может мозги промыть, да так, что вы с Дин потом друг друга даже не вспомните.

— Да ты что, Шани, — засмеялась Рональдин. — Мама в жизни не станет делать ничего подобного. Она вообще не особенно любит залезать к кому-либо в голову, а тем более промывать мозги… И родной дочери! Что ты. Почихвостит немного просто. Нестрашно.

— Ладно, — вздохнула полуэльфийка, провожая их напряжённым взглядом. — Надеюсь. Но, если что, я вам напомню… кто вы друг другу.

— Мы об этом не забудем, — пообещал Дамир, выходя из комнаты в коридор. — Никогда. Обещаем. Да, Дин?

— Конечно, — кивнула она, улыбаясь так, будто знала чуть больше, чем он сам.

Эмирин уже ждала их, явно чем-то озабоченная. Увидев, улыбнулась, усадила в кресла перед журнальным столиком, сама села напротив и сказала:

— Я буду краткой — очень мало времени. Мир, на бал пойдёшь в своём облике. Я убедила твоего дядю.

Они с Дин разом радостно охнули.

— Да, убедила. Но у тебя будет всего пара часов, не больше. И прошу вас, не теряйте головы. Всё, остальное про бал чуть позже, пока не до него. Сейчас насчёт субботы и дня рождения Шайны.

Эмирин выдохнула, отпила воды из стакана, который держала в руках.

— Я не могу быть уверенной на все сто процентов, но я всё же убеждена: там что-то произойдёт. Не может не произойти.

— Мам? — выдохнула Дин удивлённо, и в этом выдохе Дамиру почудился вопрос: тогда почему ты нас вообще туда отпускаешь?..

— Слушайте внимательно, — Эмирин говорила жёстко, безумно походя в тот миг на дядю Велдона. — При любой малейшей опасности на рожон не лезть. Заклинаниями, которые вы оба знаете, не швыряться. Особенно тебе, Дамир. На вас обоих есть амулеты, которые при чрезмерной опасности переносят в академию. Но вряд ли эта опасность будет чрезмерной.

— А как же Шайна? На ней тоже есть амулет? — забеспокоился наследник, и Эмирин тонко улыбнулась.

— Естественно. Не волнуйся, с её головы даже волос не упадёт.

— Бедная Шани… — протянула Дин с тоской. — Она и так не любит свой день рождения… Мам, может, не надо?

— Это не от меня зависит, — ректор покачала головой. — И в любом случае её заденет, она ведь дружит с тобой, Дин.

— А при чём тут я? Я ведь не член императорской семьи…

— При том. Это просто логика. Рядом с тобой принцесса, значит, и её брат тоже должен быть неподалёку. А учитывая мораль и нравственность того, кто так желает заполучить трон, ему без разницы — одного студента убить или целую компанию.

Дамиру стало немного страшно. И от этого было очень стыдно.

— Тётя Эм… а это не слишком рискованно?

— Не больше чем обычно, Мир, — усмехнулась ректор, не отводя взгляда. — Всё, идите. До встречи завтра на лекции.

Шайна Тарс

Коул весь понедельник околачивался возле меня. У нас в этот день были две потоковые лекции… вот он и оторвался. Постоянно что-то спрашивал, садился рядом и вообще всячески действовал мне на нервы.

После обеда был практикум по целительским зельям, и хоть там я вздохнула спокойнее — на занятии присутствовали только целители, и никаких Коулов, вылезающих из самых разных углов, там быть не могло.

После ужина эльф пытался пригласить меня погулять в сад академии, но я отделалась отговорками об огромном домашнем задании. Тогда он сказал, что мы можем делать его вместе, и я нервно задёргала глазом.

Дин с Миррой в это время хихикали в кулачки, предательницы!

— М-м-м… я не могу. М-м-м… — мямлила я, стараясь придумать что-нибудь правдоподобное, но мозг после трёх тяжёлых пар занятий был вялым, как… Нет, это выражение матушки Розы про «вялый перец» лучше не повторять. — Я устала сегодня.

— Тогда завтра? — поинтересовался Коул с некоторым нажимом в голосе и взгляде. Мне было неловко отказываться, и я сказала «да». В конце концов, не могу же я всё время ему отказывать… А если что — дам… в ухо.

После отбоя я, утомлённая прошедшим днём, собиралась к Норду с большим трудом. Мне очень хотелось его видеть, и одно только это заставляло меня двигаться по коридорам по направлению к залу памяти, постоянно зевая и стараясь не заснуть на ходу.

Мне пришлось ждать хранителя библиотеки минут десять, а потом он появился, держа на руках не менее сонную, чем я, Хель.

— Привет, — я улыбнулась, подходя ближе. Погладила кошку, посмотрела в тёплые глаза Норда. Он внимательно изучал меня и вновь казался уставшим. — Я… зачастила?

— Нет, Шани, — ответил он мягко. — Я рад тебя видеть. Просто немного задумался.

— О всяких проблемах государственной важности? — фыркнула я, продолжая наглаживать мурчащую Хель. Норд усмехнулся, кивнул.

— Именно. А ещё… утром я принёс сюда книги, которые могут пригодиться нам с тобой, если мы всё-таки соберёмся искать ответ на твой вопрос по поводу амулета.

Сон как рукой сняло.

— Да! Конечно, соберёмся!

Если я узнаю, что за ритуал проводила мама в ночь своего побега из дворца, то, возможно, смогу понять, как отдать Эмирин долг. И нужно ли вообще его отдавать? Может, я что-то не так поняла?

— Только недолго, — сказал хранитель, подводя меня к нашему столику, на котором вместо чайного набора теперь были навалены книги. — Час, не дольше. Ты выглядишь уставшей.

Я посмотрела на него исподлобья и слегка нахмурилась.

— Ты тоже.

Норд засмеялся.

— Да, это бесспорно. Такое время сейчас, Шани… Ну, садись, бери книжку. Попробуем вместе поискать.

Хель была спущена на пол и тут же отправилась по своим кошачьим делам, правда недалеко. Вспрыгнула на ближайшую книжную полку и улеглась там спать.

— А император любит её? — спросила я, пододвигая к себе первый же толстенный том.

— Кого? — нахмурился Норд, подсаживаясь ближе ко мне, чтобы тоже заглядывать в книгу.

— Хель.

— А. Да, Шани, конечно. Как не любить такую замечательную кошку?

Я открыла книгу. Ура, есть оглавление… Но поможет ли оно? Всё равно ведь непонятно, что именно искать. «Какой-то ритуал» — это мало для того, чтобы определить раздел для поисков.

— Ты листаешь эльфийский справочник по старым ритуалам, которые сейчас по какой-либо причине непопулярны или почти забыты. Я решил, что вряд ли Триш использовала что-то известное… Впрочем, возможно, это была её собственная разработка. Но попытаться всё равно стоит.

— Да. А с чего начнём?

— С начала, Шани, — Норд улыбнулся. — У нас есть только одна зацепка — слова «эйярейз лори» — «долг души признаю». И я теряюсь в догадках, где тут можно искать что-либо про долги. В оглавлении я ничего не нашёл.

— Значит, с начала…

Я открыла первый раздел. «Наидревнейшее» — так он назывался. Глава первая «Особенности тёмноэльфийских артефактов времён до Последней войны».

Следующий час мы с Нордом увлечённо изучали написанное. К сожалению — впрочем, это было предсказуемо, — тщетно. Ничего похожего на сказанное мамой в первой и второй главах мы не обнаружили.

— Всё, Шани, — сказал хранитель библиотеки в какой-то момент, — тебе пора возвращаться в академию. И завтра… я думаю, не нужно приходить. Тебе необходимо выспаться нормально. Да и, — Норд вдруг усмехнулся, — завтра тебе будет не до меня.

— Почему это? — не поняла я.

— Ну как же? Ты ведь пойдёшь вечером гулять с Коулом.

Ничего себе, уже донесли… Вот это скорость.

— А… м-м-м… да, пойду. М-м-м… А как ты узнал? Я имею в виду… Слежка. Как она работает? Это не только слежка, но и прослушка?

— Это в первую очередь прослушка, — кивнул хранитель. — Всех студентов академии и всех преподавателей постоянно слушают на её территории.

— С помощью какого-нибудь артефакта?

— Нет, зачем? Сама академия и есть артефакт. А вне её территории, да, слушают при помощи специального амулета, действующего на расстоянии.

— Всех?!

— Нет, — Норд хитро улыбнулся, — только особо подозрительных.

— Таких, как я и Коул?

— Точно, Шани.

Он по-прежнему улыбался, глядя на меня, и я решилась сказать:

— Я думала, ты спросишь меня насчёт своего вчерашнего… эм…

— Ультиматума. Пожалуй, это самое верное слово. Нет, Шани, я вообще не спрошу тебя об этом. Если тебе нужно, скажи сама. А пока пусть всё остаётся как есть.

Норд смотрел на меня, как обычно, очень тепло, но мне всё равно было обидно — ведь он не сомневался насчёт моего решения… Он искренне верил в то, что я откажусь быть с ним.

И я отчаянно хотела доказать ему, что он неправ. Любой ценой.

— Между прочим, ты — врунишка.

— Что? — Кажется, Норд удивился.

— Врунишка. Ты специально врал, чтобы напугать меня.

— Нет, Шани, я же говорил — это не ложь. — Он покачал головой. — Это мои условия.

— Хорошо. — Я слегка рассердилась. — Тогда объясни мне. Если я сейчас скажу, что согласна на эти… условия. Что будет дальше?

Норд смотрел на меня своими тёмными глазами, и я вдруг очень резко ощутила, насколько близко он ко мне сидит. Да, в соседнем кресле, но всё равно… близко. Я остро чувствовала запах его тела, ощущала его взгляд на своём лице. И непроизвольно облизнула губы.

— Дальше, — сказал Норд хрипло, проследив за этим невольным движением, — мы переместимся в мою спальню, и ты оттуда не выйдешь как минимум сутки.

— А дальше? — сердце зашлось, когда я представила, что будет происходить со мной в эти самые сутки.

— Дальше… я разрешу тебе находиться либо в моих комнатах, либо в библиотеке. Никакой академии, Шайна. И общаться ты будешь только со мной.

— Зачем тебе это?! — воскликнула я, подаваясь вперёд. Положила ладонь Норду на грудь и чуть вздрогнула, когда он погладил мои пальцы. — Я не понимаю…

— Всё просто, — хранитель поднял мою руку, прикоснулся губами к ладони. — Я хочу, чтобы ты жила.

Больше Норд ничего не сказал. Улыбнулся, помог мне встать и проводил до портального зеркала.

— До среды, Шани. Ты ведь… придёшь в среду?

— Приду, — ответила я хмуро, и хранитель засмеялся, погладив меня по волосам, как маленькую девочку.

— Не дуйся. В моей жизни слишком мало сокровищ. И я прячу их все, чтобы они никому больше не достались. Такой уж я…

— Жадина.

— Да, — Норд усмехнулся. — Точно — жадина. Иди, хорошая моя. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я быстро поцеловала его в щёку, слегка вздрогнув, когда почувствовала сильную мужскую руку на талии, а потом развернулась и запрыгнула в портальное зеркало.

Я обязательно озвучу Норду своё решение… Обязательно. Но чуть позже. Когда смогу убедить его в том, что живые люди не могут быть сокровищами.

Глава 9

Эмирин Аррано

У каждого сна есть хозяин. Именно хозяину сновидения проще всего менять его ход и «декорации». А вот пришлому чужаку — сложнее. Но сложно не значит невозможно — это всего лишь чуть сложнее, чем просто…

Эдриану снилось море. Берег, усыпанный мелкой галькой и зелёными спутанными водорослями, тёмная, будто бы чёрная, вода и длинная скала, врезающаяся в бушующий водный поток. Эмирин с интересом оглядывалась — она никогда здесь не бывала.

— Что это за место?

Мужчина в чёрной рубашке и такого же цвета штанах вздрогнул и недовольно покосился на неё.

— Опять ты здесь…

Эмирин улыбнулась.

— Опять, Эд. Но «здесь» — это где?

— Это земли троллей, — ответил эльф мрачно и отвернулся. — Чёрное море. Шла бы ты, а? Видеть тебя не могу.

— Не можешь, значит… Хорошо. Сказано — сделано.

Миг — и пространство вокруг них погрузилось в полнейшую, абсолютную темноту. Даже кончика носа не разглядишь.

— Что за… Эмирин, ты что творишь?!

— Ты же сам сказал — «видеть тебя не могу». Теперь не будешь видеть.

Эдриан заскрежетал зубами.

— Прекрати немедленно!!

Он явно пытался исправить то, что натворила непрошеная гостья, но ничего не получалось. Маленькие точки света вспыхивали и сразу же гасли, поглощённые тьмой.

Затем эльф попробовал схватить Эмирин — тоже тщетно. Она смеялась совсем рядом, и казалось: только руку протяни — и вот она, здесь, в твоих объятиях. Но нет, под пальцами была лишь пустота.

В конце концов Эдриан сдался. Подумав, сел на землю — под ногами по-прежнему была галька, а с моря дул сильнейший ветер, незваная гостья выключила свет, но не звук и ощущения, — и поинтересовался:

— И что дальше?

— Ничего, — судя по шуршанию камней, Эмирин села рядом. — Ты же знаешь, я не люблю заставлять. Хочу, чтобы ты пришёл к этому сам.

— А если не приду? — голос эльфа наполнился насмешкой.

— Придёшь, — Эмирин же, наоборот, говорила уверенно, и Эдриан разозлился:

— Ты так уверена во всех своих поступках и суждениях, да? Непоколебима просто. Все остальные могут ошибаться, а ты — нет. Святая Эмирин!

— Не горячись, — сказала она примирительно. — Вся моя жизнь — череда ошибок и попыток их исправить. Просто мои ошибки больнее ударяют по окружающим. Чем ты могущественнее и сильнее — тем масштабнее твои ошибки.

— Жалеешь о том, что спасла Триш? — фыркнул эльф, и почти почувствовал удивление сидящей рядом с ним женщины. — Если бы ты не спасла её тогда, ничего бы не случилось.

— Случилось бы что-нибудь другое, и не обязательно лучшее. Нет, Эд, я не жалею. И если бы я могла вернуться в прошлое, я бы повторила тот свой поступок.

Он молчал, явно не зная, что сказать по этому поводу. А Эмирин вглядывалась в окружающее пространство. Для неё здесь по-прежнему было светло, и она ясно видела и серую скалу с зеленоватым мхом на ней, и чёрную, бурлящую почти белой пеной воду, и светлое небо без малейшего признака облаков.

В этом пейзаже была горечь. Впрочем… наверное, во всех снах Эдриана она ощутит в первую очередь именно её. Как же иначе?

— Как ты это сделала?

— Что именно?

— Как ты спасла её тогда, Эм? Инициация сразу всех Источников… Если бы я не знал, что ты её спасла, подумал бы — бред, легенда. Не может такого быть. Как?

Некоторое время она молчала, будто бы задумавшись. Эдриан не слышал даже дыхания женщины, только ощущал её присутствие.

— Давай я лучше покажу тебе.

— Покажешь?

— Да, просто покажу. Это ведь сон. Будешь смотреть? Не боишься?

Эльф презрительно скривился, и Эмирин улыбнулась. Столько лет прошло — а в нём всё ещё живёт тот маленький мальчик, который так же, как и Триш, хотел доказать своему отцу, что он достоин быть сыном Повелителя.

В окно небольшой комнаты заглядывало яркое солнце, освещая каждый уголок. Кроватку со сбитым к стене одеялом, зелёный пушистый ковёр на полу, салатовые занавески… и маленькую девочку посреди комнаты с антимагическими браслетами на руках.

— Не бойся, Риш, — говорила Эмирин из того времени, казавшаяся ничуть не изменившейся с тех пор. — Я буду рядом.

— Это больно? — прошептала девочка, сверкая красным глазом, полным дрожащих от волнения слёз. — Очень больно, да?

— Я не знаю, — сказала Эмирин серьёзно. — Но я в любом случае буду с тобой, Риш. И если нужно, разделю с тобой всё. Помнишь, я объясняла?

— Помню, — шмыгнула носом малышка. — Всем можно поделиться, в том числе и болью.

— Правильно, волчонок. Садись на кровать.

Риш аккуратно села на постель, и как только она это сделала, в комнату зашёл Нарро. Эмирин из прошлого кинула на него краткий взгляд, кивнула, и мужчина застыл возле двери, внимательно и пристально изучая всё происходящее глазами цвета неба. Но он волновался — это было заметно по кружащимся вокруг зрачка ярко-жёлтым искоркам. Таким же, как у Эмирин.

И Эдриан тоже волновался. Хотя он знал, что всё получится, но не мог не волноваться, глядя на то, как Эмирин из прошлого садится на пол возле Триш и, кратко выдыхая, резко снимает антимагические браслеты.

Звон, пронзительный, резкий, — даже не звон, а скрежет, словно пытающийся уничтожить барабанные перепонки. Он родился будто бы в самом воздухе, и хотя это был сон, Эдриану захотелось зажать уши ладонями.

Триш запрокинула голову, раскрывая рот, и из него хлынула кровь. Девочка захлёбывалась этой кровью, кашляла и с трудом дышала.

— Нарро! — крикнула Эмирин из прошлого, хватая воспитанницу за руки. Мужчина метнулся вперёд, упал рядом на колени и положил ладони на виски Триш.

— Слишком много силы, — прохрипел он, морщась явно от боли. — Она не удержит. У нас пара минут, Ри.

Эмирин кусала губы, глядя на Триш.

— Я дура… Нарро, я полная идиотка! — воскликнула она вдруг, сильнее сжимая пальцы на ладонях девочки. Триш уже не захлёбывалась кровью — молчала, постепенно бледнея всё сильнее. — Неси её в лес. Скорее!

Они мчались по коридорам собственной усадьбы, не чуя ног. И вслед за Нарро и Эмирин из прошлого неслись и Эдриан с непрошеной гостьей из своего сна. Вот только… своего ли? Был ли этот сон теперь его сном?

На улице Нарро положил Триш под одно из деревьев. Эмирин прижала ладони девочки как можно плотнее к земле и прошептала:

— Пусть лишняя сила уйдёт в землю. Арронтар, помоги!

По ладоням малышки побежали искры, а в воздухе словно что-то задымилось.

— Лес не возьмёт у неё. Только через тебя.

— Хорошо, я сама… Нарро, держи её!

— Я держу. Не волнуйся.

Эмирин из прошлого отпустила одну из рук Триш, чтобы прижать освободившуюся ладонь к земле, и почти сразу задрожала и завыла от боли. Из носа женщины пошла кровь, глаза закатились…

— Наверное, это было очень… неприятно, — пробурчал Эдриан, морщась.

— Не то слово, — фыркнула Эмирин из настоящего. — Я думала, меня разорвёт. Но в итоге у нас с Нарро получилось спустить лишнюю силу в землю и запечатать имеющуюся в самой Риш. Правда, она всё равно была вынуждена скидывать излишки в накопители почти каждый день. Но зато выжила.

Некоторое время они ещё наблюдали за событиями. Эдриан дождался момента, когда его сестра открыла глаза, грустно улыбнулся, глядя на неё, и тихо сказал:

— Пойдём, Эм.

— Пойдём, — согласилась ректор магической академии, тоже наблюдая за своей маленькой воспитанницей. Вздохнула и развеяла сон, покидая сознание Эдриана, не прощаясь.

Зачем прощаться, если она придёт опять?

Шайна Тарс

Во вторник, слушая ректора на лекции по прикладной магии, я страшно стыдилась. Во сне, наблюдая за Эмирин и её мужем, я только немного смущалась, и то уже ближе к концу, когда стала свидетельницей настоящей страсти. Но сон — это сон… Во сне эмоции приглушаются, будто доносятся до тебя через подушку, на которой ты спишь, а наяву всё гораздо ярче и острее.

Мне было откровенно стыдно. Настолько стыдно, что горело всё лицо, и уши, и шея… И даже ладони, казалось, жглись от неловкости. Я толком не смогла сосредоточиться на лекции, прокручивая в голове увиденное.

Если отринуть эмоции… Почему я увидела именно эти два сна? Тот, незавершённый, с Эмирин и Риландом, и второй, от которого я была теперь вне себя от смущения? Может, эти сны как-то связаны друг с другом? Но как?..

Если бы я знала.

Сегодня ректор опять рассказывала о преобразовании Источника силы, и я, набравшись смелости за полтора лекционных часа, решила задержаться немного после занятий и спросить Эмирин кое о чём напрямую. В конце концов, не съест же она меня? В крайнем случае пошлёт лесом.

Я махнула рукой Дин и Мирре, чтобы не ждали, сделала страшные глаза Коулу — мол, изыди, не твоё дело — и застыла возле двери, ожидая, пока все выйдут из аудитории.

Профессор Аррано всегда дожидалась момента, когда аудитория пустела, и только потом уходила сама, закрывая дверь. Она сразу поняла, что я не просто так торчу истуканом у стены, и вопросительно на меня посмотрела, когда последний студент скрылся в коридоре.

— Что такое, Шайна?

— М-м-м… — я покосилась на открытую дверь.

— Никто не услышит, не волнуйся.

Я выдохнула.

— Профессор… это не по учёбе. Я хотела спросить вас… насчёт долга моей мамы.

Показалось или жёлтые искорки вокруг её зрачка закружились быстрее?

— Долга твоей мамы?

— Да. Я видела сон, в котором мама что-то делала с амулетом и говорила по-эльфийски и на древнем наречии оборотней: «Долг души признаю. Долг крови моей». Мне кажется, она только вам могла быть должна…

Эмирин едва заметно усмехнулась.

— Разве, Шани? А как же император Велдон?

— Ну… — протянула я, задумавшись. — Ему в меньшей степени. Его-то она не убила. Прокляла только…

Ректор покачала головой.

— Видимо, магистр Дарх тебе не рассказывал…Попроси его на ближайшем занятии рассказать о таком свойстве проклятий высшего уровня, как вампиризм. Это очень интересное свойство.

— Хорошо, — я кивнула. — Спрошу. Но… профессор… так что насчёт долга? Я хочу узнать, как мне его отдать.

— Тебе? — Эмирин приподняла брови. — Нет, Шайна. Тебе ничего отдавать не придётся.

— Вы уверены? — переспросила я и запнулась: ну что за глупый вопрос! У кого я это спрашиваю… Конечно, ректор не может ошибаться.

Или может?

— Уверена. Долги Триш — это только её долги. На тебе их нет.

— Но амулет ведь у меня…

— Амулет — это просто вещь, и ничего более.

— Но… маму ведь убили из-за него!

Я чуть повысила голос, слегка разозлившись. «Просто вещь»… Из-за «просто вещей» не умирают!

— Кто тебе сказал, что из-за него? — вздохнула Эмирин, подходя ближе. Она смотрела очень серьёзно, будто насквозь меня видела, и я смутилась. — Ты сама так решила, правда? Риш отдала его тебе в ночь своей смерти, и ты решила, что это была единственная причина её гибели. Нет, Шани. Тот, кто убил твою маму, вообще не знал про этот амулет.

Я обескураженно молчала, хлопая глазами.

— Однако… это не значит, что твой амулет ему не нужен. Поэтому будь осторожна и никому его не показывай.

— Я и так никому не показываю… Да его и не увидит никто.

— Почему же никто? — ректор улыбнулась. — Коул увидит. И Эдриан, если он жив, — тоже.

— А он жив? — вырвалось у меня.

— И да, и нет, — ответила Эмирин, и я окончательно растерялась. — Всё, иди. Скоро ужин. И забудь про долги своей матери, на тебе их нет. Только долг, касающийся твоего отца.

Кажется, я слегка покраснела… и шепнула:

— Спасибо вам. Если бы не вы, он бы уже…

— Да, — ответила профессор Аррано просто, и от этой простоты я покраснела ещё сильнее. — Если бы не я, Дрейк был бы уже мёртв. Занимайся этой проблемой, Шани. Со своими долгами Триш разберётся сама.

— Как это? Она ведь погибла!

— Долги могут отдавать даже мёртвые, — сказала Эмирин, кивая на дверь, и я поняла: разговор окончен.

И будь я проклята, если он хоть что-то мне разъяснил… Кроме одного: кажется, ректор считает, что живой отец важнее умершей матери.

И я не могла с ней не согласиться.

Это неправильно — находясь на свидании с одним мужчиной, думать о другом. Но, по правде говоря, Коул для меня мужчиной и не был, особенно по сравнению с Нордом.

Я чувствовала себя весьма глупо, когда эльф после ужина повёл меня в сад академии. Прогуляться, как он сказал. Остальные сидящие за столом сразу хитренько заулыбались. Нет, ну такое впечатление, что они меня не на прогулку взглядами провожают, а на первую брачную ночь!

Коул даром времени не терял и сразу попытался сделать так, чтобы я взяла его под ручку, но я не далась. Он поджал губы и кивнул мне на дорожку, ведущую вглубь сада.

— Ты была там когда-нибудь?

— Заходила, но недалеко.

— Говорят, эта дорожка почти бесконечна. Творение Эмирин. Проверим?

Честно говоря, гулять по бесконечным дорожкам с Коулом не было пределом моих мечтаний, но всё же я согласилась. В конце концов, всегда можно повернуть назад…

Сама дорожка была выложена белыми камушками разных причудливых форм, а по бокам, в отдалении от неё, росли пушистые кусты, усыпанные мелкими цветочками. И тоже белыми. А за кустами смыкались деревья, создавая ощущение уединённости и абсолютной оторванности от мира.

И мне вдруг стало так спокойно…

— Интересно, как этого добиться? — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

— Ты про что? — Коул тоже оглядывался, но явно с какой-то целью.

— Про бесконечность дорожки. Здесь ведь не может поместиться что-то длинное, поэтому ректор должна была серьёзно поработать с пространством.

— Замкнуть она его должна была, — фыркнул эльф каким-то странным, будто бы не своим голосом, и я переспросила:

— Что-что?

— Замкнуть. Замкнутое пространство, не слышала о таком?

— М-м-м… Ну, замкнутое пространство вроде как если окон нет. Но это же аллея…

Коул закатил глаза.

— Нет, не то. Вот смотри. — Он подошёл к краю дорожки, нагнулся и сорвал одну из травинок. — Представь, что это и есть наша аллея. Вот так, смотри, у неё есть начало и конец. А та-а-к? — И Коул соединил два конца травинки, превратив её в кольцо. — Видишь? Замкнули. И теперь нет ни начала, ни конца.

— Понятно, — я кивнула. — Значит, мы будем ходить по кругу, пока не окосеем. А выйти отсюда тогда в таком случае как? Разомкнуть пространство? Я этого не умею.

— Я тоже. Я думаю, как только мы захотим выйти, путь откроется сам. Это же Лианорская академия… Она почти живая.

Коул вдруг остановился и воскликнул:

— Отлично! Вот оно. Пошли, Шайна! — схватил меня за руку и потащил прочь с дорожки, сквозь кусты и деревья. Там, между стволами, журчал быстрый ручеёк. Вода в нём казалась оранжевой из-за света закатного солнца, проникающего сюда сквозь густую листву. Пока ещё густую… скоро листья начнут опадать. Хотя… если это не совсем обычная аллея, может, осень и законы природы над ней не властны? Нет, вряд ли.

— И зачем ты меня сюда притащил?

— У нас, тёмных эльфов, есть поверье, — Коул присел на корточки возле ручья и стал всматриваться в воду, будто бы что-то искал там. — Говорят, если осенью найти в студёном ручье камушек голубого цвета и подарить его девушке, которая тебе нравится, она обязательно ответит взаимностью.

— Коул! — я возмущённо фыркнула. — Это полный бред!

— Разумеется, — кивнул эльф. — Я и не надеялся, что ты поведёшься. Мне нужен обычный речной камень.

— Зачем?

— Хочу научить тебя кое-чему.

Я была озадачена и заинтересована одновременно. Научить? Это мне понравилось. Это гораздо интереснее, чем хватать за руки, называть «айдоган» или пытаться поцеловать.

Наконец Коул выбрал камушек. Не очень большой, но и не мелкий. И не голубой, а обычный серый.

— В чём суть, — он подошёл и вложил этот камень мне в руку. Я вздрогнула: он был ледяной. — Такой камень, пролежавший в ручье много-много лет, по сути является силовым, это знает любой артефактор. Что это значит, ты понимаешь?

Я вздохнула.

— Коул, я вообще-то не полная дура. Силовой камень — камень, способный удерживать в себе изначальное заклинание практически вечно. Если, конечно, поставить закрепители. Природных силовых камней не так уж и много.

— Молодец! — похвалил меня эльф. Вот ехидна… — Но, кроме силы, такие камни могут удерживать ещё кое-что. Например, воспоминания. Смотри.

Коул приложил камень ко лбу, что-то зашептал, а секундой спустя рядом со мной встала ещё одна Шайна. Точно такая же, как я, глупо моргающая глазами.

Я подпрыгнула и замахала на неё руками.

— Ох! Ужас какой!

— Почему же ужас? — удивился эльф. — Это здорово. Совсем не обязательно «записывать» сюда людей. Можно запомнить подобным образом какую-нибудь картину, страницу в книге или вообще комнату. Таким способом, говорят, пользуются следователи, «записывая» в камень место преступления. Очень полезно, если хочешь как следует что-либо изучить, а времени для этого в данный момент нет. Представь, что ты держишь в руках секретную книгу, но у тебя есть всего минута на её пролистывание. Что ты там увидишь за минуту? Ничего. А «записав» страницы в камень, потом сможешь прочитать.

— Да, полезно, — я вынуждена была согласиться. — Научишь?

Коул расцвёл.

— Конечно научу, Шани.

Я подозревала, что эльф потребует взамен его обнять или поцеловать, но нет. На удивление, он ничего не попросил, только показал, как правильно «вписывать» в камень свои воспоминания. Не более трёх разных образов в один такой камень. А чтобы его очистить, нужно просто опустить камушек в ручей. Подержать под водой минуту — и можно снова наполнять.

В общем… я в итоге не пожалела, что пошла с Коулом. Это оказалось полезно, а я, как будущий целитель, люблю всё полезное.

Я не пошла к Норду в этот вечер, как и обещала, хотя после «свидания» с Коулом мне безумно хотелось увидеть хранителя императорской библиотеки. Впрочем… когда мне не хотелось его видеть? Вот именно — никогда.

Но я сдержалась. Норду, как и мне, нужно выспаться.

И хорошо, что в эту ночь мне так ничего и не приснилось…

Магистр Дрейк Дарх

Когда Эмирин охватывала страсть, её глаза всегда становились жёлтыми. Дрейк знал это так же хорошо, как своё имя. Но увы — в постели с ним её радужка никогда не желтела. Наоборот — искры из глаз почти исчезали.

Раньше ему было всё равно, но теперь — больно.

Она улыбнулась, подложив ладонь под щёку, и еле слышно вздохнула, посмотрев на него.

— Что-то случилось, Дар? Ты так странно смотришь.

Он усмехнулся.

— Просто представил, как сильно я тебе надоел.

Брови Эмирин поползли вверх.

— Надоел?.. Ты о чём?

— Ты к нему хочешь, да? Рвёшься к нему, наверное, всей душой…

И вот сам же понимал — зря он об этом разговор начал. Толку в нём никакого. Но боль и горечь выходили вместе с этими словами…

— Зачем бередишь рану? — шепнула Эмирин, придвигаясь ближе и обнимая Дрейка. Прикоснулась губами к его щеке, и он, рвано выдохнув, поцеловал её в губы. — Не думай. Просто живи.

Мягкие шелковистые волосы под ладонью, чуть влажная кожа и запах… свежий и одновременно сладкий. Пьянящий.

— Эмил… Я хотел попросить тебя кое о чём, — прошептал Дрейк ей на ухо, усилием воли сдерживая своё желание и радуясь оттого, что это получилось.

— Да?

— Шайна любит ходить по коридору ночью …

— А-а-а, — Эмирин засмеялась. — Ты её уже ловил? Забавно.

— Не вижу ничего забавного, — фыркнул Дрейк. — Наткнётся ещё кто-нибудь…

— Не наткнётся. Ты же знаешь, академия не позволит. Она всегда знает, когда можно столкнуть, а когда нельзя.

— Как и ты.

— Ох, нет… Я слишком часто ошибаюсь, — вздохнула Эмирин, на секунду прикрыв глаза. — Ты хотел попросить меня дать Шайне преподавательское право ходить по академии в любое время суток?

— М-м-м… да, — признался Дрейк, и улыбнулся, когда Эмирин рассмеялась.

— Хочешь, чтобы я нарушила собственнолично сочинённые правила? Ты же знаешь — на то оно и «преподавательское право», что даётся только преподавателям или аспирантам.

— Эмил… ну пожалуйста.

Она ненадолго задумалась.

— Ладно, Дар… Пусть будет так. Вам же надо как-то сближаться. Возьми завтра печатку.

— Спасибо! — Он настолько обрадовался, что чуть не задушил Эмирин в объятиях.

Казалось бы, ерунда. Но почему-то очень приятно добиваться чего-либо ради… дочери.

Что ещё он может для неё сделать? Надо подумать…

Шайна Тарс

Боевая магия… Ненавижу боевую магию. И среды. И Коула тоже. Хотя теперь уже не так, конечно…

В прошлый раз мы с ним остановились на двенадцатом — самом простом — уровне построения щита-«клетки», который у меня никак не получался. За неделю тренировок, благодаря подсказке Норда, я научилась создавать щит этого уровня, и теперь делала его достаточно быстро. Накануне попробовала и одиннадцатый уровень — получился, хотя пришлось попыхтеть.

— Надо же! — воскликнул Коул, когда я при нём создала щит сначала двенадцатого уровня — три раза, — а потом одиннадцатого. Он у меня чуть дрожал, но магистр Дарх, посмотрев на результат, удовлетворённо кивнул и сказал, что можно двигаться дальше. — Два уровня за неделю одолела! А говоришь, нет таланта к боевой магии!

— Я тренировалась каждый день, — огрызнулась я. — И, честно, предпочла бы больше внимания уделять целительству.

— Понимаю, — усмехнулся эльф. — Но что делать, если надо. Строим десятый уровень?

Строим… Да уж.

Количество направляющих точек с каждым уровнем удваивалось. Двадцать четыре на двенадцатом уровне, сорок восемь на одиннадцатом, девяносто шесть на десятом. Девяносто шесть! Моим предельным уровнем был седьмой, а там… семьсот шестьдесят восемь точек. Я не представляла, как это вообще возможно. Мне с трудом давались сорок восемь, а семьсот шестьдесят восемь — как это?

Но пока нужно было одолеть девяносто шесть, и я честно пыталась применить метод Норда по «растягиванию» силы и построению сначала линий, а затем уже точек, но для меня это всё равно оказалось слишком много. Пальцы дрожали, как будто я долго и упорно пила алкоголь, губы я от напряжения прикусила до крови, а глаза болели так, словно мне туда два ножа воткнули.

К концу занятия я всё же смогла построить щит десятого уровня. И рухнула, как срубленное дерево.

— Все молодцы, — похвалил студентов Дрейк, но смотрел при этом только на сидящую на полу меня. Хотя компанию мне составляли ещё как минимум три моих однокурсника, тоже умаявшихся до пота на лбу и трясущихся конечностей. — Свободны на сегодня. Студентка Тарс, прошу вас задержаться.

Никто не обратил внимания на эту просьбу — многие прекрасно знали, что магистр — мой личный куратор. Даже Коул спокойно вышел из аудитории, перед этим только помог мне встать на ноги.

— Устала? — спросил Дрейк с улыбкой, как только последний студент скрылся за дверью.

— Угу, — буркнула я, — хуже пытки это всё.

— Скоро будет легче.

— Верится с трудом… — вздохнула я, а потом вздрогнула от неожиданности: магистр подошёл ближе и, взяв меня за руку, прижал к ладони какую-то деревяшку. На мгновение кожа будто загорелась, но это ощущение быстро прошло.

— Что это? — Я посмотрела на ладонь: никаких следов.

— Ничего особенного, — он улыбался. — Я только что дал тебе право ходить по академии круглые сутки. Правда, теперь по документам ты числишься моей ассистенткой, но не волнуйся: это не накладывает никаких обязательств. По крайней мере, пока. После третьего курса я должен буду писать тебе характеристику, а ты — выполнять практические задания, но это уж мы как-нибудь договоримся.

— Ага, — кивнула я ошеломлённо. Ходить по академии круглые сутки… Ничего себе…

— Будем считать, что это мой… первый подарок тебе на день рождения, — сказал Дрейк, как мне показалось, с некоторой неловкостью. — А второй будет в воскресенье. Ты же помнишь про…

— Помню, — кивнула я быстро. — Спасибо вам… большое.

— Не за что, — он мимолётно улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел. — А теперь… о неприятном. Скажи, Шани, кто научил тебя этой методике?

— Какой методике? — Я не сразу смогла переключиться с хождения по коридорам академии к непонятной методике.

— Той, которую ты сегодня применяла. Растягивала силу, проводила линии, а затем уже ставила направляющие.

— Э-э-э… — я запнулась: не могу же я выдать хранителя библиотеки? — В книжке прочла…

— Ну конечно, — усмехнулся Дрейк. — Так я и поверил.

Он смотрел на меня иронично, но совсем не рассерженно, поэтому я решилась спросить:

— А… в чём, собственно, дело?

Магистр вздохнул и пояснил:

— Ты не могла нигде о ней прочитать, она засекречена. Эта методика называется «силовое поле», и по ней учат только членов императорской семьи.

Я так удивилась, что даже сказать ничего не смогла.

Впрочем… чему я удивляюсь? Норд, конечно, осведомлён о том, что делает императорская семья… уже не такая большая, как до проклятья, конечно…

— А чего это она засекречена? Вроде же… хорошая.

— Хорошая, — кивнул Дрейк. — Но, к сожалению, для занятий с группой совершенно не подходит. Молодые маги, не умеющие контролировать поток силы, исходящий из Истока, пару раз выгорали чуть ли не дотла. Брали силу, не зная меры, — и в результате магическое истощение и смерть.

— Ой. Кошмар, — ужаснулась я. Я могла выгореть?!

— Не пугайся так, — улыбнулся Дрейк. — Я же научил тебя контролировать поток силы, исходящий из Истока. Сегодня я наблюдал за тобой, Шани: у тебя всё получается прекрасно, поэтому продолжай заниматься именно так, раз тебе это проще.

Я кивнула, задумавшись.

— А… Вы сказали — магическое истощение и смерть… Но, если занятия проходят в академии, она же должна блокировать… Разве нет?

Дрейк покачал головой.

— Шани, ты, видимо, не очень понимаешь, что может, а чего не может академия. Вот, скажем, инициация… Знаешь, что это?

— Магистр Нерида рассказывала. Когда у мага внезапно просыпается спящий Источник.

— Именно. Допустим, просыпается Огонь. Такой маг, скорее всего, начнёт выжигать окружающее пространство, при этом сжигая и себя самого. В итоге всё превращается в пепел. Если это случится в академии, она изолирует этого мага ото всех, чтобы никто не погиб и ничего не сгорело, но… Сам маг при этом, конечно, будет продолжать сжигать себя. И тут академия ничего не сможет сделать.

— Поняла, — я кивнула. — И то же самое, если случится выброс силы из Источника, да? Академия сделает всё, чтобы никто больше не пострадал, но самого студента защитить не сможет.

— Верно.

Я поёжилась.

— Страшновато…

— Не бойся. С тобой ничего подобного не случится. Ты очень хорошо управляешь силой.

— Ну хотя бы что-то из боевой магии у меня получается, — вздохнула я, и Дрейк засмеялся.

— Со временем, Шани, ты одной из лучших станешь. Помяни моё слово.

— Не дай Дарида! — ужаснулась я, и он рассмеялся громче.

В этот день я должна была увидеться с магистром ещё раз — после ужина, на дополнительных занятиях по боевой магии. И во время них Дрейк продолжил начатое и мучил меня с щитом-«клеткой» десятого уровня. Домучил — к концу занятий я смогла перейти на девятый уровень, правда ощущая себя при этом совершенно ужасно.

И когда я вернулась в нашу с Дин и Миррой комнату, обе посмотрели на меня словно на сумасшедшую.

— Только не говори, что ты сегодня опять пойдёшь в библиотеку, — пробурчала рыжая, а Дин только вздохнула. — Ты же выглядишь как труп, только что восставший из могилы.

— Спасибо за комплимент, — фыркнула я, плюхаясь на постель и потягиваясь — до ночи ещё было время. — Представляю, какая я красотка.

— Серьёзно, Шани, — протянула Дин, садясь рядом со мной, — тебе бы выспаться, отдохнуть. Боевая магия выматывает, уж мы-то с Миррой знаем. Да и небезопасно это, по коридорам академии ведь запрещено ходить ночью…

— Всем, кроме меня, — засмеялась я. — Магистр Дарх сегодня дал мне право ходить по академии, когда захочу. Ассистенткой меня своей назначил.

Рональдин подняла брови.

— Получается, ему мама разрешила… Надо же. То есть ты теперь вполне легально передвигаешься…

— Ещё бы посещать императорскую библиотеку у тебя было разрешение, — фыркнула Мирра.

— Да кто ж мне его даст, — улыбнулась я и почти сразу поймала на себе напряжённый взгляд рыжей. — Ты чего, Мир?

— Да так, — она вздохнула. — Упрямая ты, Шани. Можно подумать, это жизненно важно — ходить в библиотеку.

— Конечно важно. Именно так, как ты сказала, — жизненно. И не только потому, что мне хочется увидеть Норда. Мы с ним пытаемся понять кое-что про мой амулет.

— Который принадлежал твоей матери? — уточнила Дин.

— Да, — я кивнула. — В нём есть какая-то тайна, и я хочу понять какая. Может быть, тогда я узнаю, кто убил маму.

— Тогда хотя бы не сильно задерживайся… — пробормотала Мирра, вздыхая. — А то завтра же на занятия идти с утра пораньше.

— Не задержусь. Всё будет в порядке, не волнуйтесь.

Девчонки ещё немного поворчали, но в конце концов угомонились. А я, поделав кое-что для завтрашнего практикума по прикладной магии, дождалась отбоя, нацепила плащ и поспешила в императорскую библиотеку.

Глава 10

Император Велдон

Выслушивать отчёт о прогулках Шайны и Коула оказалось испытанием. И гораздо большим, чем император мог себе представить.

Он прекрасно понимал, что проигрывает этому эльфу во всём, кроме одного — того, что касалось именно симпатий самой Шайны. Но в остальном… молодой, талантливый и не сидящий безвылазно в библиотеке, Коул давал ему сто очков вперёд. Оставалось только дождаться, когда Шайна сама это поймёт.

Наверное, именно поэтому у Велдона было такое дурное настроение всю среду. И когда он ощутил, что Шайна во дворце, оно не слишком-то улучшилось.

Даже Хель смотрела укоризненно. Как будто он специально! Просто всё было одно к одному. И на совещаниях с советниками, и Тайная служба не радовала, да ещё и Шайна…

— Добрый вечер! — она стояла возле портального зеркала. Такая милая, юная, но опять очень уставшая. Тёмно-серые глаза счастливо блестели, но под ними Велдон заметил тени, как будто девушка вновь не выспалась. Его кольнуло досадой: надо запретить ей ходить сюда хотя бы неделю, чтобы отдохнула как следует. Ей явно нужно спать больше четырёх часов в день, в отличие от него.

— Добрый, Шани.

Она подошла ближе, расцветая улыбкой. Какое же у неё удивительно красивое лицо, несмотря на всю его нестандартность — и широкие густые брови (слишком широкие для многих придворных дамочек), и маленькая ямочка на подбородке, и пухлые, совсем ещё девичьи губы… Всё это было естественным — не накрашено, не подчёркнуто магией, и не сжималось жеманно и наигранно в стремлении понравиться императору.

Да она и не знает, что он император. Узнает — не придёт больше.

— Ты такой печальный, — протянула Шайна, погасив улыбку. — Что-то случилось?

— Ничего особенного, — Велдон сделал шаг вперёд, взял девушку за руку и поцеловал дрогнувшие пальцы. — Просто работа, Шани.

Она кивнула, едва заметно покраснев.

— А мне Дрейк сегодня сказал одну интересную вещь. Про метод, с помощью которого ты учил меня строить щиты.

— Да? И что же он сказал?

Император отвёл Шайну в её любимое кресло, усадил и сел напротив. Чуть поморщился: совершенно забыл про чай со всеми своими делами… Но девушка, кажется, даже и не вспомнила про это, с увлечением рассказывая то, что поведал ей Дрейк.

— Оказывается, эта методика называется «силовое поле» и по ней учат только членов императорской семьи.

— Верно, — кивнул Велдон. — И она очень хороша при индивидуальных занятиях, но в группе её лучше не применять. Это он тебе тоже сказал?

— Да. И напугал немного…

— Шани… магия вообще не самая безопасная вещь на свете. Моя мать была артефактором, и очень хорошим, но погибла, совершив ошибку в расчётах. И если ты чего-то боишься, то лучше этим просто не заниматься.

— Да я бы с удовольствием не занималась боевой магией, — девушка хмуро на него посмотрела и поджала губы. — Но Дрейк…

— Дело не в Дрейке, — отрезал Велдон, сам ощущая, что делает это слишком жёстко. Так, как он привык. — Боевая магия есть в расписании первого курса, Шайна, а у тебя по ней огромные пробелы. С подобными пробелами ты даже зимнюю сессию не сдашь. А Дрейк — твой куратор, и я уж молчу про остальное. Он не хочет, чтобы тебя отчислили.

Шайна нахмурилась сильнее.

— Отчислять целителя за боёвку — неправильно.

— Правильно или неправильно — решать не тебе, а твоим преподавателям. И если этот предмет включён в программу, будь добра им заниматься и соответствовать выдвигаемым требованиям.

Вот и… зачем он так? Она явно обиделась. Глаза похолодели и налились слезами, на щеках появились красные пятна.

— Я пойду, — пробормотала, отводя взгляд и резко вскакивая с кресла. Но Велдон не дал ей убежать — встал и взял за руку.

— Стой, Шани.

— Не нужно. Я, кажется, не вовремя… Ты…

Он вздохнул, окончательно и бесповоротно сдаваясь. Сделал шаг вперёд и обнял Шайну, прижимая к себе и поглаживая по волосам. Она не сопротивлялась. Застыла и запрокинула голову, глядя на него глазами, полными слёз.

— Не принимай близко к сердцу, моя хорошая. Я просто устал. А ещё — приревновал.

— К кому? — она удивилась и чуть приоткрыла губы. Велдону сразу захотелось поцеловать их, но он привычно сдержался. — А… к Коулу?

— К нему, — император улыбнулся как можно мягче. — Прости. Я не хотел тебя обидеть.

— Вообще-то ты был прав, — она тоже улыбнулась. — И про расписание, и про требования… Просто так говорил, что я почувствовала себя… дурой. Дурой, которая не ценит ничего из того, что ей дают. Но это не так! Я ценю.

— Я знаю, Шани. Ты ценишь всё, чему тебя учат, и неважно, кто это — Дрейк, я или кто-то другой. Просто ты устала, моя хорошая. Пришла пожаловаться, а я тебя отчитал. Я старый дурак.

— Ты не старый, — Шайна засмеялась. — Не говори глупости, Норд!

— Таков уж мой удел — говорить глупости, — император усмехнулся. — Будем сегодня с тобой смотреть книгу по тёмноэльфийским артефактам?

— Будем, — она энергично кивнула. — Там ещё работы непочатый край…

— Это точно. Значит, я могу тебя отпустить? Не будешь больше убегать?

— Не буду, — ответила Шайна, легко рассмеявшись. — От тебя всё равно не убежишь!

— Почему же? Убежишь. Но только если я сам этого захочу.

— Надеюсь, что не захочешь, — сказала она тихо, опуская голову, и Велдон вдруг растерялся, не зная, что на это сказать.

Конечно, он не захочет. Но его жизнь давно не подчинялась его желаниям.

Шайна Тарс

И вновь мы ничего не нашли. Впрочем, после этой «ссоры» с Нордом я с трудом могла сосредоточиться — взгляд скользил между строк, толком не улавливая смысл фраз, и в конце концов хранителю библиотеки это надоело и он отправил меня обратно в академию. Как он сказал — отсыпаться.

Наверное, я действительно слишком устала, поэтому уснула, лишь только голова коснулась подушки. Да не просто уснула — отрубилась целиком и полностью, утром даже не смогла встать с кровати. И когда Мирра пришла меня будить, я пробурчала, что мне плевать на всё и я буду продолжать спать дальше.

— Так лекция же! — возмущалась рыжая, толкая меня в бок. — По мировой истории!

— Плевать, — повторила я, жмурясь сильнее. — Я хочу спать. Может, на практикум по прикладной магии только схожу…

— Да оставь её, Мир, — смеялась Дин где-то поблизости. — Пусть поспит. Сколько можно ночами шляться неизвестно где без последствий?

— Почему это неизвестно где? — возмутилась я, всё же открывая глаза. — В импера… А-а-а!!! — я завопила, резко отодвигаясь к стене, и даже хорошенько приложилась о неё головой — так, что искры из глаз полетели.

— Ты чего, Шани? — раздался недоуменный голос Мирры именно оттуда, где я только что видела вместо неё какого-то незнакомого парня. Очень миленького, правда, но всё равно — парень с утра в нашей комнате!

Я вновь открыла глаза. Удивлённая рыжая сидела на прежнем месте, возле неё стояла не менее удивлённая Дин.

— Нет, — заключила я твёрдо, откидываясь на подушку и глядя в потолок. — Точно — сегодня я буду спать. Хотя бы до прикладной магии. У меня уже галлюцинации начались!

— Галлюцинации? — переспросила Мирра, и я кивнула.

— Угу. Вместо тебя на моей постели сидел парень. Такой… брюнет с карими глазами. И над верхней губой у него ещё родинка маленькая.

В этот момент я как раз посмотрела на Мирру с Дин, поэтому успела заметить, что они поражённо переглянулись.

— Интересно… — протянула рыжая. — А у тебя такое часто бывает, Шани?

— Нет, — я поморщилась. — Пару раз мерещилось, спросонья как раз. Ерунда какая-то.

— Угу, — сказала Мирра и глубоко задумалась. Дин некоторое время удивлённо меня разглядывала, а потом улыбнулась.

— Ладно, Шани, спи. Отмажем тебя сегодня как-нибудь на мировой истории. Ты и на завтрак не хочешь идти?

— Нет. Я не хочу есть.

— Ладно, — опять покладисто согласилась Дин. — Но мы тебе что-нибудь принесём всё же. Вдруг попозже захочешь?

Я сомневалась в этом, потому что меня вновь уносило в сон. Накрывало, как одеялом, и я уже ничего не слышала… ничего, кроме последнего вопроса Рональдин, произнесённого почти шёпотом:

— Как она смогла тебя увидеть?..

Сначала мне почудилось, что я нахожусь в нашей же комнате. Но потом, приглядевшись, я поняла — нет, это совсем другая комната. Кровати стояли так же, да и в целом мебель — тоже, но вещи были разложены иначе.

Комната была совершенно пустой. Я прошлась по ней туда и обратно, не понимая, что здесь делаю, а потом села за письменный стол.

Любопытные книги на нём лежали. «История артефакторики», «Артефакторика и её применение в быту», «Самые опасные артефакты», «Особенности расовых артефактов», «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты: древнейшее». Понятно, на каком факультете учится тот, кто живёт в этой комнате…

Я осторожно открыла первую попавшуюся книжку — те самые «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты» — и уставилась на надпись, украшавшую титульный лист.

«С восемнадцатилетием тебя, Риш! Велдон».

Риш. Велдон.

Мама и проклятый император, которого она любила.

Я вгляделась в почерк. Красивый, витиеватый — настоящая картина, а не почерк. Не то что у меня. Особенно выделялась буква В — хвостик сверху, завитушка снизу.

А я ведь даже не знаю, как он выглядит, этот император Велдон. Посмотреть, что ли, портрет…

Отложив книгу в сторону, я подняла голову — и вдруг наткнулась на собственное отражение в настольном зеркале, что стояло неподалёку. Только вот там отражалась не я…

Из зеркала на меня смотрела Триш Лаира. Такая, какой она была, учась в академии, — с бледной кожей и разными глазами.

Нет, я и раньше ощущала, что это всего лишь сон, а теперь уж подавно…

Взяла зеркало в руку, повертела головой, рассматривая мамино лицо. Красивое, даже несмотря на разноцветные глаза, только какое-то слишком печальное.

Неожиданно отражение сказало:

— Шани.

Комната вокруг меня пошла рябью, словно я находилась под водой.

— Шани, — вновь шепнула мама в отражении, — скажи Эмирин… Огненный цветок… Скажи!

Я хотела спросить, что это значит, но онемела.

А мама продолжала:

— Связь должна быть двусторонней… Скажи Эмирин, Шани!

Комната расплывалась всё больше, и я наконец пришла в себя.

— Скажу.

Показалось или её глаза наполнились слезами?

— Доченька… — тихий, грустный шёпот, а потом — полное молчание. И темнота, накрывшая меня с головой и явно пытающаяся лишить воспоминаний об этом сне.

Нет уж. Я никогда не забуду то, что было важно для мамы.

Огненный цветок. Связь должна быть двусторонней. Сказать Эмирин.

Огненный цветок… Связь…

Мне показалось, что спала я минут десять. На самом деле, конечно, гораздо дольше — краем уха я слышала, как вернулись после завтрака Мирра и Дин, а потом они ушли на лекцию по мировой истории. Тишина, блаженная тишина… Но она продолжалась недолго. В дверь начали колотить.

Что ж за жизнь-то такая…

Поначалу я надеялась — тот, кто стоит за дверью, уйдёт, если я не буду открывать. Но он был настойчив… и именно из-за этой настойчивости я поняла, кто именно решил меня навестить.

Встала, поверх ночной рубашки нацепила плащ академии и, хорошенько в него завернувшись, распахнула дверь.

— И чего тебе, Коул?

Эльф так и застыл на пороге — с занесённой для удара рукой. Посмотрел на меня совершенно ошалевшим взглядом, и я ожидала, что он сейчас что-нибудь ляпнет, но Коул молчал.

— Ну? — повторила я. — Чего тебе? Я сплю, не видишь?!

И тут он выдал:

— Ты такая милая…

Я оторопела. Милая? У меня на щеке наверняка след от подушки, волосы нечёсаные, зубы нечищеные. Милая?!

— Ты явно что-то не то съел на завтрак, — заключила я, фыркнув. — Бредишь.

Эльф усмехнулся, нагло отодвинул меня в сторону и прошёл в комнату. Огляделся с любопытством, остановившись посередине, и сказал:

— Сразу видно, что здесь девочки живут. Чистенько так, аж противно.

Я сложила руки на груди.

— Раз противно — иди отсюда. Я держу тебя, что ли?

— Держишь, — кивнул Коул, и я посмотрела на него с удивлением. Точно, бредит! — Вот, возьми.

Он протянул мне спелый ямол, очевидно стащенный во время завтрака.

— Да не хочу я есть. Я спать хочу. А ты пришёл и помешал.

— И что же ты делаешь по ночам? — спросил эльф, опуская руку с фруктом и прищуриваясь. — С чего вдруг такая подозрительная сонливость?

— Ну хватит, — я поморщилась. — Посмотрела бы я на тебя, если бы тебя заставляли усиленно учить целительство. Меня эти щиты в могилу сведут, сделают живым пособием для некромантии.

— Живое пособие для некромантии — это сильно, — усмехнулся Коул, сразу как-то расслабляясь. — А я подумал… Ладно, неважно. Точно не хочешь есть?

— Не хочу, — я помотала головой. Подумала и добавила: — Впрочем, и спать я тоже больше не хочу. А сколько времени?

— Десять утра. Мировая история час как началась.

— Нет, на неё мне не надо. Мне надо… — Я всё больше хмурилась. — Мне надо… Мне точно куда-то надо. Но куда?..

— Это куда же тебе может быть надо, кроме как на лекцию по мировой истории? — съязвил Коул. — У меня один вариант — к ректору, покаяться в грехах тяжких.

И тут в голове будто бы что-то взорвалось.

— К ректору! — Я аж подпрыгнула. — Точно! Коул, спасибо!! Мне надо к Эмирин!!

Я метнулась к двери, но почти сразу вспомнила, что не одета. Точнее, одета, но неподобающе — для визита к ректору ночнушка и плащ совсем не подходят.

— Коул, выйди, а? Мне надо нормально одеться.

— Ну одевайся, — этот нахал пожал плечами. — Чем я-то тебе мешаю?

— Коул!!

— Да ладно. Переодевайся. Я могу отвернуться, если очень хочешь… Но, по правде говоря…

— Коул, выйди!!

Наверное, мы бы долго так препирались, но неожиданно откуда-то сверху раздался голос, очень похожий на голос Эмирин:

— Студент, студентка попросила вас выйти из её комнаты. Даю вам пятнадцать секунд. Если через пятнадцать секунд вы не выйдете, начну эвакуацию.

Мы с Коулом застыли, поражённо глядя друг на друга.

— Кто это? — спросила я шёпотом, и он так же шёпотом ответил:

— Не знаю…

— Десять секунд.

— А ты чего стоишь?! — прошипела я, вытаращивая глаза. — Выходи давай! Десять секунд!

— Пять секунд, — уточнил голос.

— Погоди, — он ухмыльнулся, — мне интересно, как будет проходить эваку…

Коул не договорил. Дверь распахнулась, и его просто снесло в коридор мощным порывом ветра — я даже охнуть толком не успела. Затем дверь вновь закрылась, и голос произнёс:

— Исполнено.

И затих.

Я сглотнула.

— А вы кто?

Пару секунд царило молчание, но потом голос, наверное, решил, что молчать невежливо, и ответил:

— Академия.

Вот это да… Наша академия, оказывается, ещё и разговаривать умеет…

Эмирин Аррано

Эмирин не удивилась, обнаружив возле аудитории, где она вела у пятикурсников лекцию по пространственной магии, Шайну вместе с Коулом. Они дожидались её вместе, но у Шайны был такой вид, будто больше всего на свете она хотела зашвырнуть эльфа в окно, и желательно так, чтобы он никогда не возвращался.

— Добрый день, студенты, — поздоровалась Эмирин, усмехнувшись. Её действительно забавляли странные отношения этой парочки. Хотя, по правде говоря, Коула было немного жаль. — Что вы хотели?

Шайна покосилась на эльфа.

— Мне нужно поговорить с вами, профессор. Наедине.

— Хорошо. Пройдёмте в аудиторию, Тарс. Родос, вы подождите в коридоре.

— Можешь не ждать, — буркнула Шайна, но Коул только упрямо поджал губы. В принципе, с таким уровнем упрямства у него есть шанс…

Эмирин прошла в аудиторию следом за Шайной, закрыла дверь и повернулась к девушке лицом.

— Я слушаю тебя.

— Ну… Мне снятся сны, вы же знаете. И сегодня приснилась… мама.

— Мама?

— Да, — девушка слегка покраснела. — Триш. Снилось, что я — это она. Я заглянула в зеркало, и отражение сказало мне: «Огненный цветок. Передай Эмирин. Связь должна быть двусторонней».

Ректор нахмурилась.

— Огненный цветок, связь должна быть двусторонней… Это всё, Шани?

— Да, — она кивнула. — Больше я ничего не помню. Вы знаете, о чём это?

— Пока нет, — протянула Эмирин. — Но я узнаю. Спасибо тебе большое. Можешь идти.

— М-м-м… — Шайна неуверенно посмотрела на неё, и ректор ободряюще улыбнулась.

— Спрашивай, если тебе интересно что-то ещё.

— Наша академия… она умеет разговаривать? — выпалила девушка с таким откровенным любопытством во взгляде, что Эмирин непроизвольно засмеялась. — Простите, если я сказала что-то не то…

— Всё то. Нет, в том смысле, который ты вкладываешь в слово «разговаривать», — нет, Эсса не умеет.

— Эсса?

— Так её зовут, — усмехнулась ректор. — У академии есть подобие разума, но в полном смысле слова разумной она не является. Она может решать некоторые задачи, которые перед ней ставят. Блокировать опасную магию, защитить одного студента от другого, не позволять подслушивать. У неё есть ряд определённых умений, но за их пределами Эсса не может ни мыслить, ни рассуждать.

— Но всё же голос у неё есть.

— Голос есть. Похож на мой, правда? Долгое время она была безмолвна, но потом мы с твоим отцом смогли подарить ей голос.

— С моим отцом?..

— Да, Шани, — Эмирин улыбнулась. — Спроси у него об этом, волчонок. Он будет рад рассказать тебе.

Несколько секунд Шайна молчала, а потом кивнула и тоже чуть улыбнулась.

— Спасибо, профессор. Я спрошу.

Следующей парой у Эмирин была высшая целительская магия у четвёртого курса, и только после её завершения ректор смогла наконец подумать о том, что сказала дочь Дрейка.

Огненный цветок. Связь должна быть двусторонней…

Что-то шевельнулось в памяти, и Эмирин, нахмурившись, решила сходить в библиотеку академии. «Огненный цветок» — заклинание, особенности которого она помнила весьма слабо. Прочитает сначала про него, а потом будет думать даль…

— Мам! — Дверь в аудиторию с оглушительным грохотом распахнулась, и внутрь вбежала Рональдин, а за ней и немного мрачный Дамир. То есть Мирра. — У нас к тебе вопрос!

— Я слушаю, — Эмирин кивнула, захлопывая дверь кратким мысленным приказом. — Что за вопрос?

Парочка остановилась в двух шагах от ректора, взволнованно переглянулась, а потом Дамир выпалил:

— Шайна меня видит!

— А-а-а, вот в чём дело, — протянула Эмирин, изрядно удивив этим и свою дочь, и наследного принца. Они-то ожидали, что она будет в шоке. — Это вполне объяснимо, дорогие мои. Во-первых, Шайна интуит, она ощущает ложь в любых её проявлениях. Но самое главное, конечно, не это, а то, что во-вторых, — амулет, который она носит на своей шее. Заклятье, прячущее твою настоящую внешность, частично базируется на моей магии Разума, а у Шайны к ней иммунитет из-за этого амулета. Он был создан когда-то её матерью, и она сама не ожидала, что так получится. По этой причине иногда, ненароком, Шайна может увидеть тебя, Дамир. Скорее всего, сразу после пробуждения. Я права?

— Да-а-а, — кивнул наследник. — Шани так и сказала — после пробуждения. То есть это кратковременный эффект? Или она может меня увидеть и на большее количество времени?

— На самом деле — да, может. Но только если Шайна будет знать, что Мирра — это ты. И даже с этим знанием получится у неё не сразу, если вообще получится. Это непросто.

— А может, мы не будем ждать, когда она догадается? — спросила Дин. — Она ведь никому не скажет…

— По своей воле — да. Но существуют разные способы развязывать язык… Так что — нет, волчата. Слишком опасно. Она и так знает больше, чем нужно. И общается с тем, с кем не следовало бы. — Эмирин многозначительно посмотрела на Дамира, и он понимающе вздохнул.

— Это вы про хранителя библиотеки? — уточнила Рональдин. — Который вовсе не хранитель, но Мир так и не сказал мне кто.

— И правильно сделал. Это вас обоих нисколько не касается. Не вздумайте туда лезть, пусть они сами разбираются. А теперь идите скорее, ужин почти начался.

Дин и Дамир послушно ушли, а Эмирин на пару минут задержалась, раздумывая над всем вышесказанным.

Зная Шайну… она не сомневалась: девушка непременно догадается, что не так с Миррой, и наверняка очень скоро. Заблокировать ей возможность рассказать об этом можно, но тогда надо звать Нарро.

— Очередной раунд игры подходит к концу, — прошептала Эмирин, на секунду прикрывая глаза и улыбаясь. — Что на кону на сей раз? Точнее, кто…

Теперь ей необходимо сыграть на опережение.

Глава 11

Шайна Тарс

Ну разумеется, когда я вышла из аудитории после разговора с ректором, Коул по-прежнему ждал меня, стоя у стеночки и переминаясь с ноги на ногу. Я недовольно прищурилась и процедила:

— Тебе совсем нечего делать, да?

Эльф пожал плечами и выдал:

— Да.

Дурак. Но на это его «да» мне даже и сказать-то было нечего, только вздохнуть и направиться дальше по коридору, пытаясь игнорировать навязчивое присутствие однокурсника.

Но на полпути к нашей комнате я не выдержала.

— Слушай… отвали. Я собираюсь вернуться к себе и заняться своими делами до обеда. Совсем не обязательно меня конвоировать.

— Я не конвоирую, а провожаю.

— И провожать тоже не надо.

— Да ладно тебе, — он засмеялся. — Я же ничего не делаю, просто иду рядом. Тебе жалко, что ли, Шани?

— Не жалко. Ты меня напрягаешь.

Коул на секунду задумался.

— Наверное, это хорошо.

— Хорошо? — возмутилась я. — Для кого?!

— Для меня. Знаешь, так бывает — сначала тебе кто-то не нравится, а потом… наоборот.

— У меня не бывает.

Коул не ответил, только самоуверенно усмехнулся, а затем спросил:

— Ты уже записала какие-нибудь воспоминания в камень, который я тебе подарил?

— Нет. Не успела ещё.

Кстати, действительно надо будет попробовать… Только сначала отделаюсь от эльфа. Но он словно и сам почувствовал, что я уже на пределе, — возле нашей с Миррой и Дин комнаты шутливо откланялся и удалился. Наконец-то!

Хорошо, что я не пошла на мировую историю. Сделаю доклад по зельям, подготовлюсь к лабораторной по целительству, может, потренирую щиты. Найду, чем заняться, в общем.

И я нашла, и почти до самого обеда делала задания по разным предметам, и только часа через два, окончательно утомившись, вновь вспомнила про подаренный Коулом силовой камень.

Он лежал в одном из ящиков стола, и прежде, чем что-либо с ним делать, я долго сидела, размышляя о том, что именно хочу в него «записать». И в какой-то момент мои мысли перепрыгнули на Норда… Я вспоминала нашу последнюю встречу, мою обиду на него, его извинения, лёгкое прикосновение к щеке при прощании…

Я сама не заметила, как произнесла необходимую формулу для записи воспоминаний, сжимая камень в руке.

Воздух вокруг меня зарябил, замерцал, а потом из пола выросла знакомая и… такая любимая фигура. Выросла и застыла, оглядывая комнату тёмными глазами и мягко улыбаясь.

Как живой. О Дарида…

Я протянула руку и попыталась прикоснуться, но увы — воспоминания нематериальны, и моя ладонь словно в тумане утонула. А Норд даже не вздрогнул, только чуть наклонил голову, рассматривая меня тем самым взглядом, который я больше всего любила, — тёплым, понимающим и немного страстным.

— Норд, — прошептала я, улыбаясь, и вздрогнула, когда он заговорил, повинуясь моей мысли:

— Здравствуй, Шани.

И голос — точь-в-точь. Невероятно. Конечно, это всего лишь иллюзия, воспоминание, но какое сладкое…

…Я чересчур замечталась и не обратила внимания на открывшуюся дверь и вошедших в комнату Мирру и Дин. До тех пор, пока последняя не охнула:

— О Дарида! Это же…

— Дин! — почти зарычала рыжая, и я очнулась. Воспоминание растворилось, вновь уйдя в камень.

— А? — переспросила я, глядя на подруг. Рональдин выглядела ошеломлённой и была немного бледна, а вот Мирра, наоборот, сердилась.

— Надеюсь, ты это вне нашей комнаты делать не собираешься? — процедила она, складывая руки на груди.

— Нет, конечно, — ответила я слабым голосом. — А что ты так злишься? Это просто Норд, хранитель библиотеки.

Дин истерически хихикнула, и Мирра посмотрела на неё ещё недовольнее, чем раньше.

— Это тебе он «просто Норд». Но, если ты забыла, я напомню — за наследником кто-то охотится. И если этот кто-то увидит твоего «просто Норда», которого он точно знает в лицо, то заинтересуется ещё и тобой до кучи. Это опасно, Шани!

Что-то было не так. Я хмурилась, вслушиваясь в голос Мирры, и никак не могла понять, что именно…

Может, я и поняла бы, но мне не дали. Дин вдруг бросилась мне на шею, обняла изо всех сил, чуть не придушив, и разрыдалась.

— Э-э-э… — протянула я, обняв её и погладив по спине. — Мир? — вопросительно поглядела на рыжую.

— М-м-м, — протянула Мирра, почесав макушку. — Гормоны, наверное.

— Какие ещё гормоны? — поразилась я. — Дин?!

— Ты её слушай больше, — буркнула подруга, вздыхая мне в шею. — Это я так… соскучилась… Пойдём на обед?

Она отстранилась и посмотрела мне в лицо. Глаза были полны слёз, но губы улыбались, правда как-то грустно.

Видимо, Дин знает, кто такой Норд. Других причин рыдать я не вижу.

— Пойдём, — ответила я, кивая. Решила ничего не спрашивать: то, что происходит между мной и Нордом, касается лишь нас двоих.

Только вот… сердце всё равно тревожно сжалось.

Эмирин Аррано

— Дартхари, — расплылся в улыбке хранитель библиотеки академии, старый оборотень по имени Дженро. Ректор благосклонно кивнула, сразу проходя в секцию с книгами, которые выдавали только по разрешению преподавателей. Пятикурсники могли ходить туда свободно, а студентам остальных курсов приходилось объяснять, что и зачем им там нужно.

Тёмноэльфийские заклятья, том пятый. Смертельные. «Огненная смерть», или «огненный цветок», — именно смертельное заклинание.

Читаем. Точное время возникновения неизвестно, автор тоже. Часто использовалось в Тёмные времена — так эльфы называли примерно двести лет в истории, пока у них шла борьба за трон в Эйме после убийства предыдущей правящей династии, — для того, чтобы гарантированно разделаться с врагом. Заклинание необратимое и направленное, ничего противопоставить ему нельзя. Щит-«паутина» первого уровня также бесполезен.

Огненный цветок можно создать, только если по-настоящему, искренне ненавидишь. Именно из этой ненависти — и жизненной силы мага — и образуется неукротимый, необузданный огонь, направленный на конкретного человека — и уничтожающий его. Но создание «цветка» требует так много жизненной энергии, что маг, создавший его, тоже умирает. Жизнь за жизнь.

— Жизнь за жизнь, — прошептала Эмирин. — Справедливо…

И замерла. Жизнь за жизнь?

Триш мертва, Эдриан жив. Как так может быть?

«Она не дала мне умереть». Каким образом?

«Связь должна быть двусторонней» — это подсказка, приснившаяся Шайне. Да, Риш? Но при чём тут амулет Велдона? Зачем ты назвала его «огненным цветком»? Разве что…

Эмирин нахмурилась, вспоминая плетение амулета. И вздрогнула, понимая наконец, зачем он нужен. И осознавая, как Триш могла спасти Эдриана.

Когда минуту спустя Дженро зашёл в секцию, где находилась ректор академии, он обнаружил, что Эмирин куда-то исчезла. Только в воздухе остался мягкий, нежный запах, напоминавший ему аромат весенней листвы Арронтара.

Император Велдон

Эмирин появилась посреди личной столовой императора, когда он обедал. И выглядела она настолько взволнованной, что Велдон моментально отложил в сторону приборы, отодвинул тарелку и махнул рукой слугам, чтобы вышли и оставили их вдвоём.

— Я надеюсь, у тебя хорошие новости, — сказал император иронично. Эмирин приблизилась к нему, вынула из-под его рубашки амулет Триш и внимательно на него поглядела.

— Да, — кивнула в конце концов Эмирин, но тут же замотала головой. — Это не ответ на вопрос, а подтверждение, что я не ошиблась насчёт амулета Риш.

— И что с ним такое?

— В нём заключено схлопнутое пространственное заклинание, координатами является твоя библиотека. Одноразовое, невосстановимое — это то, что я поняла сразу. Я не понимала только условия для активации, слишком уж они были необычными. Сегодня разобралась. На самом деле это было очевидно…

— Эм, не томи.

— Условие — «Огненная смерть», или тот самый «огненный цветок». От соприкосновения с этим заклинанием срабатывает портал. Гениальное решение, и в духе Риш. Раз от заклинания нельзя защититься, от него нужно убежать. В данном случае — перенестись.

— И это поможет?

— Не знаю. Должно. Но сам понимаешь — проверить у неё не было возможности. Зато нам такая возможность может представиться…

Велдон нахмурился.

— Каким образом?

— Слушай…

И он слушал. И продолжал хмуриться, потому что это было рискованно, смертельно рискованно — пойти не так могло что угодно. Но… план был хорош.

— Я не уверен, Эм.

— Я понимаю. Я сама не уверена. Нужно ещё кое-что проверить, и тогда… решим.

— Что проверить?

Она говорила медленно, словно подбирая слова:

— Я практически уверена — дело не только в тебе и твоём троне. Есть ещё кое-что, что он хочет заполучить не меньше престола, а то и больше.

— И что это?

— Я тебе потом скажу.

— Эм!

— Не сейчас. Сначала проверю. У меня пока осталась слабая надежда, что я ошибаюсь.

Император посмотрел на неё с иронией.

— Ты так редко ошибаешься, что вряд ли это возможно.

— Редко, — она улыбнулась, не отводя взгляда. — Но фатально.

И теперь Велдон пытался понять, что Эмирин имела в виду под этим «ещё кое-что». Что может быть важнее трона и мести ему самому?

В голову, кроме одного, ничего больше не приходило. Но это «одно» императору страшно не нравилось…

Впрочем, без толку рассуждать, он всё равно не догадается, что имела в виду Эмирин. Остаётся ждать, пока сама расскажет. Они вон с Шайной никак не могут найти информацию про то заклинание, что использовала Триш в ночь побега, у него даже идеи уже закончились.

Хотя…

Они до сих пор листали справочник по тёмноэльфийским ритуалам и артефактам времён до Последней войны. А если посмотреть военный? Во время войны много заклинаний придумали. Что, если разгадка там?

И почему ему это так интересно? У самого как будто мало проблем — ещё и проблемы Шайны к своим прибавлять. Глупо, но Велдону действительно было любопытно, что придумала Триш. Кроме того, что этот амулет способен убить Эмирин, должно быть что-то ещё. Что-то не менее важное, раз Риш его так ценила.

Император в этот момент шёл к библиотеке, намереваясь подготовиться к визиту Шайны, и едва не споткнулся на ровном месте.

Что-то ещё! Велдон, ты полный идиот. Это же очевидно, кхаррт тебя раздери!

Если амулет способен убить Эмирин, значит, Риш обязана была придумать нечто для её спасения!

Шайна Тарс

На практикуме по прикладной магии Коул опять присосался ко мне, словно клещ. И, на мою беду, магистр Нерида решила ещё и поделить нас на пары, чтобы мы продолжали выполнять упражнения по преобразованию Источника силы, только теперь не своего, а чужого. Таким образом, я должна была преобразовывать Тьму Коула во всё подряд — в Огонь, Свет, Воду, Землю и Воздух, и он то же самое делал с моей.

Получалось у нас с ним это довольно легко, даже более чем легко. И у Мирры с Дин — тоже. А вот Данита, попавшая в пару с одним парнем из боевиков, явно мучилась, и он не намного опережал принцессу. Оба злились и, краснея, дёргали руками, сбрасывая излишки чужой силы с пальцев.

— Меняемся, — прозвенел по аудитории голос Араилис Нерида. — Тарс, вы в пару к Альтерр. Родос, вставайте с Арро. Дарлейн…

Пока магистр перечисляла, кому и с кем встать, я рассматривала недовольную мордашку принцессы. В тот момент, когда меня поставили с Данитой, на её лице промелькнуло такое брезгливое выражение… Я даже на секунду засомневалась в том, что это действительно она. А впрочем… может, я просто не знаю настоящую Даниту? Она ведь принцесса крови, их с младенчества учат притворяться. И принцессе вряд ли будет приятно, если с ней в пару поставят… шлюху.

И неважно, что я не шлюха. Принцессе не к лицу разбираться в подобных тонкостях.

— Начали, — скомандовала магистр Нерида, и… понеслось.

Какой же это был кошмар! Если до этого момента больше половины первокурсников справлялись с заданием, то после смены партнёра не справляться начали все без исключения! Словно магистр специально поменяла нас местами, чтобы показать… что?

Именно это у неё и спросил Коул, когда в очередной раз не смог преобразовать в Тьму Воздух Дин.

— Магистр, в чём смысл… подобной экзекуции? — завопил он, приглаживая вставшие дыбом волосы.

Преподаватель, выглядевшая безукоризненно — в отличие от студентов, — едва заметно усмехнулась.

— Смысл в следующем. Для любого мага — да и не только для мага, в общем-то, — есть комфортные партнёры для связки, а есть некомфортные. С чем связан этот внутренний комфорт, сложно сказать. Но идеальные партнёры для преобразования Источника силы всегда — друзья или возлюбленные. У врагов или магов, которые испытывают друг к другу неприязнь, поначалу ничего получаться не будет.

Вот это да! Значит, мы с Коулом не испытываем друг к другу неприязни? Впрочем… я-то точно давно не испытываю. Сержусь на него только иногда.

И забавно… получается, я принцессе не слишком-то нравлюсь? Как и она мне.

— Однако вы должны уметь преобразовывать Источник силы независимо от его носителя. Друг, враг — это не должно играть роли для настоящего мага. И кстати… — магистр хмыкнула. — Подобное упражнение — хороший способ проверить чувства. Если вы считаете своего партнёра врагом, но с его Источником работать получается, значит, плохие из вас враги. Так когда-то было у известного вам магистра Дрейка Дарха и ректора нашей академии.

— Что? — вырвалось у меня непроизвольно. Эмирин и мой отец… они были врагами?!

Араилис Нерида перевела спокойный, бесстрастный взгляд на меня и кивнула.

— Вы всё верно расслышали, Шайна. В начале знакомства у них не слишком-то ладились отношения. Мягко говоря. Однако они вместе работали, и работали успешно. Но мы отвлеклись. Продолжаем упражняться!

К сожалению, я так и не одолела преобразование Источника силы принцессы. Коул и Рональдин тоже так друг другу и не «полюбились».

Впрочем, им-то что? Они никогда особенно не общались и общаться, я думаю, не будут. А вот Данита…

Я даже не ожидала, что настолько расстроюсь, осознав: принцесса ко мне не слишком расположена. Скорее всего, она только терпит моё присутствие, не хочет ссориться с Дин и Миррой.

В результате, когда практикум закончился, я первой выскользнула из аудитории и побежала туда, где мне хотелось найти успокоение, — в зал памяти. Нет, прыгать в портальное зеркало я пока не собиралась, но хоть постою рядом…

— Шайна! Погоди!

Коул. Ну какого… Чего он ко мне привязался!

— Стой, кхаррт тебя дери!

Эльф всё же догнал меня на одном из поворотов, навалился сзади, оттеснил к стене и, развернув лицом к себе, зашипел, как бешеная змея:

— Зачем ты убегаешь?!

— А зачем ты бежишь за мной?! — Я шипела, кажется, ничуть не хуже. — Это не твоё дело! Отпусти и отстань!

— Моё! — Коул наклонялся всё ниже, и я уже начинала дёргаться — его дыхание касалось губ. — Я же вижу — ты расстроилась! В чём дело, объясни! Что я опять не так сделал?!

От удивления я застыла, а потом подняла глаза и уставилась на эльфа.

Серьёзный, обеспокоенный. Получается… он считает, что виноват… Что за глупости!

— При чём тут ты? — спросила я растерянно, но уже спокойно. — Ты полагаешь, я только из-за тебя могу переживать? Как будто я только о тебе думаю!

Коул усмехнулся, поднял руку и дотронулся до моей щеки. Я дёрнула головой, но деваться было некуда — сзади стена, спереди эльф. Засада.

Ладонь зарылась в волосы, спустилась на шею, погладила и там.

— Перестань! — я попыталась оттолкнуть Коула, но он не слышал. Как тогда, когда мы шли к Пауку. Черты лица заострились, взгляд стал хищным, губы растянулись в пугающей улыбке.

— Ты не думаешь обо мне, я знаю. Но я думаю о тебе… почти постоянно. Эндоллейн…

Он и в прошлый раз называл это имя. Только я уже забыла, что оно значит.

Кажется, «сводящая с ума»?

— Хватит! — почти закричала я, опять наступая эльфу на ногу. Ничему его жизнь не учит. — Отойди сейчас же, а то я попрошу академию тебя принудительно эвакуировать!

— Ладно-ладно! — он сделал шаг назад, поднимая руки. — Сдаюсь. Могу я пойти с тобой? Буду вести себя прилично, обещаю.

— Нет, — фыркнула я и продолжила свой путь в зал памяти.

Что же за день такой! Поскорее бы вечер. Хочу к Норду.

Жаль, что хранитель библиотеки никогда не хватает меня за руки и не пытается поцеловать без моего разрешения!

В зале памяти я пробыла недолго, минут десять. Потом всё же вышла, выдохнув, когда не обнаружила возле двери Коула, и поспешила на ужин.

В столовой я специально села так, чтобы оказаться между Миррой и Дин, и эльф, конечно, был очень недоволен этим фактом — привык уже подсаживаться ко мне. Впрочем, я тоже не была довольна — напротив сидела принцесса, а мне сейчас не хотелось её видеть.

После ужина мы с Дин и рыжей сразу вернулись в свою комнату. Рональдин пошла плескаться в ванной, Мирра засела за какой-то доклад по атакующим заклинаниям, а я стала выполнять упражнения, необходимые для того, чтобы научиться видеть метку проклятья.

И выполняла я их до тех пор, пока Мирра не поинтересовалась:

— Ты сильно огорчилась сегодня на практике по прикладной магии. Почему?

— Так и знала, что ты заметишь.

— Да и Дин заметила. Просто она, наверное, более деликатна, решила подождать, пока ты сама не расскажешь. А я вот не хочу быть деликатной. Что случилось?

— Ничего не случилось. Я всего лишь осознала собственную глупость и наивность.

Рыжая явно озадачилась.

— Я бы хотела понимать, о чём ты говоришь. Но я не понимаю.

— А, — я махнула рукой, — ерунда. Помнишь, что сказала магистр Нерида? Про врагов и друзей. У меня не получилось преобразовать Источник Даниты, и у неё мой — тоже. Получается, не так уж она хорошо ко мне относится, как показывает. За одним столом сидит, улыбается, любезничает… Наверное, все особи королевской крови такие.

Мирра, кажется, немного обиделась. Интересно, на что?

— Ты несправедлива к Даните. Во-первых, у вас это взаимно, ты тоже относишься к ней настороженно. А во-вторых…

— Настороженно я отношусь ко всем, — перебила я рыжую. — Но с Коулом почему-то всё получалось. Да и… думаешь, это так легко? Я ведь всё вижу и чувствую. За то время, что мы здесь учимся, мало кто из студентов не перемыл мне кости из-за матушки Розы. Как тут будешь кому-то доверять?

— Я понимаю. Я не осуждаю тебя, Шани. Я просто думаю, что принцесса относится к тебе не так уж и плохо.

— Конечно, не так уж и плохо, — я фыркнула. — Она меня лишь слегка презирает. А так-то да — неплохо. Интересно, её братец тоже такой…

— Какой? — в голосе Мирры внезапно прозвенела злость. Я подняла голову и посмотрела на неё с удивлением. — Ну, что ты молчишь? Какой — такой?

Картинка перед глазами дрожала, словно окружающий мир кто-то тряс. И черты лица рыжей расплывались, размывались, обнажая другие черты… черты, которые я уже видела не далее как сегодня утром.

— Красивый, — вырвалось у меня. Мирра — впрочем, Мирра ли?.. — нахмурилась.

— Что? — переспросила она, и мне вдруг стало смешно. Я даже про Даниту и её отношение к моей персоне забыла.

— Да так. Просто.

Действительно красивый. Лицо приятное, правильное и мужественное, и глаза карие, глубокие. У Норда лучше, но и тут тоже ничего. Губы сжаты слегка упрямо, и на подбородке чёткая ямочка — характер есть. Впрочем, это и так понятно. Кто бы ещё сумел столько времени быть девочкой?

— Ты на меня странно смотришь, — сказало вдруг видение голосом Мирры, и всё тут же вернулось на круги своя. Передо мной по-прежнему сидела моя рыжая подруга, и никаких намёков на незнакомых парней.

— Я счастлива, — ответила я, улыбнувшись. Я на самом деле была счастлива, но не за себя, а за Дин. Лучше мальчик в теле девочки, чем девочка, считающая себя мальчиком. Всё остальное они преодолеют.

— Чудная ты какая-то сегодня… — протянула Мирра. — И настроение скачет туда-сюда…

— Не обращай внимания, — засмеялась я и сказала то же, что и она сама несколькими часами ранее: — Гормоны!

Эмирин Аррано

Она ненавидела это больше всего на свете.

Грязная, грязная игра. Эмирин никогда не хотела так играть. И он, конечно, знал об этом.

Он вообще знал все её слабости и умело пользовался ими. Он-то не гнушался действовать грязно…

Цель, только цель. Не средства.

Захотел — убил Риш.

Захочет — убьёт и Эмирин, не моргнув глазом. И её, и Велдона, и наследников, всех. Но и у него должно быть слабое место. Только правильно ли она разгадала это место? Хороший вопрос.

— Ты сегодня опять собираешься наведываться к кому-то в сон? — спросил Дрейк тихо, поглаживая Эмирин по распущенным золотым волосам. — Или?..

— Собираюсь, — она тяжело вздохнула. — Прости.

— Ничего. Я подожду.

Он целовал её, задыхаясь от нежности, а Эмирин, послушно подставляя губы, сжималась от жалости и сочувствия.

«Бедный, бедный мой. Что же мне с тобой делать?»

Но сделать ничего было нельзя. Если только дождаться, когда проклятье спадёт, а потом предложить Дрейку то, что они всегда презирали. Стирание памяти и чувств. Отвратительное, лицемерное копание в чужом разуме… Но ради того, чтобы друг мог спокойно жить, она была готова и на это.

— Всё, Дар, — прошептала Эмирин, останавливая мужчину. — Спать.

Он усмехнулся ей в волосы, глубоко вздохнул, словно наслаждался её запахом, и сказал:

— Да, моя Эмил.

И посмотрел… твёрдо, но настолько умоляюще, что она не стала спорить. Правда, и «твоя» не ответила. Не смогла.

Даже у самых мужественных есть свои пределы.

Вязко и неприятно, как мухе, попавшей в варенье. Только мухе должно быть сладко, а Эмирин было горько.

Взламывать чужое сознание — как приходить в гости туда, куда тебя не приглашали. И если в прошлый раз она приходила, чтобы поговорить, то теперь она говорить не собиралась.

Сделать так, чтобы тот, в чей разум ты вторгаешься, не заметил твоего присутствия — сложно, но не невозможно. Нужно мимикрировать, стать частью чужого сна. Конечно, для этого необходимо очень хорошо знать того, кто видит сон. Понимать, что он может увидеть. И дать ему это.

Полутёмный зал, стены из серого камня, тяжёлые шторы, мерцающее пламя свечей. Вечерний Эйм — прекрасный, но немного пугающий.

Эмирин была всего лишь пламенем свечи, что неотрывно следило за мужчиной, который нервно вышагивал по залу. Подходил то к окнам, вглядываясь в темноту за ними, потом возвращался к противоположной стене — туда, где висели портреты всех Повелителей тёмных эльфов, включая нынешнего. Усмехался — и вновь отходил к окну.

Тронный зал Повелителей. Именно здесь короновали правителей Эйма, и всё вокруг было торжественно, но мрачно и печально.

Триш всегда ненавидела этот зал. Впрочем, она не любила многое из того, что было связано с тёмными эльфами, вызывая этим негодование своего отца. Риланд хотел сделать из неё настоящую принцессу… но у него так и не получилось.

Триш была прекрасным — нет, даже превосходным — магом и прирождённым исследователем. Как и Эдриан. Но принцесса из неё всегда была никудышная.

Ладно, хватит предаваться размышлениям и вспоминать. Нужно действовать.

Эмирин вздохнула, на миг прикрыла глаза… и неожиданно посреди полутёмного зала появилась девушка. Она сидела на полу в одной лишь тонкой ночной рубашке и явно дрожала от холода.

Тёмные густые волосы и глаза цвета предгрозового неба. Широкие брови, белая кожа, чувственный рот, который всегда казался его обладательнице слишком большим, чёткая линия скул. Странная, немного диковатая красота, но невероятно притягательная.

— Где я? — спросила девушка дрожащим голосом, оглядываясь по сторонам. И этого было достаточно, чтобы он услышал и резко отвернулся от окна. Нахмурился, глядя на свою неожиданную гостью, и начал приближаться к ней, чеканя шаг. — Не подходите! — она выставила перед собой руку в защитном жесте, а второй прижала к груди полупрозрачную ткань рубашки.

Он остановился. Даже не так — он застыл, узнав девушку. Черты его лица разгладились, глаза заблестели, и на губах появилась улыбка.

Эмирин-огонёк вспыхнула, на секунду разозлившись.

Она не ошиблась. Всё же не ошиблась.

— Это Эйм, — ответил мужчина мягко, но во взгляде промелькнула жадность. — Замок Повелителя тёмных эльфов. Как тебя зовут?

— Шайна, — ответила она с опаской. — А… вас?

Он промолчал. Вновь нахмурился, словно над чем-то напряжённо размышляя. А потом вдруг кивнул.

— Сон. Это сон. А я уж обрадовался… Впрочем… Раз это сон. Встань, Шайна.

Эмирин усмехнулась. Да, он, конечно, прекрасно помнил правило: когда ты осознаёшь, что всё происходящее — сон, ты можешь им управлять.

И ректор мысленно приказала своей «Шайне» подняться на ноги, а затем опустить руки. Ночная рубашка натянулась на груди, очерчивая её, и мужчина прерывисто вздохнул, не в силах оторвать взгляд от соблазнительных полукружий.

— Иди ко мне, — сказал он хрипло, и «Шайна» послушно пошла. Эмирин поморщилась: по сути, можно было уже уходить — она узнала всё, что хотела, — но разрывать сон сейчас нельзя, иначе она себя обнаружит. И тогда они с Велдоном точно проиграют.

Необходимо было довести сцену до конца. Не хочется… но надо.

«Прости меня, Шайна».

Эмирин позволяла своей иллюзии чувственно и рвано вздыхать от ласк мужчины, и смотреть на него со всей возможной страстью, и стонать от поцелуев. А сама морщилась…

Шайна. Вот что — точнее кого — он хочет больше, чем трон. Какая ирония.

И опять на его пути Велдон. Только он об этом пока не знает.

— Эндоллейн… Латкарто… Эндоллейн… — шептал он девушке в губы, спуская рубашку с белого плеча.

Но, видимо, что-то отвлекло его там, в реальности, — «декорации» сна вдруг задрожали неожиданно даже для самой Эмирин, всё пошло рябью, затянулось туманом.

Прекрасно. Отличный момент для того, чтобы наконец удрать отсюда.

Она медленно развеяла свою иллюзию, осторожно выбираясь из чужого сознания.

Да… Велдону всё это очень, очень не понравится.

Глава 12

Шайна Тарс

Как только я перенеслась в императорскую библиотеку, то обнаружила Норда на нашем обычном месте, обложенного книгами разных размеров с ног до головы. Я даже с трудом его разглядела.

На одной из стопок сидела Хель и, сверкая глазами, недовольно махала хвостом. Увидев меня, она громко мяукнула — и Норд вздрогнул, оборачиваясь.

— Добрый вечер, — сказала я, страшно смутившись. В очередной раз вспомнила нашу вчерашнюю «ссору». — Я… не помешаю?

— Нет, Шани. — Он встал с кресла. — Я рад, что ты пришла. Я здесь слегка увлёкся. Вон, даже Хель недовольна.

Я подошла ближе, и хранитель библиотеки осторожно взял меня за руку, поцеловал ладонь, прижимаясь губами к запястью чуть дольше, чем нужно. Я почувствовала, как щёки вспыхивают, словно охваченные огнём.

— Чем недовольна? — спросила я тихо, когда Норд отпустил мою руку. Конечно, он сразу заметил моё смущение, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Хель нужно покормить. Подождёшь пять минут? Я схожу за её едой. И заодно принесу нам с тобой чаю. Совершенно забыл…

— Подожду, — кивнула я, а спустя секунду удивлённо застыла — Норд мгновенно исчез.

Получается, он обладает такими полномочиями, которые позволяют ему использовать во дворце императора амулет переноса. Да, хранитель библиотеки… гораздо больше, чем хранитель библиотеки, это я давно поняла.

Усевшись в кресло, я начала рассматривать лежавшие вокруг книги. Хель, ласково мурлыкнув, забралась ко мне на колени и заурчала, жмурясь от удовольствия.

Кошка императора… Почему же ты здесь, а не с ним?

Что-то кольнуло меня в сердце, какая-то мысль, но я не успела на ней сосредоточиться — Хель вдруг выпустила когти и вцепилась ими мне в ладонь.

— Ай, — зашипела я, отдёргивая руку. — Хель, ты что?!

Кошка махнула хвостом, и хвост этот лёг на книгу, что лежала ко мне ближе всего. Сам Норд её ещё не открывал — книга была стянута кожаным ремешком с пряжкой, и слой пыли говорил о том, что её давненько не читали.

— «Легенды Последней войны», — прочла я заголовок. — Интересно…

По результатам Последней войны были объединены все земли Эрамира, а главным над ними назначен император-человек. Интамар Первый, Великий миротворец. Эту главу в нашей истории я помнила хорошо. Не помнить такое — позорно.

Зачем Норду легенды Последней войны? Неужели он думает, что в них может быть разгадка тайны моего амулета? Что ж, поглядим.

Я, пыхтя от натуги, подвинула книгу ближе к себе. Томик был тяжеленный, он казался сделанным из камня, а не из кожи и бумаги. И толстенный… Много же их, этих легенд.

Я аккуратно, стараясь не повредить пряжку, расстегнула её и раскрыла книгу.

С первого же листа на меня смотрел очень интересный мужчина. Портрет был выполнен искусным художником, и изображённый человек казался живым. Мне даже почудилось, что у него двигаются глаза. Присмотрелась — нет. Обычный карандашный портрет.

Прямые волосы до плеч выглядели так, будто мужчина стоял на сильном ветру. Лоб пересекали три горизонтальные морщинки, широкие брови были чуть сдвинуты, в тёмных глазах светилась тревожность. Нос был немного длиннее, чем необходимо, чтобы считаться красивым, решительно сжатые губы казались упрямыми, лёгкая щетина оттеняла резкие скулы.

Мужчина чем-то неуловимо походил на Норда. То ли глазами, то ли губами… Я так и не поняла.

Посмотрела на надпись внизу. «Интамар Альтерр. Первый император Объединённых земель Эрамира».

В первом императоре чувствовалась сила, властность, и в то же время — благородство и честь. Интересно, он и был таким? Или художник приукрасил?

— Хель, — раздался справа от меня голос Норда, — иди сюда, малышка.

Кошка спрыгнула с моих коленей, возбуждённо махнув пушистым хвостом, и подбежала к вернувшемуся хранителю. Тот ставил на пол два блюдца — в одном плескалось что-то белое, наверное, молоко, а в другом было мелко порезанное мясо.

Пока Хель чавкала поочерёдно то над одним, то над другим блюдцем, Норд подошёл ближе ко мне, поставил на пол поднос, накрытый крышкой, и начал сдвигать книги на край стола.

— Ты думаешь, разгадка тайны моего амулета — в одной из этих книг? — поинтересовалась я, проводив взглядом портрет императора Интамара. «Легенды Последней войны» хранитель тоже закрыл и отодвинул.

— Возможно. Я не уверен на сто процентов, но стоит проверить. Я вспомнил эту фразу — «долг души признаю, долг крови моей» — и подумал, что на войне и после неё отдавалось большинство долгов. Триш могла найти что-то среди этих книг.

Норд переместил поднос с пола на столик, открыл крышку, и я облизнула губы: печенье в вазочке выглядело очень аппетитно. А какой запах! Правда, он был не от печенья, а от чая. Напиток оказался светло-зелёного оттенка, а на самом дне кружились маленькие синие цветки.

— Это горный эдельвейс, — пояснил Норд, усаживаясь по обыкновению в кресло напротив меня. — Он бывает белый и синий. Синий растёт только в паре мест в Эрамире.

Я сглотнула.

— Ты его точно на императорской кухне стащил…

— Точно, — подтвердил он, усмехаясь и разливая по чашкам ароматную жидкость. — Знаешь, чем он особенно ценится?

— Чем?

— Чай из синего горного эдельвейса хорошо бодрит. Не так, как это делает чай из краснопёрого болотного папоротника…

— А! — я хлопнула себя по лбу. — Точно! Я же читала о нём. О них обоих. От болотника потом трое суток спать не хочешь, а как эффект проходит — спишь сутки. А у эдельвейса побочного действия нет. Он просто бодрит.

— Верно. Пятёрка, Шани. Но помни: спать всё же нужно. Если будешь соблюдать режим, эффект от чая продлится с неделю, а если нет, то закончится завтра. Так что спи, пожалуйста.

И я вновь смутилась. Вот для чего он принёс этот чай! Ну да, вид у меня действительно уставший.

— Я постараюсь, — сказала я тихо, опуская глаза в чашку. Сделала глоток — и охнула от изумления, настолько резко прояснилось в голове. И очертания всех предметов вокруг меня стали ярче, чётче. Как будто глаза кто-то изнутри протёр и хорошенько почистил. — Вот это да!

— Да, неплохо. Но чаще раза в месяц пить не рекомендуется. Иначе эффект пропадает.

— Чаще я и не смогу, — засмеялась я. — Такой чай в столовой академии не подают. — Я сделала ещё глоток и, чувствуя себя заново рождённой, решила задать один из терзавших меня вопросов: — Скажи… а если династия Альтерр прервётся, кто сядет на трон? Это ведь должно быть как-то задокументировано.

— Задокументировано, разумеется. А ты не помнишь из курса истории?

Кажется, он был слегка удивлён этому факту.

— Нет, — ответила я извиняющимся тоном. — У меня вообще с историей не очень. Так… кто?

— Тёмные эльфы, разумеется, — ответил Норд спокойно, и я поперхнулась чаем. — Не Повелитель, а первый или второй наследник трона.

— Это что же… Коул, получается?!

— Возможно, — хранитель дёрнул губой. — Но там есть тонкости. Наследник — или наследница — должен будет жениться или выйти замуж за человека из Старших лордов. Фамилия этого человека станет фамилией новой династии.

— То есть править, по сути, будут полуэльфы, — протянула я в некотором ужасе от возможных перспектив. — Типа меня. Кошмар. Мы все ненормальные.

Норд рассмеялся.

— Шани, во втором поколении полуэльфийские особенности исчезают, это будут обычные люди. Просто новая династия. Но я очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

Я закусила губу. Кхаррт, как же жаль, что я узнала про Мирру… А если ещё кто-нибудь узнает? Вдруг залезет ко мне в голову?! Мамин амулет спасает только от магии Разума профессора Аррано.

— А ты знаешь, где прячется наследник? — спросила я хранителя, и он кивнул, мгновение помешкав. — А если я… тоже знаю?

Глаза Норда стали очень удивлёнными.

— Знаешь?! Откуда, Шани?!

И я рассказала.

Эмирин Аррано

«О Дарида… Опять!» — подумала она сквозь сон, ощущая себя самой несчастной женщиной на свете. Ну что на этот раз случилось?

Ректор, привстав с постели, покосилась на спящего Дрейка. Его дыхание стало чуть более беспокойным, и Эмирин, прикрыв глаза, вмешалась в сознание своего друга.

Пусть спит до утра. Спокойно, без всяких снов. И не волнуется за неё.

Она быстро оделась, посмотрела на себя в зеркало — и перенеслась к тому, кто так настойчиво её звал. К императору.

Оказавшись в библиотеке, Эмирин приподняла брови. Увидеть здесь Шайну она не ожидала.

Теперь главное — не оговориться, назвав Велдона по имени. Это будет… неприятно.

— Добрый… то есть добрая ночь, — усмехнулась она, подходя ближе. Император встал из-за стола, вслед за ним поднялась и Шайна.

— Добрая, Эм, — Велдон кивнул, уступая ей место. — Садись. Дело есть.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровалась Шайна, порозовев. И чего, спрашивается, смущается? Как будто Эмирин их голыми застала.

«Стареешь, Ро, — ректор мысленно пожурила себя. — Становишься циничной брюзгой».

— Зачем ты вызвал меня… Норд? — спросила она, садясь в предложенное кресло. Шайна опустилась напротив и нервно поёрзала в своём. — Что-то случилось?

— Случилось, — на губах императора появилась лёгкая улыбка: он благодарил Эмирин за поддержание игры. — Шайне стало известно, где находится наш общий знакомый.

— Есть ли какой-то способ сделать так, чтобы я не могла об этом рассказать? — поинтересовалась девушка обеспокоенно и вновь поёрзала в кресле. — Мне не хотелось бы вас подвести.

— Способ есть. Но нужно звать Нарро, иначе никак. Мою магию амулет блокирует.

— Зови, — сказал Велдон твёрдо. — Только… предупреди обо всём заранее.

— Разумеется, — ответила Эмирин иронично, повела плечами… и сделала то, чего не делала уже очень давно.

С того дня, как она ушла из Арронтара вместе с Дрейком, Эмирин практически не обращалась к мужу. И ни разу не видела его… наяву. Иногда он приходил во сне, но не так часто, как им обоим хотелось. Они приняли это решение вместе, не желая травить душу друг другу.

«Нарро!»

Эмирин едва сдержала нервную дрожь, услышав глубокий и спокойный голос мужа внутри себя.

«Да».

«Мне нужна твоя помощь. Но, прежде чем ты придёшь, запомни: мужчину, которого ты здесь увидишь, зовут Нордом».

Через секунду молчания Нарро еле слышно вздохнул:

«Я прекрасно помню, кого Риш называла Нордом. Я помогу».

Эмирин, в волнении закусив губу, посмотрела на Велдона.

— Он согласен. Разреши перенос. — Ректор заметила любопытный взгляд Шайны и пояснила: — Система защиты здесь похожа на ту, что существует в академии. И чтобы Нарро мог переместиться ко мне, разрешение должен дать… — она запнулась, едва не оговорившись, — …тот, кто наделён полномочиями.

Император усмехнулся, уловив заминку. Достал из нагрудного кармана небольшую иглу — и полоснул ей по ладони.

Несколько капель крови упало на пол и впиталось в него. Глаза у Шайны изумлённо расширились.

— Магия Крови?..

— Нарро, дартхари оборотней, — сказал между тем Велдон громко. — Допуск до восьми утра сегодняшнего дня. — Повернулся к Шайне. — Да, ты верно заметила — это магия Крови. Своей академии Эмирин достаточно дать мысленный или устный приказ, здесь же, увы, этого недостаточно.

— Так и без крови можно остаться…

— Нет, что ты, — император провёл другой рукой по раненой ладони, излечиваясь. — Речь идёт только о временных доступах на телепортацию. А подобное случается редко.

Возле кресла, на котором сидела Эмирин, заклубился серый туман, соткался в высокую и мощную мужскую фигуру — а секунду спустя посреди библиотеки уже стоял Нарро. Серьёзный и собранный, он медленно обвёл взглядом помещение, посмотрел на Велдона, перевёл взгляд на Шайну.

Она совсем покраснела. Смотрела то на Нарро, то на Эмирин и заливалась краской. Странно.

— Здравствуй, Нарро, — Велдон протянул оборотню руку, и тот её пожал. — Спасибо, что согласился помочь. Познакомься с Шайной.

Лицо мужа Эмирин на мгновение дрогнуло. Конечно, он ещё не забыл, как звали их умершую дочь.

— Очень приятно, Шайна, — произнёс он глухо, кивая девушке.

— Мне тоже, — сказала она, наконец немного бледнея. — Это из-за меня вы тут. Мне нужно кое-что заблокировать… в голове.

Он улыбнулся.

— Хорошо. Что именно… Норд?

— Сделай так, чтобы Шайна никому не могла рассказать, где наследник. Ни рассказать, ни написать.

Если Нарро и удивился, то не подал виду.

— Хорошо. — Подошёл ближе к креслу девушки и сел рядом на корточки. — Посмотри на меня, Шайна.

Она послушно повернулась к оборотню лицом.

На самом деле зрительный контакт был не обязателен, хотя с ним всегда проще работать. Но Нарро с его мастерством давно было безразлично, смотрят на него или нет, когда он творил магию Разума, и Эмирин об этом прекрасно знала.

Он просто изучал лицо Шайны. Лоб, брови, нос, глаза, губы, подбородок.

«Она не похожа на Риш, — сказал он жене мысленно. — По крайней мере, внешне».

«По крови она не её».

«Ясно».

— Всё, — произнёс Нарро, вставая с корточек. — Сделано.

— Так быстро? — удивилась Шайна. — Я ничего не почувствовала…

— Так и должно быть, — уверил Нарро девушку. — В… хм. Скажи, Норд, могу ли я поговорить с Эмирин наедине?

— Конечно, — кивнул император. — Я провожу вас туда, где никто не побеспокоит. Шани… тебе пора в академию.

— Хорошо, — она вздохнула, поднимаясь с кресла. — Но сначала я проверю… Так вот, Мирра Дарлейн… — И закашлялась. — Ещё раз. Мирра… — Вновь закашлялась. — Ох…

— Ничего не говори больше, — предупредил девушку Нарро. — Иначе кашель станет постоянным.

— Не буду, — пообещала Шайна. — Доброй ночи, дартхари. И вам, профессор.

— Спасибо, — усмехнулась Эмирин, про себя подумав: поспать ей сегодня вряд ли дадут.

Велдон привёл их с Нарро в свой малый рабочий кабинет. Сказал: «Разговаривайте сколько угодно, никто не потревожит» — и сразу вышел, дав указание стоящим на входе стражникам никого не впускать.

А они застыли напротив друг друга, не в силах отвести взгляд. Эмирин чувствовала, как слабеют ноги и руки, как она непроизвольно начинает дышать чаще, стремясь, чтобы запах её мужа входил как можно глубже в лёгкие, и наслаждаясь им.

Она соскучилась.

— Расскажи мне про эту девочку, — попросил Нарро вроде бы спокойным голосом, но в нём слышалось рычание. И грудь его вздымалась чуть сильнее, чем обычно.

Но самое главное — глаза. Они совершенно пожелтели. И Эмирин знала: у неё тоже.

— Это дочь Дрейка. Хотя я сомневаюсь, что Триш знала об этом. Она просто не захотела убивать нерождённого ребёнка… особенно после смерти моего.

— Значит, твоя версия с проклятьем оказалась верной, — рыкнул Нарро. Приоткрыл губы — и Эмирин заметила удлинившиеся клыки. Пощупала языком свои зубы: и у неё тоже клыки увеличились.

— Да, — ответила, чувствуя, насколько охрип голос. — Шайна прокляла Дрейка. Но они, я думаю, скоро победят проклятье. Оно начинает слабеть, Нарро.

— Это хор-р-рошо.

Мягкое, почти неуловимое движение вперёд, и большая горячая рука, коснувшаяся спины.

— Не надо, — прошептала Эмирин, отводя взгляд. — Не нужно.

Нарро утробно рычал, поглаживая жену по спине, и от этого рычания она вся дрожала. С головы до ног.

Он не ответил — вжал Эмирин в себя, наклонился и вдохнул носом воздух возле её шеи.

— От меня пахнет Дрейком, — сказала она нервно, но не пытаясь отстраниться. — Сильно. Я сама чувствую.

— Пахнет, — подтвердил Нарро, касаясь губами нежной кожи. — Но ещё пахнет тобой. Я так соскучился, Ро. Безумно.

— Я тоже… — вздохнула она, обнимая мужа и окончательно сдаваясь.

Горячие руки, обжигающие поцелуи, и выпущенные когти, царапающие спину. Единение у оборотней всегда проходит именно так — с царапинами, укусами, кровью. Но всегда — без боли. Она теряется в ощущениях.

Пряный запах возбуждения, солёный — волнения, и железо на губах — кровь. Кровь, потому что кусаешь изо всех сил, стремясь освободиться. Стремясь быть как можно ближе, раствориться в том, кого любишь.

Моя. Мой.

А всё остальное — неважно.

Император Велдон

Над замком вставало солнце, раскрашивая комнату в жёлтые, оранжевые и красные оттенки, когда в спальню императора постучали.

— К вам дартхари Эмирин, ваше величество, — сказал дежурный маг, заглянув в комнату. Велдон приподнялся на постели, кивнул.

— Зови.

По этикету он должен был сначала одеться и принять Эмирин в гостиной или кабинете. Но плевать на этикет. «Альтерры всегда были злостными нарушителями правил», — она сама говорила ему так, когда Велдон был ещё совсем мальчишкой.

Однако он всё же встал и накинул халат, а затем подошёл к столику возле окна и налил воды в стакан. Амулеты, заговорённые против ядов, молчали, и Велдон сделал маленький глоток.

Чисто. Да, он давно стал параноиком.

— Вел, — прошелестел тихий голос Эмирин позади, и мужчина обернулся.

Давно император не видел её такой. Распущенные золотые волосы переливались так, что были способны ослепить, глаза блестели от счастья, на щеках играл румянец, а губы чуть улыбались — красные, пухлые… искусанные.

— Да, — усмехнулся Велдон, — наверное, если бы я был оборотнем, унюхал бы сейчас много интересного.

Она засмеялась.

— Наверное, Вел.

— Как вы так живёте? Никогда не понимал. Всегда знаете, кто, где, когда и с кем…

— А что в этом стыдного? — спросила Эмирин мягко и подошла ближе. Платье её шелестело, словно осенние листья под ногами, а голос звенел ключевой водой. — Любви не надо стыдиться. Нам доставляет удовольствие ощущать свой запах на теле того, кого любишь. Это очень… — она рыкнула, — …возбуждает.

— Запах, говоришь… Значит, Нарро чувствовал мой запах каждый раз, когда я целовал тебя, Эм?

— Конечно.

— И почему же не треснул, не поставил на место?

Эмирин удивлённо взглянула на императора.

— Взрослому волку негоже бороться с волчонком.

— Да уж, — криво усмехнулся Велдон. Действительно — он был волчонком. Могущественным, но глупым. — Ты что-то хотела рассказать мне, Эм?

— Хотела, — она кивнула, почему-то отводя взгляд. Посмотрела в окно — и луч света, попав в её глаза цвета неба, позолотил их. — Тебе это не понравится, но ты должен знать.

— Шайна? — выдохнул император, и Эмирин повернулась к нему, поднимая брови. — Я догадался, Эм. А ты ходила в его сон, да?

— Да.

— И что? Она его…

— Латкарто. Помнишь, что это значит?

— Ещё бы мне не помнить, — прошептал он, сжав зубы. — «Единственная». Вечный камень преткновения у эльфов… Взаимность там совсем не обязательна, насколько я помню.

— Верно, — подтвердила Эмирин. — Дарида подарила эльфам щедрый подарок, но, в отличие от оборотней, забыла подсыпать взаимности. Однако я не думаю, что он будет её добиваться. Ты же знаешь, магия Крови легко может решить эту проблему.

— Да, — поморщился Велдон, — кровные привороты… И Шайна будет жить, уверенная, что любит до безумия… Эмирин!

Он почти взвыл, и она, нахмурившись, рыкнула:

— Тихо! Вел, не забывай, что ты в первую очередь император, а потом всё остальное. Подумай головой. Шайна — наш козырь.

— Я не хочу её использовать.

— Я надеюсь, что до этого и не дойдёт.

Шайна Тарс

Увидеть дартхари Нарро наяву оказалось волнительно. И не только потому, что я вспомнила свой сон, где они с Эмирин предавались страсти, но и потому, что он, как оказалось, совершенно определённым образом воздействует на женщин. Видимо, это непроизвольно, как обаяние Дин, — я ощутила лёгкое волнение, а между ног затянуло. Не до такой степени, чтобы сойти с ума, но вполне достаточно для того, чтобы обратить на это внимание.

Интересно… Получается, ректор так же воздействует на мужчин? Тогда ничего удивительного, что наследник был в неё влюблён. Неужели мама не понимала, что это, возможно, просто иллюзия? Ведь они были молодыми и горячими…

Ну да, молодыми и горячими. Вот мама и поступила… горячо. И так и не попросила прощения. Но она хотела, наверняка хотела… Точно хотела. Так, может быть…

Я нервно схватилась за амулет, что уже много лет висел на моей шее.

Может быть, он — мамин способ попросить прощения? Способ отдать долг? Эмирин сказала, что маму убили не из-за амулета. Но она просила меня сохранить его, а значит, он важен…

Возможно, это её персональное искупление?

Но всё равно я должна узнать, в чём предназначение амулета. Должна…

С этой мыслью я и уснула.

Утром я с интересом наблюдала за… Миррой. Пусть будет так.

Теперь, когда я знала правду, мне стало заметно всё то, что смущало ранее. Совсем не женские движения, взгляды, даже манера говорить. Мальчик в маске девочки, но так и не ставший девочкой. Впрочем, это хорошо, что не ставший. Иначе им с Дин пришлось бы несладко. Им и так придётся, конечно…

Как бы мне намекнуть им, что я всё знаю, но обойти запрет дартхари Нарро?..

— Дин, — кашлянула я, и подруга вопросительно посмотрела на меня, оторвавшись от зашнуровывания платья, — скажи… Мне вот интересно… А если наследник трона захочет жениться не на обычном человеке, а, скажем, на оборотне…

Рональдин вытаращила глаза, а Мирра выпустила из рук учебник по щитам, и он с грохотом повалился на пол.

Я даже смутилась от их пристального внимания.

А потом Дин начала хлопать ртом, словно рыба, — и в этот момент я поняла, что на них с Миррой тоже должны быть такие же блоки, как на мне. Стало смешно, и я захихикала, уткнувшись лбом в ладони.

— Давай я отвечу, — послышался вдруг спокойный голос рыжей, и она опустилась на свою кровать, положила рядом учебник, а затем посмотрела на меня. — Наследники — как Дамир, так и Данита — имеют право сочетаться браком только с аристократией, Шани.

— Ага, — я понимающе кивнула. — То есть я уже не прокатываю.

— Ну, — Мирра усмехнулась, — говоря откровенно, ты — приёмная дочь Розы Тарс, а она графиня. Так что… тут нет однозначного ответа.

— О да, — я расхохоталась. — Ну ты даёшь, Мир! Девочка, воспитывавшаяся в борделе, — и вдруг… Но ладно. Так что там с аристократией?

— У оборотней нет аристократии, — буркнула Дин недовольно. — Формально таковыми считаются мои родители, конечно. Но только формально.

— А значит, и ты? — уточнила я, и подруга кивнула.

— И я.

— Это хорошо, — обрадовалась я. Дин улыбнулась, а Мирра рассмеялась и, встав с кровати, подошла ко мне. Опустилась на корточки перед постелью, на которой сидела я, — и я вдруг застеснялась, в очередной раз осознав, что передо мной сейчас совсем не моя рыжая знакомая. Нет, совсем нет…

Звон, резкий и короткий, как от разбившегося стекла. И вокруг всё плывёт, рябит, подёргивается странной дымкой… А потом дымка тает. И чужие черты стекают с лица, обнажая то, что скрыто. Тёплые карие глаза, мягкую улыбку, упрямый подбородок. И большие мужские руки, которые тянутся ко мне… И я хватаюсь за эти руки, и сама улыбаюсь, как шальная, ощущая совсем другую кожу. Более горячую, шершавую и грубую… настоящую.

Словно до этого я всё время держалась сквозь перчатку.

Он понял, что я его вижу. Не знаю как, но понял. Не мог ничего спросить и просто улыбался, сжимая мои ладони.

«Кажется, я больше не смогу называть тебя Миррой», — подумала я, поднимая одну руку и осторожно касаясь щеки. Щетина… совсем лёгкая, но всё же щетина. Интересно, как он бреется? Или заклинание Эмирин останавливает рост волос? Да, скорее всего, так и есть.

«И не называй», — ответили мне его взгляд и чуть дрогнувшие губы.

— Как я тебе завидую, Шани, — вздохнула Дин, и мы оба очнулись.

Дамир выпустил мою руку и поднялся на ноги, но Миррой не стал. Неужели я теперь всегда буду его видеть?

Да. Буду. Понятия не имею, почему я так решила, но знаю, что не ошиблась.

— Не нужно завидовать, — сказала я тихо, не прекращая улыбаться. — Всё когда-нибудь заканчивается.

Эмирин Аррано

Утром у неё не было лекций, и Эмирин направилась в сад академии — погулять, проветрить голову и отдохнуть.

Дрейк, хоть и не был оборотнем, ощутил — что-то изменилось — и забеспокоился. Вечером метка наверняка вспыхнет, и придётся вновь…

Как же тяжело — после Нарро. Но нужно.

Она вздохнула и пошла быстрее, отгоняя от себя лишние мысли. Толку рассуждать? Пока проклятье не снято — придётся терпеть.

У Эмирин было любимое место в саду академии, к нему она и направилась. Небольшой пруд со спокойной голубой водой и плавучей беседкой посередине. Иногда студенты устраивали конкурс среди первокурсников, и те пытались попасть в беседку различными способами.

Увы — попасть в неё было невозможно. Никому, кроме Эмирин.

Мысленный приказ — и маленькая светлая беседка заскользила по водной глади, с лёгким плеском остановившись возле берега. И ректор уже подняла ногу, собираясь войти внутрь, но вдруг услышала тихие шаги позади себя. Втянула носом воздух, чтобы понять, кто там, и сказала, улыбнувшись:

— Доброе утро, Ари.

— Прости, что нарушила твой покой, Рин, — певуче произнесла Араилис Нерида, подходя ближе. — Мне просто показалось, я тебе нужна.

— Возможно, — пожала плечами ректор. — Я не думала об этом.

— Значит, подумаешь.

— Значит, — легко согласилась она, всё же заходя в беседку. — Проходи, Ари.

Они сели напротив друг друга, и Эмирин отдала мысленный приказ, позволяя беседке вновь уплыть на середину пруда.

Араилис молчала, спокойно глядя на свою начальницу, только глаза были словно чуть подёрнуты туманом. Так всегда бывало после пророческих видений, которые она предпочитала никому не рассказывать.

— Ответишь на несколько вопросов? — спросила Эмирин тихо. Прикрыла веки: беседка начала кружиться по часовой стрелке, и от этого движения у неё возникло лёгкое, но приятное головокружение.

— Если смогу, — пожала плечами Араилис. — Спрашивай, Рин.

— Шайна. Скажи, есть ли у неё шанс… стать императрицей?

Беловолосая провидица улыбнулась.

— Нет.

Резкий выдох.

— Совсем никакого?

— Никакого, Рин.

— А… Повелительницей?

Улыбка стала шире.

— А вот Повелительницей — есть.

— Ох ты…

— Не расстраивайся. У Шайны, как и у всех нас, трудные времена. Но ты же помнишь, что значит её имя? И легенду, с ним связанную.

— Помню, — кивнула Эмирин. — Вряд ли я когда-нибудь забуду эту легенду… И мужество моей нерождённой Шайны, спасшей мне жизнь. Я помню, как она отдавала свои силы… Подпитывала меня… И эта девочка думает, что у неё может быть передо мной долг! — Ректор покачала головой. — Она отдала мне все возможные долги ещё в прошлой жизни.

Араилис внимательно и остро посмотрела на Эмирин, но ничего не сказала. Да ректору и не были нужны её слова.

Дарида, богиня смерти, отвечающая за перерождение, порой шутила подобным образом. И совпадение имён можно было принять за очередную такую шуточку.

Впрочем, Эмирин допускала, что ошибается. Она, в конце концов, совсем не бог, чтобы знать точно.

Шайна Тарс

После вчерашнего практикума по прикладной магии принцесса вела себя тише воды ниже травы, словно о чём-то раздумывая. Лучше бы Коул себя так вёл.

Хотя сегодня мне грех было на него жаловаться — он, в общем-то, не навязывался, но и не отставал. Как всегда, сидел рядом, ходил тенью следом. Благо на первой паре — физической подготовке, — боевики занимались отдельно от остальных, а после был практикум по целительству, на котором эльфа не могло быть в принципе.

Вновь мы встретились только на обеде, и Коул решил отличиться, пригласив меня погулять по городу вечером. Конечно, приглашал он при всех — чего стесняться, правда?

— Я не могу, — ответила я, про себя радуясь, что действительно не могу. — У меня сегодня занятия с куратором.

— С Дархом, что ли? — поморщился эльф. — А я как раз сегодня от них свободен.

— Ну а я нет, — я пожала плечами. — Извини.

— А чему он тебя учит вообще? — поинтересовался Эван с немного обидным для меня удивлением. — Он же боевой маг. Чему он может учить целителя?

Кажется, я надулась от возмущения. Но ответить не успела — за меня ответил Дамир.

— Странно, что ты добрался до третьего курса с такими рассуждениями, — протянул он с лёгкой насмешкой в голосе. — Я думала, подобное из нас выбивают ещё в первом семестре первого курса. Видимо, ошибалась.

Пришла очередь надуваться Эвану.

— Да ладно тебе, Мир, — примирительно протянула принцесса, погладив третьекурсника по руке, что лежала на столе перед ней. — Эван просто удивился, и всё, без задних мыслей. Он-то не целитель и не боевик, а артефактор.

— А чего тут удивительного? — фыркнул Коул. — Как будто боевики умеют только драться. Вот ректор преподаёт больше артефакторам и целителям, а вы видели её в бою вообще? Это же что-то страшное. И у Дарха то же самое. Боевик он первоклассный, конечно, но это не всё, что он умеет. Да, Шани?

— Угу, — буркнула я, не слишком желая рассуждать о том, что умеет или не умеет Дрейк.

— И всё-таки? Чему он тебя учит? — спросил уже Коул, и голос его звенел от любопытства.

Скрывать я смысла не видела, поэтому ответила спокойно:

— Проклятиям.

— Чему-у-у? — хором протянули эльф, третьекурсник и принцесса. Дамир и Дин молчали — они-то были в курсе дел.

— Мы с Дрей… то есть с магистром Дархом изучаем проклятия. Их классификацию, способы снятия. Я по ним курсовую буду писать.

— Ничего себе темка, — покачала головой принцесса. — Весьма специфическая для целителя. Проклятие — это же по сути не болезнь.

— Магистр сказал то же самое на первом занятии, — усмехнулась я, вспомнив это самое занятие. И вроде бы недавно было — а кажется, что так давно. — Но какая разница: болезнь или нет, если приходится спасать людей? Называйте как хотите. А мне хочется научиться бороться с этим.

— А меня это даже радует, — сказал неожиданно Коул, и я посмотрела на него с удивлением. Он улыбнулся и продолжил: — Я-то грешным делом подумал, что магистр тебя и на дополнительных занятиях по щитам гоняет. Проклятья — это, наверное, не настолько выматывающе?

О наивный.

Спустя некоторое время я шла по направлению к кабинету Дрейка, твердя в голове два вопроса, которые собиралась ему задать.

Он уже был здесь — нервно вышагивал по кабинету, в процессе этого вышагивания сшибая на пол книги и бумаги со столов. Я с удивлением проследила за этим мельтешением и поинтересовалась:

— Магистр, что-то случилось?

Он поморщился.

— Ничего, Шайна. Садись в кресло, сейчас начнём.

— Магистр… — сказала я неуверенно, опускаясь в уже привычное кресло. — Могу я задать вам пару вопросов?

— Конечно, — он опустился напротив и кивнул. — Задавай.

— Их два. Один касается нашей с вами темы, а другой — нет. Он личный.

— Начни с того, который касается.

Да, это правильно. Так проще.

— Эмирин… то есть профессор Аррано в разговоре со мной упомянула такое свойство проклятий высшего уровня, как вампиризм. Сказала спросить у вас.

Дрейк напрягся. Он и так был напряжён, ещё когда я только вошла в кабинет, а теперь вообще казался натянутой струной.

— В связи с чем ректор это сказала, Шайна?

Я поняла, о чём он подумал. Ведь на самом Дрейке было проклятье высшего уровня. И он решил, что мы с Эмирин обсуждали его.

— В связи с проклятьем императора, — ответила я быстро, слегка покраснев. И добавила как-то неловко: — Вот.

— Ясно, — магистр немного расслабился. — Вампиризм — свойство проклятий высшего уровня «выпивать» носителя метки.

Я похолодела.

— Выпивать?..

— Да. Ты же знаешь, что метка крепится на ауре и питается за её счёт. И чем сильнее проклятье, тем больше сил ему требуется для поддержания метки. А если носитель очень долго сопротивляется влиянию проклятья, метка впивается в его ауру и постепенно выпивает её. Носитель чувствует колоссальный упадок сил, у него постоянно плохое настроение, он не хочет жить. Я ответил на твой вопрос?

Я закусила губу.

— То есть… по сути, проклятый может умереть не только от самого проклятия, но и от влияния метки?

— Верно. Император, о котором вы говорили с Эмирин, должен был почить уже давно. — Дрейк криво, с горечью, усмехнулся. — Но он жив.

— А… почему?

Я действительно не понимала почему. Магистра спасала — и спасает — Эмирин, а кто спасает его величество?

— Бывают такие люди, Шайна, — ответил Дрейк спокойно, — которые никогда не сдаются. Император как раз из таких. Я вижу его метку, очень хорошо вижу. Она вгрызлась в его ауру так, что та почти почернела. Смотреть страшно. Но Велдон тем не менее жив, в здравом уме и трезвой памяти. Однако на подобное вряд ли способен кто-то другой.

Мне стало так жаль и императора, и магистра. Но если Дрейку я могу помочь, то его величеству, увы, только посочувствовать.

— Что же там за условие снятия…

— Понятия не имею. Но у тебя был ещё один вопрос, Шани. Задавай.

Я несколько раз моргнула, сбрасывая с себя оцепенение, возникшее после рассказа Дрейка, сглотнула и пробормотала:

— Расскажите, как вы с ректором наделили академию голосом. Профессор Аррано… она упомянула, что вы будете… рады… рассказать. Пожалуйста.

Магистр некоторое время удивлённо молчал, но затем всё же улыбнулся и мягко, даже почти нежно, ответил:

— Не сегодня. Иначе мы с тобой ничего не успеем. Я покажу в воскресенье, хорошо?

— Покажете?

— Да. Своё воспоминание об этом дне. Сама всё увидишь.

Ух ты!

— Здорово! — восхитилась я, и он рассмеялся, кажется окончательно расслабляясь.

— Договорились. А теперь — к занятию.

К концу урока я всё же смогла увидеть метку. На пару секунд и очень слабо, невнятно, но смогла. Дрейк обрадовался, наказал тренироваться и дальше, самостоятельно, а потом отпустил меня.

Впереди был ужин. Идти на него не хотелось — опять Коул будет зазывать погулять, а я так устала…

И в итоге я, вернувшись к нам в комнату, заявила Дин и Дамиру, что решила лечь подремать.

— Пропущу ужин, — пожала я плечами в ответ на их недовольные лица. — Невелика беда. Спать я хочу больше, чем есть. И Коулу скажите, чтобы сюда не ходил! Не пущу всё равно.

— Скажем, — кивнула Дин, и они ушли.

Я проводила их взглядом, в очередной раз удивившись тому, что вижу наследника в его настоящем облике. Как же хорошо, что он не изменяет привычке и всегда носит только штаны! Не представляю, что бы делала, если бы он ходил в платьицах, но я видела бы не внешность Мирры, а его собственную… Умерла бы со смеху наверняка.

Подумав об этом, я на самом деле хихикнула. А потом разделась, надела ночнушку, залезла в кровать и почти мгновенно заснула.

И снилась мне мама. Она сидела за своим рабочим столом в нашем доме, но почему-то со внешностью Триш, а не Кары Джейл, и плакала. Навзрыд.

И мне почему-то казалось, что это никакое не воспоминание, а мамина душа, оплакивающая её ужасный поступок.

«Метка вгрызлась в его ауру… она почти почернела…»

Наверное, это очень больно — понимать, что ты практически убил того, кого любишь. Я-то, накладывая проклятье, Дрейка не знала.

Но если тебе было больно, мама… Тогда почему, почему ты не извинилась?!

Если бы я могла понять… Если бы могла…

Помоги же мне, мама!!!

Вспышка ослепительного света — и всё исчезло.

Впрочем… ненадолго.

Я задохнулась от страха, когда поняла, где нахожусь.

Это был наш с мамой дом в Тихоречном, сгоревший в ту ночь, когда она умерла. Наш маленький двухэтажный дом с покатой крышей, под которой, как я хорошо помнила, был прекрасный и уютный чердак, где мы любили с ней ночевать, глядя на звёздное небо, что виднелось через окно в крыше. Особенную романтику придавали бьющиеся о стекло капли дождя или мягкие, как пух, снежинки…

Взгляд словно туманом затянуло, и я не сразу разобралась, что виноваты слёзы, навернувшиеся на глаза.

Несправедливо, что она умерла.

«Разве?» — шепнул внутренний голос, и я зажмурилась. А когда открыла глаза, мимо меня промчалась невнятная тень, в которой я узнала маму. Но не Кару Джейл, нет — Триш Лаиру.

Она была одета в одну ночную рубашку, в её руке был кинжал, и каждую секунду она буквально копалась им в ране на запястье, а потом брызгала кровью на землю, что-то шепча. Я не понимала, что она делает, как и всегда. И вообще мне казалось, что Триш слегка сошла с ума — движения её были нервными, дёргаными, она поминутно озиралась, вздыхала тяжело, и вновь продолжала орошать кровью землю. И шептала что-то. А потом вообще, размахнувшись, отрезала себе волосы почти под самый корень, вымазала их в крови и вновь пошла по кругу.

И только когда мама наконец остановилась и вытерла со лба выступивший пот, я неожиданно поняла не только где оказалась, но и когда.

— Кажется, я не вовремя, — услышала я позади себя насмешливый голос и резко обернулась, чтобы увидеть, как Эдриан беспрепятственно входит на территорию нашего с мамой сада.

— Ну почему же, — Триш усмехнулась, глядя на брата со странной усталостью во взгляде. Она всё ещё была очень бледна. — Как раз вовремя. Я тебя ждала.

Кинжал выпал из её рук — то ли сам, то ли она его выпустила. Эдриан проводил взглядом сверкнувший в ночном полумраке клинок и поинтересовался:

— Почему ты отключила всю защиту? Я думал, придётся прорываться. И ты будешь бежать.

— Бежать? Зачем? В этом нет смысла. Я знаю, что ты всё равно меня догонишь, а бегать по кругу я не намерена.

— И что? — протянул Эдриан даже с каким-то разочарованием. — Ты просто позволишь себя убить? После того, как десять лет скрывалась от всех? Что с тобой, Риш?! Ты так яростно отстаивала своё право на жизнь в ночь, когда прокляла Велдона и чуть не убила Эмирин! А что теперь?

— Тебе-то какое дело? Выполняй то, зачем пришёл. И кончим на этом.

Эдриан чуть наклонил голову и сузил глаза.

— И тебе безразлично, что тебя убьёт твой брат? Вот этими руками, — он развёл руки, и я увидела, как между ними начинает появляться нечто огненное и явно очень смертоносное.

— Ты не мой брат, — сказала Триш спокойно. И удивительно, но один её глаз вдруг вспыхнул ярко-алым… А потом она почти прокричала: — Слышишь?! ТЫ НЕ МОЙ БРАТ!!!

Всего за одно мгновение воздух вокруг словно загорелся, стало светло, как днём. А затем направленная волна огненной магии ударила маму в грудь, откинув её тело далеко назад.

Кажется, я кричала. А вместе со мной кричал и Эдриан, ринувшись вперёд. Рухнул перед мамой на колени, прижал ладони к её обожжённой груди, что-то зашептал.

Я не сразу разобрала, что именно он шепчет.

— Нет. Риш, нет. Пожалуйста! Нет, нет, нет…

Она вдруг открыла глаза, и он оцепенел. И я вместе с ним.

После подобных магических ударов не выживают, я понимала это, как и Эдриан. А Триш явно была жива. Правда, глаза её вновь превратились в обычные карие, а изо рта стекала струйка крови.

— Обещай мне кое-что, — прохрипела она почти неслышно. — Кровная клятва. Дай.

— Риш! Тебя надо…

— Обещай! Сначала. Потом. Остальное…

— Хорошо, — он лихорадочно ощупывал её тело, кажется не понимая, почему Триш до сих пор жива. Как и я… — Что обещать?

— Жить, — она почти выплюнула это слово. — Будешь. Жить!

Эдриан окаменел, резко и зло выдохнул.

— Риш…

— Обещай! — лицо её исказилось от боли, и он торопливо прошептал:

— Обещаю. Я обещаю тебе, что буду жить. Кровью своей клянусь. — Достал кинжал из голенища сапога и порезал им кожу на ладони. Кровь полилась на землю, а порез засветился ярко-алым — и исчез. Богиня услышала клятву.

— Хорошо. — Триш слабо улыбнулась, подняла руку и коснулась кончиками пальцев щеки брата. — Прости, Эд.

— Риш, что ты…

Он не договорил. Тело мамы выгнулось, она дико и очень громко закричала… а потом из её груди вырвался огонь.

Этот огонь не трогал только Эдриана и всё, что было за тем кругом, который Триш начертила получасом ранее. Остальное — дом, её саму, траву на лужайке, деревья и кусты — он выжег так, что остался только пепел.

Пепел… Кажется, от меня тоже остался только пепел. Я плакала и кричала, пытаясь что-то сделать, но не могла сдвинуться с места.

Я всегда хотела узнать, кто её убил. И как. Но это знание совсем не принесло облегчения, даже наоборот. Я упала на сожжённую, почерневшую землю и завыла. А спустя мгновение вдруг поняла, что делаю это не одна.

Рядом со мной сидел Эдриан и, рыдая, раздирал ногтями кожу на лице.

Глава 13

Император Велдон

Когда дрожащая и плачущая Шайна вывалилась из портального зеркала, поначалу император даже немного испугался.

— Что случилось, хорошая моя?

Она почти упала в его объятия, прижалась к груди, вцепляясь в рубашку всеми пальцами так, что чуть не порвала её.

— Норд… Прости, я… Я не хотела плакать… Но… мне так плохо-о-о!

Шайна завыла, и он спросил уже жёстче, поднимая её подбородок, чтобы видеть лицо:

— Что случилось?

— Сон, — она всхлипнула. — Про… маму.

— Ясно.

Краткий вздох — и Велдон, подхватив девушку на руки, понёс к креслу. Поколебавшись, сел сам и устроил Шайну у себя на коленях. Она покраснела, замерла, задышала чаще, и он, успокаивающе погладив её по волосам, попросил:

— Расскажи мне всё.

Глаза вновь наполнились слезами, нос зашмыгал. Впрочем, когда Велдон услышал краткий пересказ сна, понял — ничего удивительного. Любая на её месте рыдала бы. А она ещё сумела одеться и дойти до портального зеркала.

— Почему ты плачешь? — спросил он и не выдержал — легко коснулся щеки. — Жалеешь мать? Или что-то ещё?

— Жалею, — ответила Шайна тихо. — Она совершила много ошибок, но такая смерть… И Эдриан… Почему он убил её? И он ли это был? Я не поняла.

— Он, — кивнул Велдон, переместив ладонь на затылок девушки, и стал осторожно его поглаживать. — Это был Эдриан.

— Значит, он жив, — она поджала губы. — Не зря Коул ищет.

— И найдёт, я думаю, в скором времени. Хочешь отомстить?

— Нет.

— Это правильно. — Велдон, ощущая жар в груди, второй рукой коснулся губ девушки. И сказал скорее для себя, чем для Шайны: — Не нужно искушать судьбу…

Она застыла, кажется боясь даже дышать. А император изучал её губы, аккуратно лаская их то одним пальцем, то другим.

— Поцелуй меня, — прошептала Шайна, чуть покраснев. — Ты же хочешь…

— Хочу, — он улыбнулся — и этим словам, и её смущению. — Очень хочу, Шани. Но не буду.

Она сердито выдохнула — и подалась вперёд, попытавшись сделать это сама, но потерпела неудачу. А Велдон, смеясь, прижал её к себе крепче, наклонился к шее и втянул носом воздух.

Сладкий запах невинности и юности. Прекрасный цветок… который срывать не ему.

Шайна замерла в его объятиях, не решаясь на большее. Другая бы на её месте елозила, соблазняя движениями, призывно облизывала губы, тёрлась грудью о грудь. А Шайна просто застыла, и только учащённое дыхание выдавало её волнение.

— Между прочим, формально уже суббота, — шепнул Велдон, не выдерживая и легко целуя девушку в шею. — Я могу поздравить тебя с днём рождения, моя хорошая. Ведь могу?

Она взволнованно выдохнула.

— Наверное… можешь.

— Хорошо.

Император медленно встал, осторожно ссадил Шайну обратно в кресло и негромко сказал:

— Подожди пару минут. Мне нужно кое-куда сходить.

— За подарком? — она улыбнулась.

— За ним, Шани.

Она кивнула, и Велдон перенёсся в свой кабинет. Быстро достал из ящика стола то, что собирался подарить Шайне, и прыгнул обратно.

Она подняла голову и посмотрела на императора немного неуверенно, но во взгляде всё же было любопытство. И такое… детское, искреннее.

Велдон встал перед креслом, в котором сидела Шайна, на одно колено, взял её за руку и положил на ладонь небольшую сферу. Внутри этой сферы будто бы клубился белёсый туман.

— С днём рождения, Шани, — сказал император, с нежностью погладив пальцы девушки. — Эта сфера — артефакт. Эльфы называют такую вещицу «нейролейн» — «дом в пространстве». Понимаешь, что это значит?

— Не очень, — призналась она, рассматривая сферу.

— Я покажу, — мягко улыбнулся Велдон, взял руки Шайны в свои, одновременно с этим касаясь сферы, и произнёс по-эльфийски: — Твой дом — мой дом. Впускаю и передаю новому хозяину.

Сфера засветилась — и этот свет поглотил их, втянул внутрь. Шайна успела только охнуть…

Шайна Тарс

О Дарида! Я никогда не видела ничего подобного!

Огромное озеро, и такое лазурно-синее, что непонятно — то ли озеро, то ли небо. И само небо — ясное, светлое, чистое, ни облачка. Но солнце не жжётся, наоборот, светит мягко, не обжигая кожу.

А вокруг озера — горы и лес. И под ногами зелёная сочная трава, по которой очень хотелось побегать босиком.

— Что это? — выдохнула я удивлённо. — Где мы?

— По правде говоря, нигде, — ответил Норд весело. — Этот артефакт — как… комната. Дом в пространстве, я же говорил. В реальности этого места не существует, его создаёт владелец сферы в тот миг, когда произносит фразу-ключ. Я тебе потом скажу эту фразу, запомнишь.

— Так ты вроде сказал…

— Нет. Это была фраза для передачи сферы новому владельцу. Нравится тебе здесь?

— Издеваешься? — я улыбнулась. — Очень нравится! А… как надолго?..

— Максимум на три часа. И не чаще, чем раз в три дня. Чаще не получится — сфере нужно будет перезарядиться. Но учти несколько особенностей. Во-первых, ты можешь взять с собой только одного спутника. Для этого тебе достаточно держать его за руку в момент перемещения. Во-вторых, пейзаж, который ты здесь увидишь, будет зависеть от твоих изначальных установок. Захочешь — попадёшь в проливной дождь или метель.

— А как?..

— Потом потренируешься. Магия Разума, ничего сложного. Просто представляй, каким должно быть это место, — и всё. Ну и в-третьих… Так как здесь по сути — ничто, то и никакая магия здесь не действует.

Ого. Это было неожиданно.

— Это место для отдыха, — продолжал Норд. — Таким его создала Эмирин.

— Эмирин? — я удивилась. А потом вдруг смутилась, осознав: наверняка ведь не для меня создавала, а для кого-то другого… Для хранителя императорской библиотеки, наверное. А он берёт и эту сферу мне передаривает.

Норд, видимо, понял, о чём я подумала.

— Мне этот артефакт уже без надобности, Шани, — он улыбнулся и погладил меня по плечу. — А тебе пригодится, если ты вдруг захочешь побыть одна и о чём-то подумать. Думается здесь прекрасно. И кстати, в озере можно купаться.

— Но у меня ничего с собой нет, — протянула я, растерянно покосившись на озеро. Искупаться, конечно, хотелось.

— Я отвернусь. А когда ты перенесёшься в реальность, то никаких следов воды на одежде не останется.

— А со мной не хочешь? — предложила я, сама удивляясь своей смелости. Но хранитель, конечно, покачал головой.

— Я не железный, Шани. Что бы обо мне ни думали…

И действительно отвернулся.

Скинув с себя всю без исключения одежду, я полезла в воду. И как только коснулась её поверхности ступнёй, то едва не застонала от наслаждения, настолько она была приятной. Тёплая, но не до противности, мягкая и какая-то живая… Не верилось, что этого места не существует, настолько здесь всё было реальным.

Я ныряла и плескалась, наверное, минут пятнадцать. Всё это время Норд терпеливо стоял на берегу, отвернувшись, и ни разу его голова не дёрнулась в мою сторону. Он держал своё слово.

Как же я люблю его за это качество. Люблю… и в то же время не хочу, чтобы он и дальше держал слово. Но искушать я, наверное, совсем не умею…

Я вылезла из воды и пошла к Норду — мокрой и голой. Спина его напряглась, и я дотронулась до неё ладонью, провела по лопаткам и ниже, краснея и задыхаясь от своей смелости.

А потом обняла его и прижалась всем телом, вдыхая до боли родной запах.

Может, магии здесь и нет. Но всё остальное, в том числе и ты — есть.

— Шани…

Он перехватил мои руки, обернулся. И на одно мгновение, на одно краткое мгновение мне показалось — не выдержит. Поцелует и сделает своей. Здесь и сейчас.

— Хорошая моя… — прошептал он, взяв в ладони моё лицо. Я не двигалась — то ли от страха, то ли от волнения, — а Норд медленно изучал взглядом моё тело. — Что же ты делаешь, Шани, дурочка…

Сердце билось в груди как сумасшедшее. А он всё медлил, всё ласкал пальцами волосы, щёки, губы, шею — но ниже не спускался ничем, кроме взгляда.

Казалось, что спустя вечность — на самом деле прошло не более минуты — он потянул меня вниз, на траву. Лёг сверху, и ладонь его спустилась с шеи сначала на грудь, очертив холмик и задержавшись на соске, а затем опустилась ещё ниже… и ещё…

Норд провёл рукой между моих ног, и я задрожала от мучительного томления, возникшего там, в том месте, откуда он не спешил убирать ладонь. Дышал он словно через силу, и глаза потемнели, даже почти почернели, обжигая меня не хуже огня.

Но проходили секунды — и ничего не происходило. А затем Норд, резко выдохнув, встал сам и помог подняться мне.

Щёки у меня пылали.

— Одевайся, Шани, — сказал хранитель мягко. — Нам пора.

— Три часа ещё не прошли, — возразила я, и он слабо улыбнулся.

— Не прошли. Но тебе нужно высыпаться, помнишь? Кстати, совсем забыл. После посещения сферы никогда не снится снов. Думаю, тебе это понравится.

— Да, — кивнула я, вздыхая и отыскивая взглядом одежду. — Это… существенно.

Хватит с меня снов. По крайней мере, на сегодня.

Дрейк Дарх

То, что Эмирин была с Нарро, Дрейк понял ещё с утра. Ему для этого даже не был нужен прекрасный нюх оборотней. Просто она светилась.

Он не видел её такой уже два года — с тех пор, как они ушли из Арронтара. Вместе.

— Лучше бы я умер, — сказал Дрейк тогда, и она, размахнувшись, ударила его по губам, чуть не выпустив когти.

— Не смей так говор-р-р-рить! — прорычала зло, отчаянно. — Я не дам тебе умер-р-реть!

И действительно не дала.

Сегодня утром, когда Эмирин вернулась неизвестно откуда — счастливая, светящаяся, с улыбкой на лице, — Дрейк промолчал. Просто сжал зубы и постарался затолкать внутрь себя и злость, и ревность. Он не имеет на них права, не имеет!

Не имеет. Но все эти чувства всё равно беспокоили его, выжигали мысли, горячили кровь.

Во время занятий с Шайной стало чуть легче. В последние дни Дрейк замечал: общение с ней действует на метку проклятья в основном умиротворяюще.

Вот и сейчас, возвращаясь после урока в комнату Эмирин, магистр пребывал в спокойном, ровном настроении. До тех пор, пока не увидел её — улыбающуюся собственному отражению в зеркале и расчёсывающую гребнем длинные золотые волосы.

Метка яростно вспыхнула, и Дрейк зашипел:

— Что, потрахалась, да?

Улыбка моментально исчезла с лица женщины, и взгляд стал холодным, предупреждающим.

— Не смей разговаривать со мной в подобном тоне.

— Ты забываешься, Эмирин, — выплюнул он её полное имя как оскорбление, — я не твой подданный.

— Это не даёт тебе право… — Она положила гребень и начала вставать с мягкого пуфа.

— Не даёт? — рявкнул Дрейк, делая шаг вперёд и прижимая Эмирин к туалетному столику. Наклонился над её прекрасным лицом, застывшим сейчас, словно маска, и почти крикнул в него: — У меня нет прав на тебя, да?! Все права — у него?! Тогда почему ты всё ещё со мной, а не с ним, Эмил?! Ты же видишь — проклятье разрушается, ему осталось несколько месяцев, не больше. Убирайся к нему! Сейчас же!

Она не успела ответить — Дрейк обхватил ладонями её лицо, и как только он это сделал, метка вспыхнула сильнее, кажется помутив его разум…

— Шлюха! — закричал он и почти сразу дёрнулся — Эмирин дала ему пощёчину, но на сей раз выпустила когти. Дрейк чувствовал, как на щеке наливаются кровью три глубокие царапины. Но это всё равно не могло его остановить. — Ненавижу…

Он хотел посадить Эмирин на стол, задрать подол платья и сделать своей — хотя бы на этот вечер, хоть на миг! — но она не дала. Вновь ударила его по лицу, оттолкнула и зашипела:

— Нет! Это я тебя ненавижу! Ты даже не представляешь как!!! Столько лет терпеть прикосновения, поцелуи, насилие! Ты думаешь, я счастлива?! Думаешь, мне хорошо?! Ненавижу!!

Дрейк окаменел, ощущая, как холодеет и прячется метка. Туман перед глазами рассеивался, и теперь магистр отчётливо видел всё — и стоявшую перед ним женщину с лицом, полным отчаяния, и слёзы в её прекрасных глазах, и красные пятна на щеках, и горькие складки у губ. Руки Эмирин прижимала к груди, и он заметил, что когти у неё до сих пор выпущены, как всегда бывало в моменты сильнейшего волнения.

— Я сам себя ненавижу, — сказал он уже спокойно и прикрыл глаза. — Прости. За всё. Я… больше не приду.

Он резко развернулся, сделал несколько шагов по направлению к входной двери, но дойти до неё не успел.

Тонкие, но сильные руки обвили талию, горячее и гибкое тело прижалось сзади. Дрейк замер, а Эмирин шептала ему в спину:

— Нет. Ты не уйдёшь, Дар. Я не пущу.

— Уйду, — он дёрнулся, но она держала крепко. Оборотень, куда ему против её физической силы…

— Нет.

Дрейк вздохнул, накрыл ладони Эмирин своими, погладил пальцы — и едва не задрожал, когда она ответила на это прикосновение.

— Прости меня, Дар. Я знаю, что в тебе говорит проклятье. Это не ты, а оно… Ты ни в чём не виноват. Прости, я… Я была не права.

— Права, — он усмехнулся. — В чём ты была не права, Эмил? В том, что терпишь мои прикосновения, поцелуи, близость со мной? Я знаю это. Лучше бы я умер, право слово…

— Нет.

Эмирин развернула его лицом к себе, обняла обеими руками, а потом поцеловала. Да так, что Дрейк застонал от удовольствия.

Она очень редко целовала его подобным образом. Жарко, страстно, прикусывая губы и слизывая выступившую кровь. Поцелуй королевы оборотней…

— Я люблю тебя, Дар. Да, не так, как ты хочешь, но люблю. И я терпела только боль. Но не тебя. Понимаешь?

Дрейк прижал Эмирин к себе ещё крепче, уткнулся носом в шею.

— Понимаю. Эмил, я всё понимаю…

— Но это не ты. Не ты причинял мне боль, Дар.

— Не я. Но это я… влюбился в тебя до безумия.

Эмирин вздохнула и погладила его по спине.

— Покажи мне это безумие, — сказала тихо и потянула Дрейка к постели.

Она была так отзывчива в эту ночь, что он действительно почти обезумел. Всё шептал ей на ухо признания, целовал и раз за разом делал своей.

И в один прекрасный момент он почувствовал, как метка вспыхнула, опалив его жаром так, что он зашипел, — а потом уменьшилась почти втрое и похолодела.

Любое проклятье тяготеет к снятию. И его собственное признало, что проиграло.

Осталось совсем немного… И оно окончательно спадёт.

С Дрейком останется только боль. Боль от потери женщины, которая на самом деле никогда ему не принадлежала.

Наследный принц Дамир

Дамир проснулся первым, и какое-то время лежал, глядя на спящих девочек.

Рональдин отвернулась к стене, и её лица он не видел — только линию спины, талии и бёдер, а ещё золотые волосы, заплетённые в косу. Они будто бы светились…

Когда всё это закончится, он сможет жениться на Дин. Наверное, сможет. Если дядя не скажет: женись на человеческой женщине, которая способна будет подарить тебе наследника. Ведь у оборотня и человека не может быть детей.

Дамир поморщился. Думать о том, что дядя скажет подобное, не хотелось. А он скажет… наверняка скажет.

В этот момент Шайна громко вздохнула, отвлекая наследника от плохих мыслей, и он перевёл взгляд на неё. Даже приподнялся на локте, чтобы видеть лучше.

Какая же она милая и трогательная, когда спит. Днём Шайна всегда была немного напряжённой, а во сне её лицо расслаблялось, становясь почти детским. И Дамир очень хорошо понимал дядю. Понимал, но не оправдывал. Не мог себе представить, что будет с Шайной, когда она узнает правду.

Сейчас она чуть улыбалась, прижимая что-то к груди. Наследник не видел, что именно, хоть одеяло и было откинуто. Он пошевелился, пытаясь рассмотреть, что девушка держит в ладони, — но кровать заскрипела, и Шайна открыла глаза.

— Доброе утро, — прошептал Дамир, привставая на постели. — С днём рождения, Шани.

Она потянулась.

— Спасибо, Мир. Как же здорово, когда не нужно вставать на занятия… Но вставать всё же надо. Я обещала матушке Розе, что зайду с утра, пока у них там… более-менее свободно.

Шайна села, и наследник наконец смог рассмотреть предмет, который она сжимала в ладони. Кажется, он видел такую штуку у дяди Велдона…

Со стороны Рональдин вдруг раздался невнятный стон, а следом она перевернулась на другой бок, лицом к ним, и пробормотала:

— Ранние пташки… — Открыла глаза, моргнула пару раз… и проснулась. Моментально. — Шани, что это у тебя?!

Голос Дин был полон восторга, и смотрела она на прозрачную сферу, которую держала в руке Шайна.

— Подарок, — ответила полуэльфийка с неловкостью. — Норд подарил на день рождения. Это…

— Это восхитительно! — выдохнула дочь ректора, вскакивая с постели. Подбежала к Шайне и умоляюще на неё посмотрела. — Можно?!

— Только не урони, — сказала девушка строго, протягивая Дин свой подарок.

— Что ты, — с благоговением произнесла Рональдин, принимая сферу в ладони, — ни за что. Но даже если… О Дарида, Шани! Это моя мама делала…

— Да, — Шайна чуть покраснела. — Норд сказал. Наверное, кучу денег стоит…

— Ты что, — отмахнулась Дин, — кто же продаёт «нейролейн»! Его можно только подарить, искренне, от всего сердца. Поэтому он так ценится. Ну и, конечно, не каждый маг способен его сделать. Я так смогу лет через двадцать только, и это в лучшем случае. Какое плетение… какая работа с пространством… — Рональдин вздохнула. — Мама мастер.

— Ты тоже будешь мастером, — сказала Шайна, поднимаясь. Погладила подругу по плечам и улыбнулась. — Ещё и превзойдёшь. Вот увидишь.

— Маму невозможно превзойти, — хмыкнула Дин. — Но можно стать хотя бы равной. Мир! Ты тоже вставай. Надо подарок отдать. Будем первыми! — Она хихикнула, отдавая Шайне сферу. — Ну, почти.

Подарок был давно запрятан у Дамира под кроватью, и наследник, попыхтев, достал оттуда большой и толстый томик «Золотой энциклопедии растений» — страшно дорогой, но очень полезной и нужной любому целителю книги. В библиотеке академии она была в единственном экземпляре, и читать её можно было только в зале — выносить запрещено.

У Шайны округлились глаза.

— Вот это да…

— Нравится?

— Шутите?! — взвизгнула она и полезла обниматься.

Кажется, Шайна впервые так бурно проявляла свои чувства. И Дамиру было безумно приятно, что они угодили с подарком.

Хм… Интересно, а что подарит Коул?..

Шайна Тарс

Я никогда не любила свой день рождения, но этот оказался лучше прочих. По крайней мере, пока.

Я думала, никому не удастся переплюнуть Норда, но ошиблась. Подарок Дин и Дамира был не хуже. «Энциклопедия растений»… Я их чуть не задушила от счастья. Теперь осталось только запечатать её — поставить клеймо хозяина (настолько дорогие книги всегда клеймятся) и научиться уменьшать, чтобы можно было брать книгу с собой при необходимости. Говорят, так делают многие целители.

Возле столовой, как раз когда мы собирались заходить внутрь, меня поймал под ручку Коул.

— Пошли, — сказал он, кивнув Миру и Дин, и сразу же потащил меня прочь от места для приёма пищи, совершенно не интересуясь, хочу я куда-либо идти или нет.

— А после завтрака нельзя? — это было единственным, что я спросила, понимая: сопротивление бесполезно.

— Нет, — отрезал эльф. — После завтрака ты найдёшь ещё какой-нибудь предлог улизнуть. Что я, тебя не знаю?

Коул, конечно, меня совсем не знал. Хотя это и не мешало ему судить обо мне в верном направлении.

По иронии судьбы он притащил меня в зал памяти. Притащил, поднял прямо с пола какую-то коробку — красивую, белого цвета, перевязанную серебряной ленточкой, — и протянул мне.

— Вот. С днём рождения, Шани.

Я почти растаяла, и тут он произнёс:

— И помни, что ты обещала!

Кхаррт… Я ему что-то обещала?!

— М-м-м… — протянула я, не решаясь дёрнуть за ленточку. Мало ли, что я там могла наобещать? Особенно если не помню об этом. — А что я тебе, извини, обещала?

Коул усмехнулся.

— Что примешь мой подарок, каким бы он ни был. При условии, что он не будет опасен для тебя.

— А-а-а!

Вспомнила. Ну, это ещё куда ни шло.

Ленточка была развязана и с тихим шелестом скользнула на пол. Следом я сняла крышку с коробки и… Клянусь, я спокойно положила бы её на пол, если бы до дрожи не изумилась содержимым. Но я так удивилась, что и крышка тоже полетела вниз.

— Что… это? — выдохнула я, боясь дотронуться.

— Платье, — ответил Коул очень гордым голосом. — Это наш тёмноэльфийский материал, называется лиарис. В нём никогда не бывает жарко или холодно, а ещё он садится идеально по фигуре.

Кажется, у меня непроизвольно открылся рот.

— Это же… Коул, это же страшно дорого… Я…

— Шани! — отрезал он, почти всучивая мне коробку. — Ты обещала! Принять подарок, если он не будет опасен для тебя. Лиарис не опасен, в него нельзя влить никакую магию. И потом… — Эльф усмехнулся. — У тебя будет отличный повод пойти на бал.

Я не стала говорить, что не собираюсь на бал даже ради платья. Ещё не хватает спорить с Коулом всё утро! Особенно когда так хочется позавтракать.

— Спасибо, — выдохнула я. — Пойду, отнесу коробку…

— Зачем относить? — удивился Коул. — Академия, прошу доставить эту вещь в комнату Шайны Тарс.

Секундное молчание, затем спокойный голос, так поразивший меня в прошлый раз:

— Подтверждение Шайны Тарс.

— Подтверждаю, — поспешно сказала я, и коробка исчезла. Вместе с крышкой и ленточкой. — Вот это сервис…

И тут Коул испортил всё во второй раз.

— Ну, — он шагнул вперёд и начал наклоняться ко мне, — может, отблагодаришь меня… нормально?

— Нормально — это как? — фыркнула я, отступая назад. Шаг, другой… стена. Кхаррт! Ну не шарахать же его магией? А может, позвать на помощь академию?!

— Ты знаешь, — прошептал эльф, положил ладони мне на плечи и начал их поглаживать. — Знаешь, Шани… Ну, пожалуйста… Будь милосердна!

Я, нахмурившись, подпрыгнула и быстро чмокнула Коула в щёку. Он дёрнулся, кажется пытаясь перевести поцелуй в нечто большее, но я уже нырнула ему под руку… и вынырнула за спиной.

— Вот. Я была милосердна, а теперь пойдём завтракать. Иначе я начну поедать местные артефакты. Вон то яблочко, например, очень симпатично выглядит.

— Это вечно красное яблоко вообще-то, — буркнул Коул, поворачиваясь ко мне лицом. — Никогда не вянет. И ядовитое настолько, что только зубы запусти в него — сразу копыта отбросишь.

— «Копыта отбросишь», — передразнила я его. — Как ты разговариваешь, сияющий?

— Шани! Не «сияющий», а «сиятельный»! Это традиционное обращение к эльфам, ты же знаешь.

— Знаю. Но периодически забываю, — усмехнулась я, разворачиваясь и покидая зал памяти.

Платье наверняка замечательное — вечером надо будет померить, — но не вышел бы мне боком такой подарок?..

В столовой у меня чуть испортилось настроение, когда другие однокурсники тоже начали поздравлять с днём рождения. Не люблю всеобщее внимание. Дамир и Дин понимающе улыбались, Коул хмыкал, а Данита просто сияла. Вот уж кто любит внимание. И на неё его обращали ещё больше, чем на меня.

Принцесса, кстати, тоже меня поздравила. Подарила красивый тёплый платок на осень-зиму. Серый, с орнаментом из листочков — «к глазам», как она сказала. И как я ни сердилась на Даниту, не смогла остаться равнодушной.

Даже Эван отличился. Хотя я была для него не более чем подружкой бывшей — да уж, теперь окончательно бывшей — девушки и соседкой по обеденному столу. Третьекурсник подарил мне симпатичную деревянную заколку для волос, и тоже в виде листочка, как и орнамент на платке. Заколка явно была недорогой, но всё равно мне понравилась.

Но чем сильнее меня задаривали, тем больше мрачнел Коул. Он с явным неодобрением поглядывал и на платок принцессы, и на заколку Эвана, и на них самих. Да и Дамир тоже почему-то выглядел не особенно довольным, хотя и старался этого не показывать.

Я быстро затолкала в себя завтрак — чем быстрее поем, тем меньше меня будут поздравлять — и выскочила из-за стола.

— Всё. Я побежала к матушке Розе.

— Не забудь! Встречаемся в пять возле бара «Коллапс», — тут же напомнила мне Данита, сурово сведя брови.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться. До сих пор не понимаю, как они умудрились уговорить меня на это безобразие…

Только выйдя из столовой, я обнаружила, что за мной следом идёт Коул. С совершенно невозмутимым лицом. Будто так и надо.

— Я сейчас к матушке Розе, — сказала я осторожно, и он кивнул.

— Угу.

— Что значит «угу»? — нахмурилась я. — Я в бордель, ты не понял, что ли? Прям сейчас, не заходя в комнату, и пойду.

— Хорошо.

— Что значит «хорошо»?!

Я не выдержала и остановилась посреди коридора, сложив руки на груди.

— Только не говори, что ты со мной собираешься.

— А почему бы и нет, Шани?

И ухмыляется.

— Я тебя не приглашала!

— Так пригласи.

— Коул! — почти взвыла я. — Ну перестань!

— Это ты перестань, — фыркнула эта наглая сволочь. — Я тебя просто провожу, и всё. Тебе жалко, что ли?

— Да!

Я задохнулась от неожиданности: Коул вдруг оттеснил меня к стене, прижал всем телом к холодному камню, взял лицо в ладони и зашептал:

— Шани, ну перестань. Нравишься ты мне, понимаешь? Сильно. Позволь за тобой поухаживать. Вот Эван за Рональдин ухаживал, теперь за принцессой… А мне за тобой почему нельзя?

Я так растерялась, что сдуру брякнула:

— Я другого люблю.

Коул окаменел, почти как стена за моей спиной. И зачем сказала?.. У него само бы прошло через некоторое время, а так теперь будет… переживать.

— Кого? — наклонился ниже и практически зашипел мне в губы. — Кого ты любишь, Шайна?!

Я дёрнулась, пытаясь освободиться. И почему я не оборотень?! Вот Дин на моём месте отшвырнула бы этого озабоченного в противоположный конец коридора!

— Какая разница? Это не твоё дело вообще, Коул! Отойди от меня!

Удивительно, но он послушался. Отступил на два шага назад, сверкая тёмными глазами — сейчас они полнились злостью, — и процедил:

— Я не собираюсь принуждать тебя. Просто позволь… проводить.

Я вздохнула. И что с ним делать?

— Позволю, если обещаешь больше не хватать.

— Обещаю, — ответил Коул, склонив голову.

И почему я ему не верю?

На улице я хотела обернуть платок вокруг шеи — сегодня было уже довольно холодно, и ветер дул совсем осенний, да ещё и дождь собирался, — но Коул меня остановил.

— Не надо, — сказал тихо, практически отнимая платок. — И вообще не надевай его. И заколку эту… Никогда.

— Это ещё почему? — удивилась я, и эльф слегка поморщился.

— Вот ты вроде полуэльфийка, а ничего про нас не знаешь… А Данита… Хитрая. Эван, конечно, не в курсе…

— Ты о чём вообще? — спросила я растерянно. — Конечно, я о вас ничего не знаю! Я человек и жила с людьми. А что такое-то?

Коул поморщился сильнее.

— Это изображение… Листик… У тёмных эльфов есть традиция: когда эльфийка вырастает и из девочки становится девушкой, к её платью прикрепляют вот такой листочек. Обычно брошку. У нас это называют символом девственности и готовности кому-то её отдать.

Я кашлянула и почувствовала, что краснею.

— Сам же листок — графическое изображение листа растения, которое называется торлеаин, что означает «невеста». Оно цветёт только раз в жизни. У эльфов брошь-торлеаин — красивый символ, традиция, в нём нет ничего пошлого. Люди так вообще об этом ничего не знают толком — увидели где-то, понаделали платков и украшений…

Я промолчала, только глаза отвела. Мне было понятно и без Коула: Данита не могла не знать о том, что такое этот листочек, изображённый на платке и заколке. Она сделала это специально. Причём как изящно сделала! Мне даже упрекнуть её не в чем. Для эльфов подобное «украшение» не оскорбление, а знак, что… девочка созрела. Для людей — всего лишь картинка. Я живу среди людей, я сама человек, никто не ткнёт в меня пальцем, даже эльф.

Но неужели Данита думала, что Коул мне не скажет? Хотя… да, наверное, думала. С учётом его интереса ко мне… Он ведь почти всегда рядом, и тут я с этим… листочком. Как он вообще работает?

— И что дальше? — поинтересовалась я, доставая из кармана тёплой вязаной кофты, которую я нацепила поверх платья, заколку Эвана. — Ну, надевает девушка эту ерунду. Как ей распоряжаются?

Коул усмехнулся.

— У нас эльфийка всегда сама решает, кому отдать свою девственность. И дарит брошку понравившемуся эльфу.

— Одному? Или у неё в карманах ещё штук пять этих брошек?

— Нет, Шани. Одному.

— А… в течение какого времени это должно случиться? Неделя, месяц, год?..

— Да какого угодно, — пожал плечами Коул. — Вот Мина, моя сестра, до сих пор никому свою торлеаин не отдала. Хотя… с учётом того, что она уже довольно давно находится в Арронтаре, я уже не могу быть в этом уверен.

— В смысле?

— Когда я видел Мину последний раз, она смотрела на дартхари Нарро, выпучив глаза и открыв рот. Так что…

Коул сделал многозначительную паузу.

— Да ну тебя, — я чуть ногой не топнула. — Можно подумать, дартхари будет…

— Шани, — эльф закатил глаза, — ты иногда бываешь до ужаса наивна. Будет, почему нет? С учётом того, что Эмирин от него ушла… Ему же надо как-то спускать пар.

Мне стало мерзко, даже захотелось сплюнуть. Я отчего-то была уверена, что дартхари не станет изменять жене. Да, Эмирин сейчас живёт с Дрейком, но не по своей же воле!

По моей…

Платок со злости улетел в урну, туда же я хотела запульнуть и заколку, но вовремя остановилась. Пусть будет. Заколка не платок… а Норд наверняка знает, что такое торлеаин. Хранитель библиотеки не может этого не знать, как и принцесса.

И всё-таки Данита… Сучка, как сказала бы матушка Роза.

Да, кстати о матушке Розе. Надо поспешить.

Возле борделя я вновь попыталась избавиться от Коула, но мне это не удалось. Он заявил, что хочет пойти со мной, и выглядел при этом настолько решительно, что я решила сэкономить себе нервы и не сопротивляться.

А в борделе нас оглушило. Девочки и сама матушка Роза кричали, топали ногами и хлопали в ладоши. И я, увидев всё это, не смогла удержаться от улыбки.

Несмотря на то, что я никогда не считала это место своим домом, мне было здесь хорошо.

— С днём рожденья, Шани!!!

Меня обнимали, расцеловывали, хлопали по спине, никак не давая пройти к матушке Розе. Но когда я всё же сделала это и повисла на ней, смеясь, то услышала дрожащий от радости шёпот:

— С праздником, моя хорошая.

Вздрогнула, вспомнив Норда, и обняла матушку крепче.

— Я тебе после окончания застолья подарок отдам, — продолжала она, чмокая меня в щёку. — А пока — милости просим на кухню!

— А мы поместимся? — удивилась я. Всё же обычно мой день рождения проходил гораздо тише и менее масштабно. Но я тогда жила в борделе постоянно, а теперь наведывалась только раз в неделю, и то не всегда. Девочки соскучились.

— Поместимся, — кивнула матушка Роза, покосившись на Коула, который стоял за моей спиной. — Правда, на гостей я не рассчитывала…

— Я тоже, — хмыкнула я, но не стала пояснять, что этот эльф сам напросился.

А несколькими минутами позже мы уже располагались за нашим кухонным столом, который отодвинули от стены специально, чтобы все поместились, и всё равно приходилось сидеть чуть ли не на головах друг у друга. Но в остальном было так хорошо! Даже у Коула с лица исчезло скептическое выражение, поселившееся там с момента нашего прихода в матушкино заведение и ужасно меня бесившее.

Не представляю, как мы с ним будем есть потом ещё и в этом баре «Коллапс» — стол матушка Роза накрыла такой, что удержаться было невозможно.

Через пару часов, после ароматного чая и трёх вкуснейших тортов — меня, конечно, попросили попробовать каждый, — матушка всех разогнала, и мы с ней стали мыть посуду. Руками, не магией. Не любит она магию, а я с удовольствием мою посуду водой.

Коул в это время отошёл в туалет, и матушка тихо спросила:

— Нравится он тебе, Шани?

Я даже вздрогнула.

— Кто?

— Да эльф этот.

— Я…

Я запнулась и покосилась на дверь: не стоит ли там Коул, не слушает ли? Нет, он ещё не вернулся. И продолжила:

— Он неплохой, матушка, но я другого люблю. Очень.

Она ничуть не удивилась, уточнила только:

— Студент?

— Нет.

— Неужели преподаватель?

— Нет, — мне стало неловко. — Понимаете… я его не в академии встретила. Он старше. Его зовут Норд.

Матушка Роза покачнулась и выпустила из рук тарелку, которую в этот момент вытирала полотенцем.

— Как? — выдохнула она, хватаясь всеми пальцами за столешницу.

— Норд, — повторила я с удивлением. — А что? Вы его знаете?

Она выпрямилась, провела ладонью по лбу.

— Да… Нет. Нет, Шани. Я знала человека, которого так звали, но… Нет, это не может быть он. О Дарида…

Матушка Роза отошла к столу и села — даже плюхнулась — на один из стульев. Ещё раз провела ладонью по лбу, затем по щекам…

— Ну… — я занервничала. — Он же не преступник? Да?

Она слабо улыбнулась.

— Нет, не преступник.

— Ну вот, — я положила недомытую тарелку, подошла к матушке и обняла её. — И не надо переживать. Норд хороший, я знаю. По крайней мере, мой Норд. А… ваш?

— И мой, — сказала она тихо, погладив меня по рукам. — Шани, девочка моя… Ох, что же теперь будет…

Я промолчала. Что будет? Не знаю.

Но одно я знала точно: я останусь с Нордом, кем бы он в итоге ни оказался.

Глава 14

Шайна Тарс

Я заранее представляла, что мне подарит матушка Роза, и не ошиблась. Она всегда дарила одежду, обувь и прочие полезности. Вот и сейчас — тёмно-синее платье, тёплый шерстяной платок на зиму и осенние сапожки на меху. Всё мне, конечно, идеально подошло — матушка никогда не ошибалась с размерами.

Мы с Коулом пробыли в борделе ещё несколько часов, прежде чем отправиться в «Коллапс» на празднование. За это время эльф немного расслабился, даже улыбаться стал непринуждённее. Но оно понятно — девчонки старались его расшевелить, шутили, смеялись, да и клиентов они ждали только ближе к ночи по распоряжению матушки Розы. А когда клиентов нет, бордель превращается в обычный дом, где живёт много весёлых и привлекательных женщин.

Хотя не все девочки жили непосредственно в борделе — только те, кому некуда было пойти, но таких у матушки Розы немного. Она всё же прилично всем платила, и большинство предпочитало снимать или покупать собственные квартиры. Хотя некоторые, наоборот, жили несколько лет в борделе, копили деньги на жильё, а после уходили и устраивались на другую работу. Пусть менее прибыльную, зато более приличную.

У каждой девочки матушки Розы была своя история, и любую историю она принимала как должную. За это все её и любили. Она никого не осуждала.

Наверное, и мою маму она тоже не осуждала…

— О чём задумалась? — Коул попытался взять меня под руку, но я не далась. Мне вообще уже хотелось в академию, а ещё лучше — к Норду. Я не очень люблю внимание, а сегодня меня им засыпали по самую макушку.

— Да так. Просто.

И тут эльф выдал:

— Пойдёшь со мной на бал?

Я вздохнула и поморщилась. И дело было даже не в том, что я не хотела идти туда конкретно с Коулом — в конце концов, с кем ещё я могу пойти? — а в том, что я не хотела туда идти в принципе. Но, с другой стороны, во мне уже начинала поднимать голову девочка. Всё-таки такое платье… Куда ещё его надевать, как не на бал в честь Дня открытия академии?

— Да ладно тебе, Шани. Бал — это же не пытка, это просто бал. Расслабься!

И я решилась.

— Хорошо, я пойду. Только обещай, что будешь вести себя прилично!

Коул самодовольно улыбнулся, и мне сразу захотелось обратно передумать.

— Буду.

Очень захотелось.

Что ж… надеюсь, я не пожалею.

Наследный принц Дамир

Приглашённых на день рождения Шайны однокурсников оказалось явно больше, чем она рассчитывала. Не только они с Дин, Данитой и Эваном, но ещё человек… десять. Причём Дамир даже понял, почему так получилось, заметив среди этих десяти студентов парней, у которых было три Источника. Заметил — и рассердился на сестру. Расследует, изучает… Зачем? Нужно ведь просто подождать, когда всё закончится и вернётся на круги своя.

Правда, хотелось бы знать, когда именно это случится…

Шайна, подошедшая к бару «Коллапс», как и договаривались, к пяти часам вместе с Коулом, скисла лицом, увидев толпу однокурсников. Дамиру даже показалось, что она сейчас развернётся и убежит куда-нибудь. Но нет — полуэльфийка остановилась, улыбнулась немного натянуто и сказала:

— Спасибо, что пришли.

Вид у неё при этом был такой, словно речь шла не о дне рождении, а о чьих-то похоронах.

— С днём рождения! — зашумел народ, некоторые даже похлопали Шайну по спине, отчего её улыбка совсем заморозилась, а после все начали заходить внутрь бара.

Дамир уже был здесь вместе с Дин, Данитой и Эваном, только в прошлый раз посетителей было побольше. Теперь же, как он прекрасно понимал, случайных любителей поесть и попить тут и вовсе не имелось.

Знакомый с работой Тайной службы, Дамир сразу заметил тех сотрудников, которым было поручено быть на виду у студентов, — крупный бармен, вытирающий стаканы, слишком уж сверкал глазами по сторонам, четвёрка развесёлой компании переговаривалась нарочито громко, и даже юркая подавальщица явно была сотрудницей полковника Корзо — все эти многочисленные браслетики на запястьях, судя по всему, не что иное, как различные амулеты и артефакты.

Хорошо, если сегодня ничего не случится. И дело было не в том, что Дамир трусил — совсем даже наоборот, он совершенно не боялся возможного покушения. Ему было жалко Шайну. Сложно представить, как она будет относиться к своему дню рождения, если сейчас что-то произойдёт.

Но… где-то внутри скручивался тугой узелок волнения. Как в тот день, когда убили его отца, брата дяди Велдона.

Дамир огляделся. Нет, конечно, император и Эмирин не позволят никому погибнуть сегодня.

«Никому важному», — шепнул внутренний голос, и наследник с трудом удержал невозмутимость на лице. Противно было так думать, но… доля истины в этом была, особенно по отношению к дяде Велдону.

«Потери всегда необходимо минимизировать, — сказал он когда-то Дамиру. — Но помнить о том, что количество не обязательно переходит в качество. И лучше пятнадцать погибших стражников, чем один убитый император».

Да. Лучше десять погибших студентов-первокурсников, чем один убитый Дамир. Правда и логика тех, кто наделён властью. И наследник ещё года три назад наверняка осудил бы дядю за подобные рассуждения… но не теперь.

«Думаешь, мне это нравится? — Дамир как наяву услышал горький голос императора. — Жертвовать большим во имя малого, но более важного? Конечно, нет. Но кто-то должен это делать и брать на себя ответственность. В этом и состоит бремя власти».

— Ми-и-и-и-ир! Ау! Ты что пить-то будешь? — Данита сильно толкнула Дамира локтем в бок, и он очнулся. Поглядел сначала на сестру, затем на Шайну, севшую напротив, по соседству с Коулом. Точнее, это Коул сел по соседству с Шайной, и в этом уже давно не было ничего удивительного.

Удивительным было другое. Кажется, она перестала возражать. То ли устала, то ли привыкла, то ли… что-то ещё.

Хотя… нет. Чего-то ещё там пока не имеется. Но вполне может появиться…

И как бы Дамир ни любил дядю Велдона, он вдруг подумал о том, что это, пожалуй, будет к лучшему для Шайны.

— Брусничное пиво, наверное… — пробормотал он, на секунду отворачиваясь — и нахмурился, заметив, что входная дверь распахнулась, впуская внутрь бара троих тёмных эльфов с не слишком мирной наружностью.

Шайна Тарс

Честно говоря, выпить мы толком не успели. И поесть тоже.

Впоследствии я думала, что это было даже хорошо. Ещё только увидев количество пришедших однокурсников, я пришла в ужас, а когда мы зашли в бар, уже пребывала в настоящем трауре.

Мы сделали заказ, причём все вслед за Дамиром выбрали брусничное пиво, вкусное и не ударяющее в голову, кто-то захотел ещё и закусок-салатов — конечно, не мы с Коулом, объевшиеся ещё у матушки Розы, — потом Эван встал и завёл тост. Он, как оказалось, в них настоящий мастер. Как начал говорить, так сразу и преобразился, словно актёр на сцене.

А мне захотелось залезть под стол, но я молча слушала и старалась улыбаться.

Вошедших в «Коллапс» эльфов я заметила, но не придала этому значения. Мало ли, кто может шататься по центру города в выходной день? Тёмных эльфов в столице достаточно, так что… Ну зашли, ну сели слева от нас. Эка невидаль!

Только Коул вдруг напрягся, да и у Дамира сузились глаза.

— Уходить надо, — шепнул мне второй наследник Повелителя, и я сразу забыла про тост Эвана.

— Что?..

— Уходить надо. — Губы Коула едва шевелились. — Я знаю этих эльфов. Наёмники.

И только я хотела спросить, что в этом такого — многие эльфы работали наёмниками, — как вдруг из дальнего конца бара вышла подавальщица и двинулась к нам, звеня бокалами с брусничным пивом.

Все замолчали, и в этом молчании мне почудилось нечто зловещее.

Девушка дошла до нашего стола, раздала половине присутствующих пиво, улыбнулась кокетливо и, пропев: «Сейчас остальное будет», ускакала обратно к барной стойке. Эльфы проводили её маслеными взглядами, и я, заметив это, тихо поинтересовалась у Коула:

— Ну, допустим, наёмники. Думаешь, по твою душу?

— Хорошо, если по мою, — пробормотал однокурсник, поводя плечами так, будто собирался драться на дуэли. — А не по душу Даниты. Или Дамира.

— Дамира? — я даже голос понизила. — С чего ты взял, что он здесь?

— Я не идиот, Шайна, — Коул скривился. — Дамир должен быть рядом с сестрой. Она не знает, где именно, конечно, но он должен быть где-то здесь.

Я постаралась иронично улыбнуться и кивнула на Эвана, который теперь уже говорил тост, размахивая кружкой с пивом.

— Может, это Эван?

— Нет, — отрезал Коул, обводя взглядом стол. — Эван третий год учится в академии, он всё время на виду, так что этого не может быть.

Логично. Но не совсем.

— Хочешь сказать, его нельзя было подменить? — протянула я. — Сам знаешь, на что способна ректор. Настоящего Эвана спрятать, на его место отправить принца, подсадив в его голову все нужные воспоминания. Разве это плохой план?

Коул смотрел на меня так, будто я открыла ему новый континент.

— Прекрасный, я бы сказал…

В этот момент Эван наконец закончил тост, и пришлось пить. Я боялась, что потом ещё кто-нибудь захочет произнести хвалебную речь, но неожиданно на сцену прямо перед нашим столом вышли музыканты. Трое парней с разными инструментами и девушка-вокалистка. Поздоровались с публикой, заявили, что желающие могут танцевать, и начали играть нечто мягкое и ненавязчивое.

— Пошли, — буркнул Коул, хватая меня за руку и буквально вытягивая на танцплощадку рядом со сценой. Я даже возразить ничего не успела — эльф уже положил мои ладони себе на плечи и начал кружиться в танце.

— Нахал ты…

— Это стратегия, между прочим. Я так наблюдаю за противником.

— И в то же время ты сейчас отличная мишень для этого самого противника.

— Да, — подтвердил Коул, чуть погладив меня по спине, отчего я сразу напряглась и нахмурилась. — В моей стратегии есть погрешность. Но ни одна стратегия не обходится без погрешностей.

— Отличная отговорка.

— Согласен.

Краем глаза я заметила, что принцесса пытается встать из-за стола и отправиться танцевать вместе с Эваном. Коул, очевидно, тоже это заметил — хмыкнул и сказал:

— Нет, Эван — не Дамир. Брат всегда брат, не смог бы принц относиться подобным образом к сестре. А Эван за Данитой ухаживает.

Я закусила губу, вспомнив Эдриана и Триш. Да, Коул, многого ты не знаешь о собственном отце…

Впрочем, насчёт Дамира и Даниты эльф всё же прав. Но говорить этого вслух я, конечно, не стала. Да и не успела бы сказать — как только принцесса со своим кавалером вышли на танцплощадку, обстановка неожиданно изменилась.

Коул и Дамир явно ждали подлянки от эльфов-наёмников, но беда пришла не оттуда. И поначалу я не поняла, что случилось. Просто пол подо мной задрожал и засветился, а следом Коул изо всех сил схватил меня за руку и, рявкнув что-то по-эльфийски — явно ругательное, — потащил прочь с танцплощадки.

Но пол светился не только на танцплощадке, а повсюду в помещении бара. И ладно бы просто светился, но он ещё и нагреваться начал… Я чувствовала это даже сквозь туфли.

Не знаю, зачем я обернулась и посмотрела на сцену. Наверное, хотела узнать, что делают музыканты — тоже бегут, как мы с Коулом, или нет?

Не бежали. Даже наоборот — двое из них, выстроив перед собой искусный щит-«паутину» третьего уровня, держали его, а ещё двое что-то очень быстро и суетливо раскладывали на сцене, вынимая предметы прямо из своих музыкальных инструментов.

— На стол! — рявкнула на нас с Коулом подавальщица. Пять минут назад она щеголяла обворожительной улыбкой, теперь же на её лице был отнюдь не обворожительный оскал. Оборотень! — Быстро!

Я даже не успела понять, что значит «на стол», — эльф, подхватив меня на руки, вспрыгнул на один из столов. Здесь уже стояли Дамир и Дин, остальные однокурсники рассредоточились на соседних столах. И не только однокурсники — все присутствующие, в том числе и эльфы-наёмники, старались залезть куда-нибудь повыше от пола. И штурмовали щит музыкантов, словно одержимые. Швырялись заклинаниями, и те разбивались о него с лёгкостью, отлетая, словно мячик от стенки. Особенно усердствовала подавальщица… хотя она явно не подавальщица.

— Что происходит? — спросила я и с удивлением услышала в своём голосе панику. — Что это?

Коул и Дамир не ответили, напряжённо рассматривая светящийся пол. Ответила Дин.

— Похоже на «сияние вора». Запрещённое заклинание. Высасывает весь резерв до смерти мага.

С соседнего стола послышался истошный визг Даниты, и мы обернулись. Вовремя — успели увидеть, как стол, на котором стояла принцесса, укутывает золотым сиянием… Примерно такое шло и от пола.

Сотрудники Тайной службы тут же отвлеклись от штурма щита музыкантов и кинулись на бой с сиянием. Оно сразу задрожало, но не сдалось окончательно.

— Нита! — заорала Дин, вцепляясь в Дамира, чтобы не кинулся спасать сестру, забыв про пол и собственный маскарад. — Нита! ПОРТАЛ!

Я не очень поняла, о чём кричит Рональдин, но принцесса, кажется, сообразила — кивнула, зажмурилась, сжала кулаки… и растаяла тёмно-серым дымом.

Ясно. Ну конечно, её снабдили амулетом переноса. Жаль, что у остальных ничего подобного не имеется.

И сияние никуда не делось даже после исчезновения принцессы. Видимо, злоумышленники, как и Коул, думали, что Дамир должен быть где-то рядом с Данитой.

Однако наследник стоял тут, рядом с нами, и меня это изрядно беспокоило. Неужели у него нет подобного амулета?

Есть наверняка. Но тогда конец маскировке.

— Шайна! — крикнул Коул, и у меня над головой что-то просвистело, взорвавшись за спиной. — Пригнись!

Так и есть: музыканты начали швыряться поражающими огненными заклинаниями в разные стороны. Большинство из них нейтрализовывали сотрудники Тайной службы или эльфы-наёмники, но не все.

Одно из таких заклинаний попало в соседний стол, и ребятам пришлось спрыгнуть на пол — загасить огонь никак не получалось. Спрыгнуть-то они спрыгнули… И почти сразу, побледнев, упали навзничь.

— Кхаррт! — зашипел Дамир, пока знакомая нам подавальщица, связав в воздухе прочную нить, перетаскивала одного студента за другим на столы.

Нам достался Эван. Я сразу же села перед ним на колени и положила ладонь третьекурснику на грудь.

— Сердце бьётся, — сказала я, облегчённо вздохнув. — Живой.

— Это ненадолго, — обрадовал меня Коул. — Если в течение часа Эван не попадёт в лазарет, то либо Источник выгорит окончательно, либо…

Эльф запнулся, не желая продолжать, да и не нужно было — мы прекрасно поняли, что он хотел сказать.

— Попадёт, — сказал Дамир напряжённым голосом.

Тогда мы ещё не знали, что в лазарет попадём все.

Император Велдон

Целый день ждать, когда к тебе придут и отчитаются о проделанной работе, — пытка даже для императоров. Нужно обладать безграничным, почти бесконечным терпением, и у Велдона оно было. Но и его терпение к вечеру начало лопаться от напряжения.

Поэтому когда наконец императору объявили, что к нему пришёл глава Тайной службы полковник Корзо, Велдон чуть не побежал ему навстречу, подпрыгивая от нетерпения. Но сдержался.

— Ваше величество, — полковник чуть склонил седовласую голову, — я с докладом.

— Слушаю.

И началось. Было бы Велдону не сорок, а двадцать лет, он бы начал грызть себе локти. А так только впивался пальцами в подлокотники кресла и сжимал зубы. В такие моменты Корзо ненадолго замолкал и смотрел на императора острым понимающим взглядом. Но ничего не говорил.

И правильно — что тут можно было сказать?

— …Мы изначально предполагали, что угроза будет исходить от тёмных эльфов, и сосредоточили внимание на них. Но всё получилось не так, как мы думали. Те музыканты… Мы полагаем, что на самом деле это были эльфы под амулетами, изменяющими внешность, но поймать не удалось никого из четверых, к сожалению.

Велдон шумно вздохнул, пытаясь унять раздражение. Он надеялся, что хотя бы кого-то из этих так называемых музыкантов удастся задержать, но тщетно. Когда же у них с Эмирин появятся хоть какие-то доказательства вины того, кто играет против них? Всё зря! Ещё и студенты все в лазарете.

— Что по состоянию пострадавших? — уточнил он, стараясь успокоиться. Корзо уже доложил, что все выжили, но императору нужны были подробности.

— Несколько студентов попали под «сияние вора», но ребят стабилизировали, опасности нет. Все особо охраняемые объекты серьёзно не пострадали. Как только противники начали активно забрасывать стол, где находились студенты Родос, Дарлейн, Тарс и Арро, у всех одновременно сработали эвакуационные портальные амулеты, перенеся их в академию. Так что эти четверо отделались лишь лёгким испугом.

Велдон задумчиво потёр переносицу. Не аукнулась бы им с Эмирин эта оплошность… Теперь их противник понимает важность и Шайны, и Мирры-Дамира, и Рональдин. Важность Коула была понятна и так, всё же единственный эльф на первом курсе, так что наличие у него подобного амулета не удивляло. А вот остальные… дружат с Данитой? Достаточно ли будет этого объяснения? Или они сейчас фактически дали понять сопернику, под чьей именно личиной скрывается Дамир?

Это нужно будет обязательно обсудить с Эмирин, да и с ребятами тоже. Портальные амулеты — вещь дорогая, и если его наличие у Рональдин понятно из-за статуса её родителей, то Шайна и «Мирра»…

— После этого какое-то время сотрудники моего ведомства обменивались с «музыкантами» взаимными ударами заклинаний, но, поняв, что проигрывают, наши противники телепортировались. Лёгкие ранения получили ещё несколько студентов и моих сотрудников.

— Кто был целью, полковник? Как вы считаете?

— Поначалу нападали явно на принцессу, — ответил Корзо уверенно. — Но затем, как только она активировала амулет переноса, нападавшие стали атаковать заклинаниями всех без разбора. Явной цели не было. Полагаю, просто надеялись на то, что его высочество Дамир находится поблизости. Вряд ли они не предполагали, что он защищён портальным амулетом, и рассчитывали, что он рано или поздно сработает — тогда станет ясно, где находится принц. Однако сработали сразу четыре амулета, поэтому… — Корзо на мгновение замешкался. — Ваше величество, я прошу прощения, но мне сложно предположить, какой вывод будет сделан нашим противником исходя из этого факта.

«Мне тоже сложно предположить», — подумал Велдон, а вслух сказал:

— Спасибо, полковник. Можете идти.

И как только Корзо вышел, император вызвал к себе Эмирин.

— Не волнуйся, — сказала она спокойно через пять минут, выслушав его опасения. — Делать выводы, не опрашивая остальных, глупо и недальновидно, а если опросить, выяснится, что похожие амулеты были ещё у половины ребят. Они пару лет назад вошли в моду, помнишь, как во время вашей с Триш учёбы популярны были амулеты приятных снов? Сейчас они как раз не в чести, зато портальные — да. Мы с полковником учитывали это, когда обсуждали сегодняшнюю операцию.

— Мне страшно, Эм, — признался Велдон честно. — Не за себя — за них. Если бы я мог жертвовать только собой… но я же его пока не интересую.

— Пока да, — Эмирин кивнула. — Но это ровно до того момента, пока не станет понятно, куда именно наведывается Шайна по ночам. Как только это случится — цель изменится.

Император нахмурился, задумавшись.

— Думаешь… следует её изменить? Дамир — более лёгкая добыча, несмотря на все твои ухищрения с внешностью. Меня во дворце достать сложнее.

— Во-первых, конечная цель в любом случае не Дамир — это однозначно. — Собеседница качнула головой, глядя на Велдона внимательно, серьёзно и немного печально. — Во-вторых, ты не всегда можешь сидеть во дворце.

— Ты имеешь в виду праздник объединения земель? — протянул император понимающе. — Парад…

— Да. Из тебя получится отличная мишень.

Велдон, усмехнувшись, прикрыл глаза и потёр ладонями внезапно засаднившие веки.

— Мне безумно не нравится этот план.

— Мне тоже, Вел.

Шайна Тарс

Этот день рождения я могла бы признать худшим в жизни, и если раньше я не любила этот праздник, потому что не выношу повышенное внимание к собственной персоне, то теперь у меня появилась более уважительная причина.

В лазарет мы угодили все без исключения. Кто-то, как я, отделался испугом, кто-то получил небольшое ранение, а кто-то чуть не умер, попав под действие запрещённого заклинания. В любом случае впечатлений нам хватит надолго, и я была уверена, что в ближайшее время точно не пойду в город что-то праздновать.

Подумав так, я тут же вспомнила, что завтра должна встретиться с Дрейком, а затем ещё и отправиться к Пауку. Даже застонала от ужаса, так захотелось немедленно всё отменить, но как тут отменишь? С Пауком у нас договорённость, с магистром… тоже.

— Что стонем? — прервал мои мысли один из дежурных целителей академии. — Где-то болит?

Болеть у меня нигде не могло, я ведь не была ранена. Нас только всех накачали успокоительным так, что теперь я самой себе казалась облачком, летящим по небу. Лёгким таким, невесомым, беспечным…

— Всё в порядке, — ответила и улыбнулась. Улыбаться тянуло просто безумно, в жизни со мной ничего подобного не случалось.

— Вот это тебя накрыло, — хмыкнул целитель, подходя ближе. — Ты же просто уснуть должна была, а вместо этого лежишь, улыбаешься. Хорошо хоть не хихикаешь.

— Эльфийская кровь так влияет, наверное, — пояснила я, так и не погасив улыбку.

— Возможно. У вас, полукровок, вечно всё через… В общем, давай-ка глазки закрывай и спи. Завтра утром в общежитие отправим.

— А как там…

— Все спят. И ты спи.

Я честно попыталась, даже глаза закрыла и принялась считать про себя, но сон не шёл. Кровь бурлила, пузырилась, как игристое вино, и от желания немедленно встать и начать что-то делать чесались ступни и кончики пальцев. О случившемся сегодня в баре думалось с лёгкостью — хоть в этом успокоительное подействовало, — но в остальном я ощущала себя слишком бодрой, чтобы спать.

Открыв глаза, приподнялась на постели и огляделась. Лежала я в четырёхместной палате, и на соседних койках сопели переодетые в точно такую же белую пижаму, как у меня, Рональдин и Дамир. Они-то спали как убитые, даже не шевелились, только дышали. А я…

Я почувствовала себя лишней. И, в конце концов, у меня сегодня день рождения! Могу я получить хоть немного радости?!

Да, наверное, это дурацкое успокоительное действовало ещё и на мозг, потому что соображалось мне туго. Будь я в адекватном состоянии, никогда не поступила бы так. А именно не встала бы с больничной кровати и не пошла в зал памяти, чтобы запрыгнуть в портальное зеркало…

В библиотеке было темно, и я надулась от разочарования: почему-то думала, что Норд будет меня ждать. Сознание, затуманенное лекарством, отказывалось рассуждать логически и осознавать тот факт, что хранитель наверняка уже в курсе случившегося, а значит, полагает, будто я вижу десятый сон. Я обиженно вздохнула, отошла от зеркала, намереваясь сесть в кресло, но дойти до него не успела — ноги вдруг подкосились, голова поплыла, и я рухнула на пол, как мешок с картофелем.

Мир вокруг вертелся, словно я только что слезла с карусели, и я растёрла виски кончиками пальцев, пытаясь прийти в себя. Не помогло.

— Шани?

А вот голос Норда — помог. Я моментально выпрямилась и посмотрела перед собой, пытаясь сосредоточиться и увидеть хранителя библиотеки. Но тщетно — слишком всё кружилось.

— Шайна, что случилось? — Он почти подбежал ко мне и поднял с пола, взяв на руки и вглядываясь в лицо. Не знаю, что Норд там увидел — я-то его почти не видела, потому что было слишком темно и перед глазами всё переворачивалось, — но ему это явно не понравилось. — Тебе плохо?

— М-м-м… — протянула я невнятное и попыталась поцеловать Норда в губы. Но то ли с прицельностью у меня сейчас было не очень, то ли он отвернулся — в общем, ничего у меня не получилось.

— Я понял, — пробормотал мужчина после этого, и я почувствовала, что меня куда-то несут. — От тебя сильно пахнет успокоительным, видимо, от него подобный эффект. Такое редко, но всё же случается: успокоительное действует как алкоголь, затуманивая сознание. Тебя не тошнит?

— Вроде… нет, — выдохнула я, снова попытавшись ткнуться куда-то губами, и на этот раз мазнула всё-таки по чуть колючей щеке. Ага! — Норд…

Сказать или сделать что-то ещё я не успела, оказавшись в кресле. Хранитель, опустив меня туда, разжал руки, и мне моментально стало холодно и неуютно.

— Подожди минуту, Шани, — произнёс он мягко, отходя в сторону. Я прищурилась, пытаясь разглядеть его тёмную фигуру, но всё вокруг по-прежнему качалось, и я могла разобрать только светлое пятно рубашки. — Я перенесусь кое-куда, но почти сразу вернусь. Никуда не уходи.

— Точно вернёшься? — переспросила я жалобно, протягивая руки к Норду.

— Точно.

Хранитель действительно воспользовался портальным амулетом и с тихим шелестом исчез, а я осталась сидеть в кресле. Спать по-прежнему не хотелось, энергия била из меня ключом, я даже попыталась встать, но повалилась обратно — ноги не держали. И пол с потолком всё так же перманентно менялись местами.

Норд вернулся через пару минут, хотя я всё равно успела заскучать. Подошёл ко мне, наклонился и ласково сказал:

— Открой-ка ротик, хорошая моя.

Я радостно послушалась и вытянула губы трубочкой, ожидая, что он поцелует меня, но вместо этого почувствовала прикосновение холодного стекла, а затем в горло полилось что-то пряное и сладкое. Непроизвольно сделала несколько глотков, закашлялась — и Норд убрал пузырёк, из которого поил меня.

Головокружение унялось почти тут же, через несколько мгновений прошла и эйфория — я перестала чувствовать себя способной на подвиги и устало обмякла в кресле, схватившись за голову. Нет, она не болела — просто мне было стыдно. И за то, что пришла в таком состоянии, ещё и в пижаме из лазарета, и за несостоявшийся поцелуй. Не должны девушки вешаться на мужчин, не должны!..

— Шани. — Норд легко коснулся моего плеча, но я не подняла головы, слишком уж было стыдно. Кроме того, как только хранитель напоил меня чем-то, силы сразу начали уходить, и с каждой прошедшей секундой я всё больше ощущала, до какой степени устала за сегодняшний день. — Ничего страшного не случилось.

Я вздохнула. Вот легко ему говорить! Не он же ко мне почти что пьяный пришёл.

— Что это было за зелье?

— Нейтрализующее.

— А откуда ты его взял так быстро?

— У одного из придворных магов.

Я замолчала, не зная, что ещё спросить, чтобы отвлечься от собственной неловкости.

А потом мне резко стало не до разговоров — Норд вновь взял меня на руки, сел в кресло сам и усадил на колени. Я вцепилась пальцами в его рубашку, задержала дыхание, ощущая, как горячо становится и сердцу, и щекам.

И слёзы вдруг полились из глаз сплошным потоком. Я сегодня ещё не плакала, и даже не хотелось — была натянута и зажата. А сейчас, оказавшись на руках Норда, расслабилась…

— Чш-ш-ш… — шепнул он, укачивая меня, будто маленькую. — Всё позади.

— Было страшно, — просипела я. — Особенно после того как Данита исчезла и нас начали закидывать заклинаниями… Я боялась, щиты не выдержат…

— Мне тоже было страшно, — признался Норд, вздохнув. — За тебя и за остальных. И обидно. Испортили тебе день рождения.

Я хотела сказать: «Поцелуй меня, и я буду считать, что ничего не испорчено», — но не решилась. Да и мне, честно говоря, хотелось, чтобы Норд поцеловал меня сам, без просьбы об этом.

— Постарайся уснуть. Тебе нужно отдохнуть, — произнёс он вдруг, и я удивилась.

— Здесь?..

— Да. — Кажется, он усмехнулся. — Не нравится? Я вроде тёплый. И плед вон есть у нас, сейчас накрою тебя.

Безумие… Но я обрадовалась. Прижалась к Норду, обняла, устроила голову на его плече и закрыла глаза.

В сон я провалилась тут же. И мне совсем ничего не снилось…

Император Велдон

Это был глупый и безрассудный поступок, но императору неожиданно захотелось поступить именно так. Неважно, что за целую ночь, проведённую в кресле, ему не скажет спасибо собственная спина, и неважно, что он всё равно не собирается ни целовать, ни трогать Шайну, — пусть так.

С учётом его последнего разговора с Эмирин… времени у них осталось очень мало. И Шайна, по-видимому, так и не узнает правду. Но это и к лучшему. Зачем ей эта правда? Пусть лучше она не подозревает о том, как он обманывал её, желая хотя бы пару часов в сутки побыть обычным человеком, а не проклятым императором.

Велдон вздохнул и погладил уснувшую Шайну по мягким волосам, заплетённым в толстую косу. Эта девушка стала его радостью, отдушиной, уютным миром, куда ему хотелось убежать от проблем и решений, но она же была и наказанием. Он заслужил его, что уж тут говорить, как минимум за то, как поступил с Триш, — заслужил. Но Шайна… Она не заслужила.

А может, сказать ей правду? Велдон не знал, как будет лучше для неё. О себе он и не думал, понимая, что потеряет девушку в любом случае. Но как будет легче самой Шайне? Как?..

Он уснул, так и не приняв никакого решения.

Император проснулся через пять часов. Он привык спать мало, поэтому открыл глаза ещё до рассвета, посмотрел на Шайну и улыбнулся — она спала, трогательно посапывая и пристроив обе ладони у него на груди.

Думать о том, что делать дальше, не хотелось вовсе, и Велдон просто осторожно коснулся кончиками пальцев тёплой щеки, провёл по волосам… Не сегодня. Он примет это решение, но не сегодня. А сегодня пусть Шайна отдохнёт, ей вчера и так досталось.

— Просыпайся, Шани, — прошептал император и провёл рукой по плечу девушки. — Пора возвращаться в академию.

Она вздохнула глубже, облизнула губы маленьким розовым языком, отчего у Велдона сильнее заколотилось сердце, и открыла глаза. Сейчас, в предрассветном полумраке, они мерцали, как озёрная вода. Влажные, глубокие… растерянные и сонные.

— Норд?..

— Пора, — повторил он, сжимая талию девушки. Перенестись бы сейчас в спальню и забыть обо всём… Но нет, невозможно. — Тебе нужно попасть в лазарет до первого врачебного обхода, а он в шесть утра.

Шайна вновь облизнула губы. Не специально, и от этого было ещё сложнее сдерживаться, поэтому Велдон поскорее встал с кресла и выпустил девушку из объятий.

Плед упал вниз, растянувшись на полу тёмно-зелёным ковром, Шайна удивлённо на него посмотрела — и даже в полумраке стало заметно, насколько она покраснела.

— Я… мы… — Вздох, от которого его кровь словно вскипела. — Извини, я…

— Тебе не за что извиняться, — перебил её Велдон и улыбнулся искреннему смущению. Да, для Шайны, скромной и ненавязчивой, её вчерашнее «пьяное» поведение должно больно бить по самооценке. — Просто побочный эффект от успокоительного, ничего страшного.

— Да, — пробормотала она почти неслышно, — но всё равно глупо получилось.

Велдон мог бы рассказать ей многое о том, насколько он был счастлив этой ночью просто спать в кресле вместе с ней, но промолчал. Только повторил:

— Иди, тебе пора.

— Вечером…

— Если будут силы. Я всегда рад тебя видеть.

Глава 15

Шайна Тарс

Я успела вернуться в лазарет до обхода, и меня никто не заметил, что было удивительно. Думаю, без вмешательства академии здесь не обошлось — иначе как объяснить, что все без исключения коридоры оказались абсолютно пустыми? Даже медсестра на посту отсутствовала, куда-то отлучившись.

Я юркнула под одеяло и застыла, ощущая, как щекам в очередной раз становится жарко, а сердце пытается сбежать из груди. Я понимала, что в дурацком ночном поведении не было моей вины, но всё равно чувствовала себя неловко. Хотя в итоге всё получилось так, как я и мечтать не смела. Серьёзно, я даже подумать не могла, что проведу с Нордом всю ночь, ещё и у него на коленях.

Я понимала, что его тянет ко мне не менее сильно, чем меня к нему, но не понимала, почему он отталкивает меня, ограничиваясь дружбой. Почему он так и не поцеловал меня сегодня? Почему его руки остались в рамках приличных прикосновений? Норд хотел иного, я знаю. Но отказывался — раз за разом. Что такого может таить в себе его прошлое, если он ведёт себя подобным образом? Что за страшные тайны? Чего он боится? Надо бы поговорить откровенно, всё выяснить, но беда в том, что я тоже боюсь. Боюсь этой правды…

— Доброе утро, болезные! — Дверь палаты распахнулась, и на пороге возник дежурный врач. — Утренний обход. Просыпаемся, берём градусники.

С соседних кроватей послышались глухие стоны — это просыпались Дин и Дамир. Садились, тёрли глаза и удивлённо оглядывались, словно забыв, где они и как здесь оказались.

Температура и прочие физические параметры, которые нам скрупулёзно замерили в следующие несколько часов, оказались в норме, так что сразу после сытного лазаретного завтрака принесли нашу одежду, чистую и выглаженную, и нас отпустили в общежитие. Под присмотром врачей оставили только тех, кто попал под «сияние вора», их собирались держать здесь до вечера, несмотря на то, что все решительно возражали. Как же — выходной, хочется проводить его как-то более увлекательно, чем лежать на койке в лазарете, но у врачей на этот счёт было иное мнение.

В общежитие мы вернулись около десяти часов утра и почти сразу засели за домашние задания. Настроения для учёбы не было, мы то и дело срывались на обсуждение произошедшего накануне, гадая, какой шаг враги императора предпримут в следующий раз.

— Бал в честь дня открытия академии через неделю, — задумчиво протянула Дин, нервно крутя в руке карандаш. — Как думаете, может…

— Академия слишком защищена, — качнул головой Дамир. — Ты и сама это знаешь.

— Ничего совершенного не бывает, — возразила Дин, нахмурилась и закусила губу. — И вообще… Мама говорила…

От этого «мама говорила» мне вдруг стало тревожно.

— Что? — переспросила я, ощущая, как горло сдавливает от страха.

— Здесь всё завязано на ней, — сказала Дин негромко, оглядывая окружающее пространство. — Держится, как мясо на костях. Если… мамы не станет, то академия временно окажется недееспособна. Все ресурсы она потратит на сохранение связей между заклинаниями, а на внешнюю защиту сил уже не останется. Так мама говорила. Поэтому…

— Что значит — не станет? — уточнила я резко. — Это смерть или…

— Смерть, — кивнула Дин, и мне окончательно поплохело. — Даже тяжёлое ранение — не то, не сработает. Только смерть. Но маму убить непросто…

Я нервно схватилась за медальон на шее, а Дамир нахмурился.

— Вот как. — Судя по выражению лица, он сейчас решал для себя что-то очень важное. — Что ж… Это гораздо проще, чем искать в академии нужного студента. Уничтожить всё здание вместе с ним — и проблема решена.

Я похолодела.

Уничтожить всё здание? Ради того, чтобы убить наследников? Безумие.

Но Дамир прав — это проще.

— Надо поговорить с дядей… — пробормотал друг, и я поинтересовалась:

— Думаешь, он этого не понимает? Эмирин наверняка сказала.

— Наверняка. Но всё же лучше поговорить.

Про встречу с магистром Дархом я в итоге чуть не забыла — сначала увлеклась разговором с Дин и Дамиром, а потом всё-таки погрузилась в домашние задания. Реферат по мировой истории, подготовка к лабораторной по зельям, тренировка щитов… В общем, к обеду я только приступила к упражнениям по метке проклятья и совсем забылась, увлёкшись их выполнением, когда в дверь вдруг постучали.

Мы с Дамиром и Дин подняли головы, переглянулись, и тут я вспомнила, что обещала Дрейку совместный обед в городе. И сразу запаниковала. Я же не одета, не готова, да и вообще…

Хорошо, что я не вспомнила об этом раньше, иначе не смогла бы ничем заниматься.

Дверь открылась, и в комнату заглянул магистр. Серьёзный и собранный, но бледноватый, в форменном плаще академии и блестящих до зеркальности сапогах. Мне даже невольно захотелось протереть свои ботинки — у меня они так не блестели, наверное, никогда.

— Добрый день, — произнёс Дрейк, оглядывая комнату. Не задержался ни на чём, кроме меня. — Шайна, идёшь?

Я нервно облизнула внезапно пересохшие от волнения губы, понимая, что я, во-первых, действительно хочу пойти с магистром, а во-вторых… есть тоже хочется. Утренняя еда давно переварилась, и теперь в животе аппетитно урчало.

— Да, иду. Сейчас… только переоденусь.

Дрейк обвёл меня удивлённым взглядом, видимо считая, что я и так нормально выгляжу, но спорить не стал, вышел из комнаты. А я всё же поменяла простое тёмно-коричневое платье на более праздничное синее и, выслушав пожелания удачи от Дамира и Дин, выскочила в коридор.

— Мы же в город, да? — спросила я чуть нервно, останавливаясь возле магистра, который ждал меня у стены напротив двери в нашу комнату.

— Да, — кивнул Дрейк, но добавил: — Впрочем, если не хочешь, можем остаться в академии и просто погулять. Я понимаю, что после вчерашнего…

Думать о вчерашнем не хотелось.

— Нет, давайте всё-таки в город, — решилась я. В конце концов, Дамира рядом нет, и вряд ли кому-то нужна конкретно моя персона.

Шагать рядом с Дрейком к выходу из академии было неловко. Удивительно: я два раза в неделю несколько часов проводила с ним наедине, но это воспринималось исключительно учебным процессом, а сейчас мы шли отдыхать и узнавать друг друга лучше. Я понимала, что магистр делает это не ради меня, и даже не ради себя — ради Эмирин. А я? Я бы не смогла ответить на этот вопрос однозначно. Я шла в город и ради Дрейка, и ради Эмирин, и ради себя. Мне по-прежнему хотелось, чтобы он мной гордился.

Наверное, та десятилетняя девочка, наславшая проклятье на своего отца, которого никогда не видела, во мне до сих пор не умерла…

Накануне мы были в простом баре, дешёвом, хоть и приличном, а Дрейк привёл меня в дорогое кафе, оформленное как пряничный домик. Мне даже было немного страшно садиться на диван, напоминающий расписанную глазурью скамейку. Хорошо хоть столы были обычные деревянные, а меню — просто небольшая длинная книжечка с ценами.

— Я хотел отдать тебе подарок вчера, — произнёс Дрейк тихо, когда мы сели за стол напротив друг друга. На меня магистр при этом не смотрел, уставившись в меню, и мне чудилось, что ему тоже неловко. — Но после случившегося решил не беспокоить. Так что… вот.

И после этого «вот» на столе оказалась небольшая тёмно-красная коробочка. Бархатная, с вензелем известного в столице ювелирного дома. У меня сразу глаза на лоб полезли.

А Дрейк, не дожидаясь, пока я приду в себя и скажу что-нибудь в стиле «спасибо, но не стоило», открыл её, и глаза со лба переместились ещё выше.

— У тёмных эльфов есть традиция, — продолжал магистр так же тихо, — когда рождается мальчик, его отец дарит ему меч — тот, которым он будет когда-нибудь сражаться. Если рождается девочка — серьги, которые она когда-нибудь наденет на свою свадьбу.

У меня защипало не только в глазах, но и в сердце. Я смотрела на красивейшие серьги в форме капелек росы, застывших на тонких травинках, и чувствовала себя так, словно вот-вот разрыдаюсь.

Перед глазами плыл туман, но я всё равно ощутила, что Дрейк взял меня за руку.

— Шани… тебе не нравится?

Я вздохнула, пытаясь успокоиться, и от смущения пробурчала чуть недовольнее, чем следовало бы:

— Логика — не ваш конёк, магистр.

— Можешь называть меня по имени.

Я сглотнула и всё же подняла глаза. Они по-прежнему слезились, и Дрейка я видела мутно, но всё же видела. И смотрел он на меня очень серьёзно и так… ласково…

— Л-л-ладно…

— Так нравится или нет? — Он улыбнулся, и на его щеках возникли ямочки.

Только подумать. Ямочки. У тёмного эльфа.

— Нравится. Я их… на бал в честь дня открытия академии могу надеть? Или только на свадьбу?

— Конечно можешь. Я для этого и подарил, чтобы ты покрасовалась. А на свадьбу… захочешь, наденешь, но можно выбрать и что-нибудь другое. Никто тебя не неволит.

— Не факт, что я вообще выйду замуж… — проворчала я, и Дрейк улыбнулся шире.

— Обязательно выйдешь. А теперь давай-ка заглянем в меню и определимся уже, а то к нам скоро подавальщик подойдёт.

Дрейк убрал со стола коробочку с серьгами, и мы погрузились в изучение списка блюд.

Заведение явно специализировалась на сладостях — разнообразных пирожных, тортов и даже пряников здесь готовили огромное количество. Но они меня не интересовали, я хотела нормально пообедать, да и магистр тоже. Поэтому мы с ним заказали и суп, и салат, и второе, после чего я решительно заявила, что на десерт меня не хватит.

— Значит, придётся идти сюда ещё раз, — заявил Дрейк, отчего я на мгновение растерялась. — Чтобы попробовать их сладости, они вкусные.

Я не нашлась с ответом. Я вообще в эти пару часов часто «не находилась», не зная, как и о чём разговаривать с собственным куратором, к тому же ещё и отцом. Это мешало даже больше, наверное. Обсуждать нашу жизнь с мамой… не хотелось — больно. Поэтому мы старались говорить на нейтральные темы — мировая история, политика, эльфийские традиции, прочитанные книги. Причём если бы не Дрейк, я бы терялась и смущалась гораздо сильнее — у меня не было опыта подобного общения. Он выбирал тему, задавал вопросы, и постепенно я раскрывалась, разговаривалась, забывая о неловкости.

— Кстати, — сказал магистр, когда я уже доедала горячее — запечённое в горшочке мясо, — я обещал тебе показать тот день, когда мы с Эмирин наделили академию голосом. Будешь смотреть?

— Да, — кивнула я сразу, вспыхнув от любопытства. — Конечно!

— Тогда давай руку.

Я отложила вилку и немедленно схватилась за протянутую магистром ладонь.

Впускать чужое сознание в своё умеют немногие маги. Это классическое применение магии Разума доступно только самым искусным — и в число этих профессионалов явно входил Дрейк, поскольку я, стоило мне взять магистра за руку и закрыть глаза, немедленно оказалась в другом помещении, которое моментально узнала. Несомненно, это была академия. Не такая, как сейчас, а гораздо… моложе, что ли. Не знаю, откуда взялось это ощущение, ведь подвальный полигон для занятий боевой магией, на котором мы очутились, выглядел точно так же, как сейчас, — обычный пустой каменный подвал.

— Ты уверена? — сказала вдруг… я голосом Дрейка, неожиданно осознав, что смотрю на происходящее его глазами. Логично, это ведь его воспоминания. Только немного неуютно.

— Я уже говорила тебе, что нет, — пожала плечами Эмирин, вышагивая вдоль стен и задумчиво их рассматривая. — Это первый подобный эксперимент в истории, как я могу быть уверена? В любом случае он безопасен, так что стоит попробовать.

— Но зачем академии голос вообще, в принципе? — недоумевал Дрейк. — Она и без него прекрасно справляется.

Профессор Аррано задумчиво провела ладонью по каменной кладке.

— Да, ты прав. Но голос даст Эссе возможность договариваться со студентами по мере необходимости, это важно. Прости за сравнение, но говорящий тюремщик намного лучше немого, с точки зрения заключённых.

— Сравниваешь студентов с заключёнными? — засмеялся Дрейк, и я ощутила, как в груди завибрировало от смеха. — Эмил, ты неподражаема, как обычно.

Она усмехнулась и схватилась за мешочек, прикреплённый к поясу. Развязала тесёмку, вытащила наружу маленький ярко-алый камень. Кажется, это был рубин.

— Такой крошечный… Но хранит в себе звучание моего голоса. Всё же магия Разума — удивительная. Эсса сама будет выбирать, какие слова произносить, но голос останется моим. Осталось только соединить этот кристалл с сердцем нашего первоначального заклинания. Что ж… работаем, как обычно.

— Обычно ты пытаешься сдохнуть.

— Боюсь, и в этот раз я не изменю традиции, — хмыкнула Эмирин, засовывая рубин в узкую щель между камнями в стене. — Это неизбежно.

Профессор протянула ладонь ко рту, царапнула волчьими клыками ладонь, а затем поднесла её к стене и начала рисовать какие-то руны. Целую вязь из рун — одну за другой, одну за другой… Видно их было плохо, всё же кровь — не яркая художественная краска, но, когда значки цеплялись друг за друга, они вспыхивали и несколько секунд ярко сияли, освещая сосредоточенное лицо Эмирин.

Она рисовала, рисовала и рисовала… так долго, что я потерялась во времени. Мне казалось, что это длится уже целую вечность, и я не понимала, откуда у Эмирин столько крови. Ей приходилось кусать ладонь каждый раз из-за регенерации оборотней, и через некоторое время она стала это делать резче и будто бы злее. Хотя я её понимала — то, что ранка спустя пару мгновений зарастает, действительно раздражает, особенно если нужно большое количество крови. А набрать заранее, видимо, нельзя — в артефакторике часто была необходима именно свежая кровь из раны, а не подготовленная заранее в пробирке.

В конечном итоге Эмирин разрисовала почти всю стену, тихо нашёптывая что-то, кажется, на древнем наречии оборотней. А когда закончила, весь рисунок вспыхнул уже целиком, осветив помещение так ярко, что у меня — точнее, у Дрейка — заслезились глаза.

— Всё, — выдохнула женщина, оседая на пол, и магистр рванулся вперёд, подхватывая её на руки и устраивая у себя на коленях. — Только… проверить…

— Да погоди ты, ненормальная, — пробурчал он, и мне захотелось улыбнуться. — Досуха себя выжала, а туда же, проверять собралась. Погоди. — Дрейк положил ладонь на грудь Эмирин, и из-под его пальцев в её тело полилась чистая Тьма. — Сейчас я тебя немного полечу…

Профессор Аррано была бледна, но постепенно бледность уходила, цвет лица становился здоровым. Интересно… значит, Тьма Дрейка настолько хорошо может пополнять резерв Эмирин? Это бывает очень редко, обычно подобная совместимость — только у близких родственников.

— Всё, хватит, — сказала женщина через пару минут, поднимаясь, и Дрейк, недовольно фыркнув, пробурчал:

— Неугомонная.

Эмирин улыбнулась и громко сказала:

— Эсса, здравствуй!

Недолгое молчание… И наконец:

— Здравствуй.

Профессор с торжеством посмотрела на Дрейка, он хмыкнул и громко произнёс, чётко выговаривая слова:

— Эсса, расскажи, кто сейчас находится в аудитории номер… сто восемьдесят восемь?

— Там нет занятий, — качнула головой Эмирин и вытаращила глаза, когда академия ответила:

— Студентка Николь Трейм, группа АР-5-2, и студент Бен Левайси, группа БО-5-1. Целуются. И не только.

Тишина.

— Что-о-о? — протянула Эмирин и посмотрела наверх — словно могла видеть сквозь стены. — Ну-ка прекрати разврат! По разным углам их!

— Слушаюсь.

Дрейк хохотал, глядя на рассерженную Эмирин, и она в итоге шарахнула его каким-то заклинанием, из-за которого он подпрыгнул и начал чесать уши.

— Жестокая! Не дала молодёжи развлечься.

— Дар!.. — засмеялась она, но тут воспоминание закончилось и меня вернуло в реальный мир.

Пришла в себя я не сразу — поначалу кружилась голова и перед глазами всё плыло. Но Дрейк подсунул мне свою чашку, где ещё оставался чай, и я, недолго думая, сделала несколько глотков. Только потом поняла, что произошло, но решила ничего не говорить. Да, я раньше не пила из чужих чашек, но… всё когда-нибудь бывает в первый раз. И вовсе это не значит, что магистр постепенно перестаёт быть для меня чужим.

Сознание прояснилось, и я, изо всех сил пытаясь задавить в себе неловкость, пробормотала:

— Спасибо.

— Не за что, — кивнул Дрейк, вернул себе чашку и допил оставшийся чай, ничуть не смущаясь этой странной ситуации. — Легче?

— Да, — я кашлянула и поинтересовалась, пытаясь отвлечься: — А магистр Нерида как-то рассказывала нам, что вы с Эмирин поначалу враждовали. Правда?

— Истинная.

— Сложно представить…

Дрейк усмехнулся и посмотрел на меня с откровенным лукавством.

— Ой, кто бы говорил. Как всё начиналось у тебя с Коулом? Я вас опасался в одну пару ставить на полигоне, думал, вы друг друга придушите. А в итоге?

Щёки почему-то опалило жаром.

— А что в итоге? — тем не менее я ощетинилась. Из природной вредности, наверное. Но она у меня явно наследственная. — Мы общаемся лучше, но…

— Шайна, — произнёс Дрейк неожиданно серьёзно, — Коул влюблён в тебя. А поскольку он тёмный эльф, такой же, как я, то могу сказать точно — так просто это не пройдёт.

Мне захотелось залезть под стол.

— М-м-м… — протянула я беспомощно, не зная, что на это сказать. Сердиться на Дрейка не получалось — я понимала, что он просто беспокоится за меня. Но как ещё реагировать на это… заявление? — Вы… к чему? Я делаю что-то не так?

— Пока нет, — качнул головой магистр. — Но можешь. Поэтому хочу тебя предостеречь: не давай ему шанса, пока не решишь, что тебе это действительно нужно. Тёмные эльфы любят сильно, и их любовь часто переходит в жгучую ненависть. Поэтому тысячу раз подумай, прежде чем что-либо обещать.

Я сглотнула и протянула:

— А он меня на бал в честь дня открытия академии пригласил… И…

— Это не страшно, — Дрейк ободряюще улыбнулся. — Это всего лишь бал, на него можно пойти и с другом. Я говорю об иных знаках внимания. Будь осторожна и со своими, и с его чувствами.

— Я постараюсь, — пообещала я тихо, подумав, что это был, пожалуй, наш первый разговор не как учителя и ученика, и даже не как друзей, а как… отца и дочери.

И в груди от этого осознания разливалось тёплое и приятное, но горькое чувство. Словно я вновь обретаю то, что давным-давно потеряла.

К Пауку Дрейк меня проводил, но я и не возражала по этому поводу — за прошедшие часы привыкла, что он рядом. Странно, меня обычно все раздражают, особенно тёмные эльфы, но он как-то… иначе ощущался. Не как чужеродный элемент, а как что-то своё и знакомое.

Про то, что я обещала Коулу помощь с Пауком, и про его условия магистр знал — Эмирин рассказала. Без подробностей, только очевидные факты. Поэтому он и не волновался за меня — не думал, что это может быть связано с заговором против императорской семьи. Хотя… может, и думал, но не показывал этого.

Мы расстались возле лавки Паука, при этом я пообещала Дрейку возвратиться в академию сразу, как наша встреча с артефактором закончится, и дать знать, что я вернулась, — либо зайти к нему в кабинет, либо попросить саму академию передать эту информацию. И пока я переваривала тот факт, что академию можно попросить что-то передать «устно», Дрейк заявил:

— Надо тебе переговорник подарить. Нужное приспособление.

— Дорогое, — покачала головой я, но он только улыбнулся, и я не стала спорить. Мне в этот момент почудилось, будто я слышу его мысли. Мне казалось, Дрейк думает, что он пропустил более двух десятков моих праздников и теперь обязан это компенсировать и мне, и себе. От подобных мыслей было маетно, поэтому я предпочла забить их поглубже в себя и больше не рассуждать. Пусть делает что хочет. Главное, чтобы хотел…

Паук встретил меня сразу за порогом собственной лавки. Оглядел с ног до головы, будто я была не в повседневном платье, а в бальном, остановил взгляд в районе шеи… Тут же захотелось схватится за это место — там висел мамин амулет. И мне стало страшно, что Паук сможет его увидеть или ощутить. Глупо, ведь на подобное способны только те, чью кровь Триш брала для создания амулета, или их родственники. А Паук…

Я нахмурилась, но додумать не успела.

— Пойдём, — произнёс мужчина, развернулся и махнул рукой, поманив меня за собой.

Мы пришли в ту же комнату, в которой были и в прошлый раз. Паук усадил меня в кресло и начал давать то один, то другой амулет, проверяя их действие и записывая всё в старую тетрадь с кожаной обложкой. Но взгляд его при этом блуждал, и мне всё время казалось, что мыслями артефактор находится где-то в другом месте.

— Почему ты согласилась помогать этому эльфу? — поинтересовался он вдруг, проколов мне безымянный палец и размазав капельку крови по мутно-зелёному кристаллу, из-за чего тот на мгновение стал прозрачным, а затем вновь помутнел. Интересный эффект.

Я помедлила, думая, как лучше будет ответить. В итоге решила не огрызаться в стиле «не ваше дело», а сказала правду:

— Он мой друг. Почему бы и не помочь? Тем более что мне это совсем не сложно.

— Друг? — Паук усмехнулся, рассматривая кристалл. — С таким дурным характером?

— Вы тоже не сахарный, — возразила я решительно. — Однако у вас наверняка есть друзья.

Артефактор резко поднял голову и поглядел на меня внимательно и остро.

— Нет.

— Что — нет? — не поняла я.

— У меня нет друзей, — повторил он с такой обезоруживающей невозмутимостью, что я растерялась. Как это — нет друзей? Даже у меня есть друзья.

— Почему? — поинтересовалась я с удивлением. — Должны же быть… близкие…

— Нет, — Паук пожал плечами, — не должны. Близкие делают нас уязвимыми, через них можно подобраться и больно ударить. Поэтому — нет.

— А-а-а, — протянула я понимающе, — вы пережили что-то подобное?

Странный у нас какой-то разговор получается…

— Было дело. А ты? Разве нет?

Я поневоле вспомнила смерть самого близкого для меня человека и вздохнула. Да, наверное, когда у тебя нет тех, кого любишь, жить как-то проще — не за кого бояться, не над кем дрожать. Но подобная жизнь казалась мне неполноценной.

— И я. Но всё равно… я бы не хотела жить без друзей и родных. Ради чего тогда вообще жить?

Паук быстро отвернулся, словно ему вдруг расхотелось на меня смотреть. И ответил глухим и тихим голосом:

— Ради мести, например.

Я скривилась.

— Серьёзно? Вы же взрослый человек! Я мечтала отомстить, когда мне было десять лет, но сейчас понимаю — напрасно. Если бы я отпустила свою боль, было бы гораздо лучше. Тем более что тот, кому я хотела отомстить, этого не заслуживал.

— Почему ты так решила?

— Узнала его лучше.

Паук вновь повернулся ко мне, по-прежнему сжимая в ладони мутный кристалл, и я, стремясь уйти от ставшего слишком странным разговора, спросила:

— А вот эта стекляшка вам зачем?

Несколько мгновений артефактор молчал, будто не понимал, о чём я спрашиваю. Да и взгляд у него тоже был мутным, как этот кристалл.

— Это не стекляшка, а берилл, — ответил в конце концов и как-то странно улыбнулся. Словно… с нежностью. — Забавно… один человек, которого я знал очень хорошо, тоже часто называл камни стекляшками. Несмотря на то, что был артефактором.

Я похолодела.

«Один человек»…

Так говорила моя мама!

Я уже открыла рот, чтобы спросить, кто из его знакомых так говорил, но почти сразу захлопнула. Норд ведь предупреждал… Но… неужели Паук знал мою маму? И под каким именем он мог её знать — как Триш или как Кару Джейл? Или это совпадение и кто-то другой говорил «стекляшка» вместо «камень»?

— Что, Шайна? — произнёс Паук, наклонив голову набок и внимательно глядя на меня светло-голубыми льдистыми глазами. — Ты что-то хотела спросить?

— То, что я уже спрашивала, — буркнула, пересилив собственное любопытство. — Зачем вам… этот берилл?

— Попытаюсь на его основе сделать кровный силовой камень, а из такого камня — амулет для полукровок. Посмотрим, как сработает, и не только на тебе.

— Будете ещё кого-то мучить?

Паук усмехнулся.

— Разумеется.

Эмирин Аррано

— Как всё прошло? — поинтересовалась она у задумчивого Дрейка, что молча стоял за её спиной и наблюдал, как она медленно расчёсывает волосы. Взгляд его был полон не жадности или страсти, а спокойствия — и уже благодаря этому Эмирин понимала, каким будет ответ на её вопрос.

— Неплохо, — кивнул Дрейк, уселся на постель и продолжил, рассеянно потерев подбородок: — Знаешь… странное чувство. Я словно всегда знал Шайну, просто почему-то забыл, а теперь постепенно вспоминаю. Даже не думал, что такое бывает.

— Ты же маг Крови, Дар, — усмехнулась Эмирин. — Тебе ли недооценивать её зов? Шайна твоя дочь. И она, кстати, на тебя даже похожа.

— Ты права. На меня и на Триш, как ни странно. Тоже объяснишь это зовом крови?

— Нет. В данном случае — воспитанием. А ты вообще собираешься рассказывать девочке о женщине, которая её родила?

Дрейк нахмурился.

— Рассказывать? Что именно?

— Хотя бы то, что рассказал мне.

— Думаешь, ей будет приятно всё это?

— Нет. Несомненно, приятно не будет. Но она должна знать правду. Хотя бы для того, чтобы в ваших дальнейших отношениях не было лжи и её мыслей о том, что ты их бросил и предал.

— Слушай, — Дрейк вздохнул и покачал головой, — девочке и так нелегко, у неё угрызений совести по самую макушку. А ты ещё хочешь, чтобы я ей добавил новых? Не думаю, что это поспособствует нашему сближению.

— Подумай ещё.

— Что? — не понял эльф, и Эмирин пояснила:

— Ты сказал: «Не думаю». Так подумай ещё.

Дрейк хмыкнул.

— А-а-а. Что ж, убеждать ты всегда умела, но… не сейчас. Возможно, чуть позже, когда наши отношения станут более… близкими. А сейчас пусть всё идёт как идёт.

— Как хочешь. — Эмирин пожала плечами.

Это была первая ночь за последние два года, когда Дрейк не настаивал на близости, а просто уснул, обняв Эмирин сзади и уткнувшись носом ей в затылок. Облегчение, которое она при этом испытывала, было таким ярким, что на глазах даже выступили слёзы. Проклятие теряло силу, и Эмирин безумно хотелось поторопить его, чтобы она могла вернуться в Арронтар. Вернуться по-настоящему, а не только в мыслях.

Но этого момента всё же пока придётся подождать.

Глубоко вздохнув, Эмирин расслабилась и погрузилась в сон. Привычно пролетела сквозь пространство, заполненное огнями — маленькими звёздочками чужих сознаний, — и проникла в сон Эдриана, не ощутив никакого сопротивления. И ей бы радоваться… но отчего-то было горько.

Он вновь сидел посреди поля, засаженного алыми маками, и смотрел вдаль за горизонт. Когда Эмирин опустилась рядом, даже не вздрогнул, не обернулся, и произнёс, не здороваясь:

— Ты когда-нибудь хотела отомстить, Эм?

Вопросу она не удивилась.

— Нет.

— Ах, ну да, — мужчина язвительно хмыкнул. — Я забыл, что ты всегда была идеальной.

— Не всегда, — ответила Эмирин спокойно. — Но к мести это не имеет отношения.

Он мгновение молчал.

— Не хочешь узнать, кому я хочу отомстить?

— Это очевидно, — она пожала плечами. — Вот только тебе придётся выбирать.

— Выбирать? — Эдриан нахмурился и наконец повернулся к ней лицом. — Между чем?

— Между местью и помощью.

Морщины на лбу стали глубже.

— Велдону я помогать не стану.

— И не надо. Но ты ведь хочешь его убить, верно?

Теперь морщины исчезли, зато брови поползли вверх.

— Что?..

— Убить, — повторила Эмирин терпеливо. — Или всё же нет?

— Шутишь? — огрызнулся Эдриан. — Я бы его… собственными руками… с удовольствием!

— Понимаю.

— Ты? Не смеши! Как ты можешь понимать, если никогда и никого не ненавидела так, как я его? Если бы не он…

— Так убей, — перебила его Эмирин. — Убей. Что тебе мешает?

— Ты издеваешься надо мной? — едва не взревел мужчина.

— Нет.

— Тогда объясни толком, хватит этих намёков! Что я должен сделать?

— Ты не должен, — Эмирин мягко улыбнулась и взяла его за руку. Коснулась пальцами запястья — венка билась часто-часто, вторя заходящемуся от волнения сердцу. — Но ты можешь. Можешь сделать выбор. Слушай…

Дартхари Нарро

Вожак сидел на земле, скрестив ноги, и, прищурившись, смотрел на то, как неподалёку играют два волчонка, кусая друг друга за разные места. Молодняк частенько заигрывался, приходилось разнимать. Обычно этим занимались родители, но не в этом случае — волчата превосходили их в силе, поэтому, пока у них не выработался нормальный инстинкт подчинения, ими занимался Нарро. Хотя сейчас эти дети волновали его гораздо меньше, чем…

Тёмноэльфийская принцесса Минаэль. Для Вожака она была таким же ребёнком, как и эти двое играющих волчат, но сама девушка, разумеется, считала иначе. И изо всех сил пыталась привлечь внимание Нарро, пользуясь отсутствием Эмирин — при ней Минаэль постеснялась бы строить глазки. А дартхари просто не реагировал, но и не осаждал девушку, не видя в этом смысла — вряд ли она послушается, переживать только будет. Но сейчас, вспоминая Велдона, Нарро неожиданно подумал: может, зря? Может, лучше поговорить, объяснить всё откровенно? Эмирин не сделала этого тогда, полагая, что мальчик сам разберётся со своими подростковыми чувствами, и они до сих пор расхлёбывают последствия этих чувств. Было бы всё иначе, если бы она поговорила с Велдоном?

Нарро вздохнул и открыл глаза, посмотрев прямо на Минаэль. Она сидела напротив него, тоже на земле, и пыталась принять более выгодную позу, чтобы платье подчёркивало грудь и осиную талию. Минаэль была воистину прекрасна — белая кожа, чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, точёные черты лица и отличная фигура, на неё заглядывались даже оборотни. Хотя и без всякого чувственного интереса, просто как на чудесную и очень талантливо написанную картину. А Минаэль, несмотря на то, что изучала особенности рас, никак не могла понять: даже если бы Нарро был свободен, он не смог бы воспринять её как женщину, ведь эльфийка не была волчицей. Физическое влечение оборотни испытывали только к себе подобным. Минаэль знала это, безусловно. Но, влюбившись, игнорировала свои знания, вызывая у окружающих понимающую улыбку. Конечно, чувства принцессы заметили и другие оборотни в стае, но никто не принимал их всерьёз. Эльфийка видела это и упрямилась сильнее. Кажется, у Минаэль из-за настойчивого игнорирования Нарро её попыток понравиться развились комплексы, и сегодня она решила подключить дополнительные средства для убеждения.

Дартхари принюхался и заметил, как принцесса закусила губу, глядя на него с волнением. Смешная… Хотя Нарро понимал, что тёмноэльфийские артефакторы очень постарались, создавая для Минаэль артефакт, имитирующий запах волчицы. И не просто волчицы — он был похож на запах Эмирин.

Волк Нарро волновался, но не так, как надеялась принцесса, — он раздражённо фыркал, обнаружив обман и подмену. Он хотел Эмирин, он смертельно соскучился, поэтому злился, и из-за этой злости дартхари какое-то время не мог мыслить адекватно. Решил отвлечься, позанимавшись с молодняком, — и получилось. Вот только Минаэль всё равно не дала ему побыть в одиночестве — пришла и села неподалёку, кидая призывные взгляды.

— Хватит. — Нарро хлопнул в ладоши, и волчата сразу перестали трепать друг друга. — Достаточно на сегодня. Идите.

Оба ребёнка вскочили на ноги — точнее, на лапы, — кивнули и убежали прочь. Не будь тут Минаэль, они бы перекинулись обратно в людей, но Вожак запрещал оборотням светить голыми телесами перед эльфийкой. Волки к наготе относились безразлично, но на остальные расы, особенно на церемонных эльфов, подобное не распространялось.

Как только волчата скрылись за ближайшими деревьями, принцесса медленно поднялась с земли, отряхнула платье. Кинула на дартхари настороженный взгляд, нерешительно пожевала нижнюю губу, но потом всё же пошла вперёд, покачивая бёдрами. И Нарро, глядя на эту походку, вдруг вспомнил, что говорила ему Эмирин о заклинании «подчинение Крови», над которым работали Триш и Риланд. Уникальное заклинание, позволяющее не только смотреть на происходящее чужими глазами, но и действовать от его лица. Почти магия Разума, только с ограничением — такое подчинение действовало лишь на родственников, и только после специального ритуала.

За все эти месяцы, пока Минаэль была рядом, Вожак ни разу не замечал, чтобы она вела себя необычно. Не было в её поведении никаких признаков того, что она находится под действием «подчинения», как подозревала Эмирин. Но Нарро было уже очень много лет, поэтому он знал: даже самые умные и опытные способны ошибаться. И не факт, что глазами Минаэль не смотрит тот, кого хочет победить император Велдон, — просто он не проявляет себя.

Принцесса села рядом, прижалась бедром к бедру. Помялась немного, видимо подбирая тему для разговора. А затем выпалила:

— Нарро… а ты хотел становиться Вожаком?

Дартхари удивился: он не ожидал такого вопроса. Впрочем, должна же Минаэль о чём-то говорить? Просто подобрала подходящую тему. Или неподходящую…

— Я должен был им стать. К желанию это не имело никакого отношения.

Принцесса глубоко вздохнула. Запах, который давал ей амулет, усилился, и Нарро захотелось уйти, но он пока сдерживался, понимая — то, что скажет Минаэль, может быть важно для Эмирин. Не зря же его жена подозревает, будто Вожаку хотят причинить вред, используя эльфийку и «подчинение Крови»? Хотя Нарро считал, что это маловероятно. Для того чтобы уничтожить Велдона, не обязательно убивать дартхари оборотней.

— Я тоже не хочу. А дядя Риланд настаивает, что я должна стать Повелительницей, когда он решит отойти от дел. Не понимаю, почему не Коул, он же всё-таки его внук, а я племянница.

Нарро знал ответ на этот вопрос, но говорить всю правду Минаэль было самоубийственно.

— Думаю, тебе лучше спросить у Риланда. Он умеет обосновывать свои решения.

— Дядя сказал, что это его долг перед братом.

Долг… Вожак хорошо помнил старшего принца, который должен был занять престол, но в итоге отрёкся от него в пользу Риланда. Причём это отречение самим Риландом и организовалось, но совершенно бескровно. Он просто сделал всё, чтобы у брата не возникло желания управлять тёмными эльфами. Мягко и дипломатично капал на мозги долгие годы и в итоге добился своего. И все остались довольны — старший принц, подписав отречение, стал жить в своё удовольствие неподалёку от столицы, а младший принял на себя ответственность. Причём Нарро считал, что они оба были правы — Риланд на роль Повелителя подходил куда больше своего ведомого брата.

— Долг…

Вожак усмехнулся, подумав о Триш. Да, он не сомневался — девочка наверняка сочла, что должна ему и Эмирин, и ей было смертельно стыдно смотреть им в глаза. Поэтому она и не вернулась. Конечно, Нарро понимал: было и ещё что-нибудь, магически связывающее язык, — но, зная Риш, он не сомневался: она должна была разрушить это через какое-то время. Однако не разрушила, используя как предлог для того, чтобы не возвращаться.

— Долг — странная вещь, особенно когда тот, кому ты якобы должен, ничего от тебя не требует. Твой отец, Минаэль, был бы рад, если бы ты отказалась от предложения Риланда. Но ты согласилась. Почему?

Нарро резко повернулся лицом к принцессе, ловя её взгляд — и наконец увидел в нём то, о чём говорила Эмирин. Блеск холодной, расчётливой стали.

Минаэль опустила глаза и пробормотала чуть изменившимся голосом:

— Не хотела разочаровывать дядю…

Да, история повторяется. Вот и Риш когда-то… не захотела разочаровывать Риланда. И что из этого получилось?

Нарро поднялся с земли и, потянувшись, разминая затёкшие мышцы, заметил:

— Амулет всё же сними, не позорься перед другими оборотнями. Не поймут, начнут хуже относиться, а тебе это не нужно.

Она промолчала. Настоящая Минаэль наверняка начала бы оправдываться, виниться — но увы, сейчас это была не она.

Шайна Тарс

Я в этот день ждала ночи с нетерпением, но и боязно было — всё же я ещё не до конца пережила свой позор и не совсем приличное поведение в прошлую ночь. Но желание увидеть Норда всё равно было сильнее любой неловкости. И, конечно, нам необходимо было продолжать поиски разгадки тайны моего амулета — мы до сих пор ни на шаг не приблизились к ответу на вопрос, что за ритуал проводила мама, когда прокляла императора и едва не убила Эмирин.

Поэтому я побежала в зал памяти сразу после отбоя. Дин и Дамир даже не сказали ничего, и я улыбнулась — привыкли уже…

Норда в библиотеке не было, зато была Хель. И на нашем столике стоял поднос с чаем, печеньем и… Я непроизвольно облизнулась, заметив красивое и словно сплетённое из веточек какого-то дерева блюдо, в котором лежали… свежеиспечённые крендели, покрытые шоколадной глазурью. Глазурь призывно блестела, и сами крендели распространяли вокруг такой дивный и аппетитный аромат, что я едва не подавилась слюной. Но брать ничего всё же не стала — пусть сначала придёт Норд.

Когда неподалёку послышался треск сработавшего амулета переноса, я одной рукой листала «Легенды Последней войны», а второй гладила Хель, которая тут же забралась ко мне на колени, как только я села в кресло.

Сердце стукнулось о рёбра, дыхание перехватило, но я всё же подняла голову и улыбнулась, увидев идущего ко мне Норда.

— Добрый вечер, Шани, — сказал хранитель библиотеки, улыбнувшись в ответ, но улыбка была усталой. И сам мужчина казался замученным — мне даже стыдно стало, что я не сдержалась и пришла сюда этим вечером. Сама-то я чувствовала себя отдохнувшей и бодрой, а он…

— Привет, — пробормотала, нервно потрепав Хель за ушами, — может, мне…

— А почему ты ничего не ела? — перебил меня Норд с обманчивой мягкостью — я сразу поняла, что он угадал моё намерение удалиться. — Я специально для тебя всё принес, думал, придётся задержаться дольше. Не нравится?

— Растолстеть не хочу, — ответила я, на мгновение отведя глаза, когда мужчина опускался в кресло напротив. Внезапно стало жарко — я вспомнила, как спала у Норда на руках. И как проснулась в его объятиях…

— Это, конечно, серьёзная причина, — кивнул хранитель, усмехнувшись. — Но давай на сегодня сделаем исключение, потому что я голоден, но один есть не собираюсь.

— Тогда, быть может, тебе нужно нормально поужинать? — забеспокоилась я. — А не сладким…

— Скорее всего, хорошая моя. Но мне не хочется. — Норд устало потёр глаза и кивнул на блюдо с кренделями. — Бери, я сейчас налью нам чаю. Как прошли твои встречи с Пауком и Дрейком?

Я проводила взглядом его руку, потянувшуюся к заварочному чайнику, — длинные сильные пальцы, кольцо-печатка Старшего лорда, тёмные волоски возле манжет. Матушка Роза как-то говорила, что характер особенно хорошо видно по рукам, но я так и не смогла понять, что она имеет в виду. Я могла сказать только одно — мне всегда было уютно и спокойно в объятиях Норда.

— Начать с Паука или с Дрейка?

Хранитель на мгновение задумался.

— Полагаю, с Паука. Твоего отца прибережём напоследок.

Услышав словосочетание «твоего отца», я непроизвольно вздрогнула. Мне иногда до сих пор было странно, что Дрейк… И он существует не где-то далеко, а здесь, рядом со мной. И хочет общаться. И помогает по учёбе. Как будто сбылась моя детская мечта, только теперь она отдавала горечью.

Я взяла крендель и чашку с чаем, сделала глоток, а затем откусила кусочек нежнейшего теста, покрытого такой же нежной и сказочно вкусной глазурью. Закатила глаза от удовольствия, а когда вновь открыла, увидела, что Норд смотрит на меня и улыбается, забыв и про свой крендель, и про чай.

— Ну… вкусно же, — буркнула я, смутившись. — Я вообще не понимаю, как кто-то во дворце может сохранить фигуру, если повара так готовят. У императора же нет лишнего веса?

— Нет, — хранитель библиотеки засмеялся и всё-таки откусил от кренделя. — Так что там с Пауком?

— В целом ничего интересного. — Я быстро рассказала всё, что происходило на встрече с артефактором, и Норд, как всегда, слушал очень внимательно. А закончив, почему-то ляпнула, почти не подумав, что именно спрашиваю: — А Паук не может быть отцом Коула?

Норд в этот момент как раз делал глоток из своей чашки, и я заметила, как она чуть вздрогнула в его руках.

— Откуда такая версия? — поинтересовался мужчина, поставив чашку обратно на стол, и серьёзно посмотрел на меня. — Он что-то сказал или сделал, из-за чего ты…

— В общем нет, — я пожала плечами, вытирая руки салфеткой. Даже не заметила, как слопала весь крендель… — Просто вдруг подумалось. Эдриан ведь тоже был талантливым артефактором, да? Ну и Паук сегодня упомянул, что один его знакомый называл силовые камни «стекляшками» — так моя мама говорила. Это вполне может быть совпадением, конечно, но есть ещё кое-что… — я запнулась, не зная, как донести до Норда свою мысль, которая казалась мне сущей нелепицей. — Коул…

Я замолчала на пару мгновений, и хранитель переспросил:

— Что — Коул?

Ему явно было интересно.

— Я назвала его по имени во время второй встречи с Пауком. Это имя — Коул — придумал его отец, он сам мне говорил. И вот Паук после этого начал вести себя странно — коснулся меня там, где находится амулет, а потом ещё попросил в следующий раз прийти без эльфа. Чем ему помешал Коул? Сегодня мы ничего необычного не делали. Поэтому тут однозначно что-то личное. Не обязательно то, что я предположила, но что-то должно быть.

— Да, — Норд мягко улыбнулся, глядя на меня с такой нежностью, что мне невольно стало жарко и вновь вспомнилась прошлая ночь. — Что-то должно. Но лучше не говори никому всё то, что ты сейчас сказала мне, хорошо? Это опасно. А Паук… если он действительно отец Коула, со временем тот его найдёт. Но сокращать это время не нужно.

— Ладно, — я кивнула. — Я Коулу ничего не скажу, да и нечего говорить, это всё… так, размышления.

— Верно. А теперь давай про Дрейка. Как прошла встреча?

Удивительно — вроде бы тема про магистра была куда более приятной, однако говорить о Дрейке мне оказалось сложнее. Я постоянно сбивалась, путаясь в собственных мыслях и чувствах и не зная, что из этого стоит говорить Норду, а что лучше будет оставить при себе хотя бы сейчас. Чтобы понять, разобраться…

Я пока не могла определиться, что во мне сильнее — обида за прошлое или желание стать настоящими родственниками в будущем?

— Спроси его об этом, — сказал неожиданно Норд, когда я замолчала, закончив рассказывать про нас с Дрейком.

— О чём?

— О том, что тебя гложет, не даёт двигаться вперёд. Просто спроси, Шани. Я думаю, он ответит.

Я закусила губу. Ответит… Что он может ответить? Он бросил женщину, которая меня родила, когда узнал о её беременности. Она сама так сказала моей маме. Что тут ещё можно добавить?

— Я не уверена…

— Дверь в прошлое нужно закрыть, хорошая моя, иначе оттуда всё время будет сквозить, — Норд ободряюще улыбнулся мне, а затем кивнул на книги: — Полчаса пороемся в них, а затем всё же спать, договорились?

— Может, час?

— Нет. Сорок минут, так уж и быть.

Я фыркнула и потянулась за «Легендами».

Глава 16

Император Велдон

Когда Шайна ушла, Велдон какое-то время сидел в кресле и смотрел в никуда. Нужно было поговорить с Эмирин, он знал, что у неё могут быть новости, но после визита Шайны не хотелось возвращаться в реальность. В этой реальности у него оставалось слишком мало времени…

Мало времени… на что? В сущности, его время закончилось в тот вечер, когда Триш произнесла слова своего проклятья. С того момента вся его жизнь была лишь агонией, которая скоро должна прекратиться.

А Шайна… для неё так будет лучше. Не сразу, конечно, а со временем. Да и Коул свой шанс не упустит.

Велдон усмехнулся и покачал головой. Ревность… удивительно, что он ещё до сих пор способен ревновать. А Шайна, конечно, прекрасный интуит — в Тайную службу бы её, такие сотрудники там на вес золота. Как быстро разгадала, кто прячется за личиной Паука, ненамного позже Эмирин. А ведь Эмирин для этого пришлось задействовать магию Разума, Шайна же опиралась только на свои чувства и рассуждения. Удивительная девушка, уникальная.

Велдон фыркнул и потёр уставшие глаза. Да, влюблённость… Она давала ему силы продолжать жизнь и борьбу, но она же порой их и отнимала. Вот как сейчас, когда рядом никого не было, кроме ночи и его мрачных мыслей о будущем.

Мурлыкнув, Хель вспрыгнула императору на колени, словно напоминая о себе и утверждая — ты не один, я здесь, рядом, поддерживаю и люблю тебя.

— Прости, малышка, — сказал Велдон мягко, погладив пушистую спину. — Конечно, я помню про тебя. Будешь молоко?

Хель согласно вильнула хвостом.

Император так и уснул в кресле, как и в прошлую ночь, только без Шайны. А проснувшись, увидел сидящую напротив Эмирин. Свежую, как утренняя роса, и такую же прекрасную.

— Доброе утро, Вел, — сказала она и ласково улыбнулась, пока он потягивался и разминал затёкшую шею. — Я думала, ты позовёшь меня этой ночью.

— Решил дать тебе выспаться, — пробурчал император, как никогда остро ощущая сейчас собственное несовершенство рядом с этой женщиной и безумно желая поскорее отправиться в ванную, чтобы умыться и причесаться как минимум.

— А сам решил не спать?

— Я спал, ты же видела.

Эмирин оставила этот выпад без комментариев, только глазами лукаво сверкнула. А затем произнесла, погасив улыбку:

— Он согласился.

— Я не сомневался, что ты уговоришь его, — кивнул Велдон, стараясь казаться невозмутимым, хотя сердце моментально заколотилось сильнее. — Да и… это хорошая возможность отомстить.

— Я не воспринимаю это как месть.

— Я тоже. Главное — как воспринимает Эдриан. — Велдон усмехнулся и неожиданно даже для себя сменил тему: — Знаешь, а ведь Триш ошиблась тогда.

— Ошиблась? — Брови Эмирин поползли вверх, взгляд наполнился недоумением. — Когда?

— Когда вплетала в формулу моего проклятья условие его снятия.

— Ты догадался? — Недоумение сменилось облегчением, и Велдон иронично улыбнулся — он никакого облегчения сейчас не ощущал.

— Наверное. Триш хотела, чтобы я отказался от любви, подразумевая тебя. Я отказался, но проклятье-то осталось. Потому что она ошиблась — моей любовью, настоящей любовью, в то время был трон. Власть. Я мечтал стать императором, даже мечты о тебе меркли по сравнению с этим желанием. Потому проклятье и присосалось ко мне, как клещ… и я не уверен, что оно сможет исчезнуть даже после всего, что случится в ближайшее время.

Эмирин отвела взгляд, и Велдон понял — она тоже не уверена. Конечно, она должна была понимать, как и он, что власть и трон давно перестали быть его единственной настоящей ценностью.

— Но в любом случае я должен попробовать, — заключил император твёрдым и уверенным голосом. — Шанс есть.

— Да, — кивнула Эмирин и повторила: — Шанс есть.

Шайна Тарс

В понедельник с утра случившееся в субботу обсуждалось недолго. Во-первых, все уже наговорились на эту тему ещё в лазарете, а во-вторых — в следующие выходные намечался бал в честь дня открытия академии, и народ уже начинал предвкушать это «радостное» событие. Особенно принцесса. Создавалось впечатление, что она успела забыть о нападении в баре — как будто не два дня с тех пор прошло, а два года. Я смотрела на Даниту и не понимала, как так можно. Сама я пока помнила обо всём и не могла расслабиться, потому что знала точно — ничего не закончилось, злоумышленников не поймали и принц вынужден скрываться, чтобы сберечь свою жизнь. Как можно быть такой беспечной?

Я покосилась на Дамира, который спокойно ел омлет, с невозмутимым лицом слушая болтовню Даниты о бале. Наряды, угощения, танцы… Она обсуждала всё, щебеча, как глупая птичка. У меня даже голова начала болеть. И раз сидящий рядом Коул стал тереть лоб и виски — у него тоже. Даже Эван — кавалер Даниты на будущем балу, — судя по отсутствующему взгляду, слегка устал слушать про организацию праздничных мероприятий, на которых была принцесса.

— А император? — вдруг поинтересовалась я, не понимая толком, с чего вдруг в голову пришёл этот вопрос. — Он придёт на наш бал?

Дамир замер, не донеся вилку до рта, и Дин, кажется, тоже застыла. Эван, наоборот, отмер и начал остервенело моргать, приходя в сознание после долгого монолога Даниты, а сама принцесса насмешливо фыркнула.

— Да что ты, Шайна! Нет, конечно. Он и балы не любит, и вообще не выходит никуда, боится покушения. Для парада только наверняка сделает исключение, иначе несолидно.

— Парад? — повторила я, нахмурившись. В памяти что-то невнятно зашевелилось, но вспомнить я не успела — Коул пояснил:

— Парад в честь объединения земель и окончания Последней войны. Шайна, ты что, не помнишь? Император принимает дружеские делегации всех областей Эрамира на центральной площади столицы, а в конце кладёт цветы к памятнику нашему первому императору.

— А-а-а! — я кивнула, сообразив, что читала об этом много раз в газетах, но никогда не ходила на площадь смотреть парад. Хотя это, кажется, и невозможно — туда лет десять уже никого не пускают, кроме собственно гостей императора. — Точно. Хотя бал представляется мне более безопасным мероприятием, чем парад, всё же академия…

— Да и парад безопасен, — беспечно махнула рукой Данита, и я с трудом удержала в себе улыбку. — Знаешь, сколько там охраны по всему периметру площади? Мышь не проскочит, комар не долетит. Просто дяде Велдону нравятся парады, а вот балы — не очень. Кстати! Шайна, а ты танцевать-то умеешь? Не так, как в баре, а нормальные танцы.

Принцесса очень постаралась спросить это вежливо, но увы — у неё всё равно не получилось, и в голосе прорезалось превосходство и немного пренебрежения. Действительно, разве может девочка, которая воспитывалась шлюхами в борделе, уметь танцевать «нормальные танцы»?

— Умею, — буркнула я, окончательно потеряв аппетит. — Но не люблю. Твой дядя, видимо, тоже.

— Да вы с ним вообще родственные души, — расхохоталась Данита, но я чувствовала, что она удивлена. — А где ты училась?

Где-где… Принцесса, нежная душа, наверняка не представляет, какие разные девочки попадают к матушке Розе. Да и сама матушка…

— В борделе, — ответила я, не улыбнувшись, а скорее оскалившись. — Местные девочки умеют танцевать абсолютно всё, ну и меня кое-чему научили. — Данита побагровела, то ли смутившись, то ли возмутившись, но узнать это я не успела — Коул поднял меня с лавки и, буркнув что-то вроде: «Шайна, нам пора», повёл прочь из столовой. И я даже возражать не стала — не хотелось, чтобы Данита спросила что-нибудь ещё на бордельную тему.

Но, к сожалению, я не избежала этого со стороны Коула…

— Слушай, а мирнарийский танец живота ты умеешь танцевать? — брякнул он с искренним любопытством, как только мы вышли из столовой. Я сжала зубы, испытывая острое желание дать эльфу промеж глаз.

— Нет.

— Жаль.

— Мирнарийский танец живота всё равно танцуют только жёны своим мужьям, так что тебе в любом случае ничего бы не светило.

— Как знать, как знать… — протянул Коул многозначительно, и я решила промолчать, боясь, что иначе не выдержу и правда тресну ему, а потом получу первое дисциплинарное предупреждение. Не стоит оно того.

Наследный принц Дамир

Иногда очень хотелось вновь стать собой, почувствовать себя мальчиком в полном смысле этого слова, не прятаться, не скрываться, не лгать. Много всего «не». Хотя Дамир вынужден был признать, что в его нынешнем состоянии есть и плюсы. Если бы он находился в академии как наследный принц, поклонники и поклонницы не давали бы ему прохода, но и отношения с Дин не нужно было бы скрывать. И просить о встрече с ректором тоже было бы проще, несомненно.

К Эмирин они с Дин отправились сразу после завтрака, воспользовавшись тем, что Шайна ушла с Коулом, а до первого занятия ещё оставалось немного времени. Секретарь поглядела на них с удивлением, явно недоумевая, что их парочке настолько часто нужно от ректора, но высказываться по этому поводу не стала, а просто пустила внутрь, перед этим доложив Эмирин, что к ней гости.

Ректор и дартхари оборотней пила чай, расслабленно расположившись в кресле за низким столиком, и улыбнулась Дамиру с Дин, кивая на соседние кресла.

— Садитесь, волчата.

— Мы ненадолго, мам, — пробормотала Рональдин, но всё же села, и принц последовал её примеру. — И это так… может, и ерунда вовсе. Но…

— Я поначалу хотела поговорить с дядей, — перебил её Дамир. — Но до него ещё добраться надо, да и ты ему всё передашь, так даже быстрее. Это насчёт бала в честь дня открытия академии.

— Неужели ты передумал и пойдёшь туда в платье? — лукаво прищурилась Эмирин и поставила на стол опустевшую чашку. — И тебе нужно помочь с подбором наряда?

— Нет. — Он усмехнулся, хотя внутри всё сжалось от подобной возможности. — По нарядам у нас Данита специалист, а мы с Дин больше о безопасности думаем. Тётя Эм, а вот скажи: враг моего дяди, который организовывает все эти покушения, — может он рассчитывать убить тебя? Дин сказала: если это случится, защита академии разрушится и тогда…

— Не разрушится, — мягко и спокойно сказала Эмирин, понимающе улыбнувшись. — Это была бы слишком большая брешь во всей системе, если бы мы с Дрейком завязали всё на одну меня. Разумеется, когда-то так и было, но уже давно нет. Если со мной что-то произойдёт, академия должна будет поменять хранителя. Им станет Нарро. Он сможет перехватить контроль над Эссой даже на расстоянии.

Наверное, ректор хотела успокоить их с Дин, но получилось наоборот.

— А если что-то случится и с тобой, и с папой одновременно?.. — почти прошептала Дин, с тревогой глядя на мать.

— Это маловероятно. Но, если случится, Эссу примешь ты.

— Что?..

Рональдин испуганно вытаращила глаза, да и Дамир тоже изрядно удивился. Насколько он помнил, Дин не являлась сильным магом Разума и заменить своих родителей вряд ли смогла бы.

— Ты справишься, — произнесла Эмирин уверенно — так, словно говорила не о сложнейшей в мире магии, а о походе за хлебом в булочную. — Кровь поведёт тебя.

— Кровь? Не Разум? — уточнил Дамир с любопытством, и ректор кивнула.

— Верно. Но не нужно об этом сейчас — такой вариант маловероятен, как я уже говорила. Вы переживаете, не будет ли на балу организовано очередное покушение? Нет, любое покушение в этих стенах заранее обречено на провал. Так что на вашем месте я больше беспокоилась бы не о покушении, а о том, что тебе, Мир, необходимо сохранить в тайне собственную личность. Будьте аккуратны и не контактируйте друг с другом на виду у остальных, пока Мир будет мальчиком. Пусть лучше с Данитой пообщается.

— Но мам!..

— Не волнуйтесь. — Губы Эмирин вновь дрогнули в понимающей улыбке. — Свидание я вам устрою. А теперь идите на занятия, уже пора.

Время действительно начинало поджимать, поэтому Дамир и Рональдин, попрощавшись, поспешили на первую пару.

Эмирин Аррано

Проводив детей взглядом, она встала с кресла и подошла к окну. Оглядела рассеянным, направленным внутрь себя взглядом парк, залитый ярким утренним солнцем, по-осеннему прохладным, и тяжело вздохнула.

Да, дети… Им не хватало ни знаний, ни опыта, чтобы понять — дальнейшие действия врага зависят не только от его целей, но и от осведомлённости. О том, что смерть Эмирин не уничтожит академию, не знал никто, кроме Нарро и Велдона. Об этом не знала даже Триш, хотя она, как и любой другой хороший маг, должна была догадываться. Так же, как об этом наверняка догадывается тот, кто хочет убить Велдона. Убивать Эмирин у него нет желания — она знала это. Но всё может измениться после их следующего хода.

Ректор повела плечами и закрыла глаза, неожиданно ощутив ласковое прикосновение к сознанию. Знакомые губы словно дотронулись до её лба, глаз, щеки, на мгновение коснулись рта, выпив судорожный вздох…

Она улыбнулась.

«Ро».

— Я слышу тебя, — прошептала она, касаясь невидимыми ладонями сильных плеч своего мужа. — Слышу…

«Ты была права — Минаэль подвержена Подчинению Крови. Но сегодня я заметил это впервые. По взгляду».

— Будь осторожен с ней. Рисковать её жизнью он не станет, всё же Минаэль необходима для дальнейших планов.

Секундное молчание, нежные пальцы, сжавшие ладонь…

«Вы решили использовать план с парадом, верно?»

В голосе Нарро не было гнева или осуждения — только понимание. Как и всегда.

— Верно.

«Тогда тебе тоже нужно быть осторожной».

— Не волнуйся, — прошептала Эмирин, напоследок ещё раз целуя мужа. — Я справлюсь.

Шайна Тарс

К концу дня я так устала от разговоров о субботнем бале, что готова была убить всех окружающих, кроме Дамира и Дин. Коул, правда, о нём поговорить не пытался, но эльф меня в принципе порой раздражал, тем более что две сегодняшние лекции были у нас потоковыми, а значит, Коул сидел рядом и периодически заглядывал в мои конспекты. На биологии и на основах целительства ему явно не было интересно — ещё бы, боевой маг всё-таки. Так что он открыто и нагло списывал у меня, и поначалу я раздражалась, а потом решила не обращать внимания. Любое моё возмущение Коул пытался перевести в шутку и откровенный флирт, и это бесило ещё сильнее. Тем более что я помнила совет Дрейка и теперь опасалась невольно дать Коулу шанс мечтать о чём-то большем. На самом деле, нужно было откровенно поговорить с ним об этой проблеме, но сейчас я не была готова к подобным беседам. И вообще, может, ещё всё обойдётся? Даже во время лекций я постоянно ловила направленные на нас с Коулом взгляды других девчонок. На меня — пренебрежительные, на него — трепетные. Вдруг он сам переключится на другую девушку и мне не придётся мучительно подбирать слова, стараясь объяснить моё очевидное отсутствие чувств к этому эльфу? Это было бы замечательно.

В общем, с откровенными разговорами я решила подождать до бала. Посмотрю на его поведение и решу, что делать дальше.

К вечеру я чувствовала сильное желание поскорее лечь спать, но видеть Норда мне всё равно хотелось, поэтому я поспешила в зал памяти сразу после отбоя. Глаза слипались — перед этим я несколько часов корпела над домашними заданиями по разным дисциплинам, — но я упрямо шла вперёд, периодически зевая и признавая, что долго так не выдержу. Всё же надо больше спать…

Перед тем как запрыгнуть в портальное зеркало, я почему-то посмотрела назад — и возле одной из колонн мне почудилась чья-то тень. Но приглядеться я не успела, ноги уже несли меня вперёд, в императорскую библиотеку.

Норда не было, и некоторое время я ходила по помещению, чуть хмурясь и думая о замеченной мной тени — показалось или нет? — а потом он пришёл, и из головы сразу всё вылетело. Осталась только звенящая радостью от встречи пустота.

Он потянулся ко мне сам, улыбаясь и счастливо сверкая глазами, обнял и даже приподнял над полом, прижимаясь губами к виску. Радость от этого внезапного порыва с его стороны неожиданно сменилась тревогой — мне показалось, что в этом жесте присутствует отчаяние, словно Норд прощается со мной. Но это же… не может быть так, верно?

— Завтра не нужно приходить, — сказал он строго, поставив меня рядом с собой, и улыбнулся, чтобы смягчить эту строгость. — Ты устала, отдохни. Поспи подольше.

— Я всё жду, когда мы что-нибудь найдём, — вздохнула я, внимательно изучая лицо Норда. Теперь гораздо сильнее, чем тень в зале памяти, меня беспокоило состояние хранителя библиотеки. Отчаяние? Есть или всё же показалось? Но нет — по его усталому лицу уже ничего невозможно было понять.

— Мы можем найти что-нибудь очень нескоро, — хмыкнул Норд, подводя меня к креслу. Усадил и сел напротив. — Когда не знаешь, что и где искать, поиск может растянуться на годы. Но прежде, чем мы к нему приступим, расскажи, как прошёл твой день, Шани. Сегодня тебя не мучили боевой магией?

— Нет, — я рассмеялась. Наверное, мне действительно показалось. По крайней мере, в эту секунду Норд вовсе не был похож на отчаявшегося человека. — Она в среду. А сегодня… ничего особенного. И все обсуждают бал в честь дня открытия академии.

— Представляю. Когда я учился, каждый год за пару недель до него начинался ажиотаж.

— О! — я встрепенулась. — А ты ходил туда? С кем?

Улыбка на лице Норда слегка погасла, и глаза почему-то стали печальными.

— С одной хорошей девушкой, которая, как и я, не любила балы. — Хранитель библиотеки на мгновение отвёл взгляд, а потом вдруг сменил тему, не позволив мне уточнить, что это за девушка и где она теперь. — А ты пойдёшь с Коулом, верно?

— Да, — я кивнула. — Я… не то чтобы хочу пойти с ним, но…

— Не объясняй, — быстро сказал Норд, криво улыбнувшись. — Лучше пообещай мне кое-что.

— Что?

— Загляни ко мне после того, как устанешь праздновать, хорошо? Хочу посмотреть на тебя в бальном платье. — И пока я удивлялась, услышав это, хранитель придвинул к себе одну из книг и погрузился в неё, как ни в чём не бывало.

А я думала о том, знает ли Норд, что это «бальное платье» подарил мне Коул. И если знает, то что же — не ревнует совсем? Или просто не хочет показывать?..

— А сам ты не придёшь на наш бал? Это же маскарад, тебя всё равно никто не узнает.

— Нет, Шани, — он поднял глаза от книги, посмотрел на меня, и мне вновь почудилось в его взгляде отчаяние. — Мне ни к чему там быть. А ты… просто отдохни, потанцуй, развейся. Бал — это красиво, вот увидишь.

Я кивнула, ужасно желая сейчас сказать Норду, что мне гораздо больше нужен он, чем бал, но почему-то не смея. То ли страшно, то ли… словно неподходящий момент. Так бывает, когда собеседник погружён в себя, а ты к нему лезешь извне с какими-то своими рассуждениями и признаниями.

Закусив губу, я придвинула ближе недосмотренные «Легенды Последней войны», скользнула взглядом по тексту… и всё же не выдержала:

— У тебя что-то произошло, Норд? Ты кажешься мне…

— Замученным? — Он тихо рассмеялся, явно пытаясь перевести всё в шутку. Я помотала головой.

— Нет. У тебя будто что-то произошло. Что-то плохое.

Пару мгновений молчания — и почти честный ответ:

— Не у меня. Государственные дела, Шани. Не волнуйся, это пройдёт.

— Это связано с императором?

Норд поднял брови.

— С чего ты взяла?

— Не знаю. — Я и вправду не знала. — Просто… подумалось. Кстати… я всё забываю спросить у Дрейка, на занятиях мы эту тему пока не рассматривали. Проклятье императора… если он умрёт, оно исчезнет?

— Шани, — Норд иронично хмыкнул, но глаза остались серьёзными, — на месте Дрейка я бы сейчас влепил тебе неудовлетворительную оценку. Если бы в случае с родовыми проклятьями проблема решалась смертью носителя метки, его бы просто убивали и дело с концом. Но, увы, нет. Метка просто перейдёт к старшему в роду. Это же родовое проклятье, и наследственность метки — его отличительная особенность.

— Хорошо, что ты не Дрейк… — протянула я, понимая: действительно, это был глупый вопрос. — Получается, метка достанется Дамиру?

— Дамир наследник престола, но не старший в роду. Впрочем, это неважно. Проклятье всё равно действует на весь род, а метка и её носитель… — Норд на мгновение задумался, подбирая сравнение. — Как обложка книги. На ней написано название и автор, но суть её — внутри.

— И условие снятия проклятья в случае смерти императора тоже не изменится?

— Нет, разумеется. Просто выполнять его придётся уже новому носителю метки.

Я нахмурилась.

— Не совсем честно, мне кажется. Другому человеку условие снятия, возможно, легче выполнить. Или наоборот — труднее.

— Шани, — Норд засмеялся, качая головой, — знаешь, я несколько раз в жизни сталкивался с родовыми проклятьями, поэтому могу сделать вывод — легко там ничего не бывает. И от смены носителя метки ничего существенно не изменится.

Да, мама, подкинула ты императору задачку… Не зря он так долго не может снять проклятье. Всё же безумно интересно, что для этого необходимо сделать?..

Глава 17

Шайна Тарс

В книгах мы вновь ничего не нашли, хотя в этот раз и не особо искали — больше обсуждали проклятья. А когда я вернулась в академию и легла спать, то мгновенно уснула, и на этот раз сон про Триш не обошёл меня стороной.

Я оказалась в её комнате в общежитии. Был поздний вечер, горел яркий свет, на кроватях сидели две девушки — матушка Роза и ещё одна, незнакомая, — а Триш кружилась перед зеркалом, одетая в ослепительно-красное платье. Выглядела она потрясающе — как частица неподдельного огня.

— Очень красиво, Риш, — сказала Розалин, вздыхая, и улыбнулась. — Мечта, а не платье.

— Да-а-а! — Мама остановилась, засмеялась и провела ладонью по талии вниз, к юбке. — Я так долго искала нечто подобное для этого бала! Но все красные платья казались мне вульгарными, а это… такое… Эмирин подарила!

— Ты ведь с Нордом пойдёшь? — спросила третья девушка, и я чуть не упала от неожиданности. Нет, я помнила, что Норд знал Триш, но… Так это про неё он говорил как про «очень хорошую девушку, которая тоже не любила балы»? Я думала, мама ходила туда с наследником… Хотя Велдон, может, вовсе не посещал подобные мероприятия? Я на его месте точно бы не ходила, от него же там поклонницы наверняка не отлипали.

— Да, — кивнула Триш, чуть порозовев, — с ним. С кем же ещё?

— Везёт тебе, — вздохнула собеседница. Видимо, с этой девушкой мама и матушка Роза делили комнату, но, насколько я знала, они не особенно дружили, хотя общались нормально. Имени её я не помнила. — Он всё-таки лучший у нас на боевом, да и, по правде говоря, ребята из предыдущих выпусков с ним тоже не сравнятся. Ты зря не пришла на дуэльные соревнования в конце прошлого года — Норд там всех уделал!

— Как и все три года до этого, — фыркнула Триш нарочито небрежно, и я усмехнулась. Почему-то я чувствовала — на самом деле мама гордится, но не хочет этого показывать. — Ничего нового. Вот если бы он продул…

Роза расхохоталась, и вторая девушка тоже улыбнулась.

— Интересно, что было бы, если бы вы с ним сражались друг против друга? Как думаешь, Риш?

— Я же не боевик, поэтому Норд бы победил.

— Вот уж не знаю, не знаю…

— Зато я знаю, — мама вновь крутанулась перед зеркалом. — Или, ты думаешь, мы не пробовали сражаться?

— Насколько я знаю, ты победила, — вмешалась Розалин, и, к моему полнейшему удивлению, мама вдруг начала заливаться краской — словно смутилась.

— Угу, — пробурчала недовольно и скрестила руки на груди, — только потому, что он безбожно поддавался! И когда я ему за это попеняла, Норд руками развёл и сказал, что я могу за это дать ему в глаз. И я дала! Чтоб неповадно было поддаваться!

Я рассмеялась вслед за остальными, но это, как оказалось, был не конец истории.

— Так он потом своим фингалом неделю светил и хвастался, что пострадал за мою девичью честь! — возмущённо продолжила Триш, и слушательницы повалились на постели, схватившись за животы от смеха. — Ну не сволочь?..

— А-а-а-ы-ы-ы… — хохотали девчонки, и я вместе с ними — до тех пор, пока сон не растворился, вновь уйдя в прошлое.

Утром, увы, мне уже не было настолько весело. Я проснулась незадолго до побудки — Рональдин и Дамир ещё спали — и, перевернувшись на спину, уставилась в потолок, вспоминая свой сон.

Норд упоминал, что был знаком с Триш, но, если судить по тому, что я видела, не просто был знаком — они дружили. И учились вместе. Видимо, Норд неплохо знал — и знает — тогдашнего наследника, а теперь императора Велдона. И вроде, казалось бы, я не выяснила ничего такого, что указывало бы мне на ложь хранителя библиотеки — он ведь говорил про знакомство с моей мамой, — но что-то меня смущало во всей этой истории. И я никак не могла понять, что именно.

Но всё же интересно… Ведь мама была влюблена в Велдона. А Норд приходился ей… другом? Может, он сам был в неё влюблён, а она не отвечала взаимностью? Но зачем тогда соглашалась на бал? Хотя я тоже приняла приглашение Коула…

И почему Норд не сказал мне вчера, что ходил на бал с моей мамой, а не просто «с хорошей девушкой»? Что в этой информации необычного? Он поспешно сменил тему, а мне теперь додумывай. Неужели мама и с ним поступила плохо, недостойно, обидела его?

Сердце неприятно кольнуло, и я поняла — да, моя догадка верна. Триш и Норду умудрилась где-то нагадить. Вот поэтому он, скорее всего, и не хотел мне рассказывать про их дружбу — опасался, что я стану переживать. А я стану! Как тут не переживать, если в кого пальцем ни ткни — всех мама предала? Есть ли на свете хоть кто-то не обиженный ею и на неё?!

Вот с такими безрадостными мыслями я и отправилась на завтрак, во время которого Коул испортил мне настроение ещё сильнее, во всеуслышание заявив, что мы с ним идём на прогулку в город сегодня вечером. И я уже собиралась возмущённо высказаться о том, что я ничего не знаю и вообще, как эльф ткнул меня под столом кулаком в бедро, благодаря чему я тут же захлопнула рот.

Хм. Это он по делу меня приглашает, получается? К Когтю, может? От него давно что-то нет вестей по поискам Эдриана, пора бы…

— Ладно, — проворчала я, отводя взгляд, но перед этим ещё успела увидеть самодовольную ухмылку Коула. И чему он так радуется, а? Тому, что Коготь, возможно, что-то нарыл, или тому, что я с ним идти согласилась? Ой, не нравится мне всё это… Опять я лезу туда, куда Норд просил не лезть. Он, конечно, обо всём узнает, и будет недоволен. Может, не идти? Соврать Коулу, что плохо себя чувствую. Устала, и щиты надо потренировать, тем более что завтра снова ненавистная боевая магия.

И тут меня осенило, что показалось мне странным в сегодняшнем сне. Норд упоминал, что учился на боевом, но не говорил, что был лучшим. А учитывая этот факт — что он всё-таки делает на должности хранителя библиотеки? Или он вовсе не хранитель? Я и раньше думала, что он не только хранитель, а кто-то ещё, но теперь…

— О чём ты опять задумалась с таким хмурым видом? — раздался над ухом громкий голос Коула, и я едва не подпрыгнула.

— Тьфу ты, напугал… — Я огляделась: рядом с нами шагали и Дин, и Дамир, и Данита. Так, а куда мы идём? — Ребята, а мы куда сейчас?

— Ну ты даёшь, — фыркнула принцесса прежде, чем ответил кто-либо ещё. — Биология, практикум у всего потока. Ты спишь, что ли, на ходу?

— Просто задумалась, — я пожала плечами, и Коул тут же повторил вопрос:

— О чём?

— О боевой магии. — Врать оказалось легко. — О чём ещё я могу думать?

— О бале, например, — подмигнул Коул, покосившись на Даниту, которая явно прислушивалась к нашему диалогу.

— Вот ещё… — скривилась я, и он расхохотался.

Коул вновь не отлипал от меня до самого вечера, как и всегда бывало в последнее время. Только на практикуме по целительству я была предоставлена самой себе — у боевиков этот предмет практиковали отдельно, в урезанном виде, — но на биологии рядом сидел — благо что с другой стороны от меня сидела Дин, и это несколько примеряло с окружающей действительностью — и на лекции по прикладной магии в конспект заглядывал. А во время перерыва неожиданно раскрыл ладонь и протянул мне возникший из ярко-алых искр огненный цветок. И я не сразу поняла, что Коул так ухаживает, вспомнив свой сон.

«Огненный цветок, связь должна быть двусторонней…»

— Опять ты кхаррт знает о чём задумалась, — пробурчал эльф, положив цветок сверху на мой конспект. — Я-то надеялся впечатление произвести… Ты что, не любишь розы?

— А это роза? — Я рассеянно погладила огненные лепестки. Я ведь так и не выяснила, что значит эта фраза, которую передала Эмирин по маминой просьбе. Поняла ли она смысл того, что поведала мне во сне мама? — Вроде больше похоже на пион.

— Хм, — Коул задумался, — да, наверное, ты права. Но в цветах я разбираюсь слабо, просто хотел, чтобы было красиво.

— Красиво. И ты отлично умеешь преобразовывать Тьму в Огонь.

— Шайна, — эльф картинно закатил глаза, — ты можешь думать о чём-либо кроме учёбы?

— Нет, — второй раз за сегодняшний день соврала я и усмехнулась. — А этот пион… он надолго?

— До конца дня, потом развеется.

Проблема… Ладно, перед ужином заскочу в комнату, оставлю там подарок Коула. Может, следовало отказаться, особенно памятуя о предупреждении Дрейка, но не хотелось, да и слова не находились. Я же не могу сказать: «Быстро развей, мне ничего не надо». Нет, могу, разумеется, но это как-то невежливо получится.

Хотя, возможно, стоило всё-таки нагрубить Коулу — по крайней мере, чтобы стереть самодовольное выражение с его лица. А то с того момента, как возле моего конспекта появился этот огненный цветок, эльф выглядел так, будто я согласилась выйти за него замуж. Мне даже почудилось, что Эмирин один раз посмотрела на нас с Коулом с иронией, но ректор тут же скользнула взглядом дальше, к другим студентам, так что мне, возможно, показалось. Но всё равно стало немного стыдно за себя. Эмирин ведь знает про мои встречи с Нордом, а сейчас видит, как за мной ухаживает Коул и я это вроде как поощряю. И что она обо мне думает?

Сосредоточиться на лекции из-за всех этих мыслей было сложно, но я всё же постаралась. Да и тема, по правде говоря, была безумно интересной. С преобразованием Источника силы мы закончили, приступили теперь к расчётам количества необходимой силы для эффективности заклинания. Это было нужнее артефакторам, у боевиков чаще работает принцип «чем больше, тем лучше», а для целительских манипуляций силы необходимо немного, важнее мастерство и скорость действий. Но всё равно было любопытно, хотя от формул к концу лекции у меня рябило в глазах так, что я едва не забыла подаренный Коулом цветок. Эльфу пришлось всучивать его мне в руки, при этом сердито пыхтя.

— Сам виноват, — не выдержала я, отвернулась и зашагала по направлению к выходу из аудитории. — Выбрал бы себе другой объект для ухаживаний, было бы проще.

— Смотри-ка, достижение, — хмыкнул эльф, не отставая. — Ты признала, что я всё же за тобой ухаживаю! Я впечатлён. Поставлю сегодня в календаре галочку.

От такой наглости я на мгновение растерялась, а рядом хохотали Данита, Дамир и Дин. Вот предатели!

— Поставь лучше бутылку, — посоветовал Коулу Дамир и подмигнул мне. — От бутылки хотя бы толк будет, в отличие от галочки.

— Шайна выпьет и станет добрее? — заинтересовался эльф, и я всё же не выдержала — стукнула его по плечу цветком, отчего вокруг стали сыпаться ярко-белые искры. — Ай! Шани, перестань! Да пошутил я, пошутил!

— Шутничок, — фыркнула я и вновь почувствовала на себе взгляд Эмирин. Обернулась — да, точно, ректор по-прежнему стояла за кафедрой и глядела на нас, но без всякой иронии — спокойно и невозмутимо. — Вы идите на ужин, — сказала я, останавливаясь, и быстро всучила цветок Дамиру, отчего у него удивлённо вытянулось лицо. — Я скоро приду. Надо кое-что спросить у ректора.

— Только не задерживайся, — крикнул мне вслед Коул. — Нам ещё в город идти!

Я махнула рукой, словно отгоняла муху, и продолжила путь к кафедре. Остановилась, дождалась, когда сзади хлопнет дверь, огляделась — аудитория была пуста. И гул, который обычно сопровождает толпу студентов, постепенно затихал в коридоре.

— Что же ты хочешь спросить, Шайна? — Эмирин улыбнулась, выходя из-за кафедры. Спустилась по ступенькам и встала рядом, в шаге от меня. — Я слушаю.

— Я, благодаря этому цветку, вспомнила тот сон, — произнесла я, нервно сцепив пальцы перед собой. Было неловко. Всё же ректор не обязана передо мной отчитываться. — Про огненный цветок и связь. Вы… поняли, про что это было?

— Поняла, — кивнула ректор, продолжая улыбаться. — «Огненный цветок» — это заклинание. Ты можешь и сама найти информацию про него в библиотеке. Я думаю, так будет правильнее.

— А… — Я на мгновение запнулась. — В какой библиотеке? В нашей или императорской?

— В какой угодно. Это не секретная информация.

Я ещё помялась, не зная, спрашивать или нет, и в итоге всё же выдавила из себя:

— Магистр… то есть Дрейк предупреждал меня насчёт Коула. Я приняла к сведению, но… я взяла этот цветок без задней мысли, машинально. Как я должна была поступить?

— Шани, — Эмирин засмеялась, но как-то легко и совсем не обидно, — ты вольна поступать, как считаешь нужным. Как подсказывают совесть и сердце. В вашем случае нет и не может быть единственно правильного решения — это отношения, здесь всё гораздо запутаннее. Я вижу, что тебе интересно общаться с Коулом, несмотря на его изначальное поведение.

Я кивнула.

— Да, но… я не хочу, чтобы он думал, будто он мне нравится.

— Думать так сейчас сложно, — произнесла ректор мягко и успокаивающе. — Хотя у влюблённых, конечно, на глазах розовые очки, но даже с ними в данный момент сделать подобный вывод невозможно. Однако идёт время, Шайна, и однажды ты можешь передумать. Не обижайся и не спорь — это не прогноз, просто констатация факта. Передумать может кто угодно. Главное, чтобы это было твоё решение, подсказанное сердцем и разумом, а не навязанное извне.

Я не очень поняла, что значит «навязанное извне», но не стала уточнять. Возможно, Эмирин имела в виду многочисленные советы других, того же Дрейка, например. Но главную мысль я уловила.

Делать так как мне хочется. А мне не хотелось отдавать этот цветок и было интересно, что скажет Коулу Коготь — если эльф, конечно, поведёт меня именно к нему.

— Спасибо вам, профессор. А… — Я неожиданно вспомнила ещё кое-что важное. — Вы не знаете, Норд и моя мама… они сильно дружили?

Глаза ректора вспыхнули золотом.

— Дружба — она или есть, или её нет, Шани. Слово «сильно» здесь неуместно. Да, они дружили. Думаю, он должен был упоминать об этом.

— А мама… его она тоже обидела?

Мне было это важно. И очень хотелось, чтобы Эмирин ответила «нет». Но она сказала иначе.

— Я не вправе отвечать за него.

Ответ был спокойным, но твёрдым, и я понимающе кивнула. Да, справедливо — спрашивать надо у Норда. Другое дело, что это гораздо страшнее, чем спрашивать у Эмирин…

Поужинать нормально Коул мне не дал, заторопился в город. А может, и специально это сделал, чтобы затащить меня в какой-нибудь трактир под предлогом «ты же голодная» и провести очередной сеанс ухаживаний. Не знаю, всё возможно.

— Ну и куда мы идём? — поинтересовалась я, как только мы вышли из здания академии и зашагали по парку в направлении ворот.

— Гулять, — ответил эльф с лукавой ухмылкой, но, увидев мои сурово сведённые брови, исправился: — Ладно-ладно, не злись. Коготь прислал письмо — мол, надо поговорить. Так что к нему идём.

— В бордель?

— Нет. К нему.

Интересно. В логове дяди Когтя я пока не была, да и не очень туда стремилась, но любопытно было, конечно. Понятия не имею, какие тёмные делишки проделывают местные ребята под его предводительством, но, где обитают, я примерно знала. Слухи, как известно, не остановить, да и бордель — место с повышенным риском распространения не только венерических болезней, но и всяких разговорчиков.

— И что же ты хотела выяснить у ректора после лекции? — спросил Коул, и я от неожиданности чуть не споткнулась.

— Тебе-то что?

— Да так, интересно. Она не твой куратор, да и ты не артефактор. Почему именно у ректора? Ты могла спросить у Дарха, например.

Кхаррт. Ни одно достоверное враньё в голову не приходило. Значит, будем врать недостоверно…

— Просто хотела уточнить один момент в лекции, который не очень поняла. Ты всё понял в этих формулах? Я вот нет. Подошла и задала вопрос, что тут такого?

— Да ничего, — Коул пожал плечами, — но такие вещи можно спросить и во время лекции, Эмирин же интересуется, есть ли у кого-то вопросы. А ты подошла после, ещё и когда все вышли из аудитории. Что за секреты у тебя с ней, Шайна?

— У меня нет никаких секретов. Это у тебя паранойя.

— Да ладно, — эльф засмеялся, — это у тебя-то нет секретов?

— Конечно нет.

— Ты издеваешься? Полуэльфы — в принципе явление нечастое, а ты ещё и приёмная дочь Розы Тарс. И, насколько мне известно, удочерила она тебя не в младенчестве.

— И что в этом секретного? — фыркнула я. — Я жила в борделе, моя настоящая мать умерла, после этого матушка Роза оформила документы.

— Шани-и-и, — протянул Коул издевательски, — ты не жила в борделе до десяти лет.

— С чего это ты взял?

— Наводил справки. Интересно было.

Я от удивления онемела. Это что же, Коул пытался что-то вызнать обо мне? Зачем?!

— Что ты удивляешься? Должен же я знать правду о девушке, на которой собираюсь жениться.

Я отмерла и огрызнулась:

— Иди в баню, Коул! Ерунду какую-то городишь, честное слово!

— Упрямая, — эльф криво усмехнулся, а затем кивнул на какое-то здание. — Ну, вот мы и пришли.

Я сразу обернулась, решив больше никак не реагировать на его дурное заявление, да и увидеть место, где живёт дядя Коготь, оказалось намного интереснее. Самое забавное, что обитал он не в нашем квартале, а в центральном, и здание, принадлежащее Когтю, стояло почти вплотную к Историческому музею. Как сказала однажды матушка Роза: «Если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место». Не уверена, что такое может сработать, если я захочу спрятать от Дин и Дамира в нашей комнате какие-нибудь свежеиспечённые булочки, но вот в случае с Когтем всё вроде работало, и давно.

Глядя на двухэтажный белоснежный особняк с милыми балкончиками, увитыми розовым плющом, сложно было догадаться, что здесь обитает «глава преступного мира». Большинство посетителей входили через парадный вход, но ещё в здание можно было попасть через соседний трактир, назвав пароль, и даже через музей. Мы с Коулом, как «приличные» посетители, пошли к парадному входу. Позвонили в дверь, и она тут же распахнулась, являя нашим взорам миловидную блондинку в форме горничной — тёмно-синее платье, белоснежный фартук и аккуратный чепец. Она меньше всего напоминала служанку в доме человека, прозванного Стальным Когтем. Но мне почему-то подумалось, что девушка эта — оборотень и маг, причём неплохой.

— Добрый вечер, — произнесла она, слегка мурлыкая, и приветливо улыбнулась. — Вам назначено?

— Добрый, да, — кивнул Коул, с интересом рассматривая горничную, особенно там, где платье обтягивало большую грудь. — Мы к господину Джерсу. Коуллар Родос и Шайна Тарс.

— Проходите, — вновь мурлыкнула девушка, подмигнула и отошла в сторону, пропуская нас вперёд.

Фасад дома смотрелся шикарно, но внутри особенной роскоши не было. На полу светлый паркет и никаких ковров, светлые же тканевые обои с перламутровым рисунком, простые витые светильники в форме колькольчиков, такая же «колокольчиковая» люстра под потолком и деревянная лестница, ведущая на второй этаж, куда нас и повели. Там мы прошли по широкому коридору мимо нескольких закрытых дверей, в одну из которых и постучала наша сопровождающая.

— Дядя Коготь, к тебе гости, — сказала она, приоткрыв створку, и из комнаты послышалось хрипловато-негромкое:

— Да, пусть заходят.

Горничная распахнула дверь, и через секунду, как только мы с Коулом вошли в помещение, я закашлялась от едкого сигарного дыма, которого здесь было столько, что обстановка просматривалась с большим трудом. Коул отстал от меня ненадолго — громко чихнул через пару секунд.

— Экие вы нежные, — пробормотал дядя Коготь, откладывая толстую сигару в пепельницу. — А вот Лорне ничего не делается, хотя она оборотень. Привыкла ко мне, видимо. Ну что, заходите, садитесь.

«Садитесь» — на мой взгляд, это было громко сказано. Комната представляла собой небольшое помещение круглой формы без всякой мебели, зато с кучей ковров, звериных шкур и подушек, которые предлагалось подкладывать под разные части тела, чтобы удобнее было полулежать на полу. А посреди комнаты, рядом с дядей Когтем, стоял большой серебряный поднос, на котором я заметила, кроме пепельницы, портсигар, коробку с шоколадными конфетами, стаканы и графин, наполненный чем-то тёмным, а ещё корзину с фруктами.

Коул, услышав приглашение сесть, сразу плюхнулся на пол, положив под себя маленькую плоскую подушечку и не испытывая при этом ни малейшей неловкости. Я, вздохнув, последовала его примеру и решительно оттолкнула руки эльфа, когда он попытался перетащить меня к себе на колени.

— Шани, так тебе будет теплее, — шепнул Коул, но я сделала страшные глаза.

— Мне вообще не холодно!

Коготь громко хмыкнул, и мы сразу перестали препираться.

— Эх, молодость… — протянул он непонятно к чему, а затем обвёл ладонью помещение. — Нравится? Моя мать была мирнарийкой, поэтому в таком стиле у меня была оформлена детская. Никаких столов, стульев и прочей ерунды, всё — на полу. И все равны друг с другом. Эх, красота. А ещё бывает весело, когда кто-нибудь из моих товарищей пытается резко вскочить с места и выразить возмущение, а вместо этого хватается за спину. — Дядя Коготь хохотнул. — Ну, что вы как не родные? Наливайте сок, ешьте фрукты, конфеты. А я пока буду рассказывать, что нашёл.

Мы с Коулом переглянулись и одновременно потянулись к предложенному, только эльф к соку, а я — к фруктам. Есть хотелось зверски, поэтому я тут же выудила из корзинки ярко-оранжевый ямол с аппетитным красным бочком и впилась в него зубами.

— Ну что, в городе твой папаша, — сказал вдруг дядя Коготь, и кусок фрукта едва не застрял у меня в горле. Эльф в это время наливал себе сок в стакан, и я заметила, как рука Коула чуть дрогнула — на ковре появились несколько маленьких тёмных пятен. — Где конкретно, я пока не выяснил, но то, что в столице, — точно.

— Почему вы так в этом уверены? — пробормотал Коул, схватил стакан и выпил чуть ли не залпом, как будто в нём было налито что-то горячительное. — Я ведь сам искал, не нашёл…

— А ты как эльф искал небось. А я — как человек.

— Не понял.

— Ну извини, — развёл руками дядя Коготь, — вы ребята с амбициями, и если кого-то ищете своего, то считаете, что он, во-первых, будет продолжать существование в виде эльфа, а во-вторых, не станет обращаться за помощью к каким-нибудь там троллям или оркам. Как это так — чтобы эльф, да добровольно, решился на маскировочный амулет и сменил расу? Немыслимое дело.

— Мой отец?.. — выдавил из себя Коул с трудом, слегка побледнев. М-да, всё же эльфы ненормальные ребята… Он действительно был удивлён, услышав подобное. А я вот как-то не сомневалась, что Эдриан вряд ли остался эльфом. Если бы он им остался, его бы уже нашли.

— Конечно. Поэтому я стал смотреть, кто примерно десять лет назад получал документы у троллей, причём все документы — от удостоверения личности до лицензии на магическую практику. Всех проверили, кого нашли. Кто-то отсеялся в процессе, осталось десять претендентов. Восемь людей, один тролль и один гном. Все сейчас в столице. Этих будем проверять тщательнее.

— Вы мне скажете?..

— Пока нет. — Дядя Коготь потянулся за сигарой, но посмотрел на меня, вздохнул и вновь откинулся на подушки. — Ты наверняка сам решишь всех проверить и всё испортишь. Понимаешь, у каждого из них проблемы с законом, так или иначе. И вот представь: явишься ты, такой подозрительный, и начнёшь выспрашивать что-то о прошлом. Реакция будет предсказуема — все разбегутся кто куда, отлавливай их потом. Нет уж, парень, оставь дело профессионалам. Когда поймём, кто больше всего похож на твоего родителя, тогда можно будет разговаривать предметнее. Но пока так, уж извини.

— А может… — Коул только открыл рот, а дядя Коготь уже отрезал:

— Не-а.

— Но вы даже не дослушали!

— А я и так знаю, что ты скажешь. Может, всех десятерых заграбастать, посадить в один подвал и допросить хорошенько. Ага, отличная мысля, а с Тайной службой и гвардейцами потом кто будет разбираться? Из моих людей за такие кренделя сделают котлеты, а меня в ссылку отправят. Оно мне надо? Нет. Так что сиди спокойно. Через неделю-две будет тебе информация, я сообщу. А пока учись, и это… — Короткий лукавый взгляд на меня. — За девушкой ухаживай.

— Она мне не даёт за ней ухаживать, — пожаловался Коул, и я возмущённо вытаращила глаза. Нашёл кому лапшу на уши вешать!

— Дак ты разве ухаживаешь? — хмыкнул дядя Коготь и припечатал: — Вон, даже сока ей не налил!

Уже на улице Коул, по-видимому, решил исправить ситуацию с неналитым соком и позвал меня в трактир. Я посмотрела на часы — времени было достаточно, да и съеденный ямол мой желудок совершенно не впечатлил, так что я согласилась. И спустя минуту мы уже заходили в один из трактиров, находящихся тут же, неподалёку от музея и дома Стального Когтя.

Здесь было шумно — в дальнем углу находилась небольшая сцена, на которой музыканты играли какую-то лихую мелодию, в центре помещения столов не было, и там плясали несколько парочек — судя по всему, уже немного выпивших. Мы заняли один из свободных столиков подальше от танцующих и через несколько минут вовсю заказывали себе поздний ужин.

— Представляю, как удивится дедушка, если я смогу найти отца, — мечтательно протянул Коул, когда подавальщик отошёл от нашего стола. — Вот бы у Когтя всё получилось!

— Тебе не кажется, что это странно? — спросила я, задумчиво перебирая салфетку. — У твоего деда не получилось за десять лет, а у Когтя появились зацепки за пару недель.

— Может, дед плохо искал, — Коул пожал плечами, и я проводила этот жест удивлённым взглядом. Нет, ну как можно быть таким наивным? Он сам-то в это верит? — Да и Коготь сказал про эльфов и их…. М-м-м…

— Закидоны? — Я усмехнулась, отложила салфетку и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ну не до такой же степени, чтобы плохо искать собственного сына? Нет, прости, но здесь что-то не стыкуется.

— И что же? — Судя по скептическому прищуру, Коул мне не верил. А я не была уверена, что стоит объяснять. Впрочем, я и не собираюсь говорить то, до чего он и сам не сможет додуматься.

— Вариантов несколько. Стальной Коготь мог пойти по ложному следу — это раз. Два — он может тебя обманывать, хотя и непонятно зачем, но всё же такой вариант есть. Три… — Я на мгновение замялась. — Твой дед, может, и искал сына, но находить его не собирался.

— Что?! — вытаращил глаза Коул.

— Я не верю, что Пове… что умный и взрослый эльф мог плохо искать своего сына. Он искал хорошо. Но не нашёл, потому что находить его по какой-то причине нельзя. Может, опасно для жизни, или что-то иное, не знаю.

Был ещё один вариант, но Коулу я его озвучивать не стала. Это уже чересчур, да и мне придётся признаться, что я понимаю, кто у него дедушка.

Впрочем, эльф, кажется, об этом и так догадался.

— Что ты сейчас сказала, Шайна?

В этот момент как раз принесли наш заказ, и это позволило мне не отвечать. Я с наслаждением запустила вилку в жареную картошку и через мгновение набила ей рот так, что ответить стало физически невозможно. Подняла глаза и едва не поперхнулась — Коул сурово смотрел на то, как я поедаю долгожданный ужин.

— Што? — проворчала я, продолжая жевать. — Штоуштавился? Я ем.

— Я вижу. — Взгляд эльфа казался мне каким-то острым, колючим, как репейник, — у меня даже аппетит чуть снизился. — Проглоти всё, что ты в себя запихнула, а потом ответь на вопрос.

Вот зануда!

— На какой?

— Что ты сказала? «Пове…» — что это такое было?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Тебе послышалось, наверное.

— Шани-и-и… — В голосе Коула появились угрожающие нотки. — Не издевайся надо мной.

— Я не издеваюсь. Это ты издеваешься, потому что поесть мне не даёшь.

Эльф вздохнул, взял в руки чашку с чаем, сделал глоток, помолчал пару мгновений… а потом завёл почти прежнюю мелодию:

— Как ты догадалась, кто у меня дедушка?

— Потому что ты назвал имя своего отца — Эдриан, и его сестры Триш Лаиры. Теперь ты дашь мне поесть, в конце концов?

— А откуда ты знаешь эти имена?

— А они засекреченные? — Я уже начинала злиться. — Триш Лаира была ученицей Эмирин, это имя я множество раз слышала от Дин. Она же говорила, что Триш была незаконнорождённой дочерью Повелителя Риланда. Если твой отец — её брат, то ты — его внук. Логично же?

— Вроде. — Коул криво усмехнулся. — Но почему ты сразу не призналась, что догадалась?

— Зачем?

Эльф так глубоко задумался над этим вопросом, что я даже успела немного поесть. Но потом опять…

— Тебе не льстит, что за тобой ухаживает второй наследник Повелителя?

Всё. Я его убью.

— Слушай, второй наследник, — я подняла вилку с наколотой на неё картофелиной и направила её в глаз Коула. — Ты не ухаживаешь, а есть мне не даёшь. Помолчи хотя бы немного!

— Ладно-ладно! — Эльф засмеялся и поднял руки. — Кстати, а ты десерт будешь?

— Молчи, говорю!

Десерт я в итоге не стала, заявив, что пора возвращаться в академию — ещё немного, и мы бы опоздали к отбою. Коул на это и намекал, говорил, что никак нас за подобное не накажут и вообще в этом трактире наверху есть отличные номера, где можно переночевать. Получил подзатыльник, расхохотался и больше эту тему не поднимал.

Дин и Дамир, увидев, что я собираюсь спать вместо того, чтобы идти в библиотеку, безумно удивились. И мне стало неловко, когда Дамир пошутил:

— После свидания с Коулом ты не идёшь в библиотеку, неужели он затмил твоего Норда?

Он это сказал без всякой насмешки, но всё равно натолкнул меня на мысль, что Норду, возможно, доложат о нашем походе в город, а я не приду, не расскажу сама… Да, мы договаривались, но не будет ли ему неприятно, если я не приду?

Кхаррт, как лучше поступить?..

— О чём думаешь, Шани? — поинтересовалась Дин, как мне показалось, с опаской.

— О том, что пойду в библиотеку, — я вздохнула и потянулась за плащом, как была — в ночной рубашке. — Но ненадолго. Через полчаса вернусь.

— Сумасшедшая, — хмыкнул Дамир, и я улыбнулась.

Глава 18

Император Велдон

Последние пару лет — с тех пор, как он перестал покидать дворец, — дни казались удивительно однообразными. Быстрый завтрак, затем работа с бумагами, после обеда — время для частных приёмов и совещаний, которые, бывало, длились до поздней ночи. Велдон прекрасно знал, что работа в его случае не может закончиться, её можно было только прекратить насильно и отправиться наконец на заслуженный отдых. Правда, этот отдых уже давно не приносил облегчения, даже наоборот — когда император работал, он, по крайней мере, ощущал себя живым. А стоило перестать это делать, казалось, будто он давно мёртв, а то, что ходит, ест и даже дышит, — случайность или мастерская работа какого-нибудь артефактора-некроманта. И дело было вовсе не в усталости.

— Мы живём, пока кому-нибудь нужны, — пробормотал Велдон, глядя в тёмную синь ночного неба над головой. Так когда-то говорил его отец. — И умираем, когда перестаём быть нужными…

Именно ненужным он себя и ощущал. Хотя Эмирин наверняка сказала бы, что это всё ерунда, просто метка проклятья так действует, высасывая жизненные силы вместе с желанием жить, — и да, она была бы права. Отчасти. Потому что если уж рассуждать честно и откровенно, то кому он нужен? Не как император — как человек. Дамиру и Даните? Они выросли; да, они его любят, потому что он их дядя, но, если его не станет, грустить особенно не будут. Племянники всегда относились к нему больше как к учителю, которого, разумеется, жаль менять на другого, но не более. Любили они мать и отца, а Велдон… с его-то занудством и вечными запретами, особенно в случае с Данитой, их частенько раздражал.

И Шайна… О том, что он ей нужен, даже думать было нелепо. Она ведь не знает, кто он такой, и «нужен» ей не Велдон, император Эрамира, а Норд, хранитель библиотеки и, возможно, агент Тайной службы. А знала бы правду — ни за что бы не пришла ещё раз.

Велдон улыбнулся, вспомнив Триш. Вот уж кому он точно был нужен… Она принимала его таким, каким он был, принимала даже с той глупой влюблённостью в Эмирин. Первая и последняя… Всё же интересно, почему она выбрала себе такое имя — Кара Джейл? Долг души…

Звёзды над его головой тускло и холодно мерцали, сохраняя равнодушное безмолвие. Да и вечер был прохладный — осень уже вступала в свои права, температура воздуха падала с каждым днём, и изо рта при выдохе каждый раз вырывалось облачко пара. Но Велдону не было холодно — он был огненным магом, а им редко бывает холодно: согревает внутренний огонь. Вот и сейчас император сидел на крыше дворца без всякого пледа, просто на голой черепице, и смотрел в небо. Настроение было отвратным — то ли из-за бесконечных проблем, то ли из-за доклада сотрудников полковника Корзо о Шайне, то ли из-за того, что она сегодня не придёт.

Не придёт?..

Велдон вдруг ощутил, как сработал артефакт Триш, оповещая его о неожиданной гостье в библиотеке. Он даже на мгновение подумал, что перепутал дни, но нет — они точно договаривались накануне, что сегодня она будет отдыхать, а не бегать по библиотекам. Неужели что-то случилось?

Император быстро активировал амулет переноса и, оказавшись в библиотеке, огляделся по сторонам, отыскивая Шайну по сиянию ауры — иначе было не разглядеть, так как в помещении царила полнейшая темнота.

— Шани? Почему ты пришла? Что-то…

Велдон не договорил — девушка метнулась вперёд, ориентируясь на его голос, обняла обеими руками за шею и прижалась к груди тёплой щекой.

— Я просто подумала, что тебе наверняка доложили про Коула и… и меня. Не хотела, чтобы ты переживал.

Он засмеялся, ощущая, как горячо становится сердцу.

— Ты хотела сказать — ревновал? — Император тоже обнял Шайну и сразу недоумённо нахмурился, почувствовав под ладонями плащ академии. — Разве ты только что вернулась из города? Почему в плаще?

— Я… — Она подняла голову и зашептала, почти касаясь губами его подбородка: — Это глупо, наверное… Я уже собиралась спать, когда подумала, что тебе может быть неприятно, и решила воспользоваться зеркалом… Но одеваться полностью мне было лень…

Сердце, уже разогревшееся до состояния раскалённого камня, трепыхнулось в груди, и горячая кровь ударила в мозг, затуманивая разум. Велдон и сам не понял, как развязал завязки плаща Шайны, распахнул его — и стиснул ладонями тонкую талию, скрытую лишь невесомой тканью ночной рубашки. Только заметил, как сверкнули в темноте глаза девушки, дыхание её сбилось, и она встала на цыпочки, чтобы коснуться мягким и сладко пахнущим ртом его щеки.

Волна жаркого вожделения накрыла императора, и он прижал Шайну к себе теснее, ближе, ощущая, как бешено колотятся её и его сердца, как пульсирует кровь там, внизу, где они касались друг друга бёдрами. И он уже приподнимал ночнушку Шайны, желая почувствовать пальцами голую кожу, когда вдруг опомнился, осознав, где сейчас находится — но главное, с кем…

— Всё, всё, хорошая моя, — шепнул Велдон, отпуская девушку. Погладил ладонью по щеке — и Шайна всхлипнула, вновь потянувшись к нему за лаской. — Всё, всё. Не нужно…

— Нужно! — Она упрямо мотнула головой, и не собираясь убирать руки с его плеч. — Я же чувствую. Я, знаешь ли, в борделе выросла!

Велдон не удержался от улыбки — с таким смешным искренним возмущением это было сказано.

— Знаю. Поэтому ты должна знать, что есть физиология, а есть чувства. И я слишком дорожу тобой и твоими чувствами, чтобы идти на поводу у одной лишь физиологии.

— Моими? — переспросила Шайна медленно и всё-таки опустила руки. — А у тебя чувств нет?

— Конечно есть.

— И какие это чувства? — Голос дрогнул, сразу растеряв воинственность. — Что ты чувствуешь ко мне, Норд?

Да… В двадцать лет говорить такое было тяжело. Наверное, потому что в глубине души считаешь любовь слабостью, ведь она делает тебя уязвимым. Но теперь всё было иначе.

— Я тебя люблю, — ответил Велдон просто и спокойно, вновь улыбнувшись, когда Шайна застыла перед ним, словно каменная статуя, перестав даже дышать. — Иди, моя хорошая. Тебе нужно возвращаться в академию и как следует отдохнуть перед боевой магией.

— Но…

— Иди.

Шайна была слишком растеряна из-за его признания, поэтому легко подчинилась. А Велдон, проводив девушку, тяжело опустился в кресло и, потерев ладонями саднящие от усталости глаза, подумал: возможно, он всё-таки зря признался Шайне в своих чувствах. Теперь ей будет тяжелее его забыть.

Шайна Тарс

От портального зеркала я отошла не сразу. Вообще не знаю, сколько времени стояла, пытаясь осознать… я действительно это слышала или показалось?

Нет, не показалось. Норд на самом деле сказал, что любит. Ох…

Мне бы радоваться, но я не могла. Наверное, потому что это признание отдавало безнадёжностью, отчаянием и какой-то похоронной скорбью. Так солдаты признаются жёнам в любви, прежде чем идти в атаку, — знают, что, скорее всего, не вернутся. И как тут радоваться, если Норд явно не собирался даже целовать меня, не говоря уж о большем…

Я кусала губы, стоя перед портальным зеркалом, и бессильно сжимала кулаки, не представляя, что могу предпринять, дабы изменить ситуацию. Я хотела вернуться, но прекрасно осознавала, что ничего этим не добьюсь. Я уже успела хорошенько изучить Норда, поэтому понимала — он просто вновь отправит меня назад. Это какой-то камень, а не человек! Разве можно так вести себя, если любишь?

— Позволь всё-таки спросить, — раздался вдруг громкий злой голос, и я от неожиданности подпрыгнула, — куда ты шляешься по ночам, Шайна?

Мгновение — и из-за одной колонны вышел Коул. Я плохо видела его лицо почти в полнейшей темноте, но, если судить по голосу, эльф был в ярости. Интересно, что он успел увидеть и почему академия позволила ему это?

— Мне кажется или я не обязана перед тобой отчитываться? — ответила я так холодно, как могла, и быстро зашагала по направлению к выходу из зала памяти. — Засунь свои вопросы…

— Шайна, кхаррт тебя дери! — Коул схватил меня за руку и попытался остановить, но я вырвала ладонь и упрямо пошла дальше. — По академии запрещено ходить ночью!

— Твоё-то какое…

— Допустим, никакого. Но вот тот факт, что ты вывалилась посреди ночи из зеркала, которое вообще-то считается нерабочим, и его сделала сестра моего отца, — это в том числе и моё дело! Будь добра всё объяснить, иначе мы сейчас же пойдём к ректору!

От изумления я действительно остановилась, не дойдя до выхода пары шагов.

— Что-о-о? — я рассмеялась, оборачиваясь к Коулу. Я не видела ничего, кроме яростно сверкающих глаз эльфа, но мне и этого хватило. — Дурень, ты думаешь, она не в курсе?

— В курсе чего именно, Шани? — прошипел однокурсник. — Того, что ты ходишь ночью по коридорам академии, или того, что пользуешься портальным зеркалом Триш Лаиры?

— Всего. Это академия Эмирин. Более того, я уверена, что она уже в курсе нашей с тобой сегодняшней встречи. Так что идти к ней не вижу смысла — если ректор захочет, она нас и так на ковёр вызовет, но хотя бы при свете дня.

— Ты мне зубы не заговаривай, — рявкнул Коул, шагнул ближе и схватил меня за плечи. — Я конкретные вопросы задал, отвечай на них!

— А почему, собственно, я должна на них отвечать? — Я искренне возмутилась. — Я тебе никаких обещаний не давала.

— Ты обещала помочь найти отца!

— Я и помогаю. Но это не имеет отношения к твоим поискам.

— А к чему имеет? — Коул сильнее стиснул мне плечи, наклоняясь ниже. Он уже почти касался губами моего носа, и это было неприятно. — Может, к твоим словам о том, что ты любишь другого? Может, ты к нему на свидания бегаешь через это зеркало?

От удивления я замерла, не понимая, как Коул умудрился так быстро догадаться, а потом подумала, что он, наверное, просто попал пальцем в небо. А ляпнул такое исключительно из-за ревности.

— Может, — согласилась я, и, прежде чем Коул успел задать очередной вопрос, воскликнула: — Академия! Перенеси меня, пожалуйста, в мою комнату! Без этого эльфа!

— Шайна!! — успел возмущённо завопить «этот эльф», но потом меня выдернуло из его рук — голова при этом закружилась, и я зажмурилась. А когда открыла глаза, то обнаружила себя сидящей на постели в нашей комнате в общежитии.

М-да… Вот это у меня ночка выдалась… И не прибавила ли я ректору проблем тем, что попалась на глаза Коулу? Надо будет поговорить с ней завтра.

Я вздохнула и вновь начала готовиться ко сну. Хорошо бы обойтись без сновидений сегодня, очень уж хочется выспаться…

Удивительно, но кто-то будто услышал мою просьбу и до утра я спала спокойно.

Принцесса Данита

Она поймала Коула в коридоре общежития рано утром, ещё до завтрака, и шикнула, вытаращивая глаза:

— Надо поговорить!

Эльф поморщился. Выглядел он откровенно плохо — сонный, с синяками под глазами и такой взъерошенной причёской, словно не причёсывался после того, как встал с кровати. Хотя, возможно, и правда не причёсывался… или вовсе не ложился.

— Ну давай поговорим, — пожал плечами, равнодушно глядя на Даниту. На Шайну он так никогда не смотрел, и это, между прочим, было обидно.

— Не здесь же! — зашипела Данита, кивая на коридор, по которому в разные стороны разбегались студенты. Никто не обращал на них внимания, но принцессе всё равно было неуютно.

— А чем тебе не нравится?

— Коул!

— Ну хорошо. Тогда где?

— Давай вечером в библиотеке? После ужина.

— Договорились.

Коул кивнул и ушёл, и Данита досадливо закусила губу, глядя ему вслед. Ей так хотелось поставить на место эту Шайну! Сама из борделя, а ведёт себя как недотрога какая-то. И чем ей Коул не угодил? Ходит за ней как собачка, а она от него ещё и нос воротит. Обнаглела!

Данита фыркнула и вернулась к себе.

Шайна Тарс

Утром я собиралась на занятия с огромной неохотой. Дамир и Дин это, естественно, заметили.

— Шани, ты что-то приуныла, — сказал наследник, глядя на меня с искренним беспокойством, от которого на душе стало теплее. Но на занятия всё равно идти не хотелось. — Тебя вчера… расстроил хранитель?

— Нет, — я вздохнула, села на кровать и начала заплетать косу. Говорить друзьям о признании Норда я, понятное дело, не собиралась, но кое о чём другом упомянуть было можно. — Во-первых, сегодня у меня две боевые магии, а это, мягко говоря, неприятно. И во-вторых… когда я вчера вышла из зеркала, в зале памяти оказался Коул.

— Что-о-о? — удивлённо протянули Дамир с Дин хором, и я кивнула.

— Да-да, он видел, как я выбираюсь из зеркала. И у него, естественно, возникли вопросы. — Я на секунду замолчала, разглядывая ошеломлённые лица друзей и пытаясь придумать, как всё объяснить, не открывая того факта, что Коул — внук Повелителя Риланда. Кстати, интересно, а почему Дамир его не узнал? Неужели не видел никогда? Или эльфу тоже изменили внешность? — А я не стала на эти вопросы отвечать.

— Почему? — поинтересовалась Дин. — Рассказала бы про свою маму немного. Не думаю, что он станет болтать… теперь не станет, наверное…

— Понима-а-аете… — протянула я, заканчивая косу. Переплела конец лентой, перебросила за спину и продолжила: — Всё не так просто. Дело в том, что Коул — племянник Триш Лаиры. Кровный родственник, в общем, в отличие от меня. Поэтому он воспринял факт моего появления из зеркала вдвойне болезненно.

— Вдвойне? — Удивление на лице Дамира уже сменилось иронией. — Я так понимаю, первой причиной болезненности была ревность? Наверняка же подумал что-нибудь эдакое, не мог не подумать.

— Наверняка, — я пожала плечами, — но я ничего объяснять не стала. Слишком много пришлось бы врать.

— Не говори ему про хранителя, — сказал Дамир резко, и сердце у меня забилось сильнее. — Ни в коем случае, Шани. Это опасно. Расскажи, что ходишь в библиотеку смотреть книги по проклятьям из-за твоей ситуации с магистром Дархом, но больше ничего. А библиотека, когда ты туда приходишь, пустует.

Я задумалась, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в виске мысль: Дамир знает, кто такой Норд. Знает. Причём очень хорошо.

— Коул не в курсе, что я дочь Дрейка.

— Вот и расскажи. Заодно отвлечёшь его от библиотеки.

— От библиотеки или от хранителя? — уточнила я, и Дамир усмехнулся, но как-то невесело.

— От всего, Шани. Если я правильно поняла твоё уточнение насчёт родства Коула и Триш Лаиры, его лучше держать подальше от того, что связано с дворцом. Коула ведь тоже спрятали.

— А внешность?

Дамир пожал плечами.

— Не знаю. Я не была с ним знакома. Спроси у него.

Спрашивать Коула мне ни о чём не хотелось, впрочем, как и видеть его, но при этом я прекрасно понимала, что избежать общества этого эльфа у меня не получится. Значит, надо готовиться к обороне…

С Коулом мы столкнулись ещё в коридоре, когда шли в столовую на завтрак. И я была безмерно благодарна Дамиру и Дин, потому что они, увидев эльфа, сразу взяли меня под руки с двух сторон — и вот таким триумвиратом мы пошли дальше, не обращая внимания на недоуменные взгляды остальных студентов и раздражённый вид Коула. Конечно, мне всё равно придётся с ним поговорить… но это будет позже.

В столовой друзья тоже умудрились запихнуть меня между собой, так что эльфу пришлось довольствоваться местом напротив, рядом с Данитой и Эваном. Принцесса вовсю предвкушала очередные занятия по кошмарной боевой магии и не отказала себе в удовольствии немного попинать меня, поинтересовавшись, как поживают мои щиты.

— Неплохо, — ответила я коротко, решив не распространяться, что за неделю самостоятельных тренировок одолела девятый уровень щита-«клетки» и перешла к восьмому. Восьмой мне тоже почти давался, так что Дрейк будет доволен.

— Знаете, чего я не понимаю, — продолжила Данита, и я почувствовала, как Дамир рядом со мной напрягся. Забавно, что он ожидает гадостей от собственной сестры, но она действительно язвочка. И эгоистка ужасная. — Кто-то из нас идёт вперёд по боевой магии, а те, кого поставили в пару с целителями, получается, отстают. Как потом нагонять будут?

— Нит, ну что ты ерунду чешешь? — тут же отреагировал Дамир и даже фыркнул. — Мы все сейчас проходим щиты. Или ты хочешь сказать, что вы чем-то другим занимаетесь с твоим партнёром? Тоже ведь «клетку» строите.

Данита почему-то молчала, глядя на брата с удивлением. И что её так удивило, интересно? Ничего особенного он не сказал, только очевидное. Весь первый курс сейчас занимался оттачиванием щитов, потому что, как сказал Дрейк: «Прежде, чем учиться атаковать, надо учиться обороняться».

— У боевиков со второго семестра появятся ещё дополнительные практикумы по боевой магии, — вмешался Коул. — Там нас уже между собой будут гонять. А общие занятия — они для общего развития. Ну и, кроме того, работать надо учиться с разными партнёрами, не только с боевиками. В жизни всякое бывает. Да, Шайна?

Вот дать бы ему в лоб, а? Так ведь дисциплинарное предупреждение же будет.

— Несомненно. Поэтому по целительству нас тоже будут учить работать в паре. Будем с тобой, Коул, вместе сначала разрезать, а потом сшивать лягушку.

Сидящие за столом синхронно скривились — все, кроме эльфа. Коул, по-видимому, унаследовал от отца свою небрезгливость по отношению к разрезанию различных животных. Я поневоле вспомнила Хель, а следом подумала и о Норде. Скорее бы ночь. Так хочется его увидеть…

После завтрака Коул так и не смог выловить меня для возможного серьёзного разговора — Дин и Дамир продолжали мешать ему осуществлять эти коварные планы. Потом я быстро убежала на практикумы по целительским зельям и по целительству, где не было боевиков и артефакторов, и смогла погрузиться в учёбу, полностью выкинув из головы эльфа. Эти два предмета давались мне особенно хорошо, на них не приходилось так напрягаться, как на боевой магии, поэтому на обед я шла в отличном настроении. Которое, правда, чуть омрачилось, когда Коул догнал меня возле дверей столовой раньше остальных.

— А где Дин и Мирра? — поинтересовалась я быстро и удивилась сама, осознав, что подумала «Дамир», а язык сам произнёс верное имя. Да… если бы не дартхари Нарро, я бы уже ненароком проболталась.

— Где Рональдин, не знаю, — буркнул Коул, попытавшись взять меня под руку, но я решительно воспротивилась. Ещё не хватало! — Она же артефактор. А Мирра после занятий пошла в вашу комнату зачем-то. Сказала, что через пять минут придёт.

Я кивнула: видимо, Дин там же. Хотят посекретничать до следующей пары.

— Шани, — продолжил Коул, и голос его стал вкрадчивым. — Может, ты всё-таки объяснишь мне хоть что-то? В конце концов, это жестоко с твоей стороны. Триш Лаира тоже пропала, отец её искал, а ты вдруг пользуешься её зеркалом. Ты же сама понимаешь, что я при этом должен чувствовать.

— Да понимаю я. Но давай после обеда, хорошо? Будет немного времени перед боевой магией, вот и поговорим. А сейчас дай мне спокойно поесть, пожалуйста.

— Ладно, — Коул даже расслабился, услышав наконец от меня согласие на разговор. — После обеда так после обеда. Может, в сад сходим?

— Зачем? В коридоре поговорим, перед полигоном. Нас всё равно никто не услышит, в академии невозможно подслушивать.

— Это ты откуда знаешь?

— Ректор говорила.

Коул покосился на меня с каким-то странным выражением во взгляде, но больше ничего не спросил, да и не до разговоров уже было — мы подошли к раздаче, набрали на подносы еды и сели за стол. Ещё через минуту к нам присоединились Эван и Данита, а потом подошли и Дин с Дамиром. Обсуждение быстро перекинулось с учёбы на субботний бал, и я откровенно заскучала. Вот уж казалось бы — обо всём вроде поговорили, так нет — каждый раз эта тема всплывает, как дохлая крыса в воде.

Хотя в этот раз мне почудилось, что принцесса как-то слишком пристально изучает Дамира. Она смотрела на него после всех своих реплик, будто ждала особенной реакции. И про платье в кои-то веки решила попытать не меня, а его. Дамир отшучивался, говорил, что, мол, сюрприз и вообще потом увидите, но Данита прицепилась, словно клещ.

— А с кем ты пойдёшь-то? — вдруг спросила она, сверкая любопытным взглядом. — У тебя кавалер-то есть? А то ты всё с Дин ходишь, с мальчиком я тебя ни разу не видела…

Дамир потёр лоб, заметил мой ироничный взгляд, фыркнул и сказал со смешком:

— Шани, я начинаю тебя понимать. — И пока принцесса дулась, а остальные хохотали, продолжил: — Нит, оставь мне возможность для сюрприза, хорошо? Не всё же нужно рассказывать. Увидишь на балу.

Я подняла брови, глядя на Дамира, и он понял, что я имею в виду, улыбнулся и одними губами ответил: «Потом».

Да уж, хотелось бы получить разъяснения. Что за странные обещания Даните, если учесть, что на бал он собирается прийти как принц, а не как Мирра? Они с Дин, по крайней мере, намекали мне однажды именно на такую возможность. Или он и так и эдак придёт? Непонятно.

После обеда мы всей компанией — исключая Эвана, разумеется, — отправились на полигон в подвалы, и когда до места назначения оставалась пара коридоров, Коул схватил меня за руку и заставил остановиться, крикнув остальным:

— Вы идите, мы с Шайной догоним. Нам надо кое-что обсудить.

— Секретное? — хмыкнула Дин, подмигнув мне, а Дамир серьёзно кивнул, будто говорил: «Осторожнее, Шани». Да знаю я, знаю…

— Именно, секретное.

— А целоваться будете? — пошутила Данита, но никто не засмеялся, а Коул ещё и глаза закатил. — Да ладно, чего вы такие скучные? Можно подумать, все ещё не поняли, что вы встречаетесь.

Интересно, все — это кто?

— Я ещё сам этого не понял, а ты про каких-то «всех» говоришь, — язвительно процедил Коул, и я улыбнулась. Вот как, значит! Это хорошо. — Всё, валите. Мы через пару минут придём.

Ребята пошли дальше, а эльф, игнорируя мои тяжёлые вздохи, потащил меня немного в сторону от прохода, чтобы никому не мешать. Встал у стеночки, сделал суровое лицо и вопросил:

— Ну?

Сразу захотелось ответить что-нибудь глупо-рифмованное, в стиле: «Сейчас как прокляну». Но я предпочла более тяжёлую информацию.

— Я — дочь Дрейка Дарха.

Вся суровость слетела с лица Коула, как шелуха с семечки.

— Что?..

— Я — дочь Дрейка Дарха, — повторила я нейтрально-равнодушным тоном. — Хожу через зеркало в императорскую библиотеку, потому что десять лет назад по дурости прокляла его. Ищу там информацию по проклятьям. Пока толку немного, да и времени на полномасштабные поиски нет.

С каждым словом физиономия Коула всё сильнее ошеломлённо вытягивалась.

— Так, — пробормотал он, когда я замолчала, — ещё раз, только попонятнее. Как это — ты дочь Дрейка Дарха, если ты росла в борделе? Где он при этом был?

— Понятия не имею, — я хмыкнула и развела руками, — но в моей жизни его не имелось. Я поступила в академию и только тогда поняла, что он мой отец. Догадалась, когда узнала про проклятье, — совпадений таких не бывает, поэтому…

— Стоп-стоп-стоп, — почти простонал эльф и схватился за лоб. — Я всё равно ничего не понял! Давай я лучше буду задавать вопросы, а ты отвечать?

— Давай, — я милостиво кивнула.

Коул несколько секунд молчал, и я хихикнула — физиономия у него по-прежнему была обалдевшей. Да и, судя по этому молчанию, с вопросами у эльфа тоже было туго. Ха! Ещё бы! История — запутаннее некуда.

— Я выяснил, что ты появилась в борделе, когда тебе было десять лет. Где ты жила до этого?

— Ты бы ещё с сотворения мира начал, — фыркнула я. — С матерью жила. Мама умерла, попросила матушку Розу обо мне позаботиться.

— Неужели некого больше было просить? Бордель — не самое лучшее место для маленьких девочек.

— Для больших тоже. Значит, некого было просить. Я не знаю, она не говорила. А это очень важно?

Коул нахмурился и потёр лоб. Видимо, мыслей много — давят изнутри.

— Наверное, нет. Значит, ты не знала, кто твой отец… а прокляла его зачем?

— Дура была, отомстить хотела, что маму бросил.

— А чем прокляла?

— Какая разница? — Я скрестила руки на груди и мотнула головой. — Не скажу, это наше с Дрейком дело. Всё или ты ещё что-то хотел спросить?

— Естественно, хотел! — Судя по упрямо-колкому взгляду, спросить Коул собирался самое важное. — Как ты проходишь зеркало? Насколько мне известно, раньше это никому не удавалось.

Да, самое важное. И опасное.

— У меня есть кое-что, принадлежавшее Триш Лаире. Откуда не знаю — мама подарила, я носила. Что это, не скажу, и не покажу тоже. Я спрашивала ректора, она сказала, эта вещь — ключ к порталу.

Коул по-прежнему смотрел на меня, хмурясь. Я прекрасно видела, что он сомневается в сказанном, но, что и как лучше спросить, не представляет.

— А как ты обнаружила, что можешь пройти сквозь зеркало?

— Слушай, ну это же очевидно, — я улыбнулась, — просто попробовала. И провалилась внутрь. Я не могу дотронуться до зеркала — только пройти сквозь него.

— И ты оказываешься в императорской библиотеке? — уточнил Коул, я кивнула, после чего брови его приподнялись. — И тебя никто там не встретил? Не засёк? Охрана, придворные маги, хранитель…

— Никто, — соврала я с самым честным видом. — Там всегда пусто.

— Врёшь.

— Не хочешь — не верь, — я развела руками. Ещё не хватает — убеждать Коула в подобном бреде. — От этого ничего не изменится.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Коул, вздохнул и спросил жалобно: — Значит, ты не знаешь, куда подевалась Триш Лаира? Отец очень хотел найти её, я помню.

— Не знаю. А зачем он хотел её найти?

— Что значит — зачем? — удивился эльф. — Сестра же. Пропала, дел натворила… Ты же в курсе о проклятье, которое она наслала на род императора?

— Вот именно. Нашёл бы её — а дальше что? Сдал бы Тайной службе?

Коул несколько мгновений молчал, глядя на меня так, словно я сказала нечто удивительное. Неужели подобное не приходило ему в голову? Возникает вопрос — что в таком случае находится у него в голове? Должны быть мозги вроде как.

— Я об этом не думал…

— А ты подумай. Ну а сейчас идём на занятия, две минуты осталось. Опоздаем, и Дрейк влепит нам дисциплинарное предупреждение.

— Мелковатая провинность для дисциплинарки, — усмехнулся Коул, по-прежнему пребывая в состоянии крайней задумчивости — взгляд его был размытым, словно эльф смотрел внутрь себя. — Ты не называешь его отцом, что ли?

— Нет. А должна?

— Ну, как бы…

— Вот именно. Всё, давай, пошли!

Этот разговор не пошёл на пользу умственным способностям Коула. Всё занятие эльф был рассеянным, из-за чего мы получили от Дрейка несколько замечаний. В кои-то веки я работала лучше боевика! Этот день надо отметить в календаре красным цветом. Но я действительно молодец — восьмой уровень щита-«клетки» получался у меня уже совсем хорошо, только не быстро. Но скорость — это практика и тренировки, научусь. Главное, что щит строился и держался, а не мерцал и расползался на части, как плохо сшитые между собой кусочки ткани.

А в конце занятия, когда мы оба уже почти выдохлись, Коул вдруг сказал:

— Знаешь, а ведь действительно — что бы сделал мой отец, если бы нашёл сестру? Не знаю, но думаю… Может, он её и правда нашёл? Тогда, десять лет назад.

Я от неожиданности плюхнулась на пол, и Коул обеспокоенно принялся меня поднимать.

— Эй, ты чего? Устала, что ли?

— Ага, ноги не держат, — пробормотала я, вставая, и тут же отпихнула руки эльфа. — Не уловила твою мысль. Нашёл десять лет назад и… что?

— Не знаю. Может, они решили вместе «пропасть»?

— Ты серьёзно думаешь, что твой отец захотел тебя оставить?

— Я не хочу так думать, — буркнул Коул, поджав губы, и грустно повесил голову. — Но остальные варианты хуже.

Я помолчала. В принципе, я понимала, какие у него там варианты имеются. Но спросить была обязана.

— Остальные — это какие?

— Она могла его убить, например. Триш Лаира в тот день, когда исчезла, убила несколько стражников, прокляла будущего императора… наверное, и моего отца могла убить. Это первый вариант, а второй… Он нашёл её, попытался задержать, и они погибли оба.

Я вздохнула.

— Могу тебя утешить, если хочешь.

— Да? — Коул поднял голову и посмотрел на меня с надеждой.

— Последние два варианта не очень стыкуются с тем, что нашёл Стальной Коготь.

— Но он, может, ошибается. Ты сама так сказала.

— А может, и не ошибается. Подожди немного, а? Скоро узнаешь.

Эльф открыл рот, чтобы ответить, но не успел — к нам подскочил уставший и слегка раздражённый Дрейк.

— Тарс, Родос, хватит болтать! Вам что было велено? Атаковать и строить щиты по очереди. А вы уже минут пять стоите и лясы точите. Хотите получить дополнительное домашнее задание? Так я вам его сейчас быстренько придумаю!

— Нет-нет, магистр, — заверещали мы, причём я — очень даже искренне. Не хватает мне дополнительного задания по боевой магии! Я и так от неё уже сдурела!

— А раз нет — тогда Родос атакует, Тарс строит щит. На счёт «три». Раз, два…

…Когда Дрейк отошёл от измочаленных нас спустя пару минут, Коул глубокомысленно изрёк:

— Знаешь, а ты на него безумно похожа.

Эмирин Аррано

Эмирин перенеслась к Велдону во время ужина, когда он в одиночестве находился в столовой, села на соседний стул и улыбнулась, встретив вопросительный взгляд императора.

— Коул сегодня ночью увидел, как Шайна выходит из зеркала. Накануне он тоже был в зале памяти, но, по-видимому, не успел рассмотреть и остановить. А вот сегодня успел, потому что Шайна стояла возле зеркала несколько минут и не двигалась. Что у вас тут случилось, из-за чего она так себя вела, не расскажешь? — Император отрицательно качнул головой, и Эмирин фыркнула. — Ладно, я и сама догадываюсь.

— Эм, ничего не было и не будет.

— Не зарекайся, — мягко произнесла ректор и улыбнулась, заметив, с каким упрямством смотрит на неё Велдон. У него был точно такой же взгляд и раньше, лет в четырнадцать. — В общем, всё, как ты и хотел, — Коул увидел, задал вопросы, Шайна ответила. Удивительно, но она сказала именно так, как было нужно, хотя ты её ни о чём не предупреждал. Ты же не предупреждал?

— Нет. В её случае это было бы хуже. Она и без меня знает, что можно, а что нельзя говорить, а если бы я предупредил, Шайне не удалось бы изобразить удивление правдоподобно.

— Удивление… — пробормотала Эмирин, вспомнив ночные события. — Скорее, она рассердилась на Коула. Поначалу даже отвечать не стала, но потом всё же объяснила кое-что. — Ректор вкратце рассказала Велдону, что именно поведала Шайна эльфу. — Однако… девочка постаралась сделать так, чтобы Коул поверил: она находится в библиотеке в одиночестве. Не думаю, что это сработало, но всё же… нужно что-то ещё.

— Дай мне пару дней, Эм. После бала, обещаю.

— Было бы проще появиться на балу.

— Это слишком жестоко, — покачал головой император. — Шайна не заслужила такого, ты и сама это понимаешь.

— Понимаю, но ты рискуешь, и сильно.

— Я не хочу причинять ей боль. Это неизбежно, но пусть хотя бы не настолько жестоким способом. После бала, Эм.

Ректор кивнула — ничего другого она и не ждала от Велдона, который, несмотря на все свои ошибки юности, никогда не был мерзавцем.

— Как скажешь, мой император.

Эмирин помнила, что вечером у Дрейка занятия с Шайной, поэтому ждала его с любопытством — проклятье теряло влияние с каждым днём, поведение друга изменялось, и наблюдать за этим было интересно. Да и Дрейк постоянно делился с Эмирин наблюдениями о Шайне, и ей нравились эти истории, полные какого-то трепетного удивления. Он впитывал в себя каждое слово, сказанное дочерью, каждый жест и взгляд и с удовольствием рассказывал об этом, даже не замечая, как проникается Шайной всё сильнее. Но Эмирин его понимала. Она сама когда-то точно так же до безумия полюбила Триш.

— Ну, как у вас дела? — поинтересовалась ректор, как только Дрейк вошёл в её комнату и сел на постель с ней рядом. — Перешли к щиту-«паутине» или ещё нет?

— Да, — он кивнул и неосознанно потянулся к руке Эмирин. Погладил пальцы, нежно помассировал запястье, и она вздохнула — вот эти проявления привязанности сейчас беспокоили её гораздо сильнее, чем остатки проклятья. — Перешли, но у Шайны пока ничего не выходит. Скажи-ка, Эмил… А что вообще происходит? Мне кажется, я из-за проклятья немного поглупел. Или много?

— По-разному, — она засмеялась. — Бывали моменты, когда ты совсем ничего не соображал, но это больше касалось нас с тобой. Что происходит… про что конкретно ты хочешь узнать?

— Например, куда моя дочь ходит по ночам и откуда знает методику, по которой обучали членов императорской семьи.

— Тебе это вряд ли понравится.

— О, в этом я не сомневаюсь. Мне никогда не нравилось всё, к чему имел отношение Велдон — от этого мальчишки у тебя всегда были одни проблемы.

— Ну перестань.

— А что — скажешь, не так?

— Конечно нет. И вообще — кто бы говорил? Как будто у меня из-за тебя проблем не было.

— Уела, — хмыкнул Дрейк. — Так что, расскажешь?

Колебалась Эмирин недолго. В конце концов, возможно, скоро Шайне понадобится помощь… и лучше, чтобы её отец был в курсе. Хотя рассказать абсолютно всё ректор по понятным причинам не могла.

Чем больше Дрейк слушал её, тем сильнее мрачнел. Тёр лоб, хмурясь, закусывал губы, вздыхал и, когда она наконец завершила рассказ, процедил:

— Мне это не то что не нравится — я в ужасе. Медальон Триш против твоей магии Разума, который к тому же ещё и ключ к портальным зеркалам… И императорская библиотека с императором вместо хранителя. Объясни мне, почему я не должен желать убить Велдона?

— Желать — пожалуйста. Но, боюсь, чтобы его убить, тебе придётся встать в очередь.

— Нет, она ещё и издевается, — возмутился эльф. — Почему ты не объяснила Шайне всё с самого начала? Ладно — он, с ним всё понятно. Но ты, Эмил?! Ты смотрела, как Велдон дурачит мою дочь, и ничего не говорила ни ей, ни мне!

— Думаешь, так было бы лучше?

— Несомненно!

— Кому? Тебе? Речь ведь не о тебе, Дрейк, — Эмирин покачала головой, — а о Шайне и Велдоне. И мне кажется, похожая ситуация была в нашем давнем прошлом, разве нет? Только меня водил за нос не один человек, а целая компания.*

(*Речь идёт о событиях книги «Сердце волка».)

Дрейк мрачно посмотрел на неё и явно обиженно надулся, из-за чего она мягко улыбнулась, подняла руку и ласково погладила друга по плечу.

— Они счастливы рядом друг с другом. Твоя дочь — не самый счастливый человек в мире, да и Велдон тоже. Это общение приносит им радость — так пусть оно будет. Я не ведаю, что случится дальше, но надеюсь, что у них всё получится.

— Что именно? — вздохнул эльф, глядя на Эмирин с укоризной. — Ты как будто об обычном человеке говоришь, но Велдон император. Что у них может получиться? Не представляю.

— И не представляй. Пусть разбираются сами.

— Она моя дочь! — возмутился Дрейк, и Эмирин засмеялась, щёлкнув его по носу пальцем.

— Прекрасно! Я очень рада, что ты наконец это прочувствовал. А теперь давай-ка спать, хорошо? Не знаю, как у тебя, а у меня завтра лекция первой парой.

Взгляд Дрейка наполнился страхом, и он неосознанно стиснул руку Эмирин — будто боялся, что та уйдёт.

— Всё в порядке, — сказала она мягко и поцеловала его в щёку, — я здесь. Я буду с тобой, пока ты во мне нуждаешься.

— Эмил…

— Всё в порядке, — повторила она со спокойной убеждённостью. — Идём спать.

Она понимала, что хотел сказать Дрейк — что он всегда будет в ней нуждаться. Но Эмирин надеялась, что со временем его болезненная привязанность уменьшится и он сможет отпустить её. Если на самом деле любит — сможет.

Так всегда бывает, когда любишь: жизнь и свобода любимого оказываются для тебя важнее собственных.

Наследный принц Дамир

Данита начала странно вести себя ещё за завтраком, и это необычное поведение продолжалось весь день. Никогда раньше она не наблюдала так пристально за рыжей Миррой, а сейчас изучала её, как подопытного зайца, задавала странные вопросы. Например, на занятиях по стратегии и тактике она поинтересовалась, разглядывая собеседницу с внимательным прищуром:

— А сколько у тебя Источников силы? Два или три?

— Три, — ответил Дамир, невольно напрягшись. С чего вдруг она решила вспомнить эту тему? — А что такое?

— Про-о-осто, — протянула Данита и вновь обернулась к преподавателю. Рональдин, стоявшая тут же, рядом, озабоченно нахмурилась и шепнула одними губами: «После занятий в комнате поговорим».

Они поговорили — и пришли к одинаковому и не слишком утешительному выводу, что Данита каким-то невероятным образом смогла заподозрить в Мирре Дамира. Обсуждать это было непросто из-за блокировки Эмирин, но, что могли, обсудили. Однако сообразить, как так получилось, где именно наследник прокололся, у них не вышло.

Во время боевой магии было не до наблюдений за Данитой, а за ужином повторилось всё то же самое — принцесса проявляла к Мирре повышенное внимание, интересовалась её детством, родственниками, любимыми книгами и планами на будущее. И этот интерес заметили все, а Коул даже пошутил:

— Высочество, ты как будто за Мирру замуж собираешься.

Данита после этого слегка смутилась и поутихла, но наследник всё равно иногда ловил на себе её взгляды, брошенные украдкой, и окончательно уверился — сестра что-то подозревает. Так же решила и Шайна — вернувшись после дополнительных занятий по боевой магии, полуэльфийка сразу заявила:

— По-моему, Данита включила тебя в список претендентов на престол, Мир.

Дин, в это время пытавшаяся закончить задание по артефакторике, едва не уронила заготовку для амулета, закашлявшись, а Дамир молча восхитился, как изящно у Шайны получилось обойти запрет Эмирин. Усмехнулся и кивнул.

— Мне тоже так кажется.

— Сегодня утром был один момент… — протянула Шайна, задумчиво потеребив кончик косы. — Ты сказала какую-то фразу, я ещё подумала, что не слышала никогда, чтобы так говорили. Сейчас попробую вспомнить…

— «Ерунду чешешь»! — воскликнула Дин и на этот раз на самом деле уронила заготовку. — Точно! Это же типично твоя фразочка, Мир!

— Не моя, — пробормотал наследник, испытывая острое желание побиться головой об стену. Проколоться в такой мелочи! Вот не зря Эмирин предупреждала, чтобы следил за языком. — Дяди.

— Того самого? — уточнила Шайна, и Дамир кивнул. Теперь к неловкости за собственный прокол добавился стыд перед подругой, которая, спрашивая сейчас про императора, не подозревала, что речь идёт ещё и о «хранителе библиотеки».

— Это плохо, — нахмурилась Рональдин, поднимая работу с пола. Вздохнула, повертела из стороны в сторону, пробормотала: «Не сломалась вроде» — и продолжила: — Нужно что-то делать, чтобы Нита перестала так думать.

— Например? — спросил Дамир и поморщился, когда Дин ответила:

— Например, найти тебе кавалера. Что ты кривишься? Начнёшь встречаться, поцелуешься пару раз напоказ, она и передумает.

— Нет, — вмешалась Шайна, протестующе помотав головой. — Это ерунда, прости. Если только Эмирин не сделает так, чтобы ты от подобного действа начала удовольствие испытывать…

— Шани, меня сейчас стошнит, — признался Дамир, и полуэльфийка хихикнула.

— Ладно-ладно, шучу. В общем, не поверит она, даже наоборот, поймёт, что это спектакль, особенно если целоваться без удовольствия. Так вот… Я предлагаю тебе, Дин, на балу превратиться в принца.

На несколько мгновений в комнате воцарилось полнейшее молчание, во время которого Шайна улыбалась, а Рональдин и Дамир смотрели на неё как на сумасшедшую.

А потом наследник всё понял.

— Мне придётся надеть платье.

— Переживёшь, — махнула рукой девушка. — Это не смертельно, мы с Дин точно знаем.

— Жестокая, — вздохнула дочь ректора, видимо тоже осознав, что именно предлагает сделать Шайна. — Но план хороший, да. Только маме нужно сказать.

— Завтра скажем, — пробормотал Дамир, встал с кровати и подошёл к столу, на котором лежал пакет с солёными орешками. — Мне нужно заесть эту мысль… и переспать с ней. Кошмар какой-то. Я надеялась на другое…

— Представляю, — сказала Шайна сочувственно, — но давай будем надеяться, что в следующем году бал будет… м-м-м… нормальным. И ты будешь… танцевать в брюках.

— Это было бы замечательно, — хмыкнул наследник, закинул в рот орешек и поинтересовался у Шайны: — Потанцуешь со мной тогда?

— Обязательно, — она улыбнулась ему в ответ. — Но Дин — первая.

Принцесса Данита

Она встретилась с Коулом после ужина в библиотеке, в «зоне комфорта», как и договаривались. В отличие от сегодняшнего утра, когда эльф показался Даните напряжённым и невыспавшимся, теперь он выглядел расслабленным и насмешливым, ничем не отличаясь от своего обычного состояния.

— Ну-с, рассказывай, высочество, — произнёс Коул, лукаво ухмыляясь, и опустился на диван. Данита недовольно огляделась — народу рядом с ними было много, в том числе на том же диване, где сидел Коул, в другом его конце читала книгу какая-то старшекурсница. — Что у тебя случилось?

— Может, лучше пойдём куда-нибудь ещё? — пробормотала Данита, ощущая себя непривычно скованно. Секретничать на виду у всех не хотелось, несмотря на то, что принцесса понимала — никто не сможет их подслушать.

— Куда? — хмыкнул Коул. — В моей комнате сейчас занято, ребята занимаются. В твоей, как я понимаю, тоже. Давай, говори здесь, подумаешь. Ты же мне не государственные тайны собираешься сообщать.

Данита нахмурилась, скрестила руки на груди, вздохнула, но всё же сказала:

— На дне рождения Шайны выяснить что-либо у меня не получилось, сам знаешь почему. Нужен другой план.

— Слушай, а тебе не надоело? Бьёшься, как об стенку лбом. Может, не надо?

— А тебе не надоело за Шайной бегать? — огрызнулась Данита, чуть порозовев от злости. — Таскаешься за ней, как будто других девчонок мало. Но я же в это не лезу! Хочешь — таскайся! Но она-то тебе никто, а Дамир — мой брат, я его найти хочу.

— И что ты сделаешь, когда найдёшь? — Коул, вопреки ожиданиям принцессы, нисколько не обиделся на её претензии по поводу Шайны. Или сделал вид, что не обиделся. — В морду дашь?

— Не знаю пока. В общем, — Данита нервно поёрзала по дивану, — мне нужен твой совет. Вот, допустим, я подозреваю кого-то конкретного. Как его проверить?

— А ты подозреваешь кого-то конкретного? — оживился Коул, и принцесса быстро мотнула головой. О безопасности Дамира она в этот момент не думала — ей просто не хотелось выглядеть в глазах эльфа дурой.

— Нет, я теоретически.

— Я уже советовал тебе танцы и поцелуи.

— Мне не нравится этот метод!

— Тогда вспомни, что умеет твой брат, чего не знают или не умеют другие. И это я тебе советовал. — Коул тяжело вздохнул. — Высочество, почему я должен думать за тебя? Я с Дамиром незнаком. Вот что он будет делать, если тебя обидят на его глазах? Я не знаю. Ты — знаешь. Придумай что-нибудь сама, в конце концов, ты же принцесса!

— При чём здесь это? — опешила Данита, и Коул пожал плечами.

— Не знаю, но звучит красиво. Короче говоря, ты поняла мою мысль? Попробуй создать ситуацию, при которой тебя обидят на его глазах. И смотри на реакцию. Только… давай без туфелек на этот раз. И как тебя Эмирин за такие шутки не прибила, не пойму…

— Ой, заткнись, — поморщилась Данита, и эльф засмеялся.

Шайна Тарс

То, что рассказал вечером Дамир, меня немного беспокоило — как зуд от укуса комара. И я понимала почему: из Даниты хранитель секретов никакой, она может выдать брата. Поэтому я собиралась сделать кое-что ещё вдобавок к тому, о чём уже поведала друзьям. Если Дамир на балу останется Миррой, а Дин перевоплотится в него — а она сможет, знаю, — у Даниты больше не останется сомнений, что наша рыжая подружка не может быть её братом. Но этого мало, нужно, чтобы она ещё и никому не смогла рассказать про свои сомнения, даже в шутку не смогла.

Я отправилась в зал памяти сразу после отбоя, не мешкая ни минуты. Честно говоря, немного нервничала, добираясь до портального зеркала и ожидая вновь встретить Коула, но его не было. Странно, я думала, он опять придёт, чтобы поймать меня и задать ещё какие-нибудь вопросы. Но нет, в зале было пусто. А может, сама академия не позволила ему задержать меня сегодня? Правда, тогда возникает вопрос, почему мы с Коулом столкнулись вчера…

Но нервничала я не только из-за эльфа: вспоминала разговор с Нордом. Как он встретит меня сегодня? Хотя глупый вопрос — наверняка сделает вид, будто ничего особенного не говорил. Это, конечно, неправда, но набрасываться на него с порога и уверять в ответных чувствах я не собиралась. Не потому что не хотела — потому что понимала: будет только хуже. Скорее всего, Норд сразу свернёт подобный диалог и отправит меня обратно в академию. Поэтому я пока намеревалась подыграть ему и сделать вид, будто накануне между нами не случилось ровным счётом ничего необычного…

В императорской библиотеке горел свет. Норд сидел на нашем обычном месте, в окружении многочисленных книг, и листал одну из них, но, как только я вышла из зеркала, поднялся, спокойно улыбаясь, и шагнул навстречу, распахнув руки. Я обняла его, прижалась щекой к груди — рубашка из тёмно-синего шёлка приятно погладила кожу — и прошептала:

— У меня для тебя новости.

Норд провёл ладонью по моей косе, и я едва не замурчала, словно кошка. Кстати, о Хель — я чувствовала, как она трётся о мои ноги, чуть подпрыгивая, будто плясала от радости.

— Хорошие, надеюсь? — Хранитель почти сразу выпустил меня из объятий и повёл к столику, на котором, как оказалось, лежали не только книги — ещё меня ждал запотевший от жара заварочный чайник и тарелка с какими-то маленькими пирожными разных форм и размеров, которые потрясающе аппетитно пахли.

— Ну-у-у… — протянула я, опускаясь в кресло, и тут же потянулась за пирожным, Норд начал разливать чай, а Хель улеглась рядом, на стопку книг. Привычно… как семейное чаепитие. — Я бы не сказала, что хорошие, но и не так чтобы очень плохие. За завтраком Мирра случайно произнесла в ответ на одну глупость: «Ерунду чешешь». Оказывается, так говорит её дядя. Данита обратила внимание на эту фразу и теперь пристально изучает Мирру. А у неё ведь ещё и три Источника силы…

С каждым словом Норд всё сильнее хмурился. Я рассказала, что предложила наследнику и Дин насчёт бала, а потом вернулась к Даните.

— Даже если принцесса решит, что это просто совпадение, она вполне может однажды рассказать о своих подозрениях публично. Хотя бы ради шутки. А тот, у кого мозгов больше, чем у неё, услышит и сделает выводы.

— Ты права, Шани, — Норд кивнул и улыбнулся, глядя на меня с гордостью. — И вообще ты молодец. Зачастую мне кажется, что ты понимаешь в происходящем гораздо больше меня.

— Я просто интуит, — произнесла я смущённо и отломила ложкой кусочек пирожного, чтобы отвлечься. Засунула в рот и тут же чуть язык не проглотила — пирожное оказалось удивительно вкусным. Нежное, мягкое, рассыпчатое и не приторное, а с небольшой кислинкой. — М-м-м…

— Нравится? — Норд взял себе другое пирожное. Все они выглядели по-разному — моё походило на корзинку с цветами, а его казалось маленькой подарочной коробочкой с бантиком сверху. — Тут десять штук, и начинки не повторяются. Не помню, где какая, хотя мне объясняли. Ты, кажется, съела пирожное с муссом из черники.

— Очень нравится, — вздохнула я и потянулась за следующей вкусняшкой. — Но я же действительно так растолстею и не смогу спрятаться за своим щитом-«клеткой» — не получится растянуть.

Норд рассмеялся, и я залюбовалась им — и тёплыми карими глазами, и резкой линией скул, и широким лбом с тремя пересекающими его тонкими морщинками, и упрямым подбородком — в лице хранителя библиотеки всё дышало мужеством, смелостью, твёрдостью характера и благородством. И мне безумно хотелось коснуться этого лица — и ладонью, и губами…

— Не смотри на меня так, Шани, — произнёс Норд мягко. — Я всё-таки не пирожное.

Я быстро отвела взгляд.

— Я не договорила по поводу Даниты… — пробормотала негромко. — Пусть Эмирин заблокирует ей возможность рассказать всё даже случайно. Мне кажется, что с учётом беспечности Даниты это будет справедливо.

— Не любишь ты её, — хмыкнул хранитель. — Не объясняй, я понимаю. В Даните много спеси, гордыни, ощущения собственного превосходства. Но она неплохая девочка и не подлая, в отличие от её матери.

— Кстати, — я встрепенулась. — А где она сейчас? Не может она участвовать в заговоре?

— Нет. — Норд поколебался, но всё же пояснил: — Её уже нет в живых. Дети… Дамир и Данита не в курсе, не говори им. Сразу после гибели их отца она уехала в Мирнарию, там собиралась выйти замуж, но до свадьбы не дожила.

— Тоже убили? — поинтересовалась я осторожно, опасаясь, что так оно и есть, но Норд покачал головой.

— Нет, это был несчастный случай. Император решил не говорить о нём племянникам, чтобы не огорчать. Пусть лучше думают, будто мама вышла замуж и счастлива. Горя в их жизни достаточно и без этой новости.

Я вспомнила Дамира и Даниту… Ох, как по мне, то лучше всё же знать правду, пусть даже и горькую. Но, в принципе, решение императора я понять могла.

— Как твои щиты, Шани? — поинтересовался Норд, сменив тему, и я сразу встрепенулась — мне было чем похвастать.

Около часа после того, как у нас кончились пирожные, мы листали книги, но вновь ничего не нашли. Ожидаемо, но… хотелось уже наконец получить результат.

Спрашивать Норда о том, что ему сделала мама, я в итоге так и не стала — не было настроения. Может, завтра спрошу, или после бала. Я безумно боялась услышать ответ на свой вопрос, поэтому пока предпочла молчать. В конце концов, это ничего не изменит, мама давно умерла, а Норд…

На самом деле неважно, что она ему сделала. Я знаю: чем бы это ни было, он давно её простил.

Глава 19

Шайна Тарс

Без снов я в этот раз не обошлась, к сожалению.

Перед тем, как уснуть, долго ворочалась и вспоминала реакцию Норда на свой рассказ о посещении Стального Когтя — да, ему было интересно, но у меня возникло ощущение, что он уже всё знает об этой встрече, о каждом сказанном слове. Вывод можно было сделать один — прежде, чем говорить с Коулом, дядя Коготь посетил кого-то из Тайной службы. В принципе, ожидаемо, всё-таки мама считается государственной преступницей. Но появилась мысль, что Коула могут водить за нос. Только вот зачем?

Моя жалоба на то, как я столкнулась с эльфом в зале памяти, вызвала у Норда больше оживления, но не беспокойства.

— Тебя уже предупредила ректор? — предположила я и вздохнула, когда хранитель кивнул. Значит, Эмирин всё видела… — А она не могла… сделать так, чтобы Коул меня не заметил?

— Могла, — подтвердил Норд, и я обалдела. Значит…. — Шани, не удивляйся. Так было нужно.

— Зачем? Это же… лишние проблемы!

— Так было нужно, — повторил хранитель с нажимом, и я вновь возмутилась:

— Но я ведь могла сказать что-нибудь не так! Если это важно для наследника и императора, а я…

— Ты всё сделала правильно, не волнуйся.

Мне оставалось только рассерженно пыхтеть, гадая, зачем понадобилось открывать Коулу тайну портального зеркала Триш. Пока я совершенно не могла понять, с какой целью это могло понадобиться. Как ни напрягала мозги — ноль. И Норд не спешил мне помогать в разгадке этой тайны, мастерски каждый раз переводя тему.

Зато на вопрос про заклинание «огненный цветок» ответил во всех подробностях.

— «Огненный цветок» — тёмноэльфийское смертельное заклинание, Шани, — пояснил Норд, спокойно и размеренно листая толстенный том со списком тех самых тёмноэльфийских заклинаний. — Направленное на конкретного человека и необратимое. Строго говоря, это скорее не заклинание, а проклятье. Чем проклятья отличаются от заклинаний, помнишь?

— Меткой на ауре.

— Верно. Ещё?

— Решил проверить мои знания? — фыркнула я, но всё же ответила: — Для создания заклинания используется только сила из Источника, для создания проклятья — сила из Источника плюс жизненная энергия мага. Для того чтобы создать проклятье, нужно отдать часть собственной жизненной силы, то есть уменьшить свою жизнь. Чем сильнее проклятье — тем больше отдаётся жизненной силы. И ещё важны эмоции. Если заклинания можно творить с холодной головой, то для проклятий требуется чистая негативная эмоция — ненависть к проклинаемому.

— Последнее не настолько важно, если речь идёт о проклятиях отсроченного действия, а вот для моментальных эмоция имеет большое значение. «Огненный цветок» — моментальное смертельное проклятье, необратимое, но имеющее особенность — оно убивает не только проклинаемого, но и проклинающего.

— Тогда в чём смысл? — удивилась я, но всё поняла, когда Норд ответил:

— Гарантированная смерть проклинаемого. От этого проклятья не защитишься, его не снимешь. В Тёмные времена — это такой период в истории тёмных эльфов, когда они активно убивали друг друга в борьбе за власть, — это проклятье было особенно популярно в случае с кровной местью.

— Гадость какая, — я скривилась. — Не зря я думаю, что тёмные эльфы — психи. Но всё же, что значит «связь должна быть двусторонней»?

— Это очень просто, Шани. Эмоции испытывает не только проклинающий, но и проклинаемый. И они должны резонировать.

— А если не резонируют?

— Тогда связь порвётся.

— И проклятье не получится?

— Да, не получится.

— Значит, оно не такое уж и необратимое, — заключила я, и Норд улыбнулся, но улыбка показалась мне напряжённой. — Но почему мама… Триш хотела, чтобы я передала Эмирин эту фразу?

— А вот это пока не ясно. Возможно, она желала о чём-то предупредить нас.

Предупредить…

Да, я думала об этом перед сном, много думала. Так в итоге и уснула — погрузившись в тяжёлые и вязкие мысли, которые послали мне не менее тяжёлый и вязкий сон.

Во сне я увидела маму — такую, какой я её знала и любила, в образе Кары Джейл. Она сидела перед туалетным столиком в нашем доме в Тихоречном и смотрела на своё отражение. Внешность Триш Лаиры до сих пор оставалась для меня чужой, а вот эта маска… Да, я не могла остаться к ней равнодушной. Подошла ближе, тоже глядя в зеркало и впитывая в себя придуманные мамой черты… И едва не проснулась от неожиданности, когда она вдруг шепнула, глядя в глаза самой себе:

— Шани.

Что… что такое? Это ведь воспоминание, разве нет? Но меня нет в комнате, да и взгляд… Мама смотрела не на кого-то в комнате, а на саму себя — а значит, и на меня тоже, потому что я находилась здесь же, за её плечом.

— Проклятье, которое ты использовала, чтобы наказать своего отца, одно из самых сильных и сложных. Смертельная одержимость, проклятье постоянного действия… Оно отняло бы у тебя много жизни и много счастья — такие проклятья даром не проходят, уж я-то знаю. — Она грустно улыбнулась, наклонилась вперёд, к стеклу, и взяла со стола небольшой кинжал. Я уже видела его однажды, в том сне, когда Эдриан убил её. — Я заберу у тебя всё, что могло бы отнять проклятье. Переброшу на себя. Есть такой ритуал, волчонок, но он сложный. И мне придётся разрушить заклинание, которое не позволяет найти меня. Да, придётся… Но иначе ты потеряешь слишком много, я не могу этого допустить. — Мама полоснула кинжалом по ладони, и царапина моментально заполнилась кровью. — Прости меня. Возможно, моё решение неправильное, но я не желаю, чтобы ты расплачивалась за свою глупость, как я теперь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и ты обязательно будешь, я верю.

В маминых глазах стояли слёзы, кровь капала на поверхность стола — только теперь я увидела, что на нём что-то нарисовано, по-видимому, белым мелом, — почти неслышно шептались слова какого-то заклинания, заставляя рисунок вспыхивать и угасать, сворачиваясь, как бывает, когда огонь сжигает бумагу. И несмотря на то, что сон всегда притупляет чувства, мне чудилось, будто этот огонь сжигает что-то внутри меня.

— Шайна… Красивое имя, правда? Я никогда не рассказывала тебе, откуда оно взялось, и никогда не расскажу. — Она всхлипнула и просипела, роняя тяжёлые слёзы: — Стыдно… Как же мне стыдно… Я не могла даже попросить прощения — так было стыдно… Как бы я смотрела ей в глаза? Я не могла… Но мне так хотелось попросить прощения! И когда на моём пути попалась та девушка, я решила, что спасу её ребёнка. Я не надеялась, что это искупит, но я просто не могла иначе…

Сон начал расплываться, как мокрая краска на листе бумаги, погружённом в воду, и я, уже проснувшись и глядя в потолок, осознала, отчего мне так показалось.

Я тоже плакала, понимая, что Эдриан не нашёл маму сам — она позволила ему найти себя, пожертвовала собой, чтобы снять с меня последствия проклятья. Хотела, чтобы я была счастлива… и сделала меня несчастной на долгие годы, позволив убить себя.

Мама, ну зачем? Неужели ты действительно видела во мне ту девочку, дочь Эмирин, поэтому и отдала жизнь ради того, чтобы я не несла ответственность за свой гнусный поступок? О Дарида, да я расплатилась бы за это чем угодно другим, только не твоей смертью. Чем угодно!

Ох, мама, мама…

Эмирин Аррано

Ещё не проявились рассветные тени, когда она тихо скользнула в одну из комнат, где спали студентки-первокурсницы. Никто из них не слышал, да и не мог услышать, как открылась дверь, и через порог, не таясь, шагнула ректор, огляделась, отыскивая глазами кровать принцессы Даниты — и через мгновение уже легко касалась её виска тонкими пальцами.

Милый, но эгоистичный ребёнок. Наверное, было бы проще отправить принцессу в другую академию или оставить учиться во дворце — слишком уж часто приходилось сейчас оглядываться на Даниту, это мешало. Но Велдон решил сделать иначе, и у Эмирин не получалось его осуждать — он пытался, как мог, смягчить племянникам их положение, хоть чем-то порадовать. Данита жаловалась, что от неё спрятали Дамира, но, если бы её оставили во дворце или отправили в другую академию, жалоб было бы больше. Да и они с Велдоном переживали бы за принцессу сильнее. Пусть лучше будет тут, под присмотром.

Эмирин опустила руку и усмехнулась, глядя на заплетённые в тугую косу каштановые волосы — точь-в-точь как у Дамира и Велдона. Шайна, конечно, всё интересно придумала с балом, но на самом деле того, что сделала сейчас ректор, по большому счёту было достаточно. Данита просто-напросто забыла о своих подозрениях по поводу Мирры, которые действительно возникли из-за той случайно вырвавшейся фразы про ерунду. Как будто и не было ничего.

Однако дело ведь не только в принцессе. Если тот, против кого они с Велдоном играют в смертельную игру, тоже начнёт подозревать в Мирре наследника, дальнейший план придётся серьёзно перерабатывать, а не хотелось бы. Нет — нельзя допустить, чтобы кто-либо ещё, кроме Шайны, увидел в Мирре мальчика. Поэтому Дамиру придётся играть роль и на балу.

Эмирин шагнула прочь от кровати, на которой спала Данита, отвернулась и вышла из комнаты.

Начинался новый день.

Шайна Тарс

Проснувшись и поглядев в ежедневник, где я записывала домашние задания, я едва не расплакалась — так много всего там уже накопилось. И при этом я не филонила, постоянно занималась, всё делала вовремя. Но каждый преподаватель считал своим долгом нагрузить нас по самые уши, поэтому мы оказались заваленными не то что по собственные макушки — по крышу академии. У Дин и Дамира была абсолютно такая же ситуация — заполненный заданиями ежедневник при полнейшем дефиците свободного времени.

— Только не говори, что пойдёшь сегодня в императорскую библиотеку, — хмыкнула Дин, заглядывая мне через плечо. На открытой странице как раз стояла пометка о том, что нужно сделать к завтрашнему практикуму по целительству. — С такими-то планами.

— Пойду, — я вздохнула и захлопнула ежедневник. — Сделаю всё к завтрашнему дню и пойду.

— Ты лучше выспись, — посоветовал Дамир сочувственно. — А то скоро спички в глаза придётся вставлять.

Я промолчала — крыть было нечем, спать и правда хотелось. В прошлый четверг из-за этого я уже прогуляла мировую историю, прогуливать ещё раз мне казалось явным перебором, поэтому пришлось тащиться и на лекцию, и на практику.

Вообще историю я не очень люблю, точнее так — слушать о том, что было в прошлом, мне интересно и нравится, но с запоминанием настоящая беда, из головы вылетают все эти имена, даты, законы и названия. Как будто у меня там дырка, из которой вываливается всё, что не относится к целительству.

Но в этот раз тема оказалась безумно интересной. Старенький профессор Рапария, преподаватель мировой истории, рассказывал нам про Последнюю войну, императора Интамара Первого и его легендарное проклятье. Услышав именно это слово, я сразу оживилась. Кто там кого проклял, ну-ка?..

— Итак, проклятье, да… — Маленький и щупленький Рапария — Репей, как мы его называли, — ухмыльнулся. — Что ж, давайте расскажу про это проклятье… Наша страна, как вы помните, называется Объединённые земли Эрамира. В отличие от Мирнарии, которую населяют преимущественно люди — впрочем, за последние сто лет число переселенцев других рас у них здорово выросло, но сейчас не об этом, — так вот, когда-то давно наш континент назывался просто Эрамиром, без уточнения про объединённые земли, потому что они не были объединены — каждая область существовала отдельно, и все бесконечно воевали друг с другом. В итоге человеческому императору Интамару всё это надоело, и он за несколько десятилетий своего правления подписал множество мирных договоров, благодаря которым та война действительно стала Последней. Про особенность этих договоров мы сейчас с вами запишем. Что же касается проклятья — легенды про него ходили первые лет двести после смерти Интамара. Согласно этим легендам, тот, кто развяжет новую войну, будет смертельно проклят. Так произнёс Интамар на смертном одре, и все на долгие годы в это поверили.

— Он был в сговоре с тёмными эльфами, что ли? — выпалила вдруг я, сама от себя не ожидая, и слегка смутилась, когда остальные однокурсники поглядели на меня с недоумением.

— Почему вы так думаете, Тарс? — оживился Рапария. — Или вы об этом где-то прочли?

— М-м-м… Нет, я нигде об этом не читала, — пробормотала я, испытывая желание немедленно залезть под стол. Да хватит уже на меня смотреть! Надо было молчать в тряпочку. — Это просто логично. Проклятья — вотчина тёмных эльфов, они знают о них больше всех. И для того, чтобы остальные поверили, что можно вот так проклясть неизвестно кого и это будет работать, нужно было договориться с тёмными эльфами. Проклятья всегда направлены на конкретного субъекта или его род, в этом же случае… Предостережение, но не проклятье.

— Умница, — умилился профессор, и я почувствовала, что начинаю краснеть. — Не зря магистр Дарх вас хвалит, вы очень сообразительны. — И пока я пыталась осознать, что Дрейк меня хвалит, Рапария продолжал: — Интамар и многие его союзники, в том числе Повелитель тёмных эльфов, опасались, что найдутся желающие повоевать вновь. Всё же недовольных тем фактом, что императором над Объединёнными землями поставлен человек, достаточно и сейчас, а в то время и подавно их было много. Поэтому, да, Интамар договорился с Повелителем и после смерти императора его союзники распространили слух о проклятье. Кстати, многие до сих пор считают, что это не выдумка, а правда, но, даже если выдумка, ни у кого нет желания проверять.

«Ну почему же ни у кого? — подумала я, нахмурившись. — У кого-то есть, раз потомки Интамара сейчас на грани вымирания. Хотя это всё же не война, а заговор…»

— А теперь берём ручки и записываем тему лекции. Особенности мирных договоров императора Интамара Первого. Точка. Объединение земель Эрамира. Точка. Начнём, пожалуй, с моих любимых тёмных эльфов…

Во второй раз я услышала о том, кто займёт трон в случае гибели нынешней правящей династии, только теперь не от Норда, а от преподавателя мировой истории, и второй раз убедилась, что за убийствами и покушениями на жизнь членов императорской семьи может стоять только тёмный эльф, причём самых благородных кровей.

Вздохнула. Как ни крути, а Коулу придётся несладко.

Наследный принц Дамир

— У меня есть подозрение, что мама уже поработала с Данитой, — шепнула Рональдин Дамиру и Шайне после лекции и практикума по мировой истории, когда они вставали из-за парты, чтобы отправиться на обед. — Вам так не кажется?

— Кажется, — ответил наследник, а Шайна просто кивнула. Она ни капли не удивилась, и Дамир догадывался почему. — Шани, ты… рассказала об этой ситуации хранителю, да?

Она вновь кивнула, но тут же насторожилась:

— А не надо было?

— Надо, — мотнул головой Дамир. — Ты молодец. А Данита, по-видимому, всё забыла. Так, может…

— Вряд ли.

Шайна явно не сомневалась, что наследнику всё равно придётся идти на бал девочкой, и оказалась права — Эмирин, к которой Дамир с Дин зашли сразу после обеда, подтвердила это, объяснив, что дело не в Даните.

— Если подобные мысли возникают даже у твоей сестры, которая — прости, Дамир, — не отличается догадливостью, они могут появиться и у других. Этого лучше избежать. Не расстраивайтесь, — она мягко улыбнулась, глядя на их с Дин кислые лица. — В вашей жизни будет ещё немало балов, надоесть успеют.

— Мам, а платье? А мне, соответственно…

— Я позабочусь, — махнула рукой ректор. — Найдёте в комнате утром в субботу. Я зайду к вам перед балом, помогу подготовиться. И Шайне тоже, кстати. Она забыла кое о чём.

— О чём? — спросили Дин и Дамир хором, но Эмирин не стала отвечать.

— В субботу узнаете.

На практикуме по прикладной магии продолжались тренировки по преобразованию Источника силы, и вновь все работали с максимально некомфортными для себя партнёрами. Однако, в отличие от прошлого занятия, сегодня начали появляться первые успехи.

— Отлично, — кивнула магистр Араилис Нерида, когда Шайна наконец преобразовала в Тьму Огонь Даниты. — А теперь расскажите мне и всем остальным, как это у вас получилось.

Судя по лицу Шайны, максимально далёкому от довольного — она очень жалела о том, что у неё получилось. Говорить речи полуэльфийка безумно не любила, вот и сейчас, нахмурившись так, что две её широкие брови превратились в одну, спросила:

— Что вы имеете в виду, магистр?

— Вы же чем-то руководствовались, выполняя задание. Вы не просто повторяли, Шайна, — у вас была стратегия. Расскажите какая.

Вздох.

— Я просто представила на месте Даниты Коула, магистр.

Секундное молчание — и взрыв хохота. Даже Дамир не удержался, улыбнулся — настолько заразительно это было. Но тут же погасил улыбку, увидев укоризненный взгляд Шайны.

— Зря смеётесь, ребята, — почти пропела магистр Нерида, когда все замолчали. — Абсолютно правильно. Для начала, по крайней мере, — идеально. Все поняли принцип? Пробуйте.

— Представлять на месте Шайны Коула? — съязвила Данита, видимо вновь ожидая смеха, но принцессу никто не поддержал.

— Осторожнее, ваше высочество, — сказала Араилис с обманчивой мягкостью — взгляд её не был ни мягким, ни тёплым, обжигая холодом. — Кровь в ваших жилах не является причиной для того, чтобы считать вас исключительной и не обращать внимания на дерзость и нарушение правил академии. Будьте скромнее. Вы услышали объяснение Шайны — теперь я жду от вас результатов. Вы ведь поняли принцип?

— Поняла, — буркнула Данита, но через минуту её мрачность сменилась радостью, потому что у неё наконец вышло преобразовать Тьму Шайны в Огонь.

— А кого ты представляла, Нита? — поинтересовалась Дин у принцессы после окончания практикума, и Дамир чуть не споткнулся, когда она ответила:

— Брата, конечно.

Шайна Тарс

Удивительно, но на практикуме по прикладной магии я оказалась первой, кто смог преобразовать Источник силы «неудобного» партнера, — я сделала это даже раньше, чем Дин! И ещё удивительнее то, что мне моментально захотелось поделиться этим успехом не только с Нордом, но и… с Дрейком.

Странное чувство. Но я помнила, что очень давно, когда я была маленькой девочкой, мне точно так же хотелось рассказать о своей радости маме. Чувство было точно таким же, как и тогда, с одним лишь нюансом — в детстве я испытывала восторг и предвкушение, а теперь — предвкушение и… недоумение. А ещё — капельку страха, что ему может оказаться не нужно всё это. Мои чувства, моя откровенность. Он ведь делает это только ради Эмирин, разве нет? Если бы я могла заглянуть к нему в душу и понять…

— Пойдёшь сегодня гулять, Шани? — Коул прервал мои мысли, пихнув локтем в бок, и я едва не уронила вилку, которой ковырялась в котлете. — После ужина на часок.

— Куда? — буркнула я, пытаясь отодвинуться, но эльф моментально пересел ближе. — На улице с утра дождь стеной.

— В парке академии есть место, где никогда не бывает дождя. Хочешь, покажу?

Я подняла глаза от котлеты и невольно вздрогнула, увидев, с каким любопытством смотрят на нас с Коулом сидящие напротив Данита и Эван. Дин и Дамир находились рядом со мной, и их взглядов я не видела, но не сомневалась, что им тоже безумно интересно, как я буду выкручиваться на этот раз.

— А что у тебя с домашними заданиями? — поинтересовалась я, оборачиваясь к Коулу, и вздохнула, вспомнив всё, что предстояло этим вечером сделать мне. — Подготовлены?

— Ну-у-у… — протянул эльф, и я услышала, как тихонько хмыкнул Дамир.

— Вот именно. И у меня тоже завалы. Давай как-нибудь потом погуляем? Сегодня мне точно не до прогулок.

— Тебе всегда не до прогулок, — пожаловался Коул, и все вокруг засмеялись. — Хотя…

Нет, не хватает ещё, чтобы он про мои ночные вылазки начал болтать!

— Без «хотя», — отрезала я, решительно перебив однокурсника. — И вообще нечего жаловаться, я с тобой на балу прогуляюсь!

Хохот усилился, да и мне самой стало смешно, особенно когда я увидела кислую мину Коула.

— До бала ещё целых два дня… — проворчал он, но я была непреклонна и напомнила ему, что до бала, может, и два дня, а вот на следующей неделе нам всем сдавать несколько письменных работ. И по зельям у меня лабораторная! Мрак.

Но Коул, видимо, не впечатлился, потому что после ужина всё равно попросил меня задержаться на пять минут, отвёл в коридоре в сторону и поинтересовался:

— Слушай, а через портальное зеркало ты только одна можешь ходить или вместе с кем-то тоже?

Я чуть не упала.

— Э-э-э…

— Так ведь работают амулеты переноса, — продолжил Коул с невозмутимой серьёзностью, пока я пыталась собрать мысли в кучку. — Если взять за руку кого-то ещё, он перенесётся вместе с тобой. Давай попробуем?

И тут я отмерла.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не понял, — помотал головой эльф, и я вздохнула.

— Да вот мне кажется, что ты заболел. Этот… эта вещь, которая позволяет мне проходить зеркало — она же экспериментальная. Чудо, что я сама до сих пор не распылилась, а ты мне предлагаешь ещё и тобой рискнуть? А если перенесётся только половина тебя, а вторая в зале памяти застрянет, что делать будем?

— Да, это риск, — кивнул Коул, ничуть не впечатлившись моей пламенной речью. — Но, мне кажется, ты излишне драматизируешь. Мы либо сможем перенестись, либо не сможем. Застрять…

— …вполне реально, — закончила я его гениальную мысль. — Нет уж, спасибо. Я не намерена рисковать ни твоей жизнью, ни своей. Ради чего, интересно? Что есть в императорской библиотеке такого, чего нет в библиотеке Повелителя?

— Тише! — Коул сделал большие глаза, и тут я вспомнила, что собиралась у него спросить.

— Слушай, а ты выглядишь вот так? — Я махнула рукой, обрисовав контуры его тела. — Или тебе внешность поменяли, чтобы никто не узнал?

— Меня здесь никто не может узнать. Так что — нет.

Уже легче. Значит, когда это всё закончится, мне не придётся привыкать к новому Коулу. К Дамиру я быстро привыкла, но мне кажется: это потому что в глубине души я никогда не считала его девочкой.

— А зачем тебя вообще сюда отправили? Убивают же Альтерров, а не наследников Повелителя.

— Я сам захотел. Чтобы найти отца и… — Коул вздохнул, — вообще.

— Что значит — вообще?

— Пойдёшь со мной гулять? Тогда расскажу.

— Ты издеваешься? — Мне захотелось его стукнуть. — Я же тебе полчаса назад сказала, что домашних заданий у меня до кхарртовых печёнок, а ты про прогулки! Я сегодня до ночи буду всё делать.

— И в библиотеку не пойдёшь?

— Я похожа на сумасшедшую? — Соврала, не моргнув глазом. — Ночью я буду спать. И тебе советую.

Коул несколько мгновений как-то странно смотрел на меня — взгляд его казался чужим, будто принадлежал другому существу, — а потом поднял руку, коснулся ладонью моей щеки — я сразу отскочила в сторону — и сказал:

— Ты знаешь, что сновидцы могут увидеть во сне того, кого пожелают? Не всегда, но у многих талантливых получается. Пожелай увидеть меня, Шани.

Я так опешила, что не нашлась с ответом, да он и не понадобился — Коул развернулся и быстро ушёл.

Я действительно сидела за домашними заданиями до самого отбоя — хоть в этом не соврала. До чёрных мушек в глазах делала всё, что запланировала: подбирала материал для завтрашнего доклада по целительству, готовилась к лабораторной по зельям, заканчивала письменную работу по биологии и, естественно, тренировалась ставить щиты. Боевая магия вообще давно стала для меня привычной «зарядкой» по вечерам — без неё я не обходилась, понимая — если не научусь ставить щиты как следует, об успешной сдаче экзамена можно забыть.

Как раз когда я поставила последнюю точку в подготовленном материале для завтрашнего занятия с Дрейком, раздался сигнал к отбою. Я подняла голову и огляделась вокруг, скорее всего, с таким же ошалевшим видом, с каким сейчас отрывались от своих домашних заданий Дин и Дамир.

— Что, уже? — наследник потёр глаза и зевнул. Вслед за ним зевнули и мы с Рональдин. — Вечер просто пролетел, а я толком ничего не успела сделать.

— И я, — призналась Дин.

— Да? — я удивилась. — А я наоборот, хорошо поработала.

— У тебя стимул, — хмыкнул Дамир, откладывая в сторону учебное пособие с жутким для меня названием «Немагическое оружие». В общем курсе боевой магии целители, слава Дариде, будут проходить это только по верхам. — Ты же библиотеку пропускать не собираешься?

Я помотала головой, и Дамир вздохнул. Возражать они с Дин и не подумали — видимо, поняли уже, что бесполезно.

Сегодня Норд пришёл не сразу, и я минут десять играла с Хель, наглаживая пушистое пузо, которое она мне подставляла, и думала. Мыслей было, как обычно, много, а вопросов — ещё больше… поэтому, когда послышался треск от сработавшего амулета переноса и неподалёку от меня возник хранитель библиотеки, первым, что я спросила, было:

— А ты не знаешь, можно ли ходить через портальное зеркало вдвоём?

Норд посмотрел на меня с удивлением, улыбнулся, подошёл и помог встать с пола — я играла с Хель, сидя на полу, — а потом ответил, глядя в глаза и продолжая понимающе улыбаться:

— Насколько мне известно, изначально Триш собиралась сделать медальон по принципу амулетов переноса — один амулет, один возможный спутник. Но, Шани, она не доделала его, поэтому сейчас сложно сказать.

— Почему ты думаешь, что не доделала? Он ведь работает.

— Не совсем. Зеркал же три.

Я нахмурилась. Да, я помнила… зеркал действительно три. В зале памяти, в императорской библиотеке, в кабинете у Эмирин.

— Что ты имеешь в виду?

Норд вздохнул, и мне стало неловко — я с ним даже не поздоровалась, так торопилась узнать то, что меня интересует…

— Извини… ты, наверное, устал? А я сразу вопросы начала задавать…

— Я устал не больше чем обычно. — Он взял меня за руку, мгновение стоял так, глядя на наши переплетённые пальцы, а потом вдруг спросил: — Хочешь прогуляться по дворцу?

Я удивилась бы сильнее, если бы Норд предложил мне выйти за него замуж, — но и так получилось до глубины души.

— Что?..

— Прогуляться по дворцу. Хочешь?

— А-а-а… — протянула я с недоумением. — Это возможно?

— Возможно. Но тебе нужно будет не отпускать мою руку ни на секунду, договорились?

Стало не по себе.

— А если отпущу, меня убьют?

Норд засмеялся и мотнул головой.

— Нет, конечно. Просто обнаружат. — Он отпустил мою ладонь, перевернул кольцо-печатку, которое всегда носил на среднем пальце левой руки, лицевой стороной вниз и пояснил: — Это амулет с магией Разума Эмирин. Если я переворачиваю кольцо, меня никто не замечает. Отличная штука, если хочешь скрыться ото всех и побыть в одиночестве хотя бы несколько минут. На тебя будет действовать, пока ты держишься за мою руку.

— Подожди, — перебила я хранителя, — но на меня ведь не действует магия Разума ректора. Из-за медальона мамы.

Норд улыбнулся и сказал нечто такое, из-за чего мне сразу захотелось обиженно надуться.

— Да, Шани, учиться тебе ещё и учиться… — Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что хранитель взял меня за руку и примирительно произнёс: — Не обижайся, хорошая моя, я просто старый зануда. В данном случае дело в направленности воздействия заклинания — оно не внутреннее, а внешнее. То есть направлено на окружающих, которые тебя не замечают. На тебя не действует — но действует на окружающих. Собственно, то, что на тебя не действует, мы сейчас и наблюдаем. Ты же со мной разговариваешь, хотя я перевернул кольцо.

— Ой! — Я даже подпрыгнула, осознав, что так оно и есть. — Да, и правда!

— Значит, пойдём?

— Конечно!

— Не боишься?

— Нет! — воскликнула я, но потом призналась: — Хотя… есть чуть-чуть. Но я всё-таки с тобой, поэтому…

— Да, — Норд кивнул и потянул меня в сторону, прочь от нашего столика и кресел, на которых мы сидели в последнее время почти каждую ночь. — Ты со мной, поэтому не бойся. И не отпускай мою руку.

— Не отпущу.

Император Велдон

Эта идея пришла ему в голову внезапно, но он ни на секунду не пожалел о том, что потащил Шайну гулять по дворцу на ночь глядя. Она с таким детским восторгом изучала всё вокруг, что императору оставалось только улыбаться. И настроение моментально поднялось, хотя казалось бы — из-за чего? На самом деле у Велдона не было причин радоваться, но Шайна… Глядя на неё, не радоваться было невозможно.

Велдон вырос здесь, для него интерьеры дворца были привычны, а за прошедшие пару лет, что он практически не вылезал отсюда, и вовсе набили оскомину. Все эти картины, ковры, светильники, вазы и бесконечная позолота повсюду — всё это надоело так, что век бы не видеть. И красоты окружающей обстановки Велдон давно не замечал. А теперь неожиданно оказалось — есть она, эта красота, и он про неё много всего может рассказать. Про каждую картину, вазу, да даже про каждый стул. Это был его дом, и он помнил про него если не всё, то очень многое.

— Ты как будто не только библиотеки хранитель, а всего дворца, — выдохнула Шайна с искренним восхищением сразу после того, как Велдон привёл её в большую картинную галерею и рассказал историю создания нескольких полотен. — Столько всего знаешь…

Девушка попала не в бровь, а в глаз, но император не удивился — Шайна часто угадывала истину, хотя порой и не осознавала этого.

— Я давно живу во дворце и интересовался его историей. — Говорить, что родился здесь, Велдон не решился. — Но ты хотела узнать про портальное зеркало…

— Да, — Шайна хлопнула себя по лбу. — Я уже успела забыть, так интересно было тебя слушать. Особенно про стражу!

Велдон улыбнулся, вспомнив, с каким недюжинным энтузиазмом Шайна расспрашивала его о том, как устроена дворцовая охрана, сколько времени стражники стоят на посту и как часто случаются обходы, — так, будто планировала когда-нибудь использовать эту информацию для штурма дворца.

— Насчёт зеркала… Помнишь принцип, по которому работает любой амулет переноса? — Шайна нахмурилась, задумавшись, и Велдон пояснил: — Он настраивается на две точки. Артефакторы называют их «точка входа» и «точка выхода». Причём «точкой выхода» может служить не только место, но и конкретная личность — например, у придворного мага императора есть амулет, который позволяет переноситься к его величеству, где бы тот ни находился.

— Я поняла-а-а… — протянула Шайна, наконец перестав хмуриться. — Ты говоришь о двух точках, а зеркал три.

— Триш хотела, чтобы каждое из зеркал было одновременно и точкой входа и точкой выхода, — кивнул Велдон. — Заходишь в одно из зеркал, а выходишь либо из второго, либо из третьего. Не знаю, каким образом она планировала настроить выбор, возможно, магией Разума, но сейчас это неважно. Работают только два зеркала, значит, Триш не завершила задумку.

— Она всё равно много успела. Такие артефакты кроме неё больше никто не создал.

— А зачем, Шани? Для переносов существуют амулеты, они намного меньше места занимают. Я понимаю, раньше, лет двести-триста назад, такие амулеты обязательно уничтожались при совершаемом переносе, и если бы Триш тогда изобрела подобные зеркала-двери, цены бы им не было. Но сейчас её изобретение бесполезно, гораздо удобнее пользоваться амулетами, которые надеваются на шею или руку. Представь, что ты можешь перенестись в библиотеку не из зала памяти, а из комнаты в общежитии. Удобнее же?

— Да, — девушка тяжело вздохнула, и Велдон не удержался от лёгкой улыбки. Кажется, ей было немного обидно, что он раскритиковал изобретение её мамы.

— Уникальность работы Риш состояла не в этом. Не в удобстве. Ты не артефактор, да и я тоже, поэтому объясню так, как понимаю сам. Формула любого артефакта всегда замкнута в цикл, и этот цикл имеет определённое количество составляющих. Триш пыталась изменить это количество. Возможно, её работа позволила бы в будущем создать трёхсторонние амулеты переноса… но теперь говорить об этом бессмысленно.

Шайна задумчиво кусала нижнюю губу, глядя на картину, возле которой они остановились несколько минут назад. На холсте была изображена мать Велдона — молодая девушка, студентка Лианорской академии магии, в пышном платье, с букетом цветов, важная и торжественная. Он помнил её совсем другой — ласковой и улыбчивой, с искрящимся весельем смехом, мягкими руками и тёплыми губами…

Наверное, она совсем не гордилась бы им. Ни по отношению к Триш тогда, ни по отношению к Шайне сейчас. Он не сделал в жизни абсолютно ничего хорошего — только портил и разрушал.

— Норд, я хотела спросить… — прошелестел вдруг тихий голос Шайны, и Велдон очнулся от воспоминаний. Обернулся к девушке, но она на него не смотрела — делала вид, что изучает картину. — Моя мама… Тебя она тоже обидела?

— Нет, — ответил император легко, даже не задумавшись, но тут же поправился: — Точнее, не совсем так. Мы с Триш действительно поссорились, но в нашем случае скорее я её обидел.

Шайна резко развернулась и посмотрела на него удивлённо вытаращенными глазами.

— Да?!

— Да, — повторил Велдон, невольно улыбнувшись изумлению спутницы. Всё же Шайна пока не научилась быть более снисходительной к матери, но это и не удивительно в её ситуации. — До той роковой ночи, когда твоя мама сбежала из дворца, она вообще мало кого обижала. И это один плохой поступок, Шани, не стоит ставить на Триш клеймо вечной преступницы и негодяйки только из-за него.

Шайна вздохнула и покачала головой.

— Ты так говоришь, потому что она тебя не обижала. А вот был бы на твоём месте, например, император…

Велдон засмеялся.

— Что ж, возможно, ты права. Но на моём месте точно была Эмирин, а ты наверняка знаешь, что она говорит.

— Да… — Шайна вновь отвернулась и посмотрела на картину, но на этот раз чтобы скрыть невольно выступившие слёзы. — Профессор… любила её.

— Ты тоже её любила. — Шайна промолчала, и Велдон, легко сжав пальцы девушки, тихо сказал: — Пора возвращаться, хорошая моя. Почти час ночи.

— Ой! — Шайна вздрогнула. — Да, пойдём скорее, иначе мне завтра придётся что-нибудь прогулять, а не хотелось бы.

Через несколько минут Велдон, наблюдая за тем, как Шайна уходит через портальное зеркало, подумал, что ему совсем не хочется ложиться спать.

Время… оно бежало слишком быстро.

Глава 20

Император Велдон

Сон приходил медленно, тяжело и тягуче, схватывая тело глиняной коркой, не давая двигаться. И Велдон впервые за много дней обнаружил себя не в замке, а в библиотеке Лианорской академии. Огляделся — в окна заглядывало яркое слепящее солнце, как бывало всегда, когда ему снилась Триш. В этот раз она тоже пришла из ослепительного света, шагнула навстречу, улыбаясь, и села напротив. Почти такая же, какой он её помнил, за исключением глаз — оба теперь были карими. Но в том же форменном плаще поверх простого тёмного платья, с распущенными чёрными волосами и пальцами в пятнах от различных реактивов — она вечно забывала их выводить.

— Думаешь, я поступаю правильно? — спросил Велдон, попытавшись пошевелиться — но вновь, как и в прошлые разы, у него не получилось.

— Ты про Шайну или про что-то другое? — уточнила Триш, серьёзно глядя на него.

— Про парад.

— О, — грустная улыбка коснулась губ, — интересный вопрос. Но, Вел, разве я могу судить твои решения и поступки? Разве я сама не ошибалась слишком часто?

— Ну не после смерти же.

— Полагаешь, это имеет значение? — Она качнула головой. — Увы, но нет. И я не знаю, что тебе сказать. Ты ведь и сам понимаешь, что проклятье вряд ли снимется. Тогда ради чего?..

— Чтобы заставить играть в открытую, Риш. Неужели не понимаешь? Всё это время он прятался под чужой маской. Я хочу заставить его сбросить её. Ну и заодно немного запутать ему карты.

Она молчала, по-прежнему не высказываясь ни за, ни против. Но Велдон и сам понимал, что это невозможно — его план был настолько противоречивым и рискованным, что казался безумным.

— Почему «Кара Джейл»? — поинтересовался император, и она улыбнулась.

— Это касается только Эмирин.

— Отчего ты не хочешь рассказать мне?

— Не хочу… — эхом повторила она и вздохнула. — Вовсе нет. Просто — зачем тебе? Это не имеет особого значения.

— Настолько не имеет значения, что Эмирин, услышав имя «Кара Джейл», расплакалась?

Лицо Триш изменилось, дрогнуло, из спокойного неожиданно став взволнованным.

— Расплакалась?..

— Да. А не должна была? Расскажи мне, Риш, я хочу понять.

Она кусала губы — совсем как живая…

— Ты подарил мне эту книгу, помнишь? «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты». Поищи там.

Ответить Велдон не успел. Слепящий свет, окружавший фигуру Триш, вдруг вспыхнул, закрашивая белым всё вокруг, и сон ушёл в прошлое, оставив в груди горькое ощущение тайны, которая вскоре будет раскрыта.

Шайна Тарс

Каждая встреча с Нордом приносила в мою жизнь так много нового — и знаний, и чувств, — что после этих встреч я ощущала себя переполненной мыслями и эмоциями, живой и настоящей, хоть и уставшей сверх меры. Вот и сейчас, вернувшись в академию и умывшись перед сном, я залезла под одеяло и вместо того, чтобы спать, какое-то время прокручивала в голове всё, что Норд делал или говорил, и всё, что я наблюдала.

Дворец… Конечно, я видела немного, даже не одну десятую часть — скорее, одну сотую или тысячную. Но и то, что видела, было удивительно красиво и величественно, как в музее. Странно было предполагать, что кто-то может здесь жить. Наверное, это как всё время ходить в вечернем платье — впечатляет, но утомляет. И мне, когда я вернулась в академию после небольшой экскурсии Норда по нескольким дворцовым помещениям, примыкающим к библиотеке, захотелось вновь очутиться в Тихоречном, где мы жили вместе с мамой. Между этими местами был огромный контраст. Обоими я восхищалась, но если красота Тихоречного была для меня живой, природной, то дворец был прекрасен абсолютно безжизненно. Я невольно подумала об императоре, который сидит там безвылазно, и в который раз пожалела его. Я бы точно свихнулась.

Уже засыпая, я вдруг вспомнила сегодняшние слова Коула: «Пожелай увидеть меня, Шани», но эльф во сне мне был не нужен — все мысли занимал Норд.

Наверное, поэтому он мне и приснился…

Поначалу я не поняла, где оказалась — место было незнакомое, точнее, выглядело незнакомым, потому что через несколько мгновений я осознала: это стадион академии. Здесь проходили спортивные соревнования, занятия по физической подготовке, показательные дуэли. Первокурсникам там побывать пока не довелось, хотя преподаватель по физподготовке уже грозился, что скоро начнём бегать на длинные дистанции и занятия будут проходить на стадионе.

Сейчас я узнала это место благодаря характерным деревянным трибунам с резной поверхностью, а ещё — зданию академии, которое возвышалось за моей спиной. Я сидела в первом ряду, рядом с Триш, и смотрела, как на стадион выходят участники какого-то соревнования. Судя по разной форме, это были студенты не только нашей академии, но и других учебных заведений.

Норда я нашла быстро и изумлённо открыла рот, увидев его совсем не таким, каким знала теперь. И дело было не столько в молодости, всё же не так и сильно он с тех пор изменился, сколько в выражении лица. У нынешнего Норда оно было безумно уставшим, полным горечи и безнадёжности, — как осенний лист, безусловно красивый, но знающий, что там, на земле, его ждёт смерть и тлен. Норд из прошлого был полон жизни и энтузиазма, он улыбался, оглядываясь вокруг — с нетерпением, гордостью и даже какой-то насмешкой, будто осознавал собственное превосходство над остальными. Это был словно другой человек… Человек, у которого впереди целая интересная жизнь, и он её предвкушает. Мой Норд ничего не предвкушал, он просто существовал. Не как человек, а как часы, которые продолжают идти, потому что их завели, но без всякого желания.

Мне стало горько и больно от осознания этого, а ещё подумалось — из-за чего так вышло? Почему жизнерадостный, весёлый и гордый парень, которого я вижу в воспоминаниях Триш, превратился в смертельно уставшего мужчину, которого не радует ничего, кроме моих визитов? Что могло случиться? И мама… имеет ли она к этому отношение?

Между тем трибуны свистели, кричали и хлопали, и в ушах у меня звенело от звуков, но я всё равно услышала, как кто-то спросил маму:

— Эй, Лаира, будешь делать ставки?

— Да ну-у-у, — зафыркала Триш. — Неинтересно. Все знают, кто победит.

— Не скажи, это первые соревнования между тремя академиями! Откуда ты знаешь, может, в Гротхэме или Стейнли есть боевики талантливее нашего Норда?

Триш снова зафыркала, да так презрительно, что я удивилась — ну правда, разве можно быть настолько уверенной в победе кого бы то ни было? Она вела себя как влюблённая девушка, которая не сомневается в том, что её возлюбленный круче гор, — и это было бы смешно, если бы меня не затошнило от подобной мысли. Нет, глупость… Триш была влюблена в Велдона. А Норд, видимо, настолько хорош в боевой магии, что она верит в его непобедимость.

Впрочем… через несколько минут верила не она одна. Ведущий, объявив первую пару дуэлянтов — Норда и парня из Гротхэмской академии магии, — даже пошутил, что соревнования начинаются с фаворитов студенческих ставок, и стадион взревел именами. Что кричали поклонники соперника Норда, я не смогла разобрать, да это было и неважно — дуэль закончилась секунд через тридцать полнейшим и бескопромиссным поражением Гротхэма. По сравнению с тем, что творил Норд, показательная дуэль Дрейка и Дин на первом занятии выглядела детским лепетом. Соперник его тоже был хорош, но всё же отставал по всем параметрам, особенно по скорости. Дуэлей я до этого момента практически не видела, поэтому просидела все тридцать секунд, раскрыв рот и вытаращив глаза. Норд свернул щит-«паутину» в сферу вокруг себя! Я даже не представляла, что такое возможно, а он проделал это за пару мгновений, одновременно ещё и атакуя противника. Немыслимо. И такой человек работает хранителем библиотеки? Да ладно, быть того не может!

— Я же говорила, — вновь фыркнула Триш, когда дуэль закончилась, и ведущий объявил победителем Норда. — Скукотень. Чтобы была хоть какая-то интрига, надо ему руки за спиной связать.

Сидящие рядом мамины однокурсники заржали, как кони, а кто-то из девочек протянул сладким голоском:

— Связать и на кроватку положить… М-м-м…

Все вновь захохотали, а я невольно посмотрела на Триш — и вздрогнула, заметив, каким жарким взглядом она изучает Норда, закусив губу и напряжённо сцепив ладони перед собой.

Дружба, значит? Пожалуй, не только она.

Император Велдон

Он проснулся резко — как из воды вынырнул. Глотнул воздуха и закашлялся: показалось, что вокруг вода, холодная и колючая. Схватила за горло, сжала легкие, и Велдон вскочил на ноги, пытаясь вновь научиться дышать.

«Ты подарил мне эту книгу, помнишь?»

Император приложил ладонь к груди, где отчаянно билось сердце, словно уже начиная понимать, в чём дело. Он сам ещё не до конца осознал, но сердце… оно, кажется, сообразило, вспомнило содержание той книги, которую Велдон много раз листал. Листал тогда, двадцать лет назад, а потом, после той ночи, забросил на полку шкафа в их с Триш тайной комнате и больше не доставал.

Что ж, пришло время.

Велдон быстро оделся, не глядя на часы — ему было всё равно, сколько времени, пора ли вставать или можно ещё понежиться в постели. Он вообще не мог думать про сон, все его мысли занимала Триш и её книга. И заклинание, о котором там должна быть информация.

Для того чтобы попасть в библиотеку, Велдон воспользовался амулетом переноса. Вышел рядом с портальным зеркалом, на мгновение оглянулся, изучая его мутную поверхность, в которой отражались книжные полки и он сам, а затем быстро прошёл мимо, к дальним шкафам. Отодвинул несколько книг, нажал на внутреннюю панель — и через секунду уже входил в комнату.

Тишина. О Дарида, какая же тишина здесь стояла! Ни стука, ни шелеста, ни дуновения ветра. А тогда, двадцать лет назад, тут всё время звенели их голоса, и Триш звонко смеялась, лукаво сверкая красным глазом, и обнимала Велдона тонкими тёплыми руками…

Зачем он всё разрушил? И как бы сложилась их жизнь, если бы не тот его подлый поступок? Неужели Триш была бы его женой? Теперь, спустя столько больных и горьких лет, в это совсем не верилось. Но если бы на душе не было этого груза из прожитых мгновений, горечи предательства и душного чувства вины — быть может, у них получилось бы что-то создать, а не разрушить?

Рассуждать было без толку, ничего уже не исправить и не вернуть, поэтому Велдон, тяжело вздохнув, подошёл к книжным полкам справа от окна и задумчиво их оглядел. Если он правильно помнил, «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты» должны быть где-то здесь…

Да, точно, вот эта книга, большой том в переплёте из чёрной кожи. Император стянул его с верхней полки при помощи заклинания, открыл сразу содержание и тут же прикипел взглядом к лаконичной фразе. Той самой. «Долг души».

Перелистнул страницы к нужной главе и начал читать.

Через минуту Велдон захлопнул книгу и зло кинул её на письменный стол, качая головой и сжав зубы так, что ему чудилось — он слышит, как они крошатся.

— Безумная, — прошептал император, наклонился и выдвинул верхний ящик стола, где до сих пор лежал амулет Жизни Триш. Когда-то он светился ярко-алым, теперь же напоминал обычный серый речной камень. Император сжал его в руке и негромко произнёс, надеясь, что ошибается: — Эл вейт кара джейл.

Спустя мгновение камень вспыхнул красным, как и прежде, но почти сразу погас — однако этого было достаточно. И Велдон, положив амулет обратно в письменный стол, опустился на пол, сжимая голову руками.

Шайна Тарс

Пятница пролетела как один миг. На физической подготовке мы много бегали, и у меня даже получилось оторваться от Коула — правда, в плохом смысле этого слова. Он же эльф, у него ноги длинные — он всех обогнал, а я тащилась где-то в середине. Как говорит матушка Роза: «Ни мясо, ни рыба, а курица». В том смысле, что ни хорошо, ни плохо, а что-то среднее. Дамир и Дин, кстати, тоже были в лидерах, а вот Данита меня удивила — оказывается, она бегает хуже меня. Видимо, император муштровал только наследника, а его сестра имела право филонить и наслаждаться жизнью. Поэтому всё время получалось так, что Данита ни разу не была в лидерах ни по одному предмету. Вот если бы у нас ввели какой-нибудь курс по основам нытья — тогда да, она бы выбилась в отличники, а пока не блистала. Причём её это практически не угнетало, за исключением сегодняшнего дня — то, что я пробежала положенную дистанцию лучше, принцессе не понравилось. Ну, её проблемы.

На практикуме по целительству мы все два часа слушали доклады — каждый из нас делал небольшое сообщение по своей теме, — а затем писали проверочную работу и получали заслуженные промежуточные оценки по результатам почти половины первого семестра. Радости моей не было предела — по целительству я оказалась в тройке лучших! Вряд ли у меня когда-нибудь будут подобные успехи по прикладной или боевой магии, несмотря на все старания, но для гордости всё равно был повод.

Во время обеда Коул немного испортил мне настроение, когда начал новую песню на мотив «пошли гулять вечером», а я, смертельно уставшая за последние дни, вяло отмахивалась от эльфа, заявляя, что сразу после занятий с Дрейком лягу спать и просплю до самого утра.

— А как же подготовка к балу, Шани? — лукаво улыбнулась ехидна Данита. — Он же завтра!

— А зачем к нему заранее готовиться? — Я показательно зевнула и подняла глаза к потолку. — Мы же не повара, чтобы вечером накануне торжества торты лепить, дабы они пропитаться успели. Оденусь да пойду.

— Не зна-а-аю… — протянула принцесса. — Я вот собираюсь кое-что делать, чтобы выглядеть красивее. Красота вообще требует времени!

— Хорошо сказано, Нит, — улыбнулась Рональдин и, на моё счастье, поинтересовалась: — А что ты такое делать собираешься, расскажешь?

Данита тут же отвлеклась от меня и принялась расписывать всевозможные косметические процедуры, которые всенепременно требуется проходить с вечера. Я не вслушивалась. Честно говоря, по количеству известных косметических процедур я легко переплюнула бы принцессу — в основном, конечно, из-за девочек матушки Розы, которые постоянно обсуждали между собой, как сделать так, чтобы вечером лицо выглядело лицом, а не местом ниже пояса. И в дело шла не только магия, но и обычные мази, притирания, массаж. Поэтому слушать Даниту мне было без надобности: если захочу освежить в памяти подобные знания, обращусь к матушке за консультацией.

После обеда, толком не успев отдохнуть, я поспешила на занятия по проклятиям. Неделю назад Дрейк дал мне задание — закончить полную классификацию и сделать таблицу, рассортировав данные и укомплектовав их конкретными примерами с названиями проклятий. Сказать, что я смертельно устала рисовать и заполнять эту таблицу, — значит, ничего не сказать. А Дрейк только взглянул на неё одним глазом, кивнул и отложил в сторону!

— Магистр, — я всё же не выдержала, — вы никак не прокомментировали мою работу.

Он посмотрел на меня с удивлением, потом вновь поглядел на составленную таблицу, затем опять на меня — и вдруг искренне, весело улыбнулся.

— Шайна, если я никак не прокомментировал — значит, всё отлично. Ты прекрасно справилась, молодец. Хотя я и не сомневался в этом. И помнишь, о чём мы с тобой договаривались в воскресенье?

Я напряглась. Помнить-то я помнила, но…

— Ты можешь называть меня по имени, — продолжил Дрейк, и его улыбка померкла, по-видимому наткнувшись на моё хмурое лицо. — Хотя я, разумеется, не настаиваю.

— М-м-м… — Я пожевала губами, и эльф вновь улыбнулся, но не так весело, как раньше, скорее, понимающе.

— «Магистр» меня тоже вполне устраивает. Что ж… раз мы с тобой закончили основную теорию, будем переходить к практике. Упражнения для того, чтобы начать видеть метку проклятья, ты делала — значит, сегодня попробуем её увидеть.

Я радостно встрепенулась поначалу, но спустя мгновение едва не вжала голову в плечи, осознав, что экспериментировать с меткой наверняка придётся на Дрейке. Это самый очевидный вариант. Но как же не хочется наблюдать последствия собственного дурного поступка…

Увы, но наблюдать пришлось: Дрейк заставил меня рассматривать его ауру и «искать» метку. Иногда её действительно приходится искать — метки выглядят по-разному и зависят от серьёзности и давности проклятья. В его же случае поиски были излишними: сияние ауры оказалось не таким ярким, как должно быть, а в области сердца красовался чёрный провал, от которого тонкими чёрными нитями расходились энергетические эманации. Выглядело это просто ужасно, однако…

— Судя по тому, что мы с вами проходили, проклятье теряет силу, — произнесла я тихо, сама до конца не веря, что говорю это. — Энергетические жилы тоньше, чем должны быть при проклятье подобного типа, и сама метка меньше. И… я не вижу, чтобы она сосала из вас жизненную силу, — заключила я поражённо. — Метка спит. Она есть, но не функционирует.

— Всё верно, — кивнул магистр. — Уже некоторое время я не ощущаю влияния проклятья. Нет неконтролируемых приступов страсти и агрессии, я почти не чувствую непреодолимой тяги к Эмирин. Уточню — я говорю именно о том, что нельзя контролировать. Отсутствие контроля над собой — характерная черта данного проклятья. В целом все эти чувства присутствуют, но не затмевают мне разум, по крайней мере.

— Я рада, — пробормотала я, немного слукавив. Радость, конечно, была, но я её почти не ощущала — меня заполнял стыд. Очередное напоминание, какой кошмар я натворила… Кстати… — Магистр, мне недавно снился сон про маму. Про Триш. И про… это проклятье.

— Да? — Дрейк заинтересованно сверкнул глазами, и я рассказала ему о том, что сказала мама. Как она защитила меня от влияния последствий проклятья, при этом разрушив заклинание, которое помогало ей скрываться. — Не понимаю, зачем нужно было именно разрушать? Как это связано? Выглядит, словно жертва какая-то…

— Нет, — покачал головой магистр, — с жертвами это никак не связано. Любое заклинание, блокирующее родственный поиск, основано на магии Крови, и снимать последствия наложенного проклятья тоже необходимо с её помощью. Однако, если блокируешь родственный поиск, частично блокируется и магия Крови, по крайней мере в том, что касается сложных заклинаний. Здесь всё очевидно. Триш была вынуждена снять блок, чтобы помочь тебе. Возможно, потом она поставила его обратно, но было уже поздно. — Дрейк мгновение молчал, серьёзно глядя на меня, а затем добавил: — Не терзайся, Шани, и поверь мне — ты на её месте поступила бы так же. Это выбор любой любящей матери — избавить своего ребёнка от боли и проблем.

— Мне кажется, она видела во мне не совсем своего ребёнка, — пожаловалась я, вздохнув. — А ребёнка Эмирин.

Судя по округлившимся глазам, Дрейку такая мысль в голову не приходила.

— Хм, — он кашлянул. — У меня, конечно, нет столько опыта по воспитанию детей, как у Эмирин, но всё же скажу — как только ты принимаешь ответственность за чужого ребёнка, он становится твоим. Возможно, что-то такое про Эмирин и было в её голове, не берусь это опровергать — всё может быть. Но то, что Триш взяла ответственность за твою жизнь и была тебе хорошей матерью, бесспорно. Поэтому не стоит придумывать ей дополнительные грехи, у неё и основных достаточно.

Я даже улыбнулась, так забавно это прозвучало. Действительно… зря я обвиняю маму в том, что она ассоциировала меня с погибшей Шайной. Если это в чём-то и было так, она меня всё-таки любила. Меня, а не её.

— Как думаете, почему она не вернулась к Эмирин, чтобы попросить прощения? Поначалу было стыдно, понятно, но потом…

— Мне кажется, это очевидно, Шани. Она не вернулась, потому что не могла. Почему не могла — другой вопрос, но я думаю, что дело не только в стыде.

— А в чём ещё может быть дело?

Дрейк помедлил, задумавшись.

— Вариантов много. И давай как-нибудь в следующий раз поговорим об этом? Мы с проклятьями на сегодня пока не закончили.

Я кивнула, но подумала, что магистр, судя по всему, не слишком хотел отвечать на поставленный вопрос.

Дрейк Дарх

Он пришёл в комнату Эмирин, когда она была в душе, и прошёл следом, не мешкая. Открыл дверь и застыл на пороге, не в силах ни двигаться, ни говорить, ни даже дышать и чувствуя только волну обжигающего нутро желания — так она была прекрасна. Обнажённая, стоящая под струями воды с запрокинутой головой, с мокрыми тяжёлыми волосами. От этого зрелища заныло и в груди, и в паху, но Дрейк всё равно ощутил разницу — разум при этом он не потерял. И продолжил стоять на пороге, понимая, что на самом деле не имеет права находиться здесь.

— Ты чего замер? — спросила Эмирин, не оборачиваясь, и взяла с полки мыло. — Раздевайся.

Надо было отказаться, но он в который раз смалодушничал и сделал так, как хотелось. В глубине души ярко-алым цветком распускался стыд за то, что продолжает мучить Эмирин вместо того, чтобы отпустить, но у Дрейка не было сил на правильные поступки. Как заставить себя, если сейчас, обнимая её, лаская влажное тело и целуя нежные губы, он чувствовал себя почти счастливым?

— Шайна спросила у меня кое-что, — шепнул он Эмирин на ухо и глубоко вздохнул. Её запах всегда ассоциировался у него с ароматом весны — молодая листва, цветущие деревья, первые цветы. И раньше, до проклятья, этот запах никогда не вызывал у Дрейка такой реакции, как сейчас — его хотелось слизнуть, чтобы ощутить ещё и на вкус. Да… когда-то он действительно не был влюблён в Эмирин, только искренне и до глубины души восхищался ею. Теперь даже странно представить…

— Что же? — Она деловито и собранно намыливала волосы, не обращая внимания на ладони Дрейка, которыми он гладил её плечи и грудь. — Шайна задаёт интересные вопросы, знаю.

— Да, вопрос был интересный, но я не знаю, правильно ли на него ответил. Она спросила, почему Триш не вернулась, чтобы попросить прощения. Я сказал: «Потому что не могла» — и заметил, что дело наверняка было не только в стыде. Шайна уточнила, в чём же тогда, но я не конкретизировал. Я правильно ответил?

— Абсолютно.

Дрейк помедлил, пытаясь справиться с собой — страсть захватывала его всё сильнее, но он не желал мешать Эмирин мыться. Он и так почти каждый вечер обещал себе, что больше её не тронет, но сдерживал обещание крайне редко.

— И всё же… Ты знаешь, почему Триш не вернулась, Эмил?

Она грустно улыбнулась, открывая глаза. На ресницах застыли крупные капли воды, и чудилось, будто это слёзы, но нет — она не плакала.

— Кто из нас специалист по проклятьям, я или ты?

Дрейк нахмурился.

— Ты знаешь это точно или просто предполагаешь?

— Что я могу знать точно, если Триш умерла? Я предполагаю, разумеется. Не забывай, что я воспитала её — моя Риш не поступила бы так без веской на то причины.

Он не стал возражать, хотя, по правде говоря, до сих пор злился на девчонку за всё, что она сотворила. И Дрейк, в отличие от Эмирин, вовсе не был уверен в том, что Триш не вернулась к своим приёмным родителям по какой-либо магической причине, а не потому что банально боялась посмотреть им в глаза. Эта причина казалась ему достаточно веской, но Эмирин верила в свою Триш — и Дрейк по многолетней привычке тоже верил в то, во что верила она.

Шайна Тарс

Наверное, впервые за последние дни я совершила по-настоящему умный поступок: как только пришла в нашу комнату после занятий с Дрейком, сразу завалилась спать. Домашние задания решила отложить на завтра — всё равно голова не варит — и отдохнуть перед встречей с Нордом хотя бы пару часов. На этот раз мне ничего не снилось, и я продрыхла с чистой совестью до самого отбоя, а когда раздался сигнал, встала и начала собираться.

— Ты надолго не задерживайся, — посоветовал Дамир, глядя на то, как я обуваюсь. — Ты, конечно, молодец, что отдохнула, но этого мало, надо ещё.

— Я и не спорю. Тем более завтра бал, нужно подготовиться.

— Что я такое слышу? — Дин показательно вытаращила глаза. — Наша Шайна собирается готовиться к балу! А Даните говорила, что не будешь!

— Я буду делать всё то, что нам задали на следующую неделю, и так подготовлюсь к балу. Негоже идти туда с несделанным домашним заданием!

Дамир и Дин расхохотались, услышав это, а я, улыбнувшись, выскользнула за дверь и побежала к залу памяти.

Я волновалась, не представляя, что принесёт сегодняшняя встреча. Мне необходимо было задать Норду множество вопросов — впрочем, как и всегда, — но я ожидаемо опасалась ответов на них. И настраивала себя всю дорогу, что это нужно, необходимо сделать и не стоит бояться неизвестности.

Я даже почти поверила в то, что у меня всё получится, но когда вышла из портального зеркала и увидела Норда — уставшего и какого-то необыкновенно печального, — то все намерения вылетели у меня из головы со скоростью испуганной птицы.

Он встретил меня возле зеркала, сжимая в руках Хель, попытался улыбнуться, но получилось вяло.

— Здравствуй, Шани. — Голос был тёплым, и глаза тоже, но откуда столько печали? — Как прошёл твой день?

— Хорошо, — кивнула я и тоже погладила Хель, которая блаженно щурилась у Норда на руках. — А у тебя, кажется, не очень. Что случилось?

— Ничего, что было бы интересно, — ответил Норд спокойно, но я чувствовала: врёт. Просто почему-то не хочет делиться. — Во дворце каждый день много дел, но особенно это чувствуется сейчас, за неделю до парада. Члены делегаций уезжают не сразу, какое-то время проводят здесь — кто-то пару часов, кто-то пару дней, — и всех надо разместить и обеспечить. Это та ещё головная боль, Шани.

Я ему почти поверила. Да, всё это было правдой, но кроме этих проблем наверняка нашлось что-то ещё, из-за чего глаза у Норда казались потухшими.

— А за что отвечаешь ты? За безопасность?

— В том числе, — ответил он обтекаемо, взял меня за руку и повёл к нашему традиционному столику, до сих пор усыпанному книгами. Рыться в них почему-то совершенно не хотелось, несмотря на то, что мы так ничего и не нашли. — Сегодня у нас не чай, а морс, если ты не против. Я за день выпил слишком много чая, поэтому…

— Не против. — Я посмотрела на чуть запотевший графин с морсом, стоявший посреди стола и окружённый книгами, как замок крепостными стенами, вздохнула и поинтересовалась: — А во дворце есть парк? Ну, как в академии. Когда ты выводил меня на балкон, мне казалось, что есть.

— Разумеется. — Норд внимательно посмотрел на меня и понимающе улыбнулся. — Хочешь посмотреть?

— Хочу, — уверенно произнесла я, невольно подумав о том, что с Коулом я бы никакой парк смотреть не захотела, но хранитель — это совершенно другой разговор. Хотя Норд наверняка никогда не был хранителем. Я просто предположила это во время первой встречи, а он согласился. Удобное объяснение…

— А как же наши поиски?

— Сделаем перерыв. В конце концов, оттого, что я узнаю тайну маминого амулета, вряд ли что-то изменится. Эмирин говорила, что её убили не из-за него, как я всегда считала, покушения на наследника тоже с ним не связаны, так что…

— Разумные рассуждения, — засмеялся Норд. — А с морсом что будем делать?

— С морсом… давай в следующий раз?

— Договорились, — кивнул мужчина, переворачивая кольцо на пальце, взял меня за руку и напомнил: — Не отпускай. Сейчас перенесёмся туда с помощью амулета.

— А почему не дойдём?

— Это слишком долго, а тебе бы ещё поспать успеть сегодня. Так что держись крепче. Три, два, один…

Я пользовалась портальными амулетами нечасто и каждый раз поражалась, как кто-то может использовать их постоянно — ощущение было не из приятных. Тошнота, головокружение и на несколько секунд полная потеря в пространстве. Удивительно, но портальное зеркало мамы, сделанное по тому же принципу, не вызывало у меня такой реакции, несмотря на то, что поначалу казалось, будто проваливаешься и летишь в пустоту.

Через несколько секунд голова перестала кружиться, и я огляделась. Мы стояли на неширокой дорожке, выложенной фигурной светлой плиткой — оттенок её невозможно было разобрать, несмотря на ярко горящие фонари, но думаю, что она была белой. Вдоль аллеи росли высокие деревья, с которых пока и не думали опадать крупные и мясистые листья. Там, где на них падал свет, они переливались тёмно-золотым и ярко-алым — осенними цветами, — а дальше, за пределами освещения, уходили в черноту.

Впереди была большая клумба, засаженная разными растениями, в середине которой возвышался памятник из белого камня. Мужчина в плаще и императорском кителе стоял и смотрел вверх, в небо, а возле его ног лежали щиты и мечи. Нетрудно было догадаться, кто это, да к тому же я видела портреты Интамара.

— Знаешь, я только сейчас подумала, — сказала я и непроизвольно понизила голос: в хрустальной тишине дворцового парка он прозвучал слишком громко, подобно барабанному бою. — Я знаю, как выглядит первый император Объединённых земель Эрамира, но никогда не видела императора Велдона.

— Это забавно и удивительно, Шани, — Норд усмехнулся, сжимая мою руку, но в этой усмешке мне вновь почудилась печаль. — Но, поверь, там абсолютно не на что смотреть. Он похож на Интамара, но первый император был более изящным. Альтерры во многих поколениях были худыми и долговязыми, но на Велдоне программа сбилась.

Я вспомнила Дамира — он был обычным, не худым и не долговязым. Коул уж точно худее, но он эльф, ему положено.

— Пойдём, — Норд потянул меня в сторону от памятника, — мне никогда не нравилось это место, но амулет на него настроен, потому что отсюда удобнее добираться в любую другую часть парка.

— А какое место нравилось?

— Сейчас покажу.

Я думала, это будет какой-нибудь пруд, возле него беседка, рядом мостик — в общем, всё, что обычно описывается в романтичных книжках, коими зачитывались девочки из борделя, потом самозабвенно пересказывая мне содержание. Сама я накал романтичности подобных бредней не выдерживала, но сейчас была бы не против, если бы хоть что-нибудь оттуда сбылось. Прогулка вдоль воды, страстный поцелуй, объятия, признания в любви — что угодно. Но у Норда всё было не как в книжках.

Он привёл меня в овраг, на дне которого тонкой серебристой струйкой тёк быстрый ручей, распространяя вокруг себя лютую прохладу. Я невольно повела плечами — одета я была не по погоде, — но Норд быстро окружил нас сияющей и тёплой сферой, отчего сразу стало хорошо и комфортно.

Ручей бил из-под земли, и вокруг этого места был сооружён небольшой резервуар для того, чтобы вода не утекала сразу по дну оврага, а собиралась здесь, в каменной бочке. Я наклонилась и потрогала воду рукой — леденющая!

— Почему тебе здесь нравится? — поинтересовалась, оглядываясь. — Тут очень красиво, но как-то… дико, что ли. Словно мы не в сердце императорского замка, а где-то в лесу, причём даже не в столице.

— Поэтому и нравится. — Норд улыбался, глядя на то, как я быстро растираю руки, пытаясь согреть их после пробы воды. — Не похоже на дворец, не парадно. Удивительно, что это место не окультурили ещё при строительстве замка, но, говорят, Интамару тоже здесь нравилось.

— А это он построил дворец?

— Да. Точнее, он построил новый на месте старого. После того, как был заключён последний мирный договор. Кстати, ты зря не попробовала эту воду — ничего вкуснее я в жизни не пил.

После этого я, конечно, не удержалась, опустилась на корточки и зачерпнула полную горсть, глотнула… закашлялась от неожиданности: холодно оказалось даже зубам. Но Норд прав. Вода была сладкая, живая… сильная.

— Это же… — Я вытаращилась на улыбающегося хранителя, открыв рот. — Природный Источник чистой силы, да?

— Верно. В этой воде есть крошка магической силы, это большая редкость. Императору давно предлагают вывести этот ручей на поверхность, построить вокруг красивую беседку, как у эльфов в Эйме, но Велдону, слава Дариде, не нравится подобная идея.

— Он тоже не любит официоз?

— Да, он тоже, — хмыкнул Норд, и что-то было в этом смешке такое… самоироничное, но я так и не успела понять что, как он поинтересовался: — Тебе ничего интересного не снилось в последнее время? Ты давно не рассказывала про свои сны.

Я встала с корточек, немного нервно помялась с ноги на ногу, но всё же призналась:

— Ничего важного не снилось. Снились какие-то соревнования между тремя академиями, где ты принимал участие, а мама смотрела и не хотела делать ставки, потому что неинтересно и ты всё равно победишь.

Норд засмеялся.

— Да, было дело.

— И что же, ты всегда побеждал? — поинтересовалась я ехидно. — Всегда-всегда?

— Во время учёбы — да. А вот в жизни я чаще проигрывал, хорошая моя. Но ты не договариваешь. Что тебя тревожит?

И как признаться в том, что меня тревожит реакция мамы на Норда? Я же не могу спросить… или могу?..

— Ты говорил, что дружил с Триш, — сказала я медленно, вглядываясь в его лицо. Нет! Не могу. — А… наследник как к этому относился?

Норд явно удивился.

— Ты имеешь в виду Велдона? Нормально. Это всё, что ты хотела спросить, Шани?

— Да, — соврала я, признав собственное бессилие. Завтра спрошу. Может быть.

— Тогда нам пора возвращаться, — сказал Норд, и мне показалось, будто он мне не поверил.

Глава 21

Эмирин Аррано

Эмирин не слишком удивилась, почувствовав во сне, как её кто-то зовёт. Перевернулась на другой бок, сбрасывая с талии руку Дрейка, и ответила на зов, провалившись в чужое сновидение.

Поля с маками на этот раз не было: она оказалась в парке возле Эйма, замка тёмных эльфов, где вокруг живописных дорожек и клумб были расставлены многочисленные качели-скамейки, сделанные из будто бы светящегося изнутри эльфийского серебра. Изящные переплетения, имитирующие ветви, листья и цветы растений, казались обманчиво хрупкими, но на деле же эльфийское серебро было одним из самых твёрдых и надёжных металлов, и при этом очень лёгким.

Эмирин опустилась на сидение рядом с тем, кто её звал, и окинула внимательным взглядом окружающее пространство. Здесь всё и всегда было красивым до умопомрачения, каждый цветок, куст или дерево казались идеальными, и поэтому Триш не любила парк Эйма. А вот Эдриан — любил. Говорил, что этот строгий утончённый порядок его успокаивает, тогда как Триш он раздражал.

— Я до сих пор ничего не чувствую, — произнёс Эдриан хмуро и раздражённо дёрнул ногами, из-за чего качели пришли в движение. — Когда это произойдёт?

— Ожидание — самое мучительное, да? — усмехнулась Эмирин и обернулась, чтобы посмотреть на собеседника. — После бала, но до парада, однако я не уверена, когда именно. Жди.

— Ты можешь гарантировать, что с Коулом ничего не случится?

Она кивнула.

— Кстати, хотела спросить. Ты сразу узнал его, когда они с Шайной пришли к тебе, или позже?

— Не сразу. Он сильно изменился, да и я не ожидал, что встречу его в столице. Глупо с моей стороны. Коул — идеальные «глаза», как и Минаэль. Её куда отправили? Наверняка к Нарро?

— Ты всё верно понимаешь.

— Ещё бы я этого не понимал, — съязвил Эдриан. — Я прекрасно знаю, как действует это заклинание, даже когда оно разорвано. А Коул… Шайна назвала его по имени, и тогда я понял, кого вижу перед собой. И насчёт девочки… Кем она приходится Триш? — Заметив недоумевающий взгляд собеседницы, эльф пояснил: — Я чувствую вибрацию её амулета. Мы его делали вместе с Триш, а ты же знаешь — мастер всегда может ощутить своё изделие, когда оно находится рядом с ним. Я почувствовал амулет у неё на груди. Кем она приходится Риш?

— По крови — никем.

— Давай без этого, — поморщился Эдриан. — Ты тоже никем не приходишься Риш по крови, однако же… Приёмная дочь? — Эмирин кивнула, и он продолжил: — После той ночи, когда Триш погибла, я приходил на место её гибели, расспрашивал местных, и все в один голос твердили, что она жила одна. Твердили очень настойчиво, однако на пепелище я обнаружил обгоревшие остатки детских книг и игрушек. Сделал вывод, что у Триш был ребёнок. По-видимому, перед смертью она заставила жителей посёлка забыть о Шайне при помощи магии Разума, и у неё это, как ни странно, получилось.

— Почему же странно? Да, она потеряла магию Разума, когда совершила убийство, но всё дело в цели, Эд. Спасти своего ребёнка — достойная цель, поэтому ей было позволено воспользоваться утраченным. А ты сам не стал искать ребёнка Триш?

— Я был не в состоянии. — Эдриан усмехнулся и качнул головой. — Но я и так догадался, что этой девочкой может быть приёмная дочь Розы Тарс, когда приехал в столицу. Риш не смогла бы доверить её никому другому. Если только тебе.

Они помолчали.

— Что знает об амулете Риланд? — поинтересовалась Эмирин и фыркнула, когда Эдриан по-детски ехидно спросил:

— Боишься?

— Нет. Но мне нужно быть в курсе, чтобы учитывать. Вдруг я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Триш говорила ему только, что собирается делать амулет против магии Разума. Это всё. Я тоже не в курсе, что конкретно у неё в итоге получилось, хотя и догадываюсь. Я же артефактор.

«Как и Риланд», — подумала Эмирин и усмехнулась.

Шайна Тарс

Глоток воды из ручья, который оказался природным Источником силы, пошёл мне на пользу, и у меня возникло подозрение, что Норд сделал это специально, дабы я не чувствовала себя настолько разбитой перед балом. Резерв наполнился, и энергии прибавилось — когда я ложилась спать, мне чудилось, будто я вовсе не усну, организм казался переполненным силой. Однако отключилась я практически мгновенно. И увы, но спать без снов не вышло…

Сначала я заметила Повелителя Риланда, который шёл по дорожке рядом со мной, и только потом поняла, что я здесь ни при чём — он шёл рядом с Триш. Вокруг нас было так ослепительно прекрасно, что я даже открыла рот от удивления — мозаичная дорожка, все кустики и деревья аккуратно и линейно высажены и подстрижены, и цвета растений подобраны так, словно это делал не садовник, а художник. И вместо скамеек — качели, и не простые, а серебряные. Несмотря на то, что в парке императорского дворца я была ночью и мало что рассмотрела, я была уверена — там такой роскоши нет, а это… красиво, конечно, но на мой вкус — перебор.

— Ужас! — услышала я вдруг восклицание Триш и обернулась, чтобы посмотреть, на что она указывает с полным отчаяния выражением лица. — Ну зачем придавать этим кустам такие формы?! Пусть бы сами росли!

— Не нравится? — хмыкнул Повелитель, довольно оглядывая мужские и женские фигуры, будто застывшие в танце. Насыщенно-зелёные фигуры: они были вырезаны из кустарника. — А по-моему, миленько. Возможно, со временем это даже войдёт в моду.

Триш поморщилась и явно решила не спорить, сменив тему.

— У меня есть теория насчёт заклинания «огненный цветок», — сказала она, отворачиваясь от стриженых кустиков, и я сразу насторожилась. — Да и не только насчёт него. Я раскладывала формулу заклинания, как ты учил, и мне показалось — та часть, которая отвечает за импульс негативной эмоции, способна на преобразование.

Я вообще ничего не поняла, но для Риланда вся эта тарабарщина, по-видимому, не была бессмысленной.

— Интересная мысль, — протянул он задумчиво. — То есть ты считаешь, что эмоция не обязательно должна быть негативной?

— Да, — кивнула Триш. — Я думаю, она должна быть сильной, как для любого смертельного заклинания. Но это не обязательно ненависть.

— Сильных эмоций только две — ненависть и любовь.

— А страх?

— Недостаточен, — покачал головой Риланд. — Да и он часто ходит в паре с ненавистью. Однако любопытная теория… Получается, что любовь способна нести смерть. Я никогда не думал об этом, ты молодец.

Триш расцвела, полезла за пазуху и вытащила наружу тонкую тетрадку, исписанную вдоль и поперёк формулами и графиками.

— Я тебе сейчас покажу, что у меня получилось! — воскликнула она, открывая тетрадь, и они с Риландом остановились посреди дорожки, склонившись над записями, я попыталась пристроиться рядом — но сон начал растворяться, и через мгновение всё затянуло туманной дымкой, погрузившей меня в беспамятную дрёму до самого утра.

Наследный принц Дамир

Побудка в субботу прозвучала на час позже, и это любовно оценили все студенты, которые с радостью продрыхли лишний час и очень удивились, проснувшись и взглянув на время.

— Сегодня всё сдвигается на час, — сказала Рональдин, зевая и вытягиваясь на кровати, и Дамир невольно проследил взглядом за этим движением. Вот и за что ему это? Ну почему он уже несколько месяцев вынужден строить из себя девочку?! — Завтрак позже, а обеда и ужина как таковых не будет, только закуски на балу. Поэтому мама решила нас побаловать.

— Это здорово. — Шайна, в отличие от них с Дин, до сих пор не открыла глаз и даже не оторвала лицо от подушки, из-за чего её голос звучал глухо. — Но нужно было сдвигать не на час, а на два.

— Думаешь, тебе бы это помогло? — с сомнением протянул Дамир, переглянувшись с улыбающейся Рональдин. — Я очень в этом сомневаюсь.

— Я тоже, — пробурчала Шайна, вздохнула и накрылась одеялом с головой. — Встану перед балом.

— Шани! — хором воскликнули Дамир и Дин, засмеявшись, и наследник продолжил: — А завтрак?

— Я лучше посплю. — Она на несколько мгновений замолчала и даже засопела, а когда Дамир задумался над тем, как всё-таки вытащить Шайну из постели, неожиданно подскочила, словно кто-то пощекотал её за пятку, уставилась на Дин вытаращенными глазами и хриплым голосом спросила: — А что значит: «Я раскладывала формулу заклинания, и мне показалось — та часть, которая отвечает за импульс негативной эмоции, способна на преобразование»?

— Что? — поразился Дамир, решительно ничего не поняв, пока Дин удивлённо разглядывала Шайну.

— Ты эту фразу во сне услышала?

— Да, — кивнула полуэльфийка. — Решила спросить, пока помню, а то для меня это звучит практически бессмысленно. Для тебя нет?

— Нет, — мотнула головой дочь ректора. — Это очень просто. В любой формуле есть составляющие, которые нельзя ничем заменить, у артефакторов они называются статы, а есть переменные — это те части формулы, которые заменить можно, и в итоге получится то же самое заклинание. Фраза была про импульс негативной эмоции, значит, речь идёт о формуле заклинания, для успешности которого необходима эмпатическая составляющая. А если негативный импульс способен на преобразование, значит, эмоция может быть и позитивной. Ну, это если грубо.

— Теперь яснее, но я всё же уточню, — пробормотала Шайна, нахмурившись и слегка побледнев. — Если речь идёт о заклинании, которое убивает, и для него нужна негативная эмоция — получается, что для убийства может подойти эмоция позитивная?!

— Ты не забывай, что я без понятия, о каком заклинании ты говоришь, — ответила Дин серьёзно. — Если хочешь подробностей — лучше задавать вопрос моей маме. Я оцениваю только ту фразу, которую ты мне передала, и если судить по ней — да, для убийства может подойти эмоция позитивная.

На несколько мгновений в комнате повисло молчание, а затем Дамир медленно спросил у по-прежнему хмурой и мрачной Шайны:

— К этому имеет какое-то отношение Триш Лаира?

— Боюсь, что самое прямое, — ответила полуэльфийка, вздохнув. — Но я пока не готова рассказывать. Сама не пойму, к чему всё это было…

— Тогда пошли завтракать, — предложил Дамир и встал с постели, чтобы подать девчонкам пример. — Ты всё равно проснулась.

— Вот не поспишь с вами, — хмыкнула Шайна, чуть расслабляясь. — Ладно уж, пошли.

Шайна Тарс

Я так усиленно думала обо всём приснившемся, что в столовой несколько раз пронесла ложку с омлетом мимо рта. Данита пошутила, что я, видимо, волнуюсь перед балом, вызвав у остальных, включая меня, скептические усмешки; Коул предположил, что я опять засиделась допоздна над домашними заданиями, и только Дамир и Дин знали правду.

Я пыталась собрать воедино всю информацию — и которая приснилась, и которую поведал мне Норд. Связь должна быть двусторонней; часть формулы, отвечающая за эмоцию, способна на преобразование. Я же не зря увидела эти сны, скорее всего, они важны. И о сегодняшнем нужно как можно скорее рассказать Эмирин…

— Шайна! Шайна-а-а-а!

Я вздрогнула и повернулась к Коулу, который, сидя справа от меня, уже какое-то время щёлкал перед моим носом пальцами, пытаясь дозваться.

— А?

— Ты сегодня поразительно рассеянна, — пробормотал эльф, опуская руку. — Я спрашивал, где будем встречаться? Мне подойти к вашей комнате или пересечёмся уже в зале?

— В каком зале? Памяти или парадном?

Друзья синхронно вздохнули, и я немного смутилась. Кажется, за своими размышлениями я пропустила что-то важное…

— Я только что рассказывала, Шани, — мягко сказала Дин и понимающе улыбнулась. — Сегодня вечером здесь всё будет по-другому. Это часть магии академии. Зал будет один.

— О… ого, — выдохнула я, поразившись до глубины души. — Получается, академия может не только разговаривать и защищать студентов друг от друга, но и при желании перестраиваться?

— На самом деле нет, — пояснила Дин, и, к моему удивлению, остальные прислушивались к её ответу. Видимо, никто так и не удосужился спросить о природе этого «перестраивания». — На самом деле подобный эффект достигается при помощи специальных артефактов — пространственных карманов. Ректор активирует два таких кармана, один «съедает» ненужные залы, чтобы студенты не могли туда попасть, другой расширяет пространство оставшегося зала.

— А какой зал в итоге останется? — поинтересовался Коул, неожиданно попытавшись взять меня за руку, но я аккуратно освободила пальцы и на всякий случай села на ладонь. — Парадный?

— Верно.

— Зна-а-ачит, — протянул эльф, за неимением моей руки хватаясь за стакан с морсом, — мы будем танцевать в окружении портретов почивших императоров и прочих деятелей. Как бы несварение желудка не получить в такой компании.

— Не знаю, как будет в этом году, — вмешался вдруг Эван. — Но два предыдущих бала прошли без портретов. Видимо, их тоже убирают в пространственный карман.

— А зачем? — я откровенно удивилась. — Кому они мешают?

— Ректору, — ответила Дин, засмеявшись. — Она говорит, что знала многих из тех, кто там изображён, и из-за этого у неё возникает ощущение, будто она танцует на кладбище.

— Слушай, а почему ты почти всё время говоришь «ректор»? — перебила подругу принцесса, и я тут же поняла — сейчас она скажет то, что говорить нельзя, но остановить её не успела. — Мы ведь все знаем, что ты дочь Эмирин. — Коул рядом со мной удивлённо крякнул, и Данита, посмотрев на него, исправилась, ничуть не смутившись: — А, ну да, почти все.

М-да. Ладно, Эвану Дин призналась, когда ещё с ним встречалась — или как можно назвать несколько совместных свиданий? — но Коулу-то зачем эта информация? Ох, Данита, ну и болтушка…

— Я никому не скажу, — произнёс он, коснувшись правой ладонью левой стороны груди, и склонил голову. Кажется, это какая-то немагическая эльфийская клятва. — Слово.

— Принято, — кивнула Рональдин. — Спасибо. Это не то чтобы страшная тайна, но…

— Раз у нас утро откровений, — перебил её Коул, и я закусила губу, — то я тоже признаюсь. Я — внук Повелителя тёмных эльфов. Второй наследник.

Ещё один болтун! Дамир и Дин уже фактически были в курсе происхождения Коула, я упоминала о его родстве с Триш, но на всякий случай сделали удивлённые лица. А вот Данита и Эван…

— Серьёзно? — воскликнула принцесса.

— Шутишь? — вскинулся третьекурсник.

Коул развёл руками, и тут Данита выдала и вовсе гениальное:

— Здорово, получается, за нашим столом сидят целых два представителя королевских кровей!

Дамир закрыл глаза, Дин сдавленно фыркнула, а я набрала в лёгкие побольше воздуха, силясь не расхохотаться.

Если Данита когда-нибудь узнает правду, она брата от обиды придушит. Остаётся надеяться, что Дин не даст этому случиться, потому что гнев принцессы точно будет страшен.

Завтракали мы, как и остальные студенты, неторопливо — сегодня можно было себе позволить подобную неспешность, — но всё же настал момент, когда все разбрелись по комнатам, дабы начать подготовку к балу. Я готовиться ещё не собиралась и, пока Дамир с Дин увлечённо спорили, кто первый полезет в душ, засела за домашние задания. Точнее, за тренировку щитов — мне осталось совсем немного, чтобы завершить построение очередного уровня щита-«паутины», и я собиралась управиться с ним до конца дня. Дрейк вообще сказал, что со следующего занятия мы перейдём к тренировке оборонительных свойств моих щитов, а построение я буду тренировать самостоятельно, и мне хотелось поскорее добиться успехов.

— Не пойму, что вы спорите, — пробормотала я, выполняя упражнение по вытягиванию силы из Истока — после него всегда было легче заниматься боевой магией. — Идите мыться вместе.

В комнате повисла тишина, которая через несколько секунд разрушилась двумя тяжёлыми вздохами. Я покосилась на друзей — Дамир весело усмехался, а Дин выглядела немного смущённой. Мне удалось смутить оборотня? Удивительно.

— Что вы так смотрите? — Я пожала плечами. — Места там достаточно, а что до остального… Что вы там не видели?

— Шани! — Дин рассмеялась, а наследник неожиданно сказал:

— Знаешь, как это ни странно, но я до сих пор немного стесняюсь своего тела. Нелепо, наверное, но это будто подглядывать за кем-то ещё. Так и не привыкла.

— Вот и хорошо, а то пришлось бы отвыкать, — я хмыкнула. — Но, если честно, я не представляю, как ты это… Я бы свихнулась.

— Так я, может, и свихнулась, кто знает?..

— Прекращай! — Дин стукнула Дамира плечу. — Тоже мне свихнувшаяся. Лучше мыться пошли.

— Вдвоём?

— Угу.

Я отвернулась, чтобы не видеть жаркого взгляда, которым Дамир наградил подругу. Я наблюдала такой взгляд у Норда несколько раз, да и сама, наверное, смотрела на него похожим образом — до ощущения расплавленного сердца в груди. Только Дамир не станет сдерживать себя, в отличие от моего хранителя. Как же его расшевелить?

Ответ пришёл быстро.

Торлеаин. Как это я забыла…

Входная дверь распахнулась через час, когда я заканчивала построение щита-«паутины» одиннадцатого уровня, и от лёгкого шороха открывшихся створок я на мгновение потеряла концентрацию — щит рассыпался.

Вздохнув, я посмотрела на вошедшую. Дамир и Дин говорили, что Эмирин зайдёт, но я не думала, что это будет так рано. Всеобщий сбор объявлен в пять, а сейчас чуть больше часа дня.

— Добрый день, профессор, — кивнула я, непроизвольно вставая со стула. — А Дин моется…

Я хотела сказать: «И Мирра тоже», но всё-таки промолчала. Неловко как-то подобную информацию озвучивать.

— Знаю. — Эмирин прошла дальше и села на один из свободных стульев. Оглядела комнату, улыбнулась и продолжила: — У нас есть ещё минут пятнадцать, пока ребята там заняты.

Я представила чем и кашлянула от смущения. Но ректор не собиралась развивать тему грехопадения собственной дочери — вместо этого она спросила:

— Как твои щиты, Шайна?

— Не так плохо, но могло бы быть лучше, — ответила я честно, и она улыбнулась. — Осваиваю одиннадцатый уровень щита-«паутины». Двенадцатый дался, хоть и нелегко, а вот одиннадцатый пока никак. Очень сложно. Не представляю, как вы строите первый.

— Сейчас уже легко, а когда-то было не менее трудно, чем тебе. Тренируйся, и всё получится. Это единственный путь. А теперь расскажи, — она неожиданно сменила тему, — что там тебе такого интересного приснилось сегодня ночью?

— А… — я запнулась. — Откуда вы знаете? Академия?..

Других вариантов ответа я не видела — ни Дамир, ни Дин не успели бы сбегать к ректору и доложить о моих утренних вопросах, оба всё время были у меня на виду.

— Верно.

Интересно, как это выглядит. Мне было безумно любопытно, каким образом Эмирин отчитывается, по сути, здание? «Устно»? Или посылает образы мысленно? Но спрашивать об этом я не стала — кое-что другое было сейчас ещё любопытнее.

Я вкратце рассказала ректору о своём сне — хотя получилось это у меня немного путано, — связав его с другим сном, тоже про «огненный цветок», и в конце поинтересовалась:

— Как вы думаете, к чему всё это было? Я не очень понимаю, по какой причине именно это заклинание упоминается второй раз.

— Не только оно, — спокойно возразила Эмирин. Удивлена она не была, как будто ожидала от меня подобного рассказа. — Ещё Подчинение Крови.

— Да, — я кивнула, в свою очередь не удивившись тому, что ректор в курсе — наверняка эту информацию «сдал» ей Норд. — И я не… не… — Я замолчала, закусив губу. Какая-то мысль настойчиво пыталась пробиться сквозь стену из опасений и страхов, но последние пока были сильнее.

— Шани… — проговорила Эмирин медленно, словно была не уверена, что поступает правильно. — Тебя ведь интересует вопрос, почему твоя мама не вернулась, чтобы попросить прощения?

— Конечно, — ответила я тихо, ощущая, как сердце убыстряет свой ход. Оно колотилось будто в горле, мешая мне дышать. — Дрейк сказал — она не вернулась, потому что не могла. Вы… думаете, что мои сны — это ответ на вопрос?

— Верно.

Честно говоря, яснее не стало.

— Я всё равно не понимаю. Да и… почему не ответить прямо?

— Прямо — это как? Ты видишь в своих снах прошлое. Если Триш ни с кем не говорила о причинах, то тебе просто нечего увидеть. Ты видишь то, что имеет отношение к причине, по которой она не вернулась, но придётся поломать голову, чтобы выяснить ответ.

— И вы не станете помогать мне его искать?

Эмирин улыбнулась и в третий раз ответила:

— Верно.

— Почему?

— Это слишком опасно, по крайней мере сейчас. Но со временем ты всё узнаешь, наберись терпения. И в целом… Шани, я думаю, главное — это не подробности хитросплетений заклинаний, которые влияли на Триш, а то, что ты понимаешь, — она не струсила.

Я опустила голову и негромко призналась:

— Я не уверена… простите, профессор.

— Тебе не за что извиняться. Я понимаю тебя. — В голосе Эмирин слышалась улыбка, а я не понимала: как она вообще может улыбаться после того, что с ней и её ребёнком сделала моя мама? Как это можно простить? Я не представляла. Мне кажется, если бы кто-то поступил так со мной, моя любовь умерла бы тут же. — Триш было стыдно, но трусость здесь ни при чём.

— Но вы же не знаете этого точно, — возразила я, так и не поднимая головы. — Вы просто верите в это, но вы не знаете точно!

— Знаю.

Я всё же подняла глаза — и наткнулась на светлый и такой ясный взгляд, что задохнулась. Слёзы душили, стиснув грудь, было горько и смертельно обидно, что мама так и не нашла в себе сил вернуться. Она ведь была гениальной, неужели за столько лет она не сумела разрушить влияние каких-то дурацких заклинаний?!

Эмирин протянула руку, погладила меня по щеке, и я беспомощно всхлипнула.

— Шани, в тебе сейчас говорит обида на то, что твоя мама оказалась не идеальной. Я знаю, как это бывает, и это пройдёт. Ты разочарована в ней, потому что думала, будто знаешь её — а оказалось, что нет. Но у меня другой случай. Я знала Триш и её способность совершать необдуманные, импульсивные поступки — и то, что я не подумала о таком развитии событий, и моя ошибка тоже. Я не снимаю ответственность с неё, но я, в отличие от тебя, никогда не была разочарована в Триш. Однако так же, как и ты, я продолжаю любить её. И моя уверенность в том, что я утверждаю — она не струсила, — основана на этой любви. Так всегда проявляется это чувство. Мы верим в тех, кого знаем и любим.

С каждым произнесённым словом мне, с одной стороны, становилось легче, потому что я начинала понимать Эмирин. А с другой… я осознавала, что вряд ли когда-нибудь достигну подобной мудрости. Мне по-прежнему хотелось хорошенько треснуть маму за то, что она натворила двадцать лет назад. И я не сомневаюсь, что мне будет хотеться этого ещё долго.

— Ну что, — улыбнулась ректор, и глаза её отчего-то задорно сверкнули, — выпускаем Дамира и Дин из ванной?

— А-а-а… — Я открыла рот. — В смысле?..

— Я держу их там уже минут пять, — призналась Эмирин и пожала плечами, заметив мой изумлённый взгляд. — Они должны были выйти раньше, но нам с тобой необходимо было договорить.

— Конечно выпускать! — Я даже с места вскочила, представив, как мои друзья томились в ванной, пока мы с ректором разговаривали, по сути, ни о чём. Она ведь ничего так и не объяснила про мои сны.

— Не переживай, — хмыкнула Эмирин. — Они там не скучали.

Она сказала это с такой понимающей улыбкой, что я даже немного смутилась.

Встретив друзей, которые были в лёгком шоке оттого, что какое-то время дверь ванной не открывалась, я упорхнула мыться сама и долго тёрла спину щёткой, рассуждая об услышанном. Нет, не о маме и её поступках — о своих снах.

Заклинание «огненный цветок» никак не могло повлиять на возможность вернуться, а вот Подчинение — могло. Наверное. Я знала об этом заклинании преступно мало, но помнила, что оно напоминает магию Разума. Значит, здесь идёт речь о способности кем-то управлять. Но тут возникал вопрос — почему, если Триш можно было управлять, её не заставили, допустим, покончить с собой? Или там управление ограничено? Надо выяснить.

Что же касается «огненного цветка», то у меня было предположение, что с его помощью Эдриан убил маму. Однако непонятно, как он сам тогда умудрился остаться в живых? Там же умирают оба — и тот, кому предназначается заклинание, и тот, кто его насылает. «Связь должна быть двусторонней» — наверное, об этом. Но мама погибла, а Эдриан жив. Как так?

Я вздохнула и мысленно попросила послать мне ещё какой-нибудь сон, чтобы я могла разгадать все эти загадки. Должно же ещё что-то быть в жизни Триш, что рассказало бы мне об этих заклинаниях?

Наследный принц Дамир

— Я передумала, — сообщила Эмирин сразу, как за Шайной закрылась дверь, ведущая в ванную, и наследник тревожно переглянулся с Дин. Он не знал, насчёт чего могла передумать тётя Эм, но сомневался, что это сулит им что-то хорошее. — Мы сделаем немного иначе, но, полагаю, так будет даже лучше, по крайней мере, твоему дяде, Мир, мысль понравилась. Подойди-ка ко мне, Дин.

Рональдин, на которой сейчас был надет только халат, потеребила завязки и спросила:

— Может, мне сначала переодеться?..

— Ни к чему, — махнула рукой ректор. — Чуть позже переоденешься. Иди сюда.

Дин шагнула вперёд, и Эмирин взяла её за руку, улыбнулась, заглядывая в глаза.

— Будет немного больно, волчонок. Но недолго. — Она подняла ладонь, бело-серой вспышкой сверкнуло серебро, и Дин сдавленно вскрикнула, но не отшатнулась. Эмирин медленно погружала ей под ключицу маленького, но острого паучка — артефакт, усыпанный драгоценностями.

Дамир уже видел этот ритуал однажды — в тот день, когда его самого превратили в девочку. Но со стороны всё это выглядело ещё отвратительнее — и сам артефакт, который медленно входил в тело, как нож в масло, и казалось, что паук перебирает лапами, прокалывая кожу; и льющаяся из ранки кровь, которая отчего-то не прекращала течь, несмотря на регенерацию оборотней; и даже напевное заклинание, которое читала Эмирин. Хотя голос у неё был красивый, само сочетание звуков отчего-то вызывало дрожь.

А когда вместо Рональдин перед ректором неожиданно оказалась Мирра, Дамир чуть не сел от удивления.

— Кхм, — он кашлянул в кулак и посмотрел на Эмирин с недоумением. — В чём смысл двоих меня, тётя Эм?

— Двоих и не будет. — Женщина улыбнулась, глядя на то, как Дин поворачивается к зеркалу и вытаращивает глаза. — Будет одна. Она. А ты… будешь собой.

— Кем? — Дамир даже не понял.

— Собой, — повторила ректор терпеливо и понимающе. — Тебе проще быть собой, чем Дин — тобой, и ей проще играть роль выдуманной Мирры, чем реального Дамира. Поэтому мы с твоим дядей скорректировали план. Так не только проще, но и приятнее, правда? Платье не надо надевать.

— Ох, — выдохнула Рональдин, проводя ладонями по щекам и ощупывая нос. — Мама, это же кошмар. Если мне сейчас так странно и непривычно, то каково же было…

— Мне было ужасно, — буркнул Дамир, нахмурившись. — Да и до сих пор неприятно. Тётя Эм, я не понимаю… Почему вы с дядей не решили сделать так сразу? Отчего передумали?

— Безопаснее для тебя было бы по-прежнему использовать личину. С одной стороны, да, а с другой… Вероятность того, что Дин неверно сыграет тебя и этим разрушит наши усилия, весьма велика, даже с учётом моей магии Разума. Данита слишком хорошо тебя знает. И может успеть высказать свои предположения о подмене прежде, чем я смогу поработать с её подсознанием. Всё понятно?

— Да, — кивнул Дамир, но тут же исправился: — Почти. Сама Дин, получается, на балу будет отсутствовать, а по какой причине?

— Почему же, Дин будет на балу, — ответила Эмирин, посмотрела на их вытянувшиеся лица и засмеялась: — Волчата, это элементарно — да, её не будет, но на следующий день все станут думать, что видели Дин то там, то тут. И даже с кавалером.

— Ты всех зачаруешь, мам? — протянула Рональдин понимающе, и Эмирин подтвердила:

— Верно. А теперь… Волчонок, я заберу у тебя Дамира, а ты начинай собираться потихоньку. Чуть позже я приду опять, принесу кое-что для тебя и Шайны.

— Хорошо, — вздохнула Дин и пожаловалась: — А я так мечтала надеть то платье, которое купила в городе…

— То, которое висит сейчас в шкафу слева, ещё лучше, — усмехнулась ректор, и её дочь чуть посветлела лицом.

Спустя несколько секунд Дамир и Эмирин, воспользовавшись амулетом переноса, оказались во дворце, и наследник, оглядевшись, узнал свои покои. Хотя произошло это не сразу — спустя столько месяцев он умудрился забыть, как выглядят его комнаты. Да и как он сам выглядит, не забыл ли?

— Приветствую, племянник, — донеслось из кресла, что стояло у окна, и Дамир, развернувшись, увидел поднимающегося дядю Велдона. — Рад видеть тебя в добром здравии. Эм?..

— Сейчас.

Наследник не успел сообразить, что происходит, как Эмирин подошла к нему, разорвала когтями ткань, коснулась ладонью того места, где под кожей находился меняющий внешность артефакт, — и Дамир вздрогнул, ощутив резкую вспышку обжигающей боли, которая мгновением позже сменилась прохладой и чем-то безумно приятным, ленивым, неспешным…

— Можно было и заклинанием, — проворчал дядя, глядя на то, как Эмирин аккуратно зализывает ранку, оставшуюся после извлечения артефакта. — Балуешь мальчишку.

— Не бухти, Вел, — фыркнула ректор. — Заклинанием дольше, и потом ещё с полчаса шрам саднит. Как ты себя чувствуешь, Мир?

Как он себя чувствует?.. О-о-о…

— Прекрасно, — выдохнул Дамир и даже прослезился. — И хорошо, что я в халате, а то наряд Мирры был бы мне маловат.

— Мы бы его сняли тогда.

— Всегда мечтал оказаться перед тобой голым, тётя Эм, спасибо, — пошутил Дамир, и она засмеялась, весело сверкнув глазами. — А в чём я, кстати, пойду на бал? Я как-то и не интересовался…

— Вон. — Дядя Велдон махнул рукой на кровать за спиной Дамира, и наследник обернулся.

Парадный костюм. Кипенно-белая рубашка и такие же брюки, алый мундир с золотым шитьём, кожаный ремень с золотой пряжкой и гербом Эрамира — всё это было до боли знакомо Дамиру, и раньше он скривился бы, увидев парадную форму, но не сейчас. А сейчас, после нескольких месяцев хождения в образе девочки, наследник был готов пойти на бал в чём угодно, лишь бы только не в платье. Такая же форма имелась и у дяди Велдона, только у него, как у императора, она вся была алой, и золотого шитья на ней было гораздо больше.

— Прекрасно, — выдохнул Дамир, чувствуя себя почти пьяным. Неужели он сегодня до конца дня будет собой?! — Мне… переодеваться?

— Подожди, — строго сказал дядя, подходя ближе. Оглядел его с ног до головы, заглянул в глаза, будто искал там что-то, усмехнулся и продолжил: — Совсем ты вырос. Кажется, только вчера лежал в колыбельке, слюни пускал и сосал кулачок. А сейчас смотрю — взрослый, серьёзный, и на своего отца так похож, что глазам больно.

— Ты это к чему, дядя Велдон? — поинтересовался Дамир осторожно. Сколько он себя помнил — никогда у императора не было подобных приступов сентиментальности. И просто так что-либо он никогда не говорил.

— Ответь на вопрос, Мир. — Лицо дяди вдруг ожесточилось, и глаза сверкнули сталью. — Что ты будешь делать, если останешься без меня?

Однажды в далёком детстве Дамир упал с дерева головой вниз, и до сих пор наследник помнил то ощущение — когда земля, приближаясь, резко бьёт по лбу и на насколько мгновений теряешь ориентацию в пространстве. Всё вокруг кружится, трясётся, и не знаешь, что делать, и голова болит.

Сейчас он испытал нечто похожее.

— Без… — пробормотал он обескураженно. — Это… как?

— Обыкновенно. — В голосе дяди слышалась ирония. — Я не вечен, к счастью. Но ты не ответил, Дамир. Что ты будешь делать, если меня не станет?

Ориентация в пространстве никак не находилась, но он всё же смог выдохнуть то единственное, что было возможно сказать, не вдаваясь в детали:

— Править.

Дядя Велдон улыбнулся и кивнул.

— Хорошо. Я доволен. На будущее, запомни — абсолютно доверять ты можешь только главному придворному магу и Эмирин. Полковнику Корзо — частично. Он не предаст, если не заставят, но всегда есть риск, что найдутся рычаги воздействия.

— Дядя… ты не пугай меня, — пробормотал Дамир, действительно ощущая, как страх схватывает сердце ледяной рукой. — Ты думаешь, что…

— Я предупреждаю, — перебил его Велдон жёстко. — Предупреждаю, чтобы не было сюрпризов. Я знаю, как велик соблазн рассказать что-либо близким людям, но этого нельзя делать.

— Ты про Даниту?

— Не только. — Конкретизировать император не стал, но Дамир понял и так — император имел в виду в том числе Рональдин и Шайну. — Пойдём, Эм, дадим моему племяннику возможность нормально собраться. Не торопись, время ещё есть.

Они вышли, и наследник медленно опустился на кровать, едва не придавив безупречно выглаженную одежду. Изнутри, будто червяк яблоко, его грызло дурное предчувствие.

Шайна Тарс

Когда я, распаренная и расслабленная, выбралась из ванной в нашу комнату, там оказалась только Мирра. От неожиданности я даже остолбенела, неуверенно кутаясь в халат, — давненько я не видела Дамира в подобном образе… Эмирин изменила настройки артефакта? Или, что вероятнее, это не Дамир?

— Дин? — неуверенно переспросила я, глядя, как она таращится в открытый гардероб. — Это ведь ты, верно?

— Угу, — она кивнула, продолжая пялиться в шкаф. — Мама передумала. Так что я сегодня буду выглядеть вот так. И платье… Она приготовила мне платье, представляешь? Такое красивое-е-е…

— Красивее, чем то, которое ты купила в городе? — поинтересовалась я, подходя ближе. Дин кивнула и вытащила наружу…

Да. Не могу сказать, что я специалист по красивым платьям — принцессу точно не переплюну, — но здесь и не нужно быть специалистом, чтобы понять: перед тобой нечто безумно дорогое и страшно элегантное. Светло-голубой жёсткий верх, расшитый серебристой нитью, открытые плечи, пышная юбка, похожая на облако, — сказочно красиво. В детстве у меня была книжка про принцессу, вот на обложке главная героиня была изображена в похожем платье.

— Это лиарис, — прошелестела Дин, с благоговением проводя ладонью по ткани. — Тёмноэльфийская ткань, она…

— Да, я помню. Коул мне из неё платье на день рождения подарил. Я его, кстати, так и не померила.

— Платье из лиариса можно не мерить, ткань всегда садится по фигуре, — машинально заметила подруга, но тут же подняла голову и посмотрела на меня удивлёнными глазами Мирры. — Ты… даже не мерила?! Шани! Ты просто… Ну как так можно! И не сказала нам ничего!

— Почему? Сказала. Я говорила, что Коул подарил мне платье.

Дин хлопнула себя ладонью по лбу и простонала:

— Показывай!

Я не заглядывала в коробку с подарком Коула со времён дня рождения — не до того было. Ну что поделать, если я по большому счёту равнодушна к тряпкам? Могу посмотреть и померить, но с таким трепетом относиться к платью, как только что продемонстрировала Дин, точно не стану. Хотя пример неудачный — она восхищается артефактом, а не одеждой. Как я понимала, лиарис — это по сути материал для изготовления вещей, которые отталкивают магию и служат хозяину дополнительным щитом.

— Ох! — выдохнула Дин, как только я сняла крышку. — Белое, Шани!

— Белое, — я кивнула и тут же напряглась: — Так, только не говори мне, что белый цвет у тёмных эльфов символизирует какое-нибудь согласие на брак или вовсе беременность?!

— Нет, — подруга засмеялась. — Просто красиво и празднично, да и я никогда не видела тебя в белом. Давай-ка переодеваться скорее!

— А разве пора?

— Конечно!

Что ж, и Дин, и Коул сказали правду — платье село идеально, будто было сшито на меня. У него не имелось такой пышной юбки, как у платья Дин, — ткань облегала фигуру второй кожей, и только несколько слоёв полупрозрачного материала обеспечивало хоть какой-то объём. Рукава здесь были, но совсем небольшие и почти прозрачные, а вот декольте — глубокое… непривычное. Но сильнее всего мне понравилась именно ткань, словно светящаяся изнутри каким-то лунным светом, тоненькая, невесомая. Если бы платье не сшили из нескольких слоёв ткани, она бы просвечивала. А так — только интриговала.

— Шани-и-и… Ты просто…

Я и сама видела, что выгляжу замечательно, но и Дин не отставала. Хоть она и была сейчас в образе Мирры, видимо, этот факт не слишком портил ей настроение. Вот я бы расстроилась, а Дин… хотя, возможно, она даже испытала облегчение. Притворяться Миррой будет легче, чем строить из себя Дамира.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась я, рассматривая подругу в непривычном образе. Он словно плыл, размываясь, и мне чудилось, будто сквозь черты Мирры проступает знакомое лицо Дин.

— Ну спасибо, — хмыкнула она и отпихнула меня от зеркала. — Однако в наших нарядах кое-чего не хватает, тебе так не кажется?

— Чего? — Я оглядела себя. Вроде всё на месте…

— А туфли? Ты собираешься босиком идти на бал? Мои-то в шкафу под платьем, а твои где?

— Ой…

Я растерянно пошевелила босыми ногами. Вот я кукушка… Рассчитывала на платье, подаренное Коулом, а про туфли-то и думать забыла! И как теперь быть?

— Может, сбегать в город… — пробормотала я, и, судя по лицу Дин, она хотела в этот момент высказать мне всё, что думает по поводу моей безалаберности, но не успела — от двери послышался негромкий и спокойный голос ректора:

— Не нужно никуда бежать, Шайна.

Мы и не слышали, как открылась дверь и в комнату вошла Эмирин, — то ли проделки академии, то ли просто были увлечены рассматриванием себя в зеркале гардероба. А она уже стояла в центре комнаты, недалеко от нас, и протягивала мне… да, туфли. Белые, на маленьком каблуке и будто бы сделанные из тонкого кружева, расшитого мелкими жемчужинами.

— Возьми, — произнесла Эмирин ласково, видя, что я не спешу протягивать руки и радоваться. — Когда-то эти туфельки принадлежали Триш, мы вместе покупали их в Арронтаре, и она несколько раз надевала их на балы в честь дня открытия академии. Теперь они твои.

Я сглотнула. У меня не осталось маминых вещей, кроме медальона, а тут Эмирин дарит такое сокровище… Их лучше не носить, а поставить в шкаф!

— Не выдумывай, — произнесла ректор строго, видимо уловив эту мысль на моём лице. — Бери и надевай. Вещи нужны, чтобы их носить, а не хранить по углам. Триш не любила туфли, но эти ей нравились. Надевай.

Она поставила туфли передо мной, и делать было нечего — пришлось послушаться. Туфли подошли идеально и оказались мягкими, словно тапочки, — в таких не грех и протанцевать весь вечер.

— Отлично, — удовлетворённо кивнула Эмирин. — А теперь я вас обеих причешу так, чтобы Дамир и Коул глаз не могли оторвать. Начнём с тебя, Дин. Садись на кровать…

Я не заметила, как пролетел ещё час, — так интересно было смотреть, как ректор причёсывает Рональдин, точнее, Мирру, а потом ощущать, как пальцы Эмирин порхают уже по моим волосам, и сгорать от любопытства. Рыжие волосы Дин ректор уложила на голове причудливой короной, обнажив тонкую шею, и с такой причёской моя подруга выглядела одновременно беззащитной и величественной. У меня был другой образ — Эмирин оставила волосы частично распущенными, и они струились по плечам и спине чёрной густой волной, а частично заколола на затылке красивой серебряной заколкой в форме веточки с листьями. У Дин в волосах тоже были украшения, но другие, они напоминали паутинку, усыпанную мелкими драгоценными камнями — словно каплями росы.

Потом Эмирин колдовала над нашими лицами. Мне впервые делали макияж, но я часто наблюдала, как рисуют себе лица девочки в борделе — у ректора получалось иначе. Быстрее, легче, и результат оказался почти невидимым — будто и не было на наших лицах ни крема, ни туши, ни румян, ни помады. Она только подчеркнула естественные черты, заставив их быть ярче и выразительнее, но не выделяться до такой степени, чтобы краску было заметно.

— Прекрасно, — удовлетворённо кивнула Эмирин, оглядывая нас с Дин. — Сразим ваших мальчиков наповал. Остался последний штрих — маски.

— Маски? — удивилась я, и подруга хихикнула.

— Шани, ну ты что! Столько времени обсуждали это! Ты забыла, что бал — маскарад?

Я не то чтобы забыла, я и не помнила…

— Формальность, — махнула рукой Эмирин. — Просто традиция. Так когда-то всё начиналось, так и продолжается… Эсса, перенеси сюда коробки с масками.

Мы даже опомниться не успели, как на наши кровати приземлились упавшие словно с потолка небольшие коробочки — белая и зелёная. И маски внутри тоже оказались в цвет наших платьев, только моя — кружевная, а у Дин — из гладкой ткани, но с пёрышками по бокам.

— Надевайте и выходите. Вас уже ждут.

Удивительно, но, услышав это, я немного испугалась. Нет, не Коула, о нём я не думала вообще, — я испугалась, что не смогу поддерживать столь нежный образ, созданный Эмирин, и обязательно где-нибудь напортачу. Споткнусь, упаду, сяду, не разгладив юбку, буду слишком громко говорить или смеяться… Никогда не думала об этом, но платье, оказывается, обязывает.

— И ничего не бойтесь, — сказала ректор, будто прочитав мои мысли, и легко подтолкнула нас с Дин к выходу из комнаты общежития.

За дверью обнаружился только Коул. Оно и понятно, негоже принцам в коридоре торчать, да нам и его хватило. По крайней мере, мне — точно. Никогда не видела у него такого удивлённо-восхищённого лица и таких возбуждённо блестящих глаз, и надеюсь больше не увидеть. Слишком уж неловко стоять под таким взглядом и ждать, когда у твоего кавалера вновь заработают мозги.

— Шани, ты…

— Здесь ещё Мирра есть, — перебила я эльфа. — Про неё не забудь сказать.

— Да, но…

Дин хихикнула, и я закатила глаза.

— Ладно, я поняла. Пойдём, что ли?

— Пойдём? — переспросил Коул с недоумением. — А где Рональдин и спутник Мирры?

— Дин будет позже, — ответила подруга, не дрогнув. — И мой, хм, спутник — тоже. Мы можем спускаться, Коул. Кстати, а давай мы с Шайной тебя под руки возьмём? Будешь круче всех — сразу с двумя девушками на бал придёшь.

— Темните вы что-то, — покачал головой эльф. — Но ладно, позже так позже. Цепляйтесь.

Мы переглянулись, улыбнулись и разошлись по разные стороны от Коула — я справа, Дин слева. Взяли его под руки и зашагали по направлению к лестнице.

Через полминуты эльф не выдержал и поинтересовался:

— Ну, а я вам как, девочки?

Чёрный фрак, чёрные брюки, чёрная рубашка и ботинки… И конечно чёрная же маска. Всё было расшито серебряной нитью и выглядело, что называется, богато, но всё равно — ску-ко-та.

— Отлично выглядишь, — кивнула Дин, и Коул посмотрел на меня. А я что? Правильно — я сказала правду:

— Да ты такой всегда почти. Весь в чёрном. Я ещё понимаю, надел бы белое или розовое…

— Шайна… — простонали оба, а потом хором расхохотались. Причём смеялся даже эльф! Я думала, он надуется, обидится, а он расхохотался. С ума сойти, до чего я его довела!

— Традиционная одежда нашей расы для мужчин как раз чёрного цвета, — пояснил Коул, отсмеявшись, и погладил меня по руке. — А вот для девушек белого.

— Так и знала, что ты не просто так мне это платье подарил.

— Конечно, не просто так. Я хотел, чтобы ты со мной на бал пошла, а иного способа вытащить тебя туда я не видел. Вот и подарил. И, по-моему, тебе грех жаловаться — платье и ты в нём выглядите восхитительно.

— Спасибо, — буркнула я, и тут перед нами возникла дверь. Причём — абсолютно незнакомая дверь. Высоченная, как минимум в два моих роста, деревянная, с причудливым витражом в центре. Витраж изображал академию и парк вокруг неё, всё было в осенних цветах — красном, жёлтом, оранжевом, — и производил очень радостное, праздничное впечатление.

— Эта дверь появляется здесь только во время бала в честь Дня открытия академии, — пояснила Дин тихо, явно подзабыв, что сегодня она в роли Мирры, которая вряд ли может знать такие вещи. Но Коул, слава Дариде, не обратил на это внимания. — Она исчезнет после отбоя.

— Что-то никого нет, Мир, — напомнила я подруге её нынешнее имя. — Не будем ждать здесь, идём?

— Да, — она кивнула и посмотрела на меня с благодарностью. — Идём!

Открывать дверь не пришлось — створки распахнулись сами, явив нашим взорам огромный зал, раза в три-четыре больше привычной столовой, с высокими потолками, узкими окнами, шпилями уходящими вверх, в которых вместо обычных стёкол вновь оказались витражи. Каждый витраж был как картина, которую хотелось рассматривать, но целого года бы не хватило все их рассмотреть: здесь были и парк, и сама академия, и полигоны, на которых проходили занятия, и даже императорский дворец. И всё такое яркое, красочное, как из книжки с детскими сказками.

Коул потрясённо пробормотал нечто по-тёмноэльфийски, и я решила, что это значит: «Обалдеть». Ну или нечто с тем же смыслом.

— А светильники, светильники-то… — прошептала я, задирая голову и глядя на полукруглые конструкции, похожие на чаши с водой, только вместо воды — огонь. Эти своеобразные чаши-фонарики летали по воздуху высоко над нами и периодически вспыхивали, выбрасывая наружу столп белых искр. Искры разлетались, увеличивались, превращаясь в разноцветных бабочек — и те ещё минуты две порхали по залу, садясь на плечи то одному студенту, то другому.

— А пол, Шайна, пол! — выдохнула Дин, и я опустила голову. Привычного паркета тоже больше не было — пол темнел бархатным покрывалом неба с россыпью мелких мерцающих звёздочек. Небо под ногами…

— Даже ходить боязно, — хмыкнул Коул и, повернув ступню, постучал ребром ботинка по полу. Звук был обычный. — Отличная иллюзия.

— Эй, ребята! — послышался откуда-то сбоку радостный визг Даниты, и секунду спустя перед нами стояла она сама под руку с Эваном. Пепельно-розовое платье с большим количеством оборок и бантиков превратило принцессу в трогательный нежный цветок, сходство с которым усиливала жемчужная диадема, украшенная живыми цветами. Эван, чей камзол был светло-зелёного оттенка, а брюки и рубашка — кремовыми, смотрелся рядом с Данитой кусочком кустика, рядом с которым расцвела прекрасная пепельная роза.

— Отлично выглядишь, Нита, — сказали мы хором с Дин и Коулом, и карие глаза принцессы лукаво сверкнули из-под кружевной маски в цвет платья.

— Вы тоже! Особенно Шайна. Я её даже не узнала!

Комплимент в стиле принцессы — то ли комплимент, то ли гадость, не поймёшь.

Но как-либо ответить у меня не было возможности, поскольку неожиданно будто бы из самих стен раздался громкий голос академии:

— Студенты, преподаватели и гости, освободите центр зала.

Хохот, смешки и разговоры сразу сменились ожидающей тишиной и шелестом одежды — все, повинуясь приказу, начали расходиться, расширяя пустое пространство в центре помещения.

И я ни капли не сомневалась, что через несколько минут мы сможем наконец увидеть Дамира.

Наследный принц Дамир

Эмирин и дядя Велдон вернулись спустя час — наследник как раз успел спокойно переодеться и какое-то время просто сидел в кресле, пялясь в потолок и наслаждаясь ощущениями собственного тела. Ему нравилось чувствовать себя собой и до крика не хотелось возвращаться в тело Мирры, но говорить об этом вслух было бессмысленно, поэтому Дамир промолчал.

Император напоследок пожал племяннику руку и улыбнулся, глядя в глаза со своей обычной прямотой и жёсткостью.

— Удачи, Мир. Не теряй головы.

— Постараюсь, — пробормотал Дамир и шагнул к Эмирин, чтобы воспользоваться парным амулетом переноса.

Рывок, несколько мгновений темноты — и свет ударил по глазам, а тишина — по ушам. Зал, заполненный студентами и преподавателями академии, замер, и несколько секунд в воздухе царила такая тишина, что Дамиру подумалось: может, он оглох? Но тут окружающие разом выдохнули, заставив завибрировать воздух, и наследник усмехнулся уголками губ — нет, не оглох. Просто никто не ожидал, что он появится здесь.

— С днём академии, дорогие мои, — произнесла ректор негромко, но Дамир был уверен, что слышно в любом уголке огромного зала. — Я не стану долго говорить, скажу лишь пожелание: пусть этот год будет щедрым на достижения и хорошие оценки. И скупым — на ваше плохое поведение. — Она улыбнулась и развернулась к Дамиру лицом. — А теперь мы с его высочеством открываем вечер. Музыку!

При первых же звуках традиционного эрамирского кадирсона — танца, которым обычно открывали балы — наследник шагнул к Эмирин, взял её за руку и повёл в плавном танце, кружась по залу. Мимо мелькали лица… но знакомых среди них пока не было. Где же Шайна и Дин?

— Они здесь, — шепнула Эмирин, сжав ладонь Дамира. Танцевала она превосходно, без малейшего напряжения, уверенно и свободно. Её тело в руках наследника казалось гибким и упругим. Дин была другой, более мягкой и уютной, податливой. — Скоро увидишь. Отлично танцуешь, Мир.

— Ты тоже, тётя Эм. Я просто опасаюсь, что не разгляжу… а я ведь должен сразу подойти к своей спутнице, иначе меня сметут желающие ею стать.

— Не сметут. Не волнуйся.

— Ты не дашь?

Она кивнула, и Дамир, мгновение поколебавшись, всё же решился, пользуясь случаем, спросить о том, о чём давно собирался:

— Скажи… ты ведь можешь заставить кого угодно сделать что угодно. И узнать, что хочешь, заглянув в мысли. Если вы с дядей знаете, кто хочет получить трон, отчего ты просто не заставишь его признаться?

— Это не так легко. Речь идёт о сильном маге, который знаком с моей магией Разума и умеет от неё защищаться настолько хорошо, что попытка подчинить его своей воле, скорее всего, закончится плохо и он попросту сойдёт с ума или вовсе погибнет. Мало того, что подобный исход дела нежелателен для меня — маги Разума не должны убивать, иначе могут лишиться силы, — так ещё и твой дядя может получить войну с тёмными эльфами.

— С тёмными эльфами… — протянул Дамир, и Эмирин понимающе улыбнулась.

— Не волнуйся, Мир. Мы поймаем его, но иначе.

— Скорее бы…

Она засмеялась, и тут мелодия завершилась. Наследник отошёл в сторону, коротко кивнул, как полагалось по этикету, огляделся и сразу наткнулся взглядом на улыбающуюся Шайну и взволнованную Дин в образе Мирры. А потом заметил и Даниту, красную от возмущения, и удивлённо-любопытного Эвана рядом с ней, и невозмутимого Коула, который на него даже не смотрел — он глядел на Шайну, и взгляд этот Дамиру не понравился. Слишком много в нём было по-настоящему жадного, тёмного, тяжёлого. Коул и раньше смотрел на Шайну со всей страстью влюблённого эльфа, но сейчас это была уже не совсем страсть, а одержимость какая-то. Дамир даже сделал себе заметку в уме следить за подругой более пристально, однако привлекать к этому внимание в эту же секунду или делать замечание Коулу наследник не собирался. Ни к чему портить праздник.

Он медленно пошёл вперёд, краем уха слыша, как волнуется толпа окружающих его студентов. Если первый танец открывали они с Эмирин, то теперь и он, и ректор должны были сменить партнёров, выбрав себе спутников до конца вечера, и пригласить их на танец. После этого приглашения танцевать смогут и все остальные.

— Прошу, — улыбнулся Дамир, протягивая руку Дин и смертельно жалея, что не может видеть её настоящую. Вокруг разочарованно застонали, кто-то даже зашипел, но быстро замолчал — скорее всего, Эмирин постаралась, заткнув нежелательные звуки.

— С удовольствием, — ответила на улыбку Дин, принимая руку, и сделала шаг вперёд, почти падая в объятия наследника. Мелькнула широченная ухмылка Шайны, пронеслась перед глазами недовольная мордашка сестры — и вновь заиграла музыка, унося Дамира и Дин в центр огромного зала.

Шайна Тарс

Я была так рада за них! Пусть недолго и не совсем полноценно — всё же Дин сегодня в роли Мирры, — но они побудут вместе как мальчик и девочка, а не как две девочки. Только за эту возможность для моих друзей я была готова простить этому балу что угодно, даже наличие Коула под боком.

— Пойдём танцевать, Шани? — Лёгок на помине. Танцевать пока не было настроения, по правде говоря, мне больше хотелось есть. Мы же не обедали, а время уже перевалило за пять часов вечера. Я понимаю, другие девочки и не стали бы обедать в преддверии бала, но не я.

— А еды тут нет? — Я огляделась. Вокруг все выходили танцевать, буквально улетали, как по осени на юг улетают утки, взмахивая крыльями и уносясь прочь от унылой серости пруда.

— Да не видно что-то, — ответил Коул, хватая меня за руку и разворачивая лицом к себе. — Шайна, пойдём. Смотри, все танцуют. Мы же не будем тут с тобой стены подпирать?

— Ладно, — проворчала я, думая, что, если после первого же танца не найду нигде еды, придётся искать ректора и интересоваться у неё насчёт ужина. А пока придётся танцевать. — Эй! Не прижимай меня так плотно к себе, в этом танце не нужен подобный контакт. Это же вирш!

— Я думал, ты не умеешь, — откровенно соврал Коул, и я фыркнула. Ага, конечно, так я и поверила. Он просто любит руки распускать.

Танцевал эльф превосходно, гораздо лучше, чем все мои прошлые партнёры. Мы с девочками в борделе иногда устраивали вечера для своих, в основном в день чьего-нибудь рождения, и танцевали между собой всё, что хотелось. Но никто не вёл меня так же хорошо, как Коул. Надо отдать ему должное — я получала откровенное удовольствие от танца, даже голод отступил.

— Удивительно, — пробормотал эльф, глядя куда-то за мою спину. — Хотя…

— Ты вообще о чём? — не выдержала я, посмотрев на его задумчивую физиономию.

— О наследнике, разумеется. Здесь присутствует весь первый курс, никто не пропустил бал. Да и второй вроде бы… Если его высочество учится в академии под чьей-то личиной, то сейчас невозможно сказать, под чьей именно — все студенты на месте. Хотя, скорее всего, кто-то из них — иллюзия ректора.

Мне безумно хотелось спросить, где Коул видит Дин — я-то её не видела! — но я сдержалась. Вместо этого поинтересовалась:

— Почему ты так думаешь? Может, то, что наследник здесь учится, — это вообще дезинформация? А на самом деле император по-прежнему прячет его во дворце.

— Хм… В принципе, и такой вариант существует, но я всё же думаю, что Дамир где-то среди нас.

— Почему?

— Не знаю. Интуиция, наверное. Сложно представить, что император будет прятать наследника, а Даниту отправлять учиться, подставляя под удар.

— А почему нет? Неплохой план, между прочим. Да и…

— Я сейчас больше интересуюсь другим, — перебил меня Коул и посмотрел в глаза так испытующе, будто собирался читать мои мысли. — Почему принц выбрал Мирру? Ты что-нибудь знаешь об этом, Шани?

— Не знаю, — я решительно мотнула головой. — Но могу предположить. Его высочество знаком с Дин, она дружит с Миррой, вот и сосватала её через маму. Должен же он был с кем-то прийти?

— Но почему не с Дин?

— Так её ведь уже пригласили!

Судя по задумчиво-неуверенному взгляду, я Коула не убедила. Плохо. С другой стороны, до чего он может додуматься? Что Мирра — это Дин, а Дамир в другие дни, кроме этого, — Мирра? Да ну, бред. В такое сложно поверить, даже если много выпить. Мальчика превратили в девочку! Ещё и принца! Это же ужас.

— Любопытно, что по этому поводу думает Данита… — протянул Коул, и я фыркнула.

— Ничего хорошего. Обижена, и так далее.

— Я про другое. Мне интересно, что она захочет теперь предпринять. Она же пыталась найти Дамира, интриговала всячески.

— Всячески — это как?

Я что-то не помнила никаких особенных интриг со стороны принцессы.

— Во-первых, помнишь свой день рождения и толпу приглашенных, которые тебе были не особенно нужны? Это она подстроила, хотела посмотреть поближе на тех, у кого три Источника, как у её брата.

Вот же глупость. И как это помогло бы Даните разглядеть Дамира? Ерунда какая-то.

— И во-вторых… помнишь тот вечер, когда на принцессу напали?

Я кивнула, открыла рот, чтобы спросить, при чём здесь это… и вдруг осознала. Странно, что я не поняла этого ещё тогда… Хотя, нет, я понимала, просто никак не могла поверить, что можно организовать «покушение» на самого себя, чтобы заставить брата выйти из тени.

— Некоторые дети, пытаясь привлечь внимание, кидаются на пол и орут дурным голосом, — пробормотала я, вздохнув. — Очень напоминает…

Коул засмеялся.

— Да, ты права, типичное поведение избалованного ребёнка.

Тут музыка начала стихать, мы остановились, и почти сразу народ вокруг стал возбуждённо переговариваться, охать и ахать. Прислушавшись, я уловила слово «еда» и чуть не подпрыгнула.

— Еда? Где?

— Да вон. — Коул кивнул за моё плечо, и я обернулась. Возле стены с одной стороны зала появились столы с угощениями! Ура, какое счастье! — Пойдём?

— Нет! — Эльф удивился, и я пояснила: — Побежим!

Принцесса Данита

Она не ожидала, что Дамир появится на балу. Совершенно не ожидала, и от этого безумно разозлилась. Всю жизнь Данита считала, что они с братом самые близкие друг другу люди, не разлей вода, лучшие друзья. Так оно и было раньше. А теперь — нет. Теперь его спрятали от неё, ещё и разрешили прийти на бал и даже не сказали об этом ей! Почему не сказали? В чём смысл скрывать подобное? И сейчас — вместо того, чтобы пригласить на первый танец сестру, он выбрал Мирру! И получается: рыжая знала, что Дамир сегодня появится на балу, раз так темнила насчёт своего спутника? Да и Шайна, похоже, не слишком удивилась. Все знали, кроме Даниты! Что за несправедливость?!

Принцесса была так зла, что во время танца не говорила с Эваном, хотя он всячески старался её развеселить. Он нравился Даните, потому что никогда не спорил, не упрекал и всегда становился на её сторону, постоянно пытался угодить, да и целовался тоже замечательно. Но иногда ей было с ним смертельно скучно, хотелось какой-то страсти, ревности, горящих огнём глаз — ну, как у Коула по отношению к Шайне. Однако Эван ничего подобного не демонстрировал. Он и от Дин легко отказался, поняв, что она больше не заинтересована во встречах, и запросто стал её другом, ни испытывая от этого ни малейшей неловкости и не страдая по бывшей возлюбленной. Данита много раз пыталась уколоть этим третьекурсника — мол, так легко сдался, — но и здесь Эван разочаровал её своей реакцией, спокойно ответив: «Но я же чувствую: Дин я больше не интересен. Что же мне, заставлять её?» Данита тогда только фыркнула, подумав: а почему бы и нет? Коул же добивается Шайну, ходит за ней повсюду и даже на бал приволок. У принцессы скулы от досады сводило, когда она представляла, что когда-нибудь Эван так же равнодушно, не испытывая сильных эмоций, откажется от неё самой. Может, найти другого кавалера? Данита часто думала об этом, но пока не решалась. Эван был удобен. Вот и сейчас он удобно отошёл в сторону, когда она после первого же танца решительно скинула его руки с себя и пошла по направлению к Дамиру. Тот оглядывался, и принцесса, подумав, что он ищет Шайну, вспыхнула от злости и ревности и зашагала быстрее.

— Ваше высочество, — произнесла она ядовито, достигнув наконец цели, — пригласите меня на танец!

Дамир обернулся, поглядел на неё знакомыми и такими любимыми раньше карими глазами, улыбнулся и протянул руку. Данита приняла её молча, только впилась ногтями в его ладонь — специально хотела сделать больно. Но брат даже не вздрогнул. Положил другую руку на талию сестры и с первыми звуками музыки решительно повёл её в танце.

— Тебе не стыдно? — не выдержала Данита после полуминуты возмущённого пыхтения, когда поняла, что Дамир не собирается на него реагировать. — Скрываться! И от кого — от меня!

— Нит, — он смотрел со спокойной укоризной и из-за этого казался похожим на дядю Велдона, — мы здесь не в куклы играем, понимаешь? Куча народу пытается сделать так, чтобы династия не прервалась, а ты капризничаешь. Учись спокойно и не думай об этом. Я вернусь, как смогу.

— Я не капризничаю! — Данита сжала зубы. — Неужели ты не понимаешь? Представь, если бы всё было наоборот — меня бы спрятали от тебя! Что бы ты чувствовал?

— Я бы беспокоился за тебя, и только. Пойми же ты: эти прятки не связаны с желанием обидеть или оскорбить, это безопасность.

— А почему тогда мне не сказали, что ты будешь на балу? Это тоже безопасность? И в чём её смысл?

— Эмирин и дядя приняли решение только сегодня утром. Тебе просто не успели сообщить.

— Ага, скорее не посчитали нужным.

Брат поджал губы и произнёс уже гораздо резче:

— Нит, что ты хочешь от меня? Скажи прямо. Хватит вываливать сплошные претензии, будь конструктивнее.

— Я хочу знать, под чьей маской ты прячешься, — заявила Данита и вздёрнула подбородок. — А если ты не скажешь, я… — Она запнулась, не представляя, чем может пригрозить. — Я буду продолжать поиски!

Дамир явно не впечатлился.

— Если ты будешь продолжать поиски, дядя и тётя Эм примут меры, вот и всё. Не следует нарываться на неприятности. Ты же не хочешь сидеть взаперти во дворце? Боюсь, если ты станешь продолжать в том же духе, это непременно произойдёт. Впрочем, может, и к лучшему — дядя хоть научит тебя играть в шахматы нормально.

Даниту непроизвольно передёрнуло. Император и Дамир любили шахматы, а она терпеть не могла, играть в них всегда казалось ей наивысшей пыткой.

— Я серьёзно, Нит, — между тем продолжал брат, — перестань и просто подожди. И вместо того, чтобы путаться под ногами у дяди, постарайся ему помочь.

— Каким образом? — поинтересовалась принцесса угрюмо. — Я здесь, он во дворце.

— Вот именно. Слушай внимательно разговоры, подмечай странности. Ты же понимаешь: раз за мной охотятся, тот, кто хочет меня убить, тоже должен быть в академии.

Данита вытаращила глаза и едва не споткнулась. Подобная мысль ей в голову не приходила.

— А… но здесь же невозможно убить!

— Уверена? Так говорят, но никто не проверял. Вдруг есть варианты, просто нужны определённые условия?

Данита задумалась и до конца танца больше не проронила ни слова.

Шайна Тарс

Наконец-то я смогла поесть! Коул шутил, что я так скоро объемся и перестану влезать в платье, но я только отмахивалась: сам лиарис подарил, а он по любой фигуре садится, очень удобное качество. Теперь можно не думать о том, что нельзя позволить себе лишний пирожок или пирожное, потому что иначе платье треснет по швам. Хотя, конечно, перебарщивать всё равно не нужно, поправиться я вовсе не желаю. Поэтому в перерывах между перекусываниями я танцевала с Коулом, да и не только с ним — меня два раза приглашал Дамир и один раз — Дрейк. В общем, мне хватило.

Дамир выглядел радостным, и я его понимала, но всё равно жалела — вечером вновь придётся становиться Миррой. Дрейк же был встревоженным и отчего-то спросил, пойду ли я сегодня в зал памяти. Мне не хотелось признаваться, что да, собираюсь, поэтому я не без зазрения совести соврала, будто сразу лягу спать. Магистр тут же успокоился, и я поневоле подумала: не знает ли он о моём Норде? Сама я не упоминала, куда и к кому хожу, но ректор могла рассказать. А раз знает… может, он в курсе, кто такой Норд, оттого и беспокоится? Да, скорее всего.

Я чётко помню, в какой момент у меня резко ухудшилось настроение. Сразу после того, как в зале вдруг появилась сцена и на неё вышли музыканты — популярная столичная группа, — которых встретили восторженными криками, я неожиданно заметила стоящих возле сцены Дрейка и Эмирин. Я знала, что она танцевала с ним второй танец и множество последующих; по сути он был её спутником на этот вечер. Я уже видела их вместе, но тогда магистр не смотрел на неё так. А в этот момент в его взгляде светилось такое восторженное обожание, но при этом и такая мука, что я едва не уронила стакан с водой, который держала в руке.

Стало тошно, сердце сжалось от боли и холода. Я много раз думала об этом, но каждый — как впервые. О Дарида, что же я сделала? Сколько ещё лет бедный Дрейк будет разгребать последствия этого проклятья, благодаря которому он всей душой влюбился в Эмирин? И найдёт ли он когда-нибудь женщину, которая сможет затмить её в его глазах? Я очень сомневалась в этом — нереальная задача. И мне хотелось выть от бессилия: даже если проклятье исчезнет, чувства Дрейка останутся, потому что они давно не связаны с проклятьем. И я тут ничего не смогу сделать, да и он тоже.

Всё это случилось, когда однажды одна глупая девчонка решила, что имеет право отомстить отцу, которого никогда не видела и не знала. Как же я жалела о том своём поступке — словами не передать! Наверное, так же сильно жалела мама, вспоминая, как той ночью сгоряча убила дворцовых стражников и ребёнка Эмирин.

— Коул, — поставив стакан на стол с закусками, я повернулась к эльфу, — а давай в парке прогуляемся?

Мне безумно хотелось выйти отсюда на свежий воздух и избавиться от ощущения, будто меня пытаются задушить. Я понимала, что это чувство вины и парк не поможет, но… а вдруг?

— Там идёт дождь.

— Ты говорил, что знаешь место, где никогда не идёт дождь.

Коул мотнул головой, моргнул — и мне почудилось, будто его глаза поменяли цвет. Нет, конечно, они были всё такими же чёрными, как и раньше. Но что-то точно поменялось… может, в выражении лица?

— Знаю. Пойдём.

Он решительно взял меня под руку и повел прочь из зала.

Мы вышли в коридор, прошли чуть дальше, свернули и оказались в знакомом холле первого этажа рядом с входной дверью. Здесь обычно всегда сновали студенты, но сейчас было пусто, и Коул, проведя меня через холл, толкнул дверь.

На нас сразу пахнуло осенней сыростью, моментально выбив воздух из лёгких от неожиданности. Дождь лил с неба стеной, барабанил по крыльцу, под ногами блестели здоровенные лужи, на которых даже пузыри не успевали образовываться, настолько сильно сверху лило. Я моментально сжала плечи — холод пробрал до костей. Но спустя мгновение стало легче: Коул укутал меня согревающим облаком из Тьмы.

— Спасибо, — сказала я искренне. Я могла бы сделать это и сама, такими «облаками» пользовались целители, поэтому я умела их создавать. Но Коул успел первым.

— Не за что. Сейчас ещё зонтик сотворю, иначе промокнем.

Несколько секунд — и над нами появилось небольшое круглое пространство, не пропускающее воду. Правда, от луж оно не спасало, но, что предпринять, чтобы ноги не мокли, я не имела ни малейшего понятия, а туфли было жалко.

— Нет, — я покачала головой, показав на ноги, — прости, но я всё равно не пойду.

— Нашла проблему… — пробормотал эльф и внезапно подхватил меня на руки — я не успела даже пискнуть. — Так дойдём. А там я тебя поставлю, не волнуйся.

Я испытывала жуткое желание взбрыкнуть, вырваться, воспротивиться, но промолчала — это было неразумно. Другого решения, кроме как вернуться назад, в здание академии, я предложить не могла, поэтому предпочла немного потерпеть. В конце концов, Коул всего лишь несёт меня на руках по парку, не лапает и не тискает. Пока ничего лишнего не позволяет — пусть несёт.

Дождь прекратился неожиданно, словно кто-то наверху решил закрутить кран с водой. По зонтику перестали стучать капли, под ногами оказалась сухая плитка, и я зашевелилась, пытаясь выбраться из рук Коула. Он усмехнулся и поставил меня на землю, на секунду сжав ладонями мою талию, а потом сразу отошёл на шаг назад.

— Смотри, как тебе? Я набрёл на это место случайно, когда однажды гулял в парке во время дождя. Вот эта беседка и площадка, на которой она стоит, накрыты специальным куполом от воды. И ещё те две аллеи. Сейчас не видно, но там растут какие-то деревья, которые до сих пор цветут, несмотря на осень. На одной аллее жёлтые цветы, а на другой — розовые.

Видно действительно было не очень, несмотря на фонари. Но светили они тускло, вечер был уже поздний, так что единственное, что я могла рассмотреть, — это деревянную беседку, казавшуюся ослепительно белой даже в полумраке, фигурную плитку под ногами и сами фонари, похожие на большие металлические колокольчики. Вокруг них кружились, будто танцуя, полупрозрачные вечерние мотыльки.

Здесь было очень тихо. Так тихо, что мне чудилось — я слышу, как взволнованно вздымается грудь Коула, как он переминается с ноги на ногу и как мотыльки легко бьются о стекло, пытаясь попасть к манящим огонькам.

— Дождя совсем не слышно…

— Купол не пропускает и звуки снаружи. Надо спросить у Дин, но мне отчего-то кажется, что это чья-то дипломная работа. Я слышал, что ректор всегда разрешала экспериментировать с устройством академии своим лучшим студентам.

Он так сказал — «своим лучшим студентам», — как будто не относился к ним. Словно не учился сейчас здесь. Это неприятно резануло, но переспрашивать я не стала — и так было понятно, что Коул имел в виду дипломников Эмирин, а я просто что-то себе нафантазировала.

— Пойдём в беседку? — спросил эльф, касаясь моего локтя. — Там красиво.

— Ты был?

— Да, заходил в прошлый раз.

Мы поднялись по ступенькам, зашли внутрь, и я охнула: показалось, что беседка увита мелкими белыми вьюнами, которые покрывали здесь всё пространство, кроме пола и лавочек. Но, приглядевшись, я поняла, что все цветочки и листочки вырезаны из того же дерева, что и сама беседка.

— Потрясающе… — выдохнула я, касаясь кончиками пальцев искусно сделанного цветка. Листок, стебель — всё было как живое, только белое, словно присыпанное сахарной пудрой. — Гораздо лучше дворцовой роскоши…

— Сядем?

Я кивнула и опустилась на скамейку. Провела ладонью по поверхности — она была тёплой. Да, кстати… а ведь Коул давно убрал согревающее заклинание. Значит, этот купол ещё и температуру воздуха здесь поддерживает.

— Шани, скажи… — Я была так увлечена разглядыванием беседки, что не сразу осознала: эльф сидит рядом и прижимается ко мне бедром. — Ты только что упомянула дворцовую роскошь. А где ты её видела?

Я моргнула и повернулась к Коулу. Лицо эльфа было очень близко, так близко, что я почти касалась его носом.

— Во дворце, вестимо, — пошутила я, пытаясь отодвинуться, но Коул положил ладони мне на талию, не давая этого сделать.

— Ты говорила, что переносишься в библиотеку. Там особой роскоши нет, я точно знаю. Императорская библиотека впечатляет, но она не роскошна. Так где ты видела роскошь?

— Давно ты был в императорской библиотеке? — хмыкнула я, одновременно пытаясь и сообразить, что ответить, и выпутаться из стального захвата Коула. — Или ты её только на картинках видел?

— Не только. — Эльф усмехнулся, и я ощутила, как ладони ползут ниже.

— Коул, прекрати! — немедленно возмутилась я, но он будто не слышал.

— К кому ты ходишь, Шани? Можешь не трудиться врать: я не верю, что ты никого там не встречаешь.

— Да плевать мне, веришь ты или нет! — огрызнулась я, положила руки Коулу на грудь и попыталась оттолкнуть его дальше от себя, но он как из стали был выплавлен — не поддался даже на чуточку. — Отодвинься уже!

— Давай угадаю? Этот человек высок, темноволос и статен. Телосложение у него мощное, глаза карие. И он, возможно, иногда приходит с кошкой. Верно?

Я не ответила, но, скорее всего, моё ошеломлённое лицо и удивлённо распахнутый рот всё и так рассказали Коулу. Он криво улыбнулся — хотя улыбка была больше похожа на оскал — и шепнул что-то неразборчивое. Мне почудилось, что это было: «Не отдам».

А потом я словно взлетела в воздух, оказавшись у эльфа на коленях, его руки сползли на мои ягодицы, сжали их и придвинули меня ближе к Коулу, практически втиснув в него. Я протестующе пискнула, но даже ударить не вышло — было не размахнуться, настолько вплотную я прижималась к эльфу. Точнее, он меня к себе прижимал.

— Эй!..

Договорить я не успела — Коул поцеловал меня. Раздвинул губы, грубо и бесцеремонно, как руками раздвигают траву в поле, продвигаясь вперёд, и смял их, как сминают ту же траву, чтобы встать на неё и сделать следующий шаг. Дабы не вздумала вновь выпрямиться и мешать в пути.

Я сейчас была как та трава: сломленная, растоптанная и обиженная. Но, в отличие от неё, я не собиралась покоряться. Дёрнула головой, высвобождая рот, клацнули зубы — Коул укусил меня за губу, брызнула кровь.

— Академия! — завопила я и вновь попыталась отпихнуть эльфа. — Перенеси меня в зал памяти! Одну!

Сработало. Меня вырвало из объятий Коула и зашвырнуло в темноту.

Глава 22

Наследный принц Дамир

Чем больше проходило времени, тем сильнее наследник желал, чтобы оно остановилось. Побыть бы собой ещё хотя бы немного… Но Эмирин выразилась ясно, отправляя его праздновать, — это только до полуночи, а затем придётся возвращаться к набившему оскомину облику рыжей Мирры.

Поначалу было удивительно видеть рядом вместо лица Дин ту физиономию, которую Дамир уже несколько месяцев наблюдал в зеркале. Но потом он перестал это замечать. Несмотря на маску, рядом была Дин, наследник ощущал её и сердцем, и душой. Ему порой даже чудилось, что он видит её настоящее лицо сквозь личину… наверное, так же было и с Шайной, когда она поняла, кто скрывается под именем Мирры Дарлейн.

В полночь Эмирин должна была объявить о закрытии бала, и Дамир ждал этого времени с ужасом и досадой. Дин тоже была огорчена, и, хотя она ничего не говорила, наследник понимал это по её глазам, потемневшим от печали. Заиграл последний на вечер танец, Дамир подхватил её, закружил по залу, улыбнулся, желая подбодрить, — и замер, наблюдая за тем, как с лица его спутницы медленно исчезают чары. Чужие черты стекали с лица, как вода, обнажая родные и любимые, и Дамир стиснул талию Дин, опасаясь, что девушка сейчас вовсе исчезнет.

— Не сжимай так, — послышался позади смеющийся голос Эмирин. — Никуда она не денется.

Наследник оглянулся и неожиданно осознал, что они с Дин больше не находятся в бальном зале и музыка не играет. Теперь они стояли посреди маленькой комнаты, где кроме камина и огромной двуспальной кровати больше ничего не было.

— Мам, где мы? — поинтересовалась Дин, хватаясь за ладонь Дамира. — И почему мы здесь?

— Это одна из гостевых комнат академии, — пояснила Эмирин. Она стояла возле камина с бокалом в руке и улыбалась. — А почему… Ну, считайте это подарком от твоего дяди, Дамир. Он разрешил.

Наследника захлестнуло жаркой волной, и, видимо, с Дин произошло то же самое — она сильнее стиснула его ладонь и придвинулась ближе, прижалась сбоку, положила голову на плечо.

— Я заберу вас через шесть часов. Если захотите есть или пить, попросите академию. Хотя вряд ли у вас будет на это время… — Эмирин фыркнула, подняла бокал, будто произносила тост, отсалютовала им — и исчезла, оставив после себя только лёгкий аромат весенней зелени.

— Без пяти двенадцать, — шепнула Дин наследнику на ухо. — Часы на каминной полке показывают. Как думаешь, нам хватит времени?

— Издеваешься? — выдохнул Дамир, оборачиваясь и подхватывая девушку на руки. Она хихикнула и провела ладонями по его плечам. Глаза Дин возбуждённо блестели, из голубых превратившись почти в жёлтые, как иногда случалось с Эмирин, когда она волновалась. Хотя Дин вовсе не выглядела взволнованной — скорее, она была в нетерпении.

— Нет. Я же не знаю, вдруг ты спать планируешь?

— Планирую. — Дамир осторожно положил Дин на кровать и улыбнулся, когда она облизнула губы и потянулась к нему. — Но сильно позже…

Целуя её, мягкую, сладкую и податливую, наследник чувствовал себя абсолютно счастливым. Пусть это только до утра… но они с Дин используют каждую подаренную секунду.

Шайна Тарс

В зале памяти оказалось темно, как в норе у крота, и несколько минут я сидела на полу, глубоко дыша и пытаясь справиться с подкатившей к горлу тошнотой. Было мерзко, словно я наелась чужих соплей, хотелось хорошенько вымыться, а губы и вовсе щёткой потереть, чтобы не осталось ни следа от поцелуя Коула. Гадость, какая же невыносимая гадость! И это — мой первый поцелуй!

Я всхлипнула от обиды и вытерла невольно покатившиеся из глаз слёзы. Я никогда не мечтала о чём-то особенном, как в романтических историях о любви, но и не могла остаться равнодушной к тому, что меня поцеловали насильно. Я чувствовала себя ребёнком, которому обещали конфетку, а вместо неё подарили фантик с уличной грязью, и рот теперь полон отвратительно горького песка…

Продолжая размазывать слёзы по лицу, я поднялась, огляделась и увидела в двух шагах от себя портальное зеркало. Несмотря на почти полнейшую темноту, его поверхность маняще серебрилась, будто наполненная изнутри лунным светом.

Переносясь сюда, я не собиралась идти к Норду — не настолько расстроенной и заплаканной, по крайней мере. Это был жест неожиданности и отчаяния. Но сейчас, глядя на переливающуюся молочным светом поверхность зеркала, я ощутила безумную тягу шагнуть туда и оказаться в императорской библиотеке. Чувство было настолько острым, что причиняло почти физическую боль. И несколько секунд я ещё стояла, сжимая ладони в кулаки и пытаясь справиться с собой, но потом всё же сдалась и запрыгнула в зеркало.

Я думала, в библиотеке будет так же темно, как в зале памяти, но ошиблась — Норд ждал меня с зажжённым светом, пусть неярким, но он отлично позволял рассмотреть моё заплаканное лицо и красные глаза.

— Шани! — воскликнул хранитель, вскакивая с кресла и стаскивая с колен Хель. — Что случилось?

В его голосе было столько беспокойства, что обида вспыхнула с новой силой, и я, позорно искривив губы, жалобно всхлипнула, заливаясь слезами.

— Дарида, — пробормотал Норд, подбегая ко мне, обнял и начал поглаживать по спине, утешая, — я-то думал, ты будешь радостной, всё-таки бал… Что случилось, хорошая моя? Такое платье у тебя, ты в нём очень красивая, но почему-то плачешь. Что такое?

И как о подобном говорить?.. Неловко…

— Это… глупо, — прошептала я, подняла голову и посмотрела в его глаза. Тёмно-карие, обеспокоенные, с россыпью морщинок в уголках — как маленькие лучики солнца. Это были глаза человека, который много видел и много знает, и который, конечно, не станет надо мной смеяться, но… — И нелепо, наверное…

— Расскажи, — попросил Норд ласково и погладил меня по щеке, стирая слёзы. — Не бойся.

— Я не боюсь. Просто тебе это, скорее всего, покажется глупой ерундой.

— Не покажется. Ну же, Шани.

Он говорил твёрдо и уверенно, и я сдалась. Мне действительно хотелось поделиться своей обидой.

— Я никогда не мечтала о чём-то особенном, но… хотя бы не так. Я не целовалась… до сегодняшнего дня. А сегодня меня поцеловал Коул. Он сам, я не хотела и вырывалась. Мне обидно, что вот так… первый поцелуй. Это глупо, да?

С каждым моим словом лицо Норда менялось, ожесточаясь и мрачнея, глаза темнели, наливаясь какой-то зловещей чернотой, на скулах заиграли желваки. Но я чувствовала, что его гнев направлен совсем не на меня.

— Нет, не глупо, — выдохнул он сквозь зубы. — Разбитые мечты, тем более такие нежные и хрупкие, не могут быть глупыми. Жаль, что я не способен вернуть тебе их, но кое-что мне по силам.

Я поняла, что Норд собирается сделать, за секунду до того, как его губы накрыли мои. Увидела по решительному, но ласковому взгляду. И сам поцелуй тоже был таким — решительным, но ласковым, почти невесомым, но только поначалу, пока первые несколько секунд я стояла, не в состоянии шевелиться. А когда наконец подняла руки и обняла хранителя за шею, подаваясь вперёд и отвечая на поцелуй, тот изменился, став глубже и настойчивее. Дыхания не хватало, и жарко было так, что мне казалось — я плавлюсь, как шоколад на солнце.

Норд подхватил меня ладонями под бёдра, приподнимая над полом и продолжая целовать, и я застонала от близости наших тел, горячих и льнущих друг к другу. Но хотелось ближе, ещё ближе, и чтобы не было одежды… Кажется, Норду хотелось того же самого, потому что он понёс меня к креслу и сел туда со мной на руках, тут же принявшись расстёгивать крючки на платье сзади. Я не могла ему помочь, только ёрзала в нетерпении и всхлипывала, когда он задевал пальцами голую кожу под тканью, и каждый раз после этих всхлипов Норд смотрел на меня таким обжигающим взглядом, что я дрожала от возбуждения. Страха не было, не было и опасений, а только чистое, ничем не замутнённое желание…

Я не заметила, как оказалась без платья, в одном только белье, которое ничего не скрывало, но и оно продержалось недолго, не дольше нескольких секунд. Быстро улетело куда-то, и я наконец ощутила губы Норда на своей груди и животе, а руки — между бёдер, где будто раскручивалась горячая ненасытная воронка, которая требовала прикосновений, ласк, поцелуев и много чего ещё. Однако Норд по-прежнему был в брюках и рубашке — я дрожащими пальцами пыталась расстегнуть пуговицы — и шепнула:

— Сними…

Норд послушно отбросил рубашку в сторону, и я провела ладонями по твёрдым мышцам, покрытым тёмными волосами, и вспыхнула от радости, когда сразу после этого хранитель сделал судорожный вдох и, посмотрев на меня глазами, полными лихорадочной страсти, прошептал:

— Люблю тебя, Шани.

— И я тебя, Норд, — ответила я, и этим умудрилась всё испортить.

Я всем телом почувствовала, как он неожиданно заледенел, словно его кинули в прорубь. Мышцы стали деревянными, взгляд потух, и настойчивые пальцы, которыми хранитель ласкал мою грудь, остановились. Я будто сказала что-то неприятное, но… разве признание в любви может быть неприятным?

— Хорошая моя, — просипел Норд, и теперь я испугалась. В его голосе и во взгляде были отчаяние и горечь, как у человека, который не ждёт от собеседника никаких утешительных слов. — Ты любишь не меня. И хорошо, что ты это сказала, иначе я совершил бы непростительный поступок.

— Что ты такое говоришь? — выдохнула я, ничего не понимая, но страшно было до безумия. Мгновение назад было жарко, а теперь стало холодно до самых костей, по коже побежали противные мурашки.

Норд сглотнул, и мне почудилось, что ему тоже страшно.

— Посмотри на мою ауру, Шани. Ты ведь умеешь. Посмотри.

— З-з-зачем? — От волнения и ужаса я начала заикаться.

— Посмотри.

Никогда в жизни мне не было так страшно — до одури. И, кажется, я поняла, что именно сейчас увижу, ещё до того, как, моргнув, перешла на другой уровень зрения. Хотя нет — всё же такого кошмара я не ожидала.

Аура должна быть похожа на свечение, которое усиливается возле внутренних органов — особенно в области сердца, — а затем рассеивается. Но Норд не светился вообще, даже Дрейк, и тот как-то… хотя бы немного… Аура хранителя была абсолютно чёрной, как будто засыпанной мокрым пеплом, ни одного светлого пятнышка. И там, где должны быть сердце и самое яркое свечение, располагалась метка проклятья, похожая на огромный обугленный ожог. Она пульсировала, и я видела, как по тонким чёрным ниточкам — кровеносным сосудам — к метке медленно передвигается жизненная энергия. Удивительно, что она у Норда ещё оставалась… Человек с такой аурой не может быть жив в принципе, а он — жив.

И тут я вспомнила…

«Бывают такие люди, Шайна, которые никогда не сдаются. Император как раз из таких. Я вижу его метку, очень хорошо вижу. Она вгрызлась в его ауру так, что та почти почернела».

Велдон.

Император.

Теперь я сама чувствовала себя так, словно меня внезапно окунули в прорубь. Нет, даже хуже. Мне показалось, что я сейчас умру от остановки сердца, — но я почему-то всё не умирала, а продолжала дышать, глядя на ауру человека, проклятого моей матерью. Зажмурилась на мгновение, ощущая, как в уголках глаз собираются слёзы отчаяния… и распахнула глаза.

Он смотрел на меня. Серьёзно, с горечью и пониманием, которого совсем не ждал от меня. И был прав.

— Пусти… — прохрипела я. Хотела сказать: «Пустите, ваше величество», но не смогла выговорить подобную конструкцию.

— Я не держу тебя.

Я вскочила с его колен и лихорадочно огляделась по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то из своей одежды. Было холодно, но холод шёл не снаружи, а изнутри, и я думала, что теперь уже никогда не согреюсь.

— Я скрывал от тебя свою личность, но не лгал в остальном, — сказал он тихо, вставая с кресла, быстро собрал с пола мою одежду, отдал в руки и отвернулся. — Боялся, что, как только я скажу, ты больше не вернёшься.

Платье и бельё вновь упали — руки у меня дрожали, и на смену холоду пришёл жар, когда я вспомнила, как он говорил, что если я буду принадлежать ему, то потеряю себя. Тогда я не поняла почему… Теперь понимала. И была растеряна. Думая о… о Норде, я всегда представляла важного сотрудника Тайной службы, но не императора. Не проклятого императора, у которого в ауре почти не осталось жизненной энергии, а та, что осталась, отравлена проклятьем.

А ещё в него была влюблена моя мама…

Меня вновь затопило ужасом, и я наклонилась, схватила платье.

— Ты ничего не скажешь мне, Шани?

Я прижала тонкую ткань к груди, сглотнула, глядя на голую спину человека, которого всё равно продолжала называть Нордом в своих мыслях.

— Что ты хочешь услышать? — прошептала я и скривилась — слёзы подступали к глазам.

— Не знаю. — Кажется, он усмехался. Зло и горько. — Что угодно, кроме тишины и всхлипов.

— А я не знаю, что сказать. На что ты… — Я вздохнула. Не получится у меня «вы», не выйдет, несмотря ни на что. — На что ты рассчитывал, продолжая лгать? Правда всё равно открылась бы, но чем дольше лжёшь, тем она болезненнее.

— Ни на что я не рассчитывал. Я просто полюбил тебя.

Слышать это было больно. Да, теперь я понимаю, почему в его признаниях всегда было столько безнадёжности.

Он обернулся, покачал головой, заметив, что я так и не начала одеваться, и стал мне помогать. Я не сопротивлялась, послушно подставляя руки и ноги, и через пару минут вновь была полностью одета. Только причёска оказалась безвозвратно испорчена, и волосы потоком падали на плечи и спину.

— Возвращайся в академию, хорошая моя. — Я вздрогнула, услышав это обращение, и он печально улыбнулся. — А сюда не приходи больше.

Я покачнулась. Он будто ударил меня этими словами…

— Ты… этого… хочешь?

— Нет. Не хочу. Но так будет лучше для тебя, Шани. Ты же видела, что творится с моей аурой? Приблизительно то же происходит и со всей жизнью. Тебе лучше держаться от меня подальше.

Он был прав. У нас нет будущего, но не только из-за проклятья. Я не могу быть избранницей императора, это абсурд.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя себя абсолютно потерянной и безумно несчастной, отвернулась и почти побежала к портальному зеркалу. Даже не простилась.

Если бы я только знала…

Император Велдон

Однажды в детстве, когда его магическая сила ещё не проснулась, Велдон чуть не утонул в дворцовом бассейне. С тех пор прошло больше тридцати лет, но он до сих пор помнил тот абсолютный ужас от понимания, что не можешь дышать, отчаяние и ощущение безвыходности.

То же самое он чувствовал сейчас. Только тогда его спас главный придворный маг, вытащив из воды и прочитав длинную наставительную лекцию про опасность и ответственность, а теперь не спасёт никто. Ему суждено утонуть… точнее, сгореть, но подобные мелочи не играют роли.

Он знал, что поступил правильно, хотя едва не ошибся, охваченный страстью и желанием сделать Шайну своей. Девушке необходимо было знать правду, и он собирался признаться через пару дней, чтобы не портить ей праздник, но обстоятельства сложились так, что медлить уже было нельзя. Единственное, что могло остановить Шайну, — признание. И оно остановило. И разрушило всё, что было между ними.

Велдон тяжело вздохнул и погладил Хель, которая буквально прилипла к его груди сразу после того, как он надел рубашку и сел обратно в кресло. Кошка дремала и спокойно мурчала, и это, как ни странно, немного утешало, даруя ощущение того, что всё ещё можно исправить. Он цеплялся за это ощущение, боясь, что иначе и вправду не доживёт до пятницы и парада, а оставлять Дамира одного разбираться и с заговором, и с проклятьем не хотелось. Что бы ни происходило в жизни Велдона, он должен позаботиться о детях брата.

Внезапно воздух в нескольких шагах от кресла сгустился, завибрировал, и через мгновение перед императором появилась Эмирин. Лицо у неё было обеспокоенным, и Велдон немедленно спросил:

— Как Шайна?

Дартхари оборотней села в кресло напротив, поджав под себя неизменно босые ноги, и ответила, глядя на императора с тревогой:

— Она дошла до своей комнаты, скинула одежду, надела рубашку, села на постель и сидит, смотрит в пространство.

— Не плачет?

— Нет.

Эмирин вздохнула, и Велдон вдруг ощутил, как напряжение, скопившееся в сердце, отпускает и становится легче дышать. Как в тот день, когда умерла его мать. Он никогда не думал об этом, но, наверное, и тогда, и сейчас Эмирин использовала магию Разума, чтобы уменьшить его душевную боль. Однако спрашивать, верна ли его догадка, Велдон не стал.

— Она справится, — сказал он уверенно. — Просто нужно время. Ты знаешь про Коула?

— Да. Он предположил, что Шайна ходит к тебе. Она не успела рассказать?

Император качнул головой. Удивляться не было сил.

— Я так и думала. Перед тем, как поцеловать девочку, он предположил, что она встречает в библиотеке высокого темноволосого человека с кошкой. И по её реакции было понятно, что он попал в точку.

— Надо же, как удачно… — пробормотал Велдон. — И не придётся ничего изобретать.

— Эдриан пока не звал меня, но, думаю, скоро позовёт.

Они замолчали, и император, поглаживая спящую Хель, вновь поймал обеспокоенный взгляд Эмирин. Он понимал, о чём она хочет поговорить, точнее, о ком, но обсуждать произошедшее между ним и Шайной не желал абсолютно.

Поэтому сменил тему так, чтобы Эмирин к ней больше не вернулась.

— Мне недавно снилась Триш, — произнёс он медленно, глядя на собеседницу. — Она рассказала, где я могу посмотреть информацию про заклинание «долг души». И я посмотрел. — Эмирин печально улыбнулась, но промолчала, и Велдон продолжил: — Теперь я понимаю, почему ты плакала, когда я впервые упомянул имя Кара Джейл. И почему так легко согласилась на план с парадом.

— Ты не помнишь эту сказку, Вел. — Она не спрашивала — утверждала. — Любимый сборник Триш — истории времён Последней войны. «Сказка о защитнике» — так она называлась. Неудивительно, что Риш вспомнила эту легенду, желая отдать мне долг.

— Вот по какой причине Эдриан остался жив… — прошептал Велдон, закрывая глаза. Волнами накатывала усталость, но он пока боролся со сном, желая завершить разговор. — Связь должна быть двусторонней, и если Триш… не совсем мертва, то и он…

— Не только. Моя девочка была гениальным артефактором. Она использовала импульс необходимой энергии, чтобы изменить действие заклинания. Если бы Эдриан ненавидел Триш, как положено делать, когда творишь «огненный цветок», её задумка была бы обречена на провал. Но Эдриан её любил. Поэтому вся энергия, предназначенная «огненному цветку», ушла на разрушение Подчинения крови. И он смог сбежать.

— А огонь, который убил Риш, сотворила она сама… — пробормотал император перед тем, как окончательно провалиться в сон, и уже не видел и не слышал, как Эмирин поправила его положение в кресле, накрыла пледом, погладила по голове и прошептала:

— Спи, мой волчонок. Всё обязательно наладится.

Эмирин Аррано

Вернувшись в академию, она быстро взглянула на Шайну, желая убедиться, что с девушкой всё в порядке, насколько это возможно в её состоянии. Всё было по-прежнему: Шайна сидела на постели и смотрела в стену, не мигая и будто даже не дыша. Ни слёз, ни всхлипов, ни звуков слышно не было, и Эмирин обеспокоенно нахмурилась, понимая, что после бессонной ночи девушке придётся тяжело, но что можно было сделать? Её магия Разума на Шайну не действовала. Прийти и хотя бы поговорить, как с Велдоном? Да, наверное, стоит.

Но поговорить с Шайной Эмирин не успела — её позвал Эдриан, и ректор, быстро перенесясь в свою комнату, упала на кровать, закрыла глаза и моментально оказалась в знакомой обстановке — на качелях в саду Эйма, замке Повелителя тёмных эльфов.

— Понятия не имею, что ты сделала, — буркнул сидящий рядом с ней Эдриан, — но несколько минут назад я впервые за последние десять лет ощутил, как натягиваются оборванные Триш нити Подчинения.

— Это прекрасно. У тебя нет желания послушаться?

— Нет, — эльф мотнул головой. — Абсолютно. И я пока не откликался, как и все годы до этого.

— В следующий раз откликнись.

Эдриан вздохнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Играю на опережение», — подумала Эмирин, но вслух ничего не сказала, только улыбнулась.

Когда через пару минут она развеяла сон и вновь взглянула на Шайну, оказалось, что девушка уже спит. Поверх покрывала, съёжившись в комочек и нахмурившись, босая и вздрагивающая от холода. Ректор перенеслась к ней, накрыла пледом, как Велдона чуть ранее, и так же погладила по голове, жалея, что не сможет объяснить Шайне, насколько неважны её нынешние переживания перед лицом единственного по-настоящему ценного, что есть у неё и Велдона, — любви.

Эмирин надеялась, что Шайна поймёт сама. И хорошо бы до пятницы, иначе им будет в тысячу раз тяжелее.

Шайна Тарс

Не знаю, как у меня получилось уснуть. Наверное, просто взяла своё дичайшая усталость, полнейшая вымотанность после насыщенного событиями вечера и ночи. Я ужасно боялась снов, особенно — с участием Норда, то есть императора Велдона, поэтому просила — нет, даже умоляла — собственное подсознание обойтись без них. Слава Дариде, так и случилось, и до утра я проспала спокойно.

В шесть меня разбудили шелест и хихиканье, тихое, невнятное, но я всё равно открыла глаза, села на постели и уставилась на Дин и Дамира — она вернулась в собственный облик, он вновь стал Миррой. Оба сидели на кровати Дин рядышком, как две курочки на одном насесте, и счастливо улыбались, держась за руки.

Улыбки сползли с их лиц, как только они увидели моё.

— Шани… — Дамир кашлянул, поморщился — видимо, отвык за день к звучанию голоса Мирры — и продолжил: — Что случилось?

Говорить не хотелось до боли в груди. Но молчать всё равно бы не вышло.

— Узнала, кто такой Норд.

Дин закусила губу, глядя на меня с сочувствием, и мне бы обидеться — она, получается, тоже была в курсе! — но сил не хватало.

— Прости, — выдохнул Дамир. Он побледнел, и взгляд его, наполнившись виной, стал тяжёлым, гнетущим. — Я не могла сказать.

— Я понимаю.

— Погоди. — Он поморщился, и мне показалось, что ему мешает быть до конца откровенным колдовство Эмирин. — Хранитель библиотеки умер несколько лет назад, поэтому я сразу догадалась, кто представляется им, да и по описанию было ясно. Сказать тебе сразу я не могла, как бы я объяснила, откуда это знаю? Я, Мирра Дарлейн. — В голосе Дамира появилась горечь. — Да и дядя… я говорила с ним, он обещал, что не обидит.

Не обидит… Не знаю, можно ли считать обидой тот факт, что я чувствовала себя растоптанной, уничтоженной целиком и полностью? Нет, обида — это какое-то слишком лёгкое слово.

— Я понимаю, — повторила я второй раз, сама замечая, насколько равнодушно звучит мой голос. Услышал это и Дамир.

— Шани… попробуй посмотреть на эту ситуацию с другой стороны. С его стороны, — проговорил он с убеждением, встал и, переместившись на мою постель, взял меня за руку. Ладонь у него была горячей, в отличие от моей. — Пожалуйста. Если не ради вас, то хотя бы ради меня. Я тоже долго не могла понять, зачем ему всё это, но потом…

— Я понимаю, — вновь сказала я, не отнимая руку. — Я влюбилась. И он влюбился. И боялся признаться, потому что я сразу перестала бы приходить.

— Ещё он не хотел тебя расстраивать. — Дамир накрыл мою ладонь второй рукой, погладил пальцы. Через мгновение им стало щекотно, и я ощутила, как сквозь кожу льётся тепло. Наследник согревал меня магией. — Он думал, что со временем ты сама перестанешь приходить, и без всяких признаний.

Я поморщилась. Неприятно было осознавать, что Норд… Велдон… кхаррт, никогда в жизни я не смогу так его называть! — он полагал, будто я когда-нибудь переключусь на другой объект влюблённости и перестану приходить. Фу, гадость какая!

— Я говорила ему, что он ошибается, — прошептал Дамир, и я сжала зубы, дабы не разреветься совершенно позорным образом.

— Что уж теперь… Смысла нет рассуждать. Он признался, и я действительно перестану приходить.

— Ты этого хочешь? — спросил Дамир серьёзно, и я кивнула.

Нет. На самом деле — я не хотела, абсолютно. Но как? Как я могу продолжать бегать в библиотеку не к хранителю, а к императору, зная, что его прокляла моя мама, что он обидел её, а она его любила как сумасшедшая? В моём сердце это просто не помещалось.

Наверное, когда-нибудь я смогу принять и пережить всё, что узнала сегодняшней ночью. Да, наверное, смогу. А пока мне действительно будет лучше не видеть Норда. То есть Велдона.

Ох, Дарида, как же больно.

Признаться, о Коуле я совершенно забыла, но вот он, как оказалось, не забыл обо мне. И как только мы с Дамиром и Дин вышли из комнаты, то сразу наткнулись на эльфа, который подпирал собой стену, с мрачной решимостью глядя на нас.

Я вздохнула, угрюмо встретив его взгляд. У меня по-прежнему не было сил на то, чтобы реагировать хоть чем-то, кроме равнодушия. Мои ночные переживания из-за поцелуя и вовсе казались смешными. Теперь это не имело никакого значения, я не чувствовала ни злости, ни досады, ни обиды. Норд… Велдон… он словно вычерпал из меня все эмоции и забрал их себе.

— Шайна, нам надо поговорить, — пробурчал Коул, и я ощутила, как меня взяли за руки Дин и Дамир, зажав между собой, будто два стражника. Я успела рассказать им обо всём, что произошло в парке академии, поэтому такая реакция была неудивительна.

— Отвянь от неё, — рыкнула Рональдин. Без преувеличения рыкнула — даже клыки мелькнули. Но Коул не обратил на этот рык ни малейшего внимания.

— Шайна, пожалуйста, — продолжал ныть он, — давай поговорим.

— Тебе ведь сказали, — на этот раз не выдержал Дамир, — отстань и дай пройти.

— Шайна…

— Ладно, — перебила я эльфа, — раз хочешь поговорить, говори. Здесь и сейчас.

Лицо у Коула наполнилось недовольством, но спорить он почему-то не стал.

— Извини меня, я не хотел тебя обидеть. — Тьфу ты, как банально. — Я просто немного приревновал, поэтому не сдержался. Могу магическую клятву дать, что это больше не повторится.

— Не надо мне клятв. Всё сказал? Тогда иди.

— Куда? — И в глазах непонимание.

— Куда хочешь, только отстань, а? — вздохнула я. — Не желаю я с тобой больше общаться. Прощаю, извиняю, но общаться — нет.

Кажется, он разозлился, но быстро справился с собой и произнёс почти спокойно:

— Мы всё равно партнёры по боевой магии.

— Это ты правильно сказал, — я кивнула. — Партнёры по боевой магии, но не друзья.

— Шайна…

— Слушай, — не выдержала Дин, и от тона её голоса вздрогнули даже мы с Дамиром, — если ты сейчас же не свалишь, я тебя покусаю, и плевать мне на все дисциплинарные предупреждения.

Коул, по-видимому, сначала собирался возразить что-то в стиле «академия тебе не позволит», но потом всё же сдался. Недовольно скривил морду, посмотрел на меня укоризненно и ушёл — весь в чёрном, высокий и прямой, как палка.

— Спасибо, — вздохнула я, глядя Коулу в спину.

— Не за что, — ответили друзья хором, а потом Дамир продолжил: — Только вот он наверняка не отступит и будет продолжать попытки заслужить твоё прощение.

— Я понимаю, — ответила в который раз за утро. — Плевать. Пойдёмте лучше позавтракаем.

Аппетита у меня не было вообще, но надо как-то жить дальше, поэтому и завтракать необходимо.

Удивительно, но я была настолько заморожена эмоционально, что меня даже Данита не раздражала, несмотря на то, что принцесса в это утро щебетала ничуть не меньше, чем раньше, а то и больше. Расспрашивала наши впечатления о бале, но сильнее её интересовало, конечно, не это, а почему Коул сел за другой стол. Мой ответ «потому что» Даниту не удовлетворил, и она продолжала возвращаться к этой теме с завидной регулярностью, а Дамир, Дин и Эван всячески её отвлекали. Да, даже Эван подключился к этому аттракциону, и по его сочувственному взгляду я поняла, что о случившемся он догадывается. Ещё бы! Тут только тупой не догадался бы. Тупой — и принцесса Данита. Хотя она наверняка догадалась, просто ей очень хотелось получить подробности.

Вернувшись после завтрака в свою комнату, я неожиданно вспомнила, что сегодня у меня назначена очередная — и последняя, слава Дариде! — встреча с Пауком. Идти в город не хотелось, впрочем… обычно я навещала по субботам матушку Розу, но вчера было не до того, так что воспользуюсь случаем и зайду ещё и в бордель.

— Может, нам пойти с тобой? — забеспокоились Дамир и Дин, когда я сообщила друзьям о своих планах.

— Сама справлюсь.

— А Коул?

— А что Коул? — Я пожала плечами. — Ну, подкараулит меня наверняка, и толку? Будет ныть всё дорогу, да и кхаррт с ним. Не убьёт же.

На том и порешили, и я, собравшись, побежала в город.

До борделя я добралась спокойно, никого по пути не встретив. Но из-за того, что я постоянно озиралась, ожидая, что из подворотни вынырнет Коул, в один прекрасный момент вдруг осознала, что меня, видимо, охраняют — я постоянно натыкалась взглядом на людей, которые то ли шли туда же, куда и я, то ли действительно «пасли», как говорит дядя Коготь. И скорее второе. В конце концов, не мог же Норд… Велдон… оставить меня совсем без охраны? Конечно, не мог.

Уже возле чёрного входа в заведение матушки Розы я неожиданно вспомнила, что она и сама знала, кто такой Норд. Ведь она дружила с Триш и с ним, когда училась в академии, и называла его именно этим именем. Не зря матушка так странно отреагировала, когда я сказала, что люблю человека по имени Норд. И тоже ничего не стала мне объяснять, даже не спросила, где я его встретила. Я видела её беспокойство, но вопросов она не задавала, и я тогда решила — матушка знает, что ему можно доверять.

Думать об этом сейчас было странно. Почему матушка не сказала мне, кто такой Норд? Могла бы намекнуть, я бы и сама догадалась, но она промолчала. Почему?..

В борделе было тихо — белый день, посетителей в такое время практически не бывает, в основном все приходят вечером. И девочек я почти не встретила: кто-то спал, кто-то ушёл по делам. Матушка Роза уже встала и копошилась на кухне, кашеваря что-то, по запаху похожее на мясное рагу, а за столом, к моему удивлению, сидел Стальной Коготь.

— О, Шани! — увидев меня, он улыбнулся и махнул рукой — проходи, мол. — Хм, ты одна? А где этот твой эльфёнок?

— Был да сплыл, — буркнула я, подошла и обняла матушку Розу. В общем-то, плевать, почему она не сообщила мне про Норда, я всё равно её люблю.

— Привет, Шани. — Она погладила меня по голове. От неё вкусно пахло свежими сладкими булочками — родной запах, знакомый с детства. Он меня немного успокоил. — Как бал прошёл?

— Восхитительно.

— Не слышу энтузиазма в голосе, — хохотнул дядя Коготь. — Что, не понравились тебе местные танцы? Наши девчонки лучше пляшут?

— Безусловно.

— Будешь есть? — спросила матушка Роза, подводя меня к табурету. — Время почти обеденное.

Есть не хотелось, но я сказала, что буду, и с полчаса меня старательно кормили. Я ожидала расспросов про бал, но их не последовало, словно и дядя Коготь, и матушка понимали, что я не могу сообщить ничего положительного, и не желали меня расстраивать.

А потом дядя Коготь сказал, что отойдёт на пару часов, и у меня возникло ощущение, будто он сделал это, чтобы мы с матушкой смогли поговорить наедине.

— Держи, Шани, — произнесла она, достав из кухонного шкафа плитку шоколада. — Вчера один из клиентов принёс, шоколад из Мирнарии. Он необычный, у нас такого и не купишь. С перцем.

Я удивилась, попробовала — и закашлялась от неожиданности: горло словно огнём обожгло. Даже слёзы на глазах выступили…

Прошлой ночью я так и не поплакала толком, если не считать пары слезинок во время разговора с Нордом. А теперь, попробовав эту дурацкую шоколадку, залилась слезами, да такими горькими, что не сразу смогла остановиться.

— Ну-ну, Шани, — прошептала матушка Роза, обнимая меня. Она стояла рядом, возле табуретки, на которой сидела я, и прижимала мою голову к своей груди. — Я сразу поняла, что тебе нужно хорошенько выплакаться, по лихорадочному блеску глаз. Не нужно держать боль в себе, детка. Тебя обидел этот эльф?

Я мотнула головой.

— Кхаррт с ним.

— Тогда?..

Я кивнула, подняла голову и посмотрела матушке Розе в глаза.

— Почему вы не сказали мне, кто такой Норд?

Она грустно улыбнулась, не удивившись.

— Я не хотела вмешиваться, Шани. Ты узнала бы правду и сама, и очень скоро — такое невозможно долго скрывать. Дарида, мне сложно представить, что ты не узнала его, портреты постоянно мелькают в газетах.

— Я никогда не присматривалась к портретам императора. — Я всхлипнула и потёрла саднящие глаза. — Что мне теперь делать, матушка? — Она озадаченно посмотрела на меня, и я пояснила: — Норд… император сказал, чтобы я больше не приходила, потому что так будет лучше для меня.

— И он прав.

Я молчала — не могла говорить, горло перехватило, сжало спазмом, словно я долго и громко кричала в пустоту.

— Шани, подумай хорошенько. Представь, что будет, если ты продолжишь общаться с ним. Я не беру в расчёт проклятье и тот факт, что за правящей семьёй кто-то охотится, я говорю только о твоих перспективах. Ты желаешь стать императрицей? Вряд ли. Ты хочешь быть его любовницей, греть ему постель — и больше ничего? Сомневаюсь. Наверное, я говорю жестокие вещи, но я не вижу в ваших отношениях будущего.

Мне бы возразить, но чем, какими словами? Всё, что говорила матушка Роза, было абсолютно правильно.

— Просто живи дальше, — прошептала она, наклонилась и поцеловала меня в лоб и в мокрые от слёз щёки. — Ты такая молоденькая, это первое чувство, ты ещё встретишь другого достойного человека. Ну, или не человека… эльфа, например.

Я скривилась, и матушка Роза улыбнулась.

— Не унывай. Всё обязательно наладится.

Через полчаса я ушла к Пауку. Удивительно, но Коул не встретился мне и на пути к его лавке, хотя я ожидала этого. Впрочем, ещё не вечер — успеется.

Артефактор был хмур и тревожен, разговаривал мало, и чтобы отвлечь саму себя от печальных рассуждений о Норде, я стала рассуждать о том, может ли он быть отцом Коула и братом Триш. Эта мысль отчего-то отзывалась во мне, словно была истинной, и мне даже захотелось спросить Паука напрямую. Делать этого я, разумеется, не стала, но решила спросить о другом.

— А вы что-нибудь знаете о заклинании «подчинение Крови»? — поинтересовалась я, когда артефактор надевал мне на все пальцы рук по очереди разные кольца.

— Что? — он поднял голову и посмотрел на меня с искренним, неподдельным удивлением.

— Подчинение Крови, — повторила я. — Вы что-нибудь знаете о нём?

— Что-нибудь — расплывчатое понятие. — Паук уже справился с эмоциями и теперь глядел на меня совершенно бесстрастно. — Тебе ведь интересно что-то конкретное?

— Мне интересно, можно ли его снять.

Я давно поняла — раз в моих снах упоминается это заклинание, значит, скорее всего, мама сталкивалась с его проявлениями. Возможно, её саму так подчинили. Как минимум Эдриан или Риланд могли это сделать, как родственники.

— Не существует заклинания, которое нельзя было бы снять. Вопрос только в сложности. Подчинение Крови можно снять, но это непросто. И есть ещё немаловажный факт — для того, чтобы его снять, надо знать, что ты — или кто-то другой, с кого снимать собираешься, — находится под действием этого заклинания. А подчинение Крови, как правило, не замечают.

— Как можно не заметить, что тобой управляет кто-то другой? — Я нахмурилась и качнула головой. — Не представляю.

— Твой ректор — Эмирин, насколько я помню. — Паук усмехнулся. — И ты наверняка видела, как действует её магия Разума. Возможно, даже испытала на себе. Заметно было?

Испытать на себе магию Разума Эмирин мне не довелось, а вот Нарро — да. И Паук был прав, я вообще не заметила, как дартхари что-то изменил в моей голове так, что я утратила способность обсуждать Дамира в образе Мирры.

— Да, вы правы, не заметно. И всё же… если подчинение Крови возможно снять, то как?

Паук, щурясь, смотрел на меня и явно думал о чём-то, что его беспокоило.

— С кого ты собираешься его снимать? — спросил он резко, как хлыстом хлестнул.

— Ни с кого. — Я слегка удивилась. С чего он так подумал? — Я просто в книге прочла, стало любопытно, вот и…

— Спроси лучше у своего ректора, — перебил меня артефактор. — Она знает ответ на твой вопрос. А пока помолчи и не мешай.

Мне почудилось, что Паук не захотел отвечать, потому что боялся сболтнуть лишнее. И отправил меня к Эмирин, дабы она сама разобралась, что можно говорить, а что нельзя. Да, досадно… Ректор наверняка ничего не скажет, а путь в императорскую библиотеку мне теперь закрыт.

Снова заболело сердце, и я закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

Невыносимо. Матушка Роза всё правильно сказала, но… как я буду без Норда?..

Глава 23

Шайна Тарс

Пока я сидела у Паука, про Коула умудрилась практически забыть, и если бы не встретила его возле лавки сразу, как вышла, и не вспомнила бы. Но он ждал меня, мрачный, как грозовая туча, смерил сверкающим от негодования взглядом, но промолчал, просто зашагал рядом. Я тоже не стала ничего говорить, да и что я могла сказать? Хочет ходить за мной — пусть ходит. Потом ему надоест и он сам отвалится, как засохшая болячка.

Так мы и до академии добрались, молча шагая рядом, и разошлись уже в коридоре общежития. На ужин я не пошла — аппетита не было, да и по учёбе кое-что надо было сделать, — поэтому осталась в комнате, а Дамир и Дин обещали принести мне булочку.

Они пришли примерно через полчаса, и не только с булочкой, но и с новостями о том, что Данита притащила за стол Коула и была страшно разочарована моим отсутствием.

— Я не знаю, что делать, — сетовала Дин, глядя на меня с беспокойством. — Ссориться не хочется, но она же не отстанет, будет пытаться вас помирить просто из принципа.

— Я его завтра вышвырну из-за стола, — кипятился Дамир. — Тебе с кем ссориться не хочется, с Данитой? Я сама с ней поссорюсь!

На сердце от этой их перепалки, наполненной тревогой за меня, чуть потеплело.

— Не надо ни с кем ссориться. Пусть Коул и принцесса делают, что хотят, не обращайте внимания. Им потом надоест.

— Шани…

— Надоест, — я махнула рукой. — Извини, Мир, но Нита не отличается постоянством в увлечениях. А у Коула просто заело. Нам с ним всё равно придётся общаться хотя бы на боевой магии, так что смысла нет совсем уж отсекать его от меня. Со временем найдёт себе другой объект и переключится, надо только подождать.

Судя по взглядам, друзья не были уверены в моих умозаключениях, но переубеждать не стали. И правильно — я сама была не уверена, но заниматься сейчас ещё и проблемой надоедливого эльфа у меня не имелось ни сил, ни желания.

В кои-то веки я легла спать вовремя, но толку от этого оказалось немного: уснуть не получалось. Я вновь боялась увидеть во сне Норда. То есть Велдона. Мама ведь с ним так много общалась в юности, а я сейчас только о нём и думаю, логично, что как закрою глаза — сон о нём тут как тут. А я не хочу! Пусть мне приснится что-нибудь другое. Что угодно! Вот хоть тайна подчинения Крови, о котором я сегодня спрашивала Паука. Пусть сон будет об этом.

И сон меня послушался…

— Почему ты выбрала именно это заклинание? — задумчиво говорил Повелитель Риланд, глядя на Триш, которая сидела на полу в окружении исписанных листков бумаги. Судя по запаху дерева, я оказалась в её комнате в Арронтаре. Да, точно — деревянные стены, а за широким окном — бескрайний лес. — Я иногда не понимаю, по какому принципу ты начинаешь копаться в той или иной формуле. Тебя заинтересовало древнее подчинение Крови, о котором успели забыть и сами тёмные эльфы, теперь вот «огненный цветок». Что в нём такого?

— Странно, что ты не понимаешь. — Мама сосредоточенно раскладывала листки по стопочкам. — Мне казалось, уж ты-то сможешь понять.

— Наверное, смогу. Если объяснишь.

— «Огненный цветок» — единственное заклинание, от которого не поможет даже щит-«паутина» первого уровня.

Риланд поднял серебряные брови.

— Так. И?

— Значит, им гарантированно можно кого-нибудь убить.

— Кого?

Триш зыркнула на отца исподлобья и поджала губы. Почему-то мне подумалось, она хочет ответить: «Велдона», но не решается.

— Ясно, — вздохнул Повелитель. — Риш, детка, «цветком» эльфы убивали в случае с кровной местью, когда был неважен тот факт, что творящий заклинание тоже погибнет. Это, мягко говоря, существенный недостаток.

— Знаю. Но его ведь можно исправить.

— Каким образом? Тот, кто творит «цветок», обязательно отдаёт жизнь, это условие не изменить.

— А если…

Голос Триш почему-то исчез, хотя я видела, как шевелятся её губы. Она что-то говорила, и я пыталась понять по губам, что именно, но не выходило. Где же звук? Куда делся? И сам сон почему-то пошёл рябью, затянулся мутной дымкой, и мне почудилось, будто я слышу чей-то полный досады стон.

— Да будь ты проклят! — следом раздался крик Триш, и он не был связан со сном, который я смотрела, — он прозвучал словно извне. Та Триш, что сидела напротив меня на полу, этого не кричала. Она просто говорила что-то, а крик пришёл со стороны.

Неожиданно всё вокруг вздрогнуло, зашаталось, как бывает при землетрясении, и на мгновение я оказалась в полнейшей темноте. Моргнула — и свет включился, однако «декорации» стали иными.

Теперь Триш сидела за одним столом с Эдрианом, и не в Арронтаре, а в лаборатории Эйма, и показывала брату какой-то график в огромной старой книге.

— Видишь? Его невозможно разорвать полностью. Нити всё равно останутся.

— Но использовать заклинание будет нельзя?

— Да, — кивнула Триш. — Можно только дёргать за ниточки, это будет неприятно, но не более.

— Кукловод со сломанными куклами, — засмеялся Эдриан. — Кукловод есть, ниточки есть, а куколки не слушаются.

Мама улыбнулась, а затем свет вновь погас, только на сей раз — окончательно. И я спала без снов до самого утра.

Император Велдон

Раньше, будучи юным глупцом, он рассердился бы на Эмирин за это вмешательство в собственное настроение и подаренный спокойный сон на всю ночь. Теперь же был только благодарен — иначе точно бы не заснул, переживая за состояние Шайны, и потом не смог бы заниматься никакими государственными делами. А их перед пятничным парадом было более чем достаточно.

Ещё Велдон волновался, что — несмотря на реакцию Коула, после того как подтвердилась его догадка о том, с кем Шайна встречается в Императорской библиотеке, — этого всё равно окажется мало и придётся придумывать что-нибудь другое. Его первоначальный план дал осечку — Велдон не хотел, чтобы Шайна узнала правду о хранителе-императоре в день бала — но в целом это было даже к лучшему. Не пришлось что-то специально подстраивать, всё произошло будто бы случайно.

— Получилось, — подтвердила Эмирин, перенесясь в его рабочий кабинет перед обедом, и он вздохнул с облегчением. Напряжение чуть отступило. — Эдриан сообщил сегодня ночью.

— Прекрасно, — кивнул Велдон и добавил, поколебавшись: — Как Шайна?

— Ушла к Розе.

— Я знаю, докладывали. Я не об этом.

— Понимаю, — Эмирин грустно улыбнулась, — но ответить мне нечего. Она держится, хотя видно, что ей нелегко. И вот что ещё, Вел… Что ты будешь делать, если она вернётся?

Император покачал головой.

— Она не вернётся.

— А если?..

— Нет. — Он усмехнулся. — Неужели ты веришь в подобную нелепицу, Эм? Я обманывал её, кроме того, именно я жестоко обидел Триш, став причиной того, что происходит сейчас. Из-за меня она убила твоего ребёнка, из-за меня сбежала, скрывалась и в конечном итоге — погибла. Вернётся? Невозможно. Я верю, что Шайна не ненавидит меня, что она понимает, почему я её обманывал. Но в то, что она вернётся, я не верю.

— Ты вообще не веришь в любовь, Вел, — вздохнула Эмирин. — Ни в любовь, ни в прощение.

— А ты веришь, что такое можно простить?

— Велдон. — Она наклонилась и взяла его за руку, заглянула в глаза. — Ты сам сказал только что: Риш убила моего ребёнка.

На мгновение императору захотелось зажмуриться, настолько невыносимо обжигающим показался ему ясный взгляд Эмирин.

Она была права — они с Триш причинили ей зла не меньше, чем друг другу, а намного больше. И тем не менее Велдон знал, что Эмирин простила их обоих. И сейчас её взгляд говорил ему: а что такого особенного должна прощать Шайна? Да, он скрывал свой статус, но не для того, чтобы обидеть, — чтобы продолжать общаться. Да, когда-то он поступил жестоко с Триш, но это было двадцать лет назад и он расплатился за тот свой поступок сполна.

Велдон мотнул головой, сбрасывая оцепенение.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Эм, но… не верю, что Шайна захочет вернуться. Посмотри на меня, — он развёл руками, — у меня дыра вместо ауры. Зачем я ей?

Она улыбнулась, подняла вторую руку и погладила его по щеке.

— Шайна любит тебя. А когда любят, возвращаются.

— У неё для этого почти не осталось времени. В пятницу всё закончится.

Эмирин вздохнула и не стала отвечать.

Шайна Тарс

Следующие пять дней я существовала в механическом режиме — словно кукла, которую завели, и она ходит, говорит и порой даже бледно улыбается, но ничего не чувствует.

Я больше не бегала в библиотеку, не видела Норда, и это медленно убивало мою волю к жизни. Я уговаривала себя, что так будет лучше, я поступаю правильно, да он и сам так сказал, и матушка Роза… но не помогало. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилось моё отчаяние.

Я скучала по нему. Голос, улыбка, тёплые карие глаза, нежные, но сильные руки — мне до одури хотелось плюнуть на всё, перенестись во дворец и…

Дальше воображение буксовало. Наверное, поэтому я и не поступала подобным образом — не понимала, что будет потом. Я же не могу стать императрицей, и не только потому, что проклятье безбрачия не даст. Я просто не могу! Из меня такая же императрица, как из травинки веник. К тому же я помнила, как Норд пугал меня, уверяя, что закроет во дворце и запретит общаться с кем-либо ещё, кроме него. Теперь я понимала: это были не пустые угрозы. Действительно — закроет. И как я буду жить без академии?

«Наверное, лучше, чем без Норда», — шептал внутренний голос, и я вздыхала, признавая его правоту на данный момент. Да, без академии, думаю, мне не было бы так больно, как без него. Но император…

О том, что Норд не только император, а ещё и возлюбленный мамы, из-за обиды на которого она и натворила дел, я старалась вовсе не вспоминать. Когда я начинала об этом думать, то не могла дышать. Просто не получалось вместить в себя понимание того, что именно Норд… И боль разрывала сердце и лёгкие.

Коул отирался возле меня все эти дни. Я не разговаривала с ним, когда это было возможно, а если говорила, то как на боевой магии — только по делу. Прощения он больше не просил и вообще никак не упоминал то, что случилось на балу в субботу. Просто ходил за мной как привязанный, и меня это даже не раздражало — было всё равно. Данита вовсю ему подыгрывала, пытаясь нас помирить с упорством маньяка, а Дамир и Дин ей мешали, постоянно отвечая на вопросы вместо меня и всячески подкалывая эльфа, который терпел откровенные наезды моих друзей со стойкостью, достойной лучшего применения.

Я думала, что совсем не смогу учиться из-за своего настроения, но удивительно — моральное состояние никак не повлияло на успеваемость. Я даже лабораторную по зельям написала лучше всех в группе целителей! И на боевой магии все усвоенные виды щитов прощёлкала, как орехи, заслужив гордый взгляд Дрейка. Конечно, а как иначе? Я ведь перестала ходить в библиотеку и теперь по вечерам частенько тренировала щиты, чтобы не сойти с ума и не сорваться. Вот и освоила то, что должна была оттачивать ещё с месяц, за несколько дней.

Утром в четверг я проснулась от ощущения, будто спину что-то колет, вывернула руку — и достала из-под одеяла заколку-торлеаин, которую мне на день рождения подарил Эван. Я так и не успела отдать её Норду, хотя собиралась.

На глазах выступили слёзы, и я решительным жестом засунула заколку под матрас. Пусть лежит там и не попадается мне, напоминая о мечтах и желаниях.

Бал прошёл, и теперь все обсуждали предстоящий парад в честь объединения земель. Досадовали, что не смогут на него попасть — он начинался в десять утра в пятницу, а у всех студентов первая пара до одиннадцати.

— Готова поспорить, многие прогуляют, — фыркнула Данита, отламывая аккуратный маленький кусочек от творожной запеканки, которую захватила на завтрак. — Хотя зачем? Каждый год эта нудятина.

— Почему нудятина, очень красиво, — возразил Эван и пояснил: — Я в прошлом году бегал, смотрел издалека, на саму площадь Независимости перестали пускать народ с тех пор, как во время парада был убит брат императора. Извини, Нита.

— Ничего, — принцесса вздохнула, погрустнев. Мне хотелось спросить, как так вышло, но это было бы слишком бестактно, и я промолчала. — Нас с Дамиром там не было, ни тогда, ни потом. Дядя решил, что не станет рисковать.

— А сам рискует, — протянул Эван задумчиво. — Интересно почему? Можно было бы отменить, подумаешь.

Профессор Рапария наверняка поставил бы третьекурснику двойку по мировой истории за подобное утверждение, но сообщить об этом я не успела — Коул решил подать голос.

— Нельзя. Отмена парада Объединения земель — оскорбление. Для тёмных эльфов точно, гномы тоже вряд ли обрадуются, про троллей я вообще молчу. Император обязан принять делегации всех рас Эрамира, пообщаться с их представителями, накормить праздничным обедом и показать салют. На парад прибудут и Повелители эльфов, и короли гномов и троллей, и дартхари оборотней.

— Нудятина, — фыркнула Данита, и у меня вырвалось:

— Твой дядя тоже так считает?

Я редко заговаривала на этой неделе с принцессой, и она удивилась, услышав этот вопрос. Но язвить не стала, ответила спокойно:

— Нет, он такого не говорил. Он говорил… — Она задумалась, вспоминая. — А! Он говорил: парад — повод для того, чтобы всем нормально собраться и подписать кучу торговых и других договоров. Утомительная необходимость, так как-то.

Да… Неужели каждый раз, когда принцесса или Дамир говорили о своём дяде, они имели в виду моего Норда? До сих пор тяжело в это поверить.

— Не хочешь прогулять физподготовку, Шайна? — поинтересовался Коул. — Можно сходить на крышу одного здания, оттуда отлично видно площадь.

— Нет, — я качнула головой. — Завтра сдаём промежуточный норматив по бегу, нельзя пропускать.

— Ах да…

Ребята начали обсуждать предстоящие занятия, через несколько мгновений моё внимание рассеялось, и я перестала следить за нитью разговора.

Император Велдон

Всю неделю у него было чувство, будто он тонет в болоте. Вязком, вонючем, тошнотворном болоте, которое с удовольствием заглатывает его, радостно причмокивая от удовольствия. Легче становилось только после встреч с Эмирин. Она переносилась к Велдону просто так, без причины, говорила о чём-то отвлечённом, и казалось бы — ерунда, но император после этих встреч мог дышать. Скорее всего, она действовала на него магией Разума, но Велдон не спрашивал, так ли это.

Он ходил, ел, встречался с советниками, много общался с дворцовыми распорядителями, которые вовсю готовились к параду, а по вечерам приходил в библиотеку, садился на пол возле портального зеркала, брал на руки Хель и долго вглядывался в мутную поверхность — до тех пор, пока не засыпал прямо там, на полу. Просыпался обычно уже утром и в кресле, не помня, как добрался до него. То ли действительно сам встал, а потом забыл, то ли Эмирин перенесла.

Иногда он прижимал ладони к поверхности зеркала, прислонялся к нему лбом и сидел так, изо всех сил желая, чтобы Шайна всё-таки вернулась. Наверное, если бы у него был её медальон, он уже переместился бы в академию, поговорил с ней ещё раз, попытался объяснить, нашёл какие-то слова… другие… Но медальона не было, и даже если бы был — толку? Никто не в силах исправить собственное прошлое.

Вечером в четверг Велдон перестал ждать. В конечном итоге он оказался прав — Шайне был нужен Норд, хранитель библиотеки, его она любила, а император Велдон ей ни к чему.

Всё правильно, она молодец. Но как же сильно от этой мысли хотелось умереть… по-настоящему…

…Триш, окружённая ослепительно белым сиянием, сидела на краю стола, а Велдон — в кресле неподалёку. На ней было белое платье, такие платья всегда носила Эмирин, только ноги не были босыми — на них красовались изящные туфельки, которые император недавно видел на Шайне.

— Помнишь, как я превратилась в Эмирин? — спросила вдруг Триш, улыбнувшись, и Велдон слегка удивился.

— Что?..

— Забыл? — Она рассмеялась, сверкая тёплым взглядом. — Мы с тобой были в Арронтаре, я знала, что Эмирин отлучилась, а ты не знал. И я превратилась в неё. Хотела, чтобы ты меня поцеловал. Помнишь?

Теперь он действительно вспомнил. О Дарида, как давно это было… И они с Триш — два идиота. Как Эмирин это терпела? Он постоянно пытался привлечь её внимание, а Риш — его; и оба совершали глупости, иногда — отвратительные. Вот как тот случай с превращением.

— Помню.

— Ты меня тогда узнал. Быстро, практически моментально. Я потом всю голову сломала, каким образом, амулет ведь не барахлил, ты не мог меня видеть — ты видел Эмирин. Так и не поняла.

— Не поняла? — переспросил Велдон поражённо. — Даже сейчас не знаешь?

— Догадываюсь. — Она лукаво улыбнулась. — Но хочу услышать это от тебя.

— Дело было во взгляде. Можно подделать всё, что угодно, — фигуру, цвет волос, походку, — но взгляд не подделать никогда. У Эмирин был твой взгляд — неуверенный, ждущий, влюблённый. — Он вздохнул, вспомнив, как ругал тогда Триш. И как она плакала потом, сердитая и обиженная. — Прости.

— И ты меня.

Они помолчали несколько секунд, а потом она тихо произнесла:

— Будь осторожен. Ты сам сказал — взгляд не подделать. Тебя тоже могут узнать. И дай Дарида, чтобы только Шайна.

Сердце словно иглой кольнуло.

— Ей лучше забыть обо мне.

— О, — Триш качнула головой. — Боюсь разочаровать тебя, мой император, но Шани сама будет выбирать, что ей лучше, а что хуже.

Ответить Велдон не успел — Триш улыбнулась и исчезла, словно и не было её. А потом растворилось и всё остальное, медленно расплывшись, как изображение на поверхности воды.

Шайна Тарс

В пятницу утром я проснулась от какого-то странного ощущения надвигающейся беды. Что-то тревожное повисло в воздухе, как туча перед грозой, и оставалось только ждать — будет ливень или мимо пройдёт?

— Что с тобой, Шани? — поинтересовалась Дин, когда мы шли в столовую на завтрак. — Ты словно ждёшь чего-то плохого. Так волнуешься из-за норматива по физподготовке?

— Нет, — я мотнула головой. — Просто… задумалась.

Я на самом деле задумалась — о том, почему чувствую беспокойство. Гадкое, липкое и неприятное ощущение, его хотелось поскорее сбросить с себя, но не получалось. В чём же дело?

За завтраком меня пытались тормошить все, кроме Дамира и Дин. Друзья были деликатны всю неделю, старались лишний раз не дёргать, понимая, что после объяснения с Нордом я нахожусь в подавленном состоянии, но Коулу и Даните чужда деликатность, а Эван не считал нужным одёргивать принцессу. Эльф к пятнице и вовсе осмелел — я же не гнала его из-за стола, а моё равнодушие он давно перестал воспринимать как преграду — и всё утро старательно намекал мне на то, что нам необходимо встретиться и поговорить о чём-то важном. Я делала вид, что намёков не понимаю, но после того, как закончился завтрак, Коул нагнал меня в коридоре по пути в общежитие, схватил за руку, наклонился и шепнул на ухо:

— Коготь нашёл моего отца.

От неожиданности я остановилась, едва не споткнувшись, но помешала ладонь эльфа, которой он сжимал мои пальцы.

Признаться, за прошедшую неделю я умудрилась совершенно забыть о проблемах однокурсника. И о своих подозрениях по поводу Паука.

— Он назвал имя, — продолжал Коул тихо, видя, что я жду и смотрю на него. — Эссор Ригард.

Мне это имя ни о чём не говорило, поэтому я молчала.

— Шани! — Голос эльфа наполнился волнением и недовольством. Видимо, Коул ожидал расспросов, а я молчала. — Это настоящее имя Паука!

Я моргнула, удивившись не столько открывшемуся факту, сколько тому, что я умудрилась попасть пальцем в небо со своей догадкой. Интересно, а Норд знал? В тот момент, когда я рассказывала ему о своих мыслях, — знал?

— И что ты собираешься делать?

— Пойду к нему сегодня вечером. Хочу поговорить. Пойдёшь со мной?

Я скрипнула зубами. Интересно, он правда такой идиот или передо мной красуется?

— Коул, ты соображаешь? — Я выдернула ладонь из его пальцев и помахала ею перед его носом. — Эй, там! Включите этому эльфу мозг!

Коул вздрогнул, как будто я сказала что-то удивительное.

— Шани…

— Твой отец — гипотетический, но всё же — скрывается неизвестно от кого десять лет, — прошипела я негромко. — Десять лет он не давал о себе знать даже тебе. Почему, что с ним случилось, из-за чего он поменял не только имя, но и расу, мы не знаем. А ты собираешься просто заявиться к нему в гости и спросить об этом? Ты в своём уме? — Коул открыл рот, но я поморщилась и опять махнула рукой. — Впрочем, делай, что хочешь. Только без меня!

Я обогнула эльфа по дуге и почти побежала по коридору к своей комнате. Коул один раз выкрикнул: «Шайна!» — но больше остановить не пытался. А я надеялась, что он поразмыслит и если уж действительно пойдёт к Пауку с воспросами, то хотя бы вместе с ребятами дяди Когтя.

Через полчаса, переодевшись в форму для занятия физподготовкой, мы с Дамиром и Дин подходили к стадиону. Утро было чудесное, парк, окружавший академию, рыжел осенней листвой, небо над ним голубело лазурью, дул прохладный, но не пронизывающий ветер, однокурсники переговаривались, периодически заливаясь весёлым хохотом, — в общем, обстановка должна была способствовать повышению настроения, но ничего подобного со мной не случилось. Даже наоборот, меня начало трясти от волнения без всякой на то причины. Я нервно оглядывалась по сторонам, ожидая какого-нибудь происшествия, но ничего не происходило. Мы мирно прошли на стадион, встали в ряд, поделали упражнения для разогрева мышц, немного побегали на короткие дистанции, а затем преподаватель, магистр Аврелий, поделил нас на группы по десять человек — каждая должна была стартовать через тридцать секунд после предыдущей — и скомандовал: «Вперёд!»

Я бежала во второй группе, Коул и Данита — в первой, Дин и Дамир — в третьей. Принцесса двигалась медленно, поэтому вскоре поравнялась с нашей группой, а эльф, наоборот, убежал далеко вперёд. Скорее всего, у Коула будет лучший результат…

— Шайна, — пропыхтела бегущая рядом со мной принцесса, и я ощутила дикое желание треснуть ей по голове за то, что сбивает дыхание, — а ты…

Что она хотела сказать, я так и не узнала. Внезапно раздался сильный гул, он шёл издалека, но потихоньку приближался — и все студенты замерли как вкопанные, испуганно озираясь по сторонам и пытаясь понять, что это такое и откуда доносится.

— Со стороны площади гудит, — пробормотал кто-то рядом, и от накатившего внезапно животного ужаса у меня потемнело в глазах.

Норд!

Подбежал преподаватель, шипя сквозь зубы:

— Чего остановились? Вы норматив сдаёте или в догонялки играете?

— Магистр, так не должно быть, — звонким, каким-то надрывным голосом сказала Данита. — Это очень странный звук, во время парада не должно быть такого! Там что-то случилось!

— Ваш норматив тут ни при чём, — отрезал преподаватель, но больше ничего возразить не успел.

Небо на горизонте — в той стороне, где остался Лианор, дворец императора и площадь Независимости, — ярко вспыхнуло, расцветая, словно цветок. Распустило огромные огненные лепестки в разные стороны, пошевелило ими, колыхаясь, будто на ветру, и выстрелило вертикально вверх ослепительно белыми искрами. Это было похоже на праздничный фейерверк… но ощущения праздника не было. Все застыли, открыв рты и с ужасом наблюдая за тем, как небо из голубого постепенно становится оранжевым, а затем алым, будто свежая кровь.

— Кхаррт! — выдохнул магистр Аврелий. — Безумно похоже на «огненный цветок», но…

Огненный цветок.

Услышав это, я уже не сомневалась — так оно и есть и сейчас на площади в этом жутком огне сгорает мой Норд. Человек, которого я люблю. Мой император. Мой, мой, мой!

В груди что-то вспыхнуло, опаляя жаром сердце, скручивая лёгкие и выжигая разом все мысли. Я схватилась за голову и согнулась, не в силах справиться с ощущением, что тоже горю вместе с Нордом, постепенно превращаясь в пепел, полный горечи и безнадёжности.

Я хотела этого. Хотела больше всего на свете…

Наследный принц Дамир

Он заметил, что с Шайной происходит нечто странное, сразу, как она схватилась обеими руками за голову и наклонилась, будто её тошнило. А после закричала, и настолько громко, пронзительно, что у всех присутствующих разом заложило уши. Дамир был уверен: такой звук не может издавать живое существо, это было больше похоже на тонкий, страдающий голос скрипки.

А через мгновение Шайна загорелась.

Дамир не успел даже сообразить, что это, отчего фигуру подруги скрыла огромная огненная сфера, отбросив от себя остальных рядом стоящих студентов, а вокруг уже слышались вопли ужаса, и кто-то громко закричал:

— Инициация? У неё что, инициация?!

— Не-е-ет, — простонала Дин и схватила Дамира за руку так, что пальцы затрещали. — Нет-нет, нет…

Инициация! Неконтролируемая вспышка нового Источника силы. Кхаррт! В возрасте Шайны такая вспышка почти гарантированно означает смерть мага!

— Отойдите дальше! — надрывно закричал магистр Аврелий. — Как можно дальше от студентки Тарс, быстро!

Огненная сфера, окружившая Шайну, словно покрылась паутиной — огромным щитом, созданным академией, чтобы защитить остальных от огня девушки. Пробудившись, он пытался сжечь всё вокруг, в том числе и её саму.

Треснуло пространство, выпустив на стадион встревоженную Эмирин. Она изумлённо оглядела огненную сферу Шайны, вздрогнула, что-то прошептала, а затем побежала вперёд и запрыгнула в огонь.

— Мама! — воскликнула Дин, но никто в горячке не обратил на это внимания. Только Дамир сжал её ладонь, пытаясь подбодрить. Эмирин сильная и мудрая, она знает, что делает.

Вновь сработал амулет переноса, раздался треск, и на стадион шагнули Дрейк и Нарро. Оба, не мешкая, сделали то же самое, что и Эмирин, заскочив в огонь так стремительно, будто это была тёплая морская вода. К удивлению Дамира, то же самое попытался сделать и бледный, взволнованный Коул, но увяз в окружавшем его воздухе, как нож в твёрдом масле.

— Все студенты остаются на местах и не подходят к инициированной, — строго произнёс голос академии. — Сохраняйте спокойствие, пожалуйста.

— Спокойствие, — всхлипнула Дин. По её лицу потоком текли прозрачные слёзы. — Она издевается! Выживают только десять процентов магов, у которых инициация происходит после пятнадцати лет. Десять!

Дамиру стало тошно, но он промолчал, крепко обняв Дин. Сейчас они ничего не могли сделать. Ни для Шайны, ни для дяди Велдона. Как он понял, оба в эту секунду горели, только у Шайны, в отличие от императора, ещё был шанс остаться в живых.

Огонь неожиданно заревел, затрещал, выплёвывая ярко-белые искры, — и вдруг резко опал, потух, впитавшись в тело абсолютно голой Шайны. Она лежала на руках Дрейка, растрёпанного, бледного и злого, с безумным взглядом, а рядом стояли Эмирин и Нарро, казавшиеся такими замученными, будто не спали и не ели уже несколько дней. Ладони Эмирин лежали у девушки на груди, а Нарро — на висках, но Шайна была настолько серой от пепла, что Дамиру на мгновение показалось, будто она действительно сгорела.

— Мама! — закричала Дин, дёрнулась, но академия по-прежнему не выпускала. — Она… жива? Жива, мам?! Пап?!

Эмирин молча кивнула, пошевелила пальцами, и на Шайне появилось иллюзорное платье тёмно-синего цвета.

— Дар, отнеси её в лазарет, быстро. Мы с Нарро скоро придём, — произнесла ректор, обращаясь к Дрейку, а затем вновь повернулась лицом к первокурсникам. — Все по комнатам. На сегодня занятия отменяются.

Дамир сжал ладонь Дин, и она сразу всё поняла — без слов.

— Профессор, — обратилась она к Эмирин, запнувшись на мгновение — видимо, опять хотела сказать «мама», — а что случилось на площади? С его величеством всё в порядке?

Ректор обвела притихших студентов спокойным взглядом абсолютно жёлтых глаз и ответила, остановившись на Дамире:

— К сожалению, несколько минут назад его величество император Велдон погиб.

Дамир покачнулся, сжимая зубы и изо всех сил стараясь позорно не завыть.

Он предполагал это с самого начала, как только увидел зарево над парком со стороны площади, но надеялся, что дядя выкарабкается. А теперь чувствовал дикую злость и растерянность, как всегда случается, когда сбывается твой самый страшный кошмар.

Эпилог

Выходя из лазарета, Эмирин осторожно прикрыла дверь, стараясь не потревожить Дрейка, уснувшего возле Шайны. Сегодня они сделали для девушки всё, что могли, но этого всё ещё было слишком мало. По их недомыслию она едва не погибла, и Эмирин теперь мучила совесть. Почему она не предусмотрела такой вариант развития событий, где были её глаза и мозги?!

— Рин, — прошелестел чей-то голос позади, и ректор, обернувшись, увидела Араилис. Её заместитель стояла возле окна и смотрела, как с ближайшего дерева облетают золотые листья.

Эмирин подошла и встала рядом.

— Иногда я тебя ненавижу, — вздохнула она с тяжёлой обречённостью. — Если бы мы с Велдоном знали…

— И что тогда? — усмехнулась Араилис Нерида лениво. — Ничего не изменилось бы, не обманывай себя.

Ректор поморщилась.

— Но я хотела поговорить не о Шайне, — продолжала магистр. — А о твоём дальнейшем плане. Он может не сработать.

— Ты решила нарушить традицию и всё же сообщить мне о ближайшем будущем? Премного благодарна.

— Не язви. Ты надеешься на Триш, но у неё может не получиться. Я не говорю, что обязательно не получится — это всего лишь один из вариантов, но шансов много.

— У неё получится. Я верю в неё.

Араилис улыбнулась, но промолчала, и Эмирин тихо призналась:

— Даже если бы я знала, что точно не получится, всё равно поступила бы так же. Триш необходимо освободить, понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда зачем?..

— Просто предупредила.

— Ясно. — Ректор хмыкнула. — Значит, есть то, о чём я забыла и что может быть важным. Буду думать.

— Думай, — благосклонно кивнула Араилис и отошла от подоконника, оставив Эмирин в глубокой задумчивости.