Двуликие (трилогия)

И пока к пустоте или раю

Необорный не бросит меня,

Я ещё один раз отпылаю

Упоительной жизнью огня.

Н. Гумилёв

Пролог

Пространство, заполненное чернильно-чёрной пустотой, дышало безнадёжностью, тоской и отчаянием. Ничего здесь не было, кроме них, ни малейшей искры жизни — только смерть.

Показалось, будто кто-то всхлипнул, и он огляделся, выискивая требовательным взглядом человека, ради которого пришёл.

Маленькая и одинокая фигурка, съёжившись, сидела посреди абсолютной пустоты, закрыв ладонями лицо, и он подошёл ближе, сел рядом.

— Не хочешь уйти отсюда? Здесь грустно и темно, — сказал он, протягивая руку и касаясь крошечного белого плеча.

Та, к кому он обращался, подняла голову. Девочка лет пяти, черноволосая и сероглазая, с широкими бровями и губами, искусанными до крови, смотрела на него внимательно и серьёзно.

— Я хочу к маме, — пожаловалась она дрожащим голосом. Нахмурилась, и брови словно срослись, превратившись в одну. — Ты кто?

— Меня зовут Нарро. А тебя?

Она задумалась.

— Не помню.

— А что ты помнишь?

Девочка всхлипнула, и её лицо исказилось, будто она собиралась заплакать.

— Маму. Она умерла. Я хочу к ней. И… — Запнулась, закусила губу. — И ещё к кому-то. Он тоже умер.

— Значит, ты хочешь умереть?

Кивнула.

— А твоя мама? И тот, о ком ты только что говорила. Они тоже хотят, чтобы ты умерла?

Девочка вздрогнула, и в её взгляде впервые появилась неуверенность.

— Не знаю…

— Может, они хотят, чтобы ты жила? И там, позади, неужели не осталось тех, кого бы ты любила?

— Не помню…

— Постарайся вспомнить. Как их зовут? И как зовут тебя?

— Зовут… — эхом повторила она. — Их… Меня… Я помню, как зовут маму.

— И как же?

— Кара.

Он грустно улыбнулся.

— Разве?

Девочка вновь нахмурилась.

— Да… Нет. Не так. Не помню! — Она вдруг разрыдалась, и он подхватил её на руки, усадил на колени, обнял и погладил по голове. — Ничего не помню, ничего!..

Она рыдала, а он ждал, молча утешая её, до тех пор, пока она не затихла, глотая слёзы.

— Постарайся вспомнить ещё какое-нибудь имя, — сказал он мягко. — Другое, не мамы. Я помогу тебе выйти к тому, кого ты вспомнишь.

Девочка вздохнула и потёрла мокрые щёки маленькими ладошками.

— Норд.

Он вздохнул.

— Ещё?

На этот раз она думала очень долго. Так долго, что Нарро уже начал бояться — больше ничего не вспомнит.

— Дрейк?.. — прошептала почти неслышно, и он улыбнулся. Надо же.

— Отлично, — сказал он и взял её за руку. — А теперь закрой глаза и думай о Дрейке. Я приведу тебя к нему.

— Точно приведёшь?

— Обещаю.

Она кивнула и зажмурилась.

1

Принцесса Данита

Возвращаясь в общежитие, Данита чувствовала себя раздавленной. То, что сообщила на стадионе Эмирин, не умещалось в голове, не осознавалось, казалось дурной шуткой или сном — разве может умереть дядя Велдон? Покушения всегда обходили его стороной, но дело было не только в этом: Данита воспринимала императора человеком, который будет рядом, что бы ни случилось. Так было всю её жизнь, даже когда они с Дамиром были маленькими и был жив их отец, а мать ещё не уехала в Мирнарию. Дядя Велдон для них с братом был скалой, несущей стеной, на которую всегда можно опереться, и Даните никогда не приходило в голову, что он может умереть. Даже несмотря на проклятье рода. Она как-то не сомневалась — дядя справится с проклятьем, решит все проблемы, и всё вновь будет отлично, как в её детстве, когда он носил их с Дамиром на плечах. Даниту — на правом, брата — на левом.

Принцесса всхлипнула и прижала руки к груди. В сердце саднило, словно его поранили и теперь оно кровоточило, как уколотый иглой палец. Только к сердцу, в отличие от пальца, нельзя было применить заживляющее заклинание. Да и не оно это болело, а душа. Данита не представляла, как они с Дамиром будут жить без дяди. Мать предала, отец умер, и только дядя Велдон всегда был здесь. А теперь его нет.

— Может, это шутка такая, — прошептала Данита, потерев слезящиеся глаза. — Розыгрыш…

— Вряд ли, — проворчал кто-то, и принцесса обернулась. Мрачный и бледный Коул шёл за ней по пятам, а вот Дин и Мирры рядом не было. — Ректор так шутить не станет.

— А где Дин и Мирра? — спросила Данита, не слишком желая обсуждать с Коулом известие о смерти дяди. — Не вижу их.

Эльф огляделся.

— И я не вижу. Странно. — Он нахмурился. — Может, в лазарет пошли вместе с магистром Дархом?

— Скорее всего. — Данита дёрнулась в обратную сторону, чтобы тоже отправиться в лазарет, но Коул поймал её за руку. — Ты чего?

— А ты куда собралась? Тебе-то зачем в лазарет?

— Не знаю, — искренне вздохнула принцесса. — Но куда я должна идти, по-твоему? Я не могу пойти к брату, как хотела бы. Он единственный близкий для меня человек, но я понятия не имею, где он. Значит, пойду к Дин и Мирре, они хотя бы мои подруги.

— Кстати, хороший способ найти Дамира, — протянул Коул, задумчиво глядя на принцессу, и её передёрнуло. Слишком уж тяжёлым был взгляд эльфа. — Он наверняка обратится к тебе, чтобы утешить в такой ситуации. Хотя не знаю, есть ли смысл искать?

— Не поняла?

— Ему править. Значит, ходить в маске больше нельзя.

Данита на мгновение застыла, а потом выдернула ладонь из руки Коула.

— Я даже думать об этом не могу сейчас! — воскликнула, развернулась и убежала в сторону лазарета. По губам эльфа скользнула злая скептическая усмешка, он качнул головой и отправился следом за Данитой.

Возле лазарета действительно обнаружились и Мирра, и Дин, но не только они — рядом с дверью, ведущей в одну из палат, толкались ещё несколько первокурсников из числа целителей. Лица у всех были зеленоватые от волнения, взгляды, направленные на дверь, полнились тревогой.

— Как Шайна? — Данита сразу подскочила к Мирре и Дин и взяла обеих за руки. Девушки удивлённо посмотрели на принцессу, переглянулись с недоумением — и она почувствовала дикую обиду. Неужели не ожидали, что она придёт спросить о Шайне? Ну да, Данита всегда относилась к ней скептически, но не настолько же, чтобы игнорировать в подобной ситуации.

— Мы не знаем, — вздохнула Дин. Веки у неё были красными, щёки — слегка влажными, и сразу становилось понятно, что дочь ректора недавно плакала. — Магистр Дарх унёс её в эту палату, потом вошли ма… то есть профессор Аррано и дартхари Нарро. С тех пор они не выходили. Дежурный врач тоже пытался зайти внутрь, но дверь не открывается.

— Я много читала про инициацию, — вмешалась одна из целительниц, серьёзная девушка в очках с толстыми стёклами. Данита помнила, что по боевой магии звёзд она не хватала, но больше ничего в голову не приходило — ни имени, ни фамилии. — Тема моей курсовой работы как раз с ней связана. У Шайны пробудился Огонь, поэтому она начала сжигать себя, в таких случаях выживают очень редко. Однако, если профессор Аррано и остальные успели изолировать вспыхнувший Источник, усыпить Шайну и надеть браслеты для блокировки, шанс есть. Правда…

— Что? — нервно спросил Коул, и целительница отчего-то покосилась на него с неодобрением.

— Для того, чтобы вновь стать магом, Шайне придётся приручить свой Огонь. Ну или всю жизнь ходить с браслетами. Иначе, как только их снимут, она вновь попытается сжечь себя.

— А был вообще хоть кто-то, приручивший инициированный Огонь? — пробормотала Мирра, хмурясь. — Что-то я не помню.

— За всю историю магии это удалось только одному человеку. Её звали Триш Лаира.

Коул побледнел и закусил губу, Дин и Мирра вновь переглянулись, а Данита попыталась вспомнить, где слышала это имя раньше, но у неё это так и не вышло.

— Мне кажется, Шайна сможет приручить Огонь, — сказала принцесса с твёрдостью, которой сама от себя не ожидала. — Кто, если не она?

— Удивительно слышать от тебя такое, — покачала головой Мирра, и Данита отвела взгляд. Отчего-то было стыдно.

— Шайна — хороший маг. Она за два месяца достигла таких успехов в боёвке, над которыми я билась с год, если не дольше.

— Хорошей быть мало, — перебил принцессу Коул, бросив на дверь в палату быстрый взгляд, полный отчаяния. — Чтобы приручить Огонь, необходимо быть лучшей.

Эмирин Аррано

В течение десяти минут Нарро молча сидел, положив ладонь Шайне на лоб и закрыв глаза, и пока муж погружался в чужое сознание, Эмирин вся извелась. Оттого, что она не способна применить к Шайне собственную магию Разума, ректор ощущала непривычное бессилие. С Триш, несмотря на то, что у неё произошла инициация сразу всех Источников, всё было гораздо проще.

Наконец Нарро открыл глаза, и Дрейк, каменным изваянием простоявший всё это время рядом с Эмирин, тут же выпалил:

— Ну как?

— Девочка ушла очень далеко, — сказал Нарро, подняв голову. Взгляд его был серьёзным и тяжёлым. — Она не хотела жить, поэтому практически провалилась за грань. Мы едва успели.

— Едва? — переспросил эльф, делая нервный шаг вперёд. — Но успели?

Нарро кивнул, и Дрейк резко, с облегчением выдохнул.

— Ты рано радуешься. Я вытащил её сознание из предсмертия, и через несколько часов она очнётся. Но это не отменяет того факта, что жить девочка не желает.

— Неужели она настолько его любила? — пробормотал Дрейк с недоумением, и Эмирин возмущённо на него посмотрела.

— Думаю, этот вопрос излишен. Посмотри на неё. — Нарро кивнул на бледную, осунувшуюся Шайну с тонкими полосками антимагических браслетов на руках. — Обычно инициированные сжигают окружающее пространство, она же направила Огонь исключительно на себя. Хотела сгореть вместе с ним.

— И что делать? — Дрейк нахмурился. — Снимем браслеты — опять займётся самосожжением.

— Снимать браслеты можно только после того, как она захочет жить. Неважно, насколько сильно. Пусть это будет небольшое желание, но его хватит. И у тебя есть шанс его пробудить, Дрейк.

— Ты меня ни с кем не путаешь? — Эльф недоверчиво смотрел на Нарро, и тот пояснил:

— Я вытащил сознание Шайны, используя твоё имя. Оно было третьим по счёту, но первые два использовать было нельзя — они не настоящие. Третьим именем Шайна назвала твоё. Это что-то, но значит.

Судя по лицу, Дрейк был в абсолютном шоке, и Эмирин бы посмеялась, но сейчас ситуация совсем не располагала к смеху.

— Ри, — Нарро посмотрел на неё — строго, с осуждением, и она сразу поняла почему, — давай выйдем, надо поговорить.

— Хорошо, — она кивнула. — Дар, останешься с Шайной? Мы ненадолго отлучимся.

— Да-да, конечно, — пробормотал Дрейк, не отрывая шокированного взгляда от лица своей дочери.

Они перенеслись в кабинет Эмирин, и Нарро сразу обнял её, крепко и страстно, жарко поцеловал — до сбившегося дыхания и саднящих губ, — а затем прошептал, касаясь щеки тёплой ладонью:

— Почему вы ничего не объяснили ей?

— Я думала, ты будешь ругать меня, — вздохнула Эмирин и потёрлась носом о ладонь мужа, вдыхая родной и самый любимый запах. — Ты так смотрел…

— Не буду. Я понимаю, что это решение Велдона, а не твоё. Но всё же, я хочу знать — почему? Девочка чуть не погибла, но этого ведь можно было избежать.

— В субботу он признался, рассказал, кем на самом деле является. После этого Шайна ушла и с тех пор не возвращалась. Он решил, что не нужен ей.

— Настолько не нужен, что она захотела умереть вместе с ним? — Нарро печально улыбнулся. — Дети, какие же они дети… Он ещё не знает?

— Нет.

Нарро молчал несколько секунд, задумавшись.

— Не расскажет, как считаешь?

— Вряд ли. — Эмирин мотнула головой. — Теперь, после всего случившегося, он будет считать себя виноватым и ещё больше уверится, что Шайне лучше не знать правду.

Нарро поморщился.

— Она и сама сможет понять эту правду, если хорошенько подумает. Так будет даже лучше. — Эмирин поцеловала мужа в щёку, в губы, вздохнула и призналась: — Я ужасно соскучилась.

Он моргнул, посмотрел на неё — и золотой ободок вокруг зрачка расширился, заняв всю радужку так, что глаза полностью пожелтели. Обжёг взглядом, заставив резко выдохнуть и облизнуть губы, и прорычал:

— Я тоже.

А затем подхватил на руки и понёс к дивану.

Шайна Тарс

Первой, даже до сознания, ко мне вернулась боль. Всё тело ломило и горело, будто я получила ожог или с меня живьём содрали кожу. Я дёрнулась, попытавшись пошевелиться, но обнаружила, что не ощущаю ни рук, ни ног. Я чувствовала боль, а пошевелиться не могла. Жуткое состояние, пугающее до дрожи, но дрожать тоже не получалось.

А дышать? Да, кажется, я дышала, иначе откуда эта жгучая боль в груди? Но больше ничего. Ни глаз открыть, ни сжать пальцы на руках в кулаки, ни спросить, что со мной.

Действительно, что со мной? Последнее, что я помнила, — как мы идём на занятия по физподготовке. Делаем упражнения, бежим, и рядом принцесса… А после — провал. Пустота. Что же случилось? На академию напали? Очередное покушение на наследников? Живы ли они? И…

Я отчётливо ощутила, как на лбу выступила ледяная испарина, охладив будто бы обожжённую кожу. Я не чувствую своей магии… совсем, абсолютно! Я словно не маг, а человек без капли дара! Что это? Я выгорела?!

На этот раз, видимо от испуга, дёрнуться всё же получилось, и с моих губ сорвался невнятный стон.

— Шани, малышка… — Голос Дрейка был странным, сиплым и словно полным страха. — Очнулась… Я сейчас дам тебе воды. Не бойся, ты поправишься, это всё временно…

Временно? Что именно? Почему я не чувствую свою магию?!

Холодное стекло коснулось губ, и в рот полилась медленная и тонкая струйка чистой воды, сладкой и прохладной. Я сразу её узнала — это была вода из того ручья в парке императорского дворца. Но к чему она мне сейчас? Она пополняет резерв, а я чувствовала себя так, будто у меня нет никакого резерва. Или он просто опустошён до предела? Я ни разу не пользовалась силой так, чтобы вычерпать всё досуха, поэтому не представляла, как должны ощущать себя маги, которые истратили магию до капельки.

Вода ничего не изменила, сила не вернулась. Только горло стало меньше болеть, а лёгкие — гореть, и глаза я наконец смогла открыть.

Дрейк склонился надо мной, и видела я его мутно, но и того, что могла разглядеть, оказалось достаточно, чтобы понять — выглядит эльф отвратительно. Наверное, как-то так выглядят люди, которых сначала проглотит, а потом, пожевав, выплюнет какое-нибудь чудовище, признав — несъедобен. Слишком горький.

По ладоням пробежались иголочки — я начала чувствовать руки. А следом пришло понимание… я в антимагических браслетах. Что? Но почему?!

Видимо, что-то изменилось в моём лице, потому что Дрейк вдруг наклонился совсем низко, прижался своим лбом к моему и прошептал с горячим убеждением:

— Шани, это всё ненадолго. Ничего страшного, не волнуйся, ты не потеряла магию, даже наоборот. Мы их снимем через пару дней, обязательно…

Даже наоборот?

Наоборот. Даже наоборот…

Я сглотнула. Память возвращалась краткими вспышками, и вслед за ней пришла невыносимая, дикая, безумная боль, по сравнению с которой всё, что я испытывала ранее, казалось комариным укусом.

Норд…

Нет, нет, это неправда. Дурной сон. Я сейчас закрою глаза, а когда открою их, то буду лежать в своей комнате в общежитии, рядом будут смеяться Дамир и Дин, а я буду смотреть на них и безмолвно улыбаться.

Я зажмурилась. Белки глаз саднило, словно они были расцарапаны и теперь кровоточили, и ресницы набрякали не слезами, а кровью.

— Думаю, достаточно, — негромко сказал кто-то рядом, и я узнала голос дартхари Нарро. Но что-либо подумать на эту тему не успела, провалившись в сон без сновидений.

Наследный принц Дамир

Ждать, когда из палаты выйдет хоть кто-то, пришлось долго. Так долго, что две девочки-целительницы, которые пошли с наследником и Дин изначально, всё-таки ушли на обед, но Коул и Данита остались. Почему оставался эльф, Дамир понимал. А Данита? Ему было сложно это осознать, особенно сейчас, когда сердце сжималось от боли за дядю Велдона и страха за Шайну. Дамир слишком хорошо понимал, что подруга оказалась в очень непростой ситуации. Да, выжила, но сможет ли она остаться магом? И сколько необходимо времени на то, чтобы восстановиться?

Щёлкнул замок, и на пороге возникла Эмирин. Наследник сразу понял, что она вышла именно к ним, чтобы поговорить — иначе просто перенеслась бы туда, куда ей было нужно.

— Шайна будет спать до завтрашнего утра, — произнесла ректор, спокойно оглядывая собравшихся. — Если хотите навестить её, приходите после завтрака.

— Хотим, — сказали хором, а затем Коул озвучил вопрос, который волновал сейчас всех:

— Профессор, каковы шансы, что Шайна… сможет присоединиться к учёбе?

Эмирин внимательно посмотрела на эльфа и ответила так же спокойно:

— Огонь — самый капризный из Источников. Приручить его непросто. Однако сила не даётся без возможности её использовать. У Шайны есть потенциал для того, чтобы приручить Огонь, и если она постарается — сможет.

— То есть шансы велики? — уточнил Коул и помрачнел, когда Эмирин качнула головой.

— Я не говорила такого. Всё зависит от желания самой Шайны и её стараний. Шанс есть, этого должно быть достаточно. — Ректор перевела взгляд на Дамира и Дин. — Возвращайтесь в свои комнаты, здесь до завтра делать нечего.

Дамир кивнул, понимая, что Эмирин наверняка придёт чуть позже, чтобы обсудить дальнейшие действия. Эрамир не может оставаться без императора, значит, должна состояться коронация…

Даже думать об этом было тошно.

Данита отчего-то не пошла к себе, а отправилась вместе с Дамиром и Дин в их комнату. Просить её уйти было неловко, да и не было желания. По правде говоря, Дамиру хотелось поговорить с сестрой, искренне и по-настоящему, вспомнить дядю… но он не мог вымолвить ни слова из того, что вертелось в голове.

Заговорила сама Данита, как только они простились с мрачным Коулом и вошли в комнату.

— Я просто не хочу идти к соседкам, — вздохнула сестра, аккуратно садясь на идеально заправленную покрывалом кровать Шайны. Дамир знал: в том случае, если студент не заправит кровать, это сделает сама академия, и многие пользовались подобной возможностью, но только не Шайна. Она всегда и всё убирала сама. А вот Данита — в этом наследник был уверен — вряд ли. — Начнут расспрашивать, а я… не хочу говорить с ними.

— Они тебе не нравятся? — спросила Дин, а Дамир попытался вспомнить, что у сестры за соседки, но толком не вышло. Обычные девчонки с боевого факультета, в меру серьёзные, в меру болтливые.

— Нормальные, — Данита пожала плечами, — но не сегодня. Мне бы сейчас пригодился брат, так хочется с ним пообщаться. Знаете, — она вдруг желчно усмехнулась, — что сказал Коул? Дамир, говорит, обязательно прибежит тебя утешить, вот так ты и узнаешь, под какой маской он прячется.

Наследник по-настоящему обалдел.

— Что-о-о? — протянул он, глядя на сестру с недоумением. — И давно этот эльф даёт тебе советы, как поймать Дамира?

— Давно, — без стеснения кивнула Данита. — А я ему советовала, как увлечь Шайну. Но что-то, по-моему, у нас не задалось, ни у него, ни у меня. Шайна на Коула смотрит как на пустое место, а я до сих пор без понятия, где всё-таки Дамир.

— Так это хорошо, — грустно усмехнулась Дин. — Иначе маме и имп… да… — Она запнулась, вздохнула, и у наследника заныло сердце. Думать о дяде было очень больно. — Пришлось бы выдумывать новый план. Возможно, более рискованный.

— Всё равно придётся! — воскликнула сестра горячо. — Сейчас, когда дядя погиб, Эмирин уже не сможет скрывать Дамира!

Наследник и Дин осторожно переглянулись: они думали о том же самом, не высказывая пока ничего вслух. Оба предполагали, что позже всё объяснит Эмирин.

— Верно, ваше высочество.

Вздрогнув от неожиданности, Дамир, как и Дин с Данитой, обернулся и обнаружил, что возле входной двери стоит ректор. Когда она успела войти и какое время находилась здесь, слушая их разговор, было непонятно, но заметили они её только сейчас.

Эмирин прошла дальше и села на постель рядом с дочерью. Улыбнулась удивлению присутствующих и продолжила:

— Дамир должен быть на коронации. Потом он сможет продолжать учиться, по указу императора Велдона до конца учёбы в академии помогать ему в управлении государством будет регент.

— Кто? — хором спросили присутствующие, и Эмирин спокойно ответила:

— Я.

В комнате на несколько секунд повисло ошеломлённое молчание.

— А-а-а… — в конце концов протянул Дамир, не спеша радоваться тому, что скоро вновь станет собой: что-то во всём этом его смущало. — А как же покушения?!

— Организатор погиб. «Огненный цветок» — заклинание, убивающее и жертву, и творца. Эльф, который его создал, хотел отомстить императору. Его первоначальным планом, по-видимому, было уничтожение всех родственников Велдона, а затем уже самого императора, но он передумал. Трудно сказать, из-за чего. Скорее всего, долго не мог найти Дамира, Даниту убить не получилось, да и академия — надёжная защита. А тут парад и такой удобный случай.

— Значит, теперь бояться нечего? — выдохнула Данита, порозовев от радости. — И я скоро увижу брата?

— Обязательно.

Наследник приоткрыл рот, чтобы задать вопрос, когда можно сбросить маску Мирры, — но горло перехватило. Странно, если всё так, как говорит Эмирин, зачем до сих пор сдерживать ему возможность говорить о себе как о Дамире? Чтобы Данита не узнала, кем он был в академии? Но она всё равно узнает, догадается, как только Мирра исчезнет!

Однако поинтересоваться, в чём дело, не было возможности, и Дамиру приходилось ждать. Возможно, тётя Эм скажет что-то иное, когда Данита уйдёт?

Так и вышло. Сестра, повеселев после всех новостей, решила всё же пойти к себе, чтобы чего-нибудь съесть и выпить чаю — обед они пропустили, а ужин был ещё далеко, — и как только за ней закрылась дверь, Эмирин тут же произнесла с мягкой настойчивостью:

— Всё не совсем так, как я преподнесла Даните, волчата.

— Так я и знала, — пробормотал Дамир почти неслышно, и ректор грустно улыбнулась.

— Мы не можем посвятить твою сестру в истинный план, это слишком опасно. Да, до сих пор опасно. Тебе придётся побыть Миррой ещё немного.

И почему он не удивлён…

— А кто?..

— Кто будет тобой? Один из сотрудников полковника Корзо — «хамелеон». Очень талантливый мальчик, вы с ним уже немного знакомы. — Глаза Эмирин лукаво блеснули. — Вы знаете его под именем Эвана Лэйга. Но, конечно, на самом деле его зовут иначе.

От удивления Дамир чуть с кровати не свалился, да и Дин выглядела так, словно ей в макушку ударила молния.

— Что-о-о? — протянули оба, и ректор фыркнула.

— Вы всё верно расслышали, волчата. Настоящий Эван сейчас находится в Гротхэме, и даже под собственным именем, и будет находиться там, пока всё не закончится. Его отец — сотрудник Тайной службы, помог нам с личиной для «хамелеона».

«Хамелеонами» называли редких и ценных агентов Тайной службы, которые постоянно перевоплощались в других людей при помощи артефактов. Однако представить, что лёгкий и весёлый третьекурсник — «хамелеон», совершенно другой человек, который всё это время играл роль Эвана Лэйга, оказалось безумно сложно.

— Ему понравилась Данита? — удивлённо спросила Дин, и Дамир внезапно вспомнил — а ведь действительно, этот «хамелеон» ухаживал за его сестрой!

— Нет, — покачала головой Эмирин. — Ему было дано задание охранять принцессу и её ближайших друзей, но для этого нужно было сблизиться с кем-то из вас. Поначалу он пытался сделать это через тебя, Дин, прости.

— Мама! — возмутилась девушка, слегка покраснев. — А если бы я…

— Глупостей ты бы не наделала, да и влюбляются оборотни нелегко, так что опасений у меня не было. Кроме того, мне нравится Оливер — так его зовут, — он исключительно порядочный мальчик, и это вторая причина, по которой я не останавливала его ухаживания. Он остановился сам, сказал, что у тебя нет к нему интереса, зато есть у принцессы, и переключился на неё.

— Тётя Эм, — поморщился Дамир, — мне всё это ужасно не нравится. Данита не то чтобы дорожит Эваном, но…

— Она не влюблена в него и легко переживёт его отъезд в Гротхэм. Я понимаю тебя, Мир, но и ты постарайся понять — вам нужен был дополнительный пригляд.

Наследник вздохнул. Принять то, что можно вот так спокойно играть чувствами людей — пусть неглубокими, но чувствами же! — ему было нелегко. Однако он знал, что со временем смирится с подобным, как и дядя Велдон.

Дядя…

— Значит, этот Оливер будет теперь играть роль Дамира… Тётя Эм, ты думаешь, он сможет?

— Сможет, — кивнула Эмирин. — Чуть позже я вас с ним познакомлю, это необходимо.

— Мам, — перебила её Дин, — получается, опасность всё-таки не миновала? Организатор заговора не погиб?

— Нет, волчата. Поэтому я по-прежнему прошу вас быть осторожными. — Ректор поднялась с постели. — Сейчас я пойду, загляну вечером вместе с Оливером. Обязательно сходите на ужин, и так уже обед пропустили.

Когда Эмирин ушла, Дамир и Дин ещё долго сидели и молчали, просто глядя друг на друга и не зная, что сказать. Дамиру казалось: если он нарушит это молчание первым, то обязательно закричит, пытаясь выгнать из себя боль, которая до сих пор разрывала его на части.

Наверное, что-то такое Дин поняла по его глазам, потому что в конце концов перелезла к нему на кровать, обняла, уткнулась лицом в грудь — и Дамир наклонился, пряча в её волосах исказившееся от наконец пролившихся слёз лицо.

2

Эмирин Аррано

Большой бальный зал, в котором должен был состояться торжественный обед в честь Дня объединения, был полон представителей всех рас. Никто не разговаривал, и вокруг царила такая тишина, что, казалось, было слышно, как в воздухе кружатся немногочисленные пылинки.

Эмирин обвела глазами присутствующих. Почти все были бледными и взволнованными — всё же не каждый день действующий император погибает в огне смертоносного заклинания прямо на параде. Хорошо, что она сама этого не видела — хватило рассказов Нарро.

Эмирин медленно взошла на пьедестал, приблизилась к двум тронам, предназначенным для правящей четы, один из которых пустовал всё время правления Велдона, но садиться не стала — обернулась к тем, кто ждал, что она скажет, нервно следя за каждым её движением.

— Я — голос почившего императора, — начала Эмирин, и на слове «почившего» не выдержала, зябко повела плечами. Пожалуй, до такой степени она не завиралась ещё ни разу в жизни. — Его величество Велдон поручил мне объявить вам свою волю в том случае, если с ним случится непоправимое, и я выполняю наказ. Наследник императора — его высочество Дамир — будет представлен делегациям завтра в полдень. Понимаю, многие планировали уехать сегодня, но придётся немного подождать. Коронация состоится в субботу. Однако, поскольку его высочество в данный момент проходит учёбу в Лианорской академии магии, до её окончания выполнять обязанности императора будет регент. — Эмирин вытянула руку, и на ладони возник свиток, скреплённый гербовой печатью. — Это указ его величества Велдона, в котором он назначает регентом при принце Дамире меня, дартхари Эмирин.

Никто не удивился — такая практика была распространена и раньше. Регентами могли становиться представители Старших лордов, а Эмирин, хоть у оборотней официально и не было аристократии, считалась одной из них.

— Дартхари, — раздался голос из толпы, и ректор отыскала взглядом говорившего. Это был Риланд. Спокойный, сосредоточенный, традиционно одетый во всё чёрное, с убранными в хвост длинными серебряными волосами. — Думаю, остальные меня поддержат — мы хотели бы знать, что случилось на площади, кто организовал покушение, не стоит ли наследнику быть аккуратнее и отложить коронацию?

Присутствующие энергично закивали, а Повелитель светлых эльфов добавил:

— Что случилось на площади, мы примерно представляем — все знакомы с заклинанием «огненный цветок» и его последствиями. Но стоит ли нам ждать продолжения покушений?

— Не стоит, — вкрадчиво ответила Эмирин. — Полковник Корзо уже выяснил, кем был погибший маг. Он добился своей цели. Пособников, по крайней мере сознательных, у него не имелось.

— И кто же это был? — пробасил король гномов и дёрнул себя за пышную бороду. У них с Велдоном всегда были хорошие дружеские отношения, поэтому Эмирин предполагала, что до завтрашнего полудня гномья делегация изрядно опустошит запасы вина в замке.

— Принц Эдриан, сын Повелителя Риланда, — объявила она громко и добавила: — Изгнанник, разумеется.

Если до этого момента в зале стояла тишина, то теперь все загалдели, переговариваясь и обмениваясь изумлёнными взглядами. Большинство смотрели на Риланда, который, недовольно поджав губы и скрестив руки на груди, стоял гордо и прямо.

— Возможно, многие забыли, — сказал он голосом, которым можно было превращать воду в лёд, — но мой сын был изгнан из Эйма десять лет назад за организацию заговора против меня. Затем он пропал, и мы думали, что он погиб. Видимо, ошиблись.

— Ошиблись, — кивнула Эмирин. — Именно Эдриан, ненавидевший императора Велдона, и был инициатором покушений на Альтерров. В последнее время у полковника Корзо появились доказательства, что Эдриан жив, на его след напали, несколько раз едва не поймали. Видимо, это сыграло свою роль, и он решил форсировать план, тем более что парад весьма удобен для применения заклинания, подобного «огненному цветку».

— Но он же погиб? — с надеждой уточнил Повелитель светлых эльфов, косясь на Риланда. — Правильно мы понимаем?

— Да. После «огненного цветка» никто не выживает.

И вновь молчание. Тяжёлое, тягостное. Но недолгое.

— Могу я узнать, — вновь подал голос Риланд, — что с проклятьем рода? Оно по-прежнему действует?

— Нет, — вздохнула Эмирин, безумно жалея, что и на этот раз отвечает неправду, — накануне парада его величеству удалось его снять.

— Хоть что-то хорошее, — пробормотал король гномов, и Эмирин сдержала усмешку.

Через несколько минут из тронного зала все переместились в зал обеденный. Почти все — Риланд, как она и предполагала, остался стоять на месте, ожидая, пока окружающие покинут помещение, и, как только это случилось, пошёл вперёд, но замер возле пьедестала и заговорил с куда большим волнением, чем раньше:

— Аля, ты уверена, что заклинание творил действительно Эд? Я, конечно, помню, как он злился на Велдона из-за Риш, но…

— Уверена. — Эмирин было неуютно здесь, рядом с тронами, поэтому она сошла с пьедестала и остановилась рядом с нижней ступенькой, не делая попытки приблизиться к Риланду. — А вот ты уверен, что помнишь все события последних месяцев?

— Уверен, но в противоположном — я помню далеко не всё. — Он качнул головой, поджав губы. — Подчинение Крови, верно? Эд каким-то образом провёл надо мной ритуал и получил способность управлять моим сознанием. Других объяснений я не вижу. Но как ты догадалась? Подчинение не оставляет следов, это же не проклятье.

— Несколько недель назад я пришла к тебе в лабораторию, и ты назвал меня Эм.

— О, — Риланд хмыкнул, — да, действительно, серьёзный прокол. Он не мог знать, что я называю тебя иначе. Мелочь, но…

— Я не стала тогда скрывать, что поняла, кто передо мной. Спросила, он ли убил Триш, и получила подтверждение.

— Если бы я ещё понимал, зачем Эдриан это сделал. — Повелитель тёмных эльфов нахмурился, задумчиво глядя куда-то на стену за головой Эмирин. — Он ведь… любил её. По-настоящему, не как сестру.

— Сестёр тоже любят по-настоящему.

— Ты же понимаешь, о чём я говорю. Эд смотрел на Риш не как на сестру, это было заметно, и ей в том числе. А она выбрала Велдона, который её не любил. Более того…

— Рил, — перебила его Эмирин, не желая в очередной раз слушать претензии к Велдону. За двадцать лет она их столько наслушалась, что уже уши болели. — Эдриан хотел забрать то, что было Велдону дороже всего, — трон. Риш могла помешать, она знала об этом плане, поэтому сбежала. Точнее, еле ноги унесла от него в ту ночь, когда прокляла Велдона и чуть не убила меня. Думаю, именно тогда Эд и предложил ей месть — забрать трон, убить родственников, а затем и самого Велдона. Но мстить она не захотела.

Риланд слушал серьёзно и внимательно, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Эмирин знала, что всё это — почти правда, если не брать во внимание имя того, к кому заявилась Триш в ту роковую для всех ночь. Конечно, это был не Эдриан. Перед братом ей было бы слишком стыдно. Она пошла к тому, перед кем ей не было стыдно, и поплатилась за своё решение сполна.

— Триш — мстить? — вздохнул Риланд, покачав головой. — Глупо со стороны Эда было предлагать ей такое. Она никогда в жизни не стала бы мстить.

— Есть и другой вариант. Возможно, он предложил ей применить кровный приворот и влюбить в себя Велдона. Заодно сдал свои дальнейшие планы по занятию императорского трона.

— На ней было Подчинение? Или нет?

— Скорее всего, нет, но даже если да — в ту ночь она его разорвала. Это нелегко, но возможно, если разорвать связи с родом, отказаться от имени. Ты же говорил тогда, что стал ощущать Риш как мёртвую.

— Да. А ты не верила…

— Я и сейчас не верю, — призналась Эмирин с грустной улыбкой. — Ни про Триш, ни про Велдона. Тем более про Велдона… Хорошо, что я не видела, как он горел.

— Безусловно. Хотя там не было ничего страшного, просто с одного из окружающих площадь зданий сорвался огромный цветок из огня, пролетел площадь и опустился на императора бутоном вниз. Даже красиво, если не знать, что это.

— Если не знать, что это… — эхом повторила она. — Наверное. Пойдём обедать?

— Да. Кстати, как Дамир?

На этот раз она ответила честно.

— Ему сложно, но он выдержит.

— В конце концов во всём этом есть и положительное — больше покушений не будет, проклятье снято, можно жить дальше, — заметил Риланд нарочито бодрым голосом, двигаясь по направлению к выходу из тронного зала. — Так что… Хорошего перерождения Велдону.

— Хорошего перерождения, — тихо повторила Эмирин традиционную фразу и порадовалась тому, что Риланд идёт впереди спиной к ней и не видит, как её перекосило.

Наследный принц Дамир

За ужином в столовой царило тягостное молчание. Почти никто не разговаривал и уж тем более не смеялся, многие косились на бледную и мрачную Даниту, да и на пустующее место Шайны посматривали. О том, что произошло на стадионе, знали уже все без исключения, и Дамир не представлял, как другие студенты, не подозревающие о знакомстве Шайны с императором, объясняют её внезапную инициацию после известия о смерти его дяди. Скорее всего, эти события всё же не связывают — слишком невероятная история. Думают, у неё что-то случилось просто само по себе.

— Кстати, — сказал вдруг Эван, на которого Дамир в этот вечер вообще старался не смотреть на всякий случай, — я забыл вам сообщить. Хотя сейчас, наверное, не время, но… В общем, через неделю я уезжаю в Гротхэм до конца года. По программе обмена студентами и преподавателями. От нас едут десять студентов и пять преподавателей, от них тоже.

Больше всех была шокирована Данита, она даже побледнела ещё сильнее.

— А-а-а… — протянула жалко, растерянно, — а почему в середине года? Я думала, все подобные программы уже завершились…

Вот интересно, что ответит этот «хамелеон»?

А ничего он не ответил. Что же, грамотно — не знаешь, что врать, так и говори, что не знаешь.

— Понятия не имею, — пожал плечами Эван — не Эван. — Это не у меня надо спрашивать. Мы с неделю назад анкеты заполняли, тестирование проходили, меня выбрали как одного из десяти. Отказаться я не могу, по крайней мере без уважительной причины. «Не хочу ехать» — причина не уважительная. Да ладно, что вы так скисли? Это же не навсегда, в следующем сентябре обратно вернусь.

Данита жалобно шмыгнула носом.

— Я буду скучать, — призналась она, да так искренне, что и у Дамира, и у Дин, и даже у Эвана вытянулись лица. — Я к тебе привыкла…

Лица тут же втянулись обратно. «Привыкла». Шикарное признание в любви, но, как теперь понимал Дамир, «хамелеону» так было даже легче, иначе совесть бы заела. Ну, если она у него вообще есть. Всё же подобные перевоплощения, скорее всего, предполагают почти полное её отсутствие.

— Нит, ты оглянуться не успеешь, как я вернусь, — сказал Эван успокаивающе, взял Даниту за руку и поцеловал ладонь. Нежно, но без лишнего трепета. — Да и преподаватели не дадут заскучать, столько назадают, что вообще забудешь меня через пару месяцев.

Судя по взгляду, он в этом не сомневался — забудет. И самое гадкое, что Дамир тоже так думал: не станет Данита долго печалиться, найдёт себе другого обожателя. Интересно, это будет очередной «хамелеон» или тётя Эм на этот раз даст сестре возможность выбрать настоящего ухажёра?

После ужина Дамир и Дин отправились гулять в парк академии и почти всё время прогулки молчали, шагая рядом, но не под руку — чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов. Хотя по дороге им на удивление никто не попался, и у Дамира было подозрение, что это подарок от Эмирин, которая специально сделала так, чтобы их прогулка прошла спокойно и без свидетелей. Хотя какой уж тут покой…

Дамиру казалось, что в сердце, как в раскрытую ладонь, вонзилась острая заноза, но выдернуть её не было возможности. А ещё наследник чувствовал себя обнажённым, беззащитным — теперь, когда не стало дяди Велдона, который, чего уж греха таить, всегда решал их с Данитой проблемы. Нет, не баловал, по крайней мере Дамира, но и не давал погрузиться в тот кошмар, в котором жил сам. А ведь он действительно жил в кошмаре, теперь это стало особенно понятным. Раз для того, чтобы вырваться оттуда, дядя решил обманывать Шайну и называл себя хранителем библиотеки. Наверное, он спасался этим обманом, прятался в нём от отчаяния и безысходности, сейчас Дамир это понимал. Но толку? Больше не поговоришь с дядей, не пожалуешься ни на что, не попросишь о чём-нибудь.

Ещё и коронация эта… Получается, что она будет без Дамира, с подставным лицом, и наследник бы соврал, если бы сказал, что его этот факт совершенно не волнует — подумаешь, какая разница, на чью макушку наденут венец? Но нет. Разница есть. Начинать правление с подобной лжи…

Правление. О Дарида, неужели он действительно станет императором? По сути, он уже им стал, остались одни формальности.

— Когда умер мой отец, — сказал Дамир негромко, сам удивляясь тому, что заклинание Эмирин не закрывает ему рот, — его тело по традиции всю ночь стояло в храме, и я пришла туда в два часа ночи — спать было невозможно, поэтому я решила пойти к отцу, попрощаться. Но там уже был дядя, сидел на какой-то колченогой табуретке, которую непонятно где взял — в храме же сидеть нельзя. А он сидел. На табуретке. И держал отца за руку. А когда я пришла, встал, усадил на неё меня и начал рассказывать об их совместном детстве — только смешное, не грустное, и я не могла удержаться от смеха. И слёз. Они градом из меня хлынули, но за смехом это не было заметно. Знаешь, я только сейчас поняла — он это всё специально сделал. Хотел, чтобы я заплакала, чтобы стало легче, и дал мне эту возможность, рассказывая смешные истории. И чтобы не было стыдно за слёзы…

Дин вздохнула и всё-таки взяла Дамира за руку. Какая разница, если они одни на этой аллее?

— Жаль, что я не была с ним знакома.

— Мне тоже, — прошептал он, ласково сжимая её пальцы.

Эмирин пришла за десять минут до отбоя. Вытащила амулет Дамира, вернув наследнику настоящий облик, дала одежду, наказала быстро переодеться, и вновь ушла.

Вернулась она ещё через десять минут, уже после того, как прозвучал сигнал к отбою. С треском сработал амулет переноса, и из разлома в комнату шагнули ректор и незнакомый мужчина. Взрослый, намного взрослее Эвана, но всё-таки молодой — лет тридцати пяти, — и не светловолосый, а ярко-рыжий, с россыпью веснушек по всему лицу. Эта яркость была настолько неожиданной, что Дамир почувствовал, как у него от удивления начинает дёргаться глаз. Хотя казалось бы — что тут такого? «Хамелеон» мог выглядеть как угодно. Но подобной рыжести от не-Эвана он почему-то не ожидал.

— Знакомьтесь, это Оливер, — произнесла Эмирин, останавливаясь посреди комнаты. Её спутник встал рядом и поклонился Дамиру, как подобало кланяться наследнику, но ещё не императору. — Обойдёмся без фамилии.

— Добрый вечер, — поздоровался «хамелеон», выпрямляясь. Голос у него был приятный, словно бархатный, и вкрадчивый настолько, что Дамиру подумалось — у этого сотрудника Тайной службы должен быть позывной «Лис». И за рыжесть, и за всё остальное. Даже от Шайны он никогда не слышал подозрений о личности Эвана!

— Добрый, — сказала Дин вежливо, а Дамир просто кивнул.

— Мир, — продолжала говорить Эмирин, серьёзно глядя на обоих, — я привела Оливера не только для того, чтобы ты с ним познакомился. Для достоверности образа, который ему придётся играть, нужны не только внешние данные. Поэтому…

Точно, как же он сразу не догадался? Тётя Эм хочет залезть к нему в голову.

— М-м-м, — протянул Дамир, непроизвольно ощущая, как по коже ползут колкие мурашки страха. — Я понял. И что же, он после этого вмешательства будет знать обо мне всё? И ты?

— Не всё. И не знать, а скорее ощущать. Двигаться как ты, отвечать как ты.

— А это не опасно? — тревожно спросила Дин, и ответил уже Оливер:

— Всё, чем мы занимаемся, опасно. И конкретно это — не более, чем остальное. Как мне объяснила дартхари, я никоим образом не стану принцем Дамиром. Я просто буду знать, как правильно играть его роль, что отвечать, как себя вести. После завершения задания, если останусь жив, дартхари уберёт из моей головы все эти знания.

— Ты оборотень? — выпалил вдруг Дамир, сам не понимая, отчего спрашивает подобное, но Оливер спокойно кивнул.

— Да, я рыжий волк.

— Сейчас это чувствуется, — пробормотала Дин. — А… ну, тогда… не ощущалось.

Девушка порозовела, и наследник с досадой понял, что она имеет в виду свои поцелуи с поддельным Эваном. Интересно, насколько сильный волк этот Оливер, и неужели он понравился Дин? Всё же он оборотень, в отличие от Дамира.

Словно почувствовав, о чём он думает, Дин ткнула наследника локтем в бок, да так, что он чуть не охнул.

— Так ты согласен, Дамир? — уточнила Эмирин, едва уловимо улыбнувшись, когда он потёр пострадавшее место. — Мне необходимо твоё согласие.

— Не могу сказать, что я в восторге, но да, я согласен.

— Прекрасно. Тогда встань и иди сюда. Возьми Оливера за руки, посмотри в глаза… Раз… два… три… четыре… пять. Всё, можете расходиться.

Дамир не почувствовал ничего, кроме лёгкой щекотки в области лба, а вот у Оливера вспотело всё лицо, и когда наследник отпустил его ладони, мужчина зашатался. Эмирин подхватила его под локоть и помогла выпрямиться.

— Теперь тебе нужно поспать, — сказала она мягко и кивнула Дамиру с Дин. — И вам тоже. До завтра, волчата.

Через мгновение сработал амулет переноса, и наследник, как только фигуры ректора и её спутника исчезли, мгновенно повернулся к Дин.

— Он тебе понравился?

Сейчас это почему-то волновало сильнее всего. Но, в конце концов, в академии, кроме этого Оливера, больше не было оборотней!

— Мир… — Девушка закатила глаза. — Не выдумывай. И пошли лучше спать. Между прочим, мама не вернула тебе внешность Мирры, так что…

— Дин, я сейчас не смогу. Не после…

— А я и не предлагаю. — Она вздохнула. — Но знаешь, прижиматься к мальчику всё же гораздо приятнее, чем к девочке.

— Мне наоборот.

— Само собой, — хмыкнула Дин, и они впервые за этот долгий день улыбнулись друг другу.

Шайна Тарс

Ни разу в жизни я не чувствовала себя настолько выспавшейся и отдохнувшей, и если бы не странное ощущение пустоты, вакуума, образовавшегося на месте сердца, то я даже радовалась бы подобному физическому состоянию. Но на радость я теперь вряд ли буду способна.

Я вспомнила, из-за чего чувствую себя опустошённой, сразу, как только проснулась и открыла глаза. Белый потолок лазарета ударил по зрачкам, подобно солнечному лучу, и я зажмурилась, ощущая влагу, выступившую на ресницах. Нет, я не плакала, да и не стану этого делать — к чему? В слезах нет никакого смысла, ими никого нельзя спасти, ничего не исправить.

— Лучше бы я сгорела, — прошептала я хрипло. Теперь я вспомнила огонь, который вырвался из меня, пытаясь сжечь, уничтожить то, что я в тот момент истово ненавидела. Себя саму.

Инициация… Несомненно, это была она. Тогда понятно, отчего на запястьях красуются блокирующие браслеты. Но непонятно, зачем было меня спасать?

— Не надо так говорить, — прошептал кто-то рядом и взял меня за руку. Спустя мгновение я узнала голос Дрейка. — Никто не был бы рад такому исходу, и он — тем более.

В другое время я бы смутилась, но не сейчас.

— Эмирин рассказала? — Я вновь открыла глаза и посмотрела на склонившегося надо мной магистра. Бледный какой… И чёрные глаза на узком белом лице смотрятся двумя потухшими углями.

— Да. Но я и сам бы догадался, если бы ты хоть раз назвала это имя — Норд.

Я вздрогнула — сердце как иглой прошило.

— Не надо… — простонала я, попытавшись закрыть лицо руками, но они не двигались. — Не говори… имя…

— Не буду. — Дрейк погладил меня по волосам тёплой ладонью и вздохнул. — Я хотел поговорить о другом. Инициация — это огромный выброс силы, выжить после неё непросто, но, если это случается, несколько дней маг чувствует себя плохо. Почти не может двигаться, как ты сейчас, с трудом ест. Нужно будет тренировать мышцы, чтобы вновь научиться всему привычному. А уже после попытаемся приручить твой новый Источник.

— Шутишь? — пробормотала я с недоумением. — Я прекрасно понимаю: если снять браслеты, Огонь сожжёт меня. Как его приручать? Это же не собачка. Да и ты владеешь только Тьмой, но не Огнём.

Дрейк ни капли не смутился.

— Поговорим об этом, когда встанешь на ноги и сможешь нормально ходить.

Мне хотелось сказать, что я не желаю ходить и мне бы просто умереть, но я промолчала. Умереть он мне не даст, уже понятно.

— И когда это будет?

— Нарро утверждает, что через пару дней, если будешь хорошо себя вести, достаточно есть и много спать. Со спать, я полагаю, мы точно справимся, а вот есть… Сейчас попробую тебя покормить.

— Я не хочу.

— Нужно, Шани, — сказал Дрейк строго, помог мне сесть, обложил со всех сторон подушками, затем взял со стола дымящуюся тарелку с кашей и зачерпнул полную ложку.

Следующие полчаса превратились в кошмар. Челюсть не слушалась, каша вываливалась изо рта, некрасивыми комками ложась на повязанный магистром слюнявчик, как у маленьких детей, а если мне всё же удавалось сглотнуть, то с огромным трудом и с жуткой болью в горле. Я будто не кашу ела, а пыталась прожевать опилки.

К концу тарелки я так устала, что даже пот на лбу выступил, и когда Дрейк наконец снял с меня слюнявчик и помог вновь лечь, испытала огромное облегчение.

— Через пару часов, скорее всего, тебя придут проведать друзья, — произнёс он, поправляя подушку, и я едва не поинтересовалась, о ком речь, но потом вспомнила очевидный ответ и попросила:

— Только можно без Коула и принцессы? Я не хочу сейчас их видеть. Скажешь им, что для первого раза достаточно двоих посетителей?

— Без проблем. Шани, я ненадолго отойду, но скоро вернусь, и мы продолжим. — Что именно «мы продолжим», было непонятно, но я не стала переспрашивать. — Пожалуйста, не грусти.

Я равнодушно кивнула.

Не грусти? Да я и не грустила. Как может грустить мёртвое?

Дрейка не было примерно полчаса, и когда он вернулся, я отстранённо заметила:

— Я начала называть тебя на «ты».

— Я рад, — сказал он, едва уловимо улыбнувшись, но развивать тему не стал. — Теперь вот что… Как ты понимаешь, если ты будешь просто валяться в кровати, то не встанешь ни через два дня, ни через неделю. Необходимо работать. Сейчас мы поделаем с тобой кое-какие упражнения для разогрева мышц, ничего особенного или страшного, не волнуйся.

— Ладно.

Мне было безразлично, что он собирается делать. Я отстранённо наблюдала за тем, как Дрейк отодвигает в сторону одеяло, а затем начинает сгибать и разгибать мои руки и ноги, массировать пальцы, которые сейчас ничего не чувствовали и казались мне холодными, как ледышки.

Но через несколько минут холод начал уходить, сменяясь жаром и настолько болезненным покалыванием, что я не выдержала и застонала, пытаясь вырвать у Дрейка ногу.

— Больно? — Он обрадовался. — Это хорошо, Шани, а то я боялся, что у меня не получится. Я такого ни разу не делал. Врач объяснил как, но я опасался, что не справлюсь.

Я ничего не поняла и переспросила:

— Врач объяснил? А почему он сам не пришёл?

Дрейк ответил не сразу, молчал пару мгновений, и мне чудилось, что у него слегка порозовели щёки.

— Шани, я и так должен тебе очень много. Я не видел, как ты пошла, не слышал твоё первое слово, не дарил тебе подарков на день рождения, не вскакивал по ночам к твоей кровати, проверяя, не холодно ли тебе, не поднялась ли температура, не хочешь ли ты пить. Я не сделал для тебя вообще ничего, но сейчас у меня есть возможность сделать хоть что-то… Я не хочу её упускать.

Теперь щёки, наверное, порозовели и у меня.

— Спасибо, — пробурчала я, не зная, что ещё сказать, кроме благодарности. Хотя благодарна на самом деле не была, я предпочла бы сгореть, и Дрейк, кажется, понимал это. Он просто кивнул и продолжил выполнять упражнения.

Дамир и Дин пришли в полдень, сразу после того, как магистр заставил меня выпить целый стакан кислющего морса через трубочку. Глотала я уже гораздо лучше, хоть и не идеально, и немного могла двигаться в пределах кровати, однако этот напиток пробудил воспоминания, от которых я старательно отгораживалась, и к моменту, как в палату шагнули друзья, я вновь погрузилась в мрачное отчаяние.

Мы ведь с Нордом тот морс так и не выпили…

— Шани, как ты? — спросил Дамир тихо, садясь на стул рядом с постелью. Дин же плюхнулась прямо на кровать и взяла меня за руку.

— Дерьмово, — ответила я честно. — Полагаю, ты тоже.

— Не настолько. — Он качнул головой, наклонился и взял меня за другую руку. — Я верю, ты справишься.

— Я не хочу справляться, — призналась я и тяжело замолчала. Я думала сказать, что даже не рада их видеть, но отчего-то не стала этого делать.

— Я тоже не хочу, — сказал Дамир спокойно, и я сразу поняла, о чём он говорит. — Много всего не хочу, но придётся. И тебе тоже придётся постараться. Если не ради себя или нас, то хотя бы ради него.

Я вздохнула, закрывая глаза. Впервые за последние сутки мне захотелось разреветься, слёзы клокотали в груди, словно разрывая её на части, и я сжала зубы, стараясь, чтобы из меня не вырвалось ни всхлипа, ни слезинки. Не нужно, чтобы Дамир и Дин жалели меня сейчас. Ни к чему.

— Я заслужила всё, что произошло, — просипела я, вырывая свои ладони. — Он признался во всём, а я… просто отвернулась. Обиделась на него. За правду. Так глупо… И испугалась. Я была готова к Норду — сотруднику Тайной службы, но не… — Всхлипнула, и Дамир с Дин вновь схватили мои руки. — Это подло. Если любишь, то любишь, несмотря ни на что — ни на статус, ни на положение, это всё неважно. И сейчас для меня так и есть. Если бы я поняла это раньше, а не теперь, когда уже ничего нельзя исправить…

Дин совсем легла на кровать, прижалась ко мне, обняла изо всех сил, и я уткнулась горячим лицом в её прохладную шею. Нет, не плакать… нельзя плакать! Нельзя жалеть себя, я этого не заслуживаю.

— Шани, он сам не хотел, чтобы ты возвращалась, — сказал Дамир глухо, продолжая сжимать мою руку. — Он понимал, как сложно будет рядом с ним, поэтому отпустил.

— Думаешь, он не надеялся, что я вернусь? Конечно надеялся. Но я предала его.

— Неправда, — горячо возразила Дин, — ты никого не предавала. Тебе просто нужно было время, чтобы подумать, но вмешалась судьба. Ты не виновата в том, что случилось, и Норд, я верю, не винит тебя ни в чём.

Вновь это имя… Оно отозвалось во мне как лопнувшая натянутая струна, и я задрожала, обнимая Дин одной рукой, а второй стискивая ладонь Дамира.

— Мы будем с тобой рядом, — говорил он тихо, и я ощущала, как его губы касаются моих пальцев. — Мы поможем тебе вновь начать жить. Ты должна жить, ты заслуживаешь жизни, и он тоже хотел бы, чтобы ты жила.

Они говорили поочерёдно — то Дамир, то Дин, — и всё об одном и том же, но эти слова, как ни странно, успокаивали меня, дарили странное умиротворение, и постепенно я цепенела, погружаясь в полусон-полудрёму, пока не уснула окончательно.

3

Шайна Тарс

Следующие несколько дней прошли однообразно. Я много спала, а когда не спала, то либо ела — точнее, Дрейк кормил меня с ложки, — либо лежала и смотрела в белый, как мел, потолок лазарета. Три раза в день магистр делал со мной упражнения по разогреву мышц, каждый раз добавляя что-то новое, и на третьи сутки, в понедельник утром, я смогла встать на ноги и сделать несколько шагов по палате. Дрейк был рад, я — безразлична. Хотя немного радости во мне всё же было, когда я осознала, что можно наконец ходить в туалет, а не в утку. Её выносила санитарка, а не Дрейк, но я так и не научилась относиться к подобному без смущения.

Дамир и Дин тоже заходили каждый день, а вот Коул и принцесса ни разу, и за это я была благодарна магистру, понимая, что именно он не пускает их ко мне. Видеть обоих не хотелось. Я больше не сердилась на эльфа, да и мысли о Даните не вызывали во мне раздражения, лишь равнодушие. Но общаться не было желания. Дамир и Дин были для меня лекарством, пусть горьким, но всё же лекарством, а эти двое только воздух зря будут сотрясать. Наобщаюсь ещё, когда выйду отсюда. Если выйду. Точнее, выйду-то я наверняка, но куда? Я по-прежнему не маг, а сегодня первый день после случившегося, когда однокурсники учатся, и чем больше дней проходит без меня, тем тяжелее будет догонять их. Если сила вернётся…

Именно об этом и решил поговорить Дрейк сразу после завтрака.

— Шани, — сказал он, глядя на меня с такой серьёзностью, что я тут же осознала: разговор предстоит тяжёлый, — я хотел обсудить с тобой снятие браслетов.

Я отодвинула в сторону пустую миску из-под каши, Дрейк убрал её на стол, а передо мной поставил тарелку с бутербродом и стакан морса. Вот уже второй день магистр настаивал, чтобы я ела по утрам ещё что-то кроме каши и пила минимум два стакана морса или чая. Помещалось всё это в меня пока с трудом.

— А что с браслетами? — спросила я и взяла в руку бутерброд. Откусывать его не хотелось совершенно, но иначе Дрейк не отстанет. — Их разве можно снимать?

— Сейчас — нет. Но я надеюсь, что скоро станет можно. И после этого тебе будет необходимо приручить Огонь, однако с этим я тебе помочь, как понимаешь, не могу.

Я кивнула, тщательно жуя кусочек бутерброда. Солёный сыр, мягкое масло… Раньше я наверняка назвала бы его вкусным, но теперь у меня даже слюна не выделялась, приходилось постоянно запивать.

— Эмирин нашла тебе специалиста из огневиков, который способен помочь, как она считает. Я с ним уже познакомился, но его нужно представить тебе. Если этот человек тебе не понравится, смело говори, заменим. Чтобы он смог помочь, ты должна относиться к нему нормально, он не должен раздражать или быть неприятен.

— Я поняла, — ответила я равнодушно, откладывая бутерброд. — И когда он придёт?

— Когда тебе будет удобно.

Я вздохнула. Видеть кого-то ещё кроме Дрейка, Дамира и Рональдин было пока выше моих сил.

— Может, в среду?

— Хорошо, в среду, — не стал спорить магистр. — Ты не будешь доедать?

— Не могу, не лезет.

— Хорошо. — Он вновь не стал спорить и окончательно убрал с моих ног поднос. А я, поколебавшись, решила всё-таки спросить кое о чём. Не то чтобы это меня сейчас волновало, но…

— Дрейк, скажи… — Теперь называть его по имени и на «ты» было легко, я даже не запиналась. — Ведь это всё займёт время. Я не говорю о результате — понимаю, что его может и не быть. Но если он будет, то не сразу, и мне кажется, это сложнее, чем научиться строить щиты. И по программе я просяду колоссально… Как быть с этим? Эмирин переведёт меня на первый курс в следующем году или…

— Давай поговорим об этом вечером, — перебил меня Дрейк и ободряюще улыбнулся. — Я пообщаюсь сначала с Эмирин, а затем с тобой. У неё было много дел в последние дни, и мы не обсуждали твоё дальнейшее обучение.

— Ладно. — Я помедлила, но всё же осторожно поинтересовалась: — А проклятье? Оно…

— Пока на месте.

Я отвела глаза — стало обидно. Удивительно, мне казалось, что я больше не способна ощущать что-то сильное, однако это чувство было неожиданно очень сильным. Условие снятия проклятья Дрейка звучало как: «Когда он меня полюбит», и если оно до сих пор на месте, то…

— Но как это может быть? — прошептала я, стараясь не смотреть на магистра. — Ты даже с ложки меня кормил…

— Не знаю. Вероятно, нужно что-то ещё, этого мало. Шани… посмотри на меня.

Голос Дрейка звучал напряжённо. Обижать магистра не хотелось, поэтому я послушалась — и чуть не задохнулась, заметив, с какой нежностью он смотрит на меня в ответ.

— Если бы кто-то спросил об этом меня, я бы сказал, что очень люблю тебя, — произнёс он так серьёзно и основательно, будто зачитывал приговор самому себе. — Я понял это в тот момент, когда ты горела и Эмирин вызвала меня, чтобы я помог ей обуздать твой огонь, загнать его обратно в тебя и надеть блокираторы. Я едва не умер, когда мне подумалось, что мы не успеем и ты сгоришь. А потом держал тебя на руках, всю в пепле от сгоревшей одежды, и чувствовал себя безумно счастливым оттого, что ты просто осталась жива. Всё остальное мы преодолеем, я уверен. Шани?

Пока он говорил, я не дышала. Не могла — было слишком больно.

— Спасибо… папа…

Дрейк покачнулся, прижал ладонь к левой стороне груди, резко побледнев, и я, перепугавшись, что довела его этими откровениями, мгновенно вскочила с кровати, охнула, ощутив, как ноги от подобной торопливости будто молниями прострелило, и упала. Но не на пол.

— Осторожно, Шани, дочка, — раздался судорожный шёпот возле уха, и ласковые руки отнесли меня обратно на постель. — Не так резво, тебе ещё рано скакать горной козочкой.

— Я думала…

— Это была метка. После того, как ты назвала меня… Её будто с корнем вырвало. Всё, Шани, нет больше проклятья.

В его голосе слышалась улыбка, и я тоже улыбнулась. Полубезумно, дико, бешено. И слёзы непроизвольно покатились по щекам, да таким неистовым потоком, что моментально оставили на рубашке Дрейка огромное мокрое пятно.

— Нет проклятья… — прошептала я, продолжая улыбаться и всхлипывать. — Папа, папа, папа! Я всегда буду называть тебя папой, чтобы оно больше никогда-никогда не вернулось…

— Не вернётся, Шани. Никогда-никогда.

Я была так счастлива в эти мгновения. Удивительно, несколько дней назад я думала, что больше не почувствую ничего подобного, но жизнь всё расставила по своим местам, когда я поняла, по-настоящему осознала, что у меня есть любящий отец. Я обнимала его, целовала, и он делал то же самое, и впервые за эти горькие дни мне так сильно захотелось жить, что даже страшно стало. Страшно, что не смогу, не выдержу, не стану вновь магом…

— Я постараюсь приручить Огонь, — обещала я отцу чуть позже, когда мы оба немного успокоились. — Очень постараюсь.

— Я знаю, что постараешься. Ты всегда стараешься, Шани.

Дрейк Дарх

Все десять лет, даже когда метка перестала высасывать из него жизненную силу, Дрейк ощущал проклятье как нечто острое, застрявшее в груди. Оно то кололось, обжигая его страстью и ненавистью, то сыто пульсировало, получив желаемое. Никогда не спало, не успокаивалось, не давало передышку. И вдруг, за секунду, исчезло.

Несмотря на то, что Дрейк был специалистом по проклятьям, он не ожидал, что подобное может произойти за одно мгновение, особенно по прошествии стольких лет, когда проклятье разрослось так, что и ауры толком не видно. Однако слова Шайны и её тёплый взгляд, наполненный живым чувством, оказались сильнее этой мерзкой опухоли, рождённой из глупой обиды маленькой девочки.

Несомненно, Дрейк чувствовал облегчение из-за того, что всё это наконец случилось. Но вместе с облегчением пришёл липкий страх, щупальцами обхвативший сердце. Теперь у него нет больше права удерживать Эмирин возле себя. Нет причин для того, чтобы она жила с ним, целовала, отдавалась ему. Он должен отпустить её, но где взять для этого силы и мужество? Их не было. От этого Дрейку казалось, что он на огромной скорости летит в пропасть и там, на дне, его ждут острые железные колья, которые вскоре превратят тело в решето — без шансов на жизнь и восстановление…

Но он всё равно пошёл к ней сразу после разговора с Шайной. Впустил Рональдин и Мирру, которые пришли навестить подругу перед обедом, и отправился в комнату Эмирин. Постучался и ничуть не удивился, когда дверь тут же распахнулась и стоящая на пороге женщина смерила его взволнованным внимательным взглядом — а через мгновение её радужка из голубой превратилась в золотую, будто наполнившись солнечным светом.

— Дарида… — прошептала Эмирин, хватаясь за сюртук Дрейка, и почти втащила эльфа к себе в комнату. За его спиной с тихим шелестом закрылась дверь. — Неужели… Дар, твоя аура!

— Всё верно. — Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла какая-то перекошенная гримаса. — У нас с Шайной сегодня получилось снять проклятье.

Глаза Эмирин блеснули ликующим золотом, а потом она восторженно завизжала, кидаясь ему на шею, обняла так крепко, что у него кости затрещали, и коснулась щеки прохладными губами.

— Я так рада. Так рада, Дар!

— Ты радуешься за себя или за меня? — Он желчно усмехнулся, проводя ладонью по её мягким и густым волосам, заплетённым в толстую косу. Обещал сам себе не говорить ничего подобного, но не выдержал.

— За всех. За тебя, за себя, за Шайну.

— И за Нарро?

Эмирин вздохнула, но не отстранилась, продолжая обнимать его.

— Я уже говорила, что не уйду, пока ты не будешь готов. Уничтожение проклятья здесь ни при чём. Я уйду, когда ты сможешь отпустить меня.

— А я уже спрашивал — что, если не смогу? — прошептал Дрейк, отстраняясь и заглядывая Эмирин в глаза. Они перестали быть золотыми, вновь поголубели, только вокруг зрачка кружились ярко-жёлтые искорки. Словно пчёлы вокруг цветка.

— Сможешь.

— А если нет?

Она улыбнулась, светло и спокойно.

— Ты всегда хотел, чтобы я была счастлива, и точно знал, что мне для этого нужно. Даже когда я сама ещё не понимала. Ты столько раз поддерживал меня, Дар, и никогда не осуждал, даже если я фатально ошибалась. Я всегда верила и знала, что ты не предашь меня, ни за что. И сейчас я верю и знаю, что ты отпустишь.

Эмирин замолчала, и он продолжил за неё:

— Потому что хочу, чтобы ты была счастлива…

— Да.

Дрейк не стал спрашивать, что в таком случае будет с ним самим, — он понимал, что она ответит. И знал, что Эмирин права, во всём права, но…

— Тогда лучше сделать это сегодня, — произнёс он глухо, наклонился и коснулся её губ своими. — Иначе я всё время буду находить отговорки, откладывать, а это нечестно по отношению к тебе и Нарро. Но сначала я хотел поговорить о Шайне.

— Хорошо. — Эмирин взяла его за руку и повела к кровати. На мгновение возник соблазн подождать с обсуждением насущных вопросов, тем более что он знал: она не откажет. Но Дрейку уже становилось тошно от этих своих мыслей. Два года он мучает её, сколько можно?

— Шайна пропустит слишком много занятий, — сказал он, садясь на постель и стараясь не смотреть лишний раз на женщину, опустившуюся рядом. — Приручение Огня вряд ли займёт пару недель. Что нам с этим делать, Эмил? Шайна предположила, что ты отправишь её на первый курс.

— Это возможно лишь в том случае, если она не успеет сдать экзамены до сентября. Первую сессию для неё я либо отменю, либо упрощу, но вторую она должна будет закрыть. Если не успеет по какой-либо причине — тогда да, придётся начинать сначала. А пока пусть ходит на занятия вольным слушателем, без магии, я подпишу соответствующее распоряжение. Думаю, ей это будет полезно, стимулирует желание вернуть способности.

— Я больше всего переживаю насчёт боевой магии, — признался Дрейк. — Целительство она нагонит, а вот щиты и основы атакующих заклинаний…

— По боевой магии у неё есть ты. — Он не увидел, но почувствовал улыбку собеседницы. — Да, кстати. Когда будем знакомить Шайну с Кертом?

— В среду.

— Хорошо, — она кивнула. — Я ему передам.

Эмирин Аррано

Она не боялась, что Дрейк не сможет отпустить её, но думала, что это произойдёт не сегодня. Однако он, сразу после того, как они обсудили будущее Шайны, перетянул Эмирин к себе на колени, крепко и требовательно поцеловал, сжав ладонями талию, и выдохнул в губы:

— Всё. Я сейчас уйду. И больше никогда… Обещаю тебе. Можешь возвращаться к нему.

— Уверен?

— Нет. Но так будет правильно. Ты отдала мне очень много, Эмил, и Нарро тоже. Я перед вами в долгу.

— Не выдумывай.

Дрейк промолчал, поцеловал её ещё раз, а затем ссадил с коленей, встал и молниеносно выскочил из комнаты, не оборачиваясь и, кажется, даже не дыша. Боялся передумать. Эмирин проводила его полным беспокойства взглядом, вздохнула… и перенеслась в Арронтар. Не могла ждать ни секунды — с тех пор, как два года назад она ушла отсюда, чтобы лишний раз не мучить ни Нарро, который был бы вынужден чувствовать запах другого мужчины на её теле, ни Дрейка, для которого ревность к её мужу оказалась бы смертельной, Эмирин каждый день мечтала вернуться. Лес был её судьбой и жизнью, без него она с трудом дышала, двигалась и разговаривала. Из тела будто бы выкачали всю кровь и оставили так, проверяя, насколько быстро и хорошо сработает её регенерация.

Арронтар ликующе зашумел, приветствуя хозяйку, и Эмирин застонала, с наслаждением запуская пальцы ног в прохладную осеннюю землю, а после и вовсе рухнула на траву и прижалась к ней щекой, глубоко дыша.

— Я здесь, — прошептала Эмирин, погладив пальцами тонкие пожелтевшие травинки. — Я вернулась.

— Верну-у-у-ла-а-ась! — пропел лес, тёплым ветром касаясь мокрых от слёз ресниц. — Мы тебя-я-я жда-а-али-и-и!

— Очень ждали, — раздалось негромкое над её головой, а спустя мгновение рядом с Эмирин лёг Нарро. Обнял её, прижался губами и носом к шее, глубоко вздыхая, рыкнул, учуяв запах Дрейка, и проворчал-прорычал: — Стер-реть, смыть поскор-рее…

— Я тоже этого хочу. — Она всхлипнула и призналась: — Я так замучилась.

— Знаю.

Муж выпустил когти, нетерпеливо разорвал платье и отбросил его в сторону. Эмирин засмеялась, поворачиваясь к нему лицом, поймала горячие губы.

— Я мечтал сделать это два года. Запах Дрейка пропитал ткань. Каждый раз, как видел тебя, сдерживался, потому что не было смысла — будет новое платье, и опять пристанет этот запах. Но теперь ты моя.

В голосе Нарро было столько счастливого удовлетворения, что она вновь засмеялась.

— Я всегда твоя.

Наследный принц Дамир

Начинать в понедельник учиться без Шайны было странно, непривычно и тревожно — Дамир никак не мог отделаться от мысли, что она может и не приручить Огонь, но даже если получится, то точно не быстро. А за это время их курс по учёбе убежит очень далеко, и Шайне как-то придётся догонять. Дин беспокоило то же самое, поэтому она записывала лекцию по биологии тщательнее, чем обычно, а после окончания скопировала конспект и побежала к Шайне в лазарет, захватив с собой и Дамира. Коул и Данита проводили их недовольными взглядами — обоих в палату не пускали, причём никак это не объяснив, и эльф с принцессой регулярно дулись по этому поводу, но сделать ничего не могли. Магию академии, которая не позволяла им пройти к Шайне, было не переломить.

— Вот! — воскликнула Дин, влетая в палату и плюхаясь сразу на кровать. Шайна сидела тут же и выглядела гораздо лучше, чем даже накануне, — на щеках появился небольшой румянец, а в глазах — живой блеск. — Это тебе. — Дин протянула ей конспект, и Шайна, взглянув на листки, благодарно кивнула.

— Спасибо. Мне пригодится. Дрейк как раз сегодня собирается обсуждать с Эмирин моё дальнейшее обучение, но в любом случае конспекты понадобятся.

Дамир подтащил табуретку поближе к постели, сел и предположил:

— Теорию ты вполне способна сдавать, а практику можно перенести.

— Я тоже думала об этом. — Шайна отложила конспекты в сторону и чуть нахмурилась. — Но тут загвоздка… Чем дольше я буду приручать Огонь, тем больше у меня накопится разнообразных «практик», которые нужно будет потом сдавать. И как бы я не рухнула под их тяжестью…

— Значит, нужно быстрее приручить Огонь, — сказала Дин, улыбнувшись, и у Дамира счастливо замерло сердце, когда Шайна ответила на эту улыбку. Впервые за последние дни! Дин, по-видимому, тоже заметила, потому что осторожно поинтересовалась: — Тебе лучше, Шани?

— Да. И у меня для тебя хорошие новости, Дин. Проклятья на Дрейке больше нет.

Дочь ректора от неожиданности сначала побледнела, потом покраснела, а после, вернувшись к нормальному цвету кожи, переспросила:

— Ты не шутишь?

— Не шучу. — Шайна смотрела на неё понимающе и немного смущённо. — И боюсь, если бы не эта дурацкая инициация, мы с ним провозились бы ещё какое-то время, а тут… быстрее получилось. Хоть какой-то плюс.

— Да… — ошеломлённо выдохнула Дин, и Дамир взял её за руку, чтобы приободрить. Сжал ладонь, и девушка взглянула на него с благодарностью.

— Кстати… — Шайна на мгновение отвела взгляд, закусила губу, и в глазах её мелькнула такая горькая боль, что Дамир сразу понял, о ком она собирается спрашивать. — Проклятье… императора… что с ним?

— Снято, — ответил наследник то, что просила ответить Эмирин, предупредив, что это «не совсем правда, но лучше никому не объяснять». Значит, метка переметнулась на дедушку Реджа, как старшего в роду, но Дамир видел его накануне и ничего не обнаружил — скорее всего, Эмирин скрыла её амулетом.

— Интересно, как ему удалось… — пробормотала Шайна и вздохнула, опуская голову. Дамиру очень хотелось ответить, но врать подруге ещё больше, чем уже соврал, он не желал.

— Теперь мы этого никогда не узнаем, Шани.

— Да, — повторила она безучастно, посерев лицом. — Никогда.

Шайна Тарс

Как только с Дрейка спало проклятье, наши с ним отношения изменились окончательно и бесповоротно. Последнее время они и так потеплели и напоминали что угодно, но не общение преподавателя и студентки, а теперь и вовсе стали родственными. Рядом с ним я чувствовала, что меня любят, что я нужна, и сама хотела показать, что он тоже мне нужен. А ещё мне хотелось узнать об отце больше, как можно больше. Поэтому вечером в тот же день мы с ним допоздна разговаривали. Я рассказала всё-всё о жизни с мамой, а Дрейк поведал мне о своём детстве и юности. И я так осмелела, что решила поинтересоваться…

— Как же получилось, что ты не знал о моём существовании? — спросила робко и опустила глаза, уставившись в чашку с чаем. Он был дивно ароматный, но даже сквозь сказочный вкус добавленных в напиток ягод я ощущала несколько капель укрепляющей настойки.

— Шани… — Голос отца звучал неуверенно, и я подняла голову, удивившись. Что его смущает? — Не знаю, стоит ли рассказывать…

— Конечно стоит.

Он нахмурился, качнул головой.

— Не желаю тебя расстраивать.

— Почему ты думаешь, что я расстроюсь?

Дрейк вздохнул, и я уже начинала подозревать: не ответит, но он всё же сказал, помрачнев как туча:

— Ладно, быть может, Эмирин права и тебе нужно знать… Я был проездом в том посёлке, остановился на ночлег у одной семьи, и их младшая дочь принесла мне ужин в комнату. Она выглядела такой молоденькой и невинной, что я не проверил ни еду, ни напитки. Съел и выпил, а потом — пустота. Утром очнулся с ней в одной кровати и осознал, что она подлила мне одно отвратительное приворотное — эльфы от него дуреют, но после ничего не помнят, и чувств никаких не остаётся. Кто-то здорово её обманул, рассказав сказку о том, что если эльф выпьет подобное зелье, то обязательно женится. Я жениться не собирался, оставил ей только хорошую сумму денег и сказал, чтобы не выдумывала больше и ничего никому не подливала. И уехал.

Да… что-то такое я и подозревала, но всё равно было больно и стыдно за себя. Получается, у меня и повода-то не было мстить отцу, он не бросал мою кровную маму. Она просто была глупой и наивной девушкой, возможно немного подлой, раз решила обманом выйти замуж за эльфа. Ох…

Захотелось попросить прощения, но вместо меня вдруг извинился отец:

— Прости, Шани. Я совершенно не подумал о том, что она может забеременеть. Одна ночь, кроме того, я не помнил абсолютно ничего, оттого мне казалось, что это всё чья-то дурная шутка. Если бы твоя мама… то есть если бы Триш не закрыла кровный поиск, как только ты родилась, я через небольшое время почувствовал бы тебя. Но она заблокировала подобную возможность.

— Ещё один мамин грех, — усмехнулась я, и Дрейк взял меня за руку.

— Нет. Она не знала, о каком эльфе идёт речь, а та девушка, судя по всему, подала эту историю под другим соусом. Триш думала, что защищает тебя. Поэтому не надо, не вини её.

— Да я и не виню больше, — призналась я. — После случившегося в пятницу я перестала на неё сердиться. Знаешь, мне всегда казалось, что уж я-то вряд ли смогу так напортачить, как мама. А я… взяла и предала человека, которого люблю. И из-за чего? Просто из-за страха. Где я, а где… — я прерывисто вздохнула: произнести «император» было выше моих сил, — …он?

Отец промолчал, только обнял и погладил по голове, утешая. И так было правильно, мне сейчас не нужны были слова. Они бы только ещё сильнее разожгли моё отчаяние…

Утром во вторник Дрейк предложил заняться учёбой, и я согласилась. Тем более что накануне я сказала Дин связаться с кем-нибудь из целителей и попросить поделиться конспектами по профильным предметам. Вечером друзья принесли и копии конспектов, и несколько моих учебников, так что теперь мне было чем заняться.

В целом наиболее катастрофическая ситуация должна сложиться с боевой и прикладной магией, где желательно не только читать учебники, но и практиковаться. В целительстве тоже есть подобные моменты, но сейчас их гораздо меньше, проще будет догнать.

— Я буду показывать тебе заклинания, — сказал отец, когда я озвучила свои сомнения. — А ты станешь тренироваться. Просто будешь оттачивать движения и жесты.

— Без силы? — удивилась я, и он кивнул.

Первое занятие по боевой магии, устроенное по такой схеме, мне понравилось хотя бы потому, что не было видно моих косяков. Дрейк держал мои руки, но колдовал сам, а потом просил меня повторить движения. Корректировал и снова просил. Насколько это всё эффективно, мы узнаем, только когда я смогу жить без браслетов, но он верил, что у меня после таких тренировок быстрее получится освоить программу.

Вечером я самостоятельно занималась зельями, биологией и целительством, читала конспект по прикладной магии, страшно завидуя однокурсникам, которые слушали, как всё это на лекции говорит Эмирин, а я только читала с листочков. Скорее бы покинуть лазарет и хотя бы ходить на занятия! И пусть тоска по Норду не покидала меня, я больше не желала умирать. Мне хотелось бороться и победить. Сдать экзамены, окончить академию, стать хорошим целителем. Он тоже хотел бы этого, я знаю. Поэтому я собиралась стараться изо всех сил — ради него, ради отца, ради дальнейшей жизни.

Я думала об этом, стоя у окна палаты и глядя на улицу. Кажется, там начало стремительно холодать, потому что листья с деревьев полетели интенсивнее, обнажая тёмные хлёсткие ветви. Они агрессивно качались — дул нешуточный ветер. В лазарете было тепло, но я всё равно поёжилась, отвернулась, чтобы захватить с постели шерстяную шаль, которую накануне принёс Дрейк, — и тут дверь палаты распахнулась. Луч света мазнул по лицу, на мгновение ослепив меня, я зажмурилась, а когда открыла глаза, то покачнулась от неожиданности: в шаге от меня стояла ректор. И держала на руках Хель.

— Мр-рм, — услышала я негромкое, и кошка задёргалась, выворачиваясь из объятий Эмирин. Ректор засмеялась и выпустила её. Хель тут же метнулась ко мне, прыгнула — и я поймала её в воздухе, прижала к себе, пряча лицо и ощущая, как из глаз непроизвольно начинают течь слёзы.

— Теперь она твоя, — тихо сказала Эмирин, пока я, почти неслышно всхлипывая, рыдала, уткнувшись в Хель. — Я думаю, это будет справедливо.

— Вы так считаете? — прошептала я, чувствуя острые коготки на своём плече. — Вы отдаёте мне Хель, которая любит его всего, без оговорок, а я… я — предательница.

— Вовсе нет, Шайна. Ты всего лишь сделала выбор.

— Неправильный…

— Возможно, — не стала отрицать она. — Но это не предательство. Предают после того, как делают выбор.

Я вздохнула, поднимая голову, но не выпуская кошку из рук. Она так уютно устроилась у меня на груди в области сердца, что умудрялась согревать его. Топила лёд, попавший в кровь и отравивший её могильным холодом.

— Почему вы не хотите оставить Хель Дамиру? Он же наследник, а я — никто.

Эмирин смотрела на меня, улыбаясь грустно и понимающе — впрочем, она почти всегда так улыбалась, но в этой улыбке, как и в выражении глаз, не было ничего снисходительного.

— У Дамира есть волчица. Ещё и кошка ему ни к чему.

Сказано это было с таким задорным ехидством, что я тоже улыбнулась. И почти сразу почувствовала стыд. Как я могу улыбаться, когда после его смерти не прошло и пяти дней?..

— Шани, Шани… — Эмирин покачала головой. — Я не способна читать мысли, но сейчас они написаны на твоём лице. Не стоит казнить себя за улыбки и любую другую радость. Это — тоже не предательство. Ты живая и не можешь не улыбаться. Да и он не будет рад, если ты навсегда станешь угрюмой.

— Я понимаю. Просто… — Я на секунду зажмурилась, а потом выпалила: — Эмирин, что мне делать? Скажите. Пока я занимаюсь учёбой или разговариваю с друзьями, ещё ничего, но потом, стоит остаться наедине и начать думать, как меня разрывает пополам от боли. Так теперь будет всегда? Вы давно живёте, вы должны знать точно, у вас же умирали близкие, да? И Триш, и ваш ребёнок…

— Да. — Она перебила меня, кивнув, преодолела последний разделяющий нас шаг и произнесла, погладив меня по щеке: — Поможет только время, волчонок. Много-много времени. Боль притупится, станет менее яркой, как старая выцветшая картина. Ты будешь скучать по нему, всегда будешь, но уже без неё. — Эмирин опустила руку и улыбнулась. — Когда я познакомилась с Велдоном, он только что потерял мать. И задал мне почти такой же вопрос.

— Покажите, — попросила я горячо, желая немедленно увидеть своего Норда.

— Покажу. Но не сейчас, а гораздо позже, когда ты перестанешь плакать по нему.

— Я не перестану…

— Перестанешь. Я больше не плачу по Триш, хотя когда-то мне казалось, что она забила деревянный кол прямо в моё сердце и оно никогда не перестанет кровоточить. Но прошло время, и я отпустила эту боль. И её саму. — Эмирин вновь подняла руку, но на этот раз погладила не меня, а мурчащую Хель. — Тех, кто уходит от нас, необходимо отпускать, Шани.

Мне не хотелось отпускать Норда. Мне хотелось вернуться назад. Сказать ему, что мне плевать и на его императорство, и на проклятье, и вообще на всё — мне важен только он. Он, живой, рядом со мной. Пусть я буду кем угодно — любовницей, женой, комнатной собачкой — без разницы. Главное, чтобы с ним.

Но время, увы, не имеет обратного хода.

Эмирин Аррано

После краткого разговора с Шайной она вернулась к себе в комнату. Хотела сразу перенестись в Арронтар, но оказалось, что её ждёт Дамир, нервно притоптывая возле двери и оглядываясь — до отбоя оставалось десять минут.

— Заходи, — кивнула она и отдала академии мысленный приказ, чтобы распахнуть дверь. Дамир зашёл внутрь комнаты, развернулся и выпалил, как только Эмирин вошла следом:

— Я хочу попасть на коронацию.

Ректор подняла брови. Конечно, она понимала: наследник имеет в виду не обычное присутствие во дворце, а именно собственную голову, на которую наденут венец. Его голову, а не поддельного Дамира. Он просто не мог выразить мысль иначе, мешал запрет.

— Это очень опасно.

— Тётя Эм… — Он упрямо закусил губу. Забавно всё же, что за эти месяцы никто не заподозрил в Мирре Дарлейн мальчика. По правде говоря, Дамир так и не смог стать девочкой по поведению даже отдалённо. Хотя, возможно, ей так кажется, потому что она знает точно? — Я не верю, что его высочество могут попытаться убить на коронации. Правильно я понимаю, что тот, кого вы с дядей хотите арестовать, не желает войны? А она наверняка случится, если делать всё явно.

— Парад был не менее официальным мероприятием, однако…

— «Огненный цветок» непросто создать, для этого необходимо ненавидеть, — возразил Дамир горячо. — Разве кто-то настолько ненавидит меня?

— Не обязательно ненавидеть. Можно сильно любить.

— Что? — Наследник посмотрел на неё с искренним удивлением. — Как это?

— «Огненный цветок» можно создать не ненавидя, а любя, — повторила Эмирин и добавила зачем-то, удивляясь самой себе: — Именно так погибла мама Шайны.

— Триш Лаира? — в свою очередь зачем-то уточнил Дамир.

— Да. В твоём случае могут использовать Даниту. Я подозреваю, что даже, скорее всего, используют. Это было бы самым логичным. Не обязательно «огненный цветок», разумеется, но…

— То есть… — Наследник поморщился, но возмущаться не стал. Взрослеет. — Нита сейчас работает приманкой?

— Это один из вариантов, я не знаю, верный ли. На мой взгляд, он самый рискованный, но если получится, то это гарантированный успех. В случае с другими вариантами меньше риска, но и возможного успеха тоже меньше.

— Ты думаешь, Нита может захотеть убить меня? — Дамир побледнел, но смотрел серьёзно: было видно, что он не отмахивается от подобных мыслей, а рассматривает, анализирует и делает выводы. Подобная привычка досталась ему от дяди, брат императора был более импульсивным человеком и никогда не стал бы всерьёз рассуждать о том, что его может убить член семьи.

— Мир… — Эмирин вздохнула: хотелось пощадить наследника, но это было не рационально. — Нита — крайне обидчивая девочка. И ведомая. Если правильно надавить на все её обиды, она может совершить импульсивный поступок. Возможно, потом она будет жалеть, корить себя и плакать. Но ключевое слово здесь — потом.

— Да, ты права. Но чтобы убить…

— Она может не знать, что речь идёт об убийстве, но на результат это не повлияет.

Дамир помолчал, глядя в пространство и о чём-то напряжённо размышляя. Потом всё-таки проворчал с истинно альтерровским упрямством:

— И всё-таки я хочу на коронацию.

Эмирин улыбнулась. Ну, кто бы сомневался, но точно не она.

— Я подумаю, хорошо? — ответила она мягко. — Завтра сообщу тебе, что можно сделать. Или нельзя, посмотрим.

— Договорились.

Когда за Дамиром закрылась дверь, Эмирин развернулась к противоположной стене, непроизвольно пошевелила пальцами на руках, отдавая приказ — и часть стены отъехала в сторону, обнажая небольшую комнату с кроватью, шкафом, столиком, камином и двумя креслами. Сидящий в одном из них мужчина хмуро посмотрел на Эмирин исподлобья и покачал головой.

— Всё слышал?

— Естественно. И я против.

— Понимаю. Но…

— Эм, — перебил он её раздражённо, — мы не знаем его планов. Да, вероятность того, что он решит покончить ещё и с Дамиром на коронации, крайне мала, но это риск, а я не собираюсь рисковать наследником.

— Дамиру не по себе из-за того, что он начнёт править не коронуясь.

— После того как всё закончится, Аравейн проведёт ещё одну коронацию. Обещай ему это. Скажи, что его коронуют вместе с Рональдин, красиво, официально, на площади, как раньше делали — представление народу. Заодно и свадьба будет. Но только после того, как всё закончится.

— Ладно, — она кивнула и не удержалась от подколки: — Расстраиваешь мальчика.

— Ты серьёзно? После пятницы и известия об «огненном цветке»? Конечно, короновать «хамелеона» — это неприятно, но вряд ли подобное сможет затмить известие о смерти дяди. Сейчас в Дамире говорят гордость и тщеславие, они несовместимы с безопасностью. Поэтому ещё раз повторяю: я против. Только не говори мне, что ты за!

— Нет. Но мне жаль Дамира.

— Мне тоже, однако я не могу руководствоваться жалостью, принимая решения, — отрезал он, закрывая тему.

Шайна Тарс

Всю ночь я проспала в обнимку с Хель. Она легла между подушкой и стеной, я накрыла её кусочком своего одеяла, обняла — и мы просопели так до самого утра, без снов и прочих беспокойств. Я не смогла до конца понять, по какой причине Эмирин отдала мне кошку Норда, но радовалась этому решению до глубины души — словно со мной, несмотря ни на что, осталась его маленькая частичка.

Рядом с Хель мне действительно дышалось чуть легче. Мне даже казалось, что она немного пахнет Нордом… но нет, это глупости — за прошедшие дни запах должен был уже тысячу раз поменяться. Поэтому я понимала, что выдаю желаемое за действительное, но всё равно была рада обманываться и постоянно обнимала Хель, чтобы понюхать.

А во время завтрака, когда я терпеливо старалась прожевать бутерброд после съеденной каши, Дрейк неожиданно заявил:

— Помнишь, с кем я тебя собирался сегодня знакомить?

Я кашлянула, задумалась.

— М-м-м… нет, не помню.

— Пару дней назад мы говорили о приручении Огня после снятия браслетов, — пояснил отец, и я наконец вспомнила. Точно! Дрейк ведь не может помочь мне с этим, он не стихийник. Он говорил о каком-то человеке, которого выбрала Эмирин.

— Да, — я кивнула, — теперь припоминаю.

— Прекрасно. Он уже здесь, ждёт за дверью. Приглашу, как доешь.

— Хорошо.

Мне казалось, что я совсем не волнуюсь — с чего бы? — однако кусок в горло не лез совсем. Я испытывала какой-то странный трепет, от которого сжимался желудок и сердце убыстряло ход. Видимо, я всё же переживаю, что не смогу… или он сейчас скажет: «Безнадёжно, ничего не получится». Почему бы и нет?

Я выпила залпом второй стакан морса, сразу ощутив, как начинаю раздуваться в области желудка, будто надутый воздухом шарик, и хрипло сказала, стараясь не смотреть на отца:

— Всё, зови.

Но он не стал спешить. Сел рядом на кровать, отставил в сторону поднос с недоеденным завтраком, пригладил выбившиеся из моей косы волосы. Я посмотрела на него вопросительно, нервно стиснула пальцами одеяло — и Дрейк положил ладони поверх моих рук, погладил пальцы, заставив их расслабиться.

— Не волнуйся, Шани. Я уже говорил с ним чуть ранее, он показался мне хорошим человеком, да и как специалист сомнений не вызывает. Однако прислушивайся к себе. Эмирин сказала, что ты должна доверять тому, кто будет помогать тебе приручать Огонь.

— Доверять? — Я едва до потолка не подпрыгнула. — Но, пап… Доверие не достигается за пару часов, иногда даже за пару лет не достигается! Да и вообще я к такому не привыкла…

— К доверию? — Он мягко улыбнулся. — Понимаю, я тоже. Но нужно постараться, колючка.

— Как? — Я удивлённо вытаращила глаза, а Дрейк состроил физиономию в стиле «не понимаю, о чём ты».

— Как стараться? Как ты обычно стараешься.

— Я не об этом. Как ты меня назвал?

Он поднял руку и легко щёлкнул меня по носу.

— Колючка. Тебе очень подходит. Не нравится?

Я задумалась.

— Не знаю…

— Хорошо, тогда скажешь, когда узнаешь. А пока я буду называть тебя так. — Дрейк ободряюще коснулся моего плеча и встал с кровати. — Что ж, пойду позову нашего гостя. Ты точно готова?

— Не точно, но зови.

Пока отец шёл к двери, широко распахивал её и звал того, кто всё это время находился в коридоре, я нервно ёрзала на постели и в конце концов, чтобы не растрачивать энергию почем зря, схватила на руки Хель и прижала её к груди, словно она могла спасти от неведомой угрозы. Кошка сразу замурчала, и мне стало легче. Спасибо, Эмирин…

Через пару мгновений в палату шагнул мужчина. Телосложением он настолько остро напомнил мне Норда, что сердце зашлось бешеным стуком, но почти сразу успокоилось — нет, всё же не он, конечно не он. Тоже темноволосый, но кожа бледнее, и глаза не карие и тёплые, как шоколад, а насыщенно-синие, будто кусочек неба, и почему-то очень грустные. Внушительные усы и борода, причём в бороде заметны седые волоски. Одет этот человек был в тёмно-зелёную рубашку, широкие коричневые кожаные штаны — которые любят носить боевые маги, — подпоясанные ремнём с бряцающей на ходу металлической пряжкой, и тяжёлые сапоги. Типичный боевой маг, как с картинки из детских книжек.

— Доброе утро, — произнёс он густым басом, разглядывая меня с такой жадной внимательностью, что я даже смутилась. — Меня зовут магистр Дарион Керт, я недавно прибыл из Гротхэма.

— Дарион теперь будет преподавать у нас боевую магию вместо магистра Сильвео, — пояснил отец, закрывая дверь и вставая рядом. — Программа по обмену.

— Я никогда не понимала, зачем это нужно, — пробормотала я, чуть опуская голову. Этот Дарион Керт продолжал смущать меня своим пристальным взглядом. Как ни странно, он не был неприятным, но всё-таки я не понимала, по какой причине необходимо меня так рассматривать.

— Обмен опытом, — ответил Керт, взял табуретку и сел на неё, но не вплотную к кровати, а ближе к окну и на внушительном расстоянии от меня. — В Гротхэме учебный процесс устроен иначе.

— А как?

— Давайте поговорим об этом чуть позже. — Мужчина покосился на Дрейка и спросил: — Вы не могли бы оставить нас на несколько минут?

Я напряглась, и отец тоже.

— Это обязательно?

— Да.

Он так ответил, что я почему-то не усомнилась: действительно, обязательно. Однако Керт счёл нужным пояснить:

— Огонь не терпит свидетелей. Сейчас мы не будем заниматься его приручением, но необходимо, чтобы Шайна успела привыкнуть ко мне. Чем скорее начнём, тем лучше.

— Ладно, я подожду за дверью, — кивнул Дрейк и, улыбнувшись мне, добавил: — Кричи, если что.

Я фыркнула, Керт усмехнулся, дождался, когда за отцом закроется дверь, и тут же поинтересовался:

— Как твоё самочувствие, Шайна?

Я не обратила внимания на его «ты». Вообще не заметила.

— Гораздо лучше, спасибо, — ответила вежливо, но он мотнул головой.

— Нет, мне нужно, чтобы ты ответила искренне, по-настоящему. От сердца. Не лукавя, не стараясь быть вежливой. Отвечай правду.

— А зачем это нужно? — уточнила я, непроизвольно сильнее стискивая Хель. Кошка недовольно мяукнула, вырвалась из моих рук, спрыгнула на пол и, не мешкая, пошла на колени к Керту. Свернулась там калачиком, расслабленно свесив хвост и вытянув лапы, и закрыла глаза.

Я смотрела на это всё с искренним изумлением. Разумеется, я не знала, как ведёт себя Хель с посторонними, я видела её только в компании Норда, но к отцу она ведь так не забиралась…

— Огонь не терпит лжи, — ответил магистр, поглаживая Хель. Он не выразил недовольства поведением кошки, не удивился, не возмутился — просто принял как данность. — И недомолвок тоже. Чтобы научиться работать с ним, тебе нужно привыкнуть к искренности перед собой. И передо мной, конечно, я ведь буду тебя учить. И если ты не научишься выражать настоящие эмоции, то и приручить его не сможешь. Понимаешь, о чём я говорю, Шайна? Пока ты сдерживаешься в чём угодно, даже в таком простейшем ответе на вопрос «Как ты себя чувствуешь?» — Огонь продолжает оставаться в тебе. Он не выйдет.

— Но если он выйдет, то сожжёт меня, — возразила я, и Керт кивнул.

— Разумеется. Но не сразу. Тебя успели спасти по этой причине — какое-то время Огонь не сжигает, а просто горит, пусть и жжётся. И это время можно использовать, чтобы приручить его.

— Вы уже начали урок, — вырвалось у меня непроизвольно. Но он сам сказал, что я должна быть искренней! — Это не простое знакомство, а урок.

— Скорее введение, — хмыкнул Керт, откидываясь на стуле. — Итак, Шайна, я жду ответа. Как твоё самочувствие? Отвечай от сердца.

От сердца, да? Ну ладно.

Я на мгновение сжала зубы, а потом выдала искреннее заковыристое ругательство — любимое у матушки Розы. Даже слёзы на глазах выступили. И добавила:

— Но физически — гораздо лучше, уже хожу вовсю, и слабости нет почти. А морально — вот как сказала.

— Прекрасно. — Я думала, он улыбнётся, но Керт не улыбался. Наоборот, смотрел на меня с такой болью, что я подумала: неужели он знает? Эмирин рассказала? Про меня и Норда? — Я очень рад, что ты уловила суть моей просьбы. Именно так необходимо отвечать. Теперь следующий вопрос. Ты хочешь жить?

Дыхание перехватило. Соблазн ответить просто «да» был неимоверный…

— У меня нет однозначного ответа.

— Ответь неоднозначно.

— Вы решили содрать с меня кожу живьём уже на первом уроке? — усмехнулась я, отводя взгляд. Керт смотрел слишком внимательно и пристально — я не выдерживала.

— Шайна, я ещё даже не начинал тебя учить. Я спросил об этом, потому что Огонь не приемлет неоднозначных ответов. Только честное, чистое «да». И подними-ка голову, посмотри на меня.

— Зачем?

— Надо.

О Дарида, какой невыносимый человек.

Но просьбу я выполнила. Подняла голову, посмотрела на Керта слезящимися глазами — его очертания расплывались, и я не могла разобрать, с каким выражением лица он смотрит на меня, однако от его взгляда отчего-то было жарко. Особенно губам.

— А теперь отвечай. Неоднозначно. Но правду.

Вздох. Сиплый, прерывистый. Трудно, безумно трудно откровенничать с незнакомым человеком… Даже наедине с собой трудно, что уж говорить про сейчас?

— Я хочу жить ради тех, кого люблю. Ради себя — не очень. Я инициировалась, когда узнала о смерти того, кого любила, и меня тянет к нему. Ради себя я предпочла бы… — Я запнулась, и Керт закончил за меня:

— Умереть. Ясно, Шайна.

Он замолчал, будто задумавшись. Я воспользовалась паузой и вытерла ладонями глаза, а когда проморгалась, осторожно спросила:

— Вы… из-за этого не будете меня учить?

— Буду, конечно.

— И как прогнозы? Думаете, у меня получится?

Я рискнула и вновь посмотрела на Керта. Он тоже изучал меня, внимательно и сосредоточенно, и его взгляд казался мне горячим, как раскалённый металл. Он действительно будто медленно снимал с меня кожу, обнажая беззащитное тело. И душу.

— Я не знаю. Я требую от тебя честности, и сам тоже буду честным. Для того, чтобы приручить Огонь, нужно хотеть жить — это первое. И, пожалуй, в твоём случае самое сложное. Второе — научиться с ним работать. Нужно будет сделать так, чтобы он уходил и приходил по твоему приказу, а не когда ему захочется. — Керт поднял руку, и его ладонь вспыхнула ярким пламенем, но почти сразу погасла. Хель на его коленях даже не пошевелилась. — Это сложно, но первое условие — сложнее.

— Я постараюсь…

— Шайна. — Во взгляде появилась ирония, но она была какой-то вымученной, больной. — Желание человека жить — как любовь, по приказу не появляется. Я не сомневаюсь, что ты будешь стараться, да и я буду. Но дело не только в стараниях. — Керт встал, не выпуская из рук Хель, аккуратно передал её мне, а затем произнёс, глядя в глаза: — На сегодня всё. Я приду в пятницу вечером. Примешь меня?

— Конечно, — кивнула я, и он, напоследок ещё раз опалив меня внимательно-жадным взглядом, кивнул и вышел из палаты.

Тихо скрипнула дверь — зашёл отец. Сел рядом, взял за руку и негромко поинтересовался:

— Ну как, Шани?

— Будем работать, — пробормотала я обескураженно, испытывая странное и до дрожи болезненное ощущение, что я когда-то была знакома с Дарионом Кертом.

4

Наследный принц Дамир

В среду вечером Шайна была задумчиво-рассеянной. Она вроде бы слушала всё, что говорили они с Дин, но не слышала — взгляд её плыл, как озеро, затянутое туманом. Хотя им было что рассказать, после занятий по боевой магии. А ещё Рональдин принесла Шайне очередные конспекты по зельям и целительству, но сейчас они лежали у полуэльфийки на коленях — вопреки обыкновению, Шайна в них ни разу не заглянула.

Однако туман в её глазах неожиданно рассеялся без следа за одно лишь мгновение, когда Дамир произнёс фамилию нового преподавателя — Керт.

— Керт? — повторила Шайна, вздрогнув, и посмотрела на них с Дин абсолютно осмысленно. — Он ведёт у вас боевую магию?

— Да, он заменяет магистра Сильвео, — пояснил Дамир, про себя гадая, отчего подруга могла так всполошиться, услышав имя Керта. — Наша группа теперь занимается с ним. Он один из лучших преподавателей Гротхэма, здорово, что Эмирин смогла договориться и переманить его к нам хотя бы на этот год.

— Он огневик, да?

— Стихийник. Четыре Источника. Как у моего дяди.

Дамир сказал это не думая — и сразу пожалел, когда лицо у Шайны исказилось, будто она наступила голой ногой на гвоздь.

— Извини, я…

— Всё в порядке, — перебила она его, отводя взгляд. Сглотнула и сипло продолжила, украдкой вытерев глаза: — Вы что-нибудь знаете об этом Керте? Он будет заниматься со мной по просьбе Эмирин, чтобы я смогла приручить Огонь.

— Это логично, — кивнула Дин. — Керт работает с инициированными, правда, не со взрослыми, а с детьми. Взрослые, особенно огненные, почти все не выживают. Мне кажется, ты первая за последние несколько десятков лет.

— Значит, вот истинная причина этой программы по обмену, — протянул Дамир понимающе. — Эмирин нужно было перетянуть в академию Керта…

— Вообще Эван упоминал, что анкету они заполняли за неделю до… — Дин закусила губу: говорить «гибели императора» никто из них пока не научился. — До пятницы. Так что это не совсем так. Думаю, в последний момент кто-нибудь просто поменялся с Кертом местами.

— Шани, не волнуйся, — Дамир постарался ободряюще улыбнуться подруге, — он хороший специалист, поможет тебе. Знала бы ты, что он сегодня на боёвке вытворял! Я такого в жизни не видела.

— Вытворял? — В голосе Шайны не было любопытства — скорее, она поинтересовалась из вежливости. — Он показательный урок, что ли, устраивал? Как папа на первом занятии?

Едва не крякнув от этого «папа» по отношению к магистру Дарху — Шайна теперь называла его только так, — наследник кивнул.

— Он показывал нам атакующие щиты, — мечтательно вздохнула Дин, и на этот раз в глазах Шайны появилось лёгкое любопытство.

— Что-что?

— Атакующие щиты, — повторил Дамир. — Это уникальные свойства некоторых видов щитовых — по сути оборонительных — заклинаний переходить в атакующие. Если сравнивать с обычным щитом, представь, что вот ты его держишь и от него отлетают камни, а потом ты берёшь его, кидаешь в соперника и попадаешь ему по макушке.

— Ого, — вырвалось у Шайны почти восхищённое, — а в чём смысл? Почему нельзя кинуть заклинание, оставаясь под щитом?

— Можно, отчего же нет? — пожал плечами наследник. — Но в некоторых случаях использовать атакующие щиты эффективнее. Например, когда речь идёт о том, чтобы «накрыть» сразу нескольких соперников. Атакующие щиты почти невозможно отбить, в отличие от обычных атакующих заклинаний.

— Здорово, — Шайна вздохнула, — хотела бы я на это посмотреть…

— Ты попроси Керта показать, — посоветовала Дин. — Думаю, он не будет против. А ты с ним уже познакомилась или всё впереди?

Странная тень скользнула по лицу девушки, и Дамиру это удивительным образом напомнило те дни, когда Шайна ходила к своему «хранителю библиотеки». Тогда она точно так же не желала обсуждать их совместные встречи. Вот и теперь он заметил, что она не горит желанием рассказывать про свои впечатления от Дариона Керта.

— Познакомилась. Сегодня утром.

— И как?

Шайна закусила губу и медленно, будто подбирая слова, произнесла:

— Странно. Он вроде бы не спрашивал у меня ничего слишком личного, но после этой встречи осталось ощущение, словно он меня не только раздел, но ещё и кожу содрал, чтобы посмотреть, что под ней.

— Жуть какая, — вырвалось у Дин, но полуэльфийка покачала головой.

— Нет. На удивление, это не было неприятно или раздражающе. Беспокойно, да. Но пережить можно. — Она нервно закусила губу. — Однако я не понимаю, откуда взялось чувство, что я его знаю? Была знакома, общалась…

— Может, он был среди клиентов матушки Розы? — пошутил Дамир, и, к его удивлению, Шайна задумалась.

— Не помню, — выдавила она спустя несколько секунд и усмехнулась. — Но обязательно спрошу у неё, как выйду отсюда.

Шайна Тарс

Моё физическое состояние улучшалось с каждым прошедшим днём. Моральное — нет. Особенно тяжело приходилось в те недолгие часы, когда рядом никого не было. Отец не мог сидеть со мной постоянно, он был вынужден отлучаться на занятия, и когда это происходило, я неизменно занималась учёбой. Читая конспекты и учебники, было проще отключать собственные мысли и не вариться в них.

Утром в четверг меня навестил дартхари Нарро. Я помнила, что именно он вытащил меня из той странной черноты, в которую я погрузилась после того, как чуть не погибла, поэтому не удивилась визиту. И неловко мне не было, несмотря на то, что я отлично помнила, как сидела у него на коленях. Но там, в том абсолютном ничто, я почему-то была маленькой девочкой.

— Твоё восстановление идёт хорошо, — сказал дартхари перед тем, как покинуть палату. — Больше двигайся. Завтра сходи погулять. Насколько я помню, вечером к тебе должен зайти магистр Керт?

— Да, — ответила я, ощущая непроизвольное волнение.

— Вот с ним и прогуляйся.

В дверях Нарро практически столкнулся с отцом, и если дартхари отреагировал спокойно, поздоровавшись и вежливо кивнув, то Дрейк побледнел и поджал губы, стараясь не смотреть на мужа Эмирин. Я знала, что в этом есть моя вина, и потом долго молчала, не решаясь спросить у отца, получилось ли у него отпустить её. И как он теперь, после всего… Сложно, наверное…

Он ответил сам, сразу после того, как мы закончили заниматься боевой магией и я устало опустилась на постель, сжимая в руках кружку с прохладным морсом.

— Я в порядке, Шани, не волнуйся. — Дрейк сел рядом и погладил меня по плечу. — Я вижу беспокойство в твоих глазах — не надо. Справлюсь. Сейчас сложно, потому что за последние два года я привык к Эмирин рядом со мной. Но что такое два года по сравнению с двумя сотнями лет, которые я её знаю? Пыль. Всё пройдёт со временем.

Я не знала, сказать или нет, что крутилось у меня в голове. В итоге всё-таки осторожно произнесла, будто боялась обжечься об собственные предположения:

— У эльфов ведь тоже есть пары, как у оборотней. И в твоём случае это не Эмирин. Значит, ты ещё встретишь…

— Пару можно и не встретить. И потом у эльфов всё иначе. У волков пара предполагает взаимность, иначе не бывает. У нас же… увы. Можно встретить свою латкарто — так будет «единственная» по-эльфийски, Шани, — но она окажется к тебе безучастной. — Дрейк печально усмехнулся. — Мы даже называем это «вечноэльфийским проклятьем».

— М-да, — протянула я, делая глоток морса. — Но как это работает? Если взаимности нет, получается, «единственных» может быть несколько?

— Нет. По крайней мере пока твоя латкарто жива, шансов встретить кого-то ещё — ноль.

— О… Тогда это причина убивать тех, кто не ответил взаимностью.

— И такое тоже случалось, — кивнул Дрейк. Вот правильно я всегда считала тёмных эльфов психами! — Но редко. Свою единственную убить практически невозможно, это очень больно, и тот, кто на такое решается, впоследствии сходит с ума.

Я задумчиво глотнула ещё морса — и вдруг вспомнила…

— Значит, я не латкарто Коула? Или?..

Меня аж затошнило. Нет, пожалуйста, я не хочу быть его единственной! Он же от меня тогда ни за что не отстанет!

— Прости, колючка, но я не знаю, — ответил отец с сожалением. — Это никак не выяснить, только если он сам скажет.

Я сглотнула.

— А как ты думаешь? Похоже?

— Похоже, — вздохнул Дрейк, и я едва не выругалась. — Но ты не думай пока о нём, Шани. Не нравится он тебе — да и кхаррт с ним. Коул сейчас — меньшая из наших с тобой проблем.

С этим я была вынуждена согласиться.

Перед сном ко мне заскочили Дамир и Дин, принесли конспекты по мировой истории, рассказали, что делали на практике по прикладной магии. А потом друзья упомянули, что Эван скоро отбывает в Гротхэм и поэтому попрощаться с ним я не успею. Однако при этом у обоих были настолько странные лица, что я немедленно заподозрила подвох.

— Программа по обмену? — уточнила, и они кивнули. — Что ж, здорово. Как это восприняла принцесса?

Дамир недовольно поморщился, а Дин развеселилась.

— О, Нита уже начала приглядываться к другим кавалерам, — сказала она с лукавой улыбкой. — Пока не сильно в открытую, но всё же заметно. Так что, вероятнее всего, скоро за наш стол сядет кто-то другой.

— Жаль, Эван был лучшим вариантом, — вздохнула я и нахмурилась, когда друзья отвели взгляды. — Но что-то вы какие-то странные, когда говорите о нём. У него всё в порядке?

— Более чем, — фыркнул Дамир. — Но ты же знаешь, Шани, Эмирин не всегда даёт возможность говорить откровенно.

— Она обещала, что расскажет тебе сама, — пояснила Дин, пока я судорожно пыталась сообразить, каким образом слова «не даёт возможность говорить откровенно» относятся к Эвану.

— Ладно. — Я пожала плечами. — Подожду. А насчёт Даниты… Хорошо бы свести её с Коулом, а?

После этого моего заявления в комнате на мгновение повисла тишина, а затем друзья громко расхохотались, впервые за эти дни наполнив пространство вокруг настолько весёлым и искренним смехом.

Наследный принц Дамир

Насчёт коронации Эмирин ожидаемо отказала, хотя и попыталась смягчить свой отказ, объяснив, что потом, когда всё закончится, их с Дин коронуют вместе, сразу после свадьбы. И это обещание, как ни странно, помогло Дамиру расслабиться. Да и в целом думать о том, что у них с Дин когда-нибудь будет свадьба, оказалось очень приятно. И так действительно честнее — получить венец не сейчас, а позже, вместе с ней. Он же не один собирается править.

Поддельный наследник был представлен делегациям, прибывшим на празднование Дня объединения, ещё в субботу, и Дамир получил об этом представлении подробный отчёт от Эмирин. Как она уверяла, Оливер прекрасно справился с ролью, но тут же призналась, что задача была не самая сложная: молчи да кивай благосклонно, слушай торжественные пожелания вперемешку с искренними — или не очень — соболезнованиями. Гораздо сложнее будет, когда Оливер в образе Дамира начнёт учиться в академии, а это должно было начаться в понедельник. Сама же Эмирин всё сильнее погружалась в регентство и по этой причине собиралась отказаться от некоторых занятий в академии, в том числе — от лекций первому курсу. Официально она пока ничего не объявляла, но слух уже пополз, главным образом потому что среди преподавателей, прибывших из Гротхэма, оказался один по прикладной магии. Логика у студентов работала отменно. Ректор действительно много отсутствовала, находясь во дворце минимум четыре часа в сутки, ещё и новый преподаватель… Все ждали этого решения. Ждали и были недовольны. Никто не верил, что какой-то гротхэмский магистр окажется лучше Эмирин, уровень обожания которой у студентов всегда зашкаливал.

— Мам, это правда? — поинтересовалась Дин у матери в пятницу утром, когда они забежали к Шайне. В палате неожиданно оказалась и ректор. — Ты больше не будешь вести у нас прикладную магию?

— Следующая лекция — последняя со мной, — кивнула Эмирин, и присутствующие синхронно вздохнули. И несмотря на то, что Шайна сейчас не могла пользоваться магией, она тоже выглядела разочарованной. — Простите, волчата, регентство не слишком совместимо с преподаванием. Я оставила себе только старшие курсы, а первый возьмёт другой преподаватель. Дин, не дуйся, это магистр Лан.

Судя по лицу Рональдин, ей это имя много о чём говорило — она буквально расцвела. А вот Дамир его не помнил, и Шайна тоже.

— Ну вы что, — вздохнула дочь ректора чуть позже, когда Эмирин уже ушла, — это же автор «Классификатора артефакторов»! Универсального справочника обо всём, что нужно в прикладной магии. Он прекрасный специалист. Правда, как человек, говорят, не очень, вредный и въедливый.

— Он тут такой не один, — пошутил Дамир, а потом обратился к Шайне: — Расскажешь, зачем приходила Эмирин?

— О-о-о, — подруга иронично усмехнулась, перетаскивая на колени бывшую кошку императора. Наследник хорошо помнил Хель, она всегда хвостом ходила за дядей и жила в его покоях. Увидеть её у Шайны оказалось более чем неожиданно, но он не стал ничего спрашивать — только бередить боль девушки. Да и то, что Хель теперь жила у неё, Дамир считал более чем правильным. — Ректор поведала мне про Эвана. Занимательная история. Зато стало понятно, почему он всегда казался мне хорошим, но недостаточно искренним.

— Ты всё-таки что-то подозревала? — удивилась Дин, но Шайна покачала головой.

— Нет. Я никогда не думала о том, что рассказала Эмирин, или о чём-то похожем. Я просто… как бы это объяснить… не до конца понимала, зачем он встречается с Данитой, если она ему не слишком нравится. Стоило бы предположить, что ради статуса, но это не было похоже на Эвана. Вот и возникало противоречие, с одной стороны — я ему симпатизировала, а с другой — ну разве будет хороший человек встречаться с девушкой, к которой равнодушен? Вот и все мои подозрения.

— И всё равно — это немало, — вздохнул Дамир. — Мы-то вообще ничего такого не думали.

— Это не так уж и важно, — пробормотала Шайна, задумчиво поглаживая Хель. Кошка, обнаглев, перевернулась на спину и подставила живот. — Меня больше беспокоит тот факт, что ничего не закончилось. Раз до сих пор приходится играть чужие роли… значит, в пятницу погиб не организатор заговора, а кто-то другой.

Да, это было более чем досадно: понимать, что со смертью дяди Велдона кошмар не прекратился. И это Шайна ещё не знала, что родовое проклятье с Альтерров так и не снялось…

Шайна Тарс

Пятница тянулась почти бесконечно. Я ждала вечера со страхом и нетерпением, занималась всем, чем могла, но время всё равно шло слишком медленно, словно количество минут в часах неожиданно увеличилось раза в два. Я не смогла бы ответить, чего так усиленно жду и отчего настолько волнуюсь — сегодня же не придётся приручать Огонь, то есть причин для волнений вроде бы нет, — но одно понимала точно: мне хочется наконец выйти из этой комнаты. И не только в коридор лазарета, но и куда-нибудь ещё, подальше.

Днём отец принёс уличные туфли и платье, шерстяное и тёплое, тёмно-зелёного цвета, и сразу после ужина я переоделась в него. Оно было абсолютно новым, не из моих запасов, а явно только что из магазина, причём какого-то элитного — ярлычки на платье включали в себя не только название, но и адрес, а такое позволяли себе лишь очень дорогие салоны. Это было ни к чему, платьев у меня более чем достаточно, но я не стала ничего выговаривать отцу, а поблагодарила, вызвав у него радостную улыбку. Я понимала, что это неизбежно — он теперь будет и одевать меня, поскольку не делал этого, когда я была маленькой, и подарки дарить, и что там ещё должны делать отцы для своих дочерей?

Не прошло и двух минут после того, как я переоделась и села на табуретку, аккуратно разгладив юбку — было страшно помять такое красивое и дорогое платье, — и тут в дверь постучали. Дрейк предупреждал, что Керт придёт после ужина, но всё же настолько рано я его не ждала.

— Войдите, — произнесла громко и удивилась: голос звучал ровно, несмотря на всё моё волнение.

Дверь распахнулась. Магистр шагнул в палату, окинул сидящую на табуретке меня внимательным взглядом, от которого отчего-то стало жарко щекам, и сказал, останавливаясь в паре шагов:

— Добрый вечер, Шайна. Хочешь прогуляться?

— Здравствуйте, магистр. Да, очень. Мне надоело здесь сидеть.

Керт понимающе кивнул.

— Неудивительно. Но я не уверен, что ты сможешь гулять долго. Покажи, как ты ходишь, пройдись-ка по комнате.

Я послушно встала и прошла до двери, а потом обратно. Мне казалось, что я хожу хорошо, как и раньше, но магистр вздохнул и покачал головой.

— Нет, больше получаса ты не выдержишь. Ну ладно, и это неплохо. Пойдём.

И он протянул мне руку. Я приняла её легко и быстро, не колеблясь, хотя вообще-то в мои привычки не входят прогулки с малознакомыми мужчинами. И прикосновения почти незнакомых людей я не люблю. Но в этом и дело — Керт отчего-то не воспринимался незнакомым. Безумно странное ощущение… И его рука, тёплая, большая и неожиданно приятная, заставила сердце слабо трепыхнуться в груди. Удивительно, но так и есть — я волновалась не только из-за будущего приручения Огня, но и из-за самого Керта. Он что-то задевал во мне, не позволяя оставаться равнодушной.

Мы вышли в коридор под руку, как степенная семейная пара. Я неосознанно впилась пальцами в локоть магистра, опасаясь увидеть здесь Коула, но поблизости никого не было. Вообще никого, лазарет будто вымер, тишина стояла такая, что наши тихие шаги раздавались по коридору набатом. Мы молча спустились по лестнице, вышли на улицу — и тут я вспомнила, что стоило бы надеть не только платье, но и пальто. Друзья упоминали, что погода изрядно испортилась за последнюю неделю, которую я валялась в лазарете, да я и сама наблюдала из окна, как облетают листья. Их уже почти не было. Но и холода не было — как только я оказалась снаружи, меня окутал тёплый воздух, не позволив замёрзнуть ни на мгновение. Я покосилась на Керта, и он кивнул.

— Да, Шайна, это я. Я и сам, как ты видишь, отправился на прогулку без верхней одежды, так что согреваю заодно и себя.

— Спасибо.

Он не ответил, увлекая меня на одну из аллеек парка академии. Я ещё не была здесь — по правде говоря, возле лазарета у студентов не принято гулять. Я никогда не задумывалась о том, отчего так, но сейчас неожиданно поняла — да, здоровым не надо прогуливаться под окнами комнат, где лежат больные. Это может быть неприятно для всех. И Керт уводил меня подальше от этих окон, вглубь парка.

Обычные деревья с наполовину облетевшей листвой сменились зелёными пушистыми елями, а затем исчезла и дорожка, выложенная фигурной плиткой, по которой мы шли изначально. Теперь под нашими ногами всё было усыпано старыми бело-жёлтыми иголками и тёмно-коричневыми шишками, и земля казалась мягкой, как ковёр. Я удивлённо озиралась: это место перестало напоминать парк так же быстро, как я недавно перестала быть магом.

— Мы всё ещё в академии? — вырвалось у меня, и я не увидела, но почувствовала улыбку Керта.

— Разумеется.

— Я здесь не была…

— Неужели ты думала, что за те недолгие месяцы, что здесь обучаешься, ты узнала все её секреты? Тут и пяти лет мало будет. Помню, я на последнем курсе, за месяц до выпуска, наткнулся на новую аллею, а когда пришёл проверить на следующий день, там ли она, ничего не обнаружил. До сих пор не знаю, было что-то или мне всё же померещилось. Садись, Шайна.

Магистр внезапно остановился, и я огляделась в поисках того, куда он предлагает мне сесть. Возле одной из ближайших елей стояла лавка, очень простая, сделанная из трёх кусков не слишком ровных брёвен — сиденье и две округлые «ножки». Лавка была совсем крошечная, и если Керт решит сесть рядом, мне придётся нелегко…

Но магистр решил иначе. Сразу после того, как я опустилась на сиденье, он сел на землю и достал из заплечной сумки, которую я даже не замечала, термос и две кружки. Разлил по ним ярко-малиновую дымящуюся жидкость и протянул мне.

— Угощайся.

Это оказался ягодный кисель, горячий и безумно вкусный. Настолько вкусный, что я разом осушила почти половину кружки, а когда опустила её и поглядела на Керта, обнаружила, что он смотрит на меня. И тепло, но печально улыбается.

От этой улыбки сразу стало так жарко и неловко, что я поспешила спросить:

— Покажете мне атакующий щит?

Он совершенно не удивился, как будто ожидал от меня нечто подобное.

— Покажу. Смотри внимательно. — Магистр поднял руки и начал медленно строить простейший щит-паутину. — Помнишь, чем атакующие заклинания отличаются от оборонительных?

Это был лёгкий вопрос.

— Они не статичны.

— Верно. Любой щит статичен, он неподвижен, и единственное его движение — это способность передвигаться вместе с магом, его поставившим. Насколько я помню, Дрейк только собирался учить вас подобным выкрутасам.

Всё, щит был достроен и теперь повис перед нами тонкой сетчатой паутинкой. Я с любопытством смотрела на него, сжимая в руках кружку с недопитым киселём, всё ещё горячим.

— Да, мы пока не проходили это.

— Скоро начнёте. Так вот, Шайна, любое статичное заклинание априори тяжелее атакующего. По многим причинам. Главной причиной является скорость движения — чем заклинание легче, тем оно быстрее летит. Ему не нужно много энергии, чтобы начать двигаться, всего лишь небольшой толчок. А вот тяжёлому щиту для того, чтобы куда-то долететь, нужно много силы. «Импульс Вергарта» — так называют формулу для преобразования статичных заклинаний в атакующие. Смотри.

Я не просто смотрела, я даже дыхание задержала — настолько меня захватило происходящее. Керт делал всё медленно, специально, чтобы я уловила, что именно он предпринимает — а он соединил четыре крайние направляющие точки между собой, по сути скрутив щит в кольцо, и добавил в центр руну движения. А затем так шарахнул в эту руну чистой силой — как молнию швырнул…

И щит действительно полетел. Вперёд, стремительно, и летел несколько метров, пока магистр его не развеял.

— Впечатляет, — вздохнула я, понимая: даже если магия вернётся, повторить этот трюк я смогу лет через десять минимум. Слишком сложно. — А щит-стену первого уровня можно так швырнуть?

— Теоретически — да. Но практически для этого потребуется слишком большой импульс. Один маг такой не создаст. Если только магов будет несколько.

Я понимающе кивнула и допила кисель. Керт тут же забрал у меня кружку и вновь наполнил её. Я покосилась на его руки — большие, сильные, узловатые — и поинтересовалась:

— А где вы его взяли? Кисель.

— На кухне академии, где же ещё?

Действительно, глупый вопрос, где же ещё? Мы ведь с ним не в императорской библиотеке сидим.

Я еле слышно вздохнула. Норд… Неужели это всё правда и он… А я жива, сижу тут, рассуждаю, щиты смотрю, и мне даже интересно. Как мне может быть интересно что-то после всего, что случилось? Как?..

— О чём ты думаешь, Шайна? — раздался вдруг спокойный голос Керта. Я сморгнула выступившие слёзы и ответила, стараясь не глядеть на магистра:

— О том, как странно быть живой, когда тот, кого я любила больше жизни, умер.

Керт молчал несколько секунд, и я поневоле задумалась о том, что он вообще знает обо мне. Эмирин рассказала про инициацию, это понятно, но что ещё? Знает ли он, кого я любила?

— Сейчас тебе нужно любить в первую очередь себя. — Магистр говорил мягко, утешающе, но в его голосе мне слышалась тревога. — И не погружаться в прошлое, иначе оно будет мешать будущему.

Я закусила губу, не поднимая головы и вглядываясь в кружку с киселём, стоящую на моих коленях.

— Я могу спросить, магистр?

— Конечно.

— Что вы знаете о причине, по которой произошла моя инициация?

Молчание длилось всего мгновение, но всё это время моё сердце не билось.

— Я знаю достаточно. — Керт ответил твёрдо и спокойно, и я всё же подняла глаза, чтобы посмотреть на него. А вот взгляд магистра спокойным не был… Он обжигал не хуже огня, добираясь до самого сердца, которое вновь начало биться. — Достаточно для того, чтобы работать с тобой дальше.

Слишком обтекаемый ответ. Слишком. Мне нужен другой.

— Вы обещали мне честность, магистр, — почти прошептала я, стискивая пальцами кружку.

— Это честный ответ.

— Да. Но он неполный.

Керт усмехнулся, качнув головой.

— Зачем тебе подробности?

Если бы я знала зачем!

— Нужно, магистр.

Он молчал ещё несколько секунд, внимательно глядя на меня, и на этот раз я не опускала голову. Я упрямо смотрела на Керта, пытаясь доказать ему, что его объяснения и правда необходимы. Он отвечал мне мрачно-обречённым взглядом человека, которого заставляют говорить о том, о чём говорить не хочется.

— Ладно. — Вздох. — Шайна, Эмирин ничего не рассказывала, но я не идиот. Мне было названо время инициации — оно совпадает со временем гибели императора. И повторюсь — мне этого достаточно.

Я сделала нервный глоток из кружки, едва не подавившись киселём. Всё логично, но… он словно не договаривал. Да, он сказал правду — но не всю. По крайней мере, так мне казалось.

— Пойдём. — Керт встал с земли, лишив меня возможности сказать ещё что-то на эту тему, и подал руку. — Пора возвращаться.

Я не стала спорить, только, поднявшись, поинтересовалась, когда он придёт в следующий раз. Оказалось, что в воскресенье.

Уже возле двери в лазаретное крыло я вдруг вспомнила, что хотела спросить у Эмирин, но забыла из-за её новостей об Эване. Может, Керт в курсе? Он же сказал, что знает обо мне «достаточно».

— Магистр, как вы думаете, почему мне с пятницы не снятся сны? Я сновидец, наверное, Эмирин говорила вам. Но раньше таких длинных перерывов не было.

— Это из-за блокираторов, — пояснил Керт, и я едва не застонала: точно! Это же очевидно! — Снимем — и сны продолжатся. А ты хочешь, чтобы тебе что-то снилось? Или нет?

— Хочу.

Конечно, я мечтала, чтобы мне приснился Норд. Всей душой мечтала.

— Тогда это будет для тебя отличным стимулом поскорее приручить Огонь, — сделал вывод Керт, и он был абсолютно прав: мне действительно в ту же секунду безумно захотелось поскорее вернуть способности. Не только строить щиты и заниматься целительством, но и просто видеть привычные сны, в которых был бы Норд.

Живой. Самый любимый. Мой.

5

Эмирин Аррано

Когда она осторожно ступила босыми ногами на прохладную поверхность камня, Риланд поднял глаза от бумаг, над которыми склонился, рассматривая их и хмурясь. Бумаги могли быть какими угодно — он одинаково страстно занимался и изобретениями, и государственными делами, — поэтому гадать было бессмысленно.

— Добрый вечер, Рил, — сказала Эмирин со своей обычной мягкостью и улыбнулась. — Проблемы?

— Здравствуй. Ерунда, — отмахнулся Повелитель и встал из-за стола. — Ты с чем ко мне? Неужели коронацию решили перенести? Мне всегда казалась странной человеческая идея так спешить с официальной церемонией. У нас траур по умершему правителю длится не меньше месяца.

— Я помню. Нет, я по другому поводу. Опасность миновала, а значит… Ты можешь забрать Минаэль из Арронтара.

— Ревнуешь? — шутливо хмыкнул Риланд, и Эмирин поддержала его тон насмешливым:

— Определённо. Твоя племянница безумно красива, зачем мне рядом такая соперница?

— Рядом? — эхом повторил эльфийский правитель, и в его голосе не было ни малейшей фальши. Он словно не был в курсе того, что она уже пару дней как вернулась к мужу, но не знать этого просто не мог. — Значит, с проклятьем Дрейка всё кончено?

— Да.

— Поздравляю тебя, Аля. — Он подошёл ближе, взял Эмирин за руку и коснулся прохладными губами её пальцев, глядя в глаза. Серебряноволосый, с льдисто-голубыми глазами и бледной кожей, он всегда напоминал ей клинок, воткнутый в лёд. Острый и смертельно опасный, тот, для кого эксперименты и интересы всегда были на первом месте. Он никогда не считался с чьими-либо чувствами, но за годы, что Эмирин его знала — ничуть не меньше, чем Дрейка, — она привыкла к этому. Осознавала, что в Риланде крайне мало действительно человеческого и много — глубинно тёмноэльфийского, безжалостного и нещадного, что всегда позволяло ему делать то, что хочется, ограничиваясь лишь возможностью ответных мер. Да, она привыкла к этому. И принимала так же легко, как вспышки взрывного темперамента Триш или безмерную гордыню Велдона. Раньше принимала.

— Спасибо, Рил. — Отняла ладонь и улыбнулась, чтобы этот жест не выглядел грубым. Но, по правде говоря, она терпеть не могла, когда ей целовал руки хоть кто-то, кроме Нарро. Эта неприязнь возникла ещё в прошлой жизни, когда Эмирин носила совсем другое имя и поцеловать ей руку считал за честь каждый встречный. — Я долго этого ждала. Но давай вернёмся к Минаэль. Забери её завтра перед коронацией, пусть посетит празднование, а затем отправится в Эйм.

— Видишь ли, — Риланд в задумчивости наклонил голову, — племянница писала, что ей у вас понравилось. И сама академия Арронтара, и так… в целом. Куда ты торопишься? Пусть побудет до конца учебного года. Она только начала учиться у вас, зачем срывать её обратно? Я не вижу смысла в том, чтобы расстраивать Мину. Она не хочет уезжать.

Что ж, Эмирин не сомневалась в том, что услышит именно эти возражения. И будь ситуация иной, она позволила бы Минаэль остаться, несмотря ни на что. Однако ни ей, ни Нарро не нужны были «глаза» в Арронтаре.

— Девочка влюбилась, — ответила Эмирин вкрадчиво, и Риланд фыркнул.

— Ой, да ладно. И в тебя, и в Нарро постоянно кто-нибудь влюбляется из-за вашего природного очарования. Ты Велдона вспомни! — Повелитель поморщился, сам поняв, что ляпнул, вздохнул. — Извини. В общем, я не думаю, что влюблённость Мины — это большая проблема. Или ты хочешь сказать, что она сильно досаждает твоему мужу?

— Ему — нет. Мне — да. После двух лет разлуки мне сложно терпеть рядом прекрасную девушку, которая при любой возможности вьётся перед Нарро, тем более что живёт Мина в нашем доме. Прости, Рил, но тебе нужно её забрать. Так будет лучше для всех, и для неё в том числе. Год — большой срок, за год она успеет прикипеть к Нарро сильнее, чем ты думаешь, потом будет сложнее забыть.

Он был недоволен. И так явно, что на бледных щеках даже выступили два маленьких красных пятна.

— Почему ты не говорила всё это самой себе, когда речь шла о влюблённости Велдона? — досадливо хмыкнул Риланд. — Серьёзно, Аль, я не понимаю. Чем Мина сейчас отличается от него? Хотя, нет, отличается. Я ни за что не поверю, что моя племянница пыталась поцеловать твоего мужа.

— Не пыталась. Иначе я сегодня пришла бы не одна, а с ней. Что касается Велдона — это действительно была ошибка, мне нужно было меньше видеться с ним с самого начала, а я просто надеялась на то, что влюблённость пройдёт со временем. — Эмирин развела руками. — С Миной мы этой ошибки не допустим. Заберёшь её завтра.

Шах и мат. И, судя по промелькнувшей в глазах Повелителя ярости, он прекрасно понимал — возразить нечего.

— Хорошо, заберу.

Это была другая сторона характера Риланда — он всё же умел проигрывать. Всегда умел, но делал это крайне редко.

— Спасибо, — поблагодарила Эмирин почти искренне и поспешила убраться из Эйма. С тех пор, как она узнала правду, ей стало казаться, что в коридорах замка пахнет кровью Триш.

И сильнее всего — в лаборатории Риланда.

На следующий день, в субботу, с раннего утра Эмирин в сопровождении Повелителя перенеслась в Арронтар. Как она и предполагала, Риланд предпринял ещё одну попытку оставить племянницу у них с Нарро — как только Минаэль узнала о планах вернуть её в Эйм, тут же решительно воспротивилась, и пришлось потратить дикое количество сил и времени, чтобы уговорить девушку не упрямиться. Эмирин даже начала опасаться, что придётся отложить разговор — на коронацию опаздывать было нельзя. Но на этот раз шах и мат поставил Нарро, неожиданно ворвавшись в комнату и откровенно поцеловав жену на глазах у Минаэль, отчего эльфийка сразу сникла и спустя пару секунд пробормотала:

— Ладно, я соберу свои вещи.

Риланд только зло сверкнул глазами, понимая, что Нарро сделал это специально — они с Эмирин никогда не целовались демонстративно, при свидетелях, не считая официальных церемоний. Но нужно было показать Минаэль, что ей не на что рассчитывать. И пусть это было больно, но сработало.

На коронацию Эмирин всё-таки не опоздала. И прошла она спокойно, без покушений и прочих неприятностей, и Оливер вёл себя так, как должен был вести настоящий Дамир, с достоинством и непроницаемым лицом приняв венец во время церемонии. Чуть позже «хамелеон», правда, признался, что волновался до дрожащих рук, но со стороны это было не заметно.

— Дартхари, — обратился он к Эмирин сразу после возвращения в академию, — я хотел кое-что обсудить с вами насчёт моей роли.

— Конечно, — она кивнула и через мгновение удивлённо подняла брови, услышав:

— Мне нужно будет ухаживать за вашей дочерью? По тому, что я увидел в тот вечер, когда вы знакомили меня с Рональдин и Дамиром, я понял, что его высочество… то есть величество симпатизирует ей. Будет странно, если я не стану демонстрировать подобное отношение во время учёбы, а Дамир затем женится на Дин.

Эмирин улыбнулась, невольно представив, как к подобным планам отнесётся бедный племянник Велдона, который уже успел приревновать её дочь к Оливеру.

— Что ж, ухаживай. Только не переусердствуй, иначе, боюсь, быть тебе битым.

— Я не подведу, — произнёс Оливер с твёрдой убеждённостью и почтительно поклонился.

Шайна Тарс

В субботу Дамир и Дин примчались ко мне с хмурыми лицами ещё до завтрака и в компании с бутылкой вина. Я так поразилась, когда увидела, как Дамир с характерным звяканьем достаёт её из сумки, что подумала: а может, это совсем не то, что я подумала, а какая-нибудь лабораторная по зельям? А?

— М-м-м, — пробормотала я, когда бутылка была водружена на столик рядом с кроватью, и почти тут же Дамир достал из сумки три бокала. — А что, собственно, празднуем? Или мы…

«Поминаем» я произнести не смогла.

— Так коронация же, — ответил Дамир так ядовито, что я мгновенно всё вспомнила. Точно, друг ведь жаловался мне, что Эмирин не дала ему короноваться. Пусть завуалированно, но жаловался. — У нас теперь новый император. За это надо выпить.

Я изменилась в лице, неожиданно осознав, кто именно сейчас садится на край постели рядом со мной.

— Шани, прекрати. — Дамир скривился, словно его резко затошнило. — Никаких рогов и копыт у меня внезапно не выросло. Более того, меня там не было, так что это не считается.

Я горько усмехнулась и, выпрямившись, щёлкнула его по носу.

— Расскажи это газетчикам.

— Вредина, — фыркнула Дин, садясь с другой стороны кровати. Они постоянно так сидели, окружая меня, как два стражника. — Кстати, Мир, а где закуска?

— По такому поводу не закусывают, — похоронно произнёс Дамир и начал разливать вино.

В результате через час, когда друзья ушли, я позорно уснула — выпитое вино расслабило настолько, что сдерживаться до вечера не хватило сил. А когда проснулась, обнаружила рядом матушку Розу.

Дамир и Дин ходили к ней в прошлое воскресенье, чтобы всё объяснить про моё состояние — Эмирин разрешила. А вот теперь она, видимо, разрешила посещения… и я была безмерно рада видеть свою приёмную маму.

— Шани! — Несмотря на обстоятельства, матушка Роза ласково и широко улыбнулась, наклоняясь и заключая меня в объятия. — Я уж думала, ты до вечера будешь дрыхнуть. Целый час ждала! И что-то тут подозрительно пахнет, не расскажешь почему?

Она лукаво улыбнулась — как будто я не лежала перед ней в браслетах-блокираторах, бледная и похудевшая, чуть не умершая неделю назад. И это странным образом подействовало на меня ободряюще.

— Не расскажу, — ответила я, улыбнувшись в ответ. Любая моя улыбка сейчас смотрелась бледной и невыразительной, но она хотя бы была. — Это наша тайна с Миррой и Дин.

Благослови Дарида заклинание Эмирин, ведь в уме-то я произнесла «с Дамиром», но губы сказали то, что должны были.

— Тайна, значит, — хмыкнула матушка. — Ну ладно. Только не переборщи с тайнами, и так вон сколько времени проспала, скоро обед уже. И кстати… открой мне другую тайну, раз уж с этой всё понятно. Когда я пришла, в твоей палате сидел магистр Дарх.

Матушка Роза замолчала, вопросительно глядя на меня, и её глаза светились от тревоги. А я вдруг вспомнила, что она ведь вообще не в курсе… Я никогда не рассказывала ей о проклятье — ни до того, как встретила отца, ни после.

— Он лечит тебя? — предположила матушка, пока я пыталась найти слова для того, чтобы всё объяснить. — А то Дамир и Дин говорили, что посещения запрещены всем, кроме них. Даже этот эльфёныш, забыла, как его зовут, не смог пробраться в лазарет.

— Это вы откуда знаете? — рассеянно поинтересовалась я, повыше садясь на постели и сбивая подушку.

— Видела его сейчас возле входа в лазарет, стоит, стену подпирает. Пожаловался мне. Ждёт, когда тебя выпишут, он надеется, что это будет в ближайшие дни.

— Да, завтра, — кивнула я, невольно вздохнув. Коул… как же не хочется его видеть и разговаривать с ним! Но придётся.

— Так что насчёт магистра Дарха? — повторила матушка обеспокоенно, и я решилась.

Я рассказала обо всём, не таясь — знала, что матушка Роза не станет меня осуждать, что бы ни случилось. Даже за то, что я натворила десять лет назад и за что мне будет стыдно до самой смерти.

— Надо же… — вздохнула она, качнув головой, когда я закончила говорить. — И Риш наверняка ни о чём не подозревала, иначе не поверила бы в ту чушь, которую ей наплели о твоём отце. Она ведь неплохо знала магистра Дарха и всегда хорошо к нему относилась. Где ты теперь будешь жить, Шани?

— Что? — Я не поняла вопрос, и матушка Роза едва уловимо улыбнулась, глядя на меня с иронией.

— Девочка моя, Дрейк Дарх — не самый последний тёмный эльф в империи. И у тебя нет нужды жить в общежитии. Он не предлагал переехать к нему?

Моему изумлению не было предела. Переехать к отцу?.. От этой мысли внутри всё заколотилось, вторя участившемуся сердцебиению.

Но потом остановилось. Резко, как заклинание врезавшееся в щит.

— Нет, не предлагал.

— Чего ты приуныла-то? — матушка Роза ободряюще сжала моё плечо. — Ещё предложит, вот увидишь. Только ты, Шани, меня всё равно навещай, хорошо?

— Конечно, — сказала я с пылом и повторила, обняв её: — Обязательно!

Дрейк принёс обед через двадцать минут после ухода матушки Розы. Последние два дня я ела не в постели, как поначалу, поэтому он поставил поднос на стол и снял крышку, улыбнувшись мне.

— Садись, — произнёс кратко и опустился на стул. Отец почти всегда ел вместе со мной, по-прежнему следя за тем, чтобы я съедала большую часть того, что он принёс. — Как прошла встреча с Розой?

— С матушкой Розой, — повторила я машинально, хватая ложку, и уставилась в тарелку. Овощной суп-пюре пах просто запредельно вкусно, и рот моментально заполнился слюной. Я схватила стоящую поблизости плошку с сухариками, взяла горсть, добавила в суп и попробовала. Удивительно, но аппетит сегодня был зверским, я едва язык не прикусила, настолько вкусным мне показался суп. Может, виновато вино, которое пили мы с Дамиром и Дин?

— Шани, — отец фыркнул, разливая по бокалам ярко-алый морс, — я впервые увидел Розалин, когда ей было около семнадцати лет — она поступала в академию. Называть её «матушкой» у меня язык не повернётся. До сих пор помню ту милую пухленькую девочку с косой толщиной в мою руку.

Я невольно улыбнулась. Да, вот он, минус эльфийской длинной жизни — все кругом взрослеют, а ты всё не можешь воспринимать их не детьми.

— Завтра выписка, — неожиданно сказал Дрейк, и я замерла. Неужели?.. — Ты хочешь вернуться в общежитие или?..

Он запнулся, и я повторила:

— Или?

— Да. — Криво усмехнулся, потёр лоб ладонью и признался: — Кхаррт, давно я не чувствовал себя настолько неловко… Шани, у меня здесь, в академии, есть личные комнаты. Ты можешь жить со мной. Если хочешь, конечно.

— Хочу! — воскликнула я тут же, и он вздохнул с явным облегчением.

— Прекрасно. А я боялся, что придётся уговаривать.

— Нет-нет, я правда хочу! Надеюсь только, что Мирра и Дин не обидятся.

— С чего вдруг? Вы будете видеться так же, как и раньше.

— Ну, не совсем так…

— Совсем так не может длиться вечно. Они хорошие друзья, Шани, я уже имел возможность оценить. Они поймут.

Да, я тоже верила в то, что Дамир и Дин не станут обижаться и не попытаются меня отговорить. В моём возрасте обычно хотят жить отдельно от родителей, но я, всю жизнь просуществовав отдельно от Дрейка, сейчас желала иного.

В воскресенье утром я с трудом запихнула в себя завтрак. Сразу после должен был прийти магистр Керт, и когда я об этом думала, еда вставала в горле комом. А ведь потом ещё нужно возвращаться в общежитие, собирать вещи, чтобы переехать к отцу… и наверняка я столкнусь где-нибудь в коридоре с Коулом. Что он захочет сообщить после всего, что случилось за последние две недели, я не представляла, но не сомневалась, что мне вряд ли понравится.

Но всё-таки гораздо сильнее я переживала из-за Дариона Керта и наших занятий. В прошлый раз мы просто пили кисель и разговаривали, а что будет в этот?

Я узнала это совсем скоро.

— Доброе утро, — произнёс магистр, входя в палату, и посмотрел на меня настолько тёплым взглядом, что краска непроизвольно бросилась в лицо.

— Доброе…

— Хорошо, что ты одета как для улицы, мы сегодня не будем сидеть в помещении. Правда, для этого придётся воспользоваться амулетом переноса. — Керт подошёл почти вплотную и протянул руку. — Если ты не против, конечно.

— Не против, — ответила я, вложив свою ладонь в его, и поднялась с постели, на краю которой примостилась, ожидая магистра. Выпрямилась и запрокинула голову, вглядываясь в его сосредоточенное лицо. Оно было очень близко… настолько близко, что я могла рассмотреть сеточку мелких морщинок возле уголков глаз, короткие, но пушистые ресницы, небольшую горбинку на носу… И встретить его взгляд, который из тёплого отчего-то превращался в жаркий, волнуя меня до дрожи в коленях. — Я с удовольствием прогуляюсь…

— На прогулку это будет не слишком похоже, прости.

— А на что будет?

— Объясню через минуту.

Он поднял вторую руку и быстро коснулся указательным пальцем причудливого металлического браслета на своём запястье, не выпуская моей ладони. Этот браслет состоял из цепочки и нескольких подвесок, напоминающих ключи и маленькие листочки. Керт трогал их, словно играл на музыкальном инструменте, но на самом деле он, конечно, набирал определённую комбинацию для амулета переноса.

Несколько мгновений — и у меня появилось ощущение, будто меня, как рыбу, поймали крюком за горло и тянут, тянут вверх. Голова закружилась, я прикрыла глаза, вцепляясь в руку Керта изо всех сил и мечтая, чтобы это поскорее кончилось.

— Всё, — выдохнул он ещё через секунду. — Можешь открывать глаза.

Голова действительно больше не кружилась, поэтому я послушалась, но ладонь магистра при этом не отпустила. Мало ли, где мы оказались?

А оказались мы в комнате, похожей на гостиничный номер из числа самых дешёвых, и дело было не только в обстановке — двуспальная кровать, застеленная старым покрывалом цвета детской неожиданности, выцветшие розовые обои, светильник, стол, два стула и тумбочка, — но и в том, что потолок над нашими головами свидетельствовал о том, что находимся мы под крышей здания. А под крышей всегда располагались самые дешёвые номера, в которых вечно что-то либо протекало, либо слишком дуло из какого-нибудь угла. Матушка Роза водила дружбу с хозяевами и хозяйками гостиниц в квартале, где находился бордель, поэтому я примерно представляла себе цену за подобный номер.

— И что мы будем здесь делать? — удивлённо спросила я, невольно косясь на кровать. Она здесь была самой большой и привлекала к себе внимание сильнее, чем что-либо другое.

— Садись, — ответил Керт, кивая мне на стул. — Я объясню.

Я послушно присела на краешек, пребывая в лёгком смятении — догадывалась, что магистр наверняка не скажет ничего приятного. Обстановка вообще не располагала к приятностям, даже с учётом кровати.

Нет, Шайна, нет. Какая кровать? Ты о чём думаешь?

— Прежде чем мы будем снимать с тебя блокираторы, следует хорошенько подготовиться, — сказал Керт, усевшись на соседний стул таким образом, что наши колени едва не соприкасались. — Как только мы их снимем, Огонь попытается сжечь тебя, ты это знаешь. Но знать мало, нужно понимать, как с этим бороться. Скажи-ка, Шайна… Бывало ли так, что ты испытывала какую-либо эмоцию, но старалась её подавить? Например, страх при поступлении в академию. Вряд ли ты наслаждалась им, наверняка уговаривала себя не волноваться, верно?

— Конечно, — я кивнула, всё ещё не понимая, к чему он это говорит. — И да, бывало. Злилась, но пыталась не злиться, например. Когда работала в паре с одним эльфом.

Лицо Керта слегка помрачнело, словно он был знаком с Коулом и тоже его не любил.

— Это похоже на влияние Огня. Ты испытываешь эмоцию, которая тебе мешает, и стараешься её подавить силой воли, чтобы выполнить задание. С Огнём будет то же самое. Тебе следует подавить его, загнать обратно в себя, как ненужную эмоцию. Это понятно?

— Да.

— Хорошо. Так вот, прежде чем начинать тренировки непосредственно с Огнём, мы поработаем с эмоциями.

Будь у меня в этот раз кружка с киселём, я бы подавилась. Но Керт был предусмотрителен и ничего мне не дал. Поэтому приходилось просто смотреть на него и в шоке таращить глаза.

И почему мне настолько не нравится вот это «поработаем с эмоциями»? Я ведь толком не понимаю, как с такой хрупкой «субстанцией» вообще можно работать.

— Каким образом, магистр?

Теперь Керт смотрел на меня с отчётливым сочувствием, и мне было не по себе.

— У тебя каждый раз будет задача, Шайна. И эмоция, которая будет мешать её выполнить. Нужно просто делать то, что я скажу, — пытаться выполнить задачу, подавляя эмоцию. Когда научишься хорошо выполнять задачи, не обращая внимания на собственные чувства, мы попробуем снять браслеты.

Я сглотнула. Сердце в груди тревожно забилось, отдаваясь звоном в ушах. Мне не нравилось то, о чём говорил Керт. Какие задачи, что за эмоции, откуда?!

— Простите, магистр, я не…

«Не понимаю» я не договорила.

— Идём, — бросил Керт, хватая меня за руку, встал и потянул наверх, заставляя подняться со стула. Подошёл к окну, распахнул его и… просто перешагнул через подоконник. Но не упал вниз, а встал на твёрдой поверхности — и я, вытянув шею, поняла, что магистр стоит на крыше. На кхарртовой покатой черепице, которая уходила вниз в крутом пике…

— В-в-вы… — выдохнула я хрипло и нервно и с трудом удержала смешок, когда Керт спокойно произнёс:

— Перелезай тоже, ты нужна мне здесь.

Он сошёл с ума?..

— Магистр…

— Перелезай, Шайна. Или мы сегодня же прекратим занятия, и ты никогда не сможешь подчинить пробудившийся в тебе Источник.

Я зло сжала зубы. Захотелось кинуть чем-нибудь в эту наглую физиономию, которая сейчас стояла за окном и терпеливо ждала, пока я соизволю перешагнуть через подоконник.

Мне ужасно не хотелось этого делать. Но я всё-таки послушалась.

— Молодец, — похвалил меня Керт, причём серьёзно, без издёвок. — А теперь мы с тобой погуляем по крыше.

Я опустила глаза — черепица под ногами была неровной, местами оказалась сколота, кое-где поросла мхом, а там, где не поросла, виднелись углубления со скопившейся в них дождевой водой.

Он издевается? Как здесь гулять? Я же грохнусь!

— Но я упаду, магистр, — сказала я сухо, стараясь не сорваться в истерику. Мало того, что я боюсь высоты, так тут не просто высота, ещё и поверхность больше похожа на горку — того и гляди скатишься вниз и свернёшь себе шею.

— Не упадёшь, — возразил Керт, сильнее сжимая мою руку. — Здесь заклинание, оно не даст тебе свалиться. Просто иди, Шайна, не думай ни о чём. Пытайся бороться со страхом, думай об Огне, который тебе придётся подчинить в будущем, и подчини сейчас хотя бы эмоцию.

Хотя бы эмоцию… Нет, он точно издевается! У меня подошвы к полу будто прилипли, а он мне предлагает погулять по крыше!

— Я не могу, — призналась я негромко и закусила губу. — Не могу сдвинуться с места… страшно…

— Понимаю. Но нужно попробовать справиться с этим. Попытайся уговорить саму себя, Шайна. В конце концов, я рядом, держу тебя за руку, вокруг нас заклинания, которые не позволят тебе упасть, даже если ты очень этого захочешь. Бояться на самом деле нечего. Просто держись за мою ладонь и иди.

Просто… нет, это непросто. Головой я понимала, что Керт всё предусмотрел и действительно не позволит мне покалечиться, но страх — иррациональное чувство, которое, видимо, рождается совсем не в голове.

Меня колотило. По коже бежали противные липкие мурашки, несмотря на то, что я вовсе не мёрзла — магистр, как и в прошлый раз, согревал нас магией. Но меня знобило, словно я стояла на холодном ветру.

Я зажмурилась изо всех сил и рвано вздохнула, пытаясь унять дрожь, но не получилось. И самой стало стыдно перед Кертом, взрослым и сильным мужчиной, которому наверняка странно, что можно настолько бояться в подобной абсолютно не опасной ситуации.

— Шани, — послышался вдруг хриплый шёпот магистра возле моих губ, и я даже вздрогнула от неожиданности. И страх на мгновение отступил, уступив место смущению. — Давай же, я держу тебя. Сделай один шаг. Всего один. Ну же!

Он так выдохнул это «ну же!», что мои губы буквально опалило его горячим дыханием, и я действительно сделала шаг. Только не туда, куда было нужно, не вниз по крыше, а вперёд, к Керту. Я желала быть ближе к нему и его обжигающему дыханию, которое отчего-то хотелось выпить, как живительную воду.

Дарида, что со мной?..

— Неплохо. — Вздох, показавшийся мне странно взволнованным, коснулся щеки, и я замерла, почувствовав руку Керта на своей талии. Ладонь скользнула по спине, ласково погладив, и остановилась, так и не нарушив границ приличия. — Но нужно идти в другую сторону. Давай так. Отвернись, а потом пойдём вместе. Ты спереди, я сзади.

— Магистр, — простонала я, открывая один глаз. Керт был близко, настолько близко, что это уже могло считаться интимными объятиями. — Вы издеваетесь? Отвернуться! Это же…

— Ладно, — хмыкнул он, глядя на меня с неожиданным весельем. — Тогда сделаем так.

А в следующее мгновение я взвизгнула, оказавшись у него на руках. Показалось, что мы сейчас вместе упадём с этой жуткой крыши, но ничего подобного — Керт молча пошёл вниз по черепице, держа меня на руках, спокойно и размеренно чеканя шаг.

— Так тоже страшно?

В его голосе не было насмешки, только тревожность.

— Да, но не настолько, как идти самой.

— И всё-таки придётся пойти.

Он неожиданно поставил меня на ноги, и я впилась пальцами в его куртку, как в спасательный круг, осознав, что мы достигли края крыши. На нём и стоим, и под нами — какая-то мостовая со спешащими по своим делам жителями Лианора. Здесь было не так высоко, как в Библиотечной башне императорского дворца, но мне хватило, чтобы нервно сглотнуть, отвернуться и попытаться запрыгнуть обратно на руки магистра.

— Шайна, — он засмеялся, не давая мне этого сделать. А мне было плевать, что это неприлично и со стороны выглядит так, будто я домогаюсь Керта, — неважно! Лишь бы подальше от края крыши! — Я на сегодня сделал за тебя первую половину работы, но вторую ты должна сделать сама — дойти отсюда до окна, из которого мы вылезли. Это недолго, всего пятнадцать шагов.

Я едва не захныкала.

— Шайна! — Голос Керта стал жёстче. — Соберись, ну же! Я подозревал, что тебе будет тяжело поначалу, поэтому не удивлён. Но, если ты сейчас не сможешь сделать то, о чём я только что сказал, я буду очень разочарован. Очень. Ты хочешь разочаровать меня?

— Магистр! — Я внезапно разозлилась. — Что за шантаж? Для того, чтобы разочароваться, нужно быть очарованным как минимум, а вы…

— Давай-ка этот разговор мы продолжим в комнате, — решительно перебил меня Керт. — А сейчас иди наверх. Я буду держать тебя за талию. Давай, Шайна, докажи мне, что ты умеешь не только лить слёзы и распускать нюни!

Распускать нюни?!

Я яростно заскрежетала зубами и, вырвав из руки Керта свою ладонь, сделала шаг. Вздохнула, послав к кхарртам приступ внезапной паники, и шагнула ещё раз. И ещё.

Магистр, как и обещал, положил руки мне на талию, и когда он это сделал, я от неожиданности съехала немного вниз и врезалась бёдрами в его тело. Застыла, ощущая, как от этого места по венам и артериям будто расходится чистейший Огонь…

— Дальше, Шани. — Голос Керта звучал сипло, и мне показалось, что с ним происходит то же самое. — Иди.

— Иду, — огрызнулась я, чтобы скрыть смятение от происходящего, и сделала ещё шаг вперёд.

Не знаю, сколько времени длилось моё восхождение, но к середине пути страх почти исчез, вытесненный бешеным возбуждением оттого, что я постоянно непроизвольно тёрлась ягодицами о Керта. Это была какая-то пытка, и я не могла думать ни о чём другом, даже мысли о крыше и высоте куда-то подевались. Я могла рассуждать лишь о том, что будет, когда мы наконец окажемся в комнате.

А было… странное.

Магистр резко посадил меня на подоконник, взял моё лицо в ладони, обжёг губы полным страсти взглядом и прошептал:

— Умница. Завтра продолжим.

Ответить я не успела — он активировал амулет переноса и через несколько секунд просто оставил меня в палате лазарета, даже не попрощавшись.

А я медленно опустилась на кровать, прижимая ладони к пылающим от волнения щекам и пытаясь понять, что со мной происходит, и боясь допустить в сознание мысль, которая терзала меня с момента нашей с Кертом первой встречи.

Почему я реагирую на него как на Норда?..

Дрейк Дарх

В академии Дрейк занимал две комнаты — кабинет и спальню. Последнюю он и отдал Шайне, намереваясь спать отныне в кабинете, где был удобный и вместительный диван. В спальню же, где ранее стояли только кровать и гардероб, перенёс ещё небольшой письменный стол и трюмо, чтобы Шайне было где заниматься и прихорашиваться. Она всё-таки девочка.

Глядя на то, как дочь раскладывает по книжным полкам в кабинете свои учебники, Дрейк в очередной раз порадовался тому, что она согласилась переехать к нему. Вместе им будет не так отчаянно одиноко, как ему теперь было после ухода Эмирин.

— Как всё прошло? Дин и Мирра спокойно восприняли?

— Ну, они расстроились. — Шайна запихнула на полку последнюю книгу, обернулась и бледно улыбнулась Дрейку. — Но не упрекнули. Поняли, что для меня это важно.

— Я рад, что ты встретила в академии таких хороших друзей.

— Да, я тоже. Но меня сегодня очень удивило то, что я нигде не столкнулась с Коулом и Данитой. Я специально не пошла на ужин, а обедала в палате, но никак не ожидала, что не встречу их в общежитии. Странно.

— Ничего странного, — усмехнулся Дрейк. — Это тебе подарок от Эмирин. Она решила отсрочить твою встречу с ними до понедельника. Так что академия просто разводила вас по разным углам.

— Коул, наверное, в ярости…

— Возможно. Но это не твоя проблема. Как прошла встреча с Кертом?

Шайна закусила губу, и в её взгляде появилась какая-то болезненность, будто во время занятий с магистром произошло то, что ей было неприятно вспоминать.

— Сложно. Он вообще сложный. Ты знаешь, как именно он собирается меня учить?

— Предполагаю. Я пересмотрел кучу литературы, пока ты была без сознания, — признался Дрейк. — Самой эффективной считается методика эмоциональной концентрации. То есть подавление сильных эмоций до возможности думать и выполнять задачи инструктора.

Шайна вздохнула.

— Он затащил меня на крышу какой-то гостиницы и пытался заставить по ней ходить.

— А, — Дрейк не удержался от улыбки, глядя на недовольную мордашку дочери. — Понимаю, неприятно, но придётся потерпеть. И, Шани, это ведь не самое страшное, что может случиться в жизни.

— Да, — ответила она как-то рассеянно и вдруг спросила: — Пап, а ты уверен, что… император погиб?

Брови Дрейка непроизвольно поползли вверх.

— Что?.. — Взгляд дочери наполнился отчаянием, и он поспешил ответить как можно мягче, шагнув вперёд и сжав её прохладную ладонь: — Да, колючка. От «огненного цветка» нет спасения.

Шайна отвела глаза и прошептала почти неслышно:

— Конечно. Я просто никак не могу смириться, поэтому и ищу его в других людях. Глупо.

— Это не глупо. И со временем обязательно пройдёт, пока же всё случилось ещё слишком недавно. Но давай-ка лучше поужинаем. Будешь овощное рагу?

— Буду.

Иногда ему было жаль, что Шайне не нравится Коул. Если бы эльфёныш смог завоевать её сердце и дочь забыла свою влюблённость в императора, Дрейка бы это полностью устроило. Но пока никаких перспектив к этому он не видел и помогать Коулу не собирался, не желая лезть в личную жизнь Шайны.

В глубине души он был немного рад, что с Велдоном всё получилось именно так — на его взгляд, дочь отделалась наименьшими потерями. И за это чувство Дрейку было стыдно. Особенно когда он смотрел в потухшие глаза Шайны и видел её улыбку — неясную тень прежней.

Время. Теперь поможет только время.

6

Шайна Тарс

Вечером в воскресенье, после ужина, отец подарил мне переговорник в виде броши. Эти амулеты для связи были популярны, но недёшевы, и цена зависела от того, с каким количеством знакомых можно было связаться при помощи переговорника. В каждом амулете хранилось определённое число ключей для связи, которыми нужно было обмениваться, чтобы разговаривать друг с другом на расстоянии. В моей брошке было десять ключей — много. Особенно для меня. Мне некому было давать ключ от своего переговорника, кроме отца. Но он сказал, что когда-нибудь это непременно изменится, а сейчас ему так будет спокойнее. Я кивнула, поблагодарила за подарок, невольно подумав — а чего обо мне беспокоиться? Кому я нужна? Через меня, наверное, раньше можно было добраться до императора, но теперь поздно.

Вспомнив Норда, я в очередной раз сглотнула появившуюся во рту едкую горечь и поспешно встала с постели, чтобы чем-то занять себя и не лежать под одеялом, уставившись в потолок. На новом месте спалось просто ужасно, и за всю ночь я продремала от силы часа два, а теперь мучилась от рези в глазах. Ничего, привыкну.

Настенные часы показывали полшестого, до завтрака ещё уйма времени. И чем заняться? Учёбой? Или…

— Мр-рм, — фыркнула вдруг Хель, переворачиваясь на другой бок, и приоткрыла один глаз, чтобы многозначительно на меня посмотреть. Порой мне казалось, что она отлично понимает не только то, что я говорю, но и то, что думаю и чувствую. Как сейчас.

— Я бы очень хотела пойти туда, — шепнула я и на мгновение зажмурилась, прижимая ладонь к груди, где отчаянно билось маленькое и глупое сердце. — Но мне страшно.

— Мыр. — Хель махнула лапой, словно говоря: «Нечего бояться». И я действительно не боялась, что меня могут арестовать, если я вновь проникну в императорскую библиотеку. Я боялась, что расклеюсь, оказавшись там, в том помещении, которое в моём сознании было неразрывно связано с Нордом.

Но я должна пересилить себя. В конце концов, библиотека ни при чём, а мне на самом деле необходимо найти ответы на множество вопросов. И не только про «долг души». Я хотела понять, почему Эдриан выжил после применения «огненного цветка», который убил маму? Ведь связь должна быть двусторонней. Он должен был погибнуть! Но он выжил и десять лет скрывался, значит, нашёл лазейку в заклинании. Какую? Я хотела знать. Понятия не имею, зачем мне эта информация, ведь ни маму, ни Норда не вернёшь. Но я всё равно должна знать. Просто чтобы понимать, как так получилось.

Я медленно оделась и выскользнула из спальни в кабинет, где теперь ночевал отец. Покосилась на диван, опасаясь, что Дрейк проснётся, но он дышал ровно, уткнувшись носом в подушку и накрывшись одеялом почти с головой, не подавая никаких признаков пробуждения. Я тихонько прошла мимо и вышла в коридор.

Огляделась. Непривычно было выходить из комнаты и попадать совершенно в другое место, а не в коридор студенческого общежития. На этом этаже находились жилые комнаты и кабинеты тех преподавателей, которые по какой-либо причине предпочитали жить в академии и просили ректора предоставить им помещение. Наверное, и Дарион Керт тоже обитает где-то рядом…

Почему я думаю о нём сейчас?

Я тряхнула головой и решительно направилась вправо по коридору, к лестнице, по которой можно было попасть на первый этаж, оттуда перейти в соседнее крыло, чтобы оказаться в центральном холле, а затем уже очутиться в зале памяти. По пути мне никто не встретился, и через несколько минут я с трепетом распахивала знакомые двери и решительно шагала к портальному зеркалу, стараясь не обращать внимания на сердце, которое бухало так, словно мечтало сбежать из моей груди и никогда больше не возвращаться.

Меня снедала глупая и абсолютно неоправданная надежда, что сейчас, стоит лишь перенестись в библиотеку, как окажется, что всё случившееся мне просто приснилось. Или, может, это была всего лишь жестокая шутка. Или коварный план по поимке заговорщиков. В общем, что угодно, я готова была принять любое объяснение, лишь бы мой император был жив. Мне было абсолютно безразлично, в каком статусе я буду существовать для него дальше, лишь бы иметь возможность вновь видеть глаза Норда, его улыбку, ощущать крепкие и надёжные объятия. Моя обида на него, бывшая ранее столь невыносимо сильной, словно сгорела в огне инициации дара и больше не тревожила. Я даже вспомнить не могла, почему так злилась на Норда сразу после признания. Разве я не поступила бы так же, будь на его месте? Разве не захотела бы сохранить лёгкость в отношениях, пусть даже путём сокрытия тайны своего настоящего имени? Конечно, будь я на его месте, сделала бы то же самое. Но у меня просто не было необходимости.

Возле зеркала я резко остановилась, пытаясь хорошенько продышаться — неслась сюда, не чуя ног и не обращая внимания на нехватку дыхания, так торопилась. Дарида, как это всё глупо… Сейчас я получу очередную порцию разочарований и отправлюсь в комнаты Дрейка и дальше пытаться делать вид, что продолжаю жить нормально, что у меня в сердце нет звенящей пустоты, которая только расширяется с каждой минутой…

Не лучше ли не ходить туда совсем? Надеяться, что Норд по-прежнему там, сидит в кресле, пьёт чай, листает книги. И не ждёт меня, потому что сам просил больше не приходить.

Я всхлипнула, кривя губы, сжала кулаки и решительно шагнула в зеркало.

По ту сторону было темно и тихо. Сильно пахло книгами, а ещё почему-то кофе. Горьким, терпким и безумно дорогим мирнарийским кофе…

Норд никогда не пил со мной кофе, но я всё равно дёрнулась навстречу высокой фигуре, сидящей в том же кресле, в котором раньше сидел он. Даже несмотря на то, что фигура эта была слишком худой, долговязой, и к тому же — с абсолютно белыми волосами.

— Доброе утро, Шайна, — произнёс главный придворный маг, поставив чашку на стол и поднимаясь мне навстречу. — Рад, что ты зашла.

Рад… Я не была рада. Впрочем, встретить здесь живую душу точно лучше, чем оказаться в полном одиночестве среди книжных полок.

— Доброе, — ответила я негромко, разглядывая длинное и тонкое лицо с очень светлой кожей, прозрачными бровями и глазами настолько синими и сверкающими, что они казались двумя сапфирами, вживлёнными в глазницы. Я много раз видела в учебниках портреты Аравейна, главного придворного мага, но они были чёрно-белыми и не передавали даже сотой доли той волшебной энергетики, которую я сейчас ощущала всей кожей.

— Садись, — он кивнул на моё привычное кресло, и я с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться. Сидеть здесь с кем-то другим кроме Норда казалось кощунством.

— Спасибо, я постою.

— Хорошо, — он не стал спорить. — Кофе?

— Не нужно.

И вновь он принял мой ответ, спокойно, невозмутимо, будто точно знал, что я ни за что не стану больше есть и пить в этом помещении.

Я ожидала дальнейших вопросов, но их не последовало. Аравейн просто стоял, выпрямившись, и смотрел на меня настолько внимательно, что у меня появилось желание потереть лоб — вдруг там пятно?

Первой не выдержала я.

— Я могу приходить сюда, если захочу?

— Можешь. — Вновь спокойный, ровный голос. Как будто нормально, что в императорскую библиотеку шастает какая-то девчонка без роду и племени. — Но потом я буду отсутствовать, и ты окажешься предоставлена самой себе. Поэтому, если у тебя есть ко мне вопросы, рекомендую задать их сейчас.

Я даже покачнулась, услышав подобное заявление. Вопросы, значит… Наверное, Аравейн думал, что я поскромничаю? Это зря.

— Вы можете рассказать мне, что такое «долг души»?

Он улыбнулся уголками губ.

— Сейчас тебе не нужна эта информация, Шайна.

Я удивлённо моргнула. Как это — не нужна?!

— Очень нужна!

— Сейчас — нет. Это знание тебе никак не пригодится и не поможет, только заставит переживать и нервничать. Но я дам подсказку. — Он провёл рукой по воздуху, прямо над заваленным книгами столиком. — В одной из этих книг ты найдёшь ответ на свой вопрос. Только не торопись.

Я ожидала, что он добавит «всему своё время», но Аравейн вновь замолчал.

— Хорошо, — вздохнула я через пару минут, осознав, что мой собеседник не собирается облегчать мне задачу и задавать наводящие вопросы. — Кроме информации о «долге души» я хочу выяснить, по какой причине заклинание «огненный цветок» сработало не так, как описывается в тех источниках, которые я ранее читала.

Аравейн задумчиво наклонил голову.

— Ты говоришь сейчас не о гибели императора, верно?

— Да. Я про свою маму, Триш Лаиру. Её тоже убили «огненным цветком». По крайней мере, мне так показалось, когда я видела сон про неё. Видите ли, я сновидец…

— Я знаю, — перебил он меня. — И ты хочешь понять, отчего она погибла, а Эдриан остался жив? — Дождавшись кивка, Аравейн продолжил: — Не бывает необратимых заклинаний, Шайна. Так же, как не бывает абсолютно непробиваемых щитов. Твоя мама нашла лазейку в формуле «огненного цветка» и использовала её, желая спасти брата.

Я не стала спрашивать, зачем ей понадобилось спасать собственного убийцу, — понимала и так.

— Какую лазейку?

Я думала, он меня пошлёт. В конце концов, зачем главному придворному магу отвечать на мои вопросы? Но вместо этого Аравейн поинтересовался:

— Показать? Я могу разложить тебе формулу, сама увидишь. Только для этого тебе всё же придётся сесть.

Садиться не хотелось. Я даже думала предложить собеседнику перебраться на другой этаж, но в итоге решила, что не стоит настолько наглеть. Поэтому села в привычное и родное кресло и приготовилась слушать.

Уходила из библиотеки я минут через двадцать, шокированная и словно оглушённая всем услышанным.

Аравейн оказался прекрасным преподавателем, ничуть не хуже Эмирин, — он настолько виртуозно расчертил на листке бумаги формулу «огненного цветка» на составляющие, что и мне, не имеющей никакого таланта к прикладной магии, всё стало предельно ясно. Я даже поняла, почему и Рональдин, и моя мама выбрали именно эту специальность. Что целительство, что боевая магия — статичные дисциплины, требующие точного выполнения определённых действий и начертания формул. Будешь выдумывать своё — скорее всего, либо не добьёшься успеха, либо покалечишься. В прикладной магии всё совсем не так, это творчество, развитие и эксперимент — в общем, то, что так любила мама.

«Огненный цветок» — смертельное заклинание, построенное на импульсе негативной энергии, то есть на ненависти человека, который проклинает. Эта ненависть должна резонировать с чувствами того, кого проклинают, — и взрываться пламенем с обеих сторон формулы, уничтожая и проклинаемого, и проклинающего. В одном из моих снов Триш рассказывала Риланду, что для «огненного цветка» не обязательно испытывать ненависть, но обязательно — сильное чувство. Например, любовь.

— Однако в том случае, если вот здесь, — Аравейн чиркнул поверх эмпатических рун, заставляя их сменить значение, — поменять отрицательное на положительное, в конечном результате получается неустойчивость. Видишь? До константы не хватает всего ничего, самую малость, но это значит — заклинание теряет неуязвимость. Перестаёт быть необратимым. Соответственно, энергию, которая освобождается при попытке применить «огненный цветок» тем, кто любит, а не ненавидит, можно использовать иначе, скорректировав изначальную формулу при помощи ритуала.

Я закусила губу, вспомнив сон, в котором мама перед визитом Эдриана проводила какой-то ритуал. Значит, вот что это было! Но откуда она знала, что он попытается убить её именно «огненным цветком»? И самое интересное — что она сделала с заклинанием, как изменила его?

На эти вопросы Аравейн ответить не смог. Но со вторым уточнил, что, если бы я помнила детали ритуала, руны, которые рисовала мама, он наверняка определил бы, что она собиралась предпринять. Но увы — я не помнила. И не могла даже пожелать увидеть этот сон вновь — до тех пор, пока с меня не снимут браслеты и я не научусь подчинять Огонь.

По этому поводу я тоже задала вопрос главному придворному магу и услышала спокойный, ровный ответ:

— Сила не просыпается в том, кто не способен ею управлять. Тебе всего лишь необходимо научиться не бояться её.

Всего лишь…

— Это непросто… — пробормотала я, и по лицу беловолосого мага скользнула тень слабой улыбки.

— Не сложнее, чем искренне и всем сердцем любить императора, — произнёс Аравейн, будто пронзая меня сапфировым взглядом, и я поспешила удалиться — слишком хотелось расплакаться.

Толку-то в моей любви… Если бы она смогла уберечь его от смерти или избавить от проклятья! Но я для Норда оказалась абсолютно бесполезной…

Когда я вернулась, выяснилось, что отец до сих пор не проснулся. Впрочем, не удивительно — первой пары у него в расписании не было, так зачем спешить? Накануне он предлагал позавтракать вместе, но я отказалась: иначе совсем не буду видеть друзей. Хотя бы в столовой поболтаю…

Дрейк встал минут за пять до моего ухода, обнял и пожелал удачи в первый «новый» учебный день, где мне предстояло быть всего лишь слушателем. Надеюсь, это ненадолго.

На завтрак я шла, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, хотелось видеть Дин и Дамира, но к ним в столовой обычно прилагаются ещё принцесса и Коул, и вот по отношению к ним в моём сердце пока ничего не потеплело. Хотя ни он, ни она не сделали ничего ужасного, однако я относилась к обоим совсем не так, как к наследнику и дочери ректора.

Я вошла в столовую, когда народу там ещё почти не было — завтрак начался буквально пару минут назад. Подошла к раздаче, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды, полные дикого любопытства, кивала знакомым, немногословно бурчала что-то на вопросы о здоровье, и всё время пыталась не одёргивать рукава, под которыми скрывались браслеты-блокираторы. Окружающие и так должны были понимать, что я пока ещё в них, но мне не хотелось, чтобы кто-то их видел. Слишком личное.

Я взяла паровой омлет, несколько кусков сыра, булочку с изюмом, большую кружку чая и села за наш обычный столик. Отломила вилкой омлет, отправила в рот… и чуть не поперхнулась, когда рядом со мной с громким вздохом плюхнулся Коул. Без подноса. Явно побежал сюда сразу, как только увидел меня, проигнорировав раздачу.

— Привет, — проговорил он с таким трепетным волнением, что мне даже стыдно стало за своё нежелание видеть его и общаться с ним. — Как ты, Шани?

— Нормально. — Я пожала плечами и всё-таки посмотрела на однокурсника. Он за прошедшую неделю умудрился так явно похудеть, что я тут же заметила ямы там, где у нормальных людей — точнее, эльфов — обычно находятся щёки. Пусть худые, но щёки, а не провалы внутрь черепа! — А вот тебе бы поесть, Коул, иначе скоро сможешь прятаться за шваброй.

— Шани, это не смешно. — Он смерил меня укоризненным взглядом. — Я за тебя волновался, между прочим.

— Понимаю. И решил морить себя голодом, чтобы всем вокруг было видно, насколько ты волнуешься.

Обычно бледный Коул побагровел так сильно, что мне показалось — у него сейчас пар из ушей пойдёт.

— Ты невозможна! — рявкнул однокурсник, вскакивая с места, и побежал к раздаче, чтобы побросать на поднос кучу еды от овощей до плюшек. Всё это заняло у него не дольше пятнадцати секунд, по истечению которых он вернулся и вопросил у меня дрожащим от злости голосом: — Теперь ты довольна?!

— Не психуй, — ответила я ровно, и Коул возмущённо запыхтел, раздувая ноздри. — Лучше сядь и поешь нормально, как полагается. И не забудь ещё чай или компот взять, а то еды набрал, а пить ты не собираешься, что ли?

Ответить эльф не успел — к нашему столику наконец подрулили те единственные, кого я по-настоящему ждала, — Дамир и Дин.

— Доброе утро! — сказали друзья хором, садясь рядом со мной, с другой стороны от Коула, а затем Дамир поинтересовался: — Как тебе живётся с магистром Дархом? Не скучаешь по нам с Дин?

— Скучаю, — призналась я, слабо улыбнувшись. — Хотя мне и некогда, отец не даёт расслабиться. Хочет, чтобы я изучала хотя бы теоретическую часть магии.

— А ты не собираешься брать его фамилию? — поинтересовался неожиданно Коул, и я застыла, невольно нахмурившись оттого, что не знала, как на него ответить. Я не задумывалась о подобной возможности, а отец не предлагал. Может, просто не успел, конечно. За последнюю неделю на нас свалилось столько событий, что он вполне мог отложить разговор на потом.

Отвечать мне в итоге не пришлось, поскольку на лавку напротив опустилась принцесса, сияющая радостной, но при этом какой-то смущённой улыбкой. И смотрела Данита почему-то на меня.

— Шани, привет! Я так рада тебя видеть! — выпалила она, порозовев щеками, будто я была не я, а мальчик, в которого она влюблена. — С возвращением! Как ты себя чувствуешь?

— Привет, Нита. За последние минут пять на этот вопрос я ответила уже раз двадцать, не меньше, — отшутилась я, но принцесса шутки не оценила, порозовела сильнее и неуверенно закусила губу. Решила, что я не хочу с ней общаться, поэтому не отвечаю? Но на этот вопрос невозможно ответить правду, а зачем мне лгать? — А как дела у тебя?

Хотела продолжить, поинтересоваться, нашла ли она уже замену Эвану и не против ли взять к себе под крылышко Коула, но вовремя прикусила язык. Ни к чему быть такой врединой.

— Замечательно, — буркнула Данита и схватилась за вилку с такой силой, словно мечтала воткнуть её мне в глаз. — Кстати, вы в курсе, что сегодня…

Она запнулась, замолчала и побледнела, а затем покраснела, как варёная свёкла, уставившись на что-то за моей спиной.

Мы с Коулом, Дамиром и Дин, не сговариваясь, обернулись, чтобы понять, куда смотрит принцесса. А поняв, я почти почувствовала, как у меня непроизвольно вытягивается лицо.

О Дарида, я же совсем забыла… И судя по нервному смешку Дин, сухому кашлю Коула и абсолютному оцепенению наследника, они тоже забыли.

— Привет, — сказал не-настоящий-Дамир, вежливо улыбаясь, и обвёл нас полным спокойного достоинства взглядом. Ни поднос в собственных руках, нагруженный тарелками, его не смущал, ни наши ошеломлённые лица. Если бы я точно не знала, что именно этот Дамир не настоящий, и не подумала бы о таком. — Могу я присесть?

— Странно, что вы спрашиваете, ваше величество, — процедила принцесса настолько ядовито, что мне даже стыдно за неё стало. — Вы имеете право садиться куда угодно, вам ли не знать?

Поддельный Дамир хмыкнул, обошёл стол и сел рядом с Данитой. Он казался абсолютно расслабленным, но я понимала — вряд ли это на самом деле так. Несколько дней назад он играл роль Эвана, теперь старается быть Дамиром. Это непросто, мягко говоря. Огромная ответственность давит на плечи, слишком высока будет цена даже одной, самой мелкой ошибки.

Я ему поневоле посочувствовала, а ещё устыдилась, потому что умудрилась напрочь забыть, как его зовут.

— Это обыкновенная вежливость, Нита, тебе ли не знать? — протянул поддельный Дамир с иронией. — Не припомню, чтобы дядя Велдон хоть раз заходил в твою комнату без стука, а ведь он имел право не стучать.

Я непроизвольно стиснула кулаки, услышав это имя. Сидящий рядом со мной настоящий Дамир сжал один из этих кулаков под столом — так, чтобы не увидели остальные, — и я неожиданно подумала: а ведь он не стал бы упоминать сейчас императора в диалоге вот так запросто, слишком уж ему больно говорить о нём.

Да… прокол. Но понять это можно, только если хорошо знать Дамира. Знает ли его хорошо принцесса? Несмотря на то, что она его сестра, я сомневалась в ответе.

Однако её лицо всё же исказилось гримасой боли.

— Не надо о нём, пожалуйста. Я до сих пор не верю…

Поддельный Дамир вполне достоверно помрачнел.

— Я тоже.

За столом повисло молчание, и надо бы спасать ситуацию, но у меня слишком першило в горле — я не могла говорить.

— Кстати! — воскликнула Дин дрожащим от напряжения голосом. — В эту пятницу на Ярмарочной улице начнётся праздник урожая, вы пойдёте, ваше вы… величество? Или вам нельзя покидать академию?

— Можно, — кивнул поддельный Дамир и, помолчав мгновение, словно раздумывая, добавил: — И ты составишь мне компанию, Дин. Отказов не принимается. Раз уж сестра столь любезно напомнила о моих привилегиях…

Я покосилась на лицо настоящего Дамира и вздохнула, заметив, с каким ожесточением он смотрит на «соперника». Неужели не понимает, что так и должно быть? Его замене необходимо оказывать внимание Дин, иначе придётся искать другую девушку на роль возлюбленной принца. А она должна быть, от него же не отстанут, пока он не определится! И лучше уж гулять с Дин, которая в курсе ситуации, чем потом утешать какую-нибудь девчонку, которая влюбится в поддельного наследника.

Дарида, дай нам силы всё это пережить!

Рональдин Аррано

Весь понедельник Дин посвятила наблюдению за двумя острыми проблемами. Первой была Шайна, которая так старательно пыталась держаться подальше от Коула, что не заметил бы только слепой. Эльф слепым не был и явно переживал, не зная, как себя вести, и периодически срываясь то в злость, то в ледяное спокойствие. Единственное, чего он не делал, — не был естественным, и Дин уже начинала подумывать: а не поговорить ли с Коулом откровенно, не посоветовать ли, как вести себя с Шайной правильно? Он ведь неплохой и искренне влюблён в неё. Да, на балу повёл себя неправильно, но не ошибается только тот, кто не пытается действовать. Впрочем, все эти отговорки были бы безразличны Дин, если бы не гибель императора. Шайне нужен кавалер, чтобы избавил её наконец от тоски в глазах и научил нормально улыбаться. В последнее время на её лице появлялась всего лишь тень прежних улыбок, а во взгляде словно разверзлась бездна, в которой не было никаких эмоций, одна пустота. Дин всё понимала, сама выглядела бы не лучше, если бы что-то случилось с Дамиром, но понимала она и то, что нельзя погружаться в собственное горе бесконечно. Шайну нужно было вытаскивать из этого состояния, и Коул определённо мог помочь. Подруга не была в него влюблена, но в её отношении к нему не было равнодушия, а это уже неплохо.

Второй проблемой был Дамир. Настоящий Дамир, который ревновал Дин к Оливеру до скрежета зубов и огненных всполохов в глазах. И это было смертельно опасно, потому что ревнующая Мирра выглядела странно и подозрительно. Окружающие замечали и начали задавать вопросы. Пока получилось отговориться ревностью не к Дин, а к Дамиру, который неделю назад был вроде как кавалером Мирры на балу, а теперь охотнее общался с другой. Но, как долго протянет эта легенда, было неясно. Рональдин казалось, что и дня не должна, — ей-то было абсолютно заметно, что ревнуют её, а не к ней!

— Нам нужно к Эмирин, — заявила она сразу после обеда, когда они с Дамиром и Шайной вернулись в общежитие и зашли в комнату. Подруга изначально хотела скоротать время перед третьей парой в библиотеке, но поменяла решение, как только Коул заявил, что пойдёт туда вместе с ней. Эльф обиженно надулся, и Дин ему даже немного посочувствовала. — Обсудить… кое-что.

Шайна села на свою бывшую кровать и усмехнулась, явно понимая, о чём пойдёт речь.

— Я ничего не могу с собой поделать, — развёл руками Дамир, тоже опускаясь на кровать. — Это сильнее меня. Особенно когда вспоминаю, что он оборотень…

— А он оборотень? — округлила глаза Шайна.

— Да, — кивнула Дин и изрядно удивилась, когда подруга поинтересовалась:

— Напомните, как его зовут?

— А Эмирин не говорила?

— Говорила, но я забыла. Вылетело из головы.

— Оливер, — ответила Дин и вздохнула, заметив, как скривился Дамир. — Слушай, Мир, ну не глупи, а? Ты же знаешь — у оборотней пары. Он не моя пара, это точно. Я слышу Зов, когда… ну, ты понимаешь. Я ведь говорила.

— Говорила, — пробурчал Дамир, чуть расслабляясь. — И я твержу себе то же самое весь день, только поэтому он до сих пор не получил по морде.

— Но Оливер ничего не сделал, — возразила Шайна, покачав головой. — Просто сидел рядом, смотрел иногда, за руку взял один раз.

— Два, — фыркнул Дамир, и полуэльфийка улыбнулась.

— Да хоть три. Он вёл себя корректно, не за что бить по лицу. А знаете… — Она вдруг закусила губу и выпрямилась, сверкнув взглядом — совсем как раньше. — У меня идея. Действительно, нам нужно поговорить с Эмирин. Я хочу предложить ей поменять объект ухаживания.

— В смысле? — хором спросили Дамир и Дин, и Шайна спокойно пояснила:

— Пусть он ухаживает за мной. Не за Дин.

Рональдин недоуменно подняла брови.

— Но…

— Мир не будет ревновать, — продолжила Шайна. — Это безопаснее, чем продолжать в том же духе.

— Но что потом? — мрачно спросил наследник. — Сейчас понятно, а потом?

— Влюблённые порой расстаются, что тут такого? Расстаются, влюбляются в кого-то ещё. Это нормально.

Дамир и Дин переглянулись. Шайна права — так безопаснее, но им обоим не хотелось вмешивать её, особенно учитывая произошедшее недавно.

— Пятнадцать минут до пары, — вдруг произнесла Шайна громко, вскакивая с кровати. — Успеем сбегать к Эмирин и поинтересоваться, что она думает об этой рокировке.

— Если мама здесь, — возразила Дин, — её может и не быть. В последнее время она часто торчит во дворце, она же теперь регент.

Шайна слегка побледнела, услышав слово «дворец», и сжала кулаки.

— Давайте хотя бы попробуем, вдруг она тут?

Ректор действительно оказалась на месте, и Дин изрядно удивилась, когда мама не утвердила план Шайны сразу, а сказала, что подумает и скажет вечером или утром следующего дня.

Она делала так всегда, когда ей нужно было с кем-то посоветоваться. Но с кем советоваться сейчас? С Аравейном или полковником Корзо? Странно…

Шайна Тарс

Предлагая Дамиру и Дин план по смене объекта для ухаживания поддельного наследника, я полагала, что Эмирин ухватится за эту идею, как утопающий за соломинку. Я не понимала, о чём тут можно думать, если польза очевидна? Ещё пара дней — и все однокурсники поймут, что Мирра Дарлейн влюблена в Рональдин Арро. Студенты, разумеется, вряд ли сообразят, в чём тут дело, а тот, от кого Дамира скрывают? Наверняка может. А если Оливер будет ухаживать за мной, причины для ревности исчезнут и риск разоблачения вновь станет минимальным. О чём тут думать?

Так и не придя к какому-либо выводу, сразу после ужина я сбежала от Коула и отправилась в комнаты отца, точнее, теперь это были наши общие комнаты. Магистр Керт ещё утром прислал записку, что придёт туда после вечерней трапезы и попросил не задерживаться в столовой. Я не задержалась ни там, ни в коридоре, где Коул попытался меня остановить, чтобы о чём-то «серьёзно поговорить».

— Давай завтра, — махнула я на него рукой, — а то сейчас у меня занятия.

— Какие? — не понял эльф.

— Подготовка к снятию блокирующих браслетов.

— А! — Коул едва не подпрыгнул и тут же отошёл в сторону. — Тогда иди!

Вот всегда бы так.

Я успела минут пять пообщаться с отцом, рассказав ему, как прошёл день, и тут в дверь постучали. Сердце сразу забилось сильнее, и мне почудилось, что оно сделало в груди настоящее сальто, перекувырнувшись через соседние внутренние органы, а затем вернувшись на место.

— Опять на крышу меня потащит… — пробормотала я, делая неуверенный шаг к двери, и услышала тихий смешок Дрейка.

— Крыша — это щадящий вариант, Шани. Эмирин, когда учила Триш ставить щиты, таскала её в клетки с разными дикими зверями. И в случае, если щит плохо срабатывал, они клацали зубами прямо у Триш перед носом.

— Кошма-а-ар, — ужаснулась я, испытывая невольную благодарность к Керту. Да, действительно, крыша — меньшее из зол. Если бы магистр потащил меня в клетки к хищникам, я бы описалась со страху. — Надо постараться и не злить его сегодня, а то вдруг передумает и решит, что звери более эффективны…

— Отличный стимул, колючка, — рассмеялся отец, и я распахнула двери. Сглотнула, столкнувшись с горячим взглядом Керта, и, кашлянув, негромко произнесла: — Добрый вечер.

— Добрый, Шайна, Дрейк, — магистр кивнул мне и отцу. — Я заберу её на час, не дольше. Пойдём, Шайна.

— Удачи, — раздался позади тихий голос отца, а я шагнула вперёд, уже привычно цепляясь за локоть Керта.

Да, меня вновь ждала крыша. Точнее, сначала комната в гостинице, а потом — та же самая крыша, что и в прошлый раз. Но сегодня магистр отказался помогать мне, заявив:

— Давай-ка сама. Вылезай в окно и иди. Я за тобой.

Я нервно переступила с ноги на ногу, сглотнула неприятно вязкую слюну — эх, водички бы выпить, в горле совсем сухо, — и поинтересовалась:

— А упасть с крыши я не смогу, там щиты стоят, да?

— Можешь проверить, — развёл руками Керт и провокационно, широко улыбнулся. Я несколько секунд таращилась на эту улыбку, не понимая, какого кхаррта она напоминает мне улыбку моего Норда, если этот человек на него даже не похож?! А потом, опомнившись, вновь повернулась к окну.

На улице давно стемнело, и крыша гостиницы освещалась очень скудно, только уличными фонарями — их свет долетал сюда, но в малом количестве, — и луной. С бархатного неба мне подмигивали маленькие звёзды, словно подбадривали, а заодно забавлялись — им-то никакая высота не страшна.

Так, ладно, Шайна. Помни — лучше уж крыша, чем дикие звери. Она, по крайней мере, не носится вокруг тебя, не рычит и не пытается сожрать. Тебе нужно просто погулять по ней туда-сюда, и всё. Не самое сложное дело на свете, правда?

И я решительно перешагнула через подоконник.

Собственно, на этом моя решительность закончилась. Оказавшись «за бортом», несмотря на то, что здесь было совсем не холодно из-за поставленной магистром защиты, я задрожала и сжала кулаки, пытаясь не завопить от страха. Ну боюсь я высоты, боюсь! Одно дело — стоять на балконе, где от полёта тебя отделяют перила, и совсем другое — вот так, на покатой крыше…

— Шани, чего именно ты боишься? — раздался возле моего уха спокойный голос Керта. — Проговори это вслух.

— Высоты, — выдавила из себя, на мгновение зажмурившись.

— Высота — абстрактное понятие. Что она может тебе сделать? Когда кто-то боится огня, он не хочет обжечься. Ты боишься высоты, значит, ты не хочешь… чего? Скажи мне.

— Разбиться. Наверное.

— Но я ведь сказал тебе, что ты не разобьёшься. Так чего ты боишься?

Я молчала. Понимала, к чему он клонит — у страха не было причины. Но я давно поняла: чтобы бояться, причина вовсе и не нужна.

— Это просто неприятно. Когда земля не рядом с твоими ногами, а далеко, у меня кружится голова и начинает сводить живот.

— Борись с этим и иди вперёд. Тебе необходимо научиться подавлять эмоции. Хотя я допускаю, что выбрал не тот способ… Если сегодня не выйдет, попробуем другое упражнение.

— Не надо другое! — Я ужаснулась. — Я вот, уже иду, видите?

Осознав, что Керт может потащить меня в клетки, я сделала сразу пять шагов вперёд. И, пожалуй, слишком поторопилась показать, какая я молодец, — на последнем шаге споткнулась, ойкнула, села на попу и… поехала. Как с горки на санках. Только вместо горки была крыша, а санок не было вообще, и это оказалось неожиданно больно.

Ехала я всего ничего, пару секунд, затем сработал щит, но мне хватило, чтобы перепугаться до полусмерти. Я зажмурилась, схватилась за голову и жалобно захныкала.

— Шайна. — Невозмутимый до безобразия Керт остановился за моей спиной, присел и положил ладони мне на плечи. — Ничего страшного не случилось, вставай.

— Вам легко говорить, а у меня… э-э… ноги будто наждачной бумагой потёрли!

— Если не встанешь, заставлю задрать юбку и показать, что там у тебя с ногами.

От неожиданности я замерла, а потом выдохнула:

— Вы… серьёзно?

— Абсолютно. С чего мне быть несерьёзным? Я с удовольствием полюбуюсь на твою производственную травму. И не только полюбуюсь, но и чем-нибудь обработаю.

Он так убедительно это говорил, что я искренне попросила:

— Не надо!

— Раз не надо, вставай и иди дальше.

Я вздохнула, открыла глаза, посмотрела в тёмное небо… Дарида, за что мне всё это?

Но распускать нюни было некогда, да и я опасалась, что Керт передумает и утащит меня с крыши «пробовать другое упражнение». Поэтому поднялась, пошатываясь, и сделала крошечный шаг вперёд, стараясь не думать о том, где нахожусь и куда именно иду.

— Молодец, — негромко похвалил магистр. — Давай дальше. Дойдёшь до края, потом обратно — и ты на сегодня свободна. Это не больше тридцати шагов, Шани.

Тридцать… не так уж и много, но и не мало. По крайней мере, вполне достаточно, чтобы оцепенеть от страха.

Шаг, ещё шаг. С каждым движением возникало ощущение, будто в груди разрастается огромный комок ледяной боли, и по коже табунами бежали мурашки, заставляя ёжиться и вжимать голову в плечи. Чем дальше я продвигалась, тем труднее было шагать, крыша становилась всё более покатой, и рядом уже виднелся острый конёк.

Когда я остановилась в шаге от него, меня тошнило, и мир вокруг дрожал от панических слёз, застывших в глазах.

— Ещё шаг. Всего один, Шани.

— К самому краю?.. — просипела я, надеясь, что Керт скажет: «Не нужно, разворачивайся и вали отсюда поскорее».

— Да, к самому краю.

Я взвыла, сделала последний шаг, развернулась — и рванула вверх, отпихнув магистра. Сама не поняла, как это получилось, но я почти взлетела к окну, перепрыгнула через подоконник с такой скоростью, будто делала это каждый день, и свалилась на пол с глухим стуком, словно мешок с картошкой. Закрыла глаза и замерла, сжавшись в комок и мечтая поскорее оказаться в тёплой постели и выпить горячего чаю, и чтобы никогда никаких крыш!

Керта я почувствовала, а не услышала — он сел рядом со мной совсем бесшумно. Притянул к себе — я не сопротивлялась, — приобнял и сунул под нос нечто с резким запахом спирта и ягод.

— Выпей.

— Что это? — пробормотала я, не спеша ни открывать глаза, ни брать то, что он мне предлагал.

— Обыкновенная ягодная настойка. Глотни, станет легче. Ты ледяная.

— Я бы лучше чаю…

Запах алкоголя исчез из-под носа, но вскоре появился другой аромат, от которого у меня чуть не потекли слюни. Чай! Травяной, с лимоном и мёдом. А я так хочу пить!

Я распахнула глаза и с энтузиазмом схватилась за предложенную Кертом фляжку. Высосала её почти залпом и только после этого опомнилась.

— Ой! Я же вам не оставила!

— Ничего страшного, я не хочу. — Магистр улыбнулся и погладил меня по плечу. Тут я и осознала, что сижу практически с ним в обнимку.

Нет, отодвигаться не хотелось, и вот это как раз было странно.

— Ты молодец, — продолжал между тем Керт. — Отлично справилась. Ещё два раза справишься не хуже, и будем пробовать новое.

— Два раза? — простонала я, хлопая себя по лбу. — Два?!

— Шани, это мало, — покачал головой магистр. — По-хорошему, нужно повторять упражнение до тех пор, пока ты не научишься нормально бороться со страхом. Да, сегодня ты смогла подавить эмоции и выполнила моё задание, но с большим трудом. А нам требуется лёгкость.

Я вздохнула.

— Тогда давайте я похожу по крыше больше, чем два раза.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Керт, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. — Завтра сделаем перерыв, а вот послезавтра продолжим, договорились?

— Да, — кивнула я, ощущая непонятное разочарование. Только оказавшись в своей новой комнате, поняла, откуда оно взялось.

Я надеялась встретиться с Кертом завтра, во вторник, а он перенёс занятия на среду. Удивительно, но, несмотря на то, что магистр мучил меня и вообще всячески напрягал, я всё равно хотела его видеть…

Эмирин Аррано

— Нет, — отрезал человек, сидящий в кресле напротив, и решительно прищурился. — Я много раз говорил тебе, что не желаю использовать Шайну. Если только в самом крайнем случае. Не нужно её вмешивать в это дерьмо, девочке и так досталось.

— Ты считаешь, что сейчас случай не крайний? — поинтересовалась ректор мягко, отпивая чай из глубокой кружки и задумчиво глядя на то, как злится её собеседник.

— Нет.

— Уверен? Дамир ревнует, это заметно. Слишком заметно.

— Как он умудрился влюбиться? — мужчина едва не рычал. — Очень не вовремя!

— Влюбляются всегда не вовремя, — хмыкнула Эмирин. — Можно подумать, ты сам сделал это в нужное время.

— Ты права. Но Шайна… Нет, Эм, не надо.

— Он не тронет её, — вздохнула дартхари оборотней. — Ты же знаешь, что это невозможно. Он не будет трогать Шайну. А Дамир…

— Дамиру надо научиться скрывать свои чувства, пора бы уже!

— Давай он поучится в более спокойной обстановке? Сейчас слишком рискованно. А насчёт того, что ты не хочешь вмешивать Шайну, — не тешь себя иллюзиями, она давно замешана, и этого не изменить.

— Я не хочу вмешивать её ещё больше!

— Перестань, — Эмирин укоризненно покачала головой. — Больше уже невозможно. В этом плане нет риска для неё и много пользы для Дамира. Я понимаю, после инициации ты хочешь закрыть Шайну в теплице, как редкий цветок, но это нереально. И ты сам знаешь почему.

Он молчал несколько минут, сжимая ладони в кулаки и пытаясь просверлить Эмирин злым взглядом. Она не поддавалась, и в конце концов он вздохнул, отвёл взгляд и тяжело уронил:

— Хорошо. Я согласен.

7

Шайна Тарс

Рано утром, ещё до побудки, ко мне в комнату заглянула ректор. Я уже не спала, лежала на кровати и смотрела в потолок, поглаживая мурчащую Хель и собираясь с силами и мыслями, чтобы встать. В последнее время спала я неважно — то ли не хватало привычных сновидений, то ли… просто не до отдыха было. Хотя вечером засыпала быстро.

Эмирин сообщила, что мой план принят, и попросила не дёргаться, когда поддельный Дамир начнёт воплощать его в жизнь. И быть поестественней.

— Коул будет в ужасе, — пробормотала я, почему-то только сейчас вспомнив про эльфа, и застыла, заметив лукавую улыбку ректора. Она как будто была довольна тем, что я это озвучила. Но почему? Неужели надеется, что я приму ухаживания Коула? Да никогда в жизни.

— Ревность иногда бывает полезна, — мягко сказала Эмирин и ушла, оставив меня размышлять над этой фразой и недоумевать, к чему она была произнесена.

Я не сомневалась, что поддельный Дамир — надо привыкать называть его Оливером — уже в курсе новых инструкций, но виду он не подавал. За завтраком общался со всеми на равных, намёков не делал, косых взглядов на меня не бросал. На Дин, правда, тоже, отчего Дамир настоящий ощутимо расслабился и повеселел.

Перед лекцией по прикладной магии я ненадолго заскочила в библиотеку, чтобы взять пару книг по целительству, но сделать это в спокойной обстановке мне не дали. Только я собиралась заказать книги, как на плечо легла знакомая рука.

— Шайна, нам надо поговорить, — произнёс Коул негромко, и я вздохнула. Это было ожидаемо, вечно бегать от него я не могла, но так хотелось продлить это время подольше!

— Погоди, я сейчас возьму книги, потом сядем на диван и поговорим.

— Может, не здесь? Давай вечером сходим погулять в парк академии?

Ещё не хватало!

— Я не могу, надо заниматься.

Удивительно, но Коул промолчал, не стал уговаривать и настаивать на своём. То ли решил в кои-то веки проявить тактичность, то ли просто понимал — начни он сейчас выступать с возражениями, я уйду и не буду ничего слушать. На самом деле любые разговоры с Коулом не входили в сферу моих интересов, и согласилась его выслушать я лишь потому, что всё-таки не желала обижать. Мне с ним ещё работать в паре на боевой магии. Если, конечно, я смогу подчинить Огонь, в чём я порой сомневалась.

Я схватила со стойки выданные книги, огляделась — народу в библиотеке было немного, но мест на диванах и креслах всё равно не хватало.

— Пойдём вот туда, — Коул потянул меня в сторону, и только оказавшись возле одиноко стоящего возле окна креслица, я сообразила: что-то не так.

— А ты? — протянула с недоумением. — Мы тут вдвоём не поместимся. Не на коленях же у тебя я буду сидеть?

— А я бы не отказался, — хмыкнул эльф, но прежде, чем я заявила что-то вроде «не дождёшься», уточнил: — Располагайся в кресле, а я на полу посижу. Он всё равно тёплый.

Спорить я не стала, желая поскорее отделаться от этого разговора. Опустилась на сиденье, на коленях примостила книги, одну даже открыла и полистала, желая показать, как сильно тороплюсь, но Коул не обратил на эти действия ни малейшего внимания. Плюхнулся на пол — его голова оказалась на уровне моей груди, — положил руку на подлокотник кресла и непринуждённо поинтересовался:

— Магистр Керт даёт хоть какие-то прогнозы?

Не такого вопроса я ожидала, да…

— Нам обязательно это обсуждать?

— Да ладно, Шани, что тут такого? Я переживаю, говорил уже. Кроме того, возможно, я смогу чем-то помочь?

— Ничем ты помочь не сможешь, — отрезала я решительно. — И хватит переживать, Керт мастер своего дела. Кроме того, неужели ты думаешь, я не хочу вернуть магию? Конечно хочу.

Однокурсник дёрнул губой, и мне показалось: он думал сказать что-то ещё — то, что мне наверняка не понравилось бы, — но промолчал. Точнее, решил поменять тему.

— Ты знаешь, кто… убил императора? — поинтересовался он, поглядев на меня с такой испытующей внимательностью, словно пытался прочесть мысли.

— Это все знают, — я пожала плечами, стараясь дышать ровно. Любое упоминание Норда выбивало меня из равнодушного состояния и будто швыряло прямиком в кипящую лаву. — Мне жаль, что ты не успел поговорить с отцом, Коул. Но он, по-видимому, последние десять лет посвятил вынашиванию плана мести, и ему было не до тебя.

— Да, я не успел, — вздохнул эльф, и я замерла на мгновение. Не должно так быть, но… я чувствовала в голосе собеседника фальшь. — Зато успела ты. Ты ведь несколько раз ходила к нему, разговаривала с ним. Расскажи мне об этих встречах.

— Хм…

Я задумалась, непроизвольно начала листать книгу, что лежала на коленях. Рассказать о встречах? А что там рассказывать?

— Прости, Коул, но мы почти не разговаривали. Паук… то есть твой отец проверял на мне действия различных артефактов и их составляющих и почти всегда молчал. А если и говорил, то по делу. Хотя… один раз он сказал, что жить можно только ради мести.

— Но почему? — в голосе эльфа звенело недоумение. — Я не понимаю, чего ему не хватало и почему он собирался мстить императору. Ты знаешь, Шани?

— Откуда? — соврала я, пожав плечами. — Возможно, он считал императора виноватым в гибели Триш Лаиры. А может, причина в чём-то ещё, но теперь мы вряд ли узнаем.

— Неужели это Велдон убил её? — задумчиво пробормотал Коул, и я едва удержалась от резкого «нет!». Мне хотелось защитить императора, но с другой стороны — несмотря на всю мою любовь, я понимала, что в гибели мамы есть часть вины Норда. И Эдриану было за что его ненавидеть. Стоило ли это того, чтобы положить собственную жизнь на алтарь мести, — на мой взгляд, нет. Но, как рассуждал Эдриан, мне было неведомо.

— Убить можно и не физически, Коул. Ты же помнишь, Триш прокляла императора. Не без причины же наверняка. Полагаю, из-за этой причины твой отец и ненавидел… Велдона.

Имя резануло лезвием ножа по языку. Мне даже почудилось, что у меня на губах выступила кровь.

— Да, наверное. Узнать бы эту причину… — Коул прищурился, глядя на меня, и я неожиданно подумала: а ведь он её знает и специально намекает сейчас, желая… что? Причинить мне боль? Или чтобы я разочаровалась в императоре? Глупо.

— Пойдём, — я встала с кресла, сжав в руках книги. — Пора на прикладную магию.

Сегодня состоялась последняя лекция с Эмирин — со следующего вторника читать нам будет уже магистр Лан. Ректор представила его в конце занятий. Это был рыжеволосый мужчина, высокий и ширококостный, с крупным мясистым носом и водянисто-голубыми глазами. Не красавец, скажем прямо, но все без исключения артефакторы, в том числе Дин, глядели на него как на воплощение девичьих грёз. Магистру такое внимание оказалось до лампочки, он только кивнул, обведя нас равнодушным взглядом, и мне почудилось, что этот взгляд на мгновение задержался на мне. Я моргнула, сфокусировалась — но преподаватель уже отвернулся.

Была и ещё одна новость, которая отчего-то оказалась неожиданной для всех, даже для меня. Никто и не мыслил, что принц Дамир тоже должен обладать личным куратором, раз учится в академии, и все изрядно удивились, когда Эмирин объявила, что станет им сама. Взбудораженный народ зашептался, косясь на довольного наследника, — каждый из нас прекрасно помнил, что ректор уже давно не брала студентов на кураторство. Я-то понимала, чем вызвано её желание курировать поддельного Дамира, но остальным было непонятно, отчего Эмирин решила взять не артефактора, а боевика. Да, он принц, ну и что? «Нечестно!» — читалось в глазах у многих, однако слово ректора закон и вслух высказывать недовольство так никто и не решился.

После завершения лекции народ медленно поплёлся к выходу из аудитории — Эмирин кивала каждому, кто проходил мимо кафедры — и я в том числе. И я не поняла, как так получилось, но одна нога у меня неожиданно поехала вперёд, корпус, наоборот, устремился назад, и я бы обязательно грохнулась, если бы меня не подхватили чьи-то крепкие и проворные руки.

— Осторожнее, Шани, — громко сказал знакомый голос, и я непроизвольно покрылась мурашками с головы до ног, поняв, что поймал меня поддельный Дамир. Повернул к себе лицом, улыбнулся ласково, заправил за ухо выбившуюся из косы прядь — и замер, внимательно глядя в глаза.

Клянусь, если бы я не знала, что это всего лишь спектакль, — поверила бы, так проникновенно он смотрел. И в этом было что-то жуткое, учитывая внешность Дамира, на лице которого подобное выражение по отношению ко мне не могло появиться никогда в жизни.

Наконец Оливер, глубоко вздохнув, отпустил меня, перед этим коснувшись щеки кончиками пальцев, и ушёл, а я осталась стоять посреди прохода в полнейшей растерянности. Вокруг поначалу царила удивлённая тишина, но потом постепенно начала заполняться изумлённым гулом, а затем Дин и настоящий Дамир подхватили меня под локти и практически вынесли наружу, прочь из аудитории.

— Ой, не нравится мне всё это, — пробормотал друг еле слышно, глядя вслед Оливеру, который спешил скрыться с глаз и находился уже в конце коридора. — Ой не нравится…

— Мне тоже, — буркнул позади как из-под земли выросший Коул. — Чего это он?

— Да ладно, — игриво фыркнула Дин, но по выражению её глаз я поняла, что ей тоже не по себе. — Неужели ты думал, что Шайна может нравиться только тебе? Она вообще-то симпатичная!

— Ничего я не думал, просто…

— Всё, — перебила я их перепалку, — хватит. Меня не интересует наследник, впрочем, как и ты, Коул. Пойду я к себе, пожалуй.

— Так ещё ужин, — возмутился эльф, но я поморщилась и махнула рукой.

— С отцом поужинаю.

Во время ужина я невольно задумалась, что буду говорить Дрейку, когда намерения поддельного Дамира станут более очевидными. Сказать правду невозможно, он не должен знать, что это не наследник, но и откровенно лгать тоже не хотелось. Ох, не знаю, не знаю… Придётся как-то изворачиваться. Надеюсь, он не обидится на меня, когда всё выяснится.

Ещё меня смущала сама личность Оливера. Точнее, её полное непонимание. То он был Эваном, теперь играет роль Дамира. И то и другое делает весьма успешно. Но какой он на самом деле? Относиться к Оливеру как к Дамиру я не могла по понятным причинам, но, как к нему относиться, я пока не определилась. Что у него на уме, когда он сидит с нами за столом, завтракает, обедает или ужинает? Я не имела понятия. Оливер не вызывал во мне тревоги или раздражения, интуиция молчала, поэтому я могла сделать вывод, что он на нашей стороне. Но вот что ещё… и какой он, когда не притворяется?

— О чём задумалась, колючка? — спросил отец, улыбнувшись, и откинулся на спинку стула. Он выглядел довольным, и я понимала почему — из-за моих вчерашних успехов с магистром Кертом.

Я вздохнула — и решила подготовить почву на будущее.

— Пап, а как ты отнесёшься к тому, если я начну с кем-нибудь встречаться?

Его улыбка стала обескураженной.

— Хм… ты про Коула?

— Необязательно. Просто с кем-нибудь. Вот, например, Дамир… Мне сегодня показалось, что я ему нравлюсь.

Я даже почти не соврала. «Нравлюсь» — это ведь не влюблён, правильно? А настоящему Дамиру я и правда нравлюсь.

— Шани, — Дрейк наклонился, взял меня за руку и сжал ладонь, — мне абсолютно всё равно, кого ты выберешь, если в итоге будешь счастлива. Главное — не наломай дров. Не знаю, как ты, а я ещё одной твоей инициации точно не выдержу.

— Не волнуйся, пап, — я сжала его пальцы в ответ, — обещаю, что не наломаю.

— Боюсь, когда речь идёт о чувствах, обещать что-либо бесполезно.

— Но я хотя бы постараюсь, пап…

Перед сном я долго сидела на кровати и таращилась в потолок. Хотелось немедленно встать и направиться в императорскую библиотеку, но я знала, что не должна этого делать. Раз уж мне всё равно периодически нужно будет приходить туда, то стоит хотя бы делать это реже. Слишком невыносимо там находиться… но при этом тянет безумно, как магнитом. Я привыкла проводить вечера с Нордом, и без него они стали невозможно пустыми. Впрочем, как и остальная моя жизнь.

Я медленно встала и подошла к письменному столу. Выдвинула верхний ящик, достав оттуда небольшой серый камушек, который однажды на прогулке вытащил из ручья Коул, а затем показал мне, как в него можно записывать воспоминания. Я записала тогда одно воспоминание, отложила и не трогала больше. Даже не думала, что когда-нибудь пригодится…

Сжала в кулаке, шёпотом произнесла необходимую формулу, опасаясь, что из-за потери дара ничего не получится, — но получилось. И теперь прямо передо мной медленно материализовывалась знакомая и любимая фигура…

Я плюхнулась на пол, едва не выпустив из ладони камень, неотрывно глядя на Норда. Всего лишь воспоминание… Самое лучшее, но и самое больное.

Я беззвучно расплакалась, растирая по лицу горячие слёзы, а Норд серьёзно сказал, смотря на меня со всей бесстрастностью не живого человека:

— Здравствуй, Шани.

Если бы он был настоящим, то никогда не отреагировал бы так на мои слёзы. И от горького понимания, что это всего лишь моё воспоминание о нём, стало ещё больнее. Я вновь разрыдалась, прижимая кулак ко рту — опасалась, что всхлипну и отец услышит, а я этого не хотела, — и часто задышала, пытаясь успокоиться.

В конце концов, я не для этого воскресила сейчас своё воспоминание, чтобы молча плакать.

— Норд, — прошептала я, опуская сведённые нервной судорогой руки, — я не могу сказать этого тебе по-настоящему, но пусть хотя бы так… Ты ошибаешься, если думаешь, что я люблю не тебя, а хранителя библиотеки. Мне всегда было всё равно, кто ты. В тот момент, когда я узнала правду, я просто испугалась. Мне было нелегко всё осознать, и если бы у меня имелось ещё хотя бы несколько дней, я бы обязательно вернулась. — Я еле слышно всхлипнула, закрыла рот ладонью и, переждав пару мгновений, продолжила: — Мне просто не хватило времени. Пожалуйста, прости меня. Я была нерасторопна, думала слишком долго, и никогда не прощу себя за это. Я могла бы быть рядом с тобой хотя бы последние дни, но сама лишила себя всего. Сейчас это кажется мне такой непроходимой глупостью… Я отказалась от любви из-за обиды и предрассудков. Прости. Я жалею, я так жалею…

Я говорила ещё долго — до тех пор, пока сила не ушла из камня полностью и моё воспоминание о Норде не растворилось, оставив жгучую боль в сердце. Словно его давно и отчаянно хлестали крапивой…

Оливер Рино

Пока играешь роль, главное — не забыть, что именно является тобой. Большинство «хамелеонов» уходили в отпуск или вообще досрочно увольнялись, осознав, что начинают забывать самих себя. Что они любят, чем отличаются от тех, кого приходилось играть. Многим в кризисные времена нужна была помощь мага Разума, и Эмирин всегда охотно её оказывала. В мозгах Оливера она копалась в последнее время почти каждый день, наводя там порядок и убирая накопившуюся эмоциональную усталость.

Переключиться с Эвана, к которому Оливер уже успел привыкнуть, на принца Дамира оказалось безумно сложно. У «хамелеонов» не зря есть регламент — следующее задание допускается минимум через месяц после предыдущего, а он перепрыгнул одним днём. Это не могло не сказаться на психике, и Оливера всё безмерно раздражало. Хотелось кого-нибудь убить, ну или хотя бы расслабиться сразу с несколькими девочками — но, увы, ни то, ни другое было невозможно.

После приказа Эмирин сменить объект для ухаживаний Оливер поначалу вздохнул спокойно — изначально он, ещё будучи Эваном, не горел желанием ухаживать за дочерью дартхари. Это казалось кощунством — водить за нос дочь Вожаков, не будучи её парой. Всё познаётся в сравнении, и Оливер вынужден был признать — ухаживать за Дин в образе Дамира ему ничуть не легче, а даже хуже. Наверное, потому что к Эвану она была равнодушна, а вот к наследнику нет. И у Оливера было ощущение, что он крадёт её время, которое она могла бы провести с настоящим Дамиром, да и к чувствам примазывается.

Поэтому первые несколько часов Оливер радовался, что ухаживать за Дин больше не понадобится. И только потом, в первый раз коснувшись Шайны, а затем заметив взбешённое лицо Коула, понял — нет, легче не будет. У Дин хотя бы нет рядом больных на всю голову поклонников.

Но выбора у Оливера не было, поэтому за завтраком он продолжил делать свою работу.

— Ты что-то бледновата, Шани, — сказал он, глядя на девушку. — Не хочешь вечером прогуляться по парку?

Он даже не соврал — Шайна действительно выглядела плохо, но не сегодня, а давно, с момента инициации. С лица пропали все краски, она сильно похудела, из глаз ушёл блеск, губы почти не улыбались. Из неё словно постепенно уходила жизнь.

Шайна вскинула голову, открыла рот, явно намереваясь отказаться, — но, столкнувшись с серьёзным взглядом Оливера, вздохнула и кивнула без всякого желания:

— Сегодня не могу. Но завтра не откажусь.

Эльф, сидевший рядом с ней, кашлянул и возмущённо заявил:

— А мне ты отказала!

— Коул, отвяжись, — она поморщилась и махнула рукой, будто муху отгоняла. — Ты мне всю прогулку на нервы будешь действовать, а Дамир вряд ли. Да, Дамир?

— Конечно, — ответил Оливер и непроизвольно улыбнулся, когда Коул посмотрел на него так, будто желал немедленно разорвать.

— Вот, — Шайна ткнула эльфа в грудь указательным пальцем, — ты меня уже бесишь этой реакцией, хотя с начала завтрака не прошло и пяти минут! Я не твоя собственность, Коул. Я хочу погулять с Дамиром!

— Ты это назло, да? — процедил эльф и, не дожидаясь ответа, вскочил с лавки и помчался к выходу из столовой.

— Псих, — припечатала Шайна, и Оливер фыркнул, поймав себя на неожиданной мысли, что был бы не против поухаживать за этой девушкой по-настоящему.

А перед первым занятием его поймала в коридоре Данита. Отвела в сторону от остальных и шепнула, округлив глаза:

— А чего это ты? Я думала, тебе Дин нравится!

— Я ещё не определился, — пожал плечами Оливер и изрядно удивился, когда принцесса воинственно пробурчала:

— Ты Шайну только не обижай, ей и так по жизни досталось!

И пока он пытался переварить, что именно сказала ему сестра наследника, она скрылась из виду, юркнув в аудиторию.

Шайна Тарс

Если бы не понимание, что всё это нужно для дела, я бы никогда в жизни не согласилась на совместные прогулки с поддельным Дамиром. Чтобы общаться с человеком, надо всё-таки видеть его настоящее лицо, понимать, что он тебе не врёт, рассказывая что-либо о себе или реагируя на твои рассказы. Я же знала, что Оливер будет строить из себя Дамира, которого я вообще-то знаю гораздо лучше, чем он. Но делать было нечего, пришлось согласиться.

Сегодня я с огромным нетерпением ждала боевой магии, но вовсе не потому что мечтала поработать с Коулом, да и это было невозможно с заблокированным даром. Я хотела отпроситься у отца и на время занятий сходить на соседний полигон, где у настоящего Дамира и Дин вёл боевую магию Керт. Мне было интересно посмотреть, как он это делает — общается со студентами, ведёт урок, объясняет, показывает. Зачем мне это и что даст, я не имела понятия, моё желание не имело под собой твёрдой рациональной основы. Но главное, что я была уверена: отец не откажет.

Так и вышло, и сразу, как только остальные однокурсники начали заходить на полигон, я получила от Дрейка разрешение отлучиться на время в группу Керта. Обрадовавшись, поспешила на выход, забыв поинтересоваться, с кем в пару отец собирается теперь ставить Коула, раз я временно выбыла из игры. Поразмыслив над этой проблемой несколько секунд, пока шла по коридору к соседнему полигону, пришла к выводу, что вариант один и партнёром эльфа теперь должен быть Оливер. Интересно, как они сработаются?

Когда я вошла, однокурсники разбивались на пары и рассредоточивались по полигону под руководством магистра Керта. Он отдавал команды сухим и резким голосом, совсем не похожим на тот, которым чаще всего разговаривал со мной. Ко мне он обращался более ласково, даже когда что-то требовал и настаивал на своём, — я всегда ощущала исходящую от него трепетную нежность, и это неизменно казалось мне странным. Особенно сейчас, когда я увидела, как он разговаривает с другими. Или Керт так нежен со мной, потому что я болею? Да, вполне может быть.

Заметив меня, однокурсники кивали, улыбались и приветственно махали руками, особенно усердствовали Дин с Дамиром. В общем, у магистра не было шансов меня не увидеть, и он, обернувшись, удивлённо поднял брови. Выражение его лица тут же смягчилось — не сильно, но я всё равно заметила, — и он решительно зашагал мне навстречу.

— Шайна, что ты тут делаешь? — поинтересовался, даже не поздоровавшись. В глазах светилось беспокойство. — Что-то случилось?

— Нет, — я качнула головой. — Я отпросилась у от… то есть у магистра Дарха. Хочу посмотреть ваше занятие. Думаю, мне это будет полезно.

Губы Керта тронула слабая улыбка, глаза блеснули чем-то, похожим на лукавство, и он открыл рот, явно намереваясь сказать мне что-то дразнящее, но в последнюю секунду сдержался. Погасил улыбку, кивнул и произнёс:

— Хорошо, тогда устраивайся возле стены, там есть стулья. — Развернулся и ушёл к моим однокурсникам, которые всё это время с любопытством на нас смотрели.

Садиться я не стала, просто замерла у стены, прислонившись к ней спиной и затылком. Поверхность была прохладной и немного остудила мои мысли, в которых сейчас был сплошной кавардак. Начиная с недоумения на тему того, зачем я сюда пришла, заканчивая тревогой за собственное будущее. Смогу ли я вновь когда-нибудь стоять в дуэльной паре и заниматься наравне с остальными?..

Керт вёл боевую магию не так, как мой отец, да и в целом в этой группе всё было немного иначе хотя бы потому, что здесь было больше сильных и середнячков, да и собственно боевиков. Я бы сказала, что это была группа лидеров, слабых я не заметила вообще. И Керт давал своим студентам больше свободы, а ещё — в отличие от Дрейка, который крайне редко становился в пару с первокурсниками, магистр делал это постоянно. Он проверял каждого, кто находился на полигоне, помогая оттачивать щитовые заклинания, и судя по лицам моих однокурсников — все они были в восторге от преподавателя. Вокруг царила атмосфера энтузиазма, глаза ребят сверкали, постоянно слышались смех или восторженные крики, но Керт никого не одёргивал, разрешая проявлять эмоции. Он смотрел только на результат.

Прошло минут сорок, прежде чем магистр неожиданно обернулся ко мне, словно вспомнив о моём присутствии, и спокойно, тепло сказал, едва уловимо улыбнувшись:

— Подойди-ка сюда, Шайна.

Мне хотелось спросить, что он задумал, но я не решилась: неловко было. В любом случае сейчас всё узнаю.

— Я хочу проверить одну теорию, — произнёс магистр, когда я подобралась к нему почти вплотную. Остальные однокурсники к тому времени закончили выполнять упражнение, которое дал Керт, и теперь смотрели на нас, отчего у меня горели щёки, лоб и подбородок. — Составишь мне пару, Мирра?

Дамир, стоявший рядом, в соседней ячейке для дуэлей, вздрогнул, удивлённо захлопал глазами, а затем кивнул. Но, судя по его озадаченному выражению лица, понимал он не больше, чем я.

— Все вы знаете, что произошло с Шайной, — продолжал между тем магистр, и после этих слов мне захотелось его чем-нибудь стукнуть. Ну и зачем он это объявляет во всеуслышание? Чтобы меня пожалели? — Она не может участвовать в учебном процессе в полном объёме. Однако большинство инициированных, с которыми я работал, были способны удерживать и пропускать через себя заклинания, созданные другим магом. Сейчас посмотрим, получится ли это у Шайны. Встаём на исходную позицию.

Дамир переместился и встал напротив нас с магистром, тряхнул руками, словно сбрасывая с них пыль, и застыл, с беспокойством глядя на меня. Я тоже была взволнована, не слишком понимая, что конкретно собирается делать Керт, да и зачем?

Магистр аккуратно развернул меня спиной к себе, сам же встал сзади, прижимаясь ко мне настолько тесно, что это было абсолютно неприлично. Я задержала дыхание, пытаясь справиться с ощущением закручивающейся спирали внизу живота, но тут стало ещё хуже — Керт взял меня за руки, обхватив ладонями запястья. Словно мои пальцы были кисточкой, а он художником, который собирался ею рисовать.

— Для начала мы с Шайной построим простейший щит-стену. Ты помнишь, как его делать? — поинтересовался Керт прямо у меня над ухом. Я кожей ощущала его тёплое дыхание и думать могла только о том, как бы удержать лицо и не показать внимательно следящим за нами однокурсникам, до какой степени мне нравится близость этого человека. — Шайна? Щит-стена. Ты помнишь?

А, так это он у меня спрашивает?

— Помню, — хрипло выдохнула я и сглотнула — в горле было сухо, как в пустыне.

— Тогда сейчас, на счёт «три», Мирра кинет в нас одним из простейших атакующих заклинаний. Мир, без разницы — лезвия, иголки, жало, что хочешь. А ты, Шайна, выстроишь щит. Как ты его помнишь.

— Но… — попыталась возразить я, однако Керт не дал.

— Выстроишь. Сила у тебя будет. Не твоя, моя. Мир, готова?

— Да, — кивнул Дамир.

— Отлично. Один, два… — Эй, а меня он не собирается спрашивать? Я-то не готова! — Три!

Поздно.

Дамир молниеносно отправил в нас с магистром слабенькое лезвие, и я, испуганно выдохнув, непроизвольно вскинула руки, по привычке выстраивая щит-стену. Сначала я даже не поняла, что случилось, ведь всё было как обычно — те же самые движения, направляющие точки, линии… Я осознала, что не так, когда щит был уже закончен и висел передо мной, как всегда простой, но идеальный. Сила… раньше она вытягивалась из Истока, я ощущала её горячей пульсацией где-то возле пупка. Теперь же грелись и пульсировали запястья, которые сжимал магистр Керт, передавая мне собственную силу через прикосновение. Ни за что бы не поверила, но это работало! И заклинание Дамира увязло в получившемся щите, словно муха в варенье, а затем схлопнулось.

— Ва-а-а-а, — раздался невнятный гул где-то рядом, и я огляделась. Однокурсники смотрели на мой щит, открыв рты и распахнув глаза. Они были поражены не меньше, чем я. Интересно, а почему отец не сказал мне о подобной возможности? Или он не знал?

— Теперь ты можешь таким образом заниматься магией, Шайна, — шепнул Керт мне на ухо, и по всему телу резко промчался целый табун мурашек. Зараза! Отчего он так волнует меня? И несмотря на то, что магистр ощущался совершенно иначе, не так, как Норд, мне всё равно чудилось, что именно он сейчас стоит сзади. — Но делай это пока только с отцом, хорошо? Подобный способ, мягко говоря, небезопасен. — Керт отпустил меня, сделал шаг назад — сразу стало как-то пусто и холодно, я даже зябко повела плечами. — На всякий случай предупреждаю, ребята: не стоит повторять этот эксперимент, можно ненароком навредить партнёру. Если кто-то желает научиться, я могу как-нибудь провести несколько факультативов, но самостоятельно пытаться передать силу таким способом не стоит. Поняли?

— Да-да, — закивали однокурсники, но на лицах понимания не отражалось, это даже я видела.

— В лучшем случае вам светит дисциплинарное предупреждение, — судя по всему, магистр тоже не впечатлился увиденным. — А возможно, и исключение — смотря какие будут последствия. Легко вы не отделаетесь, ясно?

— Да, магистр Керт! — грянула пара десятков голосов, и преподаватель скептически хмыкнул.

— Что ж, тогда свободны. Занятие на сегодня окончено.

Я, опасаясь, что Керт сейчас задержит меня по какой-нибудь причине, ломанулась к выходу одной из первых, оправдывая себя тем, что собираюсь поговорить с отцом. Магистр меня не окликнул, и я вздохнула с облегчением.

Впереди была ещё одна встреча с Кертом, и когда я о ней думала, у меня внутри всё сжималось одновременно от страха и нетерпения.

Отец подтвердил мои мысли: он действительно не рассказывал об этом способе, потому что опасался, что он не сработает и я буду разочарована. А выяснить, работает или нет, должен был именно магистр Керт, как мой наставник в приручении Огня. Я сообщила, что получилось, и папа обрадовался как ребёнок, я даже подумала, он сейчас прыгать начнёт и в ладоши захлопает. Но нет — только улыбнулся и заявил, что с завтрашнего дня будем проводить тренировки по этой схеме.

Новость о случившемся на боевой магии быстро долетела до остальных однокурсников, поэтому за ужином все обсуждали эту тему, в том числе и за нашим столом. Я в обсуждениях участия не принимала — была слишком напряжена перед занятиями с Кертом, — но краем уха слушала и поражалась, с каким энтузиазмом к этому отнеслись Коул и Данита. Словно я уже приручила Огонь! Да-да, им казалось, если я смогла принять чужую силу, значит, и приручение не за горами. Мне бы подобную уверенность, особенно когда приходится бродить по крыше. Интересно, Керт меня вновь туда потащит или сменит дислокацию? Я даже не знаю, чего мне сильнее хотелось. Что предпочтительнее — зло знакомое или зло незнакомое? Наверное, всё же первое.

После ужина Коул буквально присосался ко мне, и отделаться никак не получилось, пришлось позволить провожать до комнаты. Он пытался вызнать, почему поддельный Дамир пригласил меня на свидание — точнее, почему я согласилась, — а ещё выяснить, какие у меня планы на выходные и не желаю ли я сходить погулять на этот раз с ним. Я не желала, поэтому старательно закрывала эту тему, а вопрос с Дамиром был решён сразу, как я заявила: «Императорам не отказывают». И одна Дарида знает, чего мне стоило сказать эту жуткую фразу…

А когда мы подошли к комнатам отца, оказалось, что магистр Керт уже здесь и ждёт, подпирая собой стену. Я смутилась, особенно как только заметила, насколько недовольным взглядом он смерил Коула, и поспешила извиниться:

— Простите, магистр, я не думала, что заставлю вас ждать.

— Я просто пришёл раньше. — Он протянул мне руку, и на этот раз уже Коул недовольно посмотрел на неё. — Пойдёмте, Шайна, нам пора.

Я приняла его ладонь, и через пару мгновений магистр активировал амулет переноса.

Ничего не изменилось: мы вновь оказались в уже знакомой комнате с широким окном, откуда открывался во всех смыслах потрясающий вид на крышу и тёмное вечернее небо без проблеска звёзд. Сегодня эти маленькие пульсирующие светом точки заслоняли тучи.

— Ты знаешь, что делать, — произнёс Керт негромко, легко подталкивая меня в спину по направлению к окну. Я вздохнула, чувствуя привычно нарастающий страх, сжала кулаки и, не возражая, сделала то, что должна была сделать, — распахнула окно, перелезла через подоконник и шагнула на крышу. Застыла, пережидая приступ отчаянной паники и тупой злости — за что мне всё это?! И, чтобы отвлечь саму себя от глупых мыслей, поинтересовалась у Керта, который в эту секунду вылезал из окна:

— А вы не боитесь высоты, магистр?

Я не смотрела на собеседника — изучала глазами небо и покатую поверхность крыши. И почему он не выбрал крышу поровнее? Эта черепица, резко уходящая вниз, как зимняя горка для катания на санках, мне безумно не нравилась. С ровной поверхностью было бы проще. Но Керт, по-видимому, не собирался облегчать мне жизнь.

— Не боюсь, — ответил он, подходя ближе, и положил ладонь мне на талию. — По крайней мере так, как ты, — нет. Не думаю, что мне понравилось бы падать с высоты, разумеется, но в остальном…

От его руки шло тепло, согревая мою ледяную от страха кровь. Кажется, я ошиблась, утверждая, что Керт не собирается облегчать мне жизнь. Сейчас он именно этим и занимался, успокаивая меня этой ненавязчивой заботой.

— А чего боитесь вы? Огня, змей, пауков?..

Он едва слышно рассмеялся.

— Огня? Шани, было бы странно, если бы стихийный маг боялся огня. Что касается змей и пауков — нет, определённо не боюсь. А почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами.

— Может, я хочу вам отомстить? Вы же мучаете меня одним из моих страхов. Знаю, это во благо, но…

— Для того, чтобы отомстить, тебе будет достаточно просто перестать стараться. — Керт усмехнулся. — Но вряд ли тебя саму это устроит. Иди уже, хватит стоять на месте.

Вредина. Я сделала маленький шаг вперёд и чуть не упала, услышав негромкое:

— Кстати, сегодня туда-сюда ходим дважды. Постепенно повышаем ставки.

Мне захотелось выругаться, но я промолчала, понимая: бесполезно. Ругайся не ругайся, а я обречена проводить время на этой крыше, пока не научусь преодолевать собственный страх.

На двухразовую прогулку туда-сюда у меня ушло полчаса. И к концу этого действа я неожиданно обнаружила, что почти полностью перестала бояться, причём, кажется, поняла, как это у меня получилось. Вышагивая по крыше, я старалась ни о чём не думать, и это работало — чем меньше я думала о своих действиях, тем ничтожнее становился страх. Нужно было только очистить мысли, и в этом мне отлично помогали разные детские песенки, которые я напевала себе под нос, пытаясь сосредоточиваться только на них, и больше ни на чём. Не могу сказать, что это было легко, но получилось же в итоге! И когда магистр наконец позволил мне вернуться в комнату, я была почти счастлива. Села на пол, спиной к стене, и прикрыла глаза, пытаясь справиться с клокочущей в груди радостью: всё, на сегодня я закончила…

— Как себя чувствуешь? — Судя по звуку, Керт сел рядом. Я распахнула глаза — да, так и есть. Только не боком, а лицом ко мне, скрестив ноги и положив ладони на колени. В вечернем полумраке я совсем не могла рассмотреть выражение его лица, видела только блеск глаз.

— Сносно. А следующий раз…

— Послезавтра. Будем встречаться через день, так тебе будет проще. Я бы предпочёл каждый день, но тебе ведь необходимо делать домашние задания, верно?

— Да, конечно.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, и отчего-то казалось, будто воздух между нами сгущается, становится вязким, как кисель. Хотелось отогнать его руками, приблизиться, дотронуться… Дарида, откуда эти мысли?

— Тот эльф, с которым я видел тебя сегодня… Ты с ним встречаешься?

В груди запекло, руки задрожали, и я закусила губу, пытаясь не ляпнуть лишнего. А заодно разобраться, действительно ли мне почудились в этом спокойном и словно замороженном голосе нотки ревности?

— Это важно, магистр?

Молчание.

— В целом — нет. Но, если встречаешься, советую не рассказывать ему о том, чем мы с тобой занимаемся.

Прозвучало совсем не угрожающе, нет. Возбуждающе до крайности. Я даже дыхание задержала, чувствуя, как бешено колотится сердце, отдаваясь лихорадочной пульсацией между ног. Кхаррт, что со мной? И мне показался этот намёк или он был на самом деле? А если показался — я что, с ума схожу?

— Почему? — выдавила из себя хриплое и удивилась, когда Керт спокойно спросил:

— Ты уверена, что хочешь услышать ответ?

Уверена. Или нет?

— Да, магистр.

— Страх — это только начало, Шайна, — пояснил он, и я вся сжалась от странного, волнующего душу предчувствия. — Потом будут другие эмоции. Ярость, неловкость, страсть.

— Стра… — Я кашлянула, задохнувшись. — А?..

— Это будет нескоро, — «успокоил» меня Керт. — Не думай пока об этом.

— Но как? — прошептала я, невольно прижав ладони к пылающим щекам. — Всё остальное я примерно представляю, но — страсть?

— Ты прекрасно знаешь — существуют специальные зелья, — ответил магистр так легко и невозмутимо, словно рассуждал о погоде, а не о том, как собирается напоить меня возбуждающим зельем. — Но повторюсь: не думай пока об этом. Поверь, когда ты пройдёшь страх, ярость и неловкость, у тебя уже не будет сил переживать из-за страсти. Вообще, — он покачал головой, — полагается делать упражнения в другом порядке и начинать со страсти, потому что это самое лёгкое. Но мне не хотелось тебя смущать. Поэтому её мы оставим напоследок.

Я молчала, не в силах осознать всё услышанное. И в конце концов просто негромко поблагодарила, решив больше ничего не уточнять.

Потом подумаю.

Эмирин Аррано

Когда она вошла в комнату, он сидел в кресле и смотрел на мерцающий в камине огонь. Лицо его было застывшим, словно маска — впрочем, оно ведь и было маской, разве нет?

— Я хотела кое-что показать тебе, — произнесла Эмирин тихо, подходя ближе. — События вчерашнего вечера, и, наверное, стоило сделать это сразу, но я никак не могла решиться.

— Шайна? — сразу понял он, подняв голову и поглядев на Эмирин уставшими и будто бы воспалёнными глазами. Хотя это было не удивительно — она знала, что последние дни он очень плохо спал.

— Да, это касается Шайны. Смотри.

Ректор сделала ещё шаг и коснулась висков сидящего перед ней мужчины кончиками прохладных пальцев, передавая воспоминания академии о Шайне, сидящей на полу в той комнате, где она теперь жила.

«Я не могу сказать этого тебе по-настоящему, но пусть хотя бы так… Ты ошибаешься, если думаешь, что я люблю не тебя, а хранителя библиотеки. Мне всегда было всё равно, кто ты. В тот момент, когда я узнала правду, я просто испугалась…»

Он задрожал, сжимая кулаки, и побелел лицом так сильно, что стал похож на лист бумаги — только над глазницами виднелись невнятные росчерки ресниц и бровей.

«Мне было нелегко всё осознать, и если бы у меня имелось ещё хотя бы несколько дней, я бы обязательно вернулась. Мне просто не хватило времени».

Поморщился, сглотнул, прижав одну ладонь к груди — там, где билось сердце, — а второй до боли сжимая подлокотник кресла.

«Пожалуйста, прости меня. Я была нерасторопна, думала слишком долго, и никогда не прощу себя за это. Я могла бы быть рядом с тобой хотя бы последние дни, но сама лишила себя всего…»

— Для чего ты показала мне это, Эм? — прохрипел он, открывая глаза, как только воспоминание завершилось.

— Ни для чего, — ректор пожала плечами. — Я показала это тебе, потому что она говорила с тобой. Я всего лишь донесла слова до адресата. А что с ними делать, решай сам.

Он качнул головой.

— Нет, Эм. Пусть всё остаётся так, как есть сейчас.

— Упря-я-мый, — протянула она и грустно улыбнулась. — Удивляюсь тому, что проклятье до сих пор не разрушено. Хотя метка заморозилась и перестала вытягивать из тебя силы, но не исчезла совсем. Отчего так? Ты же отказался от Шайны.

— Разве так выглядит отказ? Я жду каждой встречи с ней как одержимый. Ловлю её взгляды, жесты, почти умираю от прикосновений. Я… Нет, это не отказ. Что угодно, только не он. И проклятье не обманешь.

Она посмотрела в его голубые глаза — ей они виделись прежними, карими, — и понимающе кивнула.

Да… будет забавно, если он не сможет обмануть не только проклятье.

8

Оливер Рино

Удивительно, но он даже ждал вечера четверга — хотелось погулять с Шайной и отвлечься от действительности. Она ему нравилась. Не совсем в романтическом плане — всё же Шайна не была оборотнем, — но просто как друг нравилась очень. С Данитой было иначе, её Оливер с трудом выносил. Он не любил настолько капризных и эгоистичных девушек. Теперь он был вынужден играть не её парня, но брата, и это тоже добавляло проблем — оставлять его в покое Данита никак не желала, стремилась к общению, тянулась, искренне улыбаясь, и Оливеру от этого было тошно. И чуточку страшно, что она догадается. Поэтому он старался как можно меньше разговаривать, находясь рядом с принцессой, и больше слушать. Такое поведение любят все девушки, и Данита не исключение.

Хотя… Шайна, пожалуй, была исключением во всём. Она, во-первых, напрочь забыла, что Оливер назначал ей свидание, и жутко удивилась, когда утром в четверг он о нём напомнил. Чтобы девушка забыла о свидании с принцем? Ещё пару месяцев назад Оливер с пеной у рта доказывал бы, что это невозможно. Однако Шайна безжалостно рушила его представления о девушках, и это было даже немного обидно.

— Погулять? В парке? Ах, ну да… — Она зажевала губу, вздохнула и кивнула явно с огромной неохотой. — Ладно. Только недолго. А то у меня… То есть холодно там, погода плохая.

— Не терпится заняться боевой магией? — хмыкнул Коул, испепеляя Оливера яростным взглядом. Смешной такой. За это время даже дурак бы понял, что не интересует девушку, однако эльф продолжал настаивать. Может, Шайна его единственная? Что ж, тогда ему можно только посочувствовать. — Предпочтёшь её прогулке с принцем?

— Ой, да ладно тебе завидовать, — фыркнула Данита, скрещивая руки на груди. — Или ты не завидуешь, а ревнуешь? Даже не знаю, что ближе…

Коул сузил глаза, открыл рот, явно намереваясь огрызнуться, но тут Шайна толкнула его локтем в бок, и он поперхнулся воздухом.

— Хватит уже вредничать, — пробормотала она ворчливо. — Очков в твою пользу это точно не добавит, можешь мне поверить. И вообще, Дин, что ты там говорила про праздник урожая в пятницу? Пойдёшь, Коул?

То, что эльф обрадовался, было видно всем без исключения.

— С тобой, Шани?

— Ну, не только со мной — с нами, — она обвела ладонью стол. — Мы же все пойдём, да?

— Определённо, — подтвердила Рональдин, кивнув. — Кто же пропускает ярмарку на праздник урожая?!

— Там, кстати, ещё цирк вечером будет выступать, — вмешался Оливер и, поглядев на Шайну, предложил, иронично улыбнувшись: — Пойдёшь?

— Вряд ли получится. — Она улыбнулась в ответ, и сидевший рядом с ней Коул грозно свёл брови, вновь кинув на Оливера грозный взгляд. — Вечером у меня занятия с магистром Кертом, сразу после ужина.

— А во сколько они заканчиваются?

— Всегда по-разному, но обычно около восьми.

— Тогда успеем, — отрезал Оливер тоном правителя, которому нельзя отказывать. — И не возражай. Покажу тебе цирк.

— Да цирка тут и так хватает, — пробормотала Шайна, покосившись на злого Коула, и все вокруг засмеялись, заставив эльфа побагроветь от злости.

Шайна Тарс

То, что Коул воспринимает поддельного Дамира своим соперником, было понятно сразу, и я бы посмеялась, если бы дело не касалось меня. Но, увы, всё это приходилось терпеть именно мне, а не какой-нибудь другой девушке, и я раздражалась. Да, ревность Коула лучше, чем ревность настоящего Дамира, она-то естественна и закономерна. Но одни боги знают, как он меня достал! Если бы я могла приворожить его к кому-нибудь другому, то сделала бы это, не задумываясь, настолько мне хотелось, чтобы Коул уже от меня отвалил и влюбился в кого-то ещё.

Поэтому на прогулку с Оливером я отправилась с ощущением неотвратимости происходящего и предчувствием грядущих проблем. Вот сто процентов, Коул припомнит мне это «свидание», всю плешь проест. А когда ухаживания принца станут более очевидными, со злости вызовет Оливера на дуэль.

— А как у тебя с дуэлями? — поинтересовалась я сразу же, поймав эту мысль, и поддельный наследник посмотрел на меня с недоумением.

— Что ты имеешь в виду?

— Насколько хорошо ты дерёшься? — Глаза собеседника изумлённо распахнулись, и я пояснила, вздохнув: — Да просто Коул… от него чего угодно можно ожидать. Возьмёт и вызовет тебя на дуэль, чтобы показать превосходство над соперником.

Оливер откровенно расхохотался. Я огляделась — в парке академии ожидаемо было пусто. Интересно, нас всегда будут прятать от чужих глаз, или с определённого момента начнут демонстрировать остальным студентам? Должны же другие девушки узнать, что у принца есть возлюбленная.

Думать об этом было странно. Я — возлюбленная принца. Феерический бред.

— Хотел бы я на это посмотреть, — хмыкнул Оливер, отсмеявшись. — Буду даже рад, если всё так и окажется. Тряхну стариной, — он подмигнул, и я невольно заинтересовалась, сколько ему лет. Но спросить было невозможно — заклятье Эмирин мешало.

— Ты настолько уверен в своих силах? — Я состроила скептическую мордашку, и Оливер развёл руками, просто ответив:

— Да. — Помолчал мгновение и добавил: — Я бы предложил тебе сходить в дуэльный клуб, но вряд ли меня отпустят.

— Дуэльный клуб?

— Ага, развлечение для боевых магов, ну или просто любителей дуэлей. Организаторы устраивают соревнования, победителю достаётся солидный денежный куш — зрители делают ставки.

— А почему не отпустят? — не поняла я. Он же приманка, а не настоящий принц. — Мне кажется, вполне могут. Только маску лучше надеть, чтобы никто не узнал.

Удивительно, но Оливер так загорелся после сказанного, и глаза настолько заблестели, что я сразу догадалась — ему смертельно надоело играть чужие роли. Хочется заняться тем, что нравится самому.

— А знаешь что? — Он с предвкушением потёр ладони друг о друга. — Я спрошу. Может, действительно отпустят. Пойдёшь со мной?

— Пойду, — согласилась я, чтобы не огорчать его — всё-таки Оливер который месяц не имеет возможности увидеть в зеркале своё настоящее лицо. И слегка удивилась, заметив радостную улыбку на губах поддельного Дамира.

Кажется, ему приятно моё общество. Интересно, с чего бы?

В этот день я с Коулом не увиделась — после того, как мы с Оливером распрощались, отправилась к себе, немного позанималась с отцом боевой магией, а затем легла спать, по обыкновению обняв Хель. Это уже стало привычкой — класть её рядом с собой и накрывать одеялом, чтобы вместе проспать до побудки.

В пятницу утром я попросила Дрейка позволить мне один раз пропустить физподготовку — слишком болезненными ещё были воспоминания, а однокурсники вновь собирались на стадион. Конечно, когда-нибудь придётся себя пересилить, но пусть это будет не сегодня.

Сразу после завтрака, во время которого Коул подозрительно и мрачно молчал, а Оливер посылал мне одну за другой многозначительные улыбки, я отправилась в библиотеку. Если уж не судьба побегать на стадионе, то хоть займусь очередной письменной работой по целительским зельям. Накануне и магистр Нерида заменила мне практическое задание письменным, так что дел у меня было достаточно. И я никак не рассчитывала, что, как только уютно устроюсь с книгами и листами бумаги в «зоне комфорта», ко мне подсядет Коул.

— Ты же должен быть на физподготовке?! — прошипела я, покосившись на часы, что висели неподалёку. Двадцать минут десятого — самое время круги по стадиону нарезать.

— Я отпросился, — фыркнул Коул, да с такой гордостью, словно это было достижение. — Все промежуточные зачёты я сдал, так что мне можно. Сказал, что хочу заняться курсовой работой. Я слышал, как ты говорила Дин и Мирре, что пойдёшь в библиотеку, решил составить тебе компанию.

— Я вообще-то хотела позаниматься, — вздохнула я, давя в себе желание треснуть эльфа по голове каким-нибудь из взятых в библиотеке учебников. — Ты не мог бы мне не мешать?

— Я не буду мешать. Тоже поработаю, просто рядом с тобой. Хорошо?

Плохо. Но вслух я этого не сказала, молча уткнулась в книгу и постаралась сосредоточиться на деле.

Минут через десять мне это удалось, но только благодаря тому, что Коул молчал, не хватал меня за руки, не пытался заговорить. Я выписывала на листочки необходимый материал, собираясь потом переписать всё на чистовик, но уже не в библиотеке, а в своей комнате. И так увлеклась, что не сразу осознала: что-то (или кто-то) касается моей косы, лежащей на спине.

— Коул, не надо, — процедила я, и он, вздохнув, убрал руку. А потом сказал такое, от чего я оцепенела:

— Шани, не хотел тебе говорить, но… ты — моя латкарто. Единственная.

Я нервно сглотнула. О Дарида, а давай пусть это будет сон! Или бред. Или пусть мне послышалось!

— Шани?

Я вздохнула, пытаясь унять панический перестук сердца.

— Коул, зачем ты это мне говоришь?

На эльфа я при этом не смотрела — страшно. И тошно. Было ощущение, что он делает всё специально, пытаясь пробудить жалость и не оставить мне выбора.

Коул молчал несколько мгновений, и мне почудилось — он надеется, что я на него посмотрю. Но я не стала, и Коул ответил, и голос его звучал тихо и вкрадчиво:

— Не отталкивай, пожалуйста. Дай мне шанс. Ты ведь свободна…

— С чего ты взял? А принц?

— Это не твой вариант.

Я так удивилась, что всё-таки посмотрела на эльфа. Он тоже глядел на меня, и его взгляд казался мне тёмным, как озёрная вода ночью.

— Не твой вариант, однозначно, — усмехнулся Коул, не отводя глаз. — Ты равнодушна к нему, я же вижу. А на прогулку пошла, потому что не хотела отказывать.

Ишь ты, прозорливый какой.

— Коул, я и к тебе равнодушна, — сказала как могла ровным голосом. — Это ты тоже должен замечать.

Эльф дёрнул губой.

— Я замечаю, но прошу дать мне шанс. Для меня очень мучительно такое твоё отношение… оно буквально убивает. Пожалуйста, Шани!

— Слушай, — я сжала кулаки, гася в себе желание послать его сразу и как можно дальше от меня, — ну вот давай представим: я даю тебе шанс, а потом понимаю, что напрасно это сделала. Ты примешь моё решение? Или попросишь ещё один шанс, а потом ещё один, и ещё, и так до бесконечности?

— Нет. Я приму твоё решение.

— Да ладно? — Я иронично подняла брови. — Я тебе сколько времени уже отказываю, а ты всё не понимаешь, с чего вдруг…

— Ты не давала мне шанса! — горячо возразил Коул и добавил с неожиданной злостью: — И теперь я осознаю почему. Ты бегала в императорскую библиотеку. Но сейчас ты ведь не бегаешь, верно? Так дай мне шанс! Ну пожалуйста, Шани, я тебя очень прошу!

Я никому не хотела давать никаких шансов — мне был нужен только Норд, и неважно, что его больше нет на этом свете. Это ровным счётом ничего не меняло. Однако я боялась, что мой окончательный отказ эльфу повредит планам Эмирин на поддельного Дамира. Не знаю, каким образом, но я чувствовала — то, что я скажу Коулу сейчас, действительно важно.

— Понимаешь, — я потёрла лицо ладонями, ощущая дикую усталость и нежелание объясняться, но по-другому было нельзя, — вы с его высочеством мне в равной степени нравитесь, точнее, не нравитесь, уж прости. И тебе не кажется, что это будет нечестно, если я дам тебе шанс, а ему нет?

— А он просил о том же самом? — удивился Коул, и я кивнула.

— Да.

— Он не сможет на тебе жениться, — тут же горячо заявил эльф, воинственно нахмурившись. — Развлечься — пожалуйста, но жениться — нет!

— А ты как будто сможешь…

— Я смогу!

Дарида, и почему он такой глупый…

— Ты у своего дедушки-то спрашивал об этом? — вздохнула я, откидываясь на спинку дивана. — Готова поклясться, что нет. А если бы спросил, то вряд ли получил бы согласие.

— Шани, — Коул неожиданно придвинулся ко мне почти вплотную, обхватил ладонями лицо и шепнул, горячо дыша мне в губы: — Для нас, тёмных эльфов, латкарто священна. Конечно, он примет тебя, как мою избранницу. Я в этом не сомневаюсь!

Наивный… Избранницу можно и в любовницах держать, а вот жениться второй наследник Повелителя должен с политической выгодой. И мне не обязательно узнавать мнение дедушки Коула, чтобы понимать это.

— Я в любом случае не собираюсь пока замуж, — ответила, вырвавшись из захвата эльфа. — Так что «не сможет на тебе жениться» — не аргумент. В общем, Коул, я даю шанс вам обоим. И тебе, и принцу. Здоровая конкуренция ещё никому не вредила. А сейчас я, пожалуй, пойду, мне пора.

И я, оставив книги на столе — их всё равно через час заберёт академия, — поспешила к выходу, про себя думая, что больше не пойду в эту библиотеку в одиночестве.

В следующий раз захвачу с собой Оливера, пусть он перед Коулом отдувается.

Наследный принц Дамир

После физической подготовки, на которую Шайна не ходила, Дамир заметил, что у подруги отчего-то испортилось настроение. Спросить, в чём дело, пока не было возможности, но наследник предположил, что виноват в этом Коул — слишком уж возмущённой была и его физиономия. А вот Оливер казался довольным и смотрел на Шайну с такой ласковой улыбкой, что Дамиру невольно было жутко — мало того, что он не привык видеть себя со стороны, ещё и так улыбался он редко. Потому что влюблялся нечасто, точнее — до Дин он и не влюблялся никогда по-настоящему. Все прошлые симпатии ни в какое сравнение не шли с чувствами к дочери Эмирин.

— Только не говори, что не пойдёшь на ярмарку, Шани, — хмыкнул вдруг Оливер, глядя, как девушка ковыряет вилкой котлету. В последнее время Шайна ела мало и сильно похудела — на лице резко очертились скулы, исчез намёк на щёки, а запястья и вовсе выглядели тонкими веточками.

— Почему ты так решил? — удивлённо спросила полуэльфийка, поднимая голову и нахмурившись.

— Ты не выглядишь человеком, который собирается на ярмарку. Не радостная.

Она молча пожала плечами, вновь опуская взгляд к котлете, и Дамир невольно подумал — если Оливер более-менее похож на увлечённого девушкой парня, то Шайна одинаково равнодушна и к нему, и к Коулу, и это очень заметно. Но вряд ли с этим можно что-то сделать — актриса из неё была никакая.

— А она увидит, сколько там всего интересного, и сразу повеселеет! — бодро возвестила Данита и мечтательно вздохнула. — Надеюсь, там будет много товаров из Мирнарии, я их обожаю! Но дядя… — Сестра запнулась, покраснела, потом побледнела и потянулась к стакану с соком. Сделала большой глоток, закашлялась и продолжила слегка хриплым голосом: — В общем, хочу купить мирнарийский платок.

— Император не разрешал тебе покупать их товары? — поинтересовался Коул громко и надменно, и у Дамира возникло желание треснуть эльфа чем-нибудь тяжёлым по голове. Дурак, зачем он это спрашивает?! Неужели не понятно, что за этим столом нет людей, которые хотят обсуждать императора?!

— Дядя считал, что у меня уже слишком много мирнарийских платков, — ответила Данита тихо и печально, сделав судорожный вдох. — Больше ста…

Дамир покосился на Шайну — девушка сидела, не поднимая головы от тарелки, глаза её были закрыты, а на губах застыла печальная улыбка.

— Да уж, многовато, — сказала Дин резко и встала из-за стола, потащив за собой и Шайну. — Ладно, мы пойдём переодеваться, а потом в город. Давайте пересечёмся в холле первого этажа через полчаса?

— Договорились, — кивнули Оливер и Коул, тоже поднимаясь и смеряя друг друга оценивающими взглядами. Данита фыркнула и закатила глаза. Она по-прежнему старательно делала вид, что ей безразлично подобное внимание к Шайне, но у неё плохо получалось. Дамир ясно видел: сестра завидует, и его это огорчало. А ещё ему казалось, что Данита симпатизирует Коулу… и вот это уже было печально.

Шайна Тарс

Даже не знаю, зачем я пошла на эту кхарртову ярмарку, — настроение было ужасным. Хотя нет, знаю. Когда я вернулась с обеда в комнату и рассказала отцу, куда собираются идти однокурсники, он заявил:

— Конечно, иди с ними. Тебе нужно отвлечься.

— Я бы лучше позанималась… — возразила я, но Дрейк покачал головой.

— Иди-иди, завтра позанимаемся. И купи себе там что-нибудь.

Покупать я ничего не собиралась и даже денег с собой не взяла. Оделась тепло, не забыв и шапку — на улице была уже почти зима, ночью и снег выпал, — и отправилась вниз, на первый этаж.

Там были пока что только Дамир, Дин и Оливер, и я вздохнула, разглядывая почти одинаковых принцев — только один настоящий, другой поддельный. И в разной одежде. Забавно, но я бы никогда в жизни не спутала Оливера с Дамиром, даже если бы последнего здесь не было. Несмотря на то, что сотрудник Тайной службы идеально выполнял свои обязанности, я сердцем чувствовала — это не Дамир. Странно, что этого совсем не ощущает Данита… Хотя она же не интуит, в отличие от меня.

— Как замечательно, что я пришёл первый, — протянул Оливер и тут же взял меня за руку. — Буду вне конкуренции.

Я не выдержала и фыркнула, испытав неожиданное облегчение оттого, что интерес поддельного принца такой же поддельный, как и он сам, и не может быть не поддельным, ведь я не оборотень и не подхожу ему по определению. Ещё одного настырного кавалера моя психика не выдержала бы, хватает и Коула.

— Я тоже рада, что ты пришёл раньше, — ответила искренне и усмехнулась, увидев многозначительные переглядывания между Дамиром и Дин. Я прекрасно понимала, что друзья были бы не против на самом деле сосватать меня Коулу, чтобы отвлечь, но отношения всё-таки не увеселительная прогулка на ярмарку. Тем более отношения с тёмным эльфом. И да, я предпочту общение с Оливером хотя бы по той простой причине, что он не пытается залезть мне под кожу. И под юбку.

Данита и Коул пришли через пару минут, и если принцесса выглядела воодушевлённо, то эльф — так, словно наелся чего-то испорченного и его теперь мутит. Точнее, он начал так выглядеть, как только увидел меня под руку с Оливером.

— Шайна, — сказал Коул, решительно сверкнув тёмными глазами, — ты обещала, что дашь шанс не только его высочеству, но и мне. Давай тогда будем честными?

Я решительно ничего не поняла, и, судя по удивлённому лицу Оливера, он тоже.

— Что, прости?

— Будем чередоваться, — продолжил Коул. — Пятнадцать минут идёшь с Дамиром, пятнадцать — со мной.

Дин хихикнула, Дамир улыбнулся, Данита с недовольным лицом сложила руки на груди, а я просто стояла, не зная, что ответить, пока за меня не ответил Оливер:

— Ладно, договорились. Будем чередоваться.

Чуть позже, когда мы уже шли по направлению к Ярмарочной улице — до неё от академии идти не дольше получаса, решили прогуляться, — поддельный принц негромко поинтересовался, склоняясь над моим ухом:

— Значит, ты обещала дать ему шанс?

Я устало вздохнула и ответила, поглядев на скептическую улыбку Оливера и пожав плечами:

— Ничего другого Коул не принял бы от меня.

— Это да. Настойчивый малый. Видимо, рассчитывает взять тебя измором.

Я не представляла, на что он рассчитывает, но его настойчивость мне изрядно надоела. И если можно использовать Оливера, чтобы отвадить от себя Коула, я это сделаю.

Оливер Рино

На Ярмарочной улице ожидаемо было не протолкнуться. Народу оказалось так много, что охране, которая, конечно же, сопровождала поддельного принца и его спутников повсюду за пределами академии, пришлось придвинуться ближе к объекту наблюдения и обнаружить себя. И теперь все могли лицезреть четырёх крупных мужчин и одну невысокую женщину — они кружили вокруг компании первокурсников, подобно хищным птицам, высматривающим добычу.

— Забавно, — пробормотала Шайна, печально усмехнувшись, и Оливер переспросил, наклонившись к ней:

— Что именно?

— Я видела этих людей раньше, — пояснила девушка, изучая охранников. — Думала, что просто случайно с ними сталкиваюсь, живут рядом и ходят по тем же маршрутам, что и я. А оно вот как, оказывается.

— Да, вот так, — кивнул Оливер. Он испытывал по поводу охраны несколько иные чувства — он знал всех по именам, а они понятия не имели, что именно Рино скрывается под маской Дамира. Да и в целом про маску были не в курсе. — Но только это не люди, Шани. Оборотни.

— Все пятеро?

— Верно. Рота элитных императорских охранников почти целиком состоит из оборотней-магов. Штучный товар, как ты понимаешь, — Оливер хмыкнул, и Шайна кивнула, бледно улыбнувшись. Она явно поняла его намёк на самого себя, но прокомментировать никак не могла.

— Всё, ваше высочество, — перед Оливером возник ехидно ухмыляющийся Коул. — Ваше время вышло, теперь я буду сопровождающим Шайны.

— Слушайте, — возмущённо вмешалась Данита, оглядывая Дамира яростно блестящими глазами. — В нашей компании всего два парня, и оба сопровождают Шайну. Это несправедливо, в конце концов!

— Нам срочно нужен ещё парень, — пошутил Коул, и все, кроме Даниты, рассмеялись. Принцесса же сузила глаза и вцепилась в руку Оливера, как клещ.

— Будешь нас по очереди сопровождать, Мир! Так справедливо! — заявила она, и он не стал возражать.

На Ярмарочной улице и в обычное время есть чем поживиться — торговые лавки в каждом доме, — но сейчас, в праздник урожая, кроме обычных магазинчиков можно было увидеть и временные палатки, раскинувшиеся посреди улицы и защищённые магией от дождя и ветра, — туда торговцы привезли разнообразный товар с разных концов света. Большинство лотков по традиции были заполнены диковинными фруктами и овощами, которые поспевали к этому времени в южных областях Эрамира и Мирнарии, но были и другие товары — украшения, одежда, обувь, книги, различные амулеты и артефакты, сладости. Между лотками туда-сюда сновал народ, радостно улыбаясь и громко обсуждая увиденное. Словно две недели назад и не случилось той страшной трагедии, что унесла с собой жизнь правящего императора Велдона. Впрочем, что обычному люду до правителя и какая им разница, кто будет править — он, его наследник или регент? Да никакой им нет разницы, лишь бы сытно есть и не воевать ни с кем за передел мира. Поэтому, если что-то случится и с настоящим Дамиром, а после и с Данитой, и на трон сядет тёмноэльфийская династия, никто не станет особенно возражать. Поворчат, повздыхают — и будут жить дальше, как и жили.

Всё это промелькнуло в голове Оливера за несколько мгновений, пока он рассматривал лоток с украшениями и артефактами, к которому Шайну подвёл Коул. Они были явно мирнарийскими — в Эрамире никто не носил настолько крупных и массивных драгоценностей, да и амулеты старались делать более компактными, незаметными. В Мирнарии была другая мода — там магия выпячивалась, как достоинство, и считалось, что чем больше на маге драгоценностей и чем они крупнее, тем сильнее маг.

— Тебе что-нибудь нравится, Шани? — услышал Оливер вопрос Коула и подошёл ближе, с интересом глядя на полуэльфийку. На её лице отчётливо читался ответ на вопрос, и в лучшем случае он прозвучал бы как: «Зачем ты меня сюда притащил?»

— Нет.

— О, юная леди! — воскликнул торговец, черноволосый и черноглазый мужчина с настолько густым загаром, что казался намазанным дёгтем. — Вы не правы! Посмотрите-ка сюда, эта прелестная брошка отлично подойдёт к вашим глазам! — Мужчина ткнул почти чёрным пальцем в изделие из крупного дымчато-серого камня. Оливер в камнях не разбирался, но ему и не нужно было — в памяти немедленно всплыли сведения из головы Дамира, который знал, что это амрил, один из национальных мирнарийских драгоценных камней. — Мало того, что отличное украшение, так ещё и прекрасный магический накопитель!

— Спасибо, не нужно, — качнула головой Шайна, отходя в сторону, и Коул, вздохнув, последовал за ней. Оливер тоже хотел уйти, тем более что и Данита, и Мирра с Дин уже топтались возле соседнего лотка, на котором были выложены в ряд разноцветные мирнарийские платки, но в последний момент его взгляд упал на предлагаемую продавцом брошь, и Оливер, повинуясь внезапному порыву, взял её в руку. Поднёс к глазам, рассматривая и сам камень, почти круглый, с матовым блеском, и обрамление из переплетений серебра — как ветви какого-то растения, обнимающие камень. Брошь отчего-то напоминала зеркало в тяжёлой кованой раме, и Оливер уже хотел положить её обратно, когда украшение неожиданно ярко вспыхнуло, ослепив его, и он выронил брошь, закрывая ладонями глаза и пытаясь не завыть от резкой обжигающей боли в глазницах.

Шайна Тарс

Я обернулась за мгновение до того, как в руках Оливера что-то ярко вспыхнуло, и он согнулся, зажав лицо и издав глухой стон, но отреагировать не успела — вокруг сразу забегали стражники. Девушка-охранник воспользовалась амулетом переноса, и они с Оливером исчезли, но остальные не спешили покидать улицу. Лоточника, торговавшего драгоценностями и амулетами, скрутили, других просто задержали и начали расспрашивать. Через несколько минут прибыли ещё несколько магов — сотрудники Тайной службы, — они что-то замеряли артефактами, конфисковали всё содержимое ближайших лотков, ещё раз выслушали свидетелей и только после этого наконец отпустили всех. Ну, почти всех. Тот мирнариец, которому принадлежала вспыхнувшая и сгоревшая брошь, отправился с ними, и выражение его лица при этом нельзя было назвать радостным.

В общем, вечер был испорчен окончательно и бесповоротно. Не для меня — я и так не обладала хорошим настроением, отправляясь на эту ярмарку, но для остальных точно. Никто не успел ничего толком не то что купить, но даже и посмотреть, а после того, как Оливера перенесли в неизвестном направлении, лоточника явно арестовали и забрали кучу товаров у соседних торговцев, никому из моих друзей уже не хотелось двигаться дальше. В итоге мы приняли решение возвращаться в академию. В любом случае время подходило к ужину, а после у меня занятия с Кертом, так что возможности пойти куда-то ещё не было.

— Постараюсь узнать, что с братом, — вздохнула Данита, когда мы шагали обратно к зданию академии, уставшие и понурые. — А то я вообще не поняла, что случилось. Этот артефакт причинил ему существенный вред или нет?

— Вряд ли, — фыркнул эльф. — Для того, чтобы причинить вред кому-то с уровнем защиты твоего брата, нужно что-то посильнее какой-то дурацкой броши.

— Тогда что это было? — удивлённо спросила Данита, но никто ей не ответил, потому что понимания не имелось. По крайней мере, у меня точно. Да и, может, мы ошибаемся и этот непонятный артефакт всё же смог навредить поддельному Дамиру? Не хотелось бы. Несмотря на то, что я пока плохо знала Оливера, он начинал мне нравиться благодаря своей храбрости. Он сильно рисковал жизнью и здоровьем, играя нынешнюю роль, и я сомневалась, что во всём Эрамире найдётся ещё хотя бы один желающий заменить Оливера на этом месте.

На ужине его не оказалось, и принцесса, почти не поев, побежала в лазарет. Дамир и Дин проводили её взволнованными взглядами, и я понимала, что друзья чувствуют в данный момент. Им тоже хотелось сорваться в лазарет, но это было бы странно — не успели мы настолько подружиться с поддельным принцем, чтобы торопиться к нему. Впрочем…

Я взглянула на часы, висевшие над выходом из столовой. До прихода Керта минут пятнадцать — успею.

— Ребята, простите, я побегу, — сказала, решительно поднимаясь из-за стола. — Магистр уже ждёт.

Коул, несмотря на то, что ещё не расправился с картофельным пюре, попытался встать следом за мной, но я решительно надавила ладонью на его плечо.

— Не надо, ешь спокойно, я сама дойду. Всё, до завтра. — И умчалась так быстро, как могла. Я не сомневалась, что Коул наверняка ринется следом, но несколько секунд форы у меня было, а лазарет находится в другой стороне от крыла, где жили мы с отцом. Пока поймёт, что я побежала не туда, пока доберётся до лазарета, я уже сделаю всё, что планировала.

До нужного этажа я добралась за пару минут. Распахнула дверь, поинтересовалась у дежурной медсестры за стойкой, в какую палату поместили принца Дамира и можно ли к нему зайти на пять минут, получила согласие и бодро зашагала по коридору к своей цели.

Палату искать не пришлось — возле неё с мрачным видом стояла та самая стражница, парой часов назад уводившая Оливера с Ярмарочной улицы. Непонятно только, зачем она здесь, если в академии ему всё равно ничего не грозит? Впрочем, это не моё дело. Я спросила разрешения ненадолго зайти и проведать принца, девушка кивнула и распахнула дверь.

Оливер полулежал на постели с повязкой на глазах, перед ним на стуле сидела хмурая и обеспокоенная Данита. Увидев меня, она удивлённо открыла рот, но почти сразу улыбнулась и встала.

— Я пойду, не буду вам мешать, — произнесла торжественно и выскочила из палаты, оставив меня в некотором недоумении от этого поступка. Такое впечатление, что Данита не против моих отношений с Дамиром, но это же бред. Я ведь ей не нравлюсь? Странно.

— Шани? — спросил Оливер, подаваясь вперёд, и я прошла дальше, опустилась на стул.

— Ага, это я. А как ты понял? У тебя же повязка на глазах.

— А кто ещё это может быть? — Он улыбнулся, и в этот момент внутри меня словно что-то лопнуло от облегчения — кажется, всё-таки непонятный артефакт не причинил ему большого вреда. — Из друзей у меня здесь пока только ты. Если не считать Даниту, конечно.

— А Дин и Мирра? Они тоже хорошо к тебе относятся.

Он качнул головой, не ответив, и я решила не развивать тему, прекрасно понимая, что настоящему Дамиру не доставляет удовольствия смотреть на свою копию, а Дин — на поддельного возлюбленного. И вряд ли мои друзья когда-нибудь смогут подружиться с Оливером. По крайней мере, пока он ходит с чужим лицом.

— Ты сильно пострадал?

— Нет. Сетчатку немного пожгло, но ерунда, уже через пару часов повязку снимут и стану как новенький. Правда, не будь на мне защитных артефактов, остался бы без глаз, а так только небольшой ожог.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я. — Какой в этом смысл? Ни убить, ни покалечить толком эта брошь не могла, как я понимаю. И…

В этот момент за дверью раздался какой-то шум, и мне послышался возмущённый голос Коула. Я невольно напряглась, а Оливер, хмыкнув, вдруг схватил меня за руку и дёрнул на себя.

— Иди сюда, Шани, — прошептал он, пересаживая удивлённую меня на кровать, а потом обхватил ладонями моё лицо и прижался к губам. Я вздрогнула от неожиданности, попыталась отстраниться, но в этот момент раздался стук открываемой двери, голос Коула стал громче, и я застыла в объятиях Оливера, осознав, зачем и для кого он устроил этот спектакль с поцелуем.

Раз, два, три, четыре, пять… Прошло пять секунд, прежде чем эльф наконец выскочил из палаты, громко хлопнув напоследок дверью, и я моментально разорвала поцелуй и пересела обратно на стул.

— Тебе нравится его дразнить, да?

Не знаю даже, почему спросила это. Но уж очень довольными мне показались губы Оливера. Думаю, глаза были не менее довольными, но их я не видела.

— Пожалуй, — не стал отрицать поддельный наследник. — Но дело не в этом. Мне будет проще, если он не станет мешаться под ногами. У него нет шансов, и чем скорее он это поймёт, тем лучше. Даже у меня шансов больше. Я не хочу тратить время на бесполезное соперничество, у меня и без этого слишком много проблем, как ты понимаешь.

Да, я понимала — Оливеру действительно было бы проще играть роль Дамира, а мне — его девушки, не околачивайся рядом вездесущий Коул.

— Не верю я, что он так легко сдастся. Подумаешь, поцелуй.

— Я тоже не верю, но попробовать стоило. Кроме того, — Оливер откровенно улыбнулся, и мне почудилось, что, не будь повязки, он бы мне подмигнул, — мне понравилось. Честно тебе скажу, ты — самое приятное, что случилось со мной за последние несколько месяцев.

Я не могла вернуть Оливеру комплимент, но думаю, что он понимал это. Потому не стал возражать, когда я быстро простилась и убежала на занятия к Керту.

По дороге я думала о том, что в эти несколько минут, пока мы разговаривали, Оливер, пожалуй, не играл никакую роль, а просто был собой — ехидным и ироничным парнем, смертельно уставшим играть в чужие игры и быть в них всего лишь пешкой, разменной монетой, которой совсем не жаль пожертвовать.

Керт уже ждал меня в коридоре возле наших с отцом комнат, и выглядел он мрачно и озабоченно — как человек, которому надо решить какую-то проблему, но он не знает, как это сделать. Мне подумалось, что это может быть связано с Оливером, но уточнять я не стала.

Мы молча перенеслись в гостиницу, и я, не дожидаясь команды, решительно направилась к окну. Однако Керт остановил меня резким:

— Подожди, Шайна.

Я обернулась, удивлённо моргая и не понимая, чего именно должна ждать. Или магистр хочет добавить ещё что-то к моему заданию? Например, я должна буду идти по крыше, периодически подпрыгивая то на одной ноге, то на другой? Он же сказал в прошлый раз: «Повышаем ставки», так почему бы и нет?

— Да, магистр? — произнесла я, настороженно глядя в решительное и жёсткое лицо Керта. Он смотрел на меня прямо и открыто, и от этого взгляда на щеках непроизвольно вспыхивал румянец. Невозможно не краснеть, когда тебя так откровенно изучают, будто пытаясь прочесть мысли.

— Ты испугалась сегодня? На Ярмарочной улице, когда в руках принца вспыхнул артефакт?

Голос Керта звучал тихо и тревожно, словно он на самом деле волновался за меня.

— Я не успела, это всё случилось слишком быстро. Хуже было потом, когда его высочество увели и всех начали расспрашивать, кого-то даже арестовывать. Тогда появилось время, чтобы подумать о произошедшем, и стало страшно.

— И что ты думаешь о произошедшем?

Этот разговор напоминал мне наши диалоги с Нордом, которому всегда хотелось знать, что я думаю на ту или иную тему. Я всегда чувствовала его интерес, он не был поддельным. И сейчас точно так же я чувствовала интерес Керта.

Эта мысль причиняла боль. Глухую, невнятную, противно тянущую, как ушиб или порез. И она же рождала непонимание того, как я могу настолько часто сравнивать этих мужчин? Во всём, от слов до моей реакции на прикосновения. Мне каждый раз становилось стыдно, когда это происходило, казалось, что я предаю Норда подобными рассуждениями. Но я ничего не могла с собой поделать.

— Я думаю, что это всё странно, — ответила я, отводя глаза — прямой и открытый взгляд Керта смущал меня. — Непохоже на покушение. Наследник на несколько часов попал в лазарет с ожогом сетчатки, разве это результат? Нет. Дело в другом. Целью было не убийство, а что-то ещё.

— И что могло быть целью, как ты думаешь?

Я вздохнула и всё-таки посмотрела на магистра. Он изучал меня с той же серьёзностью, что и Норд когда-то, и глаза так же сверкали… абсолютно так же! Только они были голубыми. Но это единственное отличие…

— Магистр, я не знаю, насколько могу быть откровенна с вами, — ответила, закусив губу и сжав кулаки. Ругала себя на чём свет стоит — нельзя же постоянно видеть мёртвого в живом человеке! Но ни сердце, ни разум не слушались. — Я с вами почти не знакома. Боюсь, что я могу поделиться соображениями только с профессором Аррано, ни с кем больше.

— А с отцом? С Дрейком ты разве не будешь делиться?

— Нет. — Я покачала головой. — Я люблю его, но покушение на наследника — не его дело. Кроме того, вдруг это опасно?

— Благоразумно, — Керт растянул губы в улыбке. — Но в одном ты не права — Дамир больше не наследник. Он император.

— Не привыкла ещё. — Я отвернулась к окну, несмотря на то, что это было невежливо, но плевать. Не хочу, чтобы он видел моё искривлённое лицо. — И потом, вы сами назвали его принцем.

Вздох.

— Я тоже… не привык.

Наверное, из-за того, что голова у меня была забита произошедшим сегодня в городе, бродить по крыше получалось легче, чем в прошлый раз. Керт ожидаемо поднял ставки — я должна была пройтись туда и обратно трижды, то есть всего за вечер я совершила шесть путешествий от окна к краю крыши. Делала я это с опаской, но больше не тряслась так откровенно, как в первый раз, а когда всё закончилось, оказалось, что мне даже немного понравилась прогулка. Наверное, потому что впервые она не была похожа на откровенную экзекуцию. Да, это не то, чем я хотела бы заниматься, но не смертельно. Хотя не знаю, сохранила бы я спокойствие, если бы не понимала, что меня охраняет заклинание магистра и я не смогу упасть с крыши? Вряд ли.

А после мы вновь сидели на полу в гостиничном номере, и Керт поил меня чаем из термоса. И таким вкусным, что мне даже захотелось к нему чего-нибудь сладкого. Я почти не ужинала, торопясь к Оливеру, и теперь пожинала плоды собственной торопливости — в желудке плескался только чай, и есть от этого хотелось ещё сильнее.

— Ты ходила к Дамиру в лазарет перед нашей встречей? — поинтересовался вдруг магистр, пока я сидела с закрытыми глазами, прислонившись затылком к прохладной стене, и смаковала во рту терпко-кислый вкус чая. Он был с какими-то ягодами, и я пыталась понять, с какими.

— Откуда вы знаете? — ответила вопросом на вопрос, не открывая глаз.

— Я был там, видел тебя мельком. Приходил осматривать принца по просьбе ректора.

Было что-то странное в его ответе. Мне даже подумалось, будто магистр откровенно врёт. Но и эта мысль казалась странной — зачем ему врать?

Но будь то, что он сказал, правдой… это ещё более удивительно. Зачем Эмирин просить осмотреть поддельного Дамира боевому магу? Пусть хорошему, но боевому магу, а не целителю. Пусть он специализируется на восстановлении после инициации, но где инициация, а где — то, что произошло с Оливером? Это просто нелогично, а ректор не страдала отсутствием логики. У неё не было ни единой причины просить Керта осмотреть ненастоящего принца. Ни единой!

Ну или я чего-то не знаю. Впрочем, вслух я этого не сказала. И свои подозрения озвучивать отчего-то не стала.

Я просто боялась услышать ответ.

— Да, я ходила к его высочеству. Хотела узнать, как он себя чувствует, сильно ли пострадал.

— Он тебе нравится?

Голос Керта был спокойным, но у меня вновь появилось ощущение, будто он обманывает. И это спокойствие — не настоящее, напускное.

— Помнишь наше знакомство, Шайна? — продолжал между тем магистр. — Я объяснял тебе, как важно быть искренней в нашем случае. И сейчас я прошу ответить честно. Это важно.

Важно, значит… Беда только в том, что я не представляла, о ком собираюсь отвечать. Я испытывала к Оливеру и Дамиру разные чувства. Да, к обоим дружеские, но разные. Дамир за это время стал мне почти братом, а Оливера я пока плохо знала, но в глубине души восхищалась его смелостью. А ещё мне было жаль его.

— Нравится.

— Насколько сильно?

Я решила быть краткой.

— Как друг. — Не выдержала и всё же поинтересовалась, открывая глаза: — А вам зачем, магистр?

Мы, как и в прошлые разы, и не подумали зажечь свет. И сейчас я плохо видела выражение лица Керта… но меня всё равно отчего-то бросило в дрожь. Сладкую, жаркую, неправильную дрожь.

Он сидел в трёх шагах от меня, но чувствовала я себя так, словно уже нахожусь у него в объятиях.

— Я думал использовать принца на наших занятиях, — огорошил меня ответом Керт. Как дубиной по голове огрел. — Но с ответом «как друг» он не подойдёт.

— А-а-а… — протянула я, не зная, что ещё могу сказать. А потом вдруг сообразила. — Это… для страсти?

— Верно.

— Нет, Дамир не подойдёт, — я энергично замотала головой, с ужасом представив, как Керт поит нас обоих какой-нибудь дрянью и… Дальше воображение буксовало. — И вообще никто не подойдёт, простите.

— Совсем никто? — Его глаза сверкнули, несмотря на почти полную темноту, и я ощутила, как вспыхивают жаром щёки. Нет, сейчас искренне ответить не получится точно.

Поэтому я решила не отвечать вообще — просто опустила глаза, а Керт не стал переспрашивать.

Эмирин Аррано

Обсудить случившееся нормально, а не в двух словах они смогли только вечером. Он, как всегда, сидел у камина и смотрел в огонь, грея руки, а она на этот раз опустилась во второе кресло и откинулась на спинку, чувствуя себя смертельно уставшей. Надоела эта гонка, хотелось скорее закончить их авантюру и вернуться к почти прежней жизни. Почти — потому что прежней она, как ни крути, уже никогда не станет.

— Что думаешь? — спросил он, потерев ладони друг о друга, будто они замёрзли. На самом деле, конечно, нет — маги Огня не мёрзнут, пока не опустеет резерв.

— Думаю, что целью — временно, разумеется, — не было покушение на жизнь. Это был эксперимент.

— Его любимые эксперименты… — Он печально усмехнулся. — И в чём же цель?

— Цель ты знаешь, но средства на этот раз другие. Тот мирнарийский торговец купил артефакт накануне у случайного посетителя и не может объяснить, зачем это сделал, — в обычном состоянии эта вещь вряд ли заинтересовала бы его. Полагаю, интерес к покупке был вызван магией Разума. Лёгкий импульс — и торговец решил купить брошь. От подобной магии, как ты знаешь, почти невозможно защититься, и при должном мастерстве ей способен научиться любой маг.

— Значит, магией Разума торговца заставили предложить эту вещь Шайне и Коулу, верно?

— Это лишь предположение, но, думаю, да. Для отвода глаз. Торговец предложил, Оливер затем взял в руки, чтобы рассмотреть… Вроде как естественно. На самом деле нет — Оливер не стал бы брать незнакомые артефакты, это неприемлемо для сотрудника его уровня. На него тоже воздействовали.

— Жаль, что для этой твоей магии так и не придумали амулетов, — вздохнул он. — Тогда всё было бы гораздо проще. Но ты по-прежнему не сказала про цель сего эксперимента. Хотя я догадываюсь, но всё же?..

Эмирин нахмурилась. Ей не нравилось то, что приходилось признавать.

— Он хотел проверить, возьмёт ли принц артефакт, есть ли брешь в его защите. И она есть — на такие крошечные импульсы и якобы безобидные желания, как взять в руки брошь, не придумаешь никакого заслона. Значит, он рассчитывает использовать ту же схему, но с рыбой покрупнее.

— С Данитой?

— Возможно. Даже, я бы сказала, скорее всего.

— Что ж… — Он ещё раз вздохнул и устало прикрыл глаза. — Тогда ждём.

9

Шайна Тарс

В субботу во время завтрака я напряжённо размышляла о том, как бы мне смыться в город так, чтобы за мной не увязался Коул. Использовать Оливера как прикрытие было невозможно — он во всеуслышание заявил, что вылазки в мир для него временно под запретом из-за случившегося, так что пришлось изобретать причину для отказа самой.

И я в результате просто соврала. Сказала, что после завтрака ненадолго вернусь в комнату, а затем пойду в библиотеку. И пока Коул ждал меня там, быстро убежала в город. В бордель к матушке Розе.

На этот раз Стального Когтя в гостях не оказалось, ну и к лучшему — иначе пришлось бы ждать, когда мы с матушкой останемся наедине, чтобы поговорить откровенно. Это с одной стороны. А с другой… Пожалуй, информация от дяди Когтя пригодилась бы мне сейчас.

Я хотела спросить свою приёмную маму о Дарионе Керте. Он ведь не зря кажется мне таким знакомым? Наверняка бывал в борделе. Коготь мог бы рассказать и побольше, но чего нет, того нет.

— Керт… — задумчиво протянула матушка Роза, поставив передо мной большую кружку, полную ароматного чая, и придвинула ближе вазочки с печеньем и конфетами. — Держи, Шани. Я пока не готовила обед, ты рано прибежала.

— От Коула пряталась, — призналась я, и матушка понимающе улыбнулась. — Но давайте вернёмся к моему вопросу. Вы знакомы с магистром?

— Нет, — она огорошила меня этим ответом. А я ведь была уверена, что наверняка видела Керта в борделе! Ну а где иначе? Не в Тихоречном же! — Я слышала о нём, как о преподавателе боевой магии в Гротхэме, но точно никогда не видела. Ещё он, насколько я помню, крайне громко защитил магистерскую работу — она была по инициациям, как ты понимаешь. Керт работает с инициированными стихийниками. Детьми, конечно.

Я задумалась, закусив губу.

— А мне он кажется таким знакомым… Словно я видела его однажды, а может, даже дважды.

— А ты сама спрашивала у него об этом?

Я покачала головой.

— Ну так спроси, — посоветовала матушка Роза. — Вдруг он ответит? В конце концов, Шани, он наверняка приезжал в столицу, ходил по городу, и вот тогда ты и могла его увидеть. Но совершенно точно в бордель к нам Керт не приходил, я бы запомнила. Да и он, кажется, женат.

— Что?.. — Я чуть не упала с табуретки. Как — женат? На ком?!

— Я не помню точно, — развела руками матушка Роза. — Могу путать. Но вроде я что-то такое читала про его жену и сына.

Дарида! У него ещё и сын есть? И почему мне кажется, что это всё неправда и так просто не может быть? И отчего меня это вообще волнует?!

— В общем, спроси у него сама, — заключила матушка Роза решительно. — И возьми наконец печенье или конфету, чаю сделай хотя бы глоток. А то скоро одни кости останутся, разлюбит тебя твой Коул.

— Хорошо бы, — вырвалось у меня непроизвольно, и она засмеялась.

У меня было подозрение, что избавиться от Коула в этот день мне не удастся, и оно подтвердилось, когда через пару часов я вышла из борделя прямиком к эльфу в объятия. Он с хмурым видом стоял неподалёку от непарадного входа и взирал на дверь, сложив руки на груди. Испепелил меня укоряющим взглядом, и я вздохнула, шагая навстречу. Ну не убегать же теперь, правда?

— Право, не стоило, Коул, — сказала я, пытаясь казаться невозмутимой. — Я бы и сама добралась до академии.

Он поднял брови.

— А почему ты думаешь, что мы пойдём в академию?

— Мне нужно заниматься. — Я прекрасно понимала, что эльф наверняка захочет меня куда-нибудь затащить, в кафе или ещё куда-то, но нет. Развлекаться у меня не было ни малейшего желания. Я и на ярмарку пошла только потому, что это было нужно для дела — скрыть настоящего Дамира. — Меня ждёт отец, мы сегодня будем работать по схеме, которую показал на боевой магии магистр Керт.

— С передачей силы через прикосновение?

Я кивнула, и тут Коул предложил:

— А давай попробуем заниматься вместе? Ты же легко преобразовывала мою силу, и в паре мы хорошо работали.

— Ты же помнишь, о чём предупреждал Керт? — Я покачала головой. — Нам нельзя…

— Так я имею в виду — позаниматься не вдвоём, а под контролем твоего отца, — перебил меня Коул. — Давай, Шани? Думаю, это будет полезно нам обоим.

Соглашаться не было желания, но Коул был прав — подобные занятия имели определённый смысл. Заниматься таким образом втроём гораздо проще и эффективнее, чем вдвоём. Мне по-прежнему не хотелось проводить время с этим эльфом, даже подобным образом, но не сдать в будущем экзамен по боевой магии мне не хотелось ещё сильнее.

— Хорошо, — выдавила я из себя с трудом. — Если отец согласится, конечно.

Коул просиял, и мне на мгновение стало стыдно. Стыдно, что он так искренне в меня влюблён, так желает быть со мной, а я… бегаю от него, словно он болен чёрной холерой. Мне не должно быть стыдно, я ведь не просила в меня влюбляться, но тем не менее…

Дрейк разрешил, и несколько часов мы втроём тренировались на одном из полигонов в подвале академии. Мне легко удавалось перехватывать и использовать и силу отца, и силу Коула, и я радовалась этому как ребёнок. Было тяжело тренироваться подобным образом в динамике, когда нужно одновременно и строить щит, и атаковать, а если ещё и двигаться при этом, как во время настоящей дуэли… В таком случае у меня в прямом смысле сила утекала из рук. Но я не сдавалась, и Коул с Дрейком тоже. Меня даже удивило терпение эльфа по отношению ко мне — ещё пару месяцев назад он размазал бы меня по полу своей язвительностью, комментируя мою неумелость, но сегодня Коул не произнёс ничего такого, что способно было меня расстроить. Наоборот — помогал мне во всём, подбадривал, и даже когда мне хотелось махнуть на всё рукой и признать, что я не в состоянии творить подобное, настаивал, что нужно пытаться ещё и ещё. И оказывался прав. Но успехи мне — точнее, нам — действительно давались потом и кровью.

В общем, к тому моменту, когда отец завершил занятие, я была не только абсолютно вымотана физически, но и изрядно потеплела по отношению к Коулу. Нет, я не влюбилась в него. Но почувствовала определённую благодарность за то, что не бросил, помогал и даже поддерживал. Серьёзно, он мог бы давно отвернуться от девицы, которой заблокировали магию — неважно, временно или навсегда, — и найти себе кого-нибудь красивее и перспективнее. Но предпочитал возиться со мной. Неужели я и правда его латкарто? Верилось в это с трудом, да и не хотелось верить. Всё же это слишком для меня. Несмотря ни на что, я относилась к Коулу неплохо, желала ему счастья, а какое будет счастье, если от него откажется та самая единственная эльфийская любовь? Никакое. Если говорить приличными словами, а не как матушка Роза в подобных случаях.

— Ужин скоро, — неожиданно громко сказал отец, выдернув меня из этих запутанных мыслей. — Ты пойдёшь в столовую, Шани, или?..

— Или, — я мотнула головой и тут же поморщилась — от перенапряжения свело виски. — Предпочту поесть в комнате.

— Тогда предлагаю сегодня пригласить к нам Коула. Что скажете, Родос? Пойдёте ужинать к нам с Шайной?

Дарида, что он делает? С ума сошёл?..

Я с изумлением посмотрела на отца и тут же сдулась, поняв всё по его лицу. Конечно, Дрейк не мог не оценить помощь Коула и хотел отблагодарить его хотя бы так. Но была ещё одна причина…

Отец, так же, как и Дамир с Дин, в глубине души очень хотел пристроить меня к какому-нибудь ухажёру. Чтобы не скучала и не валялась в углу бесхозная. Разумеется, настаивать никто из них не будет, но направлять меня по нужному курсу — это обязательно. Легко и непринуждённо, вот как сейчас.

И попробуй возрази! Коул действительно заслужил.

— Конечно, пойду, — кивнул эльф, имея при этом настолько счастливый вид, что меня второй раз за сутки с ног до головы окатило стыдом.

Магистр Дрейк Дарх

Шайна была недовольна, хотя старалась этого не показывать. За то недолгое время, что они провели вместе, Дрейк смог научиться считывать реакции дочери, и теперь понимал: она бы предпочла ужинать вдвоём. Коул её неосознанно напрягал, и вот это как раз таки было неплохо. Если бы Шайна оставалась к нему абсолютно равнодушной, Дрейк сделал бы вывод, что парню точно ничего не светит. Но равнодушной дочь не была. Да, возможно, она никогда не полюбит Коула так, как любила человека, которого называла Нордом, но чувства всё равно когда-нибудь проснутся. Менее яркие, более спокойные, не настолько сильные, без надрыва и бешеной страсти — но они будут. Теперь Дрейк был в этом уверен. Однако Шайне понадобится много времени, и он надеялся, что Коул это понимает.

Когда они заканчивали ужинать, дверь в комнату дочери неожиданно открылась, и оттуда медленно и величественно вышла Хель. Обмахнула хвостом косяк, изящно изогнулась, словно потягиваясь, и посеменила дальше — чтобы мгновение спустя вспрыгнуть к Шайне на колени. Девушка улыбнулась и начала поглаживать свою любимицу по голове, не замечая, с каким выражением лица в это мгновение на кошку смотрит Коул. Но заметил Дрейк. Заметил и удивился, не понимая, по какой причине в глазах этого юного эльфа может быть столько откровенной неприязни? Обыкновенная кошка, серая, не слишком пушистая, зеленоглазая — типичный не породистый представитель кошачьего племени. Неужели не любит кошек? Возможно, но это не причина смотреть на Хель с подобной гадливостью. Или Коул в курсе, чьей она была раньше?

Но Дрейк не успел толком подумать об этом — Шайна подняла голову, и с лица их гостя мгновенно стекла вся неприязнь, исчезла, будто и не было её. Дрейк даже невольно решил, будто ему почудилось. Преломление света? Обман зрения? Иначе и не объяснить, ведь Коул не может знать, что Хель была кошкой императора. Откуда ему?

— Спасибо за гостеприимство, я пойду. — Коул положил приборы и встал из-за стола, улыбнулся Шайне, кивнул магистру. — Не буду мешать вам отдыхать. До завтра, Шани.

— До завтра. — Дочь приподняла уголки губ — теперь у неё это называлось улыбкой. И как только эльф вышел в коридор и закрыл за собой дверь, задумчиво поинтересовалась: — Ты тоже заметил это, пап?

— Что именно, колючка?

— Он странно смотрел на Хель. — Шайна нахмурилась, и две её брови срослись в одну. И несмотря на то, что тема была не самая смешная, Дрейк едва удержался от фырканья — его дочь всегда выглядела крайне забавно, когда хмурилась и вот так сводила широкие чёрные брови, превращая их в сплошную линию. — Как на врага. Чем она ему не угодила?

— Не знаю. — Дрейку не хотелось говорить о своих соображениях и поминать императора. Услышав слово «император», Шайна каждый раз становилась мрачнее тучи. — Наверное, просто кошек не любит.

Дочь качнула головой, и в её глазах он увидел сомнение. Но развивать тему Шайна не стала, просто ушла к себе делать домашние задания и отдыхать перед сном, захватив с собой Хель, которая за эти недолгие минуты уже успела уснуть у неё на коленях.

Принцесса Данита

Данита направлялась в свою комнату в общежитии, когда в коридоре почти нос к носу столкнулась с хмурым Коулом. И не удержалась, пошутила над ним, хохотнув:

— Что, не даёт тебе твоя айдоган? И немудрено! Мой брат-то перспективнее будет!

Эльф поднял брови, наклонил голову, пронзая Даниту проницательным взглядом чёрных глаз, и девушке отчего-то показалось, что Коул на самом деле гораздо старше, чем она. На много-много десятков, а то и сотен лет.

Глупости какие!

— Я вот чего не понимаю, — эльф усмехнулся, шагнул ближе и взял принцессу под руки, отчего она слегка опешила. — Ты как будто довольна, что Дамир и Шайна встречаются. Почему? Она ведь тебе не слишком нравится.

— Зато мне нравится, как мой брат утирает тебе нос, — фыркнула Данита, испытывая удовольствие, говоря Коулу неправду в эту секунду. — Ты же не смог её завоевать, а у него получается! Даже в лазарет к нему прискакала.

— А если он…

— Ф-ф-ф, — девушка подняла глаза к потолку. — Не женится Мир на такой, как Шайна, это абсурд. Встречаться в академии и жениться — это совсем разные вещи!

— Какая вековая мудрость, — язвительно цокнул языком Коул и неожиданно предложил: — Не хочешь прогуляться по парку? Неплохая погода, ни дождя, ни снега нет.

Данита одновременно оторопела от неожиданности и вспыхнула от радости — неужели он заметил её?.. Хотя нет, ерунда, наверняка вновь собирается получить инструктаж, как ухаживать за Шайной дальше, в условиях, когда у него есть соперник. С этим и связано неожиданное желание пригласить Даниту на прогулку.

Принцесса разочарованно вздохнула, нахмурилась и строго ответила:

— С Шайной гуляй.

— Может, я не хочу с ней? — Коул вдруг перехватил ладонь собеседницы и, подняв её к губам, поцеловал пальцы. — Может, я с тобой хочу?

— С чего это? — Данита честно думала отнять руку, но не смогла пошевелиться — так приятно оказалось чувствовать свою мягкую ладошку в крепкой ладони Коула. С Эваном было совсем не так!

— А тебе не кажется, что я уже достаточно бегал за Шайной? Не хочет — не надо. В конце концов, я не её собственность. Ну что, пойдёшь гулять?

Думала Данита недолго. Наверное, было бы правильнее отказаться… но ей действительно нравился Коул, и давно. Принцесса откровенно завидовала Шайне, понимая, что ей самой с его стороны ничего не светит. И тут вдруг такое! Что же она, дурочка, свой шанс упускать?

И принцесса пошла с эльфом в парк академии. Гуляла целый час, болтая о разной ерунде — в основном об отличиях между традициями императорского дома и Эйма, — и впервые за последние несколько месяцев Даните было по-настоящему хорошо и спокойно, хотелось улыбаться и смеяться. Она даже не думала о своём погибшем дяде, хотя обычно он непроизвольно вспоминался хотя бы раз в час. Но в присутствии Коула Данита забывала все плохие мысли. Она ощущала себя цветком, который вот-вот распустится и тянет бутон к солнцу, наполняясь силой и соком, грея нежные лепестки и готовясь к тому, чтобы распахнуть их навстречу солнечному свету. И благоухать, благоухать на всю округу… пьянящим, радостным ароматом первой в жизни влюблённости.

Да-а-а… она, кажется, влипла.

Оливер Рино

В воскресенье утром за завтраком Оливер заметил какие-то странные взгляды, которые принцесса бросала на Коула. Он и раньше подозревал, что эльф нравится Даните — ещё и по этой причине она недолюбливала Шайну, — но сейчас убедился в этом окончательно. Если до сегодняшнего утра принцесса старательно маскировала свои чувства за язвительностью, то теперь даже не пыталась. Впрочем, она и не приставала к Коулу, и не заигрывала с ним. Просто смотрела. И возможно, если бы не специализация Оливера, благодаря которой он обладал повышенным вниманием, взгляды Даниты и не показались бы ему полными зарождающегося чувства. Но Оливер привык подмечать всё. И, исподлобья изучая мечтательно-одухотворённое лицо своей якобы сестры, рассуждал о том, с чего вдруг Данита могла изменить тактику поведения. Неужели Коул решил переметнуться от Шайны к ней? Для Оливера это было к лучшему, но он не мог не признать, что подобное не вписывается в его логику происходящего. И в психологию того Коула, которого он уже успел немного узнать и изучить. Этот вопрос следовало обсудить с Эмирин, поэтому Оливер связался с ней сразу после завтрака, уединившись в комнате и воспользовавшись переговорником, так как в академии ректор собиралась отсутствовать до самого вечера, занимаясь дворцовыми делами.

Но Эмирин его удивила, сказав, чтобы не вмешивался в отношения Коула и Даниты, даже если они кажутся ему странными.

— Пусть всё идёт как идёт. Так нужно, Оливер, — произнесла дартхари с мягкой убедительностью, и он понял, что она знает гораздо больше, чем говорит. Впрочем, не удивительно. По-видимому, Коула собирались использовать в планах поимки того, кто организовал убийство императора… Неизвестно только, в курсе ли этих планов эльф? Или его используют втёмную, как Даниту? Интересный вопрос, и Оливер не знал ответ на него.

Сразу после разговора с Эмирин он зашёл к Шайне и предложил сходить в парк академии, раз в город нельзя. Судя по её лицу и нахмуренным бровям, она очень хотела отказаться, но, вздохнув, всё же согласилась.

— Только недолго, — попросила Шайна строго. — А то у меня ещё выше крыши домашних заданий, а вечером занятия с Кертом, после которых я буду без сил.

— Понимаю, — усмехнулся Оливер. — Но нельзя же всё время учиться, мозги необходимо проветривать.

— Да, — она вздохнула с сожалением, будто ей и правда было жаль тратить время на отдых. — Я поэтому и согласилась.

Чуть позже, когда они вышагивали по аллеям, провожаемые любопытными взглядами остальных студентов — академия на этот раз не скрывала их от других гуляющих, — Оливер признался:

— Ты согласилась пойти со мной, чтобы проветрить мозги, а я решил тебя пригласить, потому что мне на самом деле приятно проводить с тобой время.

Шайна посмотрела на него, быстро и внимательно, и Оливер сразу понял: она догадалась, что сейчас он говорит за себя, а не за Дамира.

— А у тебя… — Она закусила губу, нахмурилась — видимо, пыталась придумать, как обойти заклинание Эмирин. — Тебе когда-нибудь нравилась девушка… по-настоящему?

Забавное определение того, что у оборотней называлось дэрри — пара волков, соединённых и в жизни, и в посмертии. Почти то же самое, что у эльфов их единственные, но без мук невзаимной любви.

— Да.

— А где она сейчас?

Оливер сглотнул, ощутив жжение в сердце. Прошло двадцать лет, но легче ему так и не стало. Он регулярно наведывался в Арронтар, надеясь, что учует запах своей волчицы, но его всё не было. Она до сих пор не родилась.

Оливер остановился посреди аллеи, взял Шайну за руку и потянул на себя. Мгновение она сопротивлялась, но потом, вспомнив, какую роль им предстоит играть, позволила приобнять её, склониться над лицом и прошептать, почти касаясь губами губ:

— Погибла.

Девушка в его объятиях прерывисто, взволнованно выдохнула, сильнее сжав ладонь Оливера, будто пыталась поддержать. Глаза Шайны были горькими, словно она понимала, что он должен чувствовать. А дыхание казалось сладким и приятным, его хотелось попробовать на вкус, ощутить, насколько оно сладкое.

Оливер даже не помнил, когда ему в последний раз по-настоящему хотелось поцеловать девушку, и невольно прислушивался к себе. Когда-то давно он видел, как посреди пепелища по весне пророс белый и хрупкий подснежник. Вытянулся к солнцу, грея тонкие лепестки и полупрозрачный стебель, — яркое пятно жизни посреди серого пепла безжизненности. Оливер ощущал себя сейчас таким подснежником. В нём даже проснулась надежда на то, что когда-нибудь он вновь приедет в Арронтар и почувствует свою переродившуюся возлюбленную. Он давно не верил в это, но, рядом с Шайной, ему хотелось верить.

— Ты…

Он ласково накрыл её рот поцелуем, поймав губами вздох и ощутив неподдельное удовольствие от мягкости и сладости девушки, которую держал в объятиях. Отсчитал три секунды, чтобы поцелуй не выглядел слишком уж откровенным, и отстранился.

Шайна стояла прямо, закрыв глаза и замерев, и, кажется, даже не дышала. Губы её были розовыми и влажно блестели.

— Отомри, — улыбнулся Оливер, и она сделала вдох, а потом распахнула глаза. И тоже улыбнулась.

— Мне странно видеть твоё лицо, поэтому я зажмурилась, — призналась шёпотом. — Не обижайся.

— Ни в коем случае. Тем более что это прекрасно выглядело со стороны. Ты словно сомлела. И на нас тут все до сих пор таращатся, и не только студенты, но и преподаватели. Вон, кстати, и магистр Керт.

К удивлению Оливера, Шайна вздрогнула, и её взгляд из расслабленного стал смятенным.

— Он… видел?

— Вроде бы да. — Оливер прищурился, изучая взволнованное лицо собеседницы. Странно, но Шайна вела себя так, будто ей нравится Керт. — Правда, я не уверен, я не слишком активно оглядывался, сама понимаешь. А что, ты его стесняешься?

— Скорее, опасаюсь, — пробормотала Шайна не очень искренне, а потом начала рассказывать про их занятия с магистром.

Шайна Тарс

Оливер смеялся, когда я описала ему диалог с Кертом по поводу использования его персоны во время занятий по контролю за эмоциями, и этот смех казался мне искренним. Он был похож на смех Дамира — но всё же он не принадлежал принцу. Что-то в нотках и интонациях было иным. Мелочи, но они помогали мне видеть под маской другого человека, точнее, оборотня. Я ни на секунду не забывала о том, кто находится рядом со мной, и это, как ни странно, позволяло расслабиться. Я знала, что Оливер по природе просто не может интересоваться мной всерьёз, как Коул, поэтому чувствовала себя защищённой. Несмотря на прикосновения и несколько поцелуев. Я не воспринимала их серьёзно, как актёры не воспринимают поцелуи, случившиеся с ними на сцене и репетициях.

После того, как Оливер сказал, что его возлюбленная погибла, я вдруг начала лучше его понимать. Наверное, если бы обстоятельства сложились иначе, я тоже вместо того, чтобы приручать Огонь и возвращать возможность заниматься магией, пошла бы работать в Тайную службу, причём туда, где рискуют жизнью как можно больше. Весьма верный способ умереть… и в то же время принести пользу хоть кому-то.

С прогулки мы сразу направились в столовую на обед, и там я вновь познала всю прелесть испепеляющих взглядов Коула. То ли он видел нас в парке, то ли ему доложили — неважно. В любом случае он ревновал, это очень чувствовалось. И мне вновь было стыдно за то, что невольно заставляю его страдать. Настолько, что даже предложила позаниматься боевой магией вместе в понедельник вечером, когда я буду свободна от магистра Керта. Услышав моё предложение, Коул слегка воспрял духом, а вот принцесса Данита отчего-то помрачнела. Хотя почему — отчего-то? Я и раньше подозревала, что ей нравится эльф, но она старательно маскирует свои чувства.

М-да… вот и ещё одна причина для принцессы не любить меня.

Пожалуй, самыми безмятежными за обеденным столом были Дин и Дамир. Обсуждали учёбу, улыбались, разыгрывая двух весёлых подружек и не касаясь друг друга, и только иногда я ловила на себе их тревожные взгляды. При этом Дамир смотрел немного виновато, и несложно было понять отчего. Я заняла место Дин возле Оливера, этим обезопасив личину наследника. Но, когда Дамир вновь станет собой, ему придётся меня «бросить», и он, как и я, наверняка понимал, к каким последствиям это приведёт. В лучшем случае на меня будут косо смотреть, но могут и начать насмехаться. Я тоже это понимала, и, честно говоря, мне было абсолютно всё равно на подобные глупости. После того, что случилось с Нордом, чьи-то злые языки не способны меня ни обидеть, ни впечатлить.

Закончив обедать, мы с Дамиром и Дин отправились в библиотеку на пару часов, чтобы сделать кое-какие задания. Через некоторое время к нам присоединился Оливер, он же сообщил, что Коула видели в парке в компании Даниты. И посмотрел на меня с внимательным прищуром. Я пожала плечами, наклоняясь над книгой, из которой выписывала рецепты зелий для парочки будущих лабораторных работ, и через мгновение услышала негромкий голос Дин.

— Странно, — удивлённо протянула подруга. — Я думала, что… впрочем…

— Может, он надеется так вызвать ревность Шайны? — предположил Оливер, и Дамир возразил:

— Для этого не стоило выбирать принцессу.

— Ну, Коул тоже не последний эльф в империи, — хмыкнул оборотень, — но ты права, не очень умный поступок, если дело в этом. Однако…

— Какая разница? — не выдержала я, всё-таки подняв голову от своих конспектов. — Пусть делает что хочет. Если вы беспокоитесь за Даниту, то зря, она давно выросла и способна сама анализировать свои и чужие поступки.

— Шани, — мягко перебил меня Оливер, — ты же интуит, прислушайся к себе. Отодвинь в сторону собственное облегчение в связи с тем, что Коул вроде как переключился на другую девушку, и попробуй порассуждать на тему того, не кажется ли тебе это странным.

Я уже хотела огрызнуться и ответить резкое «нет», но…

Закрыла рот и вздохнула, сжимая зубы. Да, кхаррт, это странно! Он бегает за мной которую неделю, недавно признался, что я его единственная, ревнует к Оливеру так, что глаза словно Тьмой наливаются, — и вдруг водит в парк Даниту. Зачем?

— Эмирин сказала, чтобы я не вмешивался, — произнёс вдруг Оливер настолько тихо, что я еле расслышала его голос. — Вот и думайте, что это может значить.

Мы с Дамиром и Дин переглянулись. В глазах друзей застыла тревога, особенно нервно выглядел наследник, оно и понятно — сестра всё-таки. А тут ещё это «не вмешиваться»…

Да, действительно странно. Словно Коул — часть плана по поимке убийцы императора.

Может, так оно и есть?

За ужином мы об этом не говорили, но все втроём осторожно следили и за эльфом, и за принцессой. Ничего необычного не происходило, за исключением только крайне благодушного вида Даниты. Коул вёл себя как обычно, то есть был спокоен и постоянно пялился на меня. И если бы я не знала точно, что он ходил в парк с другой девушкой, то даже и не поверила бы в это. Не похоже, что его интересует Данита… Удивительно, но сама она этого то ли не понимает, то ли не хочет признавать.

Однако рассуждать о странностях поведения эльфа и принцессы не было времени — я торопилась на очередное занятие с Кертом. И в глубине души всё дрожало от волнения, ведь я понимала — мы с магистром добились определённых успехов, и будет логично, если сегодня он в очередной раз поднимет ставки. Вот только каким образом? Вряд ли это будет обычная прогулка по крыше…

Да, я не зря опасалась сегодняшней встречи. Керт действительно поднял ставки, положив на край крыши доску, которая соединяла этот дом с домом напротив. Узенькая такая досочка, хлипенькая… качающаяся на ветру… И магистр невозмутимо сообщил мне о том, что я должна пройти по ней к соседнему зданию. Так уж и быть, всего один раз на сегодня.

Я не стала уточнять, шутит он или нет, — понимала, что нет. Вздохнула, глядя на ненадёжную конструкцию, кашлянула и поинтересовалась:

— Я могу упасть или?..

— Не скажу, — решительно отрезал Керт, и мне захотелось вмазать ему промеж глаз. — Знание, что тебя страхуют, влияет на страх. Поэтому сейчас не скажу. Думай что хочешь.

Я не верила, что он может оставить меня без страховки. Хотя… возможно, рассчитывает подхватить, если я сорвусь? Не хотелось бы проверять эту теорию на практике. От страха я могу и оконфузиться…

Я нерешительно балансировала в метре от края, глядя на доску и кусая губы. Прогуливаться по крыше я почти привыкла, а вот это… Идти по узкой полосе, когда справа и слева — пустота, а внизу виднеются очертания уличной брусчатки, припорошенной первым снегом, люди спешат по своим делам, фонари горят, на скамейке целуется влюблённая парочка… Да, это очень извращённый способ научить меня справляться со страхом. Очень.

Пока до слова «справляюсь» я была далека. Таращилась на доску и пыталась найти в себе нечто, что позволило бы сделать первый шаг, наплевав на все опасения. Ничего предсказуемо не находилось.

Интересно, как это делают циркачи-канатоходцы?..

— Давай сыграем, Шани.

Я не сразу поняла, что именно сказал Керт, коснувшись тёплым дыханием моего замёрзшего уха. Замёрзло не только оно, я вся была ледяная, и не столько из-за температуры воздуха, сколько от страха.

— В-в-во что? — спросила, заикаясь, и передёрнула озябшими плечами. Магистр положил на них горячие ладони и продолжил:

— На желание. Если пройдёшь по доске, загадываешь желание мне, а если не пройдёшь — я тебе.

На мгновение стало жарко. Нет, ведь Керт не может ни на что намекать, да? Это ведь просто… как мотивация?

— А что вы мне загадаете?

— Уже сдаёшься? — Кажется, он усмехался. — Лучше подумай, что ты будешь загадывать мне. Вдруг справишься?

— Вы сами в это верите? — ответила я вопросом на вопрос и качнула головой. — Я не знаю, с какой стороны подойти к этой кхарртовой доске.

— Иди прямо. Просто иди. Смотри перед собой, а не вниз. Я буду идти сзади, но не стану тебя держать. Хочу, чтобы ты сделала это сама.

Хочет он… Я тоже много чего хочу. Сбежать отсюда, например. И чтобы Огонь приручился как-нибудь сам, без усилий с моей стороны. Эх…

Я сделала шаг вперёд, пока оставаясь на крыше и не заходя на доску. Керт позади меня качнулся, двинувшись следом, но ладони с плеч снял, из-за чего мне моментально стало ещё холоднее и неуютнее. Сжала кулаки, на миг зажмурилась и решила подумать о том, что пожелаю, если всё-таки пройдусь сегодня по доске. И, как ни странно, несмотря на то, что мысли в голове ворочаться никак не хотели, придумалось быстро.

Я неожиданно вспомнила пропитанные сожалением слова Оливера: «Я бы предложил тебе сходить в дуэльный клуб, но вряд ли меня отпустят». Интересно, сможет ли Керт повлиять на решение Эмирин, чтобы она разрешила поддельному принцу отлучиться в город для посещения дуэльного клуба?

Мне настолько понравилась эта идея, что я даже чуть улыбнулась и, вдохновлённая собственной задумкой, медленно пошла вперёд.

Три шага — и я на доске. Паника захлестнула, словно цунами, заставив обхватить себя руками и попятиться. И, наверное, я так и ушла бы с доски задним ходом, если бы меня не остановил магистр.

— Нет, Шани. Только вперёд.

— Да чтоб вас!.. — огрызнулась я, и он хмыкнул.

— Злись. Это лучше, чем бояться. Хорошая прививка от страха, на самом деле. Кстати… ты знаешь, что ужасная трусиха? Я вижу, как трясутся твои плечи и руки. Столько времени уже стоим тут, а ты всё никак не соберёшься. Подумаешь, по доске пройти. Чего тут сложного? Спорим, тот эльф, с которым магистр Дарх поставил тебя в пару, справился бы с этим заданием играючи?

В глубине души я понимала, что Керт говорит это всё нарочно, пытаясь разозлить и отвлечь от страха, но всё равно сходила с ума от негодования. Хотелось обернуться и стукнуть его кулаком в глаз! Я, значит, тут… а он!..

— Слаба-а-ачка, — протянул магистр мне на ухо, и я рыкнула. Всё! Достал!

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… Я считала шаги, чтобы не останавливаться, и шла быстро как могла, стремясь поскорее преодолеть эту дурацкую доску. Не думать, не думать, не думать! Считать!

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… Всё.

Всё?!

Всё!!

— Поздравляю, — послышался иронично-лукавый голос Керта у меня за спиной. — А теперь можешь мне вмазать.

Мозг ещё не заработал, пребывая в эйфории от случившегося, и я просто сделала так, как было велено, — развернулась и двинула магистру в глаз сжатым кулаком. И вскрикнула, когда Керт покачнулся и сел на край доски, прижав ладонь к пострадавшему глазу.

— Твою… — Я едва не выругалась. Шлёпнулась рядом и испуганно прошептала: — Вы в порядке, магистр?!

— В полнейшем. — Керт опустил ладонь, и я заметила, что он улыбается. Ласково и совсем не ехидно. И глаз цел — то ли я не попала, то ли амулет у него есть от подобных «ударов судьбы». — Ты молодец.

Я выдохнула, вновь начиная сердиться.

— Зачем вы сказали, что я могу вам вмазать? — пробурчала, нахмурившись. — Я же просто послушалась команды, не успела переключиться!

— Не просто. Тебе хотелось меня ударить, я видел. Кроме того, я заслужил. Неважно, что я действовал ради благой цели, Шани, — я тебя оскорбил, назвал слабачкой. Хочу, чтобы ты знала — я так не думаю. А теперь давай-ка встанем и… пойдём обратно.

— Что?! — от неожиданности я вцепилась пальцами в край крыши. — Опять?! Вы же сказали — один раз!

— Не волнуйся. — Он фыркнул и, взяв меня за руку, заставил подняться. — Я сам тебя донесу.

Возразить я не успела: Керт действительно подхватил меня на руки и понёс обратно, на крышу гостиницы. Не выпустил из объятий и когда мы сошли с доски, протащил до окна, перелез через подоконник — и только тут отпустил меня, осторожно поставив на пол.

— И какое желание ты собираешься загадывать? — поинтересовался, улыбаясь и глядя мне в глаза. А потом вдруг поднял руку и погладил по щеке, легко и ласково, с таким трепетом и нежностью, что я чуть не потянулась к его ладони сама, когда он спустя несколько секунд убрал её.

— Дамир… его высочество пригласил меня в дуэльный клуб, но он не уверен, что его отпустят туда. Вы можете поспособствовать?

У Керта удивлённо вытянулось лицо.

— Дуэльный клуб?! Шани, мне кажется, вам с принцем стоило бы выбрать что-нибудь поспокойнее и поромантичнее.

— Может, и стоило бы. — Я пожала плечами. — Но мы хотим дуэльный клуб.

— Ладно, — на удивление легко согласился магистр. — Я поговорю с ректором. Думаю, она отпустит Дамира, если его буду сопровождать я.

На этот раз лицо удивлённо вытянулось уже у меня…

10

Шайна Тарс

Про дуэльный клуб и своё желание я поведала Оливеру в понедельник, перед лекцией по биологии. Специально отвела в сторону от остальных и попросила наклониться, чтобы прошептать на ухо всю эту историю. Заметила несколько ревнивых взглядов, направленных на него и меня, и не удержалась, улыбнулась — со стороны наверняка было похоже, будто мы милуемся. Тем более что рука Оливера лежала у меня на талии.

— Ты серьёзно? — фыркнул он мне в щёку и затрясся от смеха. — Шани, только ты могла до этого додуматься. Попросить у Керта поход в дуэльный клуб!

— А что ещё я могла у него попросить? — Я тоже улыбнулась. Нет, ну правда, что?

— Да что угодно. Освободить тебя от следующего занятия, например. Или показать какое-нибудь крутое заклинание. В любом случае нужно было просить для себя, а ты попросила для меня.

— Ничего подобного. Я тоже хочу сходить в этот клуб.

Оливер почти невесомо коснулся губами моего виска и шепнул:

— Хорошо, сходим. Сядешь на лекции рядом со мной? Буду держать тебя за руку, как настоящий ухажёр.

Я согласно кивнула, отстранилась — и вздрогнула, краем глаза заметив стоящего в паре метров от нас Коула. Эльф разъярённо смотрел на Оливера, и если бы я не знала, что академия защитит от любого удара, то забеспокоилась бы. Он словно хотел убить поддельного принца, настолько злым выглядел.

И зачем ему при таком раскладе Данита? Хотя…

Я похолодела, сглотнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Нет, глупости это всё. Коул не может быть ни в чём замешан и желать смерти принцу. И хотеть использовать для этого Даниту он тоже не может. Так ведь?

Почему-та эта жуткая мысль странным образом отзывалась во мне, будто была правдивой хотя бы отчасти. Но верить в подобное не хотелось. Кроме того, я ощущала не только возможную истинность этой мысли, но и её ложность, что вообще было странно. Как одно и то же утверждение может быть одновременно и истинно и ложно? Непонятно.

На лекции я, как и обещала, села рядом с Оливером. С другой стороны тут же примостились Дамир и Дин, оттеснив Коула на противоположный край лавки. Эльф, успевший привыкнуть, что на потоковых лекциях он отирается рядом со мной, недовольно поджал губы, но тут возле него опустилась Данита, и он всё же улыбнулся ей. Бледно и словно нехотя, но улыбнулся. Сама принцесса улыбалась более расслабленно и искренне, и во время лекции я несколько раз замечала, как она что-то тихо шептала Коулу, закрывая ладонью рот и весело блестя глазами.

— Чему она радуется? — бурчал Дамир чуть позже, когда мы заскочили в их с Дин комнату перед обедом, чтобы немного посекретничать. — Он ведь явно манипулирует ею! Непонятно, для чего, но точно манипулирует. Не думает же она, будто Коул в неё влюбился?

— Мне кажется, — примирительно заметила Дин, — что Нита, как многие девушки, которым безответно нравится кто-либо, надеется, что со временем сможет завоевать его сердце. Она будет рядом, он узнает её получше и полюбит.

— А мне кажется, что это так не работает, — сердито возразил Дамир, и они с Дин вступили в долгий и абсолютно нерешаемый спор на тему того, как люди — и не-люди — влюбляются. Я не вмешивалась, улыбалась и слушала их аргументы, пока не прозвучал сигнал на обед.

После обеда были целительские зелья, на которых мне последнее время жилось чуть веселее, чем на остальных магических практикумах, — здесь почти не нужно было пользоваться силой, ну а если приходилось, то разрешалось брать её из специальных накопителей. Впрочем, мы ещё не доросли до изготовления зелий, ради которых нужна была бы магия, только травы, различные эликсиры, природные элементы и мастерство.

Ужинать я, как повелось в последнее время, отправилась в комнату к отцу. И слегка удивилась, когда Коул явился не после ужина, как мы изначально с ним договаривались, а до. И абсолютно нагло заявил:

— Я решил не терять время. Вдруг я приду позже, чем ты поешь? Вместе поужинаем и пойдём на полигон. — Эльф внимательно посмотрел в мои ошеломлённые глаза и окончательно добил, признавшись: — Я спросил разрешения у магистра Дарха, он согласился.

Ну, папа… Натуральным сводничеством занимается. Согласился он! Вечером ему задам.

Отец всё понял по моим хмурым взглядам ещё за ужином. Я была недовольна и после занятий, несмотря на то, что они шли мне на пользу и у нас с Коулом один раз даже получилось пару секунд удержать атакующий щит, который мы попробовали сотворить из любопытства. Однако я очень не хотела, чтобы Дрейк решал что-либо за меня, даже если ему кажется, будто это к лучшему. Я желала быть в курсе всего и сама принимать решения.

— Извини, Шани, — покаялся отец перед сном, причём не дожидаясь моих претензий. — Мне нужно было связаться с тобой через «переговорник», но я подумал, что ты наверняка откажешь. Поэтому…

— Папа, — я закатила глаза, — конечно я бы отказалась! Но это лучше, чем притаскивать Коула к нам на ужин против моей воли. Зачем? Я в него всё равно не влюблюсь.

— Он отвлекает тебя, колючка, — сказал отец тихо, и я задохнулась собственным возмущением. — От горя и грустных мыслей отвлекает. Это неплохо. Я понимаю, что ты не влюбишься, да и не надо. Мне достаточно того, что ты не сидишь за столом с таким видом, словно мечтаешь перестать дышать в эту же секунду. Злишься, негодуешь или слушаешь то, о чём говорит Коул — он ведь отличный собеседник, верно? Главное, что ты не унываешь.

Я не знала, что ответить. И всё раздражение на отца куда-то резко подевалось, когда я поняла, что он вовсе не сватает меня эльфу. По крайней мере, не только. Он пытается меня расшевелить…

— Неужели у меня такой унылый вид?.. — прошептала я изумлённо, и Дрейк кивнул.

— Да. Ты просто не видишь себя со стороны. Но, когда рядом Коул, ты оживаешь. Да, в негативном ключе, но хоть так.

На мгновение захотелось предложить отцу пригласить на ужин магистра Керта, но я сдержалась — нет уж, признаваться в своих странных чувствах к нему я не желала. Хватит и того, что происходит со мной на наших занятиях.

— Ладно, так и быть. Можешь звать Коула к нам, только не слишком часто, ладно? — вздохнула я, и отец улыбнулся.

— Хорошо, Шани. Обещаю.

Наследный принц Дамир

Непонятное поведение Коула беспокоило наследника, грызло изнутри, как жук-точильщик древесину, и не давало сосредоточиться на учёбе. Даже первую лекцию по прикладной магии с новым преподавателем Дамир ждал не настолько сильно, как остальные первокурсники. В сущности, не важно, кто ведёт предмет, сам предмет от этого не меняется, и экзамен сдавать придётся. А вот изменение в поведении эльфа, который раньше обращал на Даниту внимания не больше, чем на Дин, могло на многое повлиять. Да и уже влияло, как минимум на настроение Даниты, которая цвела и пахла и радостно улыбалась, будто счастливая возлюбленная. И Дамир бы поговорил с сестрой, если бы был сам собой, но Мирре в это лезть не стоило. Ещё и Оливер передал слова Эмирин с просьбой не мешать «отношениям», и Дамиру это безумно не понравилось. Что бы ни было дальше, для Ниты подобное не закончится ничем хорошим. Однозначно.

Дамир вздыхал и скрипел зубами, стараясь не коситься ни на сестру, ни на Коула, старательно отворачивался — и тут же натыкался взглядом на Шайну и Оливера. К удивлению наследника, эти двое выглядели рядом вполне органично. Подруга казалась спокойной, а «хамелеон» с внешностью Дамира — откровенно довольным. Наследник даже начал подозревать, что Оливер имеет на Шайну виды, но его смущал тот факт, что парень был оборотнем. А оборотни не создают пары с людьми — если не считать их странной связи с Дин, разумеется.

— Будь осторожна, — сказала тем не менее Рональдин Шайне, когда они ненадолго зашли в их комнату в общежитии, чтобы взять кое-какие пособия. — Оборотни не женятся на людях, но могут с ними… м-м-м… спать.

Слабая улыбка Шайны была полна иронии.

— Зато я не смогу спать с оборотнем, — она развела руками и добавила чуть тише: — И вообще ни с кем.

Дин и Дамир быстро переглянулись, а чуть позже, посовещавшись, решили, что больше не станут ничего ей говорить. Оборотень — не оборотень, на данном этапе это на самом деле не имело значения. И если Оливер сможет её расшевелить, то честь ему и хвала. Может, у него это и правда получится лучше, чем у Коула?

Новый преподаватель прикладной магии, магистр Лан, на которого Дин и остальные артефакторы смотрели с благоговением, вёл лекцию гораздо суше, чем Эмирин, но не менее информативно. В отличие от ректора, которая всё время старалась быть в контакте со студентами, задавала вопросы и помогала с ответами, магистр Лан просто рассказывал материал — да, увлечённо, но он был словно сам в себе и не замечал конспектирующих студентов. И вопрос, всё ли понятно, задал только в конце лекции.

— Странно, — пробормотала Шайна, когда занятие закончилось и все стали подниматься из-за столов. — У меня отчего-то возникло ощущение, будто это его первая лекция.

— Что ты, Шани, — засмеялась Дин, — у магистра Лана был уже миллион лекций.

Полуэльфийка пожала плечами, а Оливер, стоявший рядом с ней, наклонился и что-то прошептал девушке на ухо, коснувшись его губами. И Дамир непременно подумал бы, будто «хамелеон» просто нежничает, если бы не мелькнувший в глазах Шайны страх.

Интересно, что он ей сказал?

Шайна Тарс

— Не делись своими предположениями, — шепнул Оливер мне на ухо, сладко улыбаясь, словно говорил в этот момент нечто приятное, а у меня мурашки по телу пошли от его предостерегающего голоса. — Ты интуит, к твоим высказываниям всегда повышенное внимание, потому что они могут попасть в точку. Ни к чему это. Здесь слишком много лишних ушей.

— Да, — выдохнула я и улыбнулась, стараясь удержать на лице безмятежность. — Конечно, я погуляю с тобой в четверг, Мир!

— Молодец, — кивнул Оливер и выпустил меня из объятий, но тут же взял за руку. И всё бы ничего, но рядом неожиданно оказался Коул.

— Шани, можно тебя на минуточку задержать? — поинтересовался эльф вполне спокойным голосом, и я кивнула — отказывать причин не было. Вдруг он по делу?

Оказалось — нет. Как только из аудитории ушли остальные наши однокурсники, Коул тяжело вздохнул и произнёс уже с большим волнением:

— Ты обещала дать мне шанс. А в результате проводишь время только с принцем.

Р-р-р!

— Мне составить график? — Я скрестила руки на груди и исподлобья посмотрела на эльфа. Он, с его высоким ростом, возвышался надо мной, как замок Повелителя над окрестными деревнями. — Расписание ухаживаний. С девяти до двенадцати — Дамир, с двенадцати до трёх — ты, с трёх до шести — Дамир, с шести до девяти — ты. На следующий день наоборот. Устраивает?

Я думала, он поймёт, что это сарказм. Но Коул только кивнул со всей серьёзностью, и мне моментально захотелось его стукнуть. Ну какое, к кхарртам, расписание? Может, мне ещё выдавать обоим талоны на поцелуи и прикосновения?!

Нет, не буду это предлагать. Ещё на самом деле решит, что я серьёзно.

— Ладно, — я пожала плечами, — будет тебе расписание с завтрашнего дня. Дамира я предупрежу. Это всё, что ты хотел обсудить?

— Нет. Когда ты сможешь со мной погулять? С принцем ты ходила в парк уже несколько раз, а со мной — ни одного.

Зря я согласилась на расписание. Ой зря. Теперь, получается, надо уравновешивать встречи с Оливером свиданиями с Коулом. Маразм какой-то! Может, сказать эльфу, что я окончательно и бесповоротно выбираю принца? Нет, у меня не получится сыграть безбашенную влюблённость, тут даже думать нечего, я не выдающаяся лицедейка. И пока Коул ухлёстывает за мной наравне с Оливером, есть шанс, что настоящего Дамира не раскусят.

— Завтра. Только сначала боевой магией позанимаемся, а потом можно полчасика погулять.

— Мало…

— У меня на самом деле мало времени, Коул, — я развела руками. — Кроме того, наши занятия боёвкой должны уравновешивать для тебя мои встречи с принцем. Поверь, с ним я провожу намного меньше времени, потому что учёба для меня сейчас важнее.

Лицо Коула посветлело после этих слов.

— Ладно, в среду так в среду. А в четверг ты с Дамиром?..

Я только открыла рот, чтобы ответить «да», как вдруг вспомнила, что в этот день буду вновь заниматься с Кертом. Опять гулять по доске…

— Нет, я не учла, что в четверг у меня занятия с магистром Кертом. Так что со свиданием не выйдет ни у тебя, ни у принца. Магистр, увы, вне конкуренции.

Знал бы Коул, насколько Керт вне конкуренции, — вряд ли стал бы ревновать меня к Оливеру. У него появился бы кандидат поперспективнее…

Я ждала магистра после ужина, ощущая себя жертвенной овцой. Только вместо алтаря — доска, а роль ножа который раз уже играл сам Керт, издеваясь надо мной по полной программе. Интересно, когда он решит закончить со страхом? И принесёт ли мне это облегчение?

Стук в дверь был ожидаем, но я всё равно вздрогнула. Открыл отец, и я, кивнув ему, вышла в коридор, тут же столкнувшись взглядом с серьёзными глазами магистра. Почему-то подумалось, что сегодня меня ждёт что-то особенно неприятное, ещё неприятнее, чем всегда, и под ложечкой моментально засосало.

Я протянула руку, приняла ладонь Керта и глубоко вздохнула, когда он воспользовался амулетом переноса. Моргнула, подержав глаза закрытыми пару мгновений, а когда открыла их, то изумлённо заозиралась — мы оказались отнюдь не в уже знакомом гостиничном номере, а в какой-то крошечной комнате, где были только стол и стены, покрытые шестерёнками. Мы будто попали внутрь часового механизма.

— Сегодня наше занятие будет посвящено не страху, — сказал Керт, отпустив мою руку, отошёл и встал по другую сторону стола. — А иному чувству. Видишь этот механизм? Сейчас я заведу его, и каждые тридцать секунд он станет швырять в тебя огненной иглой.

Я сжала кулаки. Так, и о каком чувстве идёт речь, если не о страхе?

— Это не смертельно, но больно. Чтобы избежать боли, тебе нужно будет кое-что сделать. Как только сделаешь, я выпущу тебя из этой комнаты. Всё понятно?

— Нет. Что за чувство?

— Сейчас поймёшь. — Нарочито равнодушный тон Керта мне безумно не нравился. Раз не хочет говорить и строит морду кирпичом — точно что-то на редкость гадостное. — Я выйду отсюда, расскажу дальнейшие условия, затем заведу механизм. Первое заклинание пойдёт только через пять минут, у тебя будет время, чтобы избежать огненной иглы. — Магистр кивнул на одну из стен, и тут же между шестерёнками неожиданно начало появляться свободное пространство — небольшая щель между деталями механизма. Он защёлкал, заскрипел зловеще, и меня передёрнуло.

Керт вышел наружу, и открывшийся узкий ход вновь исчез. Я осталась одна в этой странной комнате.

Секунду спустя словно откуда-то сверху послышался глухой голос магистра. Он говорил, я слушала и делала всё, как он велел, и с каждым его словом меня всё сильнее охватывало то самое чувство, над которым мы, по-видимому, и будем сегодня работать.

Ярость.

— На столе лежит чёрный холщовый мешок с завязками, видишь? Развяжи и доставай его содержимое. — Я запустила руку внутрь мешка и вытащила наружу два предмета — картину, написанную маслом, но без рамки, и большой нож с крепкой деревянной ручкой и острым лезвием. — Чтобы выбраться из комнаты, тебе надо разрезать эту картину на двенадцать частей. Всего лишь на двенадцать. Отсчёт пошёл.

И отсчёт действительно пошёл — шестерёнки вокруг меня завертелись, зашевелились, издавая неприятные стонущие звуки, и всё вокруг пришло в движение. Даже на потолке и на полу что-то щёлкало, отдаваясь звоном в ушах и вызывая тошноту, подступившую к горлу.

Но если бы дело было только в отвратительных звуках…

Передо мной лежала картина, написанная неизвестным художником, и это был портрет моего императора. Он был изображён в парадном алом мундире с золотыми пуговицами, серьёзным и печальным. И смотрел на меня с этого портрета, как живой…

А мне нужно его порезать ножом, который дал магистр, и от подобной формулировки этого подлого задания я ощущала дикую, неразбавленную никакими другими чувствами и словно бешеную ярость. Абсолютную, неконтролируемую, отчаянную…

Разрезать портрет моего Норда? Да Керт с ума сошёл! Я скорее его самого разрежу этим ножом, когда он сюда заявится! Он же не оставит меня здесь на всю ночь?!

— Одна минута прошла, Шайна.

— Да идите вы… — я выругалась, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на то место, где недавно проявлялась щель, в которую ушёл Керт. — Я не стану этого делать! Ни за что!

— Почему? Это ведь несложно, Шайна. — Голос магистра был настолько бесстрастным, что я разозлилась ещё сильнее. Вот сволочь! Он же знает, почему случилась моя инициация! — Просто возьми нож и…

Вместо ответа я вновь выругалась, взяла нож и швырнула его в стену.

— Пошли вы… Да чтоб вас… Идите на… — Я приблизилась к шестерёнкам и начала лупить по ним голыми руками, не обращая внимания на боль в ладонях — края у деталей были острыми. — Ненавижу!!

Керт молчал, но слов и не требовалось — через пять минут моих криков и возмущений из стены действительно вырвалась огненная игла и ударила меня в бок. Я взвизгнула от резкой боли, потёрла засаднившее место, мстительно прищурилась и в качестве ответа саданула кулаком по ближайшей шестерёнке, распоров запястье над браслетом-блокиратором чуть ли не до кости.

Хлынула кровь. Нет, даже не кровь — кровища. И в этот момент меня опять ударило огненной иглой, но на этот раз в лоб. Я потёрла его окровавленной ладонью, оскалилась и злобно заявила:

— Да я скорее сдохну, магистр, чем сделаю то, что вы сказали!

— Шайна, — в голосе Керта звучало волнение, — этот человек мёртв, а тебе нужно…

— Заткнитесь! Если я останусь жива и вы выпустите меня отсюда, клянусь, что умрёте уже вы! Потому что я вас прикончу!

Я абсолютно не ожидала этого, но механизм вокруг меня внезапно перестал трещать и щёлкать, а затем между шестерёнками появилась щель… из которой спустя несколько секунд в комнату шагнул мрачный Керт.

Увидев его, я сцепила зубы и молча бросилась вперёд, пытаясь дать ему в глаз кулаком. Меня трясло от ярости так, что я почти ничего не соображала и не понимала, что полезла в драку с преподавателем и отличным магом, тогда как я сама…

Магистр перехватил мои руки, сжав раненое запястье, и я вскрикнула от боли, дёрнулась, пытаясь освободиться, но сделала себе только хуже — кровь полилась сильнее, в глазах потемнело, и я бы непременно грохнулась на пол, если бы не крепкое тело Керта, которым он прижал меня к стене.

— Потерпи чуть-чуть, хорошая моя. Сейчас вылечу.

Я резко выдохнула, попыталась открыть глаза и посмотреть на магистра, понять, не послышалось ли мне, — но не могла сосредоточиться от боли в запястье.

Хорошая моя. Он действительно сказал именно так? Так, как называл меня Норд? Зачем?! Откуда он знает?!

Ладони запульсировали, нагрелись, и по повреждённым венам словно потёк чистый Огонь вместо крови. Боль постепенно уменьшалась, пока не исчезла совсем, оставив о себе на память только лёгкое ощущение онемения.

Я открыла глаза и обнаружила, что лицо магистра находится непозволительно близко от моего, так близко, что наши губы почти соприкасаются. Я плохо видела Керта — в комнате было темновато, да и глаза слезились от выступивших слёз, — но чувствовала его отлично. И жаркое дыхание, касающееся губ и щёк, и сильные руки на талии, и крепкие ноги возле моих бёдер.

Ярости больше не было — только непонимание того, что происходит. И с ним, и со мной. Потому что я не была одинока в своём смятении, и Керт доказал это, когда мгновение спустя наклонился и коснулся губами моей шеи, отчего меня будто молнией пронзило. Я охнула и, подняв руки, вцепилась в плечи магистра настолько крепко, что казалось: я сейчас проделаю дырки в его куртке.

— Шайна… — выдохнул Керт, вновь опалив мою шею поцелуем. Его губы были слишком горячими, контрастно горячими на фоне моей холодной кожи, и это безумно возбуждало.

Мне нужно было приходить в себя, причём срочно, поэтому я ляпнула то, что первым пришло в мою бедовую голову:

— Магистр… вы женаты?

Голос был тихим и сиплым, словно я простудилась. Я сама не до конца расслышала свой вопрос, но Керт — расслышал.

— Что? — Он вздрогнул, и пальцы на моей талии сжались сильнее. — Что за бред? Нет, конечно.

— Но как же… жена и ребёнок…

Молчание. Тяжёлое, надрывное… Я слышала только хриплое взволнованное дыхание Керта возле своей шеи и не представляла, что он сделает дальше.

Отстранился. Выпустил меня из объятий, отошёл на шаг назад и, запустив ладонь в волосы, прошептал с каким-то отчаянием:

— Сейчас верну тебя в академию. Сегодня всё пошло не по плану.

— Я не буду резать портрет императора, магистр, — сказала я резко и непримиримо и даже сжала руки в кулаки, будто собиралась вновь кидаться с ними на Керта. — Ни при каких условиях, ни за что. Придумайте другой сценарий.

Он усмехнулся, но как-то грустно.

— Шайна…

— Не буду!

Хмыкнул.

— Ладно. Потом поговорим.

Эмирин Аррано

Он стоял возле камина с чашкой в руке и задумчиво пил ароматный травяной чай, глядя в огонь. Лицо его, обычно строгое и суровое, сейчас казалось растерянным и почти беззащитным.

— Что случилось? — мягко поинтересовалась ректор, опускаясь в кресло и складывая ладони на коленях.

— Шайна спросила, не женат ли я, — вздохнул он, поморщившись, и отошёл от камина. Сел во второе кресло, поставил на столик чашку и потёр лоб. — И про ребёнка упомянула. Я сказал, что нет ни того, ни другого.

— И не соврал, — кивнула Эмирин, пряча улыбку. Ни к чему сейчас улыбаться — только обижать.

— Но Дарион-то женат, — скрипнул зубами собеседник. — И сын у него есть. И об этом можно навести справки.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления, — примирительно сказала ректор. — Никаких справок Шайна пока не наводит, а если вдруг наведёт, что-нибудь придумаем. Ты же не считаешь, что она сразу начнёт говорить о своих подозрениях Коулу или Дамиру?

— Нет, конечно. Она не такая.

— Тогда вопрос исчерпан.

Он усмехнулся и качнул головой, вновь потерев лоб. Эмирин хорошо знала эту привычку — он всегда так делал, когда крепко о чём-либо задумывался.

— Не знаю, что придумать с яростью. Шайна наотрез отказалась резать портрет.

— Не удивительно. Я тебя сразу предупреждала.

— Я помню. Но что теперь? Со страхом всё проще, но как вызвать в ней ярость? Она обязательно должна научиться справляться с этой эмоцией, иначе не сможет подчинить Огонь.

На мгновение задумавшись, Эмирин пожала плечами и ответила:

— Если Шайна отказалась, сделай это сам. Думаю, подобные действия с твоей стороны её тоже доведут до крайности.

— Ты права… — пробормотал он и так явно обрадовался, что ректор улыбнулась. Нашёл проблему! — Я об этом как-то и не подумал даже.

— Только не переусердствуй с разрезанием портретов. А то она обидится. Ты же не хочешь её обидеть?

— Не хочу. Несмотря на то, что для неё это было бы к лучшему.

Эмирин, как и всегда, тактично промолчала, не желая рассуждать о том, что Шайна сама должна решать, как будет лучше для неё.

Шайна Тарс

В ночь со вторника на среду я спала просто отвратительно, и это ещё мягко сказано. От случившегося на занятиях с Кертом меня трясло, причём я не знала, от чего больше — то ли от гнева и ярости за то, что он хотел заставить меня сделать, то ли от возбуждения. В последний раз меня так трясло после того, как мы с Нордом…

Ох, нет, сейчас об этом лучше не думать.

У меня даже возникла мысль встать и пойти в императорскую библиотеку — настолько плохо было. Но я понимала, что подобным действием непременно разбужу отца, крепко спящего в соседней комнате, и неприятных вопросов будет не избежать, а я ещё не готова к ним. Он и так с подозрением косился на меня после того, как Керт ушёл, а я старательно делала вид, что всё в порядке, но подробности сообщать отказалась, сославшись на то, что это слишком личное.

Ага, личное. Эти его поцелуи в шею — до дрожи… И «хорошая моя»… Так говорил Норд. А может, мне послышалось и Керт на самом деле молчал? Может, я вообще схожу с ума, раз постоянно чувствую в этом человеке моего императора. Погибшего! Разве стал бы он меня обманывать, если бы был жив?

— Но я ведь не пришла к нему, — прошептала еле слышно, уставившись в темноту перед собой. Хель тихо мурлыкнула рядом и перевернулась на другой бок. Она, в отличие от меня, всегда спала отлично. — Он признался во всём, он надеялся, а я не пришла. И если это всё действительно было не по-настоящему, то… заслуживаю ли я знать правду?

Рассуждать о подобном казалось мне дикостью. Как можно думать, что Норд жив, зачем давать себе ложную надежду? Нет, я понимала, что если бы они с Эмирин и правда решили сымитировать гибель императора, то я вряд ли узнала бы об этом. Не после того, как я не вернулась к нему. И даже моя инициация не повлияла бы на решение ничего мне не объяснять. Я сделала выбор, да и Норд сам хотел, чтобы он был именно таким.

Кхаррт, абсурд какой-то! О чём я вообще думаю? Мой император не может быть жив, это исключено. А Керт… ну, понравился он мне физически. С кем не бывает?

— Со мной не бывает, — зло фыркнула я и сжала кулаки, неожиданно подумав — а вдруг мне дают какое-нибудь зелье, чтобы я подобным образом воспринимала магистра? Вдруг это часть плана по приручению Огня?

Хм, почему бы и нет.

Интуиция вопила, что предположение бредовое, но я её не слушала. Это она нашёптывала мне на ухо, что Норд жив, но я боялась ей верить. Если поверю даже на миг, а потом окажется, что я заблуждалась, просто умру.

Лучше верить в абсолютную беспринципность магистра.

Я так и не поняла, спала я в итоге или нет, но утром в среду встала с постели с настолько тяжёлой головой, словно вместо неё у меня выросла чугунная сковородка. И весь день была рассеянной, несмотря на то, что практикумы по целительству и целительским зельям я любила. Но сегодня мне не давались даже эти предметы.

Коул с подозрением косился на нас с Оливером — поддельный принц тоже периодически зевал и выглядел сонным, — и это было бы смешно, если бы впереди меня не ждало «свидание» с эльфом, во время которого он наверняка постарается сломать мне мозг и выяснить, что мы с его конкурентом делали ночью вдвоём. И дай Дарида, чтобы я удержалась от какой-нибудь язвительной шутки — не поймёт же!

На боевой магии отец разрешил нам с Коулом тренироваться как раньше, причём третьим — а нам обязательно был нужен кто-то третий, чтобы швыряться заклинаниями, — поставил Оливера. Они с Коулом стояли в паре друг с другом ещё в прошлый раз, когда я ходила смотреть на занятие Керта, и, насколько я знаю, остались не слишком довольны сотрудничеством. В открытую не враждовали, плохого не говорили и вообще не высказывались, но их недовольные физиономии и без того были достаточно красноречивы.

Сегодня, думаю, им было даже сложнее, потому что в прошлый раз я на занятии отсутствовала. Теперь же обоим было важно не ударить в грязь лицом. Особенно, конечно, Коулу, но и Оливер не должен был отставать, чтобы не ломать конспирацию. В результате к концу занятия от них обоих я устала гораздо сильнее, чем от самой боевой магии.

— Целых два ухажёра у тебя, — пошутил отец позже, за ужином, и лукаво улыбнулся. — Может, приглашать сюда не только Коула, но и Дамира?

— Издеваешься? — я вздохнула. — Я никогда не была любительницей петушиных боёв.

Отец расхохотался, и я сама не удержалась от улыбки. Но эти двое сегодня на боевой магии и правда напоминали мне петухов, воинственных и непримиримых в борьбе за свою курицу.

— Как я понимаю, Дамир тебе нравится больше? — уточнил отец, и я на мгновение замешкалась с ответом — как обычно, мнение раздваивалось, ведь он спрашивал не о принце.

— Угу. Но это «нравится» далеко от романтических чувств, пап.

— А ты не думаешь, что он нравится тебе, потому что похож…

Отец не договорил намеренно, чтобы не травмировать меня лишний раз, да и знал, что я пойму. Вот только он не представлял, насколько нелепым мне казалось это предположение.

— Он не похож, пап. Не веришь мне — спроси у Эмирин.

— Верю, колючка. Не обижайся, я просто беспокоюсь о тебе.

— Знаю, — я кивнула. — И не обижаюсь.

После ужина я, как и обещала, встретилась с Коулом, и он повёл меня в парк академии на прогулку. Погода сегодня располагала к прогулкам, несмотря на то, что на улице уже стемнело. Но эльфу, по-моему, даже нравился этот полумрак — дорожки, освещённые неяркими фонарями, добавляли нашей встрече романтичности. Небольшой снег, тонким слоем покрывший тёмную осеннюю землю, легко серебрился в свете фонарей, и парк академии казался похожим на картинку из какой-нибудь детской книжки про сказочный лес.

К моему удивлению, Коул не заводил разговора об Оливере. Мы говорили о книгах, о магии, в том числе боевой, о моих отношениях с отцом — Коулу было интересно, как так получилось, что я решилась переехать из общежития к нему в комнату. В общем, ничего напряжённого или мозговыносительного, минут через сорок я даже расслабилась и перестала каждую секунду ожидать какой-нибудь неприятный вопрос. Или хуже — попытку сблизиться. Я больше не злилась на эльфа за поцелуй на балу, но забыть не могла.

Я не могла забыть кое-что ещё, несмотря на то, что это в целом было совершенно не моё дело. Но…

— Зачем ты поощряешь Даниту? — спросила я, когда мы подошли к одному из парковых прудов. Лёд на нём пока не встал, и чёрная вода в отблеске фонарей выглядела как-то зловеще. — Ты не можешь не замечать, что она к тебе неравнодушна. Зачем?

Я знала, что пожалею о своём вопросе, но я и правда не могла не спросить. Это было бы нечестно по отношению к принцессе и Дамиру.

Да, Эмирин просила, чтобы мы не вмешивались, но я не собиралась вмешиваться — я только задала вопрос.

— Ревнуешь? — хмыкнул Коул и попытался поймать мою ладонь. Я осторожно отвела её в сторону и на всякий случай отошла на шаг назад.

— Нет. Просто хочу понять. Объяснишь?

— Зачем тебе это понимать? — Эльф, вопреки моим ожиданиям, не стал настаивать на прикосновении. И за мной не пошёл, позволил отодвинуться и выдержать дистанцию. — Какая тебе разница? Ты же во мне не заинтересована.

— Коул, — я покачала головой и поджала губы. — Я сложно отношусь к Даните, ты знаешь. Но она не заслужила, чтобы её использовали. Я не верю, что ты чувствуешь к ней что-то больше обычной симпатии.

— Думаешь, я таким образом пытаюсь заставить тебя ревновать? — Голос эльфа был полон ехидства.

— Нет, — ответила я подчёркнуто равнодушно. — Это было бы глупо, и ты об этом знаешь. Я думаю, ты хочешь задеть Дамира. То, что ты привечаешь Даниту, нравится ему ещё меньше, чем твои ухаживания за мной.

Коул засмеялся и кивнул. Я в этот момент внимательно смотрела на его лицо, и в который раз за последнее время мне почудилось, будто этот эльф намного старше меня. Я даже пыталась понять, отчего мне так кажется, но не преуспела.

Вроде бы ничего особенного… кроме взгляда, расчётливого, циничного, холодного и очень взрослого. Похожий взгляд был у Риланда, когда он говорил с Триш.

— Ты права, Шани. Я действительно хочу задеть Дамира. Но тебе не о чем волноваться — принцессу я не обижу. Иначе мне дед уши надерёт. Несколько встреч и невинный флирт — это не в счёт. Так, только подразнить его высочество Дамира. Прости, — Коул развёл руками, — не удержался.

Почему мне чудится, что он врёт? Причём наполовину. Опять это странное ощущение, будто то, что я слышу и о чём думаю, одновременно и истинно и ложно. Но так ведь не бывает!

— Кстати, когда у тебя следующее свидание с Дамиром?

Я уже открыла рот, чтобы ответить «завтра», как вдруг поняла, что речь, во-первых, не об обычной встрече на лекции, а во-вторых, не о Дамире, а об Оливере.

Я когда-нибудь сойду с ума от всей этой путаницы!

— В субботу.

— Значит, моё будет воскресенье, да?

Очень хотелось сказать «нет», но я же обещала уравновешивать шансы…

— Угу, — кивнула и непроизвольно сжала зубы.

Потерплю уж как-нибудь. В конце концов, сегодня всё было не так плохо, может, и в воскресенье мне повезёт?..

11

Принцесса Данита

Она чувствовала себя странно. С одной стороны, не тешилась напрасными надеждами, понимая, что Коул всё ещё влюблён в Шайну, и сильно, но с другой… Даните было приятно, что он обращает на неё внимание, разговаривает ласковее, чем раньше, приглашает погулять. Эльф ни разу не позволил себе выйти за рамки дружеского общения, и это было правильно — иначе Данита пресекла бы эти попытки и вообще обиделась. Считать себя заменой не хотелось, тем более — заменой Шайне, которую она всё же не слишком любила, несмотря ни на что. Причём Данита понимала: причина этой неприязни изначально была в Коуле, который понравился ей, но которому была безразлична она. Теперь же Шайна встречалась с Дамиром, и это устраивало принцессу. Жениться он на ней не станет, а вот от эльфа отвлечёт точно. Правда, Данита прекрасно видела, что Шайне по большому счёту безразличен и её брат, и недоумевала — как так может быть? Сразу два отличных парня ухаживают, а она ни в какую. Может, есть у неё кто? И к нему она в бордель ходит по субботам, а не к этой своей матушке Розе?

Данита даже усмехнулась этой мысли. А что, логично, почему нет? Если бы у Шайны никого не было, она вряд ли смогла бы держать на расстоянии обоих ухажёров. Интересно, кто же её очаровал? Кто может быть лучше Дамира? Коул тоже ничего, но он брату не конкурент.

— Привет.

Данита вздрогнула и словно очнулась, услышав вдруг голос «не конкурента». Она как раз вышла из своей комнаты в общежитии и шла на завтрак, успев, как это обычно и бывало, собраться первой и улизнуть от соседок. Принцесса не любила ходить с ними. Девчонки они были в целом нормальные, но очень уж стремились с ней подружиться, а она этого не переносила. В этом плане Шайна, которая скорее пожелала бы Даните провалиться, была гораздо предпочтительнее.

— Привет, — принцесса оглядела эльфа с ног до головы. Выглядел он бодро и улыбался довольно. Может, добился чего от своей разлюбимой Шайны? Спрашивать об этом Данита не собиралась, но любопытно было.

— Пойдёшь в субботу в город? — поинтересовался Коул, дружелюбно и легко улыбаясь. Удивительно, но каждый раз, когда эльф предлагал нечто подобное Шайне, выглядел он совсем иначе. Как эльф, который собирается биться на дуэли. А сейчас он был спокоен, и Данита подумала: наверное, если она откажется, Коул не особо огорчится.

— А если нет? — Принцесса сложила руки на груди и подняла брови. — Или пойду, но не с тобой?

— Твоё право. — Он пожал плечами, действительно не выглядя при этом расстроенным. — Моё дело предложить. Пошли на завтрак?

Данита недовольно запыхтела, забыв, что она вообще-то принцесса и не должна так делать. Но уж больно Коул её возмущал этим своим равнодушием. В конце концов, за девушку надо бороться!

— Даже уговаривать меня не будешь? Не согласилась, ну и ладно, да? Шайна твоя небось занята, вот ты и ищешь компанию. Не думал, что меня это унижать может?

— Не думал, потому что это глупости, — покачал головой Коул и усмехнулся, посмотрев на Даниту с иронией. — А ты не думала, что мне было бы проще найти компанию в другом месте, чем предлагать тебе? Я понимал, что получу отказ почти наверняка, но тем не менее предложил. Об этом ты тоже не догадалась?

— Почему же? — съязвила Данита. — Догадалась. Ты же у нас король курса, если какую девушку поманишь — она вмиг за тобой побежит. Ну, если только речь не о Шайне.

— И не о тебе.

— Да, — принцесса кивнула, и ей вдруг стало до ужаса смешно. Надо же, у них с Шайной есть что-то общее! И это общее — способность отказывать Коулу. Только полуэльфийка отказывает, потому что не любит, а Данита… она всего лишь хочет, чтобы её тоже любили, а не пытались заменить ею другую девушку.

— Вот и поговорили, — развёл руками Коул. — Ладно, я ещё раз предложу, а ты до завтра подумай, хорошо? Время есть. Давай пойдём в субботу в город, погуляем, сходим в театр? Обещаю вести себя прилично.

Отказывать второй раз за сегодня у Даниты не было сил, поэтому она ответила как можно более холодным тоном и гордо вздёрнув тонкий носик:

— Я подумаю.

— Отлично, — сдержанно улыбнулся Коул.

Шайна Тарс

— И всё же, что насчёт клуба в субботу? — шепнул Оливер мне на ухо, когда мы всей компанией шли на лекцию по мировой истории. По расписанию, которое я действительно с горем пополам составила и раздала им с Коулом за завтраком, вызвав у Мира и Дин понимающие усмешки, а у Даниты вытаращенные глаза, сейчас было время поддельного принца, и он пользовался им в полной мере. Держал за руку, наклонялся и говорил что-нибудь интимным шёпотом — при этом то, что он говорил, чаще всего не было романтичным, но со стороны казалось, — улыбался ласково. Если бы я до одури не любила Норда, наверное, расклеилась бы уже.

— А тебе разрешили?

— Да. Но с Кертом, как он и предупреждал. — Оливер фыркнул и признался: — Я втайне надеюсь, что он тоже решит поучаствовать. Хочется с ним на ринге сразиться.

Я едва не споткнулась.

— А ты собираешься?..

— Конечно. Иначе зачем туда идти? Смотреть и болеть ты будешь. Ты же будешь болеть за меня, Шани?

— За кого же ещё?

— Ну-у-у… За Керта, например.

Оливер внимательно вглядывался мне в лицо, и я со всей ясностью осознала — он подозревает, что я неравнодушна к магистру. Интересно, из-за чего? Я слишком нервничаю, рассказывая о нём? Или, может, Оливер что-нибудь учуял своим носом оборотня? Мало ли, как это работает у волков. Вдруг девушка, которой нравится мужчина, начинает как-то по-особенному пахнуть?

— За Керта и без меня найдётся кому поболеть, уверена, — ответила ворчливо и посмотрела на Оливера с укором. — А я с тобой туда пойду, значит, болеть буду за тебя.

— Поцелуешь, если стану победителем? — подмигнул поддельный Дамир, лукаво улыбаясь, и я улыбнулась в ответ.

— Обязательно, — хмыкнула и состроила томный голос, продолжив: — Мой при-и-инц.

Оливер на мгновение скривился, но почти сразу вновь надел обратно маску Дамира-ухажёра.

— Отличный стимул победить, — наклонился ниже и выдохнул, почти касаясь губ: — Моя принцесса.

Меня ощутимо передёрнуло.

Оливер Рино

Самым скучным в задании изображать из себя Дамира оказалось время, когда приходилось сидеть на лекциях и слушать всё, что давно и крепко знаешь. Остальные предметы ещё были ничего, но мировая история… На ней он едва не засыпал. Старался изо всех сил слушать и конспектировать, несмотря на то, что от тоски выть хотелось. Не мог же Оливер посрамить совершенный образ Дамира? Вот и делал всё, чтобы казаться студентом-первокурсником, а не сорокалетним оборотнем, который легко мог бы преподавать наравне с остальными магистрами академии. Эмирин когда-то предлагала такой вариант, но после гибели Айры Оливеру хотелось не покоя и стабильности, а риска и опасности, поэтому он выбрал работу в Тайной службе.

На лекции Шайна сидела рядом с ним и тоже конспектировала, но ей, в отличие от него, явно было интересно. И Оливер в какой-то момент поймал себя на мысли, что не отрываясь смотрит на её небольшие руки, тонкие пальцы, сжимающие перьевую ручку, следит за тем, как она выводит буквы в тетради, — и испытывает от этого удовольствие. И покой. Тот самый покой, которого ему не хватало последние двадцать лет.

Но была и тревога. Оливер, будучи крайне наблюдательным, давно заметил, что Шайне нравится магистр Керт. Поначалу он не придал этому значения — нравится и нравится, многие девушки влюбляются в преподавателей, ничего страшного в этом нет. В Арронтаре и вовсе почти каждый волчонок проходит период влюблённости в Нарро или Эмирин — в зависимости от пола. Этот период просто надо пережить, потом всё исчезает и даже вспоминать становится смешно.

Оливер был бы рад, если бы одной только Шайне нравился магистр Керт — для девушки с заблокированным Источником влюблённость полезна. Но дело в том, что и магистру нравилась Шайна, и вот это уже вызывало беспокойство. Оливер заметил, с каким выражением лица преподаватель смотрел на них, когда они гуляли в парке академии и целовались, и это его насторожило. Был бы Керт свободен… но он ведь женат. Ни к чему Шайне такие потрясения.

Поэтому Оливер всерьёз вознамерился предложить девушке заканчивать учёбу в Арронтаре, когда всё завершится и ему разрешат снять маску принца. Шайне будет лучше находиться подальше от венценосных особ и женатых преподавателей, а ему необходимо сменить работу, и академия подходит для этого лучше всего. Кроме того, Шайне хорошо бы подумать о собственном спокойствии, а здесь, в столице, в покое её наверняка не оставят.

На романтические отношения Оливер пока не рассчитывал — он никогда не был наивным и понимал, что Шайне сейчас не до этого. Но потом, если она согласится перебраться в Арронтар… Почему бы не попробовать? Оливеру нравилось то, что он чувствовал к девушке, и то, каким покоем в её присутствии наполнялось его сердце.

Говорить об этих планах кому-либо он не собирался: это касалось только их с Шайной. Но даже ей объяснять было рано. Сначала пусть поймают убийцу императора, принц и Оливер вновь станут сами собой — вот тогда и можно. А сейчас он просто будет ухаживать, как и запланировано, но не настаивать. Что получается, если на Шайну давить, Оливер прекрасно видел на примере Коула.

Время эльфа пришло после лекции и практикума по мировой истории, так что за обедом и после, на практикуме по прикладной магии, Коул находился рядом с Шайной. Девушка делала вид, что спокойна, но Оливер замечал, как она невольно напрягается каждый раз, как эльф к ней обращается, и диву на него давался. Интересно, что должно случиться, чтобы Коул прекратил попытки склонить Шайну к отношениям? Об этом определённо стоило подумать — Оливеру не нравилось это соперничество, хотелось, чтобы эльф скорее сдался и перестал нервировать девушку.

Пусть лучше на принцессу переключится, с ней у него точно больше шансов.

Шайна Тарс

К концу четверга я почувствовала, что ужасно устала. Я хорошо относилась к Оливеру и сносно — к Коулу, но их ухажёрский тандем меня утомлял. Я раздражалась и старалась отвлекаться при помощи учёбы или думая о занятиях с Кертом, и даже получалось. Особенно на практикуме по прикладной магии, где я не могла ничего делать, только смотреть и завидовать. А магистр Керт… Я не представляла, что он предпримет после моего решительного отказа резать портрет императора, да и вообще было неловко думать о случившемся на прошлом занятии. Я не знала, как теперь смотреть ему в глаза. Я же всё время буду вспоминать, как он целовал меня, прижимая к той дурацкой стене с шестерёнками. Да, в шею, но целовал же. Зачем? И действительно ли он не женат? Или соврал? Хотя врать глупо — семейный статус такого известного в узких кругах мага, как Керт, легко можно проверить. Но заниматься этим я не собиралась, подобные расследования казались мне унизительными. Да и к чему мне знать, есть у него на самом деле жена и сын или нет? Я же не собираюсь… ничего не собираюсь, вот именно.

Но почему тогда постоянно думаю о нём?

Забирая меня из наших с отцом комнат после ужина, магистр выглядел абсолютно невозмутимо и доброжелательно. По крайней мере, заподозрить его в неприличных мыслях по выражению лица было нельзя, и это меня отчего-то немного успокоило. В конце концов, матушка Роза говорила, что некоторым мужчинам… м-м-м… постоянно нужна женщина. И если они куда-то надолго уезжают, то начинают страдать, некоторые заводят любовниц. Может, Керт из таких, вот его и тянет ко мне? А то, что он кажется похожим на Норда, — не более чем наваждение. Ну или помешательство — как угодно. Никто ведь не говорил, что после всего случившегося я осталась здорова рассудком?

Магистр, к моему облегчению, перенёс меня вовсе не в ту комнату с шестерёнками, а вновь в гостиничный номер. Но не успела я обрадоваться, как Керт негромко произнёс, тяжело и хмуро глядя на меня:

— Сегодня будем работать с яростью.

— Да? — я удивилась. — Здесь? Но…

— Сейчас поймёшь. Пошли на крышу.

Я сглотнула, ощущая приближение грядущих неприятностей. Что он опять придумал? Пытаться злить меня, стоя на крыше, — плохая идея. Для меня, конечно, Керту-то что будет? Он в любом случае отобьётся, даже если я попытаюсь скинуть его отсюда.

Привычная и знакомая поверхность под ногами была жёсткой и резко уходила вниз, заставляя что-то внутри сжиматься от напряжения. Я успела отвыкнуть от этого места, как ни странно. И даже начала понемногу надеяться, что не вернусь сюда больше.

— Стой, — приказал Керт, и я застыла посреди крыши. И до подоконника не добраться за пару мгновений, и край ещё далеко. — А теперь слушай, что тебе необходимо предпринять, чтобы справиться с заданием. — Голос магистра звенел сталью, и я сразу поняла — возражения бесполезны. Он решил заставить меня выполнить то, что скажет, во что бы то ни стало. — Я сейчас начну кое-что делать. Всё, что тебе нужно, — заставить меня прекратить. Между нами нет никаких заклинаний, нет щитов. Сделаем вид, что мы — два человека без магии.

— Я и так человек без магии, — нервно съязвила я. Меня уже начинало трясти от слов Керта и неприятного, какого-то липкого ожидания.

— Ты человек с блокираторами, не путай. Ты не можешь воспользоваться магией, я тоже воздержусь. Поэтому тебе будет проще меня остановить. Готова?

Магистр просил отвечать честно, я и ответила:

— Нет.

Он усмехнулся. И отчего-то мне показалось, что он тоже нервничает.

— Полагаю, что с этим ничего нельзя поделать, ты никогда не будешь готова. Так что… набери воздуха в грудь, пригодится.

Мы ещё не начали, а он уже меня злит.

— Угу, — буркнула я и тем не менее послушно вздохнула.

— Раз, два, три… начинаем.

Крыша не покачнулась, небо не упало на землю, и даже молния не сверкнула. Всё, что сделал Керт, — это достал из сумки, висевшей у него за плечом, ножницы и… тот самый портрет. Сверкнуло лезвие…

— Не надо! — вскрикнула я, когда магистр отрезал от холста маленький кусочек с краю. — Нет!

— Я же сказал — заставь меня прекратить это, Шани. — Он серьёзно смотрел на меня, продолжая резать. — Отними то, что я держу в руках, — и всё закончится.

От его спокойного и ровного голоса, от блеска лезвия ножниц и звука, с которым они отрезали куски от портрета, я просто взбесилась. Ярость нахлынула сплошным потоком, и мне даже показалось, что у меня сейчас голова взорвётся. Я словно горела изнутри.

Наверное, это действительно похоже на Огонь.

Я сжала кулаки. За злостью я совсем забыла о страхе, и то, что мы стоим на крыше, сейчас казалось просто досадной помехой.

Я стрелой бросилась вперёд, пытаясь выхватить у Керта портрет или ножницы, но магистр ожидаемо отпрыгнул, переместившись вниз по крыше. На мгновение меня захлестнуло паникой, закружилась голова, и я всхлипнула, не зная, что в этот момент сильнее — ярость или страх?

Но потом Керт с прежней невозмутимостью продолжил кромсать портрет, и я окончательно определилась.

Рывок, ещё один. Мне казалось, что я двигаюсь быстрее ветра, но магистр был проворнее, отскакивая от меня то в одну сторону, то в другую. При этом я ощутимо задыхалась от усилий, он же и бровью не вёл, и дыхание не сбивалось, и вообще он словно ни капли не напрягался, двигаясь легко и свободно.

— Какие у тебя оценки за физподготовку? — спросил насмешливо, когда я в очередной раз, тяжело пыхтя, как загнанный в угол носорог, пролетела мимо него. — Я бы не поставил больше «неуда».

— Р-р-р! — ответила я зло, рванулась к магистру, и он, смеясь, отошёл в сторону, а я… Я оказалась на краю крыши. Прокатилась с пятки на носок, балансируя, как циркачка, вновь ощутила приступ неконтролируемой паники… а затем ехидный голос позади меня произнёс:

— Я сейчас лезвием проткну ему глаз. Хочешь посмотреть?

Я резко развернулась и прошипела:

— Я вас убью!

— Давай, — кивнул Керт, размахнулся, целясь ножницами в лицо Норда, и я, взвыв, полетела на магистра тараном. Думала, на этот раз добьюсь цели, но ничего подобного — этот мужчина был мне не по зубам, даже по настолько злым. Он был слишком ловок и силён. И магия ему для этого не была нужна вовсе.

— Тебе нужно постараться успокоиться, — произнёс магистр уже не издеваясь, а спокойно, примирительно даже. — Только тогда ты сможешь придумать стратегию. Просто так, пытаясь меня догнать, ничего не добьёшься.

— Это подсказка? — почти рявкнула я, стараясь унять бешеную дрожь. Меня колотило от возмущения, особенно когда я видела, с каким ледяным спокойствием Керт режет холст, на котором изображён мой Норд. Лицо магистр пока не трогал, вопреки обещаниям, но я не сомневалась — это ненадолго. И то, что я чувствую сейчас, окажется цветочками по сравнению с тем, что будет со мной, если Керт на самом деле решит проткнуть императору глаз.

— Конечно, подсказка, — продолжал между тем магистр. Меня от вида его невозмутимого лица аж тошнить начало. — Сама ты не способна сейчас думать, это слишком сложно. Подобное умение — думать, когда эмоции зашкаливают, — вообще долго и непросто тренировать. Но для подчинения Огня подобное и не нужно. Тебе необходимо просто научиться смирять эмоции и выполнять задачу. Так что постарайся успокоиться.

И сразу после этих якобы успокаивающих слов — щёлк ножницами, и у Норда не стало части уха. Я заскрипела зубами и закрыла глаза, пытаясь защититься от действий Керта хотя бы подобным отнюдь не оригинальным способом. И трусливым, да.

Придумать стратегию. Стратегию…

Щёлк.

Дарида, помоги!

Я плюхнулась на крышу, не обращая внимания на тот факт, что сижу на самом её краю, и потёрла ладонями горящие щёки. Представляю, как я сейчас выгляжу — красная от злости, взъерошенная от быстрого бега и попыток отнять портрет и потная. Интересно, я нравлюсь магистру… вот такая?

Я распахнула глаза, ощущая, как от неожиданности пришедшей в голову мысли зрение проясняется и даже эмоции затухают.

А что, если мне в свою очередь попытаться воздействовать на Керта? Чтобы он отвлёкся от вандализма и дал мне хотя бы несколько секунд форы. Для этого необходимо переключить его внимание с портрета на… меня?

— Шайна, что ты делаешь? — удивлённо выдохнул магистр, когда я начала снимать сапоги.

— Тут жарко, — огрызнулась я, вновь вспыхнув от злости. Думать всё же получалось плохо, ещё хуже — думать о том, чтобы выглядеть соблазнительно. Какая уж тут соблазнительность, когда меня до сих пор трясёт и хочется вцепиться Керту в глотку?

Дрожащими пальцами я отбросила в сторону сапоги, приподняла юбку и быстрым, злым движением стянула с себя тёплые колготки вместе с бельём. Повела плечами — несмотря на то, что магистр поставил защиту над этим местом и тут было тепло, всё же этого было недостаточно, чтобы ощущать себя комфортно с голыми ногами, — и подняла голову.

Керт смотрел на меня с удивлением и… ещё с чем-то. На крыше было темно, и я плохо видела выражение его лица, так же, как он наверняка плохо видел мои обнажённые ноги, только очертания — но этого оказалось достаточно, чтобы злость слегка поутихла, сменившись каким-то мстительным удовлетворением от растерянности магистра. И я, вскинув руки, начала расстёгивать ворот платья, не одёрнув юбку и позволяя Керту изучать мои ноги. Мучить портрет он, кстати, перестал с того момента, как я сняла сапоги.

— Здесь не настолько жарко, — сипло шепнул магистр, и я неожиданно заметила, что его ладони дрожат. — Лучше оденься, замёрзнешь.

— А вы оденьте меня сами, — съехидничала я, заканчивая с пуговицами. — Что, слабо? Или вы только можете, что козлом по крыше прыгать?

Он вообще не рассердился. Мне показалось, Керт толком и не расслышал, что я ему говорила. Он просто продолжал смотреть на то, как я распахиваю платье и стягиваю его с плеч, а потом и дальше. И откидываю прочь.

Платье было тёплым, поэтому на мне остались только нижняя рубашка, тонкая и почти прозрачная, и кружевной бюстгальтер под ней. Я продолжала злиться, поэтому без колебаний схватилась пальцами за край рубашки, потянула вверх…

— Шани, хватит! — громко заявил Керт, шагая ко мне. Раз, два, три…

Я бросилась на него, когда он был в шаге от меня. Выхватила из рук у опешившего мужчины портрет и ножницы, отбросила их в сторону, а потом сделала то, о чём мечтала уже давно, — зарядила кулаком ему в глаз. Кулак отлетел от невидимой защиты — на магистре, естественно, не могло не быть простейшего амулета, защищающего от подобных ударов, — а затем Керт перехватил мои руки, дёрнул меня на себя — и мы оба свалились на крышу с диким грохотом. Причём мне ещё повезло, поскольку я упала на магистра, а вот он сам хорошо треснулся о черепицу затылком.

— Так вам и надо! — заявила я мстительно, когда он поморщился, продолжая одной рукой сжимать мои ладони, а другой держать меня за талию, прижимая к себе и не давая встать. — Будете знать, как издеваться над моим императором!

Он мрачно усмехнулся, но глаза при этом были весёлыми.

— Признаю, ты сегодня отлично справилась и разделала меня под орех. Вот только теперь нужно скорее возвращаться в комнату, иначе ты простудишься. У тебя всё ещё слишком слабый организм для подобных переохлаждений.

— Переохлаждений? — съязвила я, пытаясь скрыть смущение. Теперь, когда испытание закончилось и я лежала на Керте почти голая, эмоции поменяли вектор. Я совсем не злилась, зато ярко и остро чувствовала повсюду его тело, особенно руки. — Вы горячий, как печь.

— А вот ты холодная, — шепнул он, и я не поверила собственным ощущениям, когда ладонь магистра на мгновение скользнула вниз и сжала мою ягодицу. Дарида! Рубашка задралась до самой талии! Я дёрнулась, и рука Керта вернулась на исходную позицию, а сам он хмыкнул, глядя на мои губы: — Успокойся, иначе мы продолжим занятие, но уже с другой эмоцией.

Не нужно было уточнять, с какой. Я ужаснулась.

— Нет! Не надо!

— Я тоже пока к этому не готов, — признался Керт, поправил мне рубашку и неожиданно встал с крыши, по-прежнему держа меня на руках. — Всё, пойдём.

— А вещи…

— Не волнуйся, я не забыл про них.

Он действительно не забыл — краем глаза я заметила, как за нами летят мои сапоги, платье, колготки и бельё. Зажмурилась от неловкости, только сейчас начиная по-настоящему осознавать, что именно натворила, желая достать магистра и отобрать портрет Норда. Результат был налицо — Керт нёс меня в комнату практически обнажённой.

Перелез через подоконник, поставил на пол. Следом в помещение влетели мои вещи и осторожно опустились на кровать — все, кроме сапог.

— Одевайся, я отвернусь.

Он на самом деле отвернулся, и я опрометью метнулась к постели. Схватила сапог, но тут же уронила его, поняв, что сначала надо надеть всё остальное.

— Извините меня, — прошептала минутой позже, одевшись, и села на пол. Наверное, можно было и на кровать, но мне было слишком неловко даже смотреть на неё, не то что садиться. — Я просто…

— Ты всё сделала правильно, — решительно отрезал Керт, и я вздрогнула. До чего же он похож на Норда! Нет, не внешне — во всём остальном. Если бы я говорила то же самое моему императору, он бы отреагировал точно так же. — Я могу посмотреть на тебя?

— Да, конечно.

Он развернулся ко мне лицом, смерил нечитаемым взглядом и улыбнулся, видимо осознав, насколько у меня сейчас виноватый вид.

— Шани, — сказал магистр, подходя ближе, и тоже сел на пол. Только не рядом, а напротив. — Под влиянием эмоций мы можем совершать самые разные поступки, в том числе те, за которые потом стыдно.

— Я знаю. Но всё равно стыдно.

— И зря. Лучше гордись собой, ты сегодня совершенно впечатляюще победила. Я не рассчитывал, честно. Думал, мы просто побегаем по крыше. Молодец.

Да, молодец. Но что мне делать в следующий раз, когда он начнёт заниматься тем же самым и отрезать от Норда кусочки? Опять раздеваться? Не уверена, что это сработает. Если только я не начну снимать одежду особенно соблазнительным образом, как девочки из борделя, но я такого просто не умею.

— Спасибо, магистр.

— Не унывай, — Керт подался вперёд и ласково погладил меня по ладони, лежащей на коленке. — Повторюсь — ты всё сделала правильно. И давай я в качестве поощрения что-нибудь тебе подарю. Что ты хочешь, Шани? Загадывай желание.

Я удивлённо моргнула, глядя на по-доброму улыбающегося Керта. Дарида, я заявила ему сегодня, что хочу его убить, раздевалась перед ним, потом ещё в глаз дать попыталась — а он улыбается так, будто действительно очень доволен. Хотя почему бы и нет? В глаз он так и не получил, и не убила его я, а что раздевалась — ну какой мужик откажется от подобного зрелища? А то, что я смущаюсь, ему, скорее всего, даже нравится.

— Вы уже обещали пойти в субботу со мной и Дамиром в клуб.

— Обещал, — магистр кивнул. — Но это желание скорее для принца, а не для тебя. Пожелай что-нибудь для себя.

Я закусила губу и выпалила:

— А можно мне завтра не ходить на физподготовку? — Керт поднял брови, и я пояснила: — Не могу, мы опять пойдём на стадион, по крайней мере, должны, а я… на стадионе тогда. Понимаете?

— Понимаю. Но, Шани, тебе нужна физподготовка. Иначе как ты собираешься сдавать экзамен? Ты и раньше не хватала по ней звёзд с неба, я видел журнал успеваемости, а сейчас и подавно.

— Пожалуйста! — взмолилась я и придвинулась ближе к Керту, чтобы самой сжать его ладонь. — Я вас очень прошу, только один раз! Позвольте мне не ходить туда хотя бы завтра.

Он задумался. Опустил голову, посмотрел на наши сомкнутые руки… Вздохнул и, к моей радости, кивнул.

— Ладно. Но не радуйся преждевременно — я заберу тебя из академии с утра и до самого вечера. Раз физподготовкой ты заниматься не хочешь, займёмся нашими с тобой делами.

Не радоваться преждевременно? Да он издевается. Я готова была прыгать от счастья, осознав, что целый день мне не придётся терпеть ухаживания Коула и Оливера. Уж лучше пусть будет Керт с его сомнительными экспериментами над моим эмоциональным состоянием.

— Спасибо! Спасибо, магистр!

— Что-то ты какая-то подозрительно счастливая, — прищурился Керт, по-прежнему не отпуская мою руку. — Признавайся, дело не только в физподготовке? Что-то ещё тебя беспокоит?

— Ага. — Я решила не отпираться и честно призналась: — Ухажёры мои беспокоят. Замучили оба. Век бы не видеть! Но раз век не получится, то хотя бы денёк без них побыть.

Керт развеселился, засмеялся и с улыбкой поинтересовался:

— Неужели настолько достали? И принц, и эльф?

— Дамир ещё ничего. Но они же вдвоём — то один, то другой. Устала я от этого.

— Лучше я, чем они?

Магистр погладил большим пальцем моё запястье, и я непроизвольно сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. И не только к щекам…

— Да, — тихо призналась и на всякий случай отвела глаза, испытывая облегчение оттого, что в комнате до сих пор царит полумрак и Керт не может видеть, насколько сильно я покраснела.

На этот раз я рассказала отцу о своих успехах. Правда, без подробностей — просто объяснила, что делал магистр и что я в итоге всё-таки смогла отобрать у него и портрет, и ножницы. Дрейк очень обрадовался, а потом, когда я объявила о завтрашних планах Керта, удивил меня тем, что просто кивнул, ничего не уточняя.

— Я понимаю, что он собирается делать, — пояснил отец, когда я решила спросить, отчего он так легко принял известие о нашем отъезде на день. — Я думал, это случится позже, но раз Дарион считает, что можно и сейчас, значит, так и есть. Ему виднее.

Грудь сдавило от неприятного предчувствия.

— А… что он собирается делать?

Отец развёл руками и улыбнулся.

— Колючка, я не могу объяснить, вдруг это каким-то образом навредит? Если магистр не сказал тебе ничего — значит, так надо. Но не волнуйся, в конце концов, это не первая и не последняя ваша встреча. И ты уже приблизительно знаешь, что именно можно ожидать от Керта.

— Ничего хорошего, — вырвалось у меня, и Дрейк засмеялся.

12

Шайна Тарс

Я вновь долго не могла уснуть, но, взбудораженная, даже не ложилась, а просто сидела на кровати и гладила умиротворённую мурчащую Хель. Кошка императора была такой спокойной, словно никогда не теряла хозяина. Неужели животные настолько бесчувственны? Или…

Почему всё это пришло мне в голову только сейчас?..

— Ты же не можешь не скучать по нему? — прошептала я, наглаживая Хель между маленьких острых ушек. Кошка приоткрыла глаза и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд показался мне мудрым и понимающим, будто она осознавала всё, что я ей говорила. Всё, что со мной происходило с тех пор, как не стало Норда. — Не грустить, не печалиться? Ты же любила его, я видела, что ты его любила. Да, я знаю, что кошки не плачут, но я ведь тоже мало плакала. А ты… — Я кашлянула, задохнувшись от острого желания, чтобы всё было так, как мне сейчас подумалось. — Неужели он и правда… жив? Хель… ты же знаешь ответ на этот вопрос. Подскажи мне!

Кошка окончательно открыла глаза, перевернулась со спины на живот, потянулась… и прыгнула мне на грудь, едва не опрокинув на постель. Я охнула, придержала её руками, а она боднула меня лбом — туда, где взволнованно билось сердце, — и замурчала что-то ласковое, успокаивающее…

Я боялась поверить в эти намёки и собственные чувства. Боялась до темноты в глазах и тошноты в горле. Я же могу принимать желаемое за действительное, верно? В конце концов, Хель — просто кошка. Да, я не вижу, чтобы она грустила и печалилась, но, может, кошки не умеют этого делать? У меня никогда не было кошек, поэтому я просто не знаю, как они должны себя вести.

— Если он жив, — прошептала я, обнимая Хель, — я не откажусь от него. Ни за что. Что бы он ни сделал, какие бы слова ни говорил. Даже если будет гнать меня, даже если сам откажется, даже если уедет. Ни за что не откажусь, клянусь. Веришь, Хель?

Она мурчала, задрёмывая у меня на груди, и в ту секунду мне как никогда хотелось поверить, что наше с Нордом совместное счастье ещё возможно.

Утром Керт забрал меня из академии сразу после завтрака. Оливер и Коул, узнав, что я буду с магистром неизвестно где до самого вечера, взволновались, начали расспрашивать, но ответить мне было нечего, кроме одного — это как-то связано с приручением Огня. Помучив меня пару минут, они всё же отстали, и я вздохнула с облегчением, а после улыбнулась, заметив, как Дин и Дамир понимающе переглянулись, обменявшись лукавыми смешками. Разумеется, друзья осознавали, каким счастьем для меня будет эта отлучка, несмотря ни на что. И на физподготовку не ходить, и Оливера с Коулом не видеть до ужина. А на ужин я, скорее всего, и не пойду, так что можно не видеть и до утра! Главное, чтобы Керт не испортил мне настроение своими немыслимыми заданиями.

Было у меня предположение, что именно он хочет предложить мне сделать, но я благоразумно молчала, ничего не уточняя, даже когда магистр использовал амулет переноса и через пару мгновений мы с ним уже стояли посреди заснеженного леса.

Я охнула от неожиданности, ощутив дикий холод, несмотря на то, что была одета по погоде — Керт попросил одеться как можно теплее, — но спустя секунду стало гораздо лучше, и магистр пояснил:

— Купол поставил.

Сам он тоже был в зимней кожаной куртке, штанах явно на толстом меху и в сапогах. Только без шапки, и я невольно покосилась на его уши — мне показалось, что за прошедшую секунду они вполне могли бы отвалиться. Но нет, на месте, только покраснели.

— Это Северные горы, да?

— Гномьи горы, — кивнул Керт, использовав второе название этого места, неофициальное. — Самое холодное место в Эрамире, лета здесь практически не бывает.

Я огляделась и вдруг обнаружила, что мы стоим вовсе не посреди леса, а на поляне, а позади виднеется небольшой деревянный дом. Одноэтажный, с крышей, заваленной снегом так, что было удивительно, как она до сих пор не провалилась под его тяжестью, и без всяких заборов вокруг. Хотя… возможно, забор тоже под снегом?

К входной двери вела узкая колея — дорожка, явно проделанная человеком и лопатой. Снег, обступавший эту колею, доходил мне почти до пояса.

— Пойдём. — Керт кивнул на дом. — Немного согреемся, а потом я тебе расскажу, зачем мы здесь.

— Согреемся? — переспросила я с недоумением. Дом, в который мы направлялись — медленно, друг за другом, поскольку идти по дорожке рядом было невозможно, — вовсе не выглядел тёплым.

— Растопим камин, выпьем чаю и согреемся, — уточнил магистр, и я вздохнула с облегчением. Что ж, какое-то время мучить меня он точно не будет, можно хоть немного расслабиться.

А дальше началось удивительное.

Сначала Керт, усадив меня на диван, принялся растапливать камин, отмахнувшись, когда я спросила, чем могу помочь. Я пожала плечами, послушно уселась и огляделась по сторонам, пытаясь понять, что это за дом, но не преуспела. Здесь практически и не было ничего — камин, диван, кресла, деревянный стол, блестящий от чистоты, и таинственный шкаф в углу возле окна, непохожий на гардероб, да и на книжный тоже. В подобных шкафах порой хранили склянки с зельями, но зачем им тут быть? Это явно не дом целителя или зельевара.

Комната, в которой мы находились, наверное, могла бы считаться гостиной. Напротив двери, ведущей в коридор — оттуда мы и пришли, — была ещё одна дверь, и я предположила, что там спальня. Интересно, а кухня есть?

Керт между тем наконец справился с камином, и комната наполнилась весёлым треском хвороста и мерцающими огоньками. Освещением в доме служил не только камин, на стенах висели магические светильники, но они были тусклыми, словно их давно не перезаряжали.

— Чей это дом? — поинтересовалась я, глядя на то, как магистр сбрасывает в кресло куртку, оставаясь в тёмно-коричневой плотной рубашке.

— Одного моего знакомого. Он здесь не живёт, держит этот дом для… скажем так, особых случаев. Ты можешь снять пальто, Шани, теперь не замёрзнем. И вместо сапог… держи.

У Керта с собой был кожаный рюкзак, такие часто носили боевые маги, правда, держали они там совсем не то, что вытащил магистр. Не меховые тапочки.

— Предусмотрительно, — пробормотала я, стаскивая сапоги и погружая ноги внутрь тапочек. Поморщилась — там ещё пока было холодно, мы ведь недавно пришли с улицы. — А что в том шкафу? Не похоже, что книги.

— Не книги, — Керт усмехнулся и, развернувшись, пошёл к шкафу. — Алкоголь. Вот, смотри.

Он распахнул створки, и я открыла рот, уставившись на ряды бутылок. Они не стояли, а лежали в нишах, и я видела только их блестящие донышки.

Для особых случаев дом, значит? Для пьянок, что ли?

— Что это за особые случаи такие, для которых нужно столько выпивки? — протянула я, пока магистр доставал с верхней полки бокалы и, наклонившись, искал что-то среди бутылок. — Вечеринки какие-то?

— Необязательно. Переговоры, охота, для романтических встреч тоже подходит. Никто же не говорит, что это всё обязательно выпить за один раз, верно? Будешь вино?

— М-м-м… А мне можно?

— Можно. Пару бокалов точно.

— Тогда буду.

Керт кивнул и вытащил откуда-то снизу бутылку из тёмного стекла. Вернулся обратно к дивану, поставил на столик бокалы, сел рядом со мной и быстро открыл бутылку, используя какое-то неизвестное мне заклинание.

— Между прочим, когда мы шли сюда, вы сказали, что мы будем пить чай, — протянула я с иронией, глядя на то, как Керт разливает вино по бокалам. Напиток был тёмно-фиолетового цвета и казался густым, словно кисель. — Но на чай это не похоже.

— Я передумал. Но, если ты хочешь чай, я сделаю.

— Не надо. Чай я каждый день пью, а когда ещё я выпью вина в таком вот домике для особых случаев?

Магистр улыбнулся и достал из рюкзака какой-то свёрток.

— Это сыр. Надо же чем-то закусывать.

Я промолчала. Передумал он, как же. Не нёс же сыр к чаю? С самого начала, видимо, вино пить планировал, просто боялся меня напугать, поэтому про чай сказал. И действительно, если бы в тот момент я услышала про вино, подумала бы кхаррт знает что. Хотя я и сейчас думала.

Вдруг Керт захочет напоить меня и дать задание, касающееся страсти? А что, от него всего можно ожидать. И я не обольщалась — день только начинается, и самая неприятная его часть точно будет после того, как мы попьём вина и съедим этот сыр.

Очень вкусный сыр, кстати. И вино потрясающее, сладко-кислое, дивно ароматное, и словно…

— Оно не из винограда, что ли? — вырвалось у меня, когда я поняла, что вкус у напитка непривычный.

— Верно. Это рябиновое вино.

— О-о-о! — протянула я, с уважением вглядываясь в бокал. — Традиционный гномий напиток, здорово! Хозяин дома — гном?

— Да, — кивнул Керт и уточнил: — Король гномов, если быть точным.

Я в шоке закашлялась.

— Кто-кто?..

— У меня хорошие отношения с Гердтом, — невозмутимо продолжил магистр, так, словно не говорил только что нечто поразительное. — Дружеские, можно сказать. Я попросил его об одолжении, он согласился. Так что ты, Шани, находишься в частных владениях гномьего короля.

Я обвела глазами скромное пространство гостиной и призналась:

— Не похоже на королевские покои.

— Короли бывают разные, — пожал плечами магистр. — Гердт не любит, как он выражается, «всякие финтифлюшки». Ему бы по-простому всё.

Я грустно улыбнулась, вспомнив Норда. Наверное, у него тоже были хорошие отношения с гномьим королём. Мой император сам не любил «финтифлюшек». Может, поэтому он полюбил меня? Я тоже очень простая.

Видимо, что-то такое промелькнуло у меня на лице, потому что Керт вдруг спросил:

— О чём думаешь, Шани?

Я вздохнула и сделала глоток вина, чтобы убрать горечь, появившуюся во рту, как только подумала о Норде.

— Честно?

— Разумеется.

— Я думала о своём императоре, — ответила откровенно, и на этот раз закашлялся уже Керт. — И о том, по какой причине он меня полюбил.

Магистр хлебнул из бокала, слегка покраснев — а может, мне так казалось из-за отблесков огня? — и сипло поинтересовался:

— И по какой же?

— Я простая. Без вычурности и всяких финтифлюшек. Честная, наверное. Думаю, я казалась ему настоящей.

Керт не смотрел на меня — он смотрел на огонь, сжимая пальцами бокал с почти допитым вином. Я видела только его профиль — крупный нос, широкий и высокий лоб, густые усы и бороду, — и мне казалось, что он изо всех сил сжимает зубы, пытаясь что-то мне не сказать.

— Да, — произнёс он в конце концов каким-то изменившимся голосом, хриплым, слегка надрывным. — Скорее всего, ты права. — Поставил бокал на стол, потёр ладонями лицо, повернулся ко мне и, искривив губы в неискренней улыбке, выпалил: — Что ж, Шайна, пришла пора объяснить тебе, зачем мы сюда перенеслись.

Сердце сразу рухнуло в пятки.

— Может, ещё немного просто посидим? — простонала я жалобно, но Керт безжалостно мотнул головой.

— Нет. Пора. Это займёт время, поэтому… Но ты не бойся так, ничего сверх того, что мы уже проходили, не будет.

Сверх того… Он издевается?

— Вы считаете, это очень утешает?

— А нет?

— Нет.

— Ну ладно, — пожал плечами, посмотрев на меня с иронией. — Однако выбора у нас всё равно не имеется. Так вот, сегодня я хочу попробовать снять браслеты-блокираторы.

Так я и думала…

— Вы полагаете, я готова приручить?..

— Нет, ты однозначно не готова. Но цель и не в этом. Я хочу снять браслеты для того, чтобы ты поняла, что тебя ждёт. Назовём это репетицией. Так ты будешь лучше понимать, по какой причине мы с тобой делаем все эти упражнения, с чем ты столкнёшься, когда придётся приручать Огонь по-настоящему.

— Погодите! — воскликнула я, махнув на магистра рукой. — Вы же сами говорили — и не только вы, — что, как только мы снимем блокираторы, Огонь вновь попытается сжечь меня.

— Не совсем так, Шани. — Керт смотрел серьёзно и теперь без всякой иронии. — Ты ещё не до конца поняла, что этот Огонь и есть ты. Ты сама пыталась себя сжечь.

Я поперхнулась своим следующим вопросом.

Чисто теоретически — я это понимала, об этом говорили и Эмирин, и отец, и сам Керт. Но магистр был прав, и понимала я не до конца.

— Я надеюсь, что сейчас ты уже не станешь пытаться сжечь себя, и у нас будет хотя бы минута, чтобы ты могла почувствовать Огонь, попробовать его, познакомиться с ним. Приручить не получится, само собой, даже когда ты будешь готова, это выйдет точно не с первого раза. Он будет вырываться из тебя, потом начнёт сжигать окружающее пространство, но как только это случится — я вновь надену на тебя браслеты.

Звучало всё логично, вот только…

— В прошлый раз со мной и моим Огнём едва справились отец, ректор и её муж, — возразила я, чувствуя безумное желание как-то отговорить Керта от этого сомнительного приключения. — А сейчас только вы.

— В прошлый раз у тебя случилась инициация, неконтролируемая вспышка Источника силы. Это несколько другое, Шайна. Сегодня никакой вспышки не будет. Не волнуйся, я точно справлюсь. Или ты не доверяешь мне? Если не доверяешь, тогда, конечно, мы не станем снимать браслеты. Необходимо, чтобы ты доверяла.

Соблазн соврать был неимоверный.

— Я доверяю. Просто боюсь очень.

— Это нормально, — «утешил» меня Керт. — Было бы странно не бояться на твоём месте. Но послушай, вот что ещё важно… Мы находимся в Гномьих горах, здесь практически нет Источника природного Огня. Это затрудняет работу стихийным магам. Понимаешь, о чём я говорю?

Я кивнула. На самом деле Источник силы находится не внутри мага, а снаружи. Сами маги — всего лишь сосуд для хранения силы. Каждый из нас умеет работать с определённым Источником, поэтому все привыкли говорить так — маг Огня, маг Воды, маг Тьмы или Света, и так далее. На самом деле сила одна и та же — отличается только её способность реагировать именно на природные Источники. Только взаимодействуя с ними, можно было построить заклинание. И чем больше твоего Источника в том месте, где ты находишься, тем проще работать. Конечно, все маги умели преобразовывать Источник — в том числе этим мы занимались на прикладной магии, — но это требовало времени. Пусть небольшого, но времени. И умений.

Время для меня имело значение, а умения… Я пока не умела работать со своим Огнём, поэтому нечего было и говорить о его преобразовании. Я преобразовывала чужой Огонь — принцессы Даниты, например, — но, как обращаться со своим, не имела понятия.

— Так вот, из-за того, что в Гномьих горах почти нет природного Огня, я и привёл тебя сюда. Твоему внутреннему Огню просто будет не от чего питаться, и это, во-первых, даст нам дополнительное время, а во-вторых, уменьшит его силу. Грубо говоря, он будет не настолько горячим для нас обоих. Понятно?

Я вновь кивнула. Страх немного поутих, когда я услышала объяснения Керта. Всё же осознавать, что твой Огонь не сможет тебя зажарить, — дорогого стоит.

— Однако есть одна проблема, — продолжил магистр, и я сразу напряглась. Почему только одна? Разве у нас есть что-то ещё кроме сплошных проблем? — Что бы я ни предпринял, контролировать или пресечь это я не смогу. В общем, Шайна, Огонь обязательно сожжёт всю твою одежду. Не сразу, через несколько секунд, — но сожжёт непременно.

— Почему? — выдохнула я, не в силах осознать, что говорит мне Керт.

— Потому что ты не умеешь с ним работать. Пока не умеешь. Огню комфортнее без оков, одежда воспринимается им как оковы. Загнать Огонь обратно в тебя я просто не успею — это случится слишком быстро. Поэтому тебе надо переодеться. Я принёс нормальную плотную ночную рубашку, не волнуйся. Будем тренироваться в ней.

Магистр наклонился к своему рюкзаку и с невозмутимым видом принялся рыться в нём, пока я пыталась осознать, что…

Да, вначале я буду в рубашке. А потом, в конце? После того, как Керт нацепит на меня браслеты? Даже если он взял с собой ещё одну рубашку — мне нужно будет время, чтобы переодеться, да и вообще…

Я как-то не готова стоять перед ним совсем голой.

Я бы хотела сказать магистру об этом — но толку? Он наверняка ответит, что у меня нет выбора, и будет прав. Какой тут может быть выбор? Не снимать браслеты? Ну хорошо, допустим, сегодня мы не станем их снимать. Но когда-нибудь этот день обязательно настанет, и тогда случится всё то же самое. Так какая разница, когда обнажаться — сегодня или, допустим, через неделю?

— Держи. — Керт протянул мне аккуратно сложенную белую рубашку. — Я сейчас отвернусь, а ты переодевайся. Только тапочки оставь. Снимать браслеты будем на улице, а то я боюсь дом спалить. Защиту от холода поставлю, не переживай.

Ещё не хватает мне переживать из-за холода. Я бы лучше замёрзла, чем…

Ох, ладно. Не буду думать. В конце концов, ничего смертельного не происходит. Подумаешь, постою минутку голой… Керт наверняка много раз видел голых девушек.

Удивительно, но подобная мысль никак не успокаивала, даже наоборот — заставляла злиться и немного ревновать. Я опять начала невольно думать о том, женат ли магистр, а ещё… может ли быть правдой то, о чём я говорила Хель? Предполагать это было настолько боязно, что я предпочитала забить эти мысли подальше в голову, отложить на время, чтобы не впасть в оцепенение. И не сравнивать бесконечно Керта и Норда. Впрочем, я и так занималась этим почти постоянно.

Рубашка оказалась очень длинной, до пола, закрытой и тёплой. Это была не рубашка, а почти платье, даже рукава длинные и вырез под горло. В общем, вещь без всякого намёка на соблазн. Видимо, магистр понимал, насколько неловко мне будет, поэтому взял с собой именно такую рубашку. Но не только её.

— Ещё у меня в рюкзаке халат, — сказал Керт, когда я уже застёгивала последнюю пуговицу. — Его накинешь после. Готова?

— Да, можете поворачиваться.

Магистр обернулся, окинул меня беглым взглядом, затем быстро надел свою куртку, взял рюкзак и кивнул на дверь.

— Пойдём. — Взял меня за руку и повёл прочь из дома.

На этот раз защитный купол Керт поставил заранее, и когда мы вышли на улицу, я не ощутила того же сшибающего с ног холода, как в прошлый раз. Жарко не было тоже, и вообще я чувствовала себя на редкость неуютно, находясь в ночнушке посреди заснеженного леса. Умом я понимала, что при наличии купола неважно, во что одеваться, но всё равно было как-то чудно.

Магистр отвёл меня от дома на приличное расстояние, остановившись практически на краю поляны, возле деревьев с противоположной её стороны. Я с сомнением покосилась на высокие сосны, пушистые и облепленные снегом, как пирожное пудрой, и протянула:

— А мы пожар не устроим?

— Нет. Я щит поставлю. Даже если пробьём, огонь я успею погасить.

Успеет он… А если нет? Представляю, в каком шоке будет гномий король, как там его зовут…

— Вы всегда уверены в себе, магистр?

Керт покосился на меня с удивлением, потом усмехнулся — и начал строить щит. И это была «паутина» второго уровня! Я открыла рот, с жадностью глядя на то, как он быстро и ловко это делает, и не сразу поняла смысл его чёткого и резкого ответа:

— Не всегда. Но сейчас — уверен.

Прошло не более пятнадцати секунд, когда вокруг нас вырос сферический щит-паутина, окруживший лес и дом, и я восхищённо охнула, поняв, что этот щит не отбрасывает заклинания назад, а поглощает их. Мы на боевой магии ещё подобного не строили, только проходили возможные свойства щитовых чар.

— Здорово…

— Да, должно выдержать, — кивнул Керт настолько равнодушно, словно он только что тут не продемонстрировал мне исключительное мастерство. — Что ж… подойди ближе, Шани.

Я моментально перестала восхищаться щитом и, наоборот, отшатнулась в сторону от магистра. Он понимающе улыбнулся и повторил:

— Подойди ближе.

— А если не подойду, вы меня заставите? — уточнила я осторожно, пытаясь что-нибудь придумать, дабы оттянуть неизбежное. Убегать было некуда, если только попытаться зарыться в сугроб…

— Можно и так сказать, — хмыкнул Керт. Дёрнул ладонью — и вокруг моей талии обвилась тонкая ленточка заклинания, которая секундой спустя потянула меня вперёд, к магистру.

— Оригинально, — пробормотала я, оказавшись в шаге от Керта, и он пожал плечами.

— Это было быстрее, чем уговаривать. Повернёшься спиной ко мне, хорошо?

— Вы будете стоять сзади?

— Да. И держать тебя за плечи. Не волнуйся, — голос магистра звучал мягко, и улыбка была ободряющей, — всё под контролем. Веришь?

— Верю, — ответила я честно и развернулась, нервно сжимая ладони в кулаки и вздыхая, пытаясь унять пустившееся вскачь сердцебиение.

Керт взял меня за руки, погладил пальцы, сжатые в кулаки, и я невольно разжала их, испытав облегчение. В этом жесте не было ничего чувственного — просто поддержка, ещё одно напоминание о том, что он рядом и будет помогать мне во всём.

— Подними руки выше.

Я послушалась, и Керт скользнул ладонями на мои запястья, погладил тонкие браслеты из чёрного металла. Точнее, мне показалось поначалу, что он всего лишь погладил… Спустя мгновение, когда меня накрыло, я поняла, что магистр на самом деле их расстегнул, просто не стал снимать.

Ощущение было такое, словно на меня одновременно упали гора и костёр. Тяжело и безумно жарко — настолько, что дышать не можешь, хлопаешь ртом, как рыба, и таращишься в пространство перед собой, которое пульсирует и расползается в стороны, будто на тебя надели неподходящие очки.

Не знаю, в какой момент сгорела одежда, мне было не до неё, потому что я лихорадочно пыталась сделать вдох. Дарида, хотя бы один вдох, иначе я просто умру от этого жара и тяжести, сковавшей лёгкие. Это действительно оказалось похоже на то, что делали мы с Кертом во время наших занятий, — когда чувствуешь нечто, что мешает выполнить задачу. И я никак не могла справиться с собой и вспомнить, как нужно правильно дышать…

— Не бойся, хорошая моя, — раздался хриплый шёпот рядом с моим ухом, — я рядом, я с тобой. Дыши, моя Шани, дыши…

Воздух вошёл в лёгкие со свистом, а следом я закашлялась, потому что он был раскалённый. Огонь… теперь я ощущала его лучше, и его было так много, что мне чудилось — он даже в воздухе, я им дышу. И в крови, течёт по венам и артериям, по пути выжигая их, чтобы не мешались. И плакала я словно не слезами, а огнём, уничтожая глазные яблоки — я уже давно ничего не видела, кроме пульсирующей темноты, иногда взрывающейся яркими белыми искрами. Только слышала голос Керта — магистр шептал что-то успокаивающее, но, что именно, я не могла разобрать от дикой боли, уничтожающей меня и изнутри, и снаружи.

— Всё, почти всё уже, всё…

Браслеты защёлкнулись обратно с громким чавкающим звуком — будто огромное чудовище, пожиравшее свою жертву, насытилось и наконец захлопнуло пасть. И сразу после этого я осела на землю, не в силах больше стоять на ногах.

Однако долго лежать на снегу мне не дали — Керт подхватил меня на руки, судя по ощущениям, напрочь забыв про приготовленный халат, и побежал обратно в дом, по пути снимая щит. У меня болела каждая косточка, но эта боль была уже уходящей, остаточной, и я всё же смогла открыть глаза, чтобы зажмуриться мгновением позже — вокруг всё было белым. Снег, небо, снова снег… Выделялись только чёрные стволы деревьев, тёмный кусочек крыши дома, выглядывающей из-под снега, и борода Керта. Она щекотала мне лицо.

— К-к-кошмар, — призналась я, заикаясь. То ли от холода — после закрытия браслетов возникло ощущение, что температура воздуха вокруг стала ниже градусов на десять, хотя этого не могло быть, — то ли от переживаний. Но было и облегчение. Скорее всего, сегодня магистр больше не станет меня мучить, и это хорошо.

— Согласен, не предел мечтаний. Но ты молодец. Смогла вздохнуть. Я уж боялся, придётся закрывать браслеты раньше планируемого времени, когда ты вся посинела от напряжения. А ведь это просто вдох, Шани… Задача крайне простая. Когда ты будешь подчинять Огонь, тебе придётся загнать его обратно в себя, заставить уйти и больше не возвращаться без приказа.

— К-к-кошмар, — повторила я. Хотела сказать, что в данный конкретный момент в то, что я справлюсь, почти не верится, но промолчала — побоялась услышать, что магистр тоже не уверен.

Скрип открывающейся двери, быстрые шаги вперёд, до гостиной, — и Керт бережно положил меня на диван. Выпрямился, оглядывая всю, с ног до головы… и только тут я вспомнила, что одежды на мне нет. Поняла по его взгляду, такому жаркому, словно магистр принял в себя часть моего Огня минутой ранее и теперь он сжигает его изнутри.

Прикрыться мне отчего-то не хотелось. Несмотря на то, что я чувствовала дикое смущение. Я просто продолжала лежать, следя за всё сильнее разгорающимся взглядом Керта, и покрывалась взволнованными мурашками.

Вздох — и магистр, вместо того, чтобы отойти, сел рядом со мной на диван, глядя в глаза. Положил ладонь на мой живот, погладил, легко касаясь кожи, и провёл пальцами вверх, задевая болезненно-острые пики сосков.

Наверное, я должна была отстраниться, но вместо этого потянулась за его ладонью, как кошка за лаской, и всхлипнула, когда он сильно и почти грубо сжал мою грудь, подаваясь вперёд, словно стремился получить поцелуй.

Этот всхлип будто отрезвил Керта. Он внезапно вскочил, побледнев, сделал шаг назад, прочь от дивана, на котором я лежала, и пробормотал:

— Одевайся скорее.

А потом стремительно выскочил на улицу.

Одевалась я, вопреки пожеланию магистра, долго и дрожа от слабости. После случившегося ноги не держали, да и руки отказывались повиноваться. Я путалась в одежде, от напряжения дышала как загнанный зверь, особенно когда натягивала колготки, и если бы не врождённое упрямство, наверное, плюнула бы и попросила Керта дать мне халат. Но очень уж хотелось доказать и ему, и себе, что я могу сделать, как он говорит, и не просить никаких поблажек.

О том, что произошло, когда я лежала на диване, я старалась не думать, боясь вновь провалиться в сравнения магистра с Нордом. Мысли всё равно лезли в голову, но я гнала их, шепча матерные частушки, которые не раз слышала от посетителей борделя. Потом подумаю обо всём, потом. Вот вернёмся в академию, тогда и подумаю, и попереживаю… А пока не стану думать. Не стану, и всё тут!

Керт вернулся в дом, когда я уже минут пять как сидела на краю дивана и нервно теребила пальцами одну из пуговиц на платье, поглядывая на входную дверь. Магистр застыл на пороге, как статуя, только кадык дёрнулся — он сглотнул. И если бы не это мимолётное движение, я могла бы подумать, что Керт абсолютно спокоен, по крайней мере, так казалось по его невозмутимому лицу. Даже взгляд был какой-то словно замороженный.

Интересно, что магистр делал, чтобы успокоиться? Нырял головой в сугроб? Мне точно помогло бы только это, и то не факт.

— Готова? — поинтересовался, прислоняясь к косяку и складывая руки на груди. Помнится, матушка Роза называла подобную позу «закрытой» и утверждала, что если собеседник так делает — значит, испытывает неловкость или пытается что-то скрыть. — Сейчас перенесёмся обратно в академию.

Я даже вздрогнула.

— Что?.. Но, магистр, вы ведь говорили, что заберёте меня до вечера, а сейчас ещё даже не время обеда!

Керт нахмурился, и в его взгляде мелькнуло удивление.

— Я подумал, ты захочешь поскорее назад после… всего. — Вздохнул, и наконец его лицо перестало быть бесстрастным. Вот только лучше бы оно оставалось таковым — видеть недовольство и сожаление мне всё же не хотелось. Не после того, как он видел и трогал меня обнажённую. — Извини за всё. Я постараюсь держать себя в руках. Это больше не повторится.

Одна часть меня хотела смело спросить, нравлюсь ли я ему, но вторая… вторая трусливо спряталась, как котёнок под одеялом.

— Я верю вам, магистр. И совсем не хочу назад. Давайте лучше ещё выпьем… только чаю. И съедим что-нибудь. Может, остался сыр?

Керт качнул головой.

— Нет. — Я уже успела расстроиться, как он продолжил: — В смысле сыра нет, а всё остальное можно. Хочешь нормально пообедать? А не только чай с конфетами.

— Конечно, хочу. А… чем?

— Продукты есть на кухне, я сейчас приготовлю, — ответил магистр, убив меня этим наповал. — А ты тут можешь посидеть, подождать.

— Давайте я лучше вам помогу, — возразила я, не в силах представить, как это так — я буду бездельничать, а Керт — готовить для меня. Немыслимо! — Можно? Я хорошо готовлю.

— Тебе есть в кого, — засмеялся магистр и кивнул. — Ладно, пойдём на кухню.

Я ничуть не пожалела о том, что попросила Керта остаться в этом странном доме гномьего короля до вечера. Мы отлично провели время, сначала занимаясь обедом — я резала овощной салат, магистр готовил мясо на углях, — а потом разговаривая о разном. Мы старались не упоминать случившееся и касались только нейтральных тем. Керт рассказал мне о том, как устроен учебный процесс в Гротхэме — оказалось, у них нет понятий «лекция» или «практикум», все занятия исключительно практические, — а я делилась историями из своего детства и расспрашивала магистра о том же самом. Правда, он всё время старался куда-то свернуть, явно не желая делиться воспоминаниями, поэтому после пары попыток я решила побыть деликатной и больше не возвращалась к вопросам про детство. Но на заметку взяла.

Керт перенёс меня в академию перед ужином и быстро ушёл, покачав головой на предложение отца поужинать с нами. После его ухода Дрейк поинтересовался, как всё прошло, мы начали обсуждать моё первое снятие браслетов-блокираторов — и тут я неожиданно замерла, вспомнив и осознав одну вещь…

— Колючка? Что такое? — встревоженно спросил отец, когда я, глотая ртом воздух, опустилась на диван в его кабинете. Голова закружилась от волнения, стало душно, и я рванула ворот платья, пытаясь расстегнуть пуговицы. — Тебе нехорошо? Шани? Не молчи, скажи что-нибудь!

Сказать… Что сказать? Не могу же я заявить отцу, что магистр Керт считает, будто мне есть в кого уметь готовить? Учитывая тот факт, что Дрейк готовить не умеет совсем, а с матушкой Розой магистр, по её словам, не знаком, это более чем странное утверждение.

Да, странное. Но только если Дарион Керт — это действительно Дарион Керт, а не…

Шайна, кхаррт. Ты сходишь с ума или всё-таки нет?!

— Всё в порядке, пап, — выдавила я из себя и даже улыбнулась. — Это, видимо, просто остаточные явления. Уже всё прошло.

— Точно? — Тревога в глазах отца не угасала, и я подалась вперёд, желая обнять его. Прижалась к тёплой и уютной груди, вздохнула и искренне соврала:

— Точно.

13

Шайна Тарс

Той ночью я впервые использовала подаренный Нордом нейролейн — «дом в пространстве». Боялась, что если не спрячусь там, в этом ненастоящем мире, от своих безумных мыслей, то точно сойду с ума.

Чем больше проходило времени, тем сильнее я уверялась в том, что Дарион Керт и мой Норд — один и тот же человек. И сегодняшние его неосторожные слова стали очередным доказательством в копилку моей уверенности в этом факте. Хотя «очередным доказательством» — это слишком громко сказано. Все доказательства — это мои предчувствия и невнятные ощущения. Ну, теперь ещё вот эти странные слова, которые, возможно, Керт и сумел бы как-то объяснить. Но я не желала ничего у него спрашивать. Я хотела догадаться сама. Если, конечно, есть о чём догадываться.

Два часа я находилась в нейролейн, наслаждаясь тёплым летним солнышком и свежим ветром, лёжа на мягкой зелёной листве. Я не шевелилась, просто лежала, закрыв глаза, дышала и думала.

Дарида, как же страшно оказаться неправой. И, раз так, я пока помолчу, поизучаю Керта ещё. Рано предъявлять ему какие-то претензии, тем более что они смешные.

И, конечно, я никому не стану говорить о своих подозрениях. Если всё действительно так, то у моего императора должна быть очень веская причина, почему он поступил подобным образом не только со мной, но и с племянниками.

Я-то прощу и пойму. А Дамир и Данита?..

Оливер Рино

Он поймал Шайну перед входом в столовую и сразу понял: что-то случилось. Не катастрофичное, но то, что её тревожило.

— Сегодня всё в силе? — спросил Оливер негромко, подхватывая девушку под локоть. Она не сопротивлялась, но не улыбнулась, да и не обратила толком внимания на этот его жест, погружённая в собственные мысли.

— Да, — кивнула и неожиданно предложила: — Может, возьмём с собой Мирру и Дин? Я как-то не задумывалась об этом, но, наверное, стоит их пригласить?

— А почему не Коула с Данитой? — пошутил Оливер, и Шайна слабо улыбнулась.

— Ты знаешь почему.

— Я бы предпочёл не вмешивать в это больше никого, — ответил он уже серьёзно. — Слишком рискованно. Во-первых, нас тогда будет не трое, а пятеро, и мы начнём сильнее привлекать внимание. А во-вторых, всегда есть риск, что по мне может прилететь.

— А за меня ты, значит, не боишься?

У другой девушки эта фраза могла бы получиться кокетливо, но только не у Шайны. Она спрашивала спокойно и вдумчиво, потому что не понимала, отчего так — её он с собой может взять, а Мирру и Дин — нет.

Оливер вздохнул и притянул Шайну ближе, склонился над лицом, вглядываясь в глаза, и очень тихо сказал:

— Не боюсь. Тебя не тронут. Ни при каких обстоятельствах. Так объяснила Эмирин.

Зрачки удивлённо расширились, заполнив почти всю радужку.

— Но почему?.. — прошептала Шайна едва слышно и сглотнула, неожиданно покраснев, будто её смущала какая-то мысль.

— Я не знаю, — честно ответил Оливер. Он и правда не имел понятия, хотя кое-какие соображения у него имелись, но по-другому и быть не могло — слишком уж давно он варился в этом деле. И слишком много всего видел. — Пойдём лучше завтракать? А то застыли, нас все обходят и глазеют, дыру скоро мне сделают в затылке.

— Да-да, пойдём, — кивнула Шайна. Краска схлынула с лица девушки, её сменила мертвенная бледность, широкие брови нахмурились, и Оливер на секунду пожалел, что сболтнул лишнее. Несмотря на то, что Эмирин говорила: если Шайна задаст прямой вопрос — отвечай. И вот — она задала. Но легче от этого не стало ни ей, ни ему.

«Когда всё это закончится, я напьюсь, — пообещал сам себе Оливер, стиснув зубы. Оборотни пили крайне редко и вообще не слишком уважали алкоголь, но если уж пили, то со знанием дела и волчьим размахом — до оборота и тоскливого воя на луну. — Главное, чтобы я был жив, когда всё это закончится…»

Шайна Тарс

О словах Оливера я решила подумать потом, наедине с собой. И временно отсекла их от себя, предпочитая думать о чём угодно, но только не об этом.

Слишком много загадок на одну меня свалилось за последние сутки. Или раньше? Я уже отчаялась во всём разобраться.

Керт не запрещал мне рассказывать друзьям о том, чем мы занимались накануне, — да и зачем запрещать? — поэтому, когда пришедшие на завтрак Дин и Дамир поинтересовались, как всё прошло и что вообще было, я честно ответила:

— Блокираторы снимали.

Наверное, в другой день и час я даже смогла бы насладиться их обалдевшими лицами, но не сегодня, увы. Сегодня мне было не до этого. Я вкратце рассказала, что задумал Керт, и повторила свою историю ещё раз чуть позже, когда к столу подсели Коул и принцесса.

Все были в шоке. Особенно эльф.

— Поверить не могу! — возмущался он, аж побагровев, что для его вечно бледного лица было удивительно. — Затащил тебя кхаррт знает куда и в одиночестве снял браслеты! А если бы не вытянул? Ты могла бы сгореть!

— Ну, Керт был уверен, что справится, — я пожала плечами, и Коул посмотрел на меня с яростью.

— Шани, ты забываешь о том, что до тебя никто из взрослых инициированных Огнём не выживал. И Керт просто не может знать, справится он или нет, потому что у него нет опыта. Ни у кого нет! Он должен был подстраховаться.

— Можешь высказать магистру свои претензии, — я вновь пожала плечами. — Я допускаю, что он тебя даже выслушает, прежде чем послать.

Данита фыркнула, Дин и Дамир по обыкновению переглянулись, а Оливер осторожно заметил:

— Я согласен с Коулом. Со стороны магистра это было немного безответственно. Да, он давно занимается инициированными, но это дети. С тобой всё иначе.

Сил возражать не было, поэтому я просто кивнула. Я доверяла магистру Керту — вне зависимости от того, было ли это имя у него настоящим или нет, — но доказывать его правоту ни Коулу, ни Оливеру не собиралась. По правде говоря, моё обучение у Керта — не их дело.

— Какие у всех планы на сегодня? — спросила принцесса, явно пытаясь перевести тему, и я была ей за это благодарна. — Пойдёте в город?

— Мы с Миррой нет, — ответила Дин. — Завтра, возможно. А сегодня будем заниматься курсовой работой. Там ещё у обеих конь не валялся.

— У меня тоже, — призналась я, — но пока не до неё.

— С тобой всё ясно, — вздохнула Данита, и, к моему удивлению, в её голосе не было язвительности. — А ты пойдёшь в город, Мир?

Я не сразу поняла, что она обращается к Оливеру. Несмотря на то, что мой язык всегда сам произносил это сокращение, мысленно я к нему так и не привыкла по отношению к ненастоящему принцу.

— Да, мы с Шайной вместе пойдём. Только она чуть раньше, а я — чуть позже.

Почему я пойду в город чуть раньше, никто не уточнил — все помнили, что по субботам я обычно навещаю матушку Розу.

Мы с Оливером договорились встретиться недалеко от борделя в шесть часов вечера. Таким образом, у меня было несколько свободных часов, чтобы наведаться к матушке. С утра я занималась домашними заданиями, а к ней собиралась ближе к обеду. Заодно и поем.

По дороге в бордель думала о том, что сказал Оливер, — что меня не тронут ни при каких обстоятельствах. Это было возможно только в одном случае: если я дорога тому, кто хочет занять трон моего императора. Чувства Норда здесь ни при чём, они не гарантируют неприкосновенность. А вот чувства того, кто заварил всю эту кашу с покушениями и убийствами…

Возникал очевидный ответ, и он мне абсолютно не нравился. Как бы я ни шарахалась в итоге от Коула, я не желала, чтобы он оказался замешан в эту историю, но вряд ли мои пожелания будут учтены. Осталось только понять, сам ли Коул или кто-то вместо него?..

У матушки Розы я столкнулась с дядей Когтем, но о том, что он тут будет, она меня предупредила ещё утром, когда я связалась с ней по переговорнику, подаренному отцом. Да, координаты борделя стали вторыми после координат Дрейка, и это казалось мне забавным. Отражало тот хаос, что творился в моей жизни в последнее время.

Стальной Коготь сидел на кухне и уплетал матушкины пирожки один за другим, почти как семечки. Лицо его лоснилось от удовольствия, и смотрел он на матушку так, словно она сама была одним из этих пирожков. Мне даже неловко стало. Впрочем, неловкость быстро ушла, как только матушка Роза усадила меня за стол, дала пирожок, а потом на кухню пришли ещё три девчонки из числа обитательниц борделя. Меня стали ненавязчиво расспрашивать об учёбе, рассказывали смешные и отчасти пошлые истории и всячески громко подбадривали. Это был абсолютно другой мир — яркий, беззаботный, чувственный… Я не хуже остальных знала, что это не более чем иллюзия, но качественная и очень искренняя, в неё приятно погружаться, топить в ней свою тоску. За этим сюда и приходили на самом-то деле, а не только за постелью. И сейчас я была на месте тех, кто желал справиться со своей болью, притупить её, слушая щебетание девчонок и глядя на ласковую улыбку матушки Розы.

Дарида! Всё бы отдала, лишь бы перенестись на несколько недель назад, чтобы Норд был жив и вечером этого дня я могла отправиться в библиотеку через портальное зеркало…

— Ну-с, я, наверное, пойду, — неожиданно прогремел Стальной Коготь, и я очнулась. — Зайду к тебе ещё, Рози, через пару-тройку часиков.

— Погодите, дядя Коготь, — я едва не вскочила с табуретки, намереваясь остановить его, но это не понадобилось — мужчина, уже начавший вставать, опустился обратно и посмотрел на меня, вопросительно подняв брови. — Я хотела кое-что узнать у вас. Насчёт… м-м-м… Коула.

— Ого, это интересно. Насчёт эльфёныша, значит, — дядя Коготь расплылся в улыбке. И матушка Роза, и девчонки молчали, даже не пытаясь подшучивать над моим интересом. — Ну давай, спрашивай, отвечу, если смогу.

Я вздохнула. Задавать вопрос было больно, как всегда, когда речь заходила о моём императоре.

— Прежде чем докладывать Коулу о его отце, вы рассказали о Пауке… ещё кому-нибудь?

Улыбка Стального Когтя слегка померкла, и одна из девчонок, рыжая Кэрри, вскочила из-за стола, потянув за собой остальных.

— Мы пойдём, да, матушка?..

— Идите-идите, — махнула рукой матушка Роза, и через пару мгновений девчонок и правда словно сдуло с кухни. А Коготь, глотнув из кружки чаю, кивнул и сказал, потянувшись за очередным пирожком:

— Ты ж сама понимаешь, Шайна, — я был обязан доложить. Дело такое, не только эльфёныша касается.

Я закусила губу. Меня уже начинало колотить от волнения и напряжения, от мыслей и домыслов.

— Но почему Паука в таком случае не арестовали сразу? — выдохнула я резко. — Почему?..

— Не знаю, — дядя Коготь пожал плечами. — Может, времени не хватило, может, хотели на живца поймать. Мне же Тайная служба не отчитывается.

Я побарабанила пальцами по столу. Времени не хватило… Зная Норда — вряд ли ему могло бы не хватить времени. Если, конечно, он получил этот доклад, в чём я не сомневалась. Думаю, о сущности Паука он знал даже до итогов расследования Стального Когтя.

Но тогда тем более. Почему не арестовывал? Было ведь за что!

— Вы же знали его, дядя Коготь, — вздохнула я, почти умоляюще посмотрев на собеседника. — Паука. Немного, но знали. Скажите честно… он мог убить императора? Мог?

— Что ты имеешь в виду, Шайна? — Коготь нахмурился, и я потёрла ладонью лоб. Как объяснить…

— Я провела у него три воскресенья, и Паук не показался мне человеком… то есть эльфом, который способен бросить всё ради мести. В конце концов, он проводил исследования, поэтому и приглашал меня к себе в лабораторию, чтобы изучать полукровок. Если Паук собирался погибнуть, то по какой причине он не свернул хотя бы эти исследования? Да и в целом он не был похож на эльфа, который готовится к смерти. Я знаю, что он ненавидел императора, но…

— Шани, — перебила меня матушка Роза тихим, но уверенным голосом, — не цепляйся за иллюзии, прошу тебя.

Я тяжело замолчала, не представляя, что ещё могу сказать, чтобы объяснить: дело не в моей любви к Норду, точнее, не только в ней. «Огненный цветок» нужно творить зная, что умрёшь и сам, но Паук не собирался умирать. Дарида, да он был живее всех живых, работая со своими артефакторскими штучками! Разве так выглядят смертники?

Но говорить всё это сейчас — только воздух зря сотрясать. Да и матушку Розу волновать не нужно. И так смотрит на меня с беспокойством и в глазах слёзы блестят.

— Не волнуйся, — я улыбнулась и коснулась её руки. — Всё в порядке, правда. А… можно мне ещё пирожок? Если остался, то с малиной.

— Остался, — кивнула матушка и повернулась к плите.

Принцесса Данита

Она думала, Коул проведёт с ней максимум пару часов — сводит в сквер, парк или кафе ненадолго, а потом простится и поспешит куда-нибудь ещё, раз уж Шайна недоступна. Но эльф удивил. Сначала повёл гулять по городу, потом завёл в отличное и очень дорогое кафе в центре, а затем сообщил, что у него куплены билеты на вечерний концерт в Доме филармонии, но до него ещё два часа и можно скоротать время, пройдясь по магазинам.

— Не пойму, — вздохнула Данита, глядя на опустевший бокал, где пару минут назад красовался шикарный шоколадный мусс. — Ты на мне тренируешься, что ли? Репетируешь перед тем, как выгулять Шайну?

— Мы уже четыре часа вместе, — хмыкнул Коул, иронично прищурившись. — Думаешь, Шайна выдержит находиться со мной столько времени? Не будь наивной, Нита. Она сделает всё, чтобы скорее от меня удрать.

— В этом нет ничего нового, — пожала плечами принцесса. — Однако раньше ты меня на свидания не приглашал.

— Всё меняется.

— Ну-ну.

— Не веришь? — Он кивнул, словно понимал, почему Данита сомневалась. — Хорошо, давай скажу откровенно. Ты мне действительно нравишься. Да, не так сильно, как Шайна. Но, знаешь ли, и горячий чай быстро остынет и превратится в лёд, если его вынести на мороз.

— Интересное сравнение, — фыркнула Данита, пытаясь скрыть собственное смущение и волнение из-за слов Коула. — Значит, Шайна — не твоя единственная?

— Нет, она не моя латкарто.

— Тогда что же ты за ней так бегаешь?

Коул выглядел искренним, когда говорил, что Шайна не его единственная, но Даниту почему-то точил червячок сомнения. Если это правда, то действительно — зачем он так долго её окучивает? Давно мог найти кого-нибудь сговорчивее.

— Нравится. Кроме того, мне хочется её завоевать. Чем неприступнее девушка, тем она желаннее.

Да, эту теорию Данита хорошо знала, поэтому никогда и никому не валилась радостно в руки. Да и дядя не позволил бы.

Дядя…

Сердце привычно кольнуло острой болью. Смириться со смертью дяди Велдона оказалось невозможно, поэтому каждый раз, вспоминая его, Данита старалась просто затолкнуть эти воспоминания глубже и ни о чём не думать. Из-за этого ей казалось, что в лёгких у неё что-то застряло и это что-то мешает дышать и говорить.

— Знаешь, что мне не нравится? — Принцесса привычно сглотнула свою боль, спрятала воспоминания о дяде и продолжила: — Я чувствую себя запасным вариантом. Вроде как — если не завоюешь Шайну, переметнёшься ко мне. Ты уж определись, ладно? И если хочешь начать… ну… со мной, то перестань с ней встречаться в свободное время. Это меня оскорбляет. Шайна ведь тоже видится и с тобой, и с Дамиром, ты должен понимать, как это неприятно!

Коул кивнул, и Даните неожиданно стало не по себе от ледяной ярости, промелькнувшей в глазах эльфа.

— Кстати, хотел спросить. Ты уверена, что этот Дамир — твой брат?

— Что? — она уставилась на собеседника с искренним изумлением, не понимая, о чём он говорит.

— Дамир, который учится сейчас с нами, — действительно твой брат, ты уверена? — переспросил Коул с абсолютно серьёзным лицом, явно вовсе не считая, что несёт полный бред. — Или это кто-то другой выдаёт себя за него?

— Коул, — вздохнула принцесса, иронично изогнув бровь, — мне кажется, тебе надо лечиться. Что за ерунду ты несёшь? Конечно это Дамир! Организатор покушений на нашу семью мёртв, всё закончилось. Брата короновали. Или ты думаешь, что короновали не его?

— Не знаю. Я не был знаком с Дамиром, так что тебе виднее, с ним ты видишься каждый день или не с ним.

На самом деле у Даниты иногда возникало неясное ощущение, словно она общается не с братом, а с кем-то другим, незнакомым. Но девушка никогда в жизни не призналась бы в подобном. И вовсе не потому, что не желала выглядеть дурой, — нет.

Раньше, возможно, она сообщила бы Коулу о своих подозрениях, но не теперь, когда они с братом потеряли дядю Велдона. Слишком высоки ставки, и если этот Дамир — не её Дамир, значит, так надо. И Коул не должен знать об этом.

Кстати, а вот интересно, почему он постоянно спрашивает у неё про брата? Ладно про Шайну — там любовь, всё понятно. Но про Дамира Коул интересовался задолго до появления брата в академии. Это всего лишь любопытство или?..

— Не надо нести чушь, — отрезала Данита, не ведая, что в этот момент невольно скопировала интонации дяди Велдона. — Повторяю: у меня нет сомнений, что это Дамир. Зато есть сомнения, стоит ли идти с тобой на концерт.

— Тебе же нравится Дом филармонии, ты сама говорила.

— Говорила. Но мне не нравится быть запасным вариантом, и это я тоже говорила.

— Я учту, — усмехнулся Коул, глядя на Даниту с таким выражением на лице, что девушку немедленно бросило в дрожь. Не чувственную, а какую-то иную, нехорошую. — Но сегодня давай всё-таки отложим в сторону твои аргументы и просто хорошо проведём время, ладно? В конце концов, тебя это ни к чему не обяжет.

— Ты это Шайне скажи в следующий раз, — съязвила принцесса и улыбнулась, когда Коул поморщился. — Ей такой аргумент точно понравится. Но, знаешь, я, пожалуй, последую твоему своеобразному совету и пойду в Дом филармонии. Не хочется терять билеты.

— Отлично. Я знал, что ты разумна, высочество.

Это была месть за её шутку об аргументе, Данита сразу поняла, но не могла не возмутиться.

— Будешь так меня называть, точно не пойду, и вообще…

— Последний раз, — хмыкнул Коул и развёл руками. — Больше не буду, обещаю.

— Так-то лучше.

Шайна Тарс

От матушки Розы я уходила в смятении. Разговор с дядей Когтем ничего не дал, кроме того, что я понимала и так, — о личности Паука императору было доложено раньше, чем Коулу. И Норд, зная, что рискует, покидая дворец на время парада, по какой-то причине не арестовал артефактора. Я не верила, что мой император мог не осознавать опасность и откровенно плюнуть на неё. Тогда почему?..

А может, он просто хотел умереть? И это был способ всё закончить поскорее?

Нет. Нельзя так думать. Тот Норд, сильный и благородный, любящий своих племянников, ни за что не пошёл бы на такое исключительно из собственного эгоизма. Нет!

— Шайна!

Я подняла глаза и слегка вздрогнула, заметив, что у здания библиотеки, где мы договорились встретиться с Оливером, меня ждёт не только он, но и магистр Керт. Я не ожидала этого, думала, он придёт сразу в клуб. А он, получается, решил охранять наследника по полной программе.

Приветственно кивнув обоим, я подошла ближе. Прищурилась, пытаясь рассмотреть на Оливере хоть какие-то чары… ну не мог же он пойти в город вот так, с открытым лицом, как Дамир? В прошлый раз, на ярмарку в честь праздника урожая, он так и ходил, но тогда рядом была охрана. А сейчас я не видела здесь никого, кроме Керта.

— Ректор поставила отвод глаз, — объяснил магистр, будто поняв, о чём я думаю. — Пока его величество не обратится к кому-либо, его не замечают. А в самом клубе дают маски, там никто не открывает лицо, это нормально.

— Мне тоже дадут?

— Конечно.

По пути в клуб я заметила, что Оливер пребывает в приподнятом настроении, и тоже невольно чуть развеселилась — оказалось приятно осознавать, что сегодня он немного развеется и отвлечётся от своей работы. Может, удастся и мне? Вдруг дуэли — это интересно?

— А вы будете участвовать, магистр? — поинтересовалась я, когда мы уже подходили к зданию, в котором, как сказал Оливер, и находился дуэльный клуб. Керт бросил на меня мимолётный взгляд и пожал плечами.

— Не знаю, не уверен.

— Да ладно вам, магистр! — весело хмыкнул Оливер, сверкая возбуждёнными глазами. Он был такой радостный, что у меня невольно растягивались в улыбке губы, когда я на него смотрела. — С вашим мастерством и простаивать среди зрителей? Это расточительство.

— Ваше величество, — протянул Керт, и я невольно поморщилась. Подобное обращение по отношению к Оливеру звучало более чем дико, но одёрнуть магистра я, понятное дело, не могла. — Вы считаете это расточительством, но отчего-то не считаете нечестным. В клубе дерутся любители, а я, мягко говоря, давно к ним не отношусь.

Я едва не фыркнула. Ну да, он не относится, разумеется, но и Оливер тоже. «Хамелеон» и сотрудник Тайной службы не может быть любителем в боевой магии.

— Да ладно вам, — махнул рукой Оливер, судя по всему, не испытывая ни малейших угрызений совести. — Думаете, там все такие уж честные и не скрывают свои способности и уровень? Сомневаюсь. Чем больше ты скрываешь, тем выше шансы на успех. У вас они высоки. Кроме того, я бы хотел с вами сразиться. Соглашайтесь!

Я не выдержала и всё-таки фыркнула. Сразиться бы он хотел, подумать только!

— Интересно, кто из вас в таком случае победит, — протянула я, когда оба собеседника покосились на меня, и едва не хлопнула себя по губам. Кхаррт, это же должно быть очевидно! Дамир — студент, а Керт — преподаватель со стажем. А я высказалась так, словно… Ох, хоть бы магистр ничего не заметил! Или подумал, что это была такая неудачная шутка.

— Конечно я! — с пафосом воскликнул Оливер. — У меня же стимул есть. Ты меня поцеловать обещала.

Я поперхнулась воздухом.

— Да? — Керт усмехнулся, но в этой усмешке мне почудилось что-то почти зловещее. — Действительно, прекрасный стимул. Тогда я, пожалуй, поучаствую.

От неожиданности я покачнулась, и Оливер, посмеиваясь, подхватил меня под локоть.

— Магистр, боюсь, Шайна не захочет вас целовать, даже если вы меня победите.

Вот с этим можно было поспорить, но я промолчала. Ещё не хватает признаваться в подобном позоре…

— Ничего страшного, — ответил Керт и холодно улыбнулся. — Главное, что она не поцелует вас, ваше величество.

Оливер Рино

Было странно и забавно наблюдать за тем, как ломало магистра Керта по отношению к Шайне. Оливер даже не удержался и немного подразнил его, правда, почти сразу пожалел об этом. Так бы Керт и не подумал лезть на ринг, а после его показательного выступления обязательно полезет. И плевать, что Оливер не был уверен в собственной победе, — проиграть достойному сопернику честь, а не неприятность. Но не возникнут ли у этого соперника лишние вопросы по поводу уровня подготовки Дамира? Вряд ли принц такой уж хороший дуэлянт. Неплохой, да, но Оливеру он пока не годился даже в подмётки. Значит, на ринге нужно быть осторожнее и не показывать лишнее мастерство.

Дуэльный клуб находился в подвальном помещении под трактиром «У Храла». Храл, крупный суровый орк с большими клыками и тёмной щетиной на массивном подбородке, владел клубом давно и платил хорошие деньги Стальному Когтю, который занимался прикрытием любой незаконной деятельности перед гвардейцами Тайной службы. И заведение это было одним из самых прибыльных в столице, чуть ли не прибыльнее борделя. Поэтому Храл зорко следил за тем, чтобы всё было в порядке и обходилось без нарушений, лишних травм и незарегистрированных (то бишь за пределами ринга) драк. Алкоголь здесь и вовсе не продавали, и пьяных не пускали. Храл так и говорил: «Хорошая драка может быть только на трезвую голову».

Они вошли в трактир, сели за столик, и подошедшей подавальщице вместо заказа Оливер сказал пароль для входа в клуб. Темноволосая орчанка кивнула, подмигнула ему и сообщила, что, как только одна из парадных освободится, их сразу же позовут.

— Почему она так сказала? — шепнула Шайна, явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, что они ничего не заказали, ещё и сидела она напротив магистра Керта, периодически ловя на себе его напряжённый взгляд.

— В клуб входят через одну из комнат для контроля. Храл, хозяин клуба, называет их парадными. Там всех проверяют на предмет всякого запретного и выдают маски. Желающих много, а это не быстро, поэтому запускают по очереди. Не переживай, я ни разу не ждал дольше двадцати минут, — объяснил Оливер, невольно пожалев, что ничего не заказал. Шайне не было бы настолько неловко, если бы она держала в руках какую-нибудь кружку с чаем, куда можно уткнуться носом.

— А что относится к запретному?

— Алкоголь, дурман, разные артефакты, оружие. Не переживай, у нас с собой этого точно нет.

— М-м-м… — Шайна закусила губу и неуверенно произнесла: — У меня есть один артефакт…

— С ним пустят, — вмешался Керт. — В нём нет атакующих чар, только щитовые. Кроме того, ты не участник, а гость.

Оливер не понял, о чём говорил магистр, а вот Шайна явно поняла и очень удивилась.

— А-а-а… откуда вы знаете?

— Ректор сказала.

Девушка смотрела на магистра с сомнением, будто не до конца доверяла. Интересно почему? Дартхари не могла сказать Керту про какой-то артефакт Шайны? Что в нём такого особенного?

Спрашивать об этом было не к месту, да и времени не оказалось — к их столику, обворожительно улыбаясь, подрулила подавальщица и, сверкая длинными клыками, объявила:

— Пойдёмте, я вас провожу.

Они прошли за орчанкой в соседний зал, там дошли до конца, где в углу приютилась небольшая и неприметная дверь с красноречивой надписью: «Приватная зона», отчего Шайна слегка порозовела, спустились по длинной каменной лестнице и очутились в просторном светлом зале, где не было ничего, кроме трёх столов, за которыми сидели три человеческих мага с бесстрастными лицами.

— Вот, мальчики, ещё трое, — орчанка кокетливо изогнулась, заигрывая то ли с кем-то одним, то ли со всеми сразу. — Свистните, как закончите.

Она метнулась обратно по лестнице, и один из магов кивнул на место за своим столом.

— Садитесь, по одному к каждому из нас. Первый раз?

— Нет, — ответил вместо Оливера Керт, и оборотень с интересом покосился на магистра. Бывал здесь, значит? Интересно, когда успел? Насколько ему было известно, Керт почти не покидал Гротхэм. Удивительно, как Эмирин вообще уговорила его преподавать в столице даже недолгое время. — Точнее, мы двое — нет, девушка — да.

— Ясно.

Процедура проверки заняла не более пары минут. По истечении этого времени троим посетителям надели маски, выдали красные верёвочные браслеты и пояснили специально для Шайны:

— Это сигналки. Во-первых, так видно, что вы действительно прошли контроль, а не пролезли как-то окольными путями, а во-вторых, если с вами что-то случится, охрана узнает об этом тут же. Браслеты спадут и превратятся в бесполезные верёвки, как только выйдете из клуба. Не забудьте их выбросить, наверху есть урна специально для такого случая. Всё понятно?

— Предельно, — на этот раз ответил Оливер, и их наконец пропустили дальше.

Шайна Тарс

Я не ожидала, что в этом… не знаю даже, как назвать, — зале? — будет столько народу. Все в масках, конечно. Маски были интересные, похожие на переливающуюся жидкую ртуть, облепившую лицо так, что видны оставались только глаза и немного подбородка с губами. Большинство посетителей ещё были в плащах и надевали на голову капюшоны, так что узнать кого-то на улице после ухода из клуба точно будет проблематично. Однако даже сейчас можно было сказать, что мужчин здесь в несколько раз больше, чем женщин. И на всех женщин смотрели, причём пристально и откровенно. Я подобного не ожидала — в конце концов, это же не бордель! — и невольно пряталась за Оливера и Керта, стараясь лишний раз не высовываться.

— Здесь принято искать себе даму на вечер? — съязвила я, заметив очередной сальный взгляд со стороны одного из посетителей, которым он смерил меня с головы до ног. Хорошо, что плащ академии я оставила в борделе, пообещав забрать его на обратном пути, а сюда явилась в обычном, иначе это вызвало бы лишние вопросы. — Так смотрят…

— Не то чтобы принято, — усмехнулся Оливер, не глядя на меня. Он смотрел по сторонам, и сразу чувствовалось — мужчина в своей стихии. В эту секунду он совсем не был похож на Дамира. И дело было даже не в маске, а во всём остальном. Дамир так не двигался, не смотрел, не разговаривал. Оливер будто оставил этот образ за дверьми клуба. Не боится при Керте-то? — Скорее, многие женщины, приходящие сюда, сами не против познакомиться. Но ты не переживай, приставать не будут, ты же с нами. Правилами клуба запрещено подходить к чужим спутницам.

Мне тут же стало легче. Какие хорошие правила! Не сомневаюсь, дядя Коготь приложил к ним свою когтистую лапу. Он не любил лишние скандалы.

Зал, в котором мы оказались после прохождения контроля, был выкрашен в кроваво-красные тона. Бордовые стены, коричневый ковёр, алый ринг с магическим заграждением, переливающимся, словно мыльный пузырь. На фоне всего этого посетители, одетые преимущественно в чёрное, и работники клуба — они были в белой форме — смотрелись контрастно. Как представители добра и зла практически. «Добро» подавало напитки, исключительно безалкогольные, и кое-какую еду — всё бесплатно, так как за участие мы заплатили на входе, — регистрировало участников дуэлей, а «зло» только глазело по сторонам, потребляло предлагаемое и порой переговаривалось друг с другом. Народ кучковался группами, кое-где слышался заливистый хохот. В общем, не всем тут было, как мне, не в своей тарелке, далеко не всем.

— Некоторые приходят сюда не сражаться, а делать ставки, — сказал вдруг Оливер, кивая на одного из сотрудников клуба, высокого и очень остроухого эльфа. — Вот он их принимает. Хочешь поставить на кого-нибудь?

Я пожала плечами.

— У меня почти нет денег. Да и если бы были… я могу только на тебя поставить, больше никого тут не знаю, а ты ещё не зарегистрировался.

— Сейчас зарегистрируюсь и поставишь.

Спорить я не стала. Найду уж мелкую монетку. Хотя, честно говоря, если Керт действительно будет участвовать, то вряд ли Оливеру светит победа при всём его несомненном мастерстве.

Магистр решил участвовать. Их с Оливером зарегистрировали под выдуманными именами: Керт назвался Севером, Оливер — Лисом. Почему они выбрали именно эти имена, я не имела понятия, а спрашивать было недосуг — практически сразу после того, как моих спутников вписали во внушительный список, на ринг вышел ведущий и объявил начало дуэльных состязаний, а Оливер, вполголоса выругавшись, потянул меня к эльфу делать ставку. Я послушно поставила на него небольшую сумму — курам на смех, даже эльфу было смешно, судя по ехидной улыбке, — и мы поспешили занимать места среди зрителей.

Ринг находился в центре зала, в низине, как сцена в театре, он был круглый, и возле него предполагалось стоять. Хотя стулья и кресла со столами здесь были, но вдоль стен. Пол, уходивший вниз под небольшим углом и покрытый ковром, чтобы никто не заскользил по нему на каблуках, предполагал отличный обзор практически из любого места зала, но и Керту, и Оливеру хотелось быть ближе к рингу. Я не возражала и позволила дотащить себя почти до самого переливающегося всеми цветами радуги щита, за которым ведущий уже объявлял первую пару дуэлянтов — неких Вихря и Радугу. Последняя вроде бы была женщиной, если судить по фигуре, затянутой в кожаные штаны и куртку с карманами.

— Наёмница, — пояснил Оливер, склоняясь к моему уху под бешеный рёв зрителей. — По крайней мере по одежде так кажется. Скорее всего, решила подзаработать денег. Наёмники обычно неплохие дуэлянты. Первое место не займёт, но в десятку войдёт, а это тоже деньги.

— А, так платят за первые десять мест? — удивилась я. — Я думала, только за победителя.

— Нет. Причём ставки можно разные делать. Мы с тобой поставили на победителя, а кто-то пытается угадать распределение мест среди участников. Вот там, если твоё предсказание сбудется, вообще можно отличный куш урвать.

— А ты на кого поставил? — Меня очень интересовал этот вопрос. Неужели Оливер сделал ставку на себя? Это как-то… не знаю… не очень скромно, что ли.

— На Керта, разумеется, — ответил Оливер, огорошив меня этим ещё сильнее, чем если бы он признался, что поставил на себя.

— Думаешь, он победит?

— Увидим, — Оливер хмыкнул и подмигнул мне, на мгновение покосившись на сурового магистра, что стоял по другую сторону от меня и наблюдал за происходящим на ринге. — Только ты его не целуй, даже если победит, ладно?

— С ума сошёл? — выдавила из себя я и перестала дышать на мгновение, когда Оливер, наклонившись ниже, почти неслышно шепнул:

— Шани, Керт по тебе сохнет. Он просто по уши, неужели не видишь? Так что не обнадёживай магистра.

Что на это ответить, придумать я так и не смогла.

Да и вообще я какое-то время ничего не могла, находясь в каком-то ступоре из-за слов Оливера. Керт по мне сохнет, он «по уши». О Дарида! Заезжий магистр влюбился в студентку, потерявшую магию из-за инициации? С чего вдруг? Я не настолько симпатичная. А вот если предположить, что под маской Керта находится другой человек…

Кхаррт, Шайна! Ну сколько можно выдумывать?!

Первую и вторую дуэли я пропустила, погружённая в собственные мысли и сомнения. Начала воспринимать реальность только с третьего поединка — между двумя тёмными эльфами. И сразу осознала, что любая дуэль не длится дольше пары минут. Причём чем меньше времени уходило у соперников, чтобы разобраться друг с другом, тем зрелищнее всё оказывалось для зрителей.

Оливера вызвали на ринг в десятую пару, и его соперником оказался маг под именем Кинжал. С виду человек, а там уж кто его знает? В любом случае против поддельного принца он продержался секунд двадцать, хотя сражался достойно. Я-то в этом не разбираюсь, но так сказал мне Керт. Для того, чтобы сделать это замечание, ему пришлось наклониться к моему лицу, и несмотря на то, что я стояла полубоком и не поворачивалась к магистру, по телу от его горячего дыхания, коснувшегося щеки, прошла целая волна взволнованных мурашек.

Ответить я не успела — рядом с нами приземлился Оливер, спрыгнув с ринга и тут же бесцеремонно оттеснив меня от Керта.

— Ну-с, Шани, я победил, — хмыкнул он, приобняв меня, — целуй!

— Я имела в виду победу в турнире целиком, — я дёрнулась, и Оливер откровенно расхохотался, а потом сам чмокнул меня в щёку.

— Ах ты, обманщица! Но так уж и быть, прощаю на первый раз.

— На первый?.. — начала я, но не договорила — ведущий вечера громко возвестил:

— На ринг приглашаются Север и Таран!

Я вздрогнула, немедленно отстраняясь от Оливера, и проводила взглядом взметнувшуюся фигуру Керта. Магистр, не мешкая, запрыгнул на ринг — щит легко пропустил его, как и остальных дуэлянтов, — и выпрямился рядом с ведущим, толком и не смотря на соперника. А мне отчего-то стало смешно, потому что крупный и плечистый мужик под именем Таран рядом с Кертом выглядел не настолько крупным и плечистым. Интересно, как он смотрелся бы рядом с Нордом…

— Как думаешь, сколько времени продлится поединок? — спросил Оливер, прижимая меня к своему боку. Демонстративно, нахально. И Керт явно видел этот жест, иначе отчего его глаза настолько зло сверкнули? — Я ставлю на десять секунд.

— Не маловато ли? — засомневалась я. — Твоя дуэль была самой короткой и длилась двадцать.

— Ну, то моя, — хмыкнул Оливер многозначительно.

Он оказался прав. Почти. Поединок Керта с Тараном длился всего три секунды, и никто даже не успел ничего толком заметить. Раз — огненная вспышка, два — громкий бабах, от которого все разом зажали уши, три — огонь исчез, и оказалось, что соперник магистра уже лежит на полу без сознания.

Зрители обалдели. Даже ведущий, наверняка видевший на своём веку много всего удивительного и невероятного, уронил челюсть на грудь.

— Сейчас все побегут ставить на нашего магистра, — засмеялся Оливер где-то рядом с моей макушкой. — У турнира явно новый фаворит.

Керт собственную победу воспринял как должное, он лишь кивал на поздравления, доносившиеся со всех сторон, и смотрел куда угодно, только не на меня.

А мне отчего-то было неловко. И жарко.

Я почти задыхалась, потому что уже видела однажды Норда во время дуэли. Там, в своём сне, где он и мама ещё были студентами академии, молодыми и живыми. И будь я проклята, если в том сне Норд двигался не точно так же, как сейчас двигался Керт.

Наваждение какое-то…

Всего в первом туре было шестнадцать пар, и после его окончания претендентов на победу стало в два раза меньше. Во втором туре нас ждало восемь поединков, и я не сомневалась, что из восьми будущих победителей знакома как минимум с двумя.

На этот раз магистр бился первым, и его соперником был маг под именем Лют — оборотень, как сказал Оливер. В первом туре он был молодцом, но во втором продержался против Керта всего на пару секунд дольше, чем Таран. А когда его привели в чувство, подошёл к нам и пожал магистру руку, глядя на него с уважением. Как я поняла из того, что чуть позже рассказал мне Оливер, Лют был одним из главных претендентов на победу и последние лет пять не занимал места ниже третьего, а тут такое.

— Умеет проигрывать, это нужное качество для боевого мага, — говорил Оливер, провожая взглядом удаляющегося оборотня. — Даже жаль его, не повезло. Не выпал бы по жребию наш Керт, мог бы забраться выше по таблице.

Сам поддельный принц сражался против наёмницы Радуги, всё-таки победившей в прошлом туре, чего я умудрилась не заметить. Радуга оказалась упрямой, билась долго и упорно, но всё же проиграла. А Оливер, издав радостный победный клич, сиганул с ринга, метнулся ко мне — и я даже не успела ничего сообразить или просто пискнуть, когда он вдруг под улюлюканье толпы прижался к моим губам. Крепко, откровенно и настойчиво раздвинул их, погладив языком, и отстранился, как только почувствовал, что я собираюсь треснуть ему кулаком по плечу.

— Сладкая, — прошептал он с озорной и бесшабашной улыбкой, пока рядом хохотали. — Прости, не удержался.

Я сражалась одновременно с двумя желаниями. Первым было стремление дать Оливеру в лоб, нос или пах — куда получится, — а вторым…

Не смотреть на Керта. Только не смотреть на Керта! Не смотреть! Нельзя, нельзя, нет!

Посмотрела…

И замерла, наткнувшись на его тёмный от ревности взгляд. Таким он смотрел на меня, когда я рассказывала про поцелуй Коула.

Нет, Шайна, нет. Это не может быть Норд. Не может быть! Ты обманываешь саму себя, обманываешь!

Его губы дрогнули в усмешке — знакомой, родной и настолько болезненной, что у меня бешено забилось сердце, — и я ждала каких-то слов… но он молчал. Молчал и просто смотрел на меня, жёстко и многозначительно, и мне хотелось заорать на весь зал:

— Ты?! Это же ты, да?! Ты?!

Но я тоже молчала.

Третий тур начался с победы Оливера над каким-то светлым эльфом. Сражались они долго, и я даже успела усомниться в том, что мой спутник победит. Кроме того, я прекрасно понимала: Оливер не хочет раскрываться перед Кертом, у которого и так наверняка возникнут вопросы после сегодняшнего вечера. Поэтому и не показывает как минимум половину своих настоящих способностей.

После были ещё два поединка, их я смотрела вполглаза. Не только потому, что думала о Керте, но и потому, что уже успела устать от дуэлей. Я понимала Оливера — наблюдать это всё было интересно, но до определённого предела. Потом накапливалась усталость и начинало казаться, что все поединки одинаковые.

Керт бился последним, и в зале, когда он поднимался на ринг, стояла оглушительная тишина. Соперником магистра был тёмный эльф с надменным взглядом, видным даже из-под маски. Он мне сразу не понравился, и я была очень рада, когда Керт справился с ним за десять секунд.

— Кхаррт, здорово как, — выдохнул Оливер с восхищением, сжимая мою руку. Я опомнилась и выдернула кисть из его захвата, пока магистр не заметил. — Я уже начинаю завидовать Гротхэму, что у них есть такой преподаватель.

Я хотела сказать: «Тебе-то что, ты же не студент», но ожидаемо не смогла произнести ни слова, заклинание Эмирин не дало.

Ведущий объявил пятнадцатиминутный перерыв перед итоговыми поединками, и Оливер предложил мне и Керту отойти к столам и что-нибудь съесть и выпить. Это было проще, чем искать подавальщиков. Мы так увлеклись происходящим, что до сих пор этого не сделали. И только услышав предложение Оливера, я осознала, насколько проголодалась. Ещё бы! Уже было время ужина.

— Боюсь, в финале нам с вами всё-таки придётся столкнуться, магистр, — шутливо произнёс Оливер, как только мы подошли к столам. Серьёзного здесь ничего не было, одни маленькие бутерброды на шпажках, нарезанный небольшими кусочками сыр и фрукты. Из напитков — сок и вода. — Как думаете?

Керт покосился на табло, висевшее над рингом. Перед очередным этапом там появлялся список дуэлянтов, и сейчас было понятно, что Оливеру придётся противостоять какому-то Медведю. Я плохо его помнила, а вот магистр, как оказалось, запомнил отлично.

— Я не уверен. Ваш противник — отличный боевой маг. Очень хорош в атакующих, у вас же лучше получаются щиты. Попробуйте сыграть на этом.

— Подсказываете мне, магистр? — хмыкнул Оливер, но Керт не отреагировал на подколку, а просто молча кивнул.

Спустя пятнадцать минут наш поддельный принц поднялся на ринг, и как только началась дуэль, я сразу подумала — нет, не выдюжит. Этот Медведь, даром что крупный мужчина, был ловким и быстрым, да и знал больше, чем полагалось знать Дамиру. Я понимала, что Оливер мог бы его победить, будучи собой, но он прежде всего был профессионалом в своём деле, он отвечал не только за себя.

Поэтому он проиграл.

Спрыгнул с ринга с выражением вселенской скорби на лице и, горестно вздыхая, поплёлся к нам с магистром.

— Не унывай, — улыбнулась я и хлопнула Оливера по плечу. — Не последний день живёшь. Тем более добрался до четвёрки лидеров.

— Я хотел быть хотя бы вторым, — вновь вздохнул мужчина. — Тем более ты теперь меня не поцелуешь.

— Ой, да перестань, — я закатила глаза, но нам обоим пришлось замолчать — настало время дуэли Керта.

Ему вновь противостоял тёмный эльф, и на этот раз всё длилось намного дольше, целую минуту. Для магистра это было удивительно, но я поняла почему — эльф бился ни на жизнь, а на смерть, и Керт, кажется, опасался его покалечить. Такие случаи бывали, хотя щиты здесь стояли отменные, почти такие же, как в академии. И максимум, что грозило соперникам, — это лёгкая царапина или сотрясение мозга от слишком сильного удара об землю.

Эльф был недоволен проигрышем, но руку Керту всё же пожал. И ведущий тут же, не сходя с ринга, пригласил Медведя для заключительного поединка.

— Сегодня у нас беспрецедентные ставки, — пошутил ведущий, пока противники раскланивались и расходились по разным углам ринга. — Такая интрига! Столько сильных игроков! Ну-ка, кто в зале болеет за Севера? Кричите громче!

Вместо того чтобы кричать, я стиснула зубы от волнения. Что за балаган?! Но народу нравилось. Народ орал, свистел и улюлюкал, пока я стояла и нервно отстукивала ботинками по полу какую-то мелодию. Скорее бы всё закончилось!

— Переживаешь? — Оливер приобнял меня за плечи, и на этот раз я не стала вырываться. — Зря. Он победит. Хотя, конечно, не так чтобы совсем легко.

Тридцать секунд. Дуэль длилась всего тридцать секунд, а мне показалось — полжизни! Моей. Между соперниками всё искрило, взрывалось и полыхало, и всё это время я не дышала, опасаясь, что…

Это было безумно глупо. Потому что, даже если бы Керт проиграл, это бы ничего не изменило ни в моей жизни, ни в его. В конце концов, это всего лишь какой-то дурацкий клуб! Но мне хотелось, чтобы он победил. Всех!

И когда рассеялся неведомо откуда взявшийся дым и я увидела, что магистр стоит на ногах, а неподалёку сидит и держится за голову его соперник, едва не завопила от радости. Но меня опередили. Зрители завизжали, заорали, засвистели, захлопали, приветствуя победителя, которого уже объявлял ведущий, поднимая руку Керта.

— Север — наш сегодняшний победитель! Поздравляю!

Он усмехнулся, неуловимо и совсем не радостно, а затем освободил ладонь из хватки ведущего и пошёл к краю ринга, глядя на меня. Спрыгнул, не отводя глаз, и я поняла, что он собирается сделать, за несколько мгновений до того, как сильные и жёсткие руки вырвали меня из полуобъятий Оливера, а затем…

Мелькнул его взгляд — тёмный и жадный, взгляд жаждущего, дорвавшегося наконец до живительной воды. Я успела сделать вдох, быстрый и лихорадочный, а потом было уже не до дыхания.

Он целовал меня, прижимая к себе, так откровенно и настойчиво, словно не было здесь ни зрителей, ни Оливера — вообще никого, кроме нас. И я отвечала ему точно так же, наплевав на происходящее вокруг. Я жадничала, я кусала его за губы, впивалась пальцами в твёрдые, словно каменные плечи и ликовала от нахлынувших ощущений.

Норд. Мой Норд. Это ты, правда же, ты?!

— Ну хватит, хватит вам, — смеялся кто-то, отдирая меня от него, но он сопротивлялся и почти рычал, продолжая терзать мои губы. — Магистр, очнитесь! Магистр!

И небо вновь упало на землю, когда он меня отпустил.

Я не сразу смогла сфокусироваться на происходящем. Стояла, хлопала глазами и пыталась что-то разобрать сквозь слёзы — то ли боли, то ли радости…

— Вам нужно забрать выигрыш, — говорил Оливер Керту, который смотрел на меня так, будто не верил в происходящее. — А потом нам всем необходимо вернуться в академию. И следует поторопиться, иначе мы не успеем до отбоя.

— Ты прав, — пробормотал магистр, развернулся и куда-то пошёл. Забирать выигрыш?.. Да, наверное.

— Шайна! — Оливер встал напротив, поймал мой взгляд, положил ладони мне на плечи и хорошенько встряхнул. — Приходи в себя! Я всё понимаю, но… Кхаррт, угораздило же вас! И когда успели только!

Когда успели… Когда мы успели?..

Дарида! Я всё-таки схожу с ума или нет?..

14

Эмирин Аррано

Он стоял возле стены и, прислонившись к ней затылком, методично бился об неё головой. Эмирин улыбнулась, проводив понимающим взглядом это движение, подошла к креслу и опустилась на сиденье.

— Я облажался, Эм.

— Я в курсе, Оливер уже доложил.

— Хоть он-то не догадался?

— Нет, он ведь не знал тебя. А вот Шайна… В любом случае ко мне она пока не приходила, но, думаю, это временно. Значит, решила ещё присмотреться.

Он застонал и врезался в стену затылком особенно сильно. Поморщился, отошёл в сторону и рухнул в кресло напротив Эмирин, спрятав лицо в ладонях.

— И как я так умудрился?..

— Ты просто любишь её. Поэтому рядом с ней немножко глупеешь.

Он поднял голову и посмотрел на собеседницу со скептицизмом во взгляде.

— Хочешь сказать, ты тоже глупеешь рядом с Нарро?

— О да, — она даже хихикнула. — И ещё как!

Шайна Тарс

Уснула я только под утро, когда глаза просто слиплись сами, а до этого то лежала, то сидела, то стояла, то ходила, не зная, какую нужно принять позу, чтобы наконец успокоиться и перестать нервничать. Но как я могла перестать?

Я всё ещё боялась поверить. Несмотря ни на что — очень боялась. Если всё не так и это действительно не более чем наваждение, я не выдержу потерять его во второй раз. Тогда точно — сниму браслеты и сгорю, потому что не хочу без него. Ничего не хочу. Только с ним!

В конце концов я забылась тяжёлым сном, обнимая спокойную и почти беспечную Хель, уткнувшись носом между её ушей и изо всех сил пытаясь больше ни о чём не рассуждать.

Пусть всё идёт как идёт. Потом разберёмся.

За завтраком я не знала, куда деть глаза. Ещё вчера, когда мы ушли из клуба и быстро заглянули в бордель за моим плащом, а потом отправились в академию, я старалась лишний раз не смотреть на своих спутников. Не хотелось ни пытаться разглядеть в Керте Норда, ни видеть понимающие глаза Оливера. Он не знал, что магистр… ох, как это всё тяжело!.. в общем, он не осознавал, что я вижу в Керте другого человека, зато был в курсе, что магистр женат, и сам сказал мне об этом. Тихонько, шёпотом, перед тем, как я ушла к себе. И меня в который раз за последние дни будто бросили на сковороду с шипящим раскалённым маслом, чтобы я медленно там жарилась.

Потому что либо Керт соврал — либо…

— Шайна, что с тобой сегодня такое? — поинтересовался Коул с лёгкой язвительностью в голосе. Он сидел напротив, рядом с принцессой. Надеюсь, теперь он всегда будет туда садиться, ведь только что Данита с удовольствием рассказывала, как они вчера вместе ходили на концерт в Дом филармонии. — Тебе не понравилось свидание с его высочеством?

Я подняла голову и с удивлением уставилась на эльфа, не понимая, как лучше ответить. Из-за терзающих меня мыслей по поводу Керта-Норда очень плохо соображалось.

— Понравилось, — вместо меня ответил Оливер. Взял за руку и поцеловал ладонь, с какой-то упоительной нежностью касаясь губами кожи. — Поэтому она и в смятении. Не хочет становиться «её величеством».

Я вздрогнула и перепуганно покосилась на Оливера, непроизвольно сжимая пальцы так, что в кулаке оказалась его рука. Он нахально засмеялся, подмигнул и повернулся к шокированным Даните и Коулу.

— Вот, видите? Явно же не хочет.

— А ты сделал Шайне предложение? — пробормотала Данита обескураженно, но в её голосе не было ожидаемой неприязни. — Серьёзно?

— Расслабься, Нит, — Оливер, по-прежнему смеясь, качнул головой. — Пока не сделал. Но… — Он многозначительно замолчал, и я, не выдержав, выдернула ладонь из его захвата.

— Шутничок! — прошипела и всё же стукнула его по лбу. Не сильно, конечно. — Лучше бы молчал!

Все засмеялись, даже Дамир и Дин, хотя наследник выглядел немного растерянным, и я его понимала — всё же поступки Оливера когда-нибудь придётся разгребать ему самому. И бросать меня ради Дин, и жениться на ней, а я вроде как останусь с разбитым сердцем. Не для себя — для остальных, но ему от этого вряд ли легче. Поэтому Оливеру надо бы притормозить. Я понимаю, он хотел выручить меня, опасаясь, что про моё отношение к Керту может догадаться не только он, но…

Стоп. Я похолодела. Нет-нет, Оливер всё правильно сделал. Ни в коем случае нельзя, чтобы хоть один человек из тех, кто знал, что я была влюблена в императора, заподозрил мои чувства к магистру. Особенно Коул. Иначе всё будет зря! Пусть лучше так. Ничего, побуду немного брошенной девушкой, не развалюсь.

— Значит, ты сегодня со мной гулять не пойдёшь? — неожиданно спросил эльф, и я замерла, вспомнив, что обещала выделить ему время в воскресенье. Оливеру — в субботу, Коулу — в воскресенье. По расписанию. Ох… — Раз уж готовишься стать имп…

— Стоп! — почти взревела я. Хоть режьте меня, но слышать слово «императрица» я не готова до конца своих дней. Неважно, по отношению к себе или ещё к кому-то. — Пойду, конечно. А куда ты хочешь пойти?

— Сюрприз, — усмехнулся Коул, и я заметила, как Данита кинула на него недовольный взгляд и поморщилась. Она ревновала, но мне казалось странным то, что принцесса не злилась на меня, по крайней мере, я не ощущала её раздражения по отношению к себе. А вот на Коула — очень даже. Поговорить с ней, может?.. — Тогда жду тебя в холле на первом этаже через полчаса после обеда. Хорошо?

Нехорошо, но я сама в это ввязалась, теперь буду страдать.

— Ладно.

Я думала, что отдохну от Коула хотя бы после завтрака, но он предложил позаниматься боевой магией, и это было разумно, поэтому я приняла его предложение. Мы захватили с собой отца, отправились на полигон и находились там до самого обеда, тренируя и щиты, и атакующие заклинания, их как раз только начинали изучать мои однокурсники на занятиях в среду. И у меня, как ни странно, они получались лучше, чем щиты. Хотя сейчас, когда для построения чего бы то ни было я использовала не свою силу, было сложно сказать что-то определённое, но я не думала, что это изменится в дальнейшем. Абсолютно все без исключения щиты — заклинания сложные для построения, а атакующие, особенно начального уровня, элементарны. А мне чем проще, тем лучше. Боевую магию я по-прежнему не любила, хотя заниматься ей всё-таки было интересно.

После обеда Коул повёл меня в город. Поначалу я напрягалась, опасаясь неприятных разговоров, прикосновений, объятий и намёков, но ничего подобного не было. А уж когда я узнала, куда именно он собирается меня отвести, и вовсе удивилась.

Танцевальный клуб. Забавно, потому что Оливер выбрал дуэльный, и это было удовольствием больше для него, чем для меня. А Коул притащил меня в танцевальный зал, где профессионалы и любители танцевали всё подряд — в зависимости от того, какая музыка играла. А в соседнем зале за небольшую дополнительную плату можно было научиться тому или иному танцу, по расписанию занятий. Сегодня обучали чаче, мирнарийскому танцу с партнёром, и я, хотя и видела пару раз, как его танцуют, сама не умела. Некому было научить, девочки борделя его не танцевали, говорили, что слишком сложный, да и предполагает большое пространство, а у нас гостиная маловата, толком не развернёшься.

В общем, я потащила Коула учиться танцевать чачу, и это оказалось замечательно, весело и интересно. Танец совсем не для эльфов, они любят что-то более медленное и плавное, а тут надо махать руками и ногами, кружиться и даже подбрасывать партнёра — немыслимое дело для эльфа. Коул чувствовал себя скованно, но старался, и я старалась лишний раз не смеяться над его сосредоточенным лицом и неловкими движениями.

А когда мы вышли из клуба и отправились в академию, неожиданно поняла, что провела хороший день, и с кем — с Коулом! Надо поблагодарить.

— Спасибо, что вытащил, — сказала я искренне. — Я здорово отвлеклась.

Это было абсолютной правдой — за время обучения чаче я ни разу не подумала ни о Керте, ни о Норде. Там попробуй думать не о танце — тут же собьёшься и грохнешься, ещё и сломаешь себе что-нибудь, танцуют-то на приличной скорости. Хотя мы пока ползали, как черепахи, всё-таки обучение, а не полноценный танец.

— Я рад. Пойдёшь в следующее воскресенье сюда же?

Колебалась я недолго.

— Пойду.

Он

Каждый раз, когда он шёл к Шайне, сердце у него колотилось так, что ему казалось: этот стук должны слышать все окружающие и уж тем более она. Наверное, она слышала. Иначе как смогла бы увидеть в нём того, кого любила? С самой первой встречи. Он понял это сразу, но ничего не сказал даже Эмирин, полагая, будто ему почудилось. Ведь может так быть, что он настолько желает быть узнанным, что принимает желаемое за действительное? Может. Конечно, может. Но иначе Шайна не позволила бы ему целовать себя, и не отвечала на поцелуй так страстно, словно тоже хотела этого сближения. Тоже мечтала прикоснуться до дрожи в ладонях…

Но признаваться он не собирался. И не потому что не мог найти слов, хотя действительно — не мог. Просто… а вдруг Шайна ничего не говорит оттого, что решила: он ей не нужен. Она ведь не пришла тогда, после его признания. Что изменилось сейчас? С ним по-прежнему так же сложно, возможно, ещё сложнее, чем было. Вдруг она не хочет этих сложностей?

Он одновременно и боялся, и хотел такого решения с её стороны. Эгоизм боролся с благородством… и пока было непонятно, что побеждает. Но в любом случае делать первый шаг и снимать маску он не станет. Пусть Шайна заговорит об этом сама, если захочет. Или молчит до последнего.

Шайна Тарс

Сегодня вечером я вновь должна была заниматься с Кертом. Я понятия не имела, какую эмоцию он на этот раз выберет, но меня это мало волновало. После того, что произошло между нами на турнире, тема наших занятий была на последнем месте в списке моих волнений. Ну, или на предпоследнем.

Я не знала, чего на самом деле хочу сильнее — отсидеться сегодня в комнате и не видеть Керта или увидеть, поговорить, почувствовать. Вновь понять, что он дико напоминает мне Норда… И ловить в нём знакомые черты, как юрких бабочек сачком.

В любом случае выбор был не за мной, поэтому после ужина с отцом — Коула он на этот раз не пригласил — я покорно вышла в коридор, как только в дверь постучали. Кивнула магистру, стараясь не встречаться с ним взглядом, схватилась за предложенную руку, зажмурилась, ощутив действие амулета переноса…

А потом окружающее пространство вдруг взорвалось странными звуками, и я распахнула глаза.

Дарида, какая красота! Перед нами распахнуло свои объятия бескрайнее тёмно-синее море, волнующееся, свирепое и своенравное. Мы стояли на скале, и от неё по воде к солнцу шла алая дорога — как кровавый след на зеркальной глади. Солнце, белое в центре и оранжевое по краям, раскрашивало небо в яркие закатные цвета, а в самой-самой вышине уже начинали мерцать маленькие звёзды.

— Где мы? — прошептала я, непроизвольно стискивая руку Керта. От окружающей природной красоты захватывало дух, но я не могла не понимать, что добром для меня это в любом случае не кончится.

— Это Мирнарийское море, Шайна. То, что отделяет наш континент от соседнего. Здесь время немного отстаёт, поэтому мы с тобой смогли увидеть закат. У нас в столице солнце уже зашло.

Я вздохнула. Закат — это прекрасно, однако…

— И зачем мы здесь?

Я хотела добавить: «Не любоваться же?» — но отчего-то промолчала.

— За тем же самым. — Голос Керта казался мне уставшим. — Сегодня будет последнее занятие по страху.

О-о-о, нет. Нет-нет-нет.

Магистр ещё ничего не объяснил, но я уже поняла и так, что мне предстоит сделать. Зря, что ли, он меня на скалу притащил?

— А давайте я лучше похожу по доске над городом, как в прошлый раз? — предложила я с безнадёжностью, и услышала негромкий смешок.

Смешно ему, надо же. А мне вот не смешно!

— Нет, Шани, хватит с тебя досок и крыш. Того, что ты умеешь, достаточно, сегодня просто закрепим результат. Подойдёшь к краю скалы и спрыгнешь с неё, только и всего.

Я сжала зубы. Только и всего, только и всего… Ну, знаете ли!

— А давайте два раза прыгнем, — предложила я, трясясь от злости. — Первый раз вместе, а второй — я сама, одна. Так можно?

Керт несколько мгновений удивлённо молчал, а затем взял меня за плечи и развернул лицом к себе. Глаза синие, борода, усы, кожа белая, а не смуглая, совершенно другие черты лица… Ну почему, почему я вижу в нём Норда несмотря на всё это?! Как будто поверх одной картины нарисовали другую, и я могу рассмотреть то, что скрыто под первым слоем краски.

— Настолько боишься? — спросил магистр тихо, вглядываясь в мои широко распахнутые глаза. Он стоял спиной к морю и, наверное, мог видеть солнце в моих зрачках. Сам же превращался в тёмный силуэт и так был ещё сильнее похож на Норда.

— Боюсь. Но вообще я хочу вам отомстить. Чтобы вы поняли, на что меня обрекаете.

Он хмыкнул, качнул головой.

— Я и так понимаю, хотя высоты не боюсь. Ну что ж, Шани… уговорила. Пойдём прыгать вместе. Держись за мою руку.

Не ожидала, что он так легко согласится.

— Конечно, буду держаться.

Керт медленно повёл меня к краю скалы, осторожно, но крепко сжимая мою ладонь. Он шагал неспешно, но мне всё равно казалось, что он делает это слишком быстро — настолько было страшно и не хотелось приближаться к обрыву. Неужели он действительно сможет прыгнуть вниз? А если я буду сопротивляться, тогда как? Возьмёт на руки и шагнёт в небо? Из-за страха перед неизбежным падением от подобной мысли я даже не разволновалась — ну возьмёт и возьмёт, подумаешь. Куда сильнее меня тревожил сам прыжок в никуда. Я понимала, что там щиты. Но… делать шаг со скалы всё равно придётся. Так или иначе, но Керт заставит.

Мы остановились недалеко от обрыва. Достаточно для того, чтобы испытывать волнение, но недостаточно для того, чтобы впасть в откровенный ужас. Однако я понимала, что ещё пара шагов — и меня наверняка захлестнёт.

— Готова?

Я сглотнула и сильнее сжала руку Керта. Не знаю, чувствовал ли он, насколько у меня липкая ладонь, но я вот ощущала, и от этого было мерзко. Страх вообще мерзкое чувство. Теперь я это точно знаю.

— Зачем спрашиваете? Вы же знаете, что нет.

— Шайна, — он вздохнул, — возможно, я делаю что-то неправильно, но мне кажется, что тащить тебя к обрыву, не дав возможность собраться, это всё же чересчур. Кроме того, я хочу объяснить. Ты же понимаешь, что не разобьёшься?

— Да. Но я не настолько наивна, чтобы думать, будто мне не придётся лететь почти до земли.

— В этом ты права. — Он мгновение мешкал, но потом всё же негромко спросил: — Взять тебя на руки? Тогда не придётся шагать с обрыва самой.

— И в чём тогда смысл упражнения? Это уже не борьба со страхом будет, а какое-то пустое издевательство. Ни удовольствия, ни пользы.

Магистр довольно хмыкнул.

— Я рад, что ты отказалась. Что ж… на счёт «три»?

— Может, на счёт «десять»? — взмолилась я и не увидела, но почувствовала его понимающую улыбку.

— Хорошо. Раз, два, три…

Я вновь сглотнула. Дарида, и почему я отказалась, чтобы Керт взял меня на руки? Тогда мне точно было бы не так страшно, а возможно, даже понравилось бы.

— Семь, восемь…

А ведь есть люди, и не только люди, которые испытывают удовольствие, подвергая себя опасности. Прыгают со скал, купаются в море в шторм, лазают по крышам высоких домов без всякой страховки. Сумасшедшие! И чего им дома не сидится?..

— …Десять! — отчеканил Керт, а в следующее мгновение я отчаянно завизжала, потому что магистр дёрнул меня к обрыву за руку, увлекая за собой, и сиганул вниз, туда, где билось об огромные валуны своенравное море. Я не пыталась вырвать ладонь, да и это было бесполезно, держал он крепко. Только зажмурилась, почувствовав, как ступни отрываются от земли и на какой-то крошечный миг мы с магистром зависаем в воздухе — а затем камнем падаем вниз. Резко и стремительно — так, что все внутренние органы разом подпрыгнули и оказались у меня в горле.

— Мамочка-а-а-а!!! — орала я как ненормальная, но длилось это недолго — у самой земли нас с Кертом неожиданно мягко подхватил тёплый и ласковый воздух, бережно опустив на поверхность. И я непременно упала бы, если бы не рука магистра, которой он по-прежнему держал мою ладонь. Крепко и уверенно сжимал, не давая позорно свалиться ему под ноги и, чего греха таить, немного повыть от страха.

— Голова не кружится? Как себя чувствуешь? — спросил Керт обеспокоенно, и я шмыгнула носом. Голова у меня не кружилась, но болела. И неприятное ощущение осталось в груди, скорее всего от резкого рывка вниз.

— Я себя чувствую, как свинья, которую разделали и повесили на крючок под потолком, — пробормотала я и второй свободной ладонью провела по лбу. Мокрый. Да, вспотела я ужасно, хотя здесь не было жарко. Температура была чуть выше, чем в столице, и защитный купол Керт не ставил. — А возможно, даже чуть хуже, чем эта свинья.

— Рад, что ты способна шутить.

— Не уверена, что это была шутка, — вздохнула я и подняла глаза, посмотрев на магистра. Он не был ни потным, ни бледным, только выглядел взволнованным, изучая моё лицо. И я знала, о чём он думает.

Как я буду прыгать с этого обрыва самостоятельно?

— Если хочешь, давай закончим на сегодня. Продолжим во вторник.

— Нет, — я решительно мотнула головой. — Давайте уж сегодня закроем тему страха. А в следующий раз будет ярость, да?

— Скорее всего.

— Опять станете резать портрет и заставлять меня бегать за вами?

— Возможно, — он кивнул и улыбнулся уголками губ. Так часто улыбался Норд — это была не совсем улыбка, скорее, её преддверие, но очень лукавое и ироничное. Будто бы он знал то, чего не знала я.

— Тогда тем более не нужно затягивать со страхом, я хочу ещё раз вас победить. Кстати, а как мы поднимемся на скалу?

— Очень просто.

Я охнула, взмыв в воздух, даже взмахнула свободной рукой — вторую по-прежнему держал магистр, — словно изображала из себя птицу. Это практически было падение наоборот, только более плавное и без моего визга. Я на мгновение посмотрела вниз, под ноги, на оставленный нами берег, усыпанный крупными отшлифованными морем камнями. Правда, тут же подняла голову. Нет, всё-таки подобные развлечения не для меня.

Наконец Керт медленно и осторожно поставил нас на то же место, с которого дёрнул меня к обрыву несколькими минутами ранее, и, напоследок сжав мою ладонь, отпустил её и отошёл назад.

Меня сразу захлестнуло паникой. И я думала, что до этого было страшно? Ха! Вот теперь — страшно! А то было лёгкое беспокойство.

— Ну что? Справишься?

Я знала: если скажу «нет», он на самом деле перенесёт занятие. Но мне хотелось быть смелой в его глазах. Смелой, сильной и решительной, а не вечно трясущейся и разводящей нюни размазнёй, которая даже не может сделать шаг с обрыва, зная, что внизу стоит отличный щит.

— Справлюсь.

— Хорошо. Считать? Или ты сама?

Зубы стучали от страха, и я изо всех сил старалась это скрыть, но они всё равно оглушительно клацнули, когда я ответила:

— Считайте.

Он кивнул.

— Раз, два…

От страха сводило живот, и я уже начинала опасаться, что оконфужусь там, в процессе полёта. Вот чего бы мне совсем не хотелось, лучше уж визжать.

— Пять, шесть…

Закрывать глаза или нет? Когда Керт тащил меня за собой в обрыв, я не закрывала, но сейчас иной случай. Будет ли мне легче не видеть этого бескрайнего пространства и жуткой высоты? Не знаю. Что страшнее — смотреть или нет?

— Восемь, девять… Десять!

Что, уже?!

Зажмурилась я непроизвольно. Сжала кулаки и, как-то особенно злобно и витиевато выругавшись, рванула вперёд, как дикий бык, пытающийся разнести башкой закрытые ворота.

Когда под ногами исчезла земля, моё сердце остановилось. А потом вновь забилось, да так стремительно, отдаваясь боем барабанов у меня в ушах, что мне на мгновение показалось — я сейчас попросту умру, и всё, и никогда уже не смогу приручить Огонь. И узнать, жив ли мой Норд или у меня просто едет крыша.

Рывок вниз, и я всё-таки завопила. Ну невозможно не завопить, когда тебя так подбрасывает! Словно птицу с отбитым крылом. Я оглушительно кричала, барахтаясь в воздухе и давно перестав понимать, где земля, а где небо, — тем более что глаза я по-прежнему не открывала, — и заплакала от облегчения, ощутив наконец, как меня ласково подхватывает созданный магистром щит.

Под ногами была галька, и я открыла глаза. Море, небо, скала — всё на месте. И магистр тоже тут, стоит в шаге от меня и смотрит с беспокойством.

— Шани? — Он подошёл ближе и прижал меня к себе. Бесцеремонно, будто имел на это полное право. — Всё в порядке?

— Угу, — буркнула я, прищурившись. Дать ему в глаз или не давать? А то очень хочется.

— Шани, я же просил отвечать честно.

— Слушайте, магистр, — сказала я раздражённо, — вы будто не знаете, что я не могу быть в порядке. Я цела, но чувствую себя ужасно. И вообще…

Я не договорила. Он не дал. Наклонился и нежно, ласково и успокаивающе коснулся моих губ своими. Углублять поцелуй он, наверное, и не стремился, хотел только утешить, но я не дала отстраниться. Обняла руками за шею, прижалась сильнее и поцеловала сама, перебирая пальцами волосы и ощущая, как щёки колет жёсткая борода. У Норда такой не было, но Керт всё равно чувствовался как мой император, такой же родной и близкий. И целовался с той же властностью, не давая мне ни шанса на проявление инициативы.

Отступило всё — головная боль, раздражение, страх и злость, осталось только желание быть рядом с этим человеком. И любить его, как бы он себя ни называл.

— Всё, всё, хорошая моя, Шани… Надо возвращаться в академию…

Я усмехнулась и сжала ладони, сминая рубашку на его груди. Сердце… я чувствовала биение сердца и думала: можно ли узнать кого-то по этому стуку? Если да, то я, пожалуй, узнала.

— Ты действительно этого хочешь? — прошептала я.

Он обхватил ладонями моё лицо, ещё раз поцеловал и покачал головой.

— Ты умеешь задавать правильные вопросы. Но я сказал не «хочу», а «надо». Идём.

Я хотела назвать его по имени, клянусь, хотела. Уже открыла рот, чтобы произнести — Норд, это ты? — но так и не осмелилась.

Удивительно, но прыгать с обрыва было гораздо проще. Я знала, что есть страховка. А сейчас её не было. И что я стану делать, если всё-таки ошибаюсь и он — не Норд?

Страшно.

— Хорошо, — вздохнула. — Идём.

Дам себе ещё пару дней посомневаться, а потом всё-таки узнаю правду.

15

Шайна Тарс

Этой ночью я не выдержала и отправилась в императорскую библиотеку. Всё равно сон не шёл, и мыслей было так много, что мне казалось: они скоро разорвут изнутри череп. Там, в библиотеке, я хотя бы смогу отвлечься, буду листать книги и искать ответы на некоторые вопросы.

Выскальзывая из комнаты, я опасалась, что отец проснётся, и старалась вести себя как можно тише, но он даже не пошевелился. Когда я пару дней назад пошутила над ним, сказав, что его даже пушкой не разбудишь, он ответил, что это из-за восстанавливающейся после снятия проклятия ауры. Мне сразу стало стыдно, и я решила больше не шутить на эту тему.

В зале памяти я пару минут стояла перед портальным зеркалом, настраиваясь на то, что там, за его поверхностью, никого не встречу. Не будет моего тёплого и родного Норда, ласково улыбающегося и интересующегося всем, что я делала и думала. Не будет Хель, потому что она осталась спать на кровати в моей комнате. Даже Аравейна — и того не будет, а мне бы пригодился хотя бы он. Как и Эмирин, он знает ответы на все вопросы, и может подсказать, где их искать. Хотя в прошлый раз главный придворный маг дал неплохую подсказку, когда сказал, что информацию о «долге души» можно найти в одной из книг, что лежали на нашем с Нордом журнальном столике.

В библиотеке оказалось темно и тихо, и я какое-то время ещё разбиралась, как включается свет, — его ведь всегда включал Норд. Хорошо, что я помнила, как он это делал, и на ощупь быстро нашла необходимую панель с переключателями на стене. Ничего сложного, но от этого простого действия, на которое раньше я не отвлекалась, меня начало трясти.

Дарида, как же здесь пусто и безжизненно. И не нужно быть интуитом, чтобы понимать — с тех пор, как я приходила сюда в последний раз и столкнулась с Аравейном, тут больше никого не было. Никто не заглядывал в наше с Нордом убежище, не сидел в кресле, не перебирал книги. И он сам — в том числе.

Я закрыла лицо руками и хрипло, глухо рассмеялась. Сейчас и здесь, в этой абсолютной тишине библиотеки, окружённая запахом книжной пыли и кожаных переплётов, я поняла, насколько на самом деле нелепо и смешно думать, будто император может скрываться под маской магистра Керта. Очнись, Шайна! Твой Норд погиб, сгорел в пламени «огненного цветка». Тебе говорили об этом все — отец, матушка Роза, Эмирин… все! А ты продолжаешь цепляться за собственные глупые фантазии.

Тяжело вздохнув, я подошла к столику и медленно опустилась в то самое кресло, где обычно сидела во время встреч с Нордом. Его кожаная поверхность оказалась ледяной, и я горько усмехнулась, осознав, что мой император, по-видимому, согревал её специально для меня. Он никогда не рассказывал об этом… а я не замечала его заботу.

— Интересно, когда ты понял, что влюбился? — прошептала я в полнейшую тишину библиотеки. — Не с первой же встречи? Когда ты понял, что тебе не просто любопытно, но ещё и… — Запнулась. Какими словами можно назвать то, что было на сердце у Норда? — …Ещё и необходимо меня видеть, чтобы чувствовать себя… живым?

Мне ожидаемо никто не ответил. Я опустила голову, стёрла выступившие на глазах слёзы и решительно подвинула к себе ближайшую книгу.

Хватит мечтать, Шайна. Пора работать.

Увы, но в ближайший час — именно столько времени я выделила себе на посещение библиотеки — я абсолютно ничего не нашла ни о «долге души», ни об «огненном цветке», ни о подчинении Крови.

После того, как я вернулась в свою комнату, уснуть смогла быстро, однако проснулась за полчаса до побудки. И, глядя в потолок и наглаживая сонную Хель, продолжила рассуждать.

Что касается «огненного цветка»… Мама во сне говорила про это заклинание: связь должна быть двусторонней. Если я правильно понимаю сей постулат, то он касается, во-первых, чувств — ненависть к ненависти, любовь к любви — и, во-вторых, собственно результативности. Либо умирают двое, либо никто. Но в случае с мамой и Эдрианом она погибла, а он остался жив. И произошло это по той причине, что Эдриан не ненавидел её, а любил. Заклинание потеряло устойчивость, и она использовала это, чтобы… что?

Получается, мама могла остаться в живых. Однако она выбрала другой вариант, уничтожив себя, но оставив жизнь Эдриану. Что именно она провернула той ночью, я пока до конца не понимала, но уже чувствовала, что скоро догадаюсь. Просто сейчас меня сильнее волновал другой вопрос.

Связь должна быть двусторонней… И если принять за правду мою бредовую мысль о Керте-Норде, то Паук, то есть Эдриан, тоже должен быть жив. И если это так, то либо он в бегах и поэтому Оливер играет роль Дамира, либо…

Эта мысль отозвалась во мне, словно была истинной.

Эдриан в сговоре с Эмирин и Нордом. И он, возможно, тоже скрывается в академии под чужим именем, потому что это самое безопасное место.

Эдриан — Паук, гениальный артефактор… хм… магистр Лан?

Я усмехнулась и покачала головой. Ну ты даёшь, Шайна, вот нагородила тут огородов… Но если всё действительно так, то это, конечно, безумно сложная шахматная партия, и пока непонятно, каким образом Эмирин и Норд собираются поставить шах и мат своему главному врагу.

И кто он, кстати?..

Оливер Рино

Оливер и Эмирин встречались каждый день — ранним утром и поздним вечером он отчитывался ректору обо всём, что видел и слышал. Обычно Оливер этим и ограничивался, но… не в этот раз.

— Дартхари, — произнёс он в конце встречи утром в понедельник, — могу я прийти на завтрашние игрища?

Эмирин задумчиво наклонила голову, рассматривая его с лёгким беспокойством.

— Ты устал? — спросила она мягко, и от мурчащих ноток в её голосе по телу Оливера прошла волна приятной дрожи. Дартхари действовала подобным образом на всех оборотней мужского пола, и в подростковом возрасте было легко принять это сладкое волнение за влюблённость. Оливер давно пережил то своё детское чувство, однако сейчас оно будто вновь подняло голову и зацарапалось изнутри острыми коготками.

— Да, дартхари.

— Хор-р-рошо, — рыкнула Эмирин, и Оливер едва не застонал — так приятно было ощущать себя не человеком, а оборотнем, когда она так рычала. — Я думаю, тебе пойдёт это на пользу. Так же, как пошёл дуэльный клуб.

Оливер хищно улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, дартхари.

За завтраком у него возникло дикое желание позвать с собой на игрища Шайну, но сделать это было невозможно — по крайней мере, пока они не наедине. Конечно, не факт, что девушка поймёт его предложение, ведь спросить прямо не получится, но Оливер надеялся, что как-то сможет объяснить. Просто позже. Шайне будет полезно перенестись в Арронтар хотя бы на пару часов, а то уж слишком она грустная и замороченная.

— Как занятия с магистром Кертом? — поинтересовалась Данита искренне, и Оливер посмотрел на Шайну. Услышит ли вообще этот вопрос? А то с самого утра такая задумчивая, скованная, словно пытается решить важную проблему. — Есть подвижки?

Полуэльфийка кивнула и ответила абсолютно равнодушным голосом:

— Вчера он заставлял меня прыгать со скалы.

Данита кашлянула, вытаращив глаза, Мирра и Дин напряжённо переглянулись, Коул резко, со свистом выдохнул, и Оливер тоже состроил удивлённый вид — хотя, по правде говоря, удивлён он не был, приблизительно понимая, что должен устраивать Керт Шайне на занятиях, чтобы она в дальнейшем приручила Огонь. Шайна сама объясняла это им всем за столом пару недель назад, но Оливер и так немного разбирался в проблемах инициированных. Эмирин тоже занималась ими — пробуждение силы у оборотней чаще всего проходило именно через инициацию.

— И… как? — спросила Дин с опаской, и Шайна пожала плечами.

— Прыгнула.

— Страшно было? — Данита смотрела на полуэльфийку с сочувствием.

— Угу. Но магистр обещал, что со страхом мы закончили, так что, я надеюсь, больше со скал прыгать не придётся.

— А что следующее? — Голос Коула, задавшего этот вопрос, звучал настороженно, будто он опасался ответа.

— Не знаю, ярость, наверное. Керт заранее не предупреждает, говорит об этом непосредственно перед выполнением задания. За пару минут, — Шайна усмехнулась, — видимо, чтобы я не успела хорошенько проникнуться ужасом от ситуации.

— Ты поэтому такая смурная? — уточнил Оливер, девушка кивнула, и он, не поверив в её ответ ни капли, поинтересовался: — Прогуляешься со мной вечером?

И пока Шайна задумчиво смотрела на него, ответил Коул:

— Нет, не прогуляется. Сегодня у нас боевая магия. Да, Шани?

Она покачала головой, и эльф недовольно нахмурился.

— Прости, Коул, но сегодня я что-то не в состоянии, лучше займусь чем-нибудь другим. В среду потренируемся. А гулять пойду, Дамир, только ненадолго.

— Я тебя не задержу, — пообещал Оливер, и Шайна слабо улыбнулась.

Принцесса Данита

На биологии Коул сел рядом с принцессой и, наклонившись к её уху, прошептал:

— Что делаешь сегодня вечером?

Данита отодвинулась и протянула:

— Ты опять за своё? Ищешь замену?

— А ты ревнуешь? — Эльф заиграл бровями, и принцессе захотелось дать ему по наглой физиономии, но это было недопустимо, поэтому она только прошипела едва слышно:

— Иди ты, Коул! Я всё тебе объяснила, а ты! Хотел встретиться с Шайной, не получилось — предлагаешь мне.

— Я не встретиться хотел, а боевой магией заниматься. Мы, между прочим, с магистром Дархом во время занятий находимся, а не наедине.

— Да неважно это. Мог бы сначала спросить про мои планы, а потом уже…

— Слушай, я вспомнил про боёвку, потому что Дамир предложил Шайне встречу, только и всего. Не я же первым поднял эту тему, а ты чего-то обижаешься. — Данита надула губы, и Коул примирительно поднял ладони. — Ладно, извини, каюсь, был не прав и вообще плохо подумал. Но давай всё-таки встретимся вечером? Пожалуйста.

— Зачем?

— Просто погуляем по парку.

Когда он настолько умоляюще смотрел, отказывать было сложно, да и Даните на самом деле не хотелось отказывать. Её заела гордость, но другие чувства всё равно были сильнее. Намного сильнее.

И она согласилась, сделав вид, что делает это нехотя.

Шайна Тарс

Весь понедельник я проходила как во сне. Мало того, что спала я уже несколько ночей подряд действительно крайне мало, так ещё и разные мысли покоя не давали. Именно поэтому я и согласилась встретиться вечером с Оливером. Всё равно боевой магией мне сейчас вряд ли стоит заниматься, точно что-нибудь напутаю и толку не будет. Погуляю, проветрю мозги, а потом попрошу отца дать мне какую-нибудь микстуру для сна, из тех, что я пила, когда лежала в лазарете, — и отрублюсь до самого утра. Ещё одной бессонной ночи я просто не переживу, потому что завтра занятия с Кертом, мне просто необходимо быть бодрой. Ну, хотя бы частично бодрой…

Вопреки моим ожиданиям, сегодня Коул не требовал неукоснительного выполнения расписания ухаживаний, больше тёрся возле принцессы, и это не могло не радовать. Но и настораживать тоже. Особенно с учётом моих полубезумных рассуждений о том, кто может стоять за заговором против правящей семьи и всеми покушениями. Когда я начинала думать об этом, то невольно терялась — то, что приходило в голову, казалось ещё большей дурью, чем мысль о Норде в роли Керта. Я окончательно запуталась, но надеялась, что прогулка с Оливером мне поможет хотя бы немного.

Мы отправились в парк академии сразу после ужина. Мне, честно говоря, очень хотелось поговорить с настоящим Оливером, а не поддельным принцем, но приходилось брать то, что дают, и я пыталась обмануть заклинание Эмирин, интересуясь у собеседника про его детство, родителей, семью и даже работу. Отвечать ему было трудно, и каждый раз, когда Оливер подбирал слова, его лицо напрягалось, но глаза весело сверкали, и я понимала — ему нравится. Нравится вот этот диалог между нами, потому что он позволяет хотя бы немного быть собой, а не кем-то ещё.

На нашем пути периодически попадались другие пары, мы всем кивали, и порой я ловила на себе завистливые взгляды других девчонок. Эх, знали бы они… Но никто и никогда об этом не узнает.

Кстати…

— Хотела у тебя спросить… — Я пнула ногой подвернувшийся камушек, подняла голову и посмотрела на Оливера. Мы шагали по аллее, окружённой пушистыми елями, и здесь так терпко и душисто пахло хвоей, что мне не хотелось никуда отсюда уходить. Вообще парк академии иногда казался мне каким-то бесконечным, каждый раз, гуляя здесь, я набредала на новые территории. Интересно, у всех так или только мне везёт? — Тебе не кажется, что Керт в курсе насчёт тебя?

— Почему ты так думаешь? — Взгляд Оливера, в котором минуту назад плескалось лукавство, за одно мгновение стал абсолютно серьёзным.

— Дуэли, — ответила я кратко, не зная, как ещё объяснить. Слова, способные обмануть заклинание Эмирин, в голову не приходили. — И твои способности.

Оливер кивнул — да, он понял.

— Что ж, Шани, это вполне возможно. Особенно с учётом того, что магистр появился в академии одновременно со мной. Удивлённым в субботу он не выглядел, так что твоя догадка вполне может быть верной.

Да, Керт действительно не выглядел удивлённым, хотя я была уверена, что настоящий Дамир не смог бы так драться. Впрочем, магистр, наверное, и не знаком с настоящим Дамиром… Нет, глупость. Дело не в знакомстве. Керт — преподаватель, он должен знать, на что способен принц. Хотя на занятиях сейчас не принц, а Оливер…

Кхаррт, что же всё так запутано-то! На любое утверждение находится куча возражений, и не поймёшь, то ли я права, то ли сама себе всё выдумала.

— Не думай об этом, — сказал Оливер тихо и спокойно, погладив мою ладонь на сгибе своего локтя. — Это дело Эмирин. Она знает, с кем можно делиться, а с кем нет. Подумай лучше вот о чём… Ты хочешь побывать в Арронтаре?

Я вздрогнула от неожиданности. К чему это он? Впрочем, какая разница, ответ-то очевиден.

— Конечно.

— Тогда… Завтра около полуночи. Пойдёшь?

Мне очень хотелось спросить, почему так поздно и вообще как он собирается всё это провернуть с учётом своего нынешнего положения, но я слишком хорошо понимала, что мы оба скованы заклятьем Эмирин и толком не можем ничего объяснить друг другу. Но это было и неважно, потому что ответ вновь оказался очевиден.

— Пойду.

Лицо Оливера преобразилось, будто бы радостно осветившись изнутри, и мне на мгновение почудилось, что я вижу в нём волчьи черты. В этот момент наш поддельный принц был как никогда непохож на принца настоящего.

Хорошо, что рядом, кроме меня, никого не было.

Принцесса Данита

Она ожидала, что они с Коулом, возможно, встретят в парке академии прогуливающихся Шайну и Дамира, но ничего подобного не случилось. Впрочем, парк большой, и разминуться там ничего не стоит. Данита косилась на Коула, пытаясь понять, не разочарован ли он, что им не довелось застукать вместе её брата и его зазнобу, но по лицу эльфа нельзя было этого понять. Даже если Коул расстроился, виду не подавал, и для свидания вёл себя идеально. Разговаривал, развлекал, улыбался, включая обаяние на полную катушку, а уж когда, подойдя к промёрзлой земле, поводил над ней руками — и из-под тонкого слоя грязного снега полезли иллюзорные подснежники, Данита и вовсе растаяла. Смотрела на маленький букет из нежных и хрупких весенних цветов, улыбалась и ощущала себя счастливой и влюблённой. И не сопротивлялась, когда перед расставанием Коул легко коснулся её губ — почти целомудренно, но очень, просто очень сладко.

Уже в своей комнате, спрятав цветы на подоконник за штору, подальше от любопытных соседок, Данита неожиданно подумала — а ведь они совсем не имеют запаха. Это очевидно, ведь цветы иллюзорны, а наделять запахами иллюзии сложно, этому нужно серьёзно учиться.

И вроде бы ничего страшного, подумаешь, какой-то запах, да и толку в нём — подснежники всё равно почти не пахнут, это же не лилии. Однако Данита вдруг резко ощутила всю ненастоящесть и этих цветов, и их с Коулом сегодняшней встречи. Радость её померкла, влюблённость из сладкой превратилась в горькую, и принцесса с трудом уснула, ворочаясь в постели и пытаясь рассуждать с холодной головой.

Странно всё это, действительно странно. Она и раньше чувствовала, что странно, но теперь, после этих цветов, которые должны исчезнуть к утру, ощутила всю необычность ситуации ещё острее.

Коул мог бы окончательно и бесповоротно оставить Шайну в покое, если уж решил ухаживать за принцессой. Однако он этого не делал, предпочитая сидеть сразу на двух стульях, даже несмотря на то, что один из них колченогий, кривой и вообще терпеть его не может. Странно, странно…

А вдруг Коулу что-то нужно от Даниты? То, что не связано с чувствами, но имеет отношение, например, к убийству дяди.

Принцесса аж вздрогнула, подумав о подобном. Эмирин сказала, что опасность миновала, но… она же может ошибаться, да?

Данита перевернулась на другой бок и пообещала себе, что в ближайшие дни обязательно поговорит о Коуле с Шайной.

Шайна Тарс

Я, как и собиралась, попросила у отца сонную микстуру и выпила её сразу после отбоя. Проснулась, как и было обещано в инструкции, через восемь часов — аккурат перед побудкой. Голова больше не гудела, и чувствовала я себя гораздо лучше, чем накануне, даже мысли текли не вяло и запутанно, а вполне бодро. Вот только думать не хотелось. Могу я хотя бы один день ни о чём не рассуждать и просто учиться?!

Я понимала, что это всё страх, и это было даже смешно. В воскресенье я прыгнула со скалы, а во вторник боюсь хорошенько обдумать всё, что приходит в голову. Оказывается, страшнее всего — не действия, те же прыжки со скал и прогулки по крышам, а несбывшаяся безумная надежда. Это гораздо кошмарнее — понимать, что ты способен ошибиться и то, о чём втайне мечтаешь, никогда не сбудется.

Я малодушно оттягивала момент разговора с Кертом — в конце концов, куда мне торопиться, правильно? — и не представляла, сколько собираюсь вот так молчать и просто плыть по течению. Впрочем, было кое-что ещё.

Если Керт — это действительно Норд, то почему он сам не пытается поговорить со мной? После инициации, когда я чуть не погибла? Почему он не признается, он ведь в курсе, что я умею хранить тайны. Почему?

И вот это даже обижало. Несмотря на то, что ещё было неизвестно, правда ли под маской Керта скрывается Норд или у меня просто помутнение мозга. Обижало заочно, до подтверждения. И если всё так… Пожалуй, я его немного поколочу. Или много, посмотрим по обстоятельствам.

Весь день я замечала на себе странно-задумчивые взгляды Даниты и гадала, с чем они могут быть связаны. Не похоже, что принцесса решила придушить меня от ревности к Коулу или ещё каким-либо способом выяснить отношения. Скорее, она, как и я, о чём-то напряжённо рассуждала и не решалась завести сложный разговор. Коул, когда не ухаживал за мной — а они с Оливером продолжали чередоваться, — находился рядом с Данитой, и пару раз мне чудилось, будто ей по какой-то причине неуютно. Удивительно, раньше она была в восторге от общества этого эльфа, но сегодня словно что-то изменилось. Накосячил? Или она просто наконец начала догадываться, что за ухаживаниями не стоит ничего хорошего, а вот плохое — вполне возможно. Хорошо бы так, потому что Дамиру ни к чему сейчас проблемы с сестрой, и своих хватает.

На лекции по прикладной магии я честно записывала за магистром Ланом всё, что он говорил о свойствах различных камней для амулетов и артефактов, но, когда не смотрела в конспект, изучала самого магистра. Может ли он быть Пауком, то есть Эдрианом? Я слишком плохо знала этого эльфа, чтобы делать выводы. Пыталась прислушаться к интуиции, но она отчего-то молчала. То ли устала от намёков недогадливой мне, то ли я действительно ошиблась. И, возможно, даже не единожды…

Был один способ проверить свою догадку, но, когда я о нём думала, меня бросало в дрожь. И вроде бы никакого риска — если Лан не Эдриан, он ничего не поймёт и не заметит, — но всё равно бросало. Всю лекцию я думала об этом и колебалась, не зная, что лучше — оставить в покое эту тему или попытаться понять. В итоге всё-таки решилась. Потому что на самом деле то, что я придумала, было гораздо проще разговора с Нордом. Тьфу ты, с Кертом.

Я дождалась, пока из аудитории все выйдут, с трудом отделавшись и от Оливера, и от Коула — сослалась на то, что мне нужно задать вопрос преподавателю по поводу своей инициации, — и решительно направилась к кафедре. Магистр смотрел на мои передвижения абсолютно бесстрастно, и только когда я резким движением выдернула из-под платья мамин амулет, изменился в лице.

На секунду. На одно лишь мгновение. Но мне хватило, чтобы понять — он видит! Видит мой амулет! А ведь это возможно только для кровных родственников тех, чью кровь мама использовала для его создания. Магистр Лан не может быть родственником ни мне, ни Эмирин, значит…

— Вы что-то хотели спросить, Тарс?

Холодный и спокойный голос, и взгляд — в глаза. Он не смотрел на мой амулет, который я до сих пор держала в руке. Теперь — не смотрел. Но было уже поздно.

— Нет, магистр. Я как раз нашла решение, — ответила я и, заправив цепочку за ворот, вышла из аудитории.

Сердце колотилось, у меня дрожали руки. Но я знала, что не должна думать обо всём этом именно сейчас. Впереди ужин, потом занятия с Кертом, а после Оливер собирался каким-то образом перенести меня в Арронтар. Окажусь одна в своей комнате, тогда и подумаю. Лучше рассуждать в одиночестве, иначе по моему лицу друзья поймут, что я не совсем в порядке. Мягко говоря. А придумывать сейчас причины, почему я такая, я не в состоянии. Не могу же я сказать, что магистр Лан, вполне вероятно, погибший принц Эдриан?

Хотя дело, конечно, не только в магистре Лане. Ведь связь должна быть двусторонней, и если жив Паук, то…

В общем, я заталкивала все эти мысли поглубже и во время ужина старательно делала благодушный вид, чтобы никто не задавал мне вопросов в стиле: «Шайна, что с тобой?» Судя по тому, что вопросов так и не последовало, у меня всё получилось. Правда, я поймала на себе встревоженные взгляды Дин и Дамира — их обмануть я не смогла, но это было ожидаемо.

— Интересно всё-таки, что сегодня приготовил тебе Керт… — пробормотала Данита, когда мы уже вставали из-за стола, и я нервно сглотнула. Да уж, интересно… — После прыжка со скалы-то…

— Понятия не имею, — вздохнула я. — Одно знаю точно: ничего приятного.

Удивительно, но на этот раз я ошиблась.

Эмирин Аррано

Что произошло после лекции по прикладной магии, она узнала от самой академии — ещё до того, как к ней в кабинет ворвался взволнованный посетитель.

— Ты уже знаешь? — выпалил тот, кого сейчас звали магистром Ланом, и поморщился. — Наверняка знаешь.

— Знаю, — кивнула ректор. — И не нужно так нервничать. Она никому не скажет.

— Но как, как она догадалась?! Ладно ещё насчёт Керта, с ним всё понятно. Но я?!

Эмирин тихо засмеялась и уткнулась лицом в ладони. Плечи её дрожали.

— Связь должна быть двусторонней… — прошептала она, продолжая улыбаться. В эту секунду ректор безумно гордилась Шайной.

— Ты Керту-то расскажешь?

— Нет, конечно, — она фыркнула. — Пусть будет сюрприз.

16

Шайна Тарс

Магистр уже ждал меня возле нашей с отцом комнаты, когда я вернулась туда после ужина. Я кивнула, стараясь не встречаться с ним глазами, махнула рукой Оливеру, который сегодня провожал меня — по графику, — и сказала:

— Я готова.

— Не будешь заходить?

— Нет.

Керт молча подал мне руку, я схватилась за неё — и через несколько мгновений мы оказались посреди центральной площади Лианора, возле помоста для уличных танцев. Когда я была маленькой, его ставили только по праздникам, но потом решили оставить на постоянной основе, и теперь там каждый день, почти круглые сутки, находились уличные музыканты. Всё время разные, думаю, у них тоже был какой-то график, почти как у Коула с Оливером. Желающие могли потанцевать, кто-то — бросить в шляпу пару звонких монет, ну или просто посмотреть и послушать музыку. Я всегда любила это место за какую-то искреннюю жизнерадостность, именно сюда чаще всего наведывались приезжие — и архитектуру посмотреть, и развлечься танцами, — но сейчас было непонятно, что здесь делаем мы с Кертом.

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Магистр?.. — выдохнула я, собираясь спросить, почему он перенёс меня именно сюда, но Керт ответил и так.

— Сегодня у нас не ярость и не страх. Поработаем над другой эмоцией. Шани, ты сейчас взойдёшь на помост, встанешь на краю и разденешься догола. Купол я поставлю, холодно не будет.

Я не могла ничего сказать секунд десять. Только резко развернулась и посмотрела на магистра вытаращенными глазами, не веря, что слышу всё это. Что он мне такое предлагает, он с ума сошёл? Это же противозаконно!

— Тебя никто не будет видеть, кроме меня, — продолжал между тем Керт невозмутимо, глядя на меня серьёзно, без насмешки. — Цель совсем не в том, чтобы тебя увидели, а чтобы ты научилась бороться со стыдом. Это одно из сильнейших чувств, оно тоже приходит с детства, когда нам начинают объяснять, что ходить голыми нельзя. И неважно, смотрят на тебя или нет — ты всё равно будешь стесняться. Поэтому чем быстрее разденешься, тем раньше мы отсюда уйдём.

Я даже злиться на него не могла. Сил не было.

— Меня не будут видеть все кроме вас, — почти прошептала я, отводя взгляд. Я ещё не разделась, а уже неловко. — А вы… станете смотреть? Или отвернётесь?

— Я должен смотреть, иначе как я пойму, что ты справляешься? Хотя я могу отвернуться и посмотреть только один раз, в конце. Но убедиться должен.

— Да смотрите сколько угодно, — огрызнулась я, на этот раз ощутив мгновенную вспышку злости, и решительно пошла к помосту. Поднялась по ступенькам сбоку, встала на уголке, огляделась — на меня действительно никто не смотрел. Хотя в обычной ситуации девица, забирающаяся на пустой помост в отсутствие музыкантов и танцующих парочек, вызвала бы приступ любопытства хотя бы у парочки прохожих. Но нет — все спешили по своим делам.

Я перевела взгляд на магистра. Он стоял шагах в пяти от помоста и смотрел на меня, не отрываясь, даже не думал оборачиваться. Ну и плевать! Пусть смотрит хоть до синяков в глазах. По сравнению с теми заданиями, которые он давал мне раньше, это — полнейшая ерунда. Неловко и стыдно мне будет, но эти чувства нельзя даже сравнить со страхом и яростью, которые всегда словно разрывают изнутри.

Я начала раздеваться, не медленно и совсем не соблазнительно, а быстро, резко, раздражённо. Стягивала с себя одну вещь за другой и бросала под ноги комком, ничего не складывая и не расправляя. Было ли мне неловко? Разумеется. И дело было не только в магистре, который наблюдал за тем, как я раздеваюсь, но и в других людях, что сновали мимо помоста. Да, они не обращали на меня внимания, не видели, но мне достаточно было и того, что я видела их. И вздрагивала каждый раз, когда кто-то скользил отсутствующим взглядом по помосту, и сжималась от желания прикрыться. Несмотря на то, что магистр сдержал слово и холодно не было, меня знобило. Руки дрожали, и пальцы были ледяными, словно не пальцы, а кусочки льда.

В какой-то момент бесстрастный взгляд Керта изменился, став жарким и тёмным. Я даже не поняла, когда это произошло, потому что старалась не сосредоточиваться на лице магистра — так было легче раздеваться. Смотреть на него и снимать вещь за вещью — нереально, слишком стыдно, просто до боли. А вот глядя куда-нибудь в облака — вполне нормально.

Однако настал миг, когда я опустила глаза — и покачнулась, встретив горячий взгляд Керта. Он словно кипятком на меня плеснул, и кожа зашипела, зачесалась, закололась…

— Д-д-довольны? — выкрикнула я зло, отшвыривая в сторону последнее, что на мне ещё оставалось. Я задыхалась, и голос звучал хрипло, растерянно. — С-с-справилась?

Он не ответил, просто пошёл на меня. Запрыгнул на помост, схватил в охапку, как куклу, прижал к себе, наклонился и смял мои губы поцелуем, жёстким и решительным, подчиняющим волю.

Стыд моментально исчез, сменившись другим чувством. По-прежнему было ощущение, что магистр плеснул на меня кипятком, но теперь в области сердца. И внизу живота, где собирались жар и влага, скручиваясь в какой-то немыслимый узел невозможной жажды. В этом месте хотелось прикосновений и даже больше, и я непроизвольно задвигала бёдрами, потёрлась о Керта, застонала, когда он легко укусил меня за губу и сжал ладонями ягодицы, властно и сильно, как свою собственность, и одна Дарида знает, до чего мы бы так доцеловались, если бы магистр внезапно не прошептал:

— Шани, хорошая моя…

Это обращение — «хорошая моя» — словно включило мне мозг. И я вспомнила, что человек, который сейчас меня целует, не признаётся в том, кто он на самом деле. Или он на самом деле им не является?

Подобные мысли отрезвили, заставили серьёзно усомниться в правильности происходящего. Я решительно отстранилась, уперев ладонь Керту в грудь, и замотала головой, когда он попытался вновь поймать мои губы.

— Нет, нет… Возвращаемся в академию! Немедленно!

Мгновение он смотрел на меня, словно не понимал, о чём речь, но потом взгляд наполнился осмысленностью.

— Да, ты права. Оденься, и перенесёмся…

Когда пару минут спустя магистр оставлял меня в комнате, дрожащую от возбуждения и растерянную от непонимания происходящего, я твёрдо решила, что всё-таки поговорю с ним откровенно перед следующим занятием. Хватит играть в прятки.

Но прежде…

Эмирин Аррано

Она уже разделась до нижней рубашки и сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы и пытаясь расслабиться после длительного пребывания во дворце и нескольких сложных совещаний, когда в дверь тихо постучали. Кто стоит в коридоре, ректор поняла сразу, не понадобилось даже обращаться к академии. И легко улыбнулась, впуская в комнату взбудораженную Шайну.

— Скажите, профессор, — пробормотала девушка, не обращая внимания на полуобнажённый вид Эмирин — вся была в собственных мыслях и сомнениях, — что делать, если кажется, будто сходишь с ума?

— Думаешь, речь идёт именно об уме? — тихо ответила дартхари и взяла Шайну за руку. — Или всё же о чём-то ином? Твоё смятение относится к сердцу, разве не так? Ты чувствуешь сердцем. Не разумом.

— Да-а-а, — протянула Шайна, вцепляясь в ладонь Эмирин, как за спасительную соломинку. — Правда, абсолютная. Но…

— Пойдём, — перебила её ректор. — Нам пора в Арронтар. Оливер уже там. Сегодня познакомишься с ним по-настоящему.

Шайна моргнула — и словно очнулась. Оглядела ночную рубашку Эмирин, слегка покраснела и прошептала:

— Ох, я вам помешала, наверное…

— Нет, я как раз собиралась идти за тобой. Ты же хочешь побывать в моём лесу?

— Да, конечно.

— Тогда раздевайся.

Девушка вздрогнула.

— Опять?!

Теперь стало понятно, чем они сегодня занимались с Кертом и почему у неё такой взъерошенный вид.

— Да, Шайна. Поверь мне, находиться одетой среди голых ничуть не менее неловко, чем голой среди одетых. Я дам тебе нормальную рубашку, не волнуйся, но платье будет ни к чему. Только обувь не снимай.

Шайна послушно принялась раздеваться, а когда дошла до белья, приняла ночнушку Эмирин, длинную и белую, закрытую, как платье, надела её и поинтересовалась:

— А что я буду там делать?

Удивительно, что она спросила об этом только сейчас.

— Всё, что захочешь, — ответила Эмирин и вновь взяла её за руку.

Шайна Тарс

Профессор Аррано окружила меня куполом, сохраняющим тепло, чтобы я не замёрзла в Арронтаре — там так же, как и в Лианоре, уже была почти зима, хотя ректор сказала, что в их лесу пока стоит более тёплая погода, чем в столице. Но более тёплая — это не летняя, и снег там уже выпал. Тем более ночь на дворе. Так что согревающий купол мне пригодится.

А оборотни, оказывается, не мёрзнут практически никогда, как и обычные волки. Даже в человеческом облике, даже если разденутся. Природа такая.

Эмирин, взяв меня за руку, воспользовалась амулетом переноса, и на этот раз перемещение далось мне сложнее, чем раньше. Скорее всего, потому что Арронтар всё же был очень далеко от столицы, и перенос туда требовал больше энергии и времени. Поэтому, шагая в темноту окружающего пространства, я ощущала себя перемолотой, словно мясо в мясорубке. Ноги подкосились, и я бы обязательно упала, если бы не жёсткая и сильная рука Эмирин, которой она сжимала мою ладонь.

— Сейчас пройдёт, — шепнула ректор, удерживая меня в вертикальном положении. — Пока осмотрись, подыши.

Подыши… Я сделала судорожный вдох и сразу поняла, что она права. Здесь явно было чем дышать.

Воздух был стылый, но не холодил тело из-за защиты, и свежий, как ключевая вода. После первого же вдоха я почувствовала себя человеком, вышедшим из бани, — чистым и обновлённым, будто заново родившимся. И даже несмотря на то, что магия моя была надёжно заблокирована браслетами, я понимала, что всё здесь звенит от чистейшей природной силы. И воздух, и земля, и тёмные стволы деревьев на фоне светло-синего неба — это место было живым, как в самых лучших волшебных сказках.

У этого леса была душа. И сердце. Мне даже чудилось, что я слышу его стук в глубине земли…

Людей я заметила не сразу, заворожённая красотой и необычностью места, в которое попала. Точнее, людьми они не являлись, но выглядели как люди, только что были гораздо красивее и мускулистее — все, даже женщины. Я будто попала на спортивные соревнования среди атлетов всех возрастов. Только вместо формы — тонкие рубашки на женщинах и не менее тонкие штаны на мужчинах. Но не все присутствующие были хотя бы частично одеты — некоторые оказались и вовсе без всего. Никто не смущался, не рассматривал обнажённые тела — в общем, оборотни вели себя не как люди, а как животные, для которых в наготе не было ничего неестественного, необычного или стыдного.

А потом я увидела огромный светящийся камень. Даже удивительно, что я не заметила его сразу, — он был приметным. Сиял, как звезда, упавшая на эту поляну прямиком с небес. А ещё казалось, что он пульсирует, словно… сердце?

— Пойдём. — Эмирин потянула меня за руку ближе к этому камню, и через мгновение я поняла, что возле него стоит дартхари Нарро. Сияние камня мягко освещало его молочно-белую кожу, серебрило и её, и его седые волосы, и я едва не задохнулась от восхищения — настолько красивой показалась мне сейчас мощная фигура Вожака оборотней. И он, в отличие от многих на поляне, вообще не выглядел человеком, несмотря на человеческий облик.

Он был зверем. И глаза его, сверкавшие жёлто-золотым, тоже были звериными.

Рядом с Нарро, полукругом, окаймляя его и глядя на нас с ректором, стояли ещё несколько оборотней — молодых мужчин и женщин. И мне не нужны были пояснения, чтобы понимать — это его дети. Его и Эмирин. Они были похожи на них обоих — все голубоглазые и светловолосые, — только одна девушка выделялась. Волосы у неё были алые, как кровь. Я не знаю, почему решила, что она тоже их дочь, но сомнений в этом у меня по какой-то причине не имелось.

— Жена моя. — Нарро, рыкнув, протянул Эмирин руку. В этот момент я посмотрела на ректора и замерла, заметив, что её глаза тоже светятся жёлтым, как у него.

— Муж мой. — Она приняла его руку, улыбнулась, сверкнув удлинившимися волчьими клыками. Мне послышался какой-то шум вокруг нас, я огляделась и заметила, что все присутствующие здесь, даже дети дартхари, почтительно кланяются Вожакам. Видимо, это был какой-то ритуал, о котором я ничего не знала, — так, может, мне тоже стоит поклониться?

Сделать это я не успела — Эмирин повернула голову, сверкнув желтизной глаз, и громко сказала, глядя на меня:

— Сегодня я привела гостью, которая носит наше имя. Её зовут Шайна. Она пробудет на Поляне несколько часов. Ей позволено делать всё, что она захочет. — Эмирин вновь посмотрела на мужа, кивнула. — Начинаем.

— Начинаем, — откликнулся он громким эхом, и я охнула, когда неподалёку, оттуда, где стояли остальные оборотни, послышалась тихая певучая песня. Очень мелодичная и ритмичная, она горячила кровь и буквально звала танцевать, манила, влекла… Я с трудом удержала себя на месте: понимала, что сейчас не время.

Нарро и Эмирин отошли от светящегося камня, держась за руки, развернулись лицом друг к другу — и начали танцевать.

Сколько разных танцев я пересмотрела, когда жила в борделе… не счесть. Но такого не видела никогда. Стремительный, как шквальный ветер, откровенный, как близость, чувственный, как поцелуй с любимым человеком, дикий, как волки… Этот танец словно отражал всю суть оборотней — не людей, но и не животных. Ни один человек не смог бы так танцевать, но и волк тоже.

Этот танец рассказывал их историю, историю Нарро и Эмирин, и несмотря на то, что я не понимала решительно ничего, я всё равно плакала, дрожа и прижимая ладони к груди. Плакала, как и остальные на поляне.

Всё закончилось неожиданно. Песня прекратилась, Нарро и Эмирин замерли в объятиях, глядя друг на друга так, что у меня бешено билось сердце. Они будто проникали друг в друга, и не только телами, но и взглядами…

Через пару мгновений они разомкнули объятия, и дартхари Нарро прорычал какое-то непонятное мне слово:

— Картанхэс!

Снова кто-то запел, но песня была иной, теперь она не рвала душу. Вожаки вновь начали танцевать, и к ним присоединялись другие оборотни — одна пара, две, три… много. Все улыбались, смеялись, хлопали в ладоши, и у меня появилось чувство, будто я нахожусь на каком-то празднике.

— Картанхэс — это «танцуйте» на древнем наречии оборотней, — вкрадчиво сказал кто-то приятным баритоном позади меня, и я обернулась.

Несмотря на то, что света на поляне было мало — только от камня, луны и звёзд, — я всё равно заметила, что стоящий передо мной мужчина абсолютно рыж, как лисица. Он был высок, жилист, и его белая кожа и на лице, и на теле была усыпана мелкими пятнышками веснушек. Юным он не казался, но и старым тоже. Я не разбиралась в возрастах оборотней, поэтому не могла определить, сколько ему лет, зато сразу поняла, кто он.

— Оливер?

Он кивнул и улыбнулся.

— Надо же… — пробормотала я, глядя на его макушку, — ты рыжий…

— Рыжий, — он фыркнул, глядя на меня с лукавством. — Причём не только в человеческой ипостаси. Если захочешь, потом покажу тебе своего волка.

— Он тоже рыжий?

— Да. Далеко не всегда так бывает, можно быть рыжим в человеческом облике, но превращаться в белого, серого или чёрного волка. И наоборот. А у меня вот такое совпадение. Пойдёшь танцевать, Шани?

Я покосилась на отплясывающих что-то невообразимое оборотней и неуверенно протянула:

— Я не сумею, наверное…

— Этого не может быть, — возразил Оливер и протянул мне руку. — У нас нет никаких правил для танцев, можно плясать как угодно, главное — от души. Пойдём. Ты не пожалеешь, поверь.

Я поверила и приняла его руку.

Я действительно не пожалела, несмотря на то, что, когда мы с Оливером перестали танцевать, я заодно перестала чувствовать собственные ноги. Понятия не имею, сколько времени длились эти дикие пляски, похожие на стихию, которая захватила меня, закружила и унесла, не оставив в голове ни единой внятной мысли. Я плясала и смеялась вместе со всеми, как безумная, и думать забыла обо всём, что меня беспокоило.

— Не могу больше, — простонала я в какой-то момент, свалившись на землю. — Ноги не держат…

Оливер сел рядом, внимательно посмотрел на то, как я растираю ступни, хмыкнул и поинтересовался:

— Покатаешься на мне?

Поначалу я решила, что ослышалась.

— Что?.. Это…

— Вполне возможно для сильных оборотней вроде меня. Что ты так смотришь? Разве тебе не интересно?

Я вспомнила свой сон, когда Нарро катал на спине Триш, но она ведь была ребёнком…

— Тебе точно будет не тяжело?

— Точно. Покатаю тебя по лесу, посмотришь Арронтар. Ну же, Шани, решайся.

Я колебалась только мгновение. А как только кивнула, Оливер расплылся в улыбке — и ещё через мгновение рядом со мной сидел уже не он, а огромный волк с густой рыжей шерстью и смотрел на меня серьёзными жёлтыми глазами.

— Когда мы танцевали, глаза у тебя были зелёными, — пробормотала я удивлённо, но Оливер ожидаемо не ответил, фыркнул только, а потом кивнул себе на спину.

Я забралась туда, пригнулась, обхватила руками шею, поелозила немного, пытаясь устроиться поудобнее, но сделать это было непросто. Пару раз в детстве я сидела на лошади, но тогда подо мной было седло, а сейчас — ничего, кроме живой плоти, мышц и костей. Всё ходило ходуном, бросало меня то вперёд, то назад при малейшем движении Оливера.

Но всё равно у меня от восторга заходилось сердце.

Волк медленно встал и пошёл вперёд, прочь с поляны, на которой до сих пор танцевали. Неужели они будут делать это до рассвета? Я понимала, что оборотни намного выносливее людей, но не до такой же степени. Или до такой?

Постепенно Оливер шёл всё быстрее и быстрее, но двигался плавно, не делал резких движений, явно опасаясь, что я могу свалиться. И в какой-то момент мне стало мало, захотелось большего, поэтому я наклонилась над его ухом и прошептала:

— Ты можешь попробовать побежать. Я удержусь.

Он согласно рыкнул и молниеносно увеличил темп нашей прогулки — так, что мне пришлось пригнуться ещё ниже, буквально распластавшись на спине Оливера, и вцепиться в его шею изо всех сил.

В ушах свистел ветер. Я не закрывала глаза — купол, поставленный Эмирин, по-прежнему защищал меня от температуры окружающего мира — и рассматривала лес. Я видела лес и раньше, но такой — никогда. Причём я даже не могла понять, что в нём необычного, кроме того, что он казался живым. Будто бы, если к нему обратиться, он сможет ответить. Я не знала, откуда появилась эта мысль, но она отзывалась во мне, откликалась, резонировала, как верная и очень близкая.

Значит, здесь прошло детство моей мамы…

Я улыбнулась, неожиданно осознав, что уже давно в мыслях не называла её Триш, всё время — просто «мама». И… да, я больше не злилась на неё. Пожалуй, я признала за ней право на ошибки, заблуждения и страхи — потому что сама умудрилась опростоволоситься так, что на моём фоне меркли даже подвиги мамы. Хотя… нет. Просто свои ошибки я принимала ближе к сердцу, но если посмотреть со стороны — у маминых было больше фатальных последствий.

Я не знаю, сколько времени Оливер нёс меня на себе, но это точно было долго. Так долго, что я ощутила, как у него начали холодеть кончики пушистых ушей.

— Всё, хватит, — произнесла я наконец, вздохнув. Будет жаль слезать с волка на землю, но нельзя же настолько наглеть. — Останавливайся.

Оливер послушался, остановился и лёг, чтобы мне было проще слезать с него. Это оказалось кстати — за то время, что я провела на его спине, у меня изрядно затекли мышцы, особенно руки, которыми я держалась за шею оборотня. Я немедленно начала растирать их и даже не заметила, когда сидящий рядом со мной волк вновь превратился в человека.

— Ну как, Шани? — раздался вкрадчивый голос Оливера недалеко от моего уха. — Понравилось?

Я обернулась и кивнула, благодарно улыбнувшись.

— Да, это было здорово. Слушай… а танцы ещё продолжаются? А то я не слышу песен. Или мы настолько далеко отбежали?

— Не настолько. — Оборотень покачал головой. — Они должны были уже закончиться, сейчас время игрищ. Это вроде дуэлей между волками.

— Будешь участвовать?

— Хотелось бы. Но сначала провожу тебя. — Я вопросительно подняла брови, и Оливер хмыкнул. — Нет, Шани, на игрища оставаться нельзя, это зрелище не для людей. Поверь, тебе не понравится, слишком кровавое, а мне не хочется портить впечатление от сегодняшней ночи. Кстати… — Он поджал губы, и мне на мгновение показалось, что Оливеру неловко. — Пользуясь случаем, пока у меня есть возможность сказать что угодно… Подумай над моим предложением. Когда всё закончится и я смогу стать собой, и не только я, перебирайся в Арронтар. Здесь тоже есть академия, и она не хуже Лианорской, поверь. Я собираюсь оставить службу и начать преподавать. А тебе, мне кажется, будет спокойнее подальше от столицы.

Я понимала, почему Оливер предлагает мне подобное, но… ответить что-то определённое пока не могла. Во-первых, у меня есть отец, которого я не желала оставлять — не факт, что Дрейк согласится преподавать в Арронтаре, хотя всё может быть, — а во-вторых…

Норд. Если он жив… я останусь с ним, что бы он ни решил делать в дальнейшем.

— Я подумаю, — ответила я, и Оливер кивнул.

— Хорошо, тогда пойдём. Дартхари сама перенесёт тебя в академию. А я отправлюсь обратно на рассвете.

— С драными ушами? — фыркнула я, и оборотень засмеялся.

— Надеюсь, что нет.

Я вернулась в свою комнату спустя несколько минут и, повалившись на кровать, неожиданно осознала, что эти странные три часа в Арронтаре — как выяснилось, именно столько прошло времени — мне действительно помогли. Мало того, что я ощущала себя отдохнувшей, словно долго и крепко спала, так ещё и в голове всё было стройно, мысли не путались и не туманились от страха и смятения.

Я перестала опасаться разговора с Кертом. И решила, что сделаю это завтра, не дожидаясь следующего занятия с магистром. Хватит откладывать.

17

Магистр Дрейк Дарх

Шайна в среду с утра была задумчивой, но спокойной, и немного напоминала себя прежнюю — даже её улыбка словно стала чуть шире и искреннее.

— Я так и знал, что тебе поможет этот визит в Арронтар, — довольно кивнул Дрейк, когда дочь уже собиралась выходить из комнаты, спеша на завтрак. — Надо было давно предложить Эмирин ненадолго забрать тебя в её лес, но мне отчего-то не приходило это в голову. Если хочешь, в субботу или воскресенье перенесёмся туда вместе, погуляем.

— Хочу, — кивнула Шайна, поправила сумку, сделала шаг к двери… и вдруг застыла, словно застекленев взглядом. — Пап…

— Что такое? — Дрейк забеспокоился: дочь выглядела странно: как человек, которого неожиданно озарила какая-то новая мысль.

— Я тут подумала… — пробормотала она, вздохнув, и внимательно посмотрела на Дрейка. — Император когда-нибудь был в дуэльном клубе? Не в последние годы, а может, когда учился в академии. Был?

— Разумеется, — кивнул эльф, удивляясь тому, что Шайна смогла заговорить о Велдоне. Смиряется с его смертью? — Он был одним из лучших боевых магов, и дуэлянт из него всегда был превосходный. Не припомню, чтобы за все годы обучения хоть кто-то смог его победить в честном бою. А почему ты спрашиваешь?

У Шайны нервно дёрнулась щека.

— Ты знаешь, какое имя он использовал в дуэльном клубе? Не… Норд?

— Нет, разумеется, под этим именем он учился в академии, а в дуэльном клубе, насколько я помню, он называл себя Севером.

Шайна покачнулась, внезапно сначала побледнев, затем покраснев.

— Что с тобой? — Дрейк молниеносно подбежал к дочери и схватил её под локоть. — Голова закружилась? Давай я оформлю тебе отгул.

— Не надо, — она помотала головой. — Всё в порядке.

А спустя секунду на её лице расцвела робкая и нежная, как лепесток юного цветка, но очень радостная улыбка, заставившая Дрейка улыбнуться дочери в ответ — хотя он совершенно не понимал причины.

Шайна Тарс

Впервые за последние несколько недель я позволила себе даже не надеяться, а по-настоящему верить в чудо. Верить в то, что мой Норд жив и совсем скоро я смогу обнять его, поговорить с ним, посмотреть в глаза. Я мечтала об этом всё утро — и пока шла в столовую, и пока ела, и настроение моё словно парило где-то в невесомости. Я ощущала себя лёгкой как пёрышко, дунь — и улетит.

— Что с тобой, Шани? — поинтересовался Дамир с недоуменным интересом, когда я в очередной раз улыбнулась без всякой причины, просто собственным мыслям. — Ты какая-то… словно… не знаю…

Он не мог подобрать слова, и я понимала отчего. Никто из присутствующих за этим столом не видел меня в подобном состоянии как минимум со смерти императора.

— Отец вчера перенёс меня в Арронтар, — ответила я полуправду. — Я там… танцевала немного. Походила по лесу. И настроение улучшилось.

— О-о-о! — протянула Дин и несчастно вздохнула. — Как я тебе завидую! Мне вот мама сказала, что я смогу присутствовать на игрищах не чаще раза в три месяца, иначе просто не буду успевать по учёбе. А мне так их не хватает! И не удивительно, что у тебя улучшилось настроение, наш лес это умеет. Надеюсь, Дрейк возьмёт тебя с собой ещё раз?

— Я тоже надеюсь, — я кивнула и решила спросить: — А ты тоже участвуешь в этих… дуэлях оборотней?

— Конечно. Все молодые волки дерутся, это помогает подчинить внутреннего зверя. Долго рассказывать, — махнула рукой Дин. — Как-нибудь в следующий раз.

Мне было странно думать о том, что моя подруга может драться с кем-то в образе волка, но, в конце концов, вчера я по-настоящему убедилась в том, что оборотни — это совсем не то же самое, что люди. И понять их мне вряд ли будет дано.

— А на сегодня у тебя какие планы? — спросил Оливер, ранее благоразумно помалкивая, чтобы не выдать себя. Конечно, принц Дамир не мог сопровождать Шайну Тарс в Арронтар, и ему не следовало говорить сейчас лишнего. — Боевая магия?

— Верно, — вместо меня ответил Коул и с гордостью посмотрел на Оливера. — У Шайны огромные успехи, она молодец.

— Слушай, — оборотень улыбнулся, глядя только на меня и полностью игнорируя слегка порозовевшего эльфа, — а могу я прийти на ваши занятия с магистром Дархом? Мне будет интересно посмотреть. И потом, вдруг я чем пригожусь?

— Конечно, приходи, — кивнула я, и мне почудилось, что я слышу скрип зубов Коула.

Я уже собиралась бежать на практикум по зельям, когда ко мне подошла Данита. Во время завтрака она была молчалива и задумчива, и если раньше я постоянно замечала её косые взгляды на Коула, то сегодня она на него не смотрела совсем. Она глядела будто бы внутрь себя, решая какую-то проблему, и, видимо, что-то в итоге решила, раз взяла меня за руку и негромко сказала на ухо:

— Мне нужно с тобой поговорить.

Интересная формулировка, которая отчего-то задела меня своей беззащитностью. Данита не сказала «нам нужно поговорить», она сказала «мне». И этим дала понять, что это нужно в первую очередь ей.

И я даже понимала, о ком она собирается разговаривать. Не могу утверждать, что испытывала особое желание обсуждать Коула, но отказываться не собиралась.

— Хорошо. Давай после обеда, перед боевой магией? Приходи ко мне в комнату, ты же знаешь, где живёт магистр Дарх, да?

— Найду, — она кивнула. — Спасибо.

Ого.

— Пока не за что.

Что принцесса собирается мне говорить, я не знала, хотя и могла предположить, но думать об этом не хотелось. Слишком радостное у меня было настроение для того, чтобы переживать о Даните и Коуле, слишком верящее в чудо. А ведь ещё нужно найти время и возможность отыскать Керта, чтобы…

Что я буду ему говорить и что стану делать, если он начнёт отпираться, я пока не представляла. И сердце дико билось, стоило только представить, как я подойду к нему и скажу что-то вроде: «Норд, перестань притворяться». Признается ли он? Если до сих пор не признавался — вряд ли. Значит, нужно сказать или сделать нечто такое, чтобы у него не оставалось выбора. Но что?..

Я размышляла на эту тему и с трудом могла сосредоточиться на учёбе. Какая уж тут учёба, когда мне необходимо придумать, как вывести Норда на чистую воду! Абсолютно верный, стопроцентный способ. Существует ли он вообще?!

Время до обеда пролетело быстро, и я успела почти забыть про Даниту и моё обещание поговорить с ней. Вспомнила только, когда подошла к столу с подносом и увидела принцессу. Она вскинула голову и внимательно посмотрела на меня — спокойно, без неприязни или какого-то вызова, но словно с неуверенностью. Будто она не до конца решила, нужно ли со мной что-то обсуждать.

За обедом говорили в основном Оливер, Дамир и Дин, мы с Коулом и Данитой больше отмалчивались. У ребят была боевая магия с Кертом — у всех, кроме Дин, она же артефактор, а не боевик, — и я с интересом слушала рассказ об этом занятии. От магистра все до сих пор были в восторге, считали его гениальным преподавателем, и я даже улыбнулась, на мгновение представив, как делюсь этим мнением о нём самом с Нордом. Думаю, он был бы рад узнать, что студенты его полюбили. И неважно, что он под личиной, — преподаёт-то он сам и делает это по-настоящему талантливо.

Сразу после обеда я поманила Даниту за собой, перед этим убедившись, что ни Коул, ни Оливер этого не видят — оба убежали в общежитие, после того как я сказала, что мне нужно поговорить с отцом перед боевой магией. Дамир и Дин тоже не обратили внимания на наш сговор с принцессой, хотя и шли рядом практически до самого конца, только свернули чуть ранее в другой коридор.

— О чём ты хотела поговорить? — спросила я сразу, как мы вошли в мою комнату. Отец пока отсутствовал, но я знала, что он должен прийти с минуты на минуту.

— О ком, — ответила Данита сдавленно и опустилась на стул. Я села на кровать и кивнула, взглядом подбадривая её, чтобы она продолжала. — О Коуле.

— Хорошо. Давай поговорим.

Принцесса отвела глаза, заскользила взглядом по обстановке, но рассматривать тут особо было нечего, и в итоге она уставилась на собственные руки, сложенные на коленях. И внезапно даже для меня выдохнула:

— Я думаю, Коул замешан в заговоре против моей семьи.

Кажется, я никогда в жизни настолько не удивлялась. И дело было даже не в том, что именно я услышала — у меня самой имелись подобные подозрения, особенно в последнее время, — а кто мне это сказал. Данита! Я бы не удивилась, если бы это был Дамир. Или Оливер. Или Дин. Но принцесса!

Я кашлянула и осторожно спросила:

— Почему ты так думаешь?

Данита на мгновение подняла глаза, посмотрела на меня с неуверенностью, и мне показалось — она сама до сих пор не понимает, как решилась прийти ко мне и заговорить на эту тему.

— Потому что это странно, — заговорила она медленно, не отводя от меня взгляда. У них с Дамиром глаза были абсолютно одинакового цвета, но в глазах наследника я ни разу не видела такого смятения и опаски. — Он бегал за тобой несколько месяцев, ухаживал-обхаживал, я даже советы ему давала, как это лучше делать. А теперь приглашает меня на прогулки. Они пока больше дружеские, но…

— Ты говорила с ним на эту тему? — уточнила я, и Данита кивнула.

— Говорила, и даже не один раз. Но Коул… он вроде объясняет, и я не сказала бы, что неправдоподобно, но мне всё равно не верится. Утверждает, что ему надоело бегать, и раз ты не отвечаешь взаимностью, а я нравлюсь… Но при этом он не отказывается от тебя окончательно. Будто продолжает надеяться. И пытается усидеть на двух стульях сразу.

На мгновение захотелось улыбнуться — столько праведного возмущения прорезалось в голосе принцессы к концу этой речи, — но я сдержалась. Потому что понимала её чувства, и будь я на её месте, то возмущалась бы не меньше.

— Я согласна с тобой — это странно. Особенно если учесть, что Коул уверял меня, будто я его латкарто.

Данита вздрогнула и побледнела.

— Что?! Шани, но мне он утверждал обратное! Говорил, что это не так! Зачем он лгал?!

— Вопрос в том, кому из нас он лгал, — задумчиво протянула я и нахмурилась: было неприятно. Не за себя — за принцессу. Я, в отличие от неё, не испытывала к Коулу особенных чувств. Я была бы не прочь с ним дружить, если бы он вёл себя нормально и не пытался стать кем-то большим, а вот Данита…

— Думаешь, он мог лгать тебе? — усомнилась принцесса. — Насчёт единственной? Для эльфов это священно.

— Он в любом случае лгал насчёт единственной, либо мне, либо тебе. И зачем — это интересный вопрос…

Я не стала рассказывать ей о собственных ощущениях — не знала, как объяснить. Я думала об этом много раз, но не могла понять, что означают мои предчувствия насчёт Коула. Несколько раз, когда он говорил что-то или когда я рассуждала о том, может ли эльф хотеть убить принца, мне казалось, будто то, о чём я думаю, одновременно и истинно и ложно. Но что это значит и как объяснить свои мысли кому-то ещё, пока не имела понятия.

— Он не хочет от тебя отказываться, — вздохнула Данита и напряжённо закусила губу. — Это яснее ясного. А я… видимо, нужна ему для чего-то ещё. И знаешь что? Один раз Коул спросил, уверена ли я, что Дамир — это именно Дамир.

— Э-э-э… — протянула я, пытаясь удержать лицо. Стало по-настоящему страшно. Получается, Коул подозревает подмену и хочет понять больше, используя Даниту. Но ухаживать за ней в таком случае не обязательно, можно просто дружить, задавать наводящие вопросы. — И что ты ответила?

— Что уверена. Я… — Принцесса запнулась, вздохнула и продолжила очень тихо и как-то робко: — Я солгала.

Судя по выражению лица Даниты, она думала, я назову её ненормальной. Но я молчала. Я не могла сказать ни «да», ни «нет». Я вообще ничего не могла сказать, потому что за последние пять минут принцесса во второй раз поразила меня до глубины души.

Значит, она всё-таки почувствовала, что Оливер не её брат. И никому не сказала, не стала выяснять правду, как делала раньше. Будто повзрослела. А может, и правда повзрослела?

— Я просто… — продолжала она так же тихо и неуверенно. — Понимаешь, я больше не хочу в это лезть. После смерти дяди Велдона я… боюсь. По-настоящему боюсь за брата. И если это не он — значит, так и надо. И я не хочу, чтобы у кого-то ещё были подобные подозрения!

— Это правильно, — пробормотала я — всё же что-то ответить было нужно. — В общем, я думаю, нам необходимо поговорить с Эмирин. С учётом того, что она просила Дамира не вмешиваться в твои отношения с Коулом — а Дамиру очень хотелось, — можно сделать вывод, что это часть какого-то плана. Надо обсудить, как нам вести себя дальше. У меня есть предположение, что стоит сделать вид, будто мы ни о чём не догадываемся и вообще две ромашки, но всё же хотелось бы получить подтверждение, а то вдруг я ошибаюсь.

— Вряд ли ошибаешься, — покачала головой Данита, ничуть не удивившись упоминанию о просьбе ректора. Видимо, она предполагала нечто подобное. — Давай сходим к ней вечером?

— Если только после отбоя. У меня сначала одна боевая магия, потом вторая…

— Тогда с утра?

— Да, хорошо, — согласилась я, про себя подумав, что Эмирин наверняка скоро узнает об этом разговоре от своей вездесущей академии и сама придёт и ко мне, и к Даните.

После того, как принцесса ушла, я полезла в шкаф, намереваясь сменить платье: перед боевой магией лучше было надеть что-то более удобное. Распахнула створки, протянула руку к стопкам с одеждой, вытащила верхнюю вещь — и вздрогнула от неожиданности, когда вслед за одеждой с полки свалился какой-то предмет и с глухим стуком поскакал по полу.

Я опустила глаза и уставилась на маленькую полупрозрачную сферу, которую мне подарил Норд на день рождения. Нейролейн. Как артефакт оказался в шкафу? Видимо, я засунула его туда в прошлый раз, после возвращения из «дома в пространстве». Надо быть внимательнее…

Стоп.

Я покачнулась и зажмурилась от неожиданности.

Как он тогда сказал?..

«Так как это место по сути ничто, то и никакая магия здесь не действует».

Не действует. Никакая. Магия.

Вот же, Шани! Вот же! Вот он — способ вывести Норда на чистую воду!

Я ликующе улыбнулась, наклонилась и подобрала артефакт с пола, чтобы чуть позже положить во внутренний карман платья.

Оливер Рино

Он не верил в то, что настроение у Шайны улучшилось только из-за вчерашнего визита в Арронтар. Потому что оно не просто немного улучшилось — что было ожидаемо, — оно буквально взлетело. И ещё вчера находящаяся на грани девушка словно светилась внутренним светом, её улыбка была лёгкой, взгляд — мягким и томным. Оливеру даже захотелось срочно утащить Шайну в какой-нибудь укромный уголок и там хорошенько допросить, но он сдержался: понимал, что бесполезно. Это было только её. Личное.

На боевой магии магистр Дарх поставил его, Коула и Шайну в одну тройку для совместной работы над щитовыми и атакующими заклинаниями, и оборотень, ловя момент, поинтересовался, может ли прийти сегодня и на дополнительные занятия, чтобы тренироваться тем же составом. Магистр кивнул, Шайна улыбнулась, эльф помрачнел и надулся, смерив Оливера неприязненным взглядом, но говорить благоразумно ничего не стал. И во время занятий вёл себя нормально, не пытался подставить партнёра или выглядеть более выгодно в глазах Шайны — просто делал, что должен был делать. Оливер видел — девушке это нравилось, она ценила подобное отношение Коула к ней и её проблемам, но точно так же она относилась и ко всем остальным, кто её поддерживал.

Коул… Его удивительное поведение всё чаще наталкивало Оливера на мысль, что с этим эльфом что-то нечисто. Ещё и Шайна после обеда явно отлучалась секретничать с Данитой, и у оборотня возникло подозрение, что девчонки пришли к похожему выводу и теперь пытались обсудить это между собой. Что ж, если это действительно так, скоро он обо всём узнает — дартхари Эмирин поделится новостями.

Сразу после ужина Оливер, Коул и Шайна вновь отправились на полигон тренироваться, и к концу почти полуторачасового занятия от боевой магии тошнило даже поддельного принца. Несмотря на то, что это была его специальность, которую он очень любил и знал почти в совершенстве. Однако приходилось делать вид, что он знает и умеет гораздо меньше, и это утомляло. Ещё, конечно, играл роль тот факт, что Шайна не могла нормально колдовать, хотя очень старалась и шла вперёд семимильными шагами.

А когда Оливер вернулся в свою комнату после изнуряющих занятий, через несколько минут к нему действительно пришла Эмирин. Соседей у него не было, так что ректор переносилась, не таясь, и сразу переходила к делу.

— Сегодня после обеда Данита и Шайна разговаривали. Они думают, что Коул замешан в заговоре. Ты тоже так считаешь?

Значит, он всё-таки не ошибся. Девчонки молодцы. Даже Данита.

— Подобное возможно, дартхари, — кивнул Оливер. — По многим признакам. Хотя я и не могу понять, зачем это именно ему. Но, если всё так, тогда ваши слова о том, что Шайну в любом случае не тронут, вполне объяснимы. Коул не станет убивать свою единственную.

— Думаешь, Шайна — его единственная?

— Похоже на то.

Несколько мгновений Эмирин молчала, внимательно и серьёзно глядя на Оливера, а затем медленно проговорила, не отводя глаз:

— Возможно, нам придётся рискнуть твоей жизнью. Ты готов?

— Конечно, дартхари, — ответил оборотень, не поколебавшись ни секунды. Он изначально понимал: к этому всё и ведёт. Тем более — если Коул замешан. Зачем ему соперник?

— Хорошо. Кстати, — губы Эмирин тронула слабая улыбка, — в качестве реабилитации Даниты, я же знаю, как ты к ней относишься. Она догадалась, что ты не Дамир.

— О… — протянул Оливер обескураженно и тоже улыбнулся, испытав одновременно досаду — за то, что его работа была небезупречной, — и облегчение. Потому что по поведению Даниты было никак не понять, что она догадалась, и это навсегда изменило отношение оборотня к принцессе.

Шайна Тарс

Наверное, мне стоило остаться в комнате и отдохнуть — после занятий боевой магией, причём в двойном размере, я едва на ногах стояла. Но я уже настроилась на разговор с Кертом, поэтому решила не откладывать. Хватит, и так долго протянула, сколько можно медлить?

— Пап, я отлучусь, — сказала, входя в кабинет вместе с Хель, которую решила захватить с собой в качестве моральной поддержки. Несмотря на всю убеждённость и веру в собственную правоту, я дико нервничала. Даже ужин стремился наружу — мутило, словно беременную.

— Отлучишься? — Отец окинул меня удивлённым взглядом, задержался на Хель. — Куда это ты собираешься идти вместе с кошкой, да ещё и на ночь глядя?

— До отбоя чуть меньше часа, — возразила я решительно. — Успею.

«Или нет».

— Ясно. На вопрос про Хель будешь отвечать?

Ответить мне было нечего, лгать не хотелось, да и правдоподобной лжи я как-то не заготовила.

— Так надо, пап.

— Ладно, Шани. — Он вздохнул и кивнул. — Я тебе верю. Надеюсь, что не зря, и ты не наломаешь дров. Иди. Мне искать тебя, если до отбоя ты не вернёшься?

Я шмыгнула носом и дрожащим голосом ответила:

— Пап, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, колючка, — ответил отец серьёзно и улыбнулся. Всё-таки никто не понимает меня так, как он. Кроме Норда, конечно. — Это значит — не искать, понятно… Тогда удачи.

— Спасибо, — я подошла ближе, чмокнула отца в щёку, развернулась и слегка неустойчивой походкой направилась к двери.

Где обитает магистр Керт, я не знала, но наверняка знала академия. Поэтому, оказавшись в коридоре, я теснее прижала к себе Хель — кошка восприняла эту прогулку как нечто самой собой разумеющееся — и прошептала:

— Мне нужно к магистру Дариону Керту. Проведи меня в его комнату, пожалуйста!

Я просто зашагала вперёд, надеясь, что из этой затеи выйдет толк. В конце концов, я несколько раз подобным образом ходила к Эмирин, не зная, где находится её личная комната, и всё получалось. Может, и к Керту смогу пробраться?

Я шла по пустым коридорам, и моё сердце гулко, взволнованно билось в такт шагам. Один поворот, второй… и я неожиданно замерла, оказавшись напротив какой-то неприметной узкой двери, которую раньше и не заметила бы, если бы на ней не сверкнула золотом табличка.

«Д. Керт».

Готова поклясться, я ходила по этому коридору каждый день и не видела ни двери, ни уж тем более таблички. Они появились здесь только сегодня, сейчас! Наверное, до этого момента их скрывало заклинание, а теперь его нет. Словно академия на моей стороне. Или это не академия, а Эмирин?

Я почесала Хель между ушей, сглотнула, переступила с ноги на ногу. Волнение разгоралось во мне всё сильнее и сильнее: живот крутило, руки сводило, дыхание перехватывало… Чудилось, что ещё немного и я свалюсь в позорный обморок.

Ну уж нет!

Перехватив кошку поудобнее одной рукой, я залезла за ворот, переложила нейролейн из внутреннего кармана во внешний и, глубоко вздохнув, громко постучалась в дверь.

Секунда, вторая, третья. И наконец — створка распахнулась, явив мне магистра. Он явно ещё не ложился и даже не собирался, одетый почти так же, как и всегда, в кожаные штаны и тёмную рубашку, только что без куртки.

— Шайна? — удивился, оглядывая меня, и, как отец чуть ранее, остановил изумлённый взгляд на кошке. — И ты… с Хель? Что случилось?

Керт — настоящий Керт, — конечно, не мог знать, как зовут кошку. Я никогда ему этого не говорила и сомневалась, что подобную информацию могла сообщить Эмирин.

— Можно мне войти?

Он кивнул.

— Конечно, заходи.

Одной Дариде известно, как мне было страшно, когда я шагала внутрь небольшой комнаты, опускала на пол Хель и, разворачиваясь лицом к Керту, одновременно вытаскивала из кармана нейролейн, а другой рукой хваталась за ладонь магистра, шепча формулу перемещения нас обоих в «дом в пространстве».

Керт успел лишь вздрогнуть, когда на мгновение всё заволокло белёсым туманом, а затем он рассеялся и мы оказались на берегу реки. Я помнила это место с детства — речка возле посёлка, где жили мы с мамой. Сейчас здесь светило солнце и стояло яркое, но не жаркое лето, и поляну возле речки покрывали жёлтые одуванчики и розовый клевер.

Магия «дома в пространстве» была единственной магией, оставшейся между нами.

— Норд! — полузадушенно прошептала я, всхлипнув, и кинулась ему на шею.

Осунувшийся, похудевший, заросший бородой почти так же, как Керт, — и тем не менее это был мой император. Живой!

— Шани, хорошая моя…

Голос, такой родной и знакомый до мельчайших ноток. Горячее дыхание возле щеки, крепкие и сильные ладони на талии. Мягкие губы, прижавшиеся к моим губам…

Я никогда в жизни не была настолько счастлива.

— Живой, живой… — шептала я, плача и смеясь одновременно, осыпая поцелуями родное лицо. — Я знала, знала!.. Люблю тебя, люблю, люблю… Прости меня, прости, пожалуйста!

— Это ты меня прости, Шани. — Норд обнял меня крепче, пробежался ладонью по моей косе и почти застонал, когда я опустила голову и вдохнула носом запах возле его шеи. Мой самый лучший, мой единственный — и неважно, как он себя называет. — Это было жестоко, но я и не предполагал, что…

— Не предполагал, что я настолько тебя люблю? — Я улыбнулась, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы. Поцелуй кололся, но мне это даже нравилось. — Тебе идёт эта борода.

— Спасибо, Шани.

Норд серьёзно смотрел мне в глаза — он улыбался, но за этой улыбкой я ясно ощущала горечь. Но сама сейчас чувствовала только чистое, ничем не замутнённое счастье. Потому что он жив! А всё остальное мы преодолеем, я была в этом уверена, как и в том, что отец поймёт и примет любое моё решение.

— Знаешь, я думала, что поколочу тебя здесь, — сказала и засмеялась — так легко и свободно мне было. — Но теперь не хочется. Я так рада, Норд! Ох, да… — Я вдруг смутилась. — Как мне тебя называть? Тебе неприятно это имя?

Он покачал головой, поднял руку и погладил меня по щеке с такой трепетной нежностью, что я замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь этим прикосновением.

— Нет, не неприятно. Мне гораздо неприятнее имя Велдон, пусть оно и было дано мне при рождении. По правде говоря, оно напоминает о таком количестве плохого, что я вовсе не желаю его слышать, особенно из твоих уст. Так что зови Нордом, тем более что ты привыкла.

— Мама тоже звала тебя так, да? — поинтересовалась я и прикусила язык — наверное, не нужно было упоминать её, потому что Норд вдруг помрачнел.

— Шани, я…

— Не говори ничего, — я мотнула головой, — это было давно. И касается только вас с ней, у нас с тобой своя история. Я знаю, ты считаешь себя виноватым перед ней, но и она виновата не меньше. Это всё останется между вами, а я… я просто люблю тебя, Норд. Неважно, император ты или хранитель библиотеки, я всё равно люблю тебя и буду любить всегда.

Он улыбался. По-прежнему с горечью, но всё же улыбался.

— Я больше не император, Шани. Но и не хранитель. Сам пока не знаю, кто я.

— Ты потом поймёшь. Просто нужно время. Как мне, чтобы приручить Огонь. — Я вновь приподнялась, коснулась губами колючей щеки, хихикнула и лукаво шепнула: — Магистр Керт, м-м-м…

Норд не удержался и тоже засмеялся, боднув меня лбом.

— Прости. Я знаю, что вёл себя не всегда…

— Всегда! — возразила я и поцеловала его сама, решительно прижавшись к губам. Хватит с нас на сегодня взаимных извинений!

Не знаю, сколько минут мы целовались, но за это время у меня возникло ощущение, что я вся горю — начиная со рта, полыхавшего пожаром от каждого движения губ и языка Норда, до кончиков пальцев, которыми я ласкала его плечи и затылок. Мне безумно мешало всё, что было между нами, хотелось почувствовать его кожей, но Норд не спешил переходить к более активным действиям. Он ласкал только мою спину и волосы, иногда тянул за косу, заставляя запрокидывать голову, и тогда наш поцелуй становился более глубоким и жёстким, но мне нравилось. Особенно когда я ощущала, как меняется дыхание Норда, как учащается его сердцебиение, как дрожат руки.

Мы упали на траву, сжимая друг друга в жадных объятиях, и он, оторвавшись от меня, хрипло прошептал, прижавшись своим лбом к моему:

— Шани, давай лучше поговорим, пока я не совершил ничего непоправимого.

— Например? — Мой голос тоже сипел, как простуженный. — Покажи, о каком непоправимом речь.

Норд фыркнул и покачал головой. Теперь из его глаз почти исчезла горечь, но я не сомневалась, что она вернётся — потому что ничто ещё не закончилось.

— Не покажу. Даже не проси.

— В следующий раз? Да? — Я потёрлась о его бёдра своими и улыбнулась, когда Норд посмотрел на меня с укоризной. — Ладно, больше не буду, давай просто поговорим. Расскажи, как вам с Эмирин удалось обмануть «огненный цветок». Это было настоящее заклинание или иллюзия?

Норд кивнул, принимая мой вопрос, и сел, потянув меня за собой. Усадил на колени, обнял, поцеловал в щёку и, заглянув в глаза, серьёзно ответил:

— Настоящее.

Я понимала, почему он смотрит на меня с такой виной во взгляде — вспоминает, что произошло сразу после появления «огненного цветка». Мою инициацию. Но на самом деле Норд не был в ней виноват, хоть и считал иначе. Так случилось, потому что я медлила и сомневалась, потому что не вернулась к нему. Если бы вернулась, всё было бы иначе.

— Как же тогда, раз настоящее?

— Благодаря артефакту, который сделала твоя мама, — ответил Норд, и я удивлённо подняла брови. — Я не могу тебе его показать, к сожалению — он сгорел, как только я его использовал. Выглядел он как кулон в виде цветка, Триш подарила мне его… давно. Она называла его тоже «огненным цветком» — потому что это был портал, который активировался при соприкосновении с одноимённым заклинанием. По сути, её артефакт позволил мне убежать от воздействия заклинания, а со стороны казалось, что оно развеялось, потому что я просто сгорел.

Меня передёрнуло, и я в который раз подумала — хорошо, что я этого не видела.

А ведь Коул предлагал мне в то утро сбежать из академии и посмотреть на парад… Интересно. Не для того ли, чтобы я увидела смерть моего императора? Или он всё-таки сам ничего не знал, а я сейчас просто выдумываю?

— Значит, Эдриан, отец Коула, тоже жив? — спросила я, временно отгоняя от себя мысли о Коуле. — Раз ты жив, значит, и он. И это магистр Лан, верно?

На лице Норда отразилось такое изумление, что я захихикала.

— Шани, — выдохнул он почти с восхищением, — ты и об этом догадалась. Только что или…

— Недавно, — призналась я. — Я даже проверила свою догадку, показав ему амулет, который сделала мама. Ну, тот, который висит у меня на шее и защищает от магии Разума Эмирин.

Норд хмыкнул и покачал головой.

— Даже не знаю, что сказать, кроме того, что ты молодец. А я — круглый дурак. Искренне считал, что ты не догадаешься и не узнаешь меня. Хотя в глубине души всё равно продолжал надеяться, что узнаешь.

— А почему не признавался сам?

Зря я это спросила — понимала ведь ответ.

— Шани, — Норд вздохнул, и взгляд его вновь наполнился горечью, — по правде говоря, тебе будет лучше без меня.

— Ну, это мне решать, — возразила я твёрдо, но он покачал головой, погладив меня по щеке.

— Дело не в решениях, ни в твоих, ни в моих. Проклятье до сих пор не снято.

Я охнула, разом забыв всё, что собиралась ещё ему сейчас возражать.

— Как?! Но Эмирин…

— Она солгала. Специально, чтобы все думали, будто наша династия перестала висеть на волоске. Это лишний аргумент за то, чтобы покончить с этой ситуацией поскорее, разобравшись с Дамиром и Данитой.

Я молчала, с тревогой глядя на Норда. Когда я рассуждала о том, может ли магистр Керт быть моим императором, я делала предположение, что его отказ от трона каким-то образом снял проклятье. Но выходит, что нет. Почему?

— Что нужно сделать, чтобы покончить с проклятьем? — прошептала я, заранее предчувствуя: ответ мне не понравится. — Ты знаешь это?

Норд кивнул.

— Триш немного просчиталась, когда вплетала условие снятия. Проклятье должно было исчезнуть, как только я откажусь от того, что мне дороже всего в жизни. Она думала, это Эмирин. — Он грустно усмехнулся, и глаза его так резко вспыхнули болью, что я задрожала от предчувствия неминуемой беды. — Но в то время дороже всего в жизни мне был трон. Увы, Триш этого не осознавала. Если бы я догадался сам чуть раньше… Но я понял всё только после того, как встретил тебя. И теперь трон мне больше не нужен.

Я сглотнула горькую слюну и обняла Норда изо всех сил.

Мне не требовалось продолжение, потому что я чувствовала то же самое, что и он. Мне, как и ему, дороже всего в жизни был человек, которого я люблю.

Значит, чтобы проклятье снялось, он должен отказаться от меня…

— Ты сможешь это сделать? — спросила я тихо, ощущая, что ещё немного — и я, кажется, начну плакать. Только теперь уже не от счастья. — Отказаться от меня. Сможешь?

— Пока не получается, Шани.

— Но ты должен. — Я вновь сглотнула, отстранилась и взяла его за руки, заглядывая в полные безнадёжной тоски глаза. — Послушай, Норд… Это не будет ничего значить для меня, я клянусь. И я приду к тебе, как только проклятье исчезнет.

— Так нельзя, Шани. — Он сжал мои ладони и, наклонившись, коснулся губами лба. — Ты же изучаешь проклятья. Если я буду отказываться, держа в уме знание, что ты придёшь ко мне сама, ничего не получится. Это не отказ. Если не сработало с моей ненастоящей смертью, не сработает и так.

— Ты что-нибудь придумаешь, — сказала я твёрдо, стараясь не показывать собственный страх. — Я верю, обязательно придумаешь. И я приму это, обещаю тебе.

Несколько мгновений Норд вглядывался в мои глаза, словно искал там тень неуверенности, но, наверное, её там не было. Потому что он вдруг наклонился ещё ниже и, прежде чем накрыть мои губы своими, прошептал с искренней благодарностью:

— Спасибо, Шани.

18

Норд

Несмотря ни на что, он был счастлив. Глупо, наверное, — всё равно их «вместе» будет ненадолго. Но сейчас это почему-то оказалось неважно, гораздо важнее было то, что Шайна узнала его. И пришла сама. И совсем не злилась. И сказала, что примет всё и это не будет ничего значить для неё…

Верил ли он в это? Да, Норд вообще доверял Шайне, так же, как и она ему. Но в этом и проблема. Как отказываться, надеясь на то, что это ненадолго? В таком случае проклятье не отступит. А нужно, чтобы отступило. И как этого добиться, если Шайна проникла в его кровь и насытила её кислородом, если только благодаря этой девушке он пока хочет жить?..

— Вел…

— Не называй меня так, — поморщился он, кинув быстрый взгляд на сидящую напротив серьёзную Эмирин. — Я больше не имею права на это имя.

— Хорошо, — она согласно кивнула, и не собираясь возражать. — Пусть будет Норд. Ты чувствуешь? Если до сегодняшнего вечера метка проклятья спала, то теперь она вновь активировалась. Она не тянет из тебя жизненные силы, но если вы с Шайной…

— Я понимаю. Я не стану с ней спать в любом случае, это было бы слишком бесчестно.

Эмирин покачала головой и грустно улыбнулась.

— Дурачок. О какой бесчестности ты говоришь, если она любит тебя? Дело не в этом. Я просто вижу — если между вами случится близость, ты, скорее всего, умрёшь. Пока твой отказ от сближения с Шайной рассматривается проклятьем как частичное отрицание того, что тебе нужно больше всего на свете, поэтому метка практически спит. Но чем больше времени ты станешь с ней проводить…

— Я понимаю, Эм, — повторил он устало, уронив голову в ладони, и потёр лицо. — Не волнуйся. Как только всё закончится, я уеду как можно дальше отсюда. И сделай так, чтобы Шайна не узнала, куда именно. Надеюсь, в таком случае проклятье всё же спадёт. Хотя бы с нашего рода, о себе я уже давно не думаю.

— Хорошо, — мягко ответила Эмирин и сменила тему. — Мне есть что тебе сообщить насчёт Коула, Шайны и Даниты.

Норд резко выпрямился в кресле, подобрался и вопросительно посмотрел на собеседницу.

— Слушаю.

Рассказ был недолгим, но очень информативным. И удивительным.

— Мне стоило умереть хотя бы ради того, чтобы Данита повзрослела, — усмехнулся бывший император, когда Эмирин закончила. — Каюсь, но я не ожидал от неё такой мудрости.

— Ей есть в кого быть неглупой, — улыбнулась ректор. — Хотя ты прав, я тоже не ожидала. И, учитывая случившееся…

— Нет, — отрезал Норд решительно. — Я всё равно отказываюсь использовать Шайну для того, чтобы закончить этот кошмар.

— Это неразумно. Ей ничего не грозит.

— Мы сможем уничтожить его и без вмешательства Шайны.

— Норд… — Эмирин укоризненно вздохнула. — Подумай ещё. В том числе — о Триш. Её нужно освободить.

Он вновь наклонился и потёр ладонями лицо.

— Послушай, Эм… А если ты ошибаешься и Риш не справится? Ты же погибнешь. Гарантированно погибнешь, понимаешь? Я не хочу так рисковать.

Ректор поднялась с кресла, подошла к Норду и, опустившись перед ним на колени, отняла его руки от лица, заглядывая в глаза. Её взгляд был полон решимости и осознания всего, на что она готова была пойти ради тех, кого любила. Ради Триш и Велдона.

— Меня в любом случае ждёт перерождение, как любого из нас, и Нарро узнает меня в нём, как и любой оборотень. Зато за время, что тебе даст использование амулета Шайны, ты сумеешь уничтожить… своего врага.

Норд вздохнул, сжимая ладони Эмирин. Он легко мог пожертвовать собой, но подвергать риску её не хотел. Понимал разумность плана, но пока был не способен ответить утвердительно.

— Я подумаю, хорошо?

Она едва уловимо улыбнулась и кивнула.

Эмирин Аррано

Когда она закончила обсуждать с Нордом всё случившееся за день, для визита к Шайне или Даните было уже слишком поздно — обе девочки спали. Поэтому Эмирин перенеслась в Арронтар и провела ночь с мужем, только на рассвете вернувшись в академию.

Она вошла в комнату принцессы за десять минут до сигнала к побудке, приблизилась к кровати, на которой спала Данита, села на постель и провела ладонью по щеке племянницы императора, используя магию Разума, чтобы разбудить её и заодно крепче усыпить остальных девочек.

— Тётя Эм… — вздохнула Данита, открывая глаза, и потянулась. — Ты мне снишься или нет?

— Не снюсь, — улыбнулась Эмирин. — Просыпайся, всё равно скоро вставать. А нам нужно поговорить. Это недолго, Нита.

Карие глаза девушки, точно такие же, как у Дамира и Велдона, постепенно прояснялись, наполняясь пониманием, и через пару секунд принцесса села на постели и выпрямилась, подобравшись и поджав под себя ноги.

— Я слушаю, тётя Эм.

— Ваш разговор с Шайной уже известен мне, — спокойно продолжила Эмирин. — Поэтому ты можешь ничего не пересказывать. Но всё ли ты обсудила с Шайной или у тебя остались какие-то ещё мысли? Подозрения?

Данита облизнула губы и тихо проговорила:

— Не всё. Я… просто не смогла говорить об этом. И сейчас не уверена, что смогу…

— Попробуй. Это может быть важно.

Принцесса кивнула, отвела взгляд и прошептала ещё тише:

— Я подумала… Это нелепо, наверное… Но если Дамир — не Дамир, то, возможно, и дядя Велдон… Дядя… не… — Данита резко втянула носом воздух, и на глазах выступили слёзы. — Не…

— Я поняла тебя, — мягко перебила её Эмирин. — Я не буду отвечать ни «да», ни «нет». Ты же понимаешь, что я не могу, верно, Нита? Я просто прошу тебя быть собой и вести себя со всеми, включая и Коула, и твоего брата, как обычно. Не высказывай Коулу недовольства, сделай вид, что смирилась с его поведением, и продолжай общаться. Это важно. Важно для нас всех. И для тебя, и для Дамира, и для твоего дяди. Ты поняла меня?

Данита кивнула, глядя на Эмирин с такой дикой надеждой, что у той даже пальцы чесались — так хотелось обнять девочку.

— Тётя Эм… Ты сказала, что не будешь отвечать ни «да», ни «нет»… Значит ли это, что твой ответ… Что он может быть…

Да простит её Велдон, но лгать сейчас было бы уже преступлением.

— Значит, — негромко произнесла Эмирин и легко, почти невесомо улыбнулась, когда Данита бросилась ей на шею и громко, с надрывным облегчением разрыдалась.

Шайна Тарс

После возвращения из нейролейн больше всего на свете я бы хотела остаться в комнате Норда, но он сказал, что мне непременно нужно отдохнуть и вообще не стоит искушать судьбу, и отправил нас с Хель восвояси. Не знаю, что подумал отец, когда я шагнула в его кабинет почти через час после отбоя, но спрашивать ничего не стал. Только внимательно посмотрел на моё воодушевлённое лицо, улыбнулся и сказал:

— Доброй ночи, колючка.

Не знаю, буду ли я теперь похожа на колючку — мне казалось, что сегодня вечером с меня слетело всё острое и колкое, обнажив мягкость и уязвимость.

Да, я была счастлива, что Норд жив. И в то же время понимала, что нам будет очень сложно. Вот только я ни капли не сомневалась теперь, что мы будем вместе, просто вряд ли сразу. И мне, да и ему, придётся пройти большой путь. Но я была к этому готова.

Я думала, что не усну, но, видимо, впечатлений было слишком много и они меня утомили — и в итоге я погрузилась в сон через несколько минут после того, как юркнула под одеяло и прижала к себе тёплое тело Хель. И мне показалось, что прошла всего пара секунд, прежде чем я неожиданно ощутила ласковое прикосновение к волосам. Перевернулась на спину, открыла глаза, моргнула, прогоняя сон и фокусируясь на том, кто сидел на краю моей постели.

Это была Эмирин.

— Доброе утро, профессор, — сказала я сиплым после сна голосом, кашлянула и продолжила: — Вы по поводу нас с Данитой?

— Доброе, Шани, — она улыбнулась — прекрасная и ни капли не сонная, в отличие от меня. Во сколько же она встала и спала ли вообще? — Не только.

Я чуть нахмурилась.

— Ещё… из-за магистра Керта?

Не знаю, почему не назвала Норда по имени. Постеснялась, что ли. Вдруг Эмирин не в курсе, что я уже обо всём догадалась и даже заманила своего императора в нейролейн?

— Магистр Керт, так же, как и магистр Лан, полагаю, сейчас спокойно спят в нашем с Нарро доме в Арронтаре, — усмехнулась Эмирин. — Они согласились немного разнообразить там преподавательский состав моей академии. Хотя уговорить их было непросто.

— А-а-а, — протянула я понимающе. — Значит, настоящий Дарион Керт женат и у него есть сын?

— Верно. Так вот, Шани, насчёт тебя и Норда… — Она не сказала «Велдона», и я слегка удивилась. — Да, я тоже теперь называю его так — он сам попросил. Иногда хочется поменять имя, это означает перемены. — Губы Эмирин тронула слабая усмешка, а глаза на мгновение вспыхнули жёлтым светом. — Не соблазняй его.

— Что? — Я даже вздрогнула.

— Не соблазняй его, — повторила Эмирин. — Сейчас это особенно опасно, проклятье реагирует на ваше сближение и активируется. Оно может даже вылезти сквозь личину, а это, сама понимаешь, чревато серьёзными последствиями. Вы с Нордом не должны переходить определённую грань.

Стало горько, и я вздохнула.

— Я поняла вас, профессор. Хорошо.

Эмирин кивнула.

— Теперь о том, что вы обсуждали с Данитой. Её я уже предупредила, теперь предупреждаю тебя.

— Вести себя так, словно мы ни о чём не догадываемся? — предположила я, перебив её, и ректор хмыкнула.

— Ты всё верно понимаешь.

— Нет, я понимаю не всё. Зачем это Коулу? Тот Коул, которого я уже успела немного узнать, вообще не мечтает о власти. Или он притворялся?

— Нет, не притворялся, — ответила Эмирин, поднимаясь, и ошарашила меня дальнейшим ответом, пожав плечами и признавшись: — Просто это всё надо совсем не Коулу.

Она вышла из комнаты, а я осталась лежать на кровати, открыв рот и глядя в пустоту, чувствуя себя так, словно ректор только что ударила меня по голове.

Это всё надо совсем не Коулу. Значит…

Мама! Кхаррт! Неужели в ту злополучную ночь, когда ты имела неосторожность проклясть Велдона, убить стражников и ребёнка Эмирин, ты сбежала из дворца в Эйм к своему отцу?!

Оливер Рино

Утром в четверг Шайна выглядела взбудораженной и взволнованной, но, сколько её ни пытали за завтраком, только отмахивалась и ссылалась на свои занятия с магистром Кертом. Хорошая отговорка, однако Оливер чувствовал, что это ложь. Прийти в такое неустойчивое эмоциональное состояние только из-за Коула Шайна не могла, значит, случилось что-то ещё, но, что именно, догадаться он был не в силах. Однако это должно было быть что-то радостное хотя бы частично, иначе у девушки не улучшились бы настроение и физическое состояние. Впервые за последнее время Шайна нормально, с аппетитом позавтракала, хотя Оливеру показалось: она не очень обращала внимание на количество и вкус, увлечённая какими-то мыслями.

На лекции по мировой истории Шайна толком ничего не записывала, а просто таращилась в пространство, и в конце концов взяла листок бумаги, что-то на нём записала и подтолкнула к Оливеру, который сидел рядом с ней.

«Как погибла девушка, о которой ты мне говорил?» — было написано на бумаге пляшущим от волнения почерком, и оборотень изумился до глубины души. Почему Шайна вдруг решила спросить его об этом?

Оливер взял ручку и осторожно, взвешивая каждое слово, написал:

«Двадцать лет назад её убила маг по имени Триш Лаира».

Увидев ответ, Шайна вздрогнула, закусила губу, хотела поначалу скомкать бумажку, но всё же приписала следом:

«Ты знаешь, кем я ей прихожусь?»

Оливер кивнул. Конечно, он знал, Эмирин рассказала всё с самого начала, чтобы не было неприятных сюрпризов и недопониманий. И он, так же, как и дартхари, считал, что Шайна никоим образом не в ответе за то, что когда-то натворила Триш.

Девушка опустила лицо в ладони, будто собиралась плакать, и Оливер ободряюще коснулся её плеча, погладил, желая поддержать. В конце концов, какая разница, убила Триш именно его невесту или кого-то другого? Шайна же в курсе, что тогда погибли трое стражников. Давно в курсе.

Оливер взял ручку и приписал, чтобы поставить точку в этом вопросе:

«Ты ни при чём».

Шайна качнула головой и ответила:

«Дело не в этом. Я просто думала о той ночи сегодня. По другим причинам. Я так глубоко во всём закопалась, что вспомнила, как ты мне говорил об элитной роте императорских охранников, которые состоят из магов-оборотней. Я всегда считала, что мама убила людей».

«Нет, оборотней. Но двое из них ещё не встретили свою пару, в отличие от Айры».

Шайна вздохнула и отодвинула листок в сторону, а затем всё же смяла его и засунула в карман. Оливер заметил, что Коул проводил это движение взглядом, поэтому пару минут спустя украдкой вытащил из кармана Шайны скомканную бумажку и сжёг её под столом.

Конечно, этот диалог сложно назвать компроматом, но он меньше всего похож на обмен любовными посланиями между принцем и его девушкой. Поэтому так будет лучше.

Шайна Тарс

Мысль о возлюбленной Оливера вспыхнула в моей голове во время завтрака, когда я усиленно пыталась не смотреть на Коула и не думать, в какие моменты он со мной был настоящим, а в какие нет. А уж предположение о том, чьей латкарто я на самом деле прихожусь, и вовсе повергало меня в шок.

Так что я этими рассуждениями даже немного отвлеклась. Удивительно, но мне казалось, что это судьба — то, что мы все, пострадавшие от неосторожных действий Триш, собрались сейчас здесь, в академии. Норд, Эмирин, Оливер, отец и я. Наверное, это наш шанс исправить то, что она совершила, хотя бы частично.

Я с нетерпением ждала вечерней встречи с Нордом, гадая, как он теперь будет строить наши занятия, когда больше нет нужды притворяться магистром Кертом. По крайней мере, ярость своей попыткой разрезать портрет императора он во мне точно не вызовет, я только посмеюсь. Тогда как? Мне вообще было сложно представить, что я могу ощутить ярость по отношению к Норду, я сейчас была слишком счастлива от понимания, что он жив. И рассердить меня вряд ли получится, если только он не придумает что-то глобальное…

— Сегодня вам предстоит выбрать тему для промежуточного зачёта, — раздался почти над моей головой тихий голос магистра Араилис Нерида, и я усилием воли сосредоточилась на том, что она говорила. Промежуточный зачёт — это важно. По сути, это допуск к экзамену, возможность заработать дополнительные баллы. По прикладной магии они мне пригодились бы, хотя пока я не представляла, как буду сдавать зачёт по этому предмету, учитывая свою магическую инвалидность. — Вам необходимо будет описать в докладе, а потом и сделать любой амулет или артефакт, опираясь на сказки или легенды.

В аудитории повисла недоуменная тишина.

— Не очень понятно, магистр. — Нарушила её Дин — пожалуй, она по праву могла считаться самой смелой из артефакторов. — Как можно сделать амулет, опираясь на легенду или сказку?

— Практически любая история основана на правде, — медленно заговорила преподаватель, прохаживаясь по аудитории между столами. Взгляд её ярко-голубых глаз скользил от одного студента к другому, и когда достиг меня, я по какой-то причине поёжилась. — И обо всех амулетах можно найти хотя бы крошку информации в этих историях, даже если всё остальное там — художественный вымысел. Особенно много указаний на реально существующие артефакты в сборниках, посвященных легендам и сказкам времён Последней войны.

Меня бросило в дрожь, и я вздрогнула, ощущая себя словно пронзённой понимающим взглядом Араилис Нерида.

Времён Последней войны… Одной из книг, что лежала на нашем с Нордом столике в императорской библиотеке, была как раз «Легенды Последней войны». И несколько раз я пыталась найти там ответы на свои вопросы, но не нашла. Хотя я посмотрела ещё далеко не весь сборник.

Неужели магистр даёт мне подсказку, где искать информацию о той единственной загадке, что продолжала меня беспокоить? Ведь я так до сих пор и не поняла, что такое «долг души», почему мама выбрала себе имя Кара Джейл и отчего попросила меня никогда не снимать её медальон.

— Выберите легенду, в которой упоминается какой-либо артефакт, сделайте по нему подробный доклад и включите туда информацию и из легенды, и из учебников. А потом попробуйте изготовить этот артефакт полностью или хотя бы частично, если это возможно. Всем всё понятно?

Однокурсники закивали, и я тоже непроизвольно кивнула.

Решено. Сегодня ночью пойду в императорскую библиотеку.

Норд

Днём он передал Шайне просьбу после ужина прийти к комнате Эмирин и, убедившись, что девушка получила записку, замер в предвкушении встречи. Вздохнул, ощутив биение сердца проклятья — да, малейшее сближение с Шайной, увы, действовало на метку, — но решил, что разберётся с этим позже. Сначала нужно покончить с заговором.

После ужина Эмирин вытащила из его тела артефакт, позволяющий притворяться Дарионом Кертом, и Норд опустился в кресло, с трепетом ожидая Шайну. Наверное, не стоило избавляться от личины, но ему не хотелось появляться перед девушкой в чужом образе. Хоть недолго, но побыть собой. Хуже в любом случае уже не станет.

Эмирин должна была встретить Шайну и проводить в комнату Норда. Она была соединена с личными покоями Эмирин потайной дверью, дверь в коридор (через неё накануне заходила Шайна) тоже имелась, но была скрыта отвлекающим внимание заклинанием. Вчера оно не сработало, потому что ректор решила позволить Шайне поговорить с «магистром Кертом» и, если получится, выяснить правду.

В половине восьмого дверь открылась, и Норд резко вскочил с кресла, непроизвольно устремившись навстречу вошедшей девушке. Хотя Шайна даже не вошла — она влетела, сразу угодив к нему в объятия. Прижалась на мгновение всем телом, крепко обняла, но почти тут же отстранилась, оглянувшись на Эмирин, которая шагнула в комнату вслед за ней, понимающе улыбаясь.

— Нам нужно поговорить, Шани, — сказал Норд серьёзно, кивая на кресло, в котором сидел сам минутой ранее. — Располагайся.

Девушка посмотрела на его кресло, потом перевела взгляд на соседнее, куда уже садилась ректор, нахмурилась и поинтересовалась:

— А где будешь сидеть ты?

— Я сяду на пол, здесь не холодно.

Поколебавшись, Шайна всё-таки послушалась. Проводила взглядом Норда, который опустился на пол рядом с ней, подняла глаза на Эмирин и, вздохнув, чуть мрачно произнесла:

— Вы насчёт снятия браслетов, да?

— Верно, — ответила ректор, поджав под себя по обыкновению босые ноги. И Шайна, заметив этот неформальный жест, как-то сразу расслабилась и даже улыбнулась.

— Предчувствую очередную неприятность.

— Я бы не назвал это неприятностью, — сказал Норд мягко и взял девушку за руку, коснувшись пальцем чёрного металла браслета. — Если всё получится, сила вернётся к тебе уже завтра.

Шайна сглотнула и, слегка побледнев, нервно съязвила:

— Вот именно — если.

— «Если» можно добавить почти к любому утверждению, в котором речь идёт о будущем, — усмехнулась Эмирин. — Но тонкости конкретного «если» тебе пусть лучше объяснит Норд, это его зона ответственности. Он же занимался твоей подготовкой.

Шайна вопросительно посмотрела на него, и он, кивнув, продолжил:

— Да, мы не завершили подготовку. Но дело в том, что в нынешних условиях, когда ты выяснила мою настоящую личность, мы и не сможем её завершить. Скорее всего, у меня не получится вызвать у тебя ярость ещё раз, если только я не придумаю нечто совсем уж жестокое, да и с остальными эмоциями возникнут проблемы — ты сейчас слишком счастлива. И это хорошо для попытки приручить Огонь. Ты теперь однозначно хочешь жить, верно?

— Несомненно, — кивнула Шайна, улыбнувшись. Она смотрела на Норда с такой искрящейся теплотой во взгляде, что он не мог не улыбнуться в ответ. Хотя всё равно, несмотря на все улыбки и кажущуюся бодрость, чувствовал горечь во рту и холод в сердце. Слишком уж скоротечно их хрупкое счастье.

— Значит, завтра попробуем снять браслеты и посмотрим, что получится. Сделаем это в Арронтаре. Страховать нас будут Эмирин и Нарро. Ты согласна?

Шайна удивилась и, хмыкнув, спросила:

— А я могу отказаться?

— Можешь, — вмешалась Эмирин. — Но я бы не советовала. Завтра — действительно лучший день для снятия браслетов.

Шайна на мгновение задумалась, закусив губу, и вдруг поинтересовалась:

— А почему не сегодня? Если это возможно, я готова.

Норд и Эмирин переглянулись, а затем ректор, улыбнувшись, кивнула и сказала:

— Хорошо, давай попробуем сегодня. Сегодня ещё лучше, но мы думали дать тебе время освоиться с этой мыслью. Если оно тебе не нужно…

— Нет, — мотнула головой Шайна. — Освоиться — только пугаться лишний раз. Давайте лучше покончим с этим скорее!

— Кажется, с занятиями по преодолению страха я переборщил, — пробормотал в шутку Норд, и Эмирин с Шайной фыркнули.

Шайна Тарс

Конечно, я волновалась. Но не видела смысла откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, да и не смогу я «освоиться» с этой мыслью, как предположила Эмирин, — скорее, за сутки я переполнюсь страхом настолько, что перестану соображать.

Я хорошо помнила прошлый раз, когда мы с Нордом снимали браслеты-блокираторы, и что за этим последовало. Я тогда даже дышать не могла, не то что заниматься приручением Огня. И что изменилось за это время? Да, теперь я знаю, что Норд жив, но неужели этого знания достаточно, чтобы научиться ладить со своим Огнём?..

Мы перенеслись в Арронтар, когда на часах было около восьми вечера. Только оказались не в самом лесу, а в каком-то помещении, похожем на кабинет, — книжные шкафы, широкий рабочий стол с кучей бумаг, кресла, низкий столик и широкое окно, за которым разверзлась непроглядная темень уже почти зимнего вечера.

— Приветствую, — пророкотал дартхари Нарро, вставая из-за рабочего стола и выключая настольную лампу. Кивнул Норду и Эмирин, посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Я не заметила, чтобы ректор связывалась с мужем и предупреждала его о нашем приходе, но он явно не был удивлён. — Отлично выглядишь, Шайна.

— Спасибо, — ответила я вежливо, ощущая, как к панике примешивается неловкость. Дарида, я прекрасно помнила, как Норд в прошлый раз говорил, что на мне обязательно сгорит вся одежда… Получается, и дартхари будет при этом присутствовать? Я знала, что ему, как оборотню, безразлично, но сама-то я не была оборотнем. И поинтересовалась, чтобы отвлечься: — А мы будем снимать браслеты здесь или?..

— Нет, на улице. — Норд взял меня за руку и ласково погладил пальцы, словно говоря — не волнуйся, всё будет хорошо. — Там будет удобнее, да и без риска ненароком что-нибудь сжечь.

— Пойдём, Шайна, — произнесла Эмирин и указала на дверь. Сначала из кабинета вышли мы с Нордом, затем Вожаки. Прошли по длинному коридору, спустились вниз по лестнице, пересекли небольшой зал — и вышли наружу, вновь очутившись на лестнице, которая вела от входа вниз, к земле. У подножия маячили четыре мужские фигуры, вытянутые, как по струнке, и я подумала, что это, наверное, стражники. А дом, в котором мы оказались после переноса, — усадьба дартхари, о которой рассказывала Дин. Она здесь выросла.

— Отойдём немного дальше, — тихо сказал Нарро. — Чтобы без лишних глаз.

— Да, так будет лучше, — глухо ответил Норд, кивнув, и мы пошли дальше. Только теперь поменялись местами — впереди шли Эмирин и её муж, позади мы с моим императором.

Шли недолго, несколько минут, но я бы с удовольствием растянула эту прогулку ещё раз в десять. Потому что чем дальше мы отходили от усадьбы, тем сильнее внутри меня узлом скручивался мерзкий и склизкий страх. Как змея, свернувшаяся узлом оттого, что переела слизняков и теперь её тошнит.

Я даже не замечала, что мне вовсе не холодно, хотя переносилась не в уличной одежде, и что рядом с нами по воздуху летят фонарики из Света, освещая путь. Понятия не имею, кто их запустил, — я была сосредоточена на другом. На своих внутренних ощущениях. Пыталась справиться с эмоциями, как учил Норд, уговаривала себя, что смогу, выдержу, что у меня получится. В конце концов, ничего страшного не произойдёт, и в случае неудачи на моих руках просто вновь окажутся браслеты. Главное, что Норд на самом деле жив, я ничего не придумала, — и это лучшая награда.

— Достаточно, — скомандовал дартхари Нарро, и мы остановились. Я мимолётно огляделась, но, так как зрением оборотней я не обладала, а в лесу поздним вечером всегда темно, хоть глаз выколи, ничего толком не рассмотрела, да и фонари мешали. Просто поняла, что мы находимся на небольшом участке леса, похожем на поляну, расчищенную от снега — под ногами был не он, а жухлая и утоптанная осенняя трава, кое-где покрытая замёрзшей кашицей из облетевших листьев.

Я повела плечами, пытаясь сбросить напряжение, и неосознанно вцепилась в руку Норда, которой он до сих пор сжимал мою ладонь. Хотела обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза — возможно, так мне стало бы легче, — но не успела. К нам шагнул дартхари Нарро.

Я даже не успела ничего понять. Он не прикасался ко мне и вглядывался в глаза не дольше доли секунды, но я неожиданно почувствовала себя так, словно всё осталось позади. Страх ушёл, в крови вскипела эйфория, и стало настолько легко, что я непроизвольно вдохнула полной грудью, пытаясь удержать это ощущение. И неожиданно вспомнила, как Эмирин, говоря о своём муже на одной из лекций по прикладной магии, упомянула, что он, а не она — лучший маг Разума в Эрамире.

— Дарида. — Я на мгновение прикрыла веки, наслаждаясь спокойствием и теплотой собственных эмоций. — А нельзя было сразу так, без занятий?..

— Конечно нет, — ответил Нарро невозмутимо и, усмехнувшись, отошёл в сторону, встав шагах в пяти от нас с Нордом, рядом с Эмирин.

— Шани, — произнёс мой император, бережно разворачивая меня лицом к себе. Взял в руку вторую мою ладонь и, погладив пальцы, продолжил: — Я не настаиваю, но советую раздеться. Если хочешь, то до нижней рубашки. Поскольку мы с Эмирин изначально не планировали снимать браслеты сегодня, то и не подготовили никакой запасной одежды, а твоя сгорит, если ты её не снимешь.

— Я разденусь, — кивнула, не чувствуя ни малейшей неловкости от произнесённого. Интересно, сколько времени будет действовать магия дартхари? Или он подпитывает её на расстоянии?

— Хорошо. В остальном всё как в прошлый раз, я буду стоять сзади и держать тебя. Нарро и Эмирин вмешаются при необходимости. Теперь о том, что нужно будет сделать… — Норд вздохнул, а мне неожиданно захотелось улыбнуться. Как же хорошо, что он жив!.. И как мне нравится просто стоять вот так и смотреть на него. И борода нравится, и усы. С ними он совсем другой, но так даже лучше. — Хорошая моя, ты меня слушаешь?

— Да, конечно, — я встрепенулась, возвращаясь в реальность.

— Я говорил: в прошлый раз не было никаких задач, нужно было только продержаться определённое количество времени и попытаться дышать. Сейчас необходимо будет не только дышать, но и ощутить свой Огонь. Почувствовать его, как ты чувствуешь эмоции. Понять, что он именно твой, а не чей-то ещё, а раз так, то он должен тебя слушаться. И заставить его уйти. Впитаться в тебя. Как вода в землю.

— Так огонь не вода, — возразила я, и Норд едва уловимо улыбнулся.

— В том-то и дело, Шани, что твой Огонь может стать и Водой, и Землёй, и Воздухом — чем угодно, если ты научишься им управлять. И для этого нужно понять, что он — это ты.

— Он — это я, — повторила я, кивнув. Звучит вроде бы просто, но на деле…

— Я вижу, что ты поняла. Тогда готовься. — Норд отпустил мои ладони и отошёл на пару шагов, остановившись чуть ближе, чем находились Эмирин и Нарро. Не отвернулся, продолжил смотреть на меня. И Вожаки тоже не отворачивались, но меня это совсем не волновало. Вообще ничего не волновало, видимо, магия Нарро до сих пор действовала.

Через пару минут я осталась только в нижней рубашке, даже обувь сняла, поморщившись от колкости замёрзшей травы под ступнями. Холодно не было, купол защищал и ноги, но не от прикосновений.

Норд, увидев, что я закончила, вновь подошёл, встал за спиной, положил ладони на плечи. И, как тогда, шепнул мне на ухо:

— Подними руки.

Блеснул чёрный металл. Крепкие и сильные пальцы скользнули по предплечью, коснулись кожи на запястье, сжали браслеты. Раздался тихий звук, похожий на человеческий стон, и я не сразу поняла, что он принадлежал мне.

Страх вернулся, как только блокираторы упали к моим ногам. Вместе со страхом пришёл и Огонь, хлестнув тело обжигающей плетью и надавив на грудь так, что я мгновенно забыла, как дышать.

Всё было как в прошлый раз. Абсолютно всё. За исключением одного — теперь я понимала, что через несколько секунд ничего не пройдёт, если только я малодушно не сдамся, признав поражение и неумение управляться со своей силой.

— Шани, этот Огонь — ты, — повторил Норд, пока я пыталась вспомнить, как сделать вдох, и, подняв ладони, зачем-то хватала ими воздух. — Не какая-то враждебная сила, которая мечтает тебя уничтожить. Это ты сама. Ну же, прикажи ему перестать! Прикажи уйти! Ты — хозяйка.

Я — хозяйка. Этот Огонь — я.

Я не знаю, сколько раз я повторила это, прежде чем смогла наконец вдохнуть. Воздух вошёл в лёгкие, обжигая их, словно насмехаясь над тем, как я пытаюсь заставить себя поверить в то, что этот невыносимый жар, терзающий тело и изнутри, и снаружи, — я.

И, как ни странно, это меня и спасло. Я внезапно разозлилась, подумав — какого кхаррта я всё терплю? Да, в прошлый раз мне не хотелось жить, во время инициации тем более, но что этому дурацкому Огню надо сейчас? Или он полагает, что я с ним не справлюсь? Ерунда какая! Он во мне родился, значит — справлюсь!

Он во мне родился?.. Родился…

Жар схлынул внезапно, как неожиданно прекращается проливной летний дождь, исчезая за секунду. Я снова взмахнула руками, подняла одну к глазам — и с оцепенением уставилась на яркий огонёк, вспыхнувший на ладони. Сжала кулак — и огонёк, вспыхнув, исчез, будто впитался в кожу.

— Молодец, Шани! — радостно проговорил Норд возле моего виска, сжав мои обнажённые плечи, и я, неожиданно для самой себя всхлипнув, позорно рухнула в обморок, вынесенная из реальности обрушившимся на меня облегчением.

19

Шайна Тарс

Обморок перешёл в сон. Лёгкий, радостный, но очень глубокий — такой, при котором выздоравливают даже самые тяжёлые больные.

Я знаю, кто наслал его на меня, потому что это был не первый раз, когда я ощущала нечто подобное. Практически всё время, что я находилась в лазарете после инициации, каждую ночь мой сон был не вязким и неприятным, полным чувства вины, каким должен был стать после гибели Норда, а невесомым и ласковым. Тогда я об этом не задумывалась, просто принимала как данность. Теперь же в полной мере осознавала, что на самом деле встречалась с дартхари Нарро гораздо чаще, чем помнила об этих встречах.

Поначалу мне ничего не снилось, я просто спокойно спала, глубоко дыша и восстанавливая силы. Но, видимо, организм мой за то время, что я носила браслеты-блокираторы, успел соскучиться по сновидениям, и в какой-то момент всё изменилось.

Я оказалась напротив зеркала, но в нём отражалась не я, а…

Мама.

Настоящая. Не внешность, придуманная ею и названная Карой Джейл, а истинный облик Триш Лаиры. И впервые я была рада этому, потому что за то время, что я не видела маму во снах, успела принять её настоящую. Всю — и внешность, и заблуждения, и ошибки, и преступления. Какая бы она ни была, она — моя мама, и этого не изменить.

— Шани, — улыбнулась она, глядя в зеркало. Протянула руку, будто желая коснуться моего лица, но, вздохнув, через мгновение опустила её. — Я горжусь тобой. Ты такая умница.

«Я тоже горжусь тобой, мама», — хотелось ответить мне, но в этом сне я не могла ничего — ни шевелиться, ни говорить. Впрочем, как и обычно. А жаль, потому что я желала подбодрить маму… Чтобы она знала: я её больше не осуждаю. Да, она ошиблась. Но она сделала так много, чтобы исправить свои ошибки!..

Сердце пропустило удар, и я вздрогнула, едва не проснувшись.

Сделала так много, чтобы исправить свои ошибки… Возможно, мамин амулет — это тоже способ исправить какую-то из ошибок? И её имя — их признание. Признание долга её души.

Мама наклонилась, вглядываясь в зеркальную поверхность, и её алый глаз ярко и взволнованно сверкнул.

— Я не могу прийти в сон к Эмирин, она знает почему, — вновь заговорила мама. — И ты, наверное, тоже скоро поймёшь. Поэтому прошу тебя передать ей… Скажи, что кукловод, конечно, лучше управляет марионетками, но и марионетки могут повлиять на кукловода. Даже если они сломанные.

Я облизнула губы, неожиданно вспомнив один из своих последних снов, в котором Триш и Эдриан обсуждали что-то… какое-то заклинание… Эдриан ещё сказал: «Кукловод со сломанными куклами. Кукловод есть, ниточки есть, а куколки не слушаются».

Надо рассказать Эмирин содержание обоих снов. Почему я вообще не сделала этого раньше? Хотя понятно почему — тот сон приснился мне незадолго до гибели Норда, сразу после его откровений, и я забыла обо всём, погрузившись в собственные переживания. Это было неправильно.

Главное — не забыть во второй раз…

Я открыла глаза за полтора часа до побудки. Огляделась — помещение утопало в полумраке, но я всё равно сразу поняла, что нахожусь в своей комнате, накрытая тёплым одеялом, а рядом с подушкой привычно сопит Хель.

Я повернулась на другой бок, сунула руку под подушку и вытащила наружу заколку-торлеаин. Ту самую, которую подарил мне на день рождения поддельный Эван, воспользовавшись советом принцессы Даниты. После признания Норда о том, что он император, заколка долго лежала под матрасом в моей прошлой комнате, а после переезда сюда я засунула её под подушку и больше не доставала.

Я бы хотела подарить торлеаин Норду, очень хотела бы. Но слишком хорошо помнила, что он сказал о проклятье. Если он примет торлеаин, это точно отразится на метке. Значит, пусть заколка пока лежит под подушкой. Подарю, когда проклятье спадёт. А оно спадёт, я уверена.

Убрав торлеаин, я перевернулась на другой бок и нахмурилась. Так, мне ведь что-то снилось… важное. Что? Надо постараться вспомнить…

Несколько мгновений я ещё лежала, ощущая, как со скрипом раздвигаются створки моей памяти, выпуская наружу приснившееся… а затем вскочила, словно в ягодицу ужаленная.

Надо срочно бежать к Эмирин!

Оделась я молниеносно. Выскочила из комнаты и притормозила только возле дивана, на котором спал отец, — и то исключительно потому, что он вдруг открыл глаза и сипло поинтересовался:

— Куда это ты, колючка?

— Надо, — ответила я твёрдо. — Очень. Не волнуйся, пап.

Он вздохнул, потёр лицо и сел, уставившись на меня сонным взглядом.

— Когда вернёшься?

По правде говоря, я не знала, застану ли вообще Эмирин в академии, но стоило хотя бы попытаться.

— К завтраку точно должна.

— Ладно, — отец махнул рукой. — Иди. Не знаю, что там у тебя за тайны, но надеюсь на твоё благоразумие.

— Не волнуйся, — повторила я, подошла ближе, чмокнула его в щёку, а затем быстро развернулась и побежала к выходу.

Только в коридоре, мчась куда-то с бешено колотящимся сердцем, я внезапно осознала, что бегу в другую сторону. Комната Эмирин совсем не там, я же точно помню! А там — центральный холл, зал почёта и зал памяти. И в последнем портальное зеркало…

А может, действительно наведаться в императорскую библиотеку? Вдруг я всё-таки что-нибудь найду, я же теперь знаю, где искать, благодаря магистру Нерида. И тогда буду разговаривать с ректором не только о своих снах. Мне казалось, что информация про «долг души» тоже важна. Я пока не знала, чем именно, но подозревала, что она многое может расставить по своим местам. По крайней мере для меня. Эмирин-то наверняка давно уже в курсе всего, да и Норд, возможно, тоже. И раз они ничего не стали мне объяснять, то… наверное, это что-то не особенно приятное. Но я и не ждала обратного, прекрасно понимая, что мама в ту ночь, когда сбежала из дворца после нескольких убийств, не могла совершить ничего вдохновляющего. Этот амулет должен каким-то образом отдать её долг. Но каким?

В императорской библиотеке было тихо и темно. Хотя в узкие окна уже начинал проникать свет ещё не взошедшего солнца, и кое-что можно было рассмотреть. Поэтому я не стала зажигать освещение, а просто создала — и с большим удовольствием — яркий огненный шарик, который летел за мной, окружённый простейшим щитом, чтобы не дай Дарида ничего здесь не спалить. Огонь слушался меня легко, откликаясь на малейшую мысль и движение пальцев, и ощущался лёгкой щекоткой на коже. Тьма, в отличие от него, всегда отдавала холодом — как прикосновение ко льду без перчаток.

Я подошла к журнальному столику и принялась копаться в наваленных на него книгах. «Легенды Последней войны» точно были где-то здесь… Но где именно? Норд притащил сюда несколько десятков книг из разных отделов, посвященных самым разным темам, потом мы много раз перекладывали книги с места на место, и теперь я уже не помнила, когда видела «Легенды» в последний раз.

— Вот же! — воскликнула я, наконец заметив заветный толстый том из чёрной кожи, стянутый по бокам ремешком с серебряной пряжкой. Дрожащими руками схватила книгу, чуть не повалившись на стол под её тяжестью, а потом, пыхтя, села в кресло и придвинула её как можно ближе. Расстегнула пряжку, открыла…

Я помнила, что на первом же листе изображён портрет императора Интамара Первого, но всё равно вздрогнула, столкнувшись с его уверенным, пусть и нарисованным взглядом. И улыбнулась: а ведь и тогда, в первый раз, увидев этот портрет, я подумала, что они с Нордом похожи. Удивительно, и как не догадалась? Где была моя хвалёная интуиция? Да, я всё время ощущала какой-то подвох, когда общалась с хранителем, но такого не ожидала. Наверное, считала это слишком невероятным.

Я пролистнула книгу в конец, туда, где находилось оглавление, решив, что следует начать с него. Легенд было — мамочки! — триста тридцать пять. Кхаррт, да я с ума сойду, пока найду хоть что-то, тем более что никакого понимания, какая история мне нужна, у меня не имеется.

Значит, буду слушать свою интуицию. Это единственное, что сейчас может помочь.

Я скользила взглядом по названиям легенд, чувствуя себя человеком, который ищет иголку в стоге сена. Хотя нет — когда ищешь иголку, ты знаешь, что тебе нужна именно она, я же понятия не имела, что ищу в этом «стоге» с историями. И надеялась только на собственное сердце — вдруг оно дрогнет в нужный момент?

Не знаю, что привлекло меня в этом названии. Что-то зацепило, и я остановилась, вглядываясь в витиеватые буквы.

«Сказка о защитнике». Даже не легенда — сказка. Я понятия не имела, чем отличается одно от другого, но название «легенда» вызывало во мне больше доверия. И если бы не дрогнувшее сердце и остановившийся палец, которым я вела по строчкам, я бы и не подумала смотреть эту историю.

Страница двести сорок три…

Перелистнула и начала читать.

И чем дольше я читала, тем сильнее глаза лезли на лоб, а в груди разрасталось, грозя сжечь меня, что-то горячее и больное.

Я думала, мне будет неприятно узнать правду о моём амулете. Но неприятно — вообще не то слово. Я была в ужасе.

Никогда не думала, что ношу на шее тюрьму для души своей мамы…

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я наконец успокоилась и перестала плакать. В окна уже вовсю заглядывало ярко-жёлтое солнце, почти по-зимнему холодное, и его лучи зайчиками скакали на стенах, полу и потолке, перепрыгивали с книги на книгу.

И у меня на шее вибрировал переговорник.

— Да? — выдохнула я, приняв вызов. Конечно, это был отец — больше некому.

— Шани, ты где? — Голос был взволнованным. — Завтрак через пятнадцать минут!

Я потёрла ладонями мокрое от слёз и горячее лицо.

— Пап, я… всё в порядке, правда… Но приду я позже. Пропущу физическую подготовку, прости. Мне надо поговорить с ректором.

— Опять у тебя что-то случилось, — проворчал он, даже не спрашивая, а просто констатируя факт. — Может, поделишься?

— Не сейчас.

Отец вздохнул.

— Колючка, Эмирин наверняка уже во дворце. Я не знаю точно, но это вполне вероятно, так что если не застанешь её — не расстраивайся.

— Пап, я тоже во дворце, — призналась я, и он кашлянул. — Да, в императорской библиотеке. Может… ты попросишь её подойти? У меня важная информация. Правда важная.

Это было нагло, но необходимо. Если я не смогу застать ректора в академии, придётся ждать до вечера. И если вопрос маминого амулета может и подождать, то её слова из сна лучше передать как можно скорее.

— Важная информация… — обречённо повторил отец, но, к моей радости, затем сказал: — Хорошо, я сейчас свяжусь с Эмирин и попрошу её найти тебя в библиотеке. Жди.

— Спасибо, пап!

— Надеюсь, я об этом не пожалею, — буркнул он и отключился.

Ректор пришла через полчаса, когда я уже начала испытывать отчаяние и думать, что она не сможет отлучиться ко мне. Глупо. Скорее всего, в таком случае отец сразу связался бы со мной и предупредил, но я вообще плоховато соображала в те минуты. Волнение чуть схлынуло, только когда я наконец увидела Эмирин.

Она вышла из портала, мягко улыбаясь, подошла к столику, за которым я так и продолжала сидеть, и опустилась в кресло напротив. То самое, где раньше сидел Норд.

— Слушаю тебя, Шайна, — произнесла она, глядя на меня спокойно и внимательно. А я неожиданно даже для самой себя рванула ворот платья, вытянула наружу цепочку с медальоном, ярко сверкнувшим алым блеском, и почти прохрипела:

— Умоляю, заберите это от меня!

Мамин амулет словно душил. Раньше я спокойно носила его, не зная, что таится внутри алого камня, но теперь… Даже пальцы будто жгло, когда я к нему прикасалась.

— Я не могу, — ответила Эмирин просто. — Я понимаю твои чувства, но… видишь ли, Триш, сама того не ведая, создала не только медальон против моей — именно моей, ничьей больше, — магии Разума. Она создала орудие убийства. Если я прикоснусь к камню или даже цепочке, амулет моментально натянется мне на шею и убьёт меня.

Я кашлянула и спрятала мамино наследство обратно под платье.

— Почему вы так думаете? Вы же не можете знать точно…

— Шайна, я хороший артефактор, — ректор усмехнулась, но как-то грустно. — И я могу понять, что случится, если коснуться вещи, при этом не касаясь её. Кроме того, это поняла не я, а сама Триш, а мне только рассказала. Поэтому она носила свой амулет на шее и никогда не снимала — опасалась, что он попадёт не в те руки. Уничтожить его она так и не смогла.

— А-а-а… — Я потёрла лицо ладонями, испытывая жуткое желание вцепиться в кожу ногтями. — Кто ещё об этом знает?

— Норд. Эдриан. Да и тот, кто организовал покушения и убийства, поймёт, в чём дело, как только увидит амулет. Пока он просто его не видел, поэтому ещё не знает.

— Коул? — спросила я осторожно, и ректор едва уловимо помотала головой. Я вздохнула, выпрямилась в кресле и начала рассказывать о своих снах. Обо всех, что приснились мне уже после признания Норда и о которых не знала Эмирин.

Сон про Риланда и Триш, в котором они обсуждали заклинание «огненный цветок» и как его можно улучшить. Тот сон прервался отчаянным криком мамы: «Будь ты проклят!» — и сменился другой картинкой: она и Эдриан говорили про какое-то заклинание, что его невозможно разорвать полностью, всегда останутся нити. Именно в том сне Эдриан произнёс: «Кукловод со сломанными куклами. Кукловод есть, ниточки есть, а куколки не слушаются».

И наконец последний сон. «И марионетки могут повлиять на кукловода, даже если они сломанные»…

Удивительно, но, пока я рассказывала, умудрилась сама во всём разобраться. Теперь, когда я узнала правду про «долг души», это стало очевидно.

«Сказка о защитнике»… Забавное название для легенды о людях, которые заключали собственные души в камень, чтобы в нужный момент суметь ненадолго материализоваться и защитить того, кто им дорог. Мама признала долг жизни перед Эмирин и провела ритуал, по которому после смерти её душа не уходила на перерождение, а запиралась в камень и ждала своего часа.

И я носила этот камень на шее…

Ректор молча слушала мой рассказ о снах, и только один раз её лицо чуть дрогнуло — когда я говорила про сегодняшнее видение.

— Теперь я понимаю, почему мама всегда казалась мне такой… живой во снах, — прошептала я, непроизвольно погладив прячущийся под одеждой амулет. — Она ведь… не совсем умерла.

— Шани, я хочу, чтобы ты осознавала одну вещь, — сказала Эмирин твёрдо, глядя мне в глаза, и от этого взгляда по телу отчего-то пробежала дрожь. — Триш не вернуть. Когда её душа отдаст признанный долг, она уйдёт на перерождение.

Я кивнула. Было горько, но… я уже теряла маму однажды. Я смогу это пережить.

— Можно я расскажу вам, что ещё думаю? По поводу своих снов, этих заклинаний и… того, кто убил маму.

— Конечно.

Эмирин выглядела спокойной, и я не сомневалась — в отличие от меня, разобравшейся во всём лишь пару минут назад, сама она разобралась давно.

— Я думаю, что в тот вечер, когда мама прокляла Норда и… всё остальное, она переместилась в Эйм, — выдохнула я сипло и закашлялась от волнения. В горле першило, будто я съела что-то очень острое. — Я и раньше предполагала это, но… не знаю, надеялась, что ошибаюсь, да и не хотелось мне рассуждать о том, что тогда случилось. К кому мама могла пойти? Варианта только два — Эдриан или… Повелитель Риланд, её отец. Точнее, их отец.

Взгляд Эмирин по-прежнему оставался спокойным, между тем как в моём, полагаю, словно ураган бушевал.

— Я долгое время думала, что мама пришла к Эдриану, но… нет. И дело даже не в том, что он участвовал в вашем с Нордом спектакле. Просто…

— Риш было слишком стыдно, — сказала ректор с той же понимающей мягкостью, что и всегда. — В том числе перед Эдом.

— А перед отцом ей не было стыдно… — прошептала я, невольно зажмурившись: в этот момент понимала маму как никогда раньше. — Я поступила бы так же, да… Она искала поддержки, но получила удар в спину. Почему?..

— Вряд ли в спину, думаю, они смотрели друг другу в глаза, Шани. Но я понимаю: ты имеешь в виду предательство. Что касается причины… Это сложно понять, волчонок, но иногда кто-то один хочет быть лучше всех остальных. Особенно — лучше людей. Амбиции. Риланд всегда был амбициозен.

— Настолько, чтобы попытаться убить собственную дочь? — Я искренне недоумевала. — И отправить на смерть сына? Это ведь Повелитель управлял Эдрианом в ту ночь, когда мама умерла, да? Я помню, как она крикнула: «Ты не мой брат».

Эмирин кивнула.

— Шани, повторяю — это сложно понять, но… Риланд никогда не считал Триш дочерью. — В глазах ректора впервые за весь разговор я увидела отголоски давней, застарелой боли. — По правде говоря, теперь я думаю, что он вовсе не способен на родственные чувства. Мы все для него — всего лишь инструменты для достижения той или иной цели. Даже ты.

— Что?..

И тут я задохнулась.

Грудь сдавило так, будто я вновь пытаюсь приручить Огонь и у меня ничего не выходит. И не может выйти, потому что…

Кхаррт. Нет-нет-нет, пожалуйста!

Пусть это будет не то, о чём я думаю!

Наверное, в моём взгляде отразился весь испытываемый ужас, потому что Эмирин сочувственно улыбнулась и покачала головой.

— Прости, в этом случае мне нечем тебя порадовать. Подчинение Крови — коварное заклинание. И даже если ты находишься на расстоянии от объекта, на который смотришь, это не гарантирует отсутствие чувств к нему. Риланд ни разу не видел тебя воочию, но тем не менее узнал свою латкарто, глядя на тебя глазами Коула.

Я застонала и вновь уронила лицо в ладони.

Хотелось то ли разбить что-нибудь, то ли разрыдаться от злости, досады и отчаяния.

— Значит, вот почему он сказал, что меня никто не тронет в любом случае… Дамир сказал, — пояснила я, выпрямляясь. Конечно, я имела в виду Оливера, но Эмирин поняла всё и так. — Повелителю я нужна живой. А… Коул?

— И Коул тоже, — кивнула ректор. — Желательно, чтобы выжил. И Минаэль. Как он хочет распределить престолы — кому Эйм, кому весь Эрамир, — я не знаю. Думаю, есть несколько вариантов, но для их осуществления Риланду нужны оба наследника. Просто на всякий случай. А вот Данита и Дамир, не говоря уже о Велдоне, не нужны совершенно.

Я на минуту задумалась. В мыслях был полнейший хаос.

Значит, мама в тот вечер еле спаслась из Эйма и, пребывая в отчаянии, совершила тот ритуал, из-за которого её душа после смерти отправилась в камень амулета. Что конкретно сказал и сделал Риланд, я могла представить, учитывая уточнение Эмирин по поводу его амбициозности. А мама… Было бы слишком наивно предполагать, что на ней не было того же самого заклинания, что на Эдриане, Коуле и Минаэль. Подчинения Крови.

— Мама разорвала подчинение перед тем, как убежать от Риланда? — выпалила я, закусив губу, и Эмирин просто кивнула. — А… как?

— Оборвала связи с родом, изменила имя и внешность. Тот ритуал, который ты видела, был посвящён не только «долгу души». Но ты же помнишь ещё один свой сон, Шани? Сон, в котором Эд и Триш рассуждали о том, что подчинение Крови невозможно разорвать до конца? И всегда останутся нити, за которые можно дёргать.

— Поэтому она не могла вернуться… — прошептала я, невольно сжимая кулаки. Клянусь, если бы в это мгновение в библиотеке появился Риланд, я бы бросилась на него, желая даже не ударить, а убить. — Он не давал. И поэтому, наверное, она не могла показать мне всё откровенно в снах. Только безобидные разговоры. Надеялась, что я пойму и так.

— Ну, ты с этой задачей справилась, — улыбнулась Эмирин, но в её улыбке не было радости. Какая уж тут радость…

Хотя мне, признаюсь честно, оказалось чуть легче осознавать, что мама не вернулась к своим приёмным родителям не только из-за стыда и трусости. Она действительно не могла этого сделать, даже если хотела.

Риланд искал её, не зря мы все годы меняли место жительства, точнее, практически нигде не останавливались жить надолго. Исключением стало Тихоречное… Неужели мама подумала, что Повелитель угомонился и решил оставить её в покое? Или поверил, что она умерла? Теперь я этого уже не узнаю.

И тут я прокляла Дрейка, и маме пришлось открываться перед Риландом. Это позволило снять с Эдриана подчинение, но уничтожило её саму.

— Почему именно «огненный цветок»? — поинтересовалась я тяжело, вспоминая сон, в котором мама встретила Эдриана в саду нашего дома в Тихоречном. Кинжал в её руках, кровь, капающая на землю… Никогда не забуду этот сон. И никогда не прощу за случившееся того, кто называет меня латкарто. — Мама в ту ночь, когда её убили, готовилась именно к этому заклинанию. Но откуда она знала? И амулет для Норда… Она ведь сделала его давно, но почему именно его?

— Риш понимала своего отца как никто, — вздохнула Эмирин. — Возможно, даже лучше, чем я, хотя я гораздо дольше с ним знакома. Я… каюсь, всегда не до конца серьёзно воспринимала его рассуждения о том, что бы он сделал, оказавшись императором. А ведь он намекал на это, говорил, что хотел бы посадить меня рядом с собой.

А правда… Мне когда-то снилось нечто подобное про Эмирин и Риланда, только тот сон прервался криком мамы: «Не могу!»

Она пыталась показать мне, хотела, чтобы я поняла всё гораздо раньше. Но я оказалась не очень сообразительной. И если бы не подсказка магистра Нерида…

— Они с Риш много обсуждали «огненный цветок» и, предполагаю, его сочетание с подчинением Крови, — продолжала Эмирин. — Именно это сочетание Риланд и использовал в итоге. Точнее, так он думает, — она скептически искривила губы. — Когда мы через Коула сообщили ему о том, что Эдриан на самом деле жив, он воспользовался подчинением, а Эд сделал вид, что оно подействовало. Это было несложно. А во время создания «огненного цветка» сработал амулет-портал Триш, и оба участника нашей ловушки спаслись. Правда, Эду потом пришлось туго, он потратил много сил.

— А… зачем? — Я всё ещё не понимала до конца, к чему был этот спектакль. — Спрятать императора? Или?..

— Велдон надеялся, что проклятье спадёт, но причина не только в этом. — Эмирин на мгновение отвела взгляд, и я неожиданно подумала, что она выглядит очень уставшей. То ли я её утомила этим разговором, то ли вообще всё… — Понимаешь, Шани, мы не собираемся ловить Риланда и сажать его в тюрьму. Это может быть чревато большими неприятностями с тёмными эльфами, а сейчас династия Альтерров слишком уязвима для новой войны.

— Так вы…

— Мы хотим его убить, — спокойно и как-то равнодушно сказала Эмирин, и я поперхнулась воздухом. — Но это, к сожалению, непросто. Однако… ты можешь нам помочь. Если, — она усмехнулась, — уговоришь Норда позволить тебе это сделать.

Норд

Вернувшись с занятий по боевой магии у второкурсников, он обнаружил в комнате Шайну и Эмирин. Сердце кольнуло тревогой — учитывая серьёзные лица обеих, разговор точно обещал быть неприятным. Он даже предполагал, о чём конкретно может пойти речь, тем более что к серьёзности добавлялась откровенная решительность Шайны — поджатые губы, строгий взгляд, сложенные на груди руки. Она будто к битве готовилась.

— Что у вас случилось? — Он всё же нашёл в себе силы улыбнуться, но Шайна действительно выглядела забавно. — Собираешься бить меня, Шани?

— Почти, — фыркнула она, а Эмирин, усмехнувшись, сказала именно то, о чём он думал несколько секунд назад:

— Шайна узнала про свой амулет и хочет нам помочь.

— Нет. — Норд сразу мотнул головой, тоже складывая руки на груди и мрачно глядя на Шайну. — Тебе не следует вмешиваться. Ты и так уже по уши в этом, хватит.

— Вот именно! — воскликнула девушка, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я и так по уши. Но ты ведь знаешь, что мне не причинят вреда. Пожалуйста, Норд! Я хочу освободить маму.

Он вздохнул, пытаясь собраться с мыслями и сообразить, что и как нужно ответить, чтобы Шайна передумала, но не успел.

— Я вас оставлю, — прошелестела Эмирин, наклоняя голову. Глаза её подозрительно лукаво блестели. — Шани… только не увлекайся, хорошо? Помни про проклятье.

— Да, профессор, — кивнула девушка почти воинственно, а через мгновение за ректором уже закрылась дверь. Шайна моментально подскочила к Норду и ударила его открытой ладонью в грудь.

— Почему ты упрямишься? Это хороший план. И со мной ничего не случится!

— Твою сохранность невозможно гарантировать, — возразил он горячо. — Произойти может что угодно. Я не собираюсь тобой рисковать.

— Норд! — Шайна неожиданно всхлипнула, глаза её наполнились слезами, губы задрожали. — Ну пожалуйста! Как ты не понимаешь? Надо освободить маму!

— Шани, хорошая моя… — начал он, но договорить не смог — слова где-то потерялись, когда Шайна обняла его изо всех сил, прижалась и, размазывая слёзы по его рубашке, попросила дрожащим голосом:

— Пожалуйста! Я очень тебя прошу! Пожалуйста, Норд! Я всё-всё сделаю, только позволь мне помочь!

Она говорила с пылом и страстью, пытаясь убедить его, и плакала. И если первое обстоятельство Норд ещё мог пережить, то второе — не очень. Он не желал, чтобы Шайна расстраивалась, рыдала, сердилась на него. Совсем не желал.

Поднял девушку на руки, донёс до кресла, сел в него и, устроив её на коленях, погладил по чуть растрепавшейся косе. Шайна смотрела ему в глаза, плача и сдвинув брови, превратившиеся в один широкий росчерк — словно мазок тёмной кисточкой.

Её щёки были мокрыми, и Норд вздохнул, почти сдаваясь.

— Хорошо, — сказал он, и глаза девушки вспыхнули надеждой. — Но подожди радоваться. Я дам разрешение с одним условием.

— С каким? — Шайна напряглась, и не зря.

— Шани… — Говорить было тяжело, но он должен был объяснить. — Когда всё закончится, я уеду. Я не попрощаюсь, не расскажу куда. И ты не станешь меня искать.

Её взгляд наполнился ужасом, и Норд сглотнул. Больно было до невозможности, до исступления, до невыносимости — никогда в жизни ему не было настолько больно.

Но так нужно. Нужно, чтобы жили Дамир и Данита. Да и сама Шайна — тоже. В конце концов, что она видела в жизни? Инициация… Да, сейчас Шайна влюблена, и сильно, но время способно уничтожить любое чувство.

По крайней мере, Норду так казалось.

— Не станешь, — повторил он с твёрдостью, которой на самом деле не ощущал. — Кроме того, ты до конца года отправишься в Эйм вместе с Коулом. Там тоже есть академия, будешь учиться в ней и поддерживать его. Ему понадобится поддержка, сама понимаешь.

— В Эйм? — Голос Шайны звенел от паники и возмущения. — Ничего лучше ты придумать не мог? Давай лучше в Арронтар!

— По остальным пунктам возражений нет? — Норд не удивился. Конечно, это же его Шайна. Его девочка, которая всегда и всё понимала правильно.

— Нет, — пробурчала она, хмурясь, и по щекам вновь потекли слёзы. — Я знаю, что так нужно. Но Эйм — слишком, Норд. Я терпеть не могу тёмных эльфов. Я согласна на Арронтар, тем более что это предлагал мне… — Она сцепила зубы и процедила: — Дамир. С которым я вроде как встречаюсь.

Бывший император кивнул, поняв, что речь шла об Оливере. Что ж, если так, то и хорошо. Лес Эмирин пойдёт Шайне на пользу.

— Пусть будет Арронтар. Думаю, Коул согласится, он не слишком уважает Эйм. Настоящий Коул, естественно.

Шайна несколько мгновений молчала, глядя на Норда с отчаянием. Не целовала, не обнимала, видимо опасаясь причинить вред и лишний раз потревожить метку.

Он сделал это сам. Обнял, погладил по дрожащей спине и плечам и крепко, с нежностью поцеловал, мысленно прощаясь с Шайной и навсегда запрещая себе надеяться на новую встречу.

20

Эмирин Аррано

Последнее время ей больше всего на свете хотелось, чтобы Норд был счастлив. Но, к сожалению, она понимала, что если это и случится когда-нибудь, то не скоро. Он давно дошёл до самого дна, упал, распластался, а потом рухнул ещё ниже, и ещё, и ещё… Иногда казалось, что этому не будет конца, и он так и продолжит падать, и падать. Не имея времени даже подняться и перевести дух.

Эмирин понимала, что когда-то Норд серьёзно ошибся и поступил с Триш слишком жестоко. Вот только наказание за эту ошибку, на её взгляд, было несоразмерно преступлению.

В очередной раз упавший и разбившийся, он сидел на полу возле камина и смотрел в огонь, периодически устало касаясь ладонями заросшего лица. Амулет, скрывающий истинную внешность, был на нём, но Эмирин этого не замечала — перед ней сейчас сидел её воспитанник — наследный принц, а затем и император Велдон, студент Лианорской академии магии Норд Грэй и… просто человек, которого она всегда любила. И за счастье которого неустанно молилась.

— Договорились? — спросила ректор тихо, садясь рядом на полу. Норд кивнул и мрачно усмехнулся.

— Да, но с условием.

Эмирин выслушала то, что он сказал Шайне несколько минут назад, совсем не удивившись. Чего-то подобного она и ждала.

— Я поговорю с Дрейком, чтобы он отправился в Арронтар вместе с ней.

— Да, это было бы хорошо.

Больше она не стала ничего говорить по поводу Шайны. Не нужно это — только лелеять его боль.

— А теперь давай обсудим то, что собираемся сделать, — произнесла ректор и улыбнулась, когда Норд резко подобрался, сверкнув жёстким и решительным взглядом. Несмотря ни на что, он продолжал сражаться. А ведь дальнейшее не сулило ему безоговорочной победы, скорее, просто освобождало от лишних проблем и дарило облегчение за судьбу наследников. — Шайна поведала мне интересную информацию… Мы с тобой никак не могли решить, как вытащить Риланда из схрона и заставить проявить себя. Так вот — для этого можно использовать Эдриана.

— Эда? — Норд поднял брови. — Опять? Я думал, он больше не понадобится и сможет отдохнуть.

— Увы. Шайне снилась Триш. — Эмирин вкратце рассказала про подчинение Крови, которое невозможно разорвать до конца.

— Марионетки тоже могут управлять кукловодом, даже если они сломанные… — задумчиво прошептал Норд, и лицо его исказилось яростью. — Дарида! Неужели это и правда так, и в ближайшие дни всё закончится?

— Да, — ответила Эмирин просто и закрыла глаза, когда бывший император крепко обнял её. Уткнулся носом в плечо, как в далёком детстве, и она ласково погладила его по волосам.

«Ты обязательно будешь счастлив, мой волчонок, — мысленно вздыхала она. — Я об этом позабочусь».

Ректор не думала о том, что Араилис Нерида напророчила ей возможную смерть и она может не успеть ни о ком позаботиться. Она не верила в подобный исход.

Да и знала, что Триш ни за что этого не допустит.

Шайна Тарс

Если бы меня кто-нибудь спросил о том, что я чувствую после утреннего разговора с Нордом, я бы честно ответила: ничего. Я была не способна чувствовать. Я будто бы умерла там, в его руках, всё-таки сгорела от боли, как во время инициации, и превратилась в горстку пепла.

Но это продолжалось недолго. Я вернулась в свою комнату — отца ещё не было, — рухнула на постель, обняла Хель, которую Норд окончательно оставил мне, и застыла, глядя перед собой в одну точку. Лежала, не двигаясь и ничего не ощущая несколько минут… до тех пор, пока Хель не укусила меня за палец.

— Ай! — Я взвилась над постелью, тряся рукой, и с возмущением уставилась на наглую кошку. — Ты что это?!

Хель сидела рядом и мурчала, глядя на меня серьёзными зелёными глазами. Я нахмурилась, не понимая, отчего миролюбивая кошка решила кусаться, но вдруг она приподнялась и боднула меня лбом в живот. И это движение, такое простое и незамысловатое, неожиданно будто пробудило меня ото сна.

Пусть уезжает. Главное, что он жив. А я… Я всё выдержу. Выучусь и найду его. Плевать, что обещала не искать. Клятву я не давала. Найду обязательно! И буду рядом.

— Спасибо, Хель, — прошептала я, погладив кошку по лобастой голове. Она мурлыкнула и вновь легла на постель, вытянув ноги и подставляя пушистое пузо.

Отцу я ничего объяснять и рассказывать не стала. Не потому что не хотела, даже наоборот — я очень хотела поделиться с ним всем случившимся и получить поддержку. А в том, что он меня поддержит, я не сомневалась. Но Эмирин сказала, что должна сама сначала поговорить с Дрейком. Я не могла рассказать ему о том, что император жив, а с этого нужно было начинать, если мы хотим, чтобы отец помог нам в деле разоблачения Риланда. А мы хотим. Глупо отказываться от помощи отличного боевого мага, кроме того владеющего магией Крови. Повелитель-то в ней собаку съел.

Я просидела в комнате до обеда, пропустив ещё и практикум по целительству, но на обед всё же пошла. Не могу сказать, что мне не было страшно, но даже не из-за Коула, чьими глазами давно смотрел на мир Повелитель Риланд, — скорее, я опасалась подвести Норда и Эмирин. Лицедейка из меня та ещё, а если он что-нибудь заподозрит, у нас ничего не получится.

Теперь я понимала, почему ни Норд, ни ректор не желали мне ничего рассказывать про мамин амулет, да и впутывать в разборки с Риландом. Я действительно могла всё испортить. Непроизвольно, потому что не привыкла так откровенно врать. Я же не Оливер. Оборотню, кстати, ещё предстояло узнать обо всём, что планировалось предпринять дальше, и я не сомневалась, что он тоже будет не в восторге от моего участия во всём этом. Я и сама предпочла бы где-нибудь отсидеться, как отсидятся Дамир и Дин — ими никто рисковать не планировал, — но слишком хотела освободить маму. Её душа, заключённая в амулет, ждала своего часа, чтобы защитить Эмирин, а возможно, и Норда — значит, я должна помочь ей сделать это.

За обедом я старалась быть естественной, и это, как ни странно, даже получалось. Наверное, потому что темой для разговоров за столом было в основном моё вчерашнее приручение Огня. Друзьям никто не сообщил об этом, они всё поняли, только когда я пришла в столовую. И не только они — меня разглядывали и поздравляли все студенты, даже старшекурсники.

Коул сиял. Мне было безумно интересно, бывают ли когда-нибудь моменты, когда он настоящий, или это всегда Риланд? Как объяснила Эмирин — теперь уже наверняка практически круглые сутки, а вот поначалу Риланд просто смотрел и не вмешивался в события. Я помнила, как впервые некоторое время назад подумала о том, что Коул может быть замешан в заговоре, и как эта мысль отозвалась во мне одновременно и истинностью и ложностью — теперь было понятно, отчего возникало подобное противоречие. Сам Коул, мальчишка-эльф, второй наследник Повелителя, был ни при чём. Но мы давно уже общались не с ним.

И латкарто Коула я всё же не была. Хотя быть единственной Риланда оказалось не менее нежеланно, но тут я себя утешала хотя бы тем, что либо он убьёт нас, либо мы — его. В любом случае живой я ему не достанусь.

О приручении Огня я рассказала друзьям почти всё, скрывать мне было нечего. Они радовались, искренне поздравляли и недоумевали, почему я не побежала сразу учиться, а пропустила и физподготовку, и целительство. Я сказала, что проспала практически до полудня, но теперь не стану отлынивать и после обеда займусь боевой магией.

— Значит, его высочество нам больше не нужен, — встрепенулся Коул, посмотрев на Оливера с превосходством. — В смысле теперь Шайна может стоять в дуэльной паре, третий партнёр ни к чему.

Он был прав, и хоть мне отчаянно не хотелось оставаться с Коулом без щита в виде Оливера, я согласилась. На занятиях будет отец, это пока меня поддержит, а после… Ну, а после всё равно придётся.

Боевая магия пролетела быстро и даже доставила мне определённое удовольствие. А как иначе? Я соскучилась по нормальной магии, а не по тому суррогату, что был доступен мне только в виде использования чужой силы. Поэтому с радостью тренировала и щиты, и простейшие атакующие и видела, что отец с Коулом тоже довольны, что я снова в строю.

Ну а после занятий был ужин, и его я вновь провела в столовой академии, изо всех сил стараясь не коситься на Даниту. Я знала, что с принцессой уже должна была поговорить Эмирин, поэтому опасалась выдать нас этими переглядываниями. Конечно, вряд ли ректор сообщила Даните о том, что её дядя жив, — только лишнее волнение, а оно сейчас ни к чему. Я вообще не знала, собирается ли Норд открываться в будущем перед племянниками, как-то забыла у него об этом поинтересоваться. Сейчас было не до того.

После ужина я обещала прогуляться по парку с Коулом — по расписанию у меня была сегодня встреча именно с ним — и перед тем, как встать из-за стола, невольно взглянула на Даниту. Впервые за ужин. Принцесса выглядела бледной, но в целом никаких признаков отчаяния, подавленности и даже страха я не заметила. Ни на Коула, ни на меня она в тот момент не смотрела.

Хоть бы она нас не подвела… На мой взгляд, Данита была самым слабым звеном в плане Эмирин и Норда, но заменить её всё равно было некем. Если только «хамелеоном». Но не факт, что Коул, точнее, Риланд не заметит подобную подмену, он ведь уже успел хорошо узнать Даниту, а мы не могли так рисковать.

Хотя на самом деле всё, что должно было случиться дальше, можно было назвать только риском…

В парке академии я неожиданно поняла, что переоценила свои силы. Шагать по дорожкам, держа под руку Коула, который на самом деле вовсе не Коул, оказалось слишком. Меня трясло. Трясло так, что он это почувствовал даже сквозь верхнюю одежду.

— Что с тобой, Шани? — Остановился, посмотрел в глаза, поднял руку и прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке. Я едва не отшатнулась, удержалась на месте только каким-то чудом. — Ты не заболела?

Сглотнула. Дарида, помоги мне. Не знаю, как Оливер это делает, это же просто невозможно, невыносимо… Да лучше уж со скалы прыгать и по крыше гулять!

Но я должна, должна взять себя в руки. Ради Норда. Ради мамы!

— Нет. Просто… знаешь, я кое-что поняла сегодня, — я вздохнула и отпустила локоть Коула. Так почему-то было легче врать. — Помнишь, ты говорил, что я не давала тебе шанса, потому что… — Дарида, дай мне сил, дай! Ну же, Шайна, давай, говори это! Ради Норда, ради мамы! — Потому что всё время бегала в императорскую библиотеку.

— Помню, конечно, — кивнул Коул, сверкая мрачными глазами. Впервые я по-настоящему осознавала, что разговариваю сейчас не с тем задирой-парнем, с которым однажды столкнулась в коридоре академии, и он обозвал меня айдоган, а с кем-то другим. Жестоким и смертельно опасным. И я его латкарто? Неважно. Он всё равно не собирался оставлять мне право выбора.

— Возможно, то, что я поняла, связано с приручением Огня, — протянула я тихо, на мгновение отводя взгляд. Не смотреть на этого не-Коула почему-то было ничуть не легче. — Не знаю. В общем, моя симпатия к Дамиру… она наверняка связана только с тем, что он похож на него. Ты же понимаешь, о ком я говорю?

Мой собеседник кивнул и настолько ядовито усмехнулся, что меня едва не передёрнуло.

— Понимаю. Только вот мне не надо ничего объяснять, я с самого начала это подозревал. Очевидно, знаешь ли.

— Хорошо, не буду объяснять. Хочешь, покажу, как я попадала в библиотеку? Ты же интересовался однажды.

Коул оживился, явно предвкушая что-то интересное. Ну, он ведь знал, что для использования портального зеркала у меня имеется вещь Триш Лаиры. Про то, что она — моя приёмная мама, я ему так и не говорила ни разу. И правильно делала, иначе он точно нашёл бы способ залезть ко мне за ворот и посмотреть амулет.

— Разумеется, хочу. Это какой-то артефакт?

— Да. — Я расстегнула пальто, затем платье и вытащила медальон, схватившись за цепочку. — Вот, смотри.

Коул склонился над маминым амулетом, разглядывая его с таким воодушевлённо-хищным лицом, что меня резко затошнило. Эмирин утверждала, что он поймёт всё сразу. И что амулет блокирует её магию Разума, и на чьей крови тот сделан, и то, что артефакт способен её убить. Теперь, глядя на это почти торжествующее лицо, я не сомневалась — действительно понял…

— Ничего себе вещь, — восхищённо присвистнул Коул. — А можно потрогать?

— Попробуй.

Он коснулся пальцами переплетений металла, и камень, спрятанный под ним, неожиданно вспыхнул, то ли ощутив опасность, то ли узнав родную кровь.

— Ого! Надо же… — Он водил пальцами туда-сюда, почти как женщину ласкал. Фу, гадость. И это выражение глаз… Предвкушение, радость, мстительное ликование. Если бы я не знала, что передо мной стоит не Коул, догадалась бы сейчас. — Слушай, а… Можно мне попробовать перенестись через портальное зеркало? Я недолго, обещаю. Просто интересно, как действует этот артефакт.

Всё как и говорила Эмирин. Но для приличия следовало поломаться.

— Да ну, ничего интересного. Заходишь в зеркало, выходишь в библиотеке. Как дверь. Только на пару мгновений вокруг всё чёрное, будто в яму проваливаешься.

— Вот я и хочу посмотреть, — кивнул Коул и умоляюще сложил ладони, глядя на меня жалобным котиком. — Пожалуйста, Шани! Обещаю только туда и обратно. Ты же говорила, тебя никто не ловил, охраны не было?

— Не было. — Я закусила губу, помялась и всё же кивнула. — Ладно, пошли. Только смотри у меня! Туда и обратно. Чтобы прошло не дольше минуты.

— Обещаю.

Обещает он… Как объяснила Эмирин, для небольшого изменения незакреплённой части формулы амулета ему будет достаточно и десяти секунд.

Через полчаса я возвращалась из зала памяти к себе в комнату. Коул проводил меня до самой двери, сияя, как начищенный чайник. Ещё бы! Взял мой амулет, прыгнул в портальное зеркало, вернулся не дольше чем через минуту. Отдал мне всё, поблагодарил, довольно улыбаясь, а я при этом ощущала себя так отвратительно, словно меня макнули головой в унитаз.

В любом артефакте есть статичная и изменяемая часть формулы. Вторую делают в том случае, если это необходимо — например, амулет должен сменить владельца. И мой амулет мог его поменять, мама же не знала, когда придёт время отдавать долг души. Вдруг я захотела бы передать амулет своему ребёнку? Но для того, чтобы изменить формулу, я должна была снять его с шеи… добровольно. И я сняла. А Коул просто вплёл себя как одного из владельцев. Это было несложно, он ведь в родстве с мамой, создательницей амулета. И теперь в любой момент Коул сможет снять его с моей шеи, даже не касаясь цепочки и пальцем.

Да, это было необходимо. Но неприятно и тошно. И страшно. Я дико боялась, что ничего не получится…

Оказалось, что боялась не только я. Когда Коул оставил меня у двери и я вошла в кабинет отца, то обнаружила внутри Даниту. Принцесса сидела на диване, пила чай из кружки, и её руки слегка дрожали. Отец, судя по его мрачному виду, уже был в курсе плана Эмирин и Норда и встретил моё появление недовольным взглядом, вздохнул и сказал:

— Это к тебе, колючка.

Данита, отставив кружку на стол, выпрямилась, будто ей втолкнули кол прямо в горло, и хрипло призналась:

— Шайна, я боюсь.

На «колючку» она даже внимания не обратила. Хотя раньше отец не позволял себе так называть меня при посторонних, но сегодня, после разговора с Эмирин, он явно был не совсем в адекватном состоянии. Как и Данита, собственно.

— Я тоже, — призналась я честно, и принцесса, неожиданно сорвавшись с места, подбежала ко мне и обняла изо всех сил, всхлипывая и пряча лицо на моей груди.

Мне неожиданно стало её до ужаса жаль. Девочка, потерявшая отца и мать, причём о гибели последней она даже не знала, полагая, что та до сих пор жива, просто живёт в Мирнарии. Девочка, которую использовали как наживку для рыбы, пытаясь поймать на неё охотника за Дамиром. Девочка, от которой спрятали любимого брата, и подсунули вместо него неискреннего ухажёра, сотрудника Тайной службы… Девочка, лишившаяся обожаемого дяди… Теперь я уже понимала, что действительно обожаемого. Несмотря на всю критику, принцесса любила императора, как любят солнце, заставляющее расти траву и цвести деревья. Да, оно порой обжигает, но оно же даёт жизнь.

У Даниты, в отличие от меня, не было ни одного близкого человека, к которому она могла бы прийти и сказать вот это: «Я боюсь». Поэтому она пришла ко мне. Удивительно, но на этот момент я оказалась для неё самой близкой. Я, не испытывающая к ней практически никакой симпатии.

Кошмар.

— Я сделаю ещё чаю, — послышался ровный голос отца со стороны шкафа с посудой. — Будете зефир, ваше высочество?

— Буду, — сдавленно ответила Данита и отстранилась от меня. — Прости, Шани, я…

— Ничего, я понимаю, — сказала я быстро. — Давай лучше чай попьём, время до отбоя ещё есть.

Лицо принцессы снова исказилось от отчаяния и дикого испуга.

— Я не хочу, чтобы наставало завтра! Я боюсь! Вдруг я сделаю что-то не так?!

Я оглянулась на отца, старательно заваривающего чай, и шепотом произнесла, касаясь ладонью руки Даниты:

— Зато завтра ты увидишь Дамира.

Удивительно, но эта вполне безобидная для заклинания Эмирин фраза почти полностью успокоила трясущуюся, как заячий хвост, принцессу. Так же, как меня перед приручением Огня успокоила мысль о том, что Норд в любом случае жив, а всё остальное не так важно. Вот и Данита приободрилась, думая о том, что завтра увидит настоящего Дамира.

И я очень надеялась, что не только его…

Принцесса Данита

Она возвращалась от Шайны к себе за десять минут до отбоя. Очень хотелось остаться с ней и с магистром Дархом, но это было невозможно — у них негде было спать третьему человеку.

Если бы Даниту сейчас спросили, как так получилось, что она пошла за утешением именно к Шайне, она не смогла бы ответить ничего кроме: «А к кому ещё?» И не смогла бы вспомнить, по какой причине раньше чувствовала неприязнь к этой девушке. Не сильную, совсем небольшую, невнятную, но тем не менее — Даните не нравилась Шайна. И принцесса знала, что полуэльфийка это понимает.

Однако теперь все недавние рассуждения о бесстыжих девчонках из борделя забылись, как страшный, но глупый сон. Шайна поддержала Даниту, не оттолкнула, не пренебрегла. Она повела себя так, словно они были подругами… но они не были.

А жаль.

Данита вздохнула, подняла голову… и едва не полетела носом вперёд, обнаружив возле двери в свою комнату Коула. Страх сразу вернулся, и принцесса нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Как там сказала Шайна? Зато завтра она увидит Дамира. Ради этого Данита готова была горы свернуть. И врать напропалую эльфу, который ей нравился. Впрочем, сейчас она уже не была уверена в собственной симпатии. Любить того, кто убил дядю Велдона, принцесса была не способна.

— Привет, — она изобразила улыбку, подходя ближе. — Меня ждёшь, что ли?

— Тебя. — Коул кивнул, ответно улыбаясь. Он был такой довольный, что в любой другой день — да даже вчера! — Данита точно подумала бы, что Шайна наконец ответила ему взаимностью. Однако этого никак не могло быть. — Завтра погуляем? После обеда?

— Мог бы спросить утром, — принцесса пожала плечами, старательно удерживая нейтральное лицо. Спасибо дяде Велдону — это он настоял, чтобы её учили самообладанию наравне с Дамиром. — И не ждать тут до последнего.

— Ну мало ли, вдруг утром ты распланировала бы свой день без меня? — хмыкнул Коул лукаво. — Тем более мне хотелось себя порадовать, а если ты согласишься, я буду рад.

— Хорошо, давай погуляем, — кивнула Данита. Она прекрасно помнила и не сомневалась, что Коул тоже помнит — завтра после обеда Дамир и Шайна будут гулять в парке. Они громко обсуждали этот факт за ужином. Специально для эльфа, по инструкции Эмирин.

— Прекрасно, — удовлетворённо протянул Коул, быстро коснулся губами щеки принцессы, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе.

А Данита, войдя в свою комнату, непроизвольно вытерла ладонью щёку, до которой минутой ранее дотронулся Коул, и содрогнулась от отвращения.

Она никогда не думала, что чувства могут измениться до неузнаваемости вот так, за один кхарртов день…

Наследный принц Дамир

Он чувствовал: что-то затевается. Причём это началось несколько дней назад, когда Шайна неожиданно приободрилась, а потом и вовсе приручила Огонь. Подозрительно быстро приручила…

Дамир боялся даже думать об этом, слишком велика была возможность разочароваться. Но он действительно не мог представить, что ещё могло настолько приободрить Шайну кроме…

Способен ли дядя Велдон на инсценировку собственной гибели? Наследник прекрасно знал, что император способен на всё, это говорил ему ещё отец. И на подобный жестокий ход — тоже. Дамир ничуть не сомневался: если его догадки правдивы, то дядя, конечно, очень жалел их с Данитой, но считал цель оправдывающей средства. И наследник был с ним согласен. Главное, чтобы всё оказалось именно так, как он думает.

О своих подозрениях Дамир не говорил даже Дин. И Эмирин не говорил. Опасался сглазить. Или того хуже — если его догадки будут мешать тёте Эм и дяде Велдону, то они могут предпринять что-нибудь не особенно приятное, дабы не мешали. Например, убрать эти мысли из его головы насовсем, чего бы не хотелось. Дамиру хватило прошлого погружения Эмирин в его разум — до сих пор впечатления не улеглись.

Поэтому он молчал, только внимательно следил за всеми. И за Коулом, неожиданно развеселившимся к субботнему завтраку, и за Шайной, которая явно из-за чего-то волновалась, списывая собственную нервозность на какой-то дурацкий зачёт по пропущенному ею накануне целительству. И за Данитой, мрачной и слегка настороженной, как человек, ожидающий подвоха. Вот её поведение тревожило Дамира сильнее всего. Неужели она тоже в чём-то замешана? Или это просто ревность к Коулу?

Только Оливер вёл себя точно так же, как и раньше, но было бы удивительно, если бы и он занервничал — всё-таки сотрудник Тайной службы, элитное подразделение. Вот он казался абсолютно спокойным и старался сглаживать углы, направляя разговор и отвлекая внимание от напряжённых девчонок. Когда Дамир глядел на улыбчивого и безмятежного поддельного принца, ему даже казалось, что он всё себе придумал, а не совсем обычное поведение Шайны и Даниты — не более чем реакция на их личные проблемы. И это никак не связано с Эмирин и дядей Велдоном.

Он почти убедил себя в этом, но потом они с Дин вернулись в общежитие, собираясь одеться потеплее и отправиться в город, и обнаружили, что не могут выйти. Дверь попросту не открывалась, академия не откликалась, и всё, что им оставалось, — сидеть и ждать, что будет дальше, надеясь и веря в лучшее.

Оливер Рино

Было бы наивно думать, что сотрудники Тайной службы ни при каких обстоятельствах не испытывают волнения или страха. Они просто умеют не показывать другим своих истинных чувств.

И Оливеру было страшно. Наверное, никогда в жизни ему не было настолько страшно. Эмирин не посвятила его во все детали плана, он знал лишь свою небольшую часть. И эта часть ему не нравилась, потому что он не понимал, зачем это нужно и что случится после того, как он выполнит инструкции.

— А после этого, — объясняла Эмирин накануне, когда Оливер задал закономерный вопрос, — ты проследишь, чтобы Шайну ничем не задело. И чтобы Коул к ней не приблизился.

— Она же должна воспользоваться амулетом переноса… — пробормотал оборотень и выругался, когда ректор пожала плечами.

— О, конечно, должна. Только вот вряд ли она послушается.

Оливер тоже в этом сомневался, хотя и надеялся на благоразумие девушки. Само участие Шайны в этом кошмаре заставляло нервничать и бояться сильнее. Эмирин предупредила: Коул может попытаться убежать из академии, захватив с собой полуэльфийку, и первейшей задачей Оливера стало не допустить этого ни в коем случае. Остальное — по обстоятельствам. Он ненавидел это выражение, поскольку обстоятельства бывают самыми разными, вплоть до фатальных.

Сразу после обеда оборотень подхватил Шайну под локоть и повёл в парк. Рука девушки была напряжена до предела, и любую попытку начать разговор Шайна пресекала на корню краткими ответами. Нервничала.

— Посмотри, какая чудесная погода, — протянул Оливер, глядя по сторонам. И даже не покривил душой — утром прошёл снегопад, и снегу навалило почти по уши. Всё вокруг было чёрно-белым, как карандашный рисунок. Выделялись только губы Шайны — ярко-алые, искусанные. Как капля крови на снегу. — Не унывай, расслабься. Ты со всем справишься.

Он, конечно, говорил совсем не о пропущенных практикумах и несданных зачётах.

— Тебе не страшно? — почти прошептала Шайна дрожащим голосом. Зрачки её были расширены так, что радужки не было видно и глаза казались абсолютно чёрными.

— Немного, — пожал плечами Оливер и, понизив голос, поинтересовался: — Ты хорошо помнишь про амулет переноса?

Она вздохнула.

— Конечно.

Помнить — не значит воспользоваться, Оливер это осознавал. И как бы он хотел сейчас найти рычаги давления на Шайну, заставить её убраться из парка академии, как только всё начнётся. Но ему нечего было ей сказать, поэтому он просто кивнул.

— Вот и они… — пробормотала Шайна, завидев в конце заснеженной аллеи Даниту и Коула, и оборотень ощутил, как она непроизвольно сжала кулаки.

Принцесса Данита

Никогда в жизни принцесса не ощущала себя настолько кошмарно. Если бы не Эмирин, зашедшая на минуту в её комнату ещё перед обедом, Данита наверняка упала бы в обморок от страха и переживаний. Но тётя Эм коснулась прохладными пальцами пульсирующих от головной боли висков принцессы — и всё прошло. Лёгкая тревога осталась, но, как объяснила ректор, совсем убирать чувствительность нельзя — это будет выглядеть слишком странно и подозрительно.

Однако шло время и влияние магии Эмирин медленно сходило на нет. Пока ещё было терпимо, по крайней мере, не хотелось убежать, разрыдаться или вовсе умереть от ужаса, как накануне. И Данита почти спокойно приняла руку Коула и отправилась с ним в парк академии, дружелюбно, но чуть прохладно улыбаясь эльфу и мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Ты сегодня какая-то странная, — протянул Коул, косясь на принцессу с лукавым прищуром. Он до сих пор выглядел довольным донельзя и, кажется, действительно ничего не подозревал. Хотя Даните чудилось, что у неё всё должно быть на лбу написано. — Словно слегка заторможенная.

— Не выспалась, — ответила принцесса легко, и это отчасти было правдой. Какой уж тут сон, когда ей предстояло сыграть самую важную роль в своей жизни? — И голова немного болит. Ерунда, не обращай внимания.

Коул хмыкнул, и тут в конце аллеи появились две тёмные фигуры, в которых, присмотревшись, Данита узнала Шайну и Дамира. Точнее, того, кто сейчас называл себя её Дамиром.

Желудок сделал резкое сальто-мортале, и принцесса сглотнула, усилием воли удержав на месте и еду, и саму себя.

— А вот и наши голубки, — пробормотал Коул, остановившись, и развернул Даниту лицом к себе. — Слушай, а давай поспорим? На желание.

Что-то подобное предполагала Эмирин, но принцесса всё равно удивлённо вздрогнула, услышав это предложение.

— Поспорим? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. И скептически подняла брови. — И в чём предмет спора?

— Я уверен, — Коул кивнул в сторону Дамира и Шайны, — что этот человек — не твой брат. Хочешь, докажу? Если я ошибаюсь, ты загадаешь мне желание, если нет, то я тебе. Идёт?

Сердце заколотилось сильно и резко, так ударяясь о рёбра, что Даните показалось — этот стук должен услышать и Коул. И заподозрить уже наконец неладное!

Но он не услышал. Так и стоял, улыбаясь и глядя на неё с торжеством во взгляде. Словно был уверен, что у него всё получится.

А принцесса вот не была уверена, что всё получится у неё, но она постарается, чтобы получилось. Ради брата. И ради дяди. Не зря же он умер?

— Идёт. Давай, доказывай, — фыркнула Данита, и Коул, улыбнувшись шире, продолжил:

— Всё предельно просто. Вы с Дамиром — с настоящим Дамиром — одной крови. Ты можешь просто позвать его, используя магию Крови, это безобидно и академией не заблокируется.

— Хм… — принцесса сделала вид, что задумалась, — а почему ты не предлагал мне этот способ раньше, когда я его искала?

— Потому что тогда его прятали, это бы не сработало. Чтобы спрятать, нужно заблокировать родственные связи. А сейчас вот он — как на ладони. Но амулет личины не может создать настоящую родственную связь, и если этот Дамир — не твой брат, кровь не откликнется.

— Ясно. Но ты забываешь о том, что я такого ни разу не делала. Я не умею.

— Это очень просто, я сейчас научу, — подмигнул принцессе Коул и достал из нагрудного кармана маленькую и тонкую иглу.

Данита толком не слушала, что он ей говорит. В ушах шумело, сердце по-прежнему колотилось, и она ждала лишь одного — момента, когда всё наконец закончится.

Быстрее бы!

— Ты поняла? — Коул протянул принцессе иглу. По его инструкции она должна была кольнуть ею безымянный палец, посмотреть на Дамира и начать мысленно звать его. Вряд ли это сработало бы, если бы Коул предлагал подобное серьёзно, но цель его была в другом, и Данита это знала. Ему нужна была кровь правящего рода.

Принцесса взяла иглу и сразу, не мешкая, царапнула ею ладонь самого Коула.

— Ты что де… — начал он удивлённо, но она не слушала — швырнула иглу в сторону человека, который называл себя Дамиром, и, не глядя, поймал он её или нет, отскочила на шаг назад от Коула, а затем резко дёрнула тонкую ниточку на своём запястье — амулет переноса, выданный Эмирин час назад.

Через пару мгновений Данита оказалась в какой-то незнакомой комнате и упала на кровать, наконец позволив себе громко разрыдаться.

Шайна Тарс

Самая большая проблема Норда и Эмирин состояла в том, чтобы убить Риланда. Сделать это было невозможно, пока он не окажется здесь, в академии, физически, а не только в теле Коула. Заманить Повелителя хитростью было нельзя — не поверит, заподозрит неладное. Оставался другой вариант — заставить. И Эмирин не знала, как это сделать, пока мне не приснился тот сон, в котором мама сказала про марионеток и кукловода.

Марионетки тоже могут управлять кукловодом, даже если они сломанные.

Магистр Лан, точнее Эдриан, следующий за нами с Оливером по пятам с момента начала прогулки, должен был использовать нити подчинения Крови, чтобы перетянуть в академию своего отца. Для этого ему нужна была кровь Коула, как эльфа, которым управляет Риланд. И магия Разума, при помощи которой Эдриан на короткое время прекратил доступ Повелителя к телу внука, а затем вынудил перенестись сюда, используя мощный аркан из родственной крови и магии Разума.

Я знала всё это, Эмирин объясняла. Но одно дело — знать, а другое — видеть своими глазами. Всё происходило быстро и стремительно настолько, что мне казалось — я даже вздохнуть не успела, как Оливер поймал иглу, брошенную Данитой, и передал её Эдриану. Принцесса тут же исчезла, использовав амулет переноса, а Оливер хлестнул Коула каким-то ярко-жёлтым заклинанием, заставив эльфа на пару необходимых мгновений растеряться, ведь академия ничего не заблокировала. Эти несколько секунд понадобились Эдриану, чтобы совершить за нашими спинами небольшой ритуал, и спустя ещё пару мгновений Коул, застонав, упал на колени, с бешенством глядя на всех нас.

Я сглотнула, когда пространство вокруг заволновалось, задрожало, готовясь к переносу эльфа, которого Эдриан сейчас выдёргивал сюда насильно. И невольно сделала шаг назад, как только послышался треск и из разлома показалась высокая беловолосая фигура со сверкающими яростью глазами.

— Забавно, — сказал Повелитель одними губами, но я всё равно услышала. Или прочитала по губам? Впрочем, неважно.

Вновь раздался треск, и на этот раз из разлома рядом с нами вышли Эмирин, Нарро и отец. Где-то рядом был и Норд, как и Эдриан, скрытый невидимостью до поры до времени, но пока он не проявлял себя.

Риланд не стал мешкать или тратить силы на пустые разговоры — он просто взмахнул рукой, и мамин амулет сорвало с моей шеи, как осенний листок срывает с дерева при сильном порыве ветра. Свист, ярко-алая вспышка, словно хвост кометы, улетевшей прочь от меня, — и Эмирин захрипела, хватаясь ладонями за горло.

Цепочка обмоталась вокруг её шеи, как удавка, и камень в медальоне разгорался алым всё сильнее и сильнее…

— Шайна! — процедил стоящий в двух шагах от меня Оливер, но я покачала головой. Да, по инструкции мне следовало сразу, как Риланд заберёт у меня амулет, последовать примеру принцессы и перенестись в Арронтар. Но я просто не могла этого сделать. Я слишком волновалась за них всех, а ещё мне казалось, что в моём присутствии Коул, то есть Риланд, будет вести себя более скованно, не желая меня задеть. Я была нужнее здесь. Просто Норд не хотел мной рисковать, но кто сказал, что я буду его спрашивать?

И я осталась.

Оливер сквозь зубы выругался и толкнул меня каким-то заклинанием, чтобы я села на землю. И вовремя, потому что с академией творилось что-то жуткое.

Само здание, казалось, ревело и дрожало, и всё вокруг вибрировало, словно наш мир находился в стеклянном шаре и сейчас его кто-то отчаянно тряс, пытаясь вытряхнуть содержимое. Я знала, что это: мамин амулет уничтожал Хранителя, и академия сопротивлялась, стараясь сохранить устойчивость заклинаний, которые позволяли ей не просто быть зданием и парком, а обладать Разумом и сохранять в себе огромное количество силы. Силы, которая должна была убить всех, находящихся внутри академии сегодня, если бы у Риланда всё получилось. И в первую очередь — убить наследников, если бы Данита действительно дала ему собственную кровь, как он планировал. Почти безупречный план… был бы, если бы изначально разрабатывался Повелителем, а не Эмирин и Нордом. Риланд никогда не являлся хозяином положения, но понял он это только сейчас, потому и злился.

Эльф попытался перенестись, но ничего не вышло, хотя, если бы не Нарро и Дрейк, державшие в эту минуту и ректора, уложив её на снег, и академию, не позволяя ей развалиться на части, у Риланда вполне получилось бы сбежать отсюда. Заклинания, благодаря которым здание могло блокировать чужую магию и даже отвечать на неё своей, сейчас были слишком неустойчивы. Но Нарро и Дрейк удерживали всё, сжимая ладони Эмирин в своих руках. Это была их задача, их часть плана — не позволить, чтобы академия рухнула нам на головы. На Риланда они не обращали внимания вовсе, даже щит не поставили — его организовал Норд, и как только вокруг ректора и её защитников замерцала дымка «паутины» второго уровня, Повелитель заозирался, не понимая, кто мог её сотворить. Такая же точно паутина окружила и меня, и Эдриана, и даже Коула.

— Велдон! — неожиданно почти весело воскликнул Повелитель тёмных эльфов. — Не стесняйся, покажись! Ты должен быть жив, раз жив Эдриан!

Ему никто не ответил, но я отлично понимала, что это временно. Чем больше колдуешь, тем сильнее разрушается невидимость, не выдерживая влияния вырывающихся чар.

В момент, когда наконец появилась мама, я смотрела на Коула и поэтому заметила её не сразу. Я думала о том, каково ему сейчас, ведь он, наконец очнувшийся от долгого сна, тут же попал в непонятный кошмар. И теперь с недоумением вертел головой, пытаясь понять, что происходит и что ему делать. А потом ошеломлённо округлил глаза, уставившись на нечто слева от меня, и я тоже туда посмотрела.

Она была как живая. Просто стояла посреди аллеи, одетая совсем не по погоде, между всеми нами. Окинула быстрым взглядом окружающее пространство — и остановилась на Повелителе.

— Что?.. — Он побледнел, хотя казалось: бледнее быть невозможно — и так весь белый, если не считать тёмной одежды. Риланд смотрел на маму с огромным удивлением. Он словно даже злиться перестал. — Ты тоже жива, Риш?

— Нет, — мама усмехнулась, качнув головой, а потом нарочито разочарованно вздохнула. — Так я и знала, что ты не помнишь эту сказку.

И что тут началось! Дарида! Я даже взвизгнула, упав на снег целиком и распластавшись на нём, только глаза подняла, пытаясь следить за происходящим, хотя это было сложно.

Они напали на Риланда одновременно — и мама, и Эдриан, и Оливер, и Норд, с которого окончательно слетела невидимость. Он выглядел по-прежнему как магистр Керт, но для Повелителя, конечно, теперь было очевидно, кем он является. Я понятия не имела, что за заклинание использовал каждый из них, но выглядело это устрашающе. Как огромный ураган из огня — со стороны Норда, ледяные острые кинжалы — от Оливера и единый вихрь, будто сотканный из темноты и тумана, — от мамы и Эдриана. Эльф переместился ближе к ней, и они переглядывались, словно пытаясь согласовать действия друг друга.

Возможно, они смогли бы победить Повелителя — всё же четверо на одного. Но Риланд был отличным магом и, по-видимому, гораздо лучшим, чем нападающие. Не удивительно, учитывая его вполне почтенный возраст, сравнимый с возрастом Эмирин и Нарро.

— Ты всё равно проиграешь, — процедил Эдриан, и они с мамой вновь ударили Риланда чем-то единым, похожим на стремительный солнечный луч, только острый, как бритва. Заклинание срикошетило о поставленный щит, и Триш едва успела развеять его.

— Маловероятно, — хмыкнул Повелитель. — Хотя вы меня, признаться, удивили.

— Дед, что происходит? — нервно спросил Коул, и мне стало его жаль. Бедняга! Оказаться в эпицентре событий, почти ничего не помня и не понимая. Но не зря я когда-то симпатизировала настоящему Коулу — помогать деду он не спешил. Хотя, казалось бы, — надо. Но Коул косился на Эмирин, которую сейчас активно вытягивали с того света отец и Нарро, и подозревал неладное.

— Не вмешивайся, — отрезал Риланд, не удостоив внука даже взглядом, и спустя секунду атаковал сам.

Четыре одинаково мощных заклинания просвистели в воздухе, но я не успела их рассмотреть — они разбились о щит, поставленный ранее Нордом. Однако Повелителя это не смутило. Он начал швыряться заклинаниями как одержимый, одна секунда — одно заклинание, и каждый раз новое. И, к моему удивлению, спустя минуту я заметила, как щит Норда в одном месте истончился… И сообразила, что Риланд специально бил в одну точку, стремясь расшатать щит. При этом его собственный — первого уровня — до сих пор был незыблемым и насмешливо светился, отбивая атаку за атакой.

Удивительно, но, оказывается, дело не в количестве нападающих, а в мастерстве и согласованности действий. Оливер, мама, Эдриан и Норд были отличными магами и по отдельности, и вместе, но они сейчас работали не в связке, а каждый сам за себя. И по этой причине у них не получалось достать Риланда. А вот у него получалось разрушать их щит — укреплять его приходилось каждые десять-двадцать секунд. И не за горами был момент, когда Повелитель успеет пробиться со своим заклинанием за треснувшую защиту — для этого ему понадобится лишь мгновение.

— Риш, атакующий щит, — обратился к маме Норд. Я не сразу поняла, о чём он, но зато остальные поняли сразу. В том числе и Риланд, к сожалению. — Твоего уровня. Ты строишь, мы запускаем.

— Да, — мама кивнула и подняла ладони, и как только она начала строить «паутину» первого уровня, я осознала, что хочет сделать Норд. Он показывал мне такой щит однажды, когда я ещё считала его магистром Кертом.

Обычные щиты статичны, они способны передвигаться только вместе с магом, поставившим их, — такой щит называется подвижным. Атакующий щит не просто подвижен, он ведёт себя как атакующее заклинание, только он гораздо тяжелее и его намного сложнее отбить. Запустить в атаку щит-паутину первого уровня — почти нереальная задача. Норд надеется, что у них с Эдрианом и Оливером хватит на это сил? Ему виднее, но я серьёзно в этом сомневалась.

Риланд пытался помешать маме. Отчаянно и дико, сосредоточившись, как обычно, на одной цели, и этой целью стал, как ни странно, Норд. Не мама, не её щит — именно Норд. Я понимала, почему он. Уничтожить призрака-защитника сложно, хотя и возможно — как только иссякают его магические силы, он развеивается. Но магических сил у Триш было много. Однако Риланду было необходимо вывести из строя хоть кого-то из четверых, тогда вероятность того, что атакующему щиту удастся придать импульс, начала бы стремиться к нулю. И он выбрал Норда, скорее всего из-за личной неприязни: слишком уж долго мечтал уничтожить императора, который теперь к тому же оказался его соперником на пути к единственной.

Я нервничала и переживала за Норда, хотя пока он справлялся с заклинаниями, хлещущими его, словно проливной дождь. Оливер и Эдриан помогали, и в какой-то момент вместо Норда Риланд неожиданно швырнул сверкающим лезвием в Оливера. К тому времени щит, защищавший оборотня, чуть треснул в одном месте, и Повелитель этим воспользовался.

Оливер вскрикнул, хватаясь за бок, где стремительно набухала кровью одежда. Я в ярости вскочила на ноги и попыталась рвануться к нему, чтобы помочь — в конце концов, я тоже маг и могу дать силу для атакующего щита! — но не смогла сдвинуться с места. Меня просто не пустили!

— Риш, быстрее! — рявкнул Норд, срочно залатывая щит возле Оливера и одновременно с этим отбивая заклятья Риланда, которые летели туда же, стремясь добить поддельного принца, и на губах Повелителя змеилась неприятная усмешка.

Но продержалась она недолго.

Мама доделала свой щит. Огромный, светящийся и прекрасный, как купол из чистейшего стекла, то и дело поблёскивающий в разных местах нитями силы. Он был круглым, словно сфера, и завис над нашими головами недавно рождённой звездой, маленькой, но готовой к свершениям.

— Есть! — крикнула мама и добавила в центр щита руну движения.

— На счёт «три» — вместе! — прохрипел Норд, отбивая очередное заклинание. — Раз, два, три!

Они ударили в руну чистой силой одновременно, выкладываясь по максимуму, наверняка до звона в ушах и сведённых от магической перегрузки мышц, и щит полетел. Не быстро, но и не медленно, и Риланд честно пытался его остановить, но помешать подобной махине достигнуть цели было невозможно. Щит накрыл Повелителя, как котёнка колпаком, ярко вспыхнул — и Риланд попросту исчез, будто растворившись в пульсирующей внутри сферы магии.

— Всё? — спросила я глупо, и Норд покачал головой.

— Пока нет. Он жив, пытается разбить щит изнутри.

Я не стала спрашивать, что будет, если разобьёт, — видела, что остальные на пределе. У Норда шла кровь носом, Эдриан был бледен и вытирал ладонью мокрый от пота лоб, Оливер, бледно-зелёный и трясущийся, прижимал ладонь к окровавленному боку, а мама… она перестала казаться обычным человеком, став полупрозрачной, как тюль на окнах.

Но они выложились почти целиком, неужели Риланд сможет?..

Внезапно сфера пошла трещинами, и я похолодела. Нет, это невероятно! Сколько же у него сил?! Он действительно разрушает щит! В одном месте трещина даже расширилась настолько, что я заметила блеск белых волос Риланда.

— Риш! — воскликнул вдруг Эдриан, и его лицо исказилось от отчаяния и какой-то безысходности. — Это надо заканчивать, понимаешь? Надо!

Мама кивнула, кажется на самом деле поняв, о чём он говорит. А я вот не понимала…

— Прости, — сказал Эдриан на этот раз тихо, а мгновение спустя вновь запустил в щит силой, уничтожая трещины, убирая их. Что-то зашептал, негромко и резко, отрывисто, и поток магии, льющейся в сферу, внезапно вспыхнул и увеличился, превратившись из тонкого ручейка в полноводную реку…

Однако это была уже не магия. Это была жизнь.

У Эдриана не осталось никакой другой силы, кроме жизненной, и он отдавал её сейчас, завершая щит. Тот ярко засветился, ослепив меня на мгновение, и я зажмурилась — а когда вновь открыла глаза, никакого щита уже не было. И Риланда тоже не было.

Но были все остальные. Эдриан, лежавший на окровавленном снегу и, кажется, мёртвый — теперь он выглядел самим собой, а не магистром Ланом, — Коул, шокированный и нервно кусающий губы, раненый и покачивающийся Оливер, мрачный Норд, полупрозрачная Триш. И Нарро с отцом, чёрные от усталости, державшие на коленях бледную Эмирин.

Всё?..

Теперь я не стала это озвучивать. Просто попыталась сделать шаг вперёд и глубоко вздохнула, когда у меня это наконец получилось.

Я сразу побежала к маме. Остановилась возле неё, вглядываясь в глаза. Один карий, другой красный… Как раньше, когда она ещё не лишилась магии Разума. До сегодняшнего дня я видела эти глаза только во сне, а теперь…

— Мам?..

Она грустно улыбнулась и обняла меня. Впервые в жизни меня обнимала она, моя настоящая мама, а не Кара Джейл.

Хотя «в жизни» — это не совсем верное слово…

— Прости меня, Шани. Я не слишком хорошая мать.

— Неправда! — возразила я дрожащим голосом и почувствовала щекой её улыбку.

— Будь счастлива, — прошептала она мне на ухо, провела ладонью по растрепавшейся косе и поцеловала. — А сейчас мне нужно помочь Эмирин.

— Да-да, конечно!

Я в последний раз скользнула рукой по её спине, крепкой и прямой, как у живого человека, а спустя мгновение мама уже быстро шагала по направлению к ректору. Села рядом на снег, протянула ладонь — и легко сняла с шеи Эмирин свой амулет.

Академия тут же перестала гудеть и трястись, а ректор открыла глаза. Кажется, они сейчас были жёлтыми.

— Всё, — сказала мама просто и очень грустно. — Его больше нет.

Эмирин кивнула. Её губы тронула слабая улыбка, а потом она просипела:

— Иди сюда, волчонок.

Мама будто ждала этого. Кинулась в её объятия, разрыдавшись как ребёнок — живой ребёнок! — и шепча что-то неразборчивое. Следом их обеих обнял Нарро, прижал к себе крепко и сильно, словно защищая, большой и надёжный.

Мама причинила им обоим столько боли, но, кажется, теперь я начала понимать, почему они всё-таки её простили…

Она ушла неожиданно — так же, как и появилась. Только вспыхнула ярко-алым в руках Эмирин и Нарро, а затем исчезла.

И её амулет тоже исчез. Она забрала его с собой.

Норд

Ему было жаль, что он не успел проститься с Триш, но, наверное, так было правильно. Они всё сказали друг другу ещё в сновидениях, больше говорить было не о чем, а объятия…

Он обойдётся. Главное, что он знает — теперь Риш по-настоящему ушла, отправилась на перерождение, и хорошо бы её следующая жизнь получилась удачнее. Счастливее и длиннее предыдущей.

Эдриан тоже ушёл. Это был его выбор — пожертвовать собой, чтобы уничтожить Риланда. Кто-то из них, живых, а не мёртвых, должен был это сделать, чтобы усилить возможности атакующего щита. Норд никогда не был дружен с братом Риш, но сейчас его было жаль. Жаль, потому что его жизнь оказалась такой же несчастливой, как и её, к тому же она была отравлена горьким и невозможным чувством к собственной сестре.

— Хорошего перерождения, — прошептал Норд традиционную фразу, отводя взгляд от распластанного на снегу тела, и повернулся к Оливеру. — Ты как?

Рану оборотня уже осматривал Дрейк, и Оливер чуть морщился, когда эльф задевал её.

— Затянется через пару часов, — констатировал отец Шайны, выпрямляясь. — Регенерация сработает, и затянется. Обычно быстрее, но сейчас не тот случай — заклинание замедляет природные особенности оборотней.

— Догадывался он, получается, — хмыкнул Оливер. — Или даже догадался.

— Трудно было не догадаться. Мы не стали бы подвергать риску Дамира, а «хамелеоны» почти все оборотни, — пожал плечами Норд и обратил внимание на подошедшую Шайну. Девушка до сих пор была белой, как окружавший их снег, и хмурилась. — Иди в академию, Шани, здесь тебе делать нечего.

Прозвучало резковато, но Норд смертельно устал. Кроме того, он знал, что этот раз — скорее всего, последний, когда он видит Шайну. И эта мысль причиняла боль.

Он думал, Шайна будет спорить, возражать, не желая никуда уходить как можно дольше. Но она просто кивнула, глядя на него с такой нежностью, что сердце зашлось.

— Вместе пойдём, — буркнул Дрейк. — И ты, Оливер, тоже. Тебе в лазарет надо.

— О, пап, ты уже в курсе? — удивилась Шайна, и эльф кивнул.

— Да, Эмирин мне всё рассказала, — он окинул многозначительным взглядом Норда, выделив голосом «всё». — Сейчас она снимет с Оливера личину, и отправимся.

— А Коул? — спросила Шайна, и они разом обернулись на внука Повелителя, до сих пор сидевшего на снегу. Он выглядел оглушённым и растерянным, абсолютно не понимающим происходящее. — Его, мне кажется, тоже надо в лазарет.

— Его заберу я, — прошелестел за их спинами слегка охрипший голос Эмирин, и все обернулись. — С ним надо поработать.

— Ты сегодня ничего делать не будешь, — рыкнул Нарро, сжав её плечи большими ладонями. — Ты будешь только отдыхать. Я сам с ним поработаю.

— Хорошо. — Эмирин кивнула и тепло улыбнулась Шайне. — Идите. Основная часть закончена, теперь будем разгребать последствия.

Норд невольно поморщился, представив реакцию тёмноэльфийского общества. Естественно, правду сообщать им никто не собирался, они с Эмирин приготовили специальную легенду о нападении на второго наследника Риланда в стенах академии, в результате которого погиб и Повелитель, и нападавший. Главное, чтобы их поддержал Коул, но уговорить его — уже задача Эмирин и Нарро.

Объявлять народу о «воскрешении» императора Норд не желал. Так будет проще, чем придумывать, зачем он почти сразу отречётся от престола, а потом ещё скрываться по всему свету от желающих его найти. Нет уж. Погиб так погиб.

Но с Дамиром и Данитой, конечно, следовало поговорить.

Наследный принц Дамир

Целый час сидеть внутри помещения с трясущимися стенами — сомнительное удовольствие. Особенно учитывая тот факт, что ни Дамир, ни Дин понятия не имели, что происходит, если не считать одного момента.

— Это мама, — прошептала Рональдин, когда всё вокруг начало гудеть и дрожать, как при землетрясении. — Она… умирает.

— Что-о-о? — Наследник едва не подпрыгнул на постели, где они сидели с Дин, обнявшись. Как это — умирает? Вот… просто умирает? Как дядя Велдон?!

— Мама говорила, что академия будет вести себя именно так при смене Хранителя, — объяснила Дин тихо. — Но, судя по тому, что ничего не прекращается, она не умерла. Но и не… как бы это сказать…

— Да скажи уж как есть, — проворчал Дамир, чувствуя одновременно со страхом дикую злость и невероятное бессилие. Посадили их сюда, как в клетку, даже не предупредили ни о чём! А им теперь мучайся, гадай, что случилось.

— Мама находится… как бы в процессе умирания. С одной стороны, на неё что-то действует, а с другой — её кто-то держит здесь, в этом мире. Хотя понятно кто — отец и держит. И ещё Дрейк, наверное.

Дамир покачал головой и вздохнул. Он понимал, конечно, — их с Дин хотели сберечь, но как же мучительно осознавать, что за дверями этой комнаты творится что-то жуткое и опасное, а они отсиживаются здесь, как два музейных экспоната.

— Мы все умрём, — пробормотала Дин через пару минут, когда академию особенно сильно тряхнуло. Кроме этой тряски больше ничего не происходило, даже предметы не падали и штукатурка не сыпалась. Из этого Дамир делал вывод, что всё не так уж и плохо.

— Не надо, не думай так. Твоя мама знает, что делает. И… мой дядя тоже.

Дин изумлённо округлила глаза, покосившись на наследника с недоумением. Вцепилась в его руки всеми пальцами и, сглотнув, переспросила:

— Кто?

— Дядя, — повторил Дамир. — Мне кажется, он жив.

— Мир… — с сомнением протянула Дин. — Вряд ли это возможно, но… Почему ты так думаешь?

— Шайна, — кратко пояснил он. — Она слишком счастливая последние дни.

Рональдин изменилась в лице. Его словно коснулся луч света, отразившись в глазах, заблестевших от радости.

— А ведь точно…

Оставшееся время они просидели молча, ожидая, когда за ними кто-нибудь придёт. Академия давно перестала трястись, за дверью слышались чьи-то взволнованные голоса, но никто не приходил. И Дамир уже начал подозревать самое худшее, когда наконец воздух рядом с ними завибрировал, а потом пространство треснуло и в комнату шагнули магистр Дарх и Данита.

От внезапно накатившего облегчения сердце наследника сначала замерло, а затем застучало, забилось о грудную клетку, словно пытаясь выпрыгнуть наружу. Ведь если они пришли — значит, всё в порядке! Так ведь?..

— Все живы? — сразу поинтересовался Дамир, вскакивая с постели и придерживая Дин за плечи. Данита покосилась на этот явно не платонический жест, открыла рот и вытаращила глаза, и наследнику на мгновение стало смешно. Что же она с ним сделает, когда узнает?

— Почти, — буркнул Дрейк, отпуская ладонь принцессы. — Ваше высочество, побудьте пока тут. Чуть позже подойдёт дартхари Нарро, всё вам расскажет и объяснит.

— Отец? — Голос Дин испуганно сорвался, задрожав. — А…

— С твоей мамой всё хорошо, — успокаивающе ответил магистр, и Рональдин выдохнула. — Она просто устала, перенапряглась. Сегодня за неё всё сделаем мы с Нарро, а завтра она вернётся в строй. Не волнуйся.

— Спасибо, — прошептала Дин, и Дрейк, кивнув, воспользовался амулетом переноса.

После того, как магистр ушёл, они втроём стояли, вытянувшись, словно по струнке, и смотрели друг на друга. Дамир не знал, с каким выражением лица на Даниту глядела Дин, он видел только сестру, изучавшую его — точнее, Мирру — с серьёзной, вдумчивой внимательностью. И почти слышал, как в её голове что-то щёлкает, словно запускаются сломанные механизмы…

— Да быть того не может, — пробормотала Данита и обескураженно потёрла ладонью лоб. — Бре-е-ед.

— Ну почему же. — Дамир усмехнулся и развёл руки, распахивая объятия. — Всё может быть. Иди-ка сюда.

Глаза сестры вновь удивлённо расширились. Она несколько секунд стояла, не двигаясь, глядя то на него, то на Дин, и на дне её взгляда плескалась неуверенность. И страх. Да, она боялась ошибиться — так же, как Дамир боялся ошибиться насчёт дяди Велдона.

Но Данита всё-таки сделала шаг вперёд и обняла его. Провела ладонью по спине — и отшатнулась, в ужасе качая головой.

— Нет, ну это невозможно! Ты… девочка?!

Ответить Дамир не успел, снова услышав негромкую вибрацию воздуха, и через мгновение в комнате появился дартхари Нарро. Почему-то в сопровождении магистра Керта.

— Папа! — воскликнула Дин, бросаясь к отцу, и он обнял её, кратко поцеловав в лоб. — Что с мамой?

— Мама пока спит, — ответил Вожак спокойно, глядя поверх головы дочери на Дамира и Даниту. — За пару часов она восстановится и сможет заниматься делами.

— Хорошо. А…

— Подожди, — Нарро мягко перебил Дин и отстранился. — Потом. Иди сюда, Мир, я вытащу артефакт.

— О-о-о, — простонала Данита, покачнувшись. Только услышав от Нарро подтверждение собственным мыслям, она наконец поверила в то, что её брат всё это время был девочкой.

— Вытащишь? — Дамир быстро подошёл к оборотню, ощущая себя человеком, которому собираются вручать государственную награду. — Надолго?

— Будем надеяться, что навсегда, — усмехнулся Нарро и поднял руку, оттягивая ворот рубашки наследника.

Касание прохладных пальцев, резкая обжигающая боль, густой туман перед глазами — и истошный вопль Даниты над ухом:

— Мир! Братик, ты!..

Она чуть не снесла его напрочь, накинувшись и обняв с таким пылом, что Дамир был вынужден сесть на кровать, пытаясь справиться одновременно и с головокружением после вытаскивания артефакта, и с сестринским напором.

Данита говорила без умолку, наверное, целую минуту. Верещала, сетовала, как же она не догадалась, жаловалась на жестокость метода — с ума сойти, столько времени мальчику притворяться девочкой! — плакала от счастья, обнимала…

Дамир только улыбался и гладил сестру по растрёпанным волосам. Данита, конечно, много чудила последние месяцы, но он всё равно безумно её любил. И простил сразу и за всё — и за прошлое, и за будущее. Сестра же, единственный близкий человек, если не считать Дин.

Или?..

— Так, волчата. Потом наобнимаетесь. — Нарро, смеясь, оттянул Даниту от Дамира и усадил рядом на кровать. Дин стояла в изголовье и смотрела на них, улыбаясь счастливо, но устало. И магистр Керт, которого непонятно зачем сюда привели, замер в шаге от дочери ректора, тоже глядя на Даниту и Дамира, но взгляд его казался наследнику странным. Наверное, примерно таким должен быть взгляд солдата, который знает, что война уже закончилась, но его всё равно сегодня расстреляют, потому что он попал в плен к врагам. — Сейчас у нас другое, но не менее важное дело. И я, наверное, обойдусь без слов, он вам сам всё расскажет.

Он.

Дамир сглотнул, глядя на то, как Нарро подходит к магистру Керту, точно так же, как минуту назад, оттягивает ворот рубашки, разрезает выпущенными когтями белую кожу и вытаскивает наружу артефакт, похожий на цепкого мохнатого паука.

— А-а-ах… — выдохнула Данита, покачнувшись, и вцепилась сведёнными пальцами в ладонь Дамира. Больше она ничего не смогла сказать, и наследник её понимал. Он и сам, кажется, потерял голос, изучая спокойного и серьёзного человека, который теперь стоял перед ними на месте магистра Дариона Керта.

Он зарос, похудел и выглядел измождённым, как будто его месяц держали в том самом плену и почти не кормили. Но это всё равно был дядя Велдон. Их дядя Велдон, живой, не сгоревший в «огненном цветке», а живой, живой, живой!

Они с Данитой вскочили с кровати одновременно, вихрем пронеслись оставшиеся до дяди пару метров — и повисли на его шее, как в детстве. Сестра с одной стороны, брат с другой.

— Дядя… — шептал Дамир.

— Дядя-я-я! — рыдала Данита.

Наверное, это и есть счастье. Настоящее, абсолютное, непререкаемое счастье. Знать, что тот, кого ты любишь, — жив. Просто — жив.

А всё остальное… наверное, он сейчас расскажет?..

Норд

Видеть племянников было радостно и больно одновременно. И он не знал, чего в нём сейчас больше — ликования оттого, что может наконец обнять обоих, или горечи, потому что совсем скоро вновь придётся расстаться, и надолго.

— Дядя, как, ну как это так? — простонала Данита, на мгновение отрываясь от него и заглядывая в лицо. — Дарида, как ты отощал! Где ты был?! Ты не ел? И как выжил? В «огненном цветке»?!

— Где он был, в принципе, ясно, — хмыкнул Дамир. Он уже перестал виснуть на бывшем императоре, словно неожиданно вспомнив, что вообще-то взрослый парень, а не маленькая девочка. — Притворялся магистром Кертом.

— А-а-а, — племянница изумлённо открыла рот, как будто только осознала, из кого Нарро недавно вытащил амулет личины. — Точно…

— Давайте-ка сядем. — Норд кивнул на постель, подталкивая племянников в спины. — И я вам всё объясню. Мне есть что сказать.

— Да уж, будь добр, — пробурчала Данита, показательно сводя брови. Теперь, когда радость чуть схлынула, можно было и характер показать, потребовав объяснений за волнения. В этом была вся Данита, но всё равно Норд не мог не признать, что она повзрослела. Прежняя племянница, та, которую он помнил, не стала бы участвовать в сегодняшней авантюре. Никогда в жизни.

Норд сел на кровать, Дамир и Данита примостились рядом, прижимаясь к его бокам, как когда-то в детстве. От этого непроизвольного поведения в груди стало тепло, словно племянники коснулись маленькими детскими ладошками его замёрзшей от постоянной боли души.

«Если бы не они, ты бы давно умер», — так однажды сказала Эмирин, рассматривая его чёрную, как дыра, ауру. Да, это было верно, он жил только ради них. А теперь ещё и ради Шайны…

— Простите меня, — произнёс Норд сердечно, погладив племянников по прямым и напряжённым спинам. — Что не посвятил в свои планы и заставил переживать. Это было нелегко, но иначе было невозможно. Вы не смогли бы искренне сыграть горе перед Коулом.

— Так это он? — изумлённо выдохнул Дамир. — Да ладно!

— Нет, не он, — покачал головой бывший император и начал объяснять. Про амбициозного Риланда, которому с детства хотелось быть важнее всех, и он добился этого среди эльфов, став Повелителем, но его заедало признание главенства человеческого императора над собой. И он мечтал занять место правителя над всем Эрамиром, не пожалев ради достижения цели ни своих детей, ни Эмирин, с которой всегда был дружен. Про Триш Лаиру, спасшую Эдриана от подчинения Крови ценой жизни и заключившую собственную душу в амулет, чтобы при необходимости защитить ту, которая пострадала от её действий в прошлом сильнее всех, — Эмирин. Рассказал про то, как избежал смерти, использовав старый артефакт Триш и ненависть Эдриана, чтобы выглядело правдоподобно. И наконец про то, что ему всё же придётся уехать, чтобы снять родовое проклятье. И императором будет Дамир. Не сейчас, но через пять лет, когда закончит учёбу в академии.

Племянники слушали молча и внимательно, почти не задавая вопросов. Норд не стал говорить о своих чувствах к Шайне — Дамир догадывается и так, а Даните это ни к чему, — только попросил поддерживать и её, и Коула, которому сейчас придётся нелегко. И друг друга, конечно.

— Но мы же будем видеться? — прошептала Данита дрожащим голосом, нервно смяв юбку платья на коленях. — Я поняла, что ты больше не хочешь и не можешь быть императором, что тебе надо уехать из-за проклятья… Но…

— Нит, не спрашивай глупости, — решительно отрезал Дамир прежде, чем Норд успел ответить. — Если дяде надо отказаться от того, что ему дороже всего на свете, то мы наверняка входим в это понятие. И лучше сейчас ничего не говорить, чтобы не влиять на метку.

Норд осторожно обнял племянников, прижав к груди их головы. Данита всхлипывала и шмыгала носом, смешная несмотря на свою искреннюю грусть, а Дамир громко пыхтел, как сердитый и своенравный котёнок.

— Всё будет хорошо, дети, — улыбнулся Норд и поцеловал племянников в темноволосые макушки.

Шайна Тарс

Несмотря на то, что всё вроде как закончилось, враг был повержен и можно расслабиться, я чувствовала себя разбитой и раздавленной. Как птица с перебитым крылом, которую забрали жить в зоопарк. Вроде бы и ничего, и кормить будут, и клетка просторная. Но клетка же.

Я не ощущала никакой радости, мне было жаль всех. Больше всего, конечно, Норда, но и погибшего Эдриана, который после смерти перестал выглядеть как магистр Лан, и растерянного Коула, которому ещё предстоит узнать о гибели отца и дедушки, и маму, посвятившую собственную жизнь исправлению своих же фатальных ошибок. Её душа наконец отправилась туда, где должна была оказаться ещё десять лет назад, и это было хорошо, но я была настолько морально вымотана, что не чувствовала облегчения даже по этому поводу.

Возможно, оно придёт позже. Завтра, например. А сегодня мне просто было горько до невыносимости…

— Шани, — сказал отец, когда мы оставили Оливера в лазарете и вернулись в свои комнаты, — мне нужно сейчас уйти. Эмирин пока что не способна ничего делать, а дел много, я должен помочь Нарро. Поспи, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.

— Да я не устала, — я пожала плечами. — Не дралась же ни с кем и не держала академию или Эмирин, с чего мне уставать?

Отец покачал головой.

— Ты устала не физически. Не спорь, ладно? Выпей микстуру, если сама не сможешь уснуть. Завтра навестишь и Коула, и Оливера, не убегут они.

Не убегут… Они-то да. А Норд?

— Он уйдет сегодня, не знаешь? — почти прошептала я, с трудом сделав вдох. Дышать было тяжело, грудь словно в тисках сжимало.

— Знаю, — кивнул Дрейк, глядя на меня с сочувствием. — Поговорит с наследниками и уйдет. Не грусти, колючка. Он жив, и ты увидишь его ещё, если захочешь.

— А ты бы как хотел? — зачем-то спросила я. Но мне почему-то было важно, что скажет отец. — Чтобы я захотела? Или нет?

Он усмехнулся и обнял меня, поцеловав в лоб, как маленькую, утешая и успокаивая. Словно я упала и разбилась, только вместо больной коленки — болезненные мысли. И он пытался облегчить эту мою боль.

— Шани, мне важно, чтобы ты была счастлива. Я не могу сказать, что одобряю, учитывая то, сколько всего неоднозначного я знаю про Велдона, но…

— Про Норда, — поправила я его твёрдо. — И я тоже знаю, пап, честно.

— Понимаю. И всегда поддержу тебя, чтобы ты ни решила. Даже если в итоге ты соберешься замуж за Коула.

— Вряд ли, — я покачала головой. Да, Коул — не Риланд, но и не Норд.

— Посмотрим, — дипломатично ответил отец и легко щёлкнул меня по носу.

Я сделала так, как он предложил, — выпила микстуру и легла спать. Проспала в итоге до самого утра воскресенья, больше двенадцати часов. Сразу связалась с матушкой Розой по переговорнику, обещала зайти после обеда, если успею, и отправилась в лазарет.

Оливера как раз выписывали, и я столкнулась с ним в дверях. С ним настоящим, разумеется, — высоким, рыжим и худым мужчиной с ярко выраженной мускулатурой и уставшими зелёными глазами.

Он улыбнулся мне, искренне и светло, взял за локоть и отвёл в сторону.

— Я возвращаюсь в Арронтар, — сказал кратко, серьёзно глядя на меня. — Сегодня. Уволился из Тайной службы.

— Поздравляю, — ответила я искренне. — Будешь преподавать?

— Да, дартхари Эмирин обещала мне место в нашей академии. Она упомянула, что вы с Коулом будете доучиваться там этот год. Это правда?

— Не знаю. Я согласилась, а вот он… не уверена. Мы же вообще, как выяснилось, практически не были с ним знакомы.

Оливер хмыкнул и кивнул на дверь, ведущую в лазарет.

— Иди, третья палата, тебя пропустят. Познакомишься и заодно уговоришь его перебраться в Арронтар хотя бы на время. Думаю, особых затруднений у тебя не возникнет.

— Почему?

— Дартхари сказала, Коул не слишком любит Эйм. Так что шанс уговорить его у тебя есть.

Я на мгновение задумалась. В голове крутились сотни вопросов… Где я там буду жить? Учатся ли в Арронтаре только оборотни или нет? Смогу ли я видеться с Дамиром и Дин?.. Но в итоге отчего-то спросила лишь:

— А ты всегда называешь ректора так? Дартхари Эмирин?

— Да, — кивнул Оливер. — Её так называют все оборотни. Дартхари Эмирин или Вожак, иначе — только ближний круг. Ты привыкнешь. — Он быстро наклонился и коснулся моей щеки лёгким и ненавязчивым поцелуем. — До встречи, Шани.

— До встречи, Оливер, — ответила я эхом, он улыбнулся и, развернувшись, пошёл по направлению к лестнице. А я вошла в лазарет.

Разговаривать с Коулом оказалось гораздо сложнее. Оливер носил чужую внешность, но при этом всегда оставался для меня самим собой, тогда как эльф…

И мне было трудно и странно, когда я смотрела на него. Что он вообще помнит из случившегося между нами? Когда он совершал поступки самостоятельно, а когда это был Риланд?..

Коул не лежал в постели, а сидел на ней, одетый в тёмно-синюю пижаму, и читал какую-то книгу. Когда я вошла, отложил её в сторону и хмуро уставился на меня, не говоря ни слова. Он не обрадовался, но и не расстроился — кажется, ему просто было всё равно.

— Привет, — сказала я. Огляделась, отыскала стул, подтащила его к кровати и села. — Как ты себя чувствуешь?

Коул вздохнул и взъерошил волосы на макушке. Хмурость из взгляда ушла, сменившись растерянностью.

— Не знаю даже, как ответить. Вчера вечером долго общался с Эмирин и… В общем, физически я в норме, но в голове полный хаос.

— А что ты помнишь? — спросила я осторожно, и Коул хмыкнул.

— Всё. Ну, до разговора с Эмирин я почти ничего не помнил, так, отдельные эпизоды, преимущественно произошедшие в начале учёбы. А потом она сказала, что я видел всё своими глазами, значит, она сможет восстановить мою память, если я захочу. Я захотел, и она восстановила. — Он на мгновение замолчал, слегка побледнев, и закрыл глаза. — Я помню только события, не мысли, поэтому не всегда понимаю, зачем нужно было делать ту или иную вещь. И… в порядке следования событий я пока не разобрался. Но Эмирин сказала: это со временем пройдёт. А ты… зачем пришла?

Это было настолько неожиданно, что я даже вздрогнула.

— В смысле — зачем? — Я с недоумением уставилась на Коула. Он сейчас и правда был не похож на того эльфа, с которым я общалась, особенно в последнее время. — Мы вроде как друзья, разве нет?

— Да если бы я знал… — пробормотал он и закрыл лицо руками. — Как можно считать другом того, с кем толком и не знаком?

— Да ладно, — хмыкнула я, стараясь казаться бодрой. — Айдоган меня назвал точно ты, а не твой дедушка.

Коул засмеялся и отнял руки от лица.

— Да, я. Извини. И… ты мне правда нравишься. Сильно, но ты не моя латкарто.

— Отличная новость, — призналась я, потерев ладони друг об друга, и Коул вновь засмеялся. — Эмирин говорила тебе про Арронтар?

— Да, — он кивнул, — и я согласен. Не хочу возвращаться в Эйм, а учиться здесь… пока я к этому не готов. Может, в следующем году.

— Слушай… — Я немного помялась, но всё же спросила, испытывая стыд за то, что говорю явно на больную тему: — А кто теперь будет Повелителем?

— Не я, — ответил Коул быстро и поморщился. — И не Минаэль, скорее всего. Старейшие — мы так называем совет глав родов, если ты не в курсе, — сейчас пытаются уговорить дядю Риганта, брата дедушки, несмотря на то, что он давно отрёкся. Мина просто не готова к такой ноше сейчас, да и не хочет этого, а дядя… ну, он тоже не хочет, но явно подходит на эту роль больше, чем мы с сестрой.

— Надеюсь, он согласится, — пробормотала я и улыбнулась, когда Коул пошутил:

— Скорее всего, старейшие его заставят. Они это умеют лучше всего.

Я ушла из лазарета через полчаса, признавшись самой себе, что такой Коул — настроенный более дружески, чем влюблённо — вполне меня устраивает. Теперь с ним было гораздо легче разговаривать и вообще общаться.

Сразу после посещения лазарета я отправилась в свою бывшую комнату, к Дамиру и Дин. Но их там не оказалось. Я спросила у академии, где они могут быть, и получила исчерпывающий ответ — в библиотеке.

Уже учатся, значит… Впрочем, согласна — тоже хороший способ отвлечься. И, скорее всего, я прибегну к нему сегодня вечером, после того, как вернусь от матушки Розы.

В библиотеке были не только Дамир — наконец-то в своём настоящем облике — и Дин, но и Данита. Заваленные книгами по уши, они писали какие-то конспекты. Увидели меня, улыбнулись и кинулись обниматься.

Мы говорили ни о чём и обо всём одновременно. Я знала, что вчера они простились с Нордом, — они знали, что я с ним не прощалась. Мне через несколько суток предстояло уехать в Арронтар до конца года по его требованию, а им — остаться здесь. И только теперь, обнимая Дамира и Дин, я поняла, зачем Норд выставил мне такое условие.

Нет, не только для того, чтобы дать мне шанс остаться с Коулом (что с его стороны было крайне наивно, но ладно уж). Но и для того, чтобы я не столкнулась с насмешками из-за собственной «неудачи» с принцем. Чтобы нам не пришлось больше притворяться, разыгрывать спектакли. Я уехала, а Дамир за это время нашёл себе новую девушку. Логично. И через год об этом уже никто не будет помнить.

Но я всё равно буду скучать по ним. Каждую секунду. Никакой Коул не сможет заменить моих лучших друзей.

— Я буду вас навещать, — обещала я перед тем, как убежать к матушке Розе. — Каждую неделю. Заставлю отца переноситься в столицу хотя бы по выходным!

— Договорились, — засмеялись они хором, и я, обняв Дамира, Дин и даже Даниту, вышла из библиотеки.

Я успела добежать до конца коридора, когда меня догнала принцесса. Поймала за руку и остановила, воскликнув:

— Шайна, погоди!

Я не понимала, что Даните может быть нужно от меня, но послушно застыла и развернулась к ней лицом. Она как-то неуверенно и робко улыбалась, словно стеснялась того, что хотела сказать, — ни разу я не видела у неё такой улыбки.

— Я хотела кое-что тебе отдать, — произнесла она тихо и слегка порозовела. Протянула зажатую в кулак руку, раскрыла ладонь…

На ладони лежало кольцо. Очень простое и тонкое, но красивое в этой простоте, выполненное из серебра в виде переплетённых листочков.

— Что это? — удивлённо спросила я, не спеша брать подношение. Данита мгновение помялась, а потом ответила совсем неожиданное:

— Кольцо моей двоюродной бабушки. — И, видя, что я не осознала, о ком речь, пояснила: — Мамы дяди Велдона.

— М-м? — буркнула я, и Данита хихикнула. Видимо, лицо у меня было очень уж впечатляюще шокированным.

— Он хотел оставить его своей дочери. А потом… ну, ты понимаешь. И отдал мне, сказав, что, раз у него не будет детей, пусть оно достанется его племяннице. А я дарю его тебе. Мне кажется, так будет справедливо.

Я молчала, чувствуя себя так, будто Данита не кольцо мне сейчас подарила, а ударила чем-то тяжёлым по голове.

— Откуда ты… — Голос сорвался, но я всё же продолжила: — Откуда ты знаешь? Дамир?..

— Нет, конечно, — она мотнула головой и снова хихикнула. — Шани, ну я же не совсем дура, да? Дядя тебя учил. С чего вдруг? И инициация твоя произошла сразу после возникновения «огненного цветка». Я просто сложила «два» и «два».

Да… не дура.

Я осторожно взяла кольцо у Даниты и спросила, погладив тёплый металл кончиками пальцев:

— А почему ты думаешь, что мы с ним ещё увидимся?

— Ой, ну я же знаю тебя! — Она закатила глаза и, в третий раз хихикнув, махнула рукой. — Ладно, я побежала. Удачи, Шани!

Я проводила взглядом её тонкую и быструю фигуру в тёмно-синем платье, хмыкнула и сжала ладонь в кулак.

Она меня знает, надо же.

И настроение вдруг стало прекрасным.

Эпилог

Мы с Хель сидели на широком подоконнике и смотрели на карусель из жёлтых, красных и оранжевых листьев, начавшуюся за окном минутой ранее. Первый листопад в этом году. Кажется, ещё вчера было лето, но ночью ударили заморозки, и многие деревья сменили наряд с летнего на осенний, а потом стали и сбрасывать одежду.

Я улыбалась и болтала ногами, делая глоток за глотком из большой и глубокой глиняной кружки, когда в дверь неожиданно постучали.

— Войдите! — крикнула, принимая более приличную позу. Хель моему примеру не последовала — как сидела, привалившись спиной к моему бедру и выставив на всеобщее обозрение пушистое пузо, так и продолжила сидеть, блаженно жмурясь и оглушительно мурча в своё удовольствие.

В комнату вошёл Оливер. Улыбнулся, окинул взглядом комнату, остановившись на раскрытом чемодане, лежавшем на постели, и понимающе протянул:

— Уже собираешь вещи?

— Да, — я кивнула и от вспышки мгновенной радости вновь заболтала ногами. Плевать, при Оливере можно всё. — Завтра утром уезжаю, Эмирин подписала приказ о прохождении постдипломной практики в Гротхэме.

— Поздравляю, — он хмыкнул, подошёл ближе, забрал из моих рук кружку и, проигнорировав возмущённое «эй!», сделал большой глоток.

— Ну ты нахал! — Я отняла свой чай, возмущённо запыхтев, но Оливер, как обычно, проигнорировал моё праведное возмущение. Подмигнул и поинтересовался:

— А Коул как это воспринял?

Я вздохнула и слегка поморщилась.

За пять лет, прошедшие с момента нашего отъезда в Арронтар, изменилось многое, в том числе мои отношения с этим эльфом, но одно было неизменным — Коул не оставлял попыток перевести их из дружеской плоскости в любовную. Да, эти попытки были не такими уж навязчивыми, как когда-то, да и латкарто я его не являлась, так что относилась ко всему со стоическим юмором. Кроме того, периодически Коула отпускало, и он переключался на других девушек, однако потом, расставаясь с очередной пассией, возобновлял попытки ухаживаний.

Мы были вместе все пять лет — как друзья, конечно. Сначала в Арронтаре, затем, после окончания первого курса, вновь в Лианорской академии магии, куда я была дико рада вернуться: безумно скучала по Дамиру, Дин и даже Даните. С принцессой мы, кстати, начали очень хорошо общаться после возвращения, и теперь я считала её своим другом.

Оливер тоже перебрался из Арронтара в Лианор, несмотря на то, что весной в мой первый год обучения почувствовал свою перерождённую пару. Эмирин тогда сказала, что душа моей мамы, наконец покинув этот мир, запустила новую цепочку перерождений и благодаря этому Оливер вновь сможет обрести возлюбленную. Когда она вырастет, конечно. Ну а пока он преподаёт в столичной академии боевую магию и ждёт.

Эти пять лет я общалась с Оливером не меньше, чем с Дамиром и Дин, — но отдельно от них. В нашу общую компанию он так и не влился по-настоящему. Наверное, потому что вызывал у всех, кроме меня, ощущение какой-то неловкости и вины. Мне же всегда было с ним легко, гораздо легче, чем с Коулом.

Конечно, эльф был недоволен, узнав о моих намерениях уехать в Гротхэм. В конце пятого года обучения я получила направление на постдипломную практику в Арронтар, как и Коул, но неделю назад, после долгих лет поисков, ребята Стального Когтя наконец нашли моего Норда — и где, в Гротхэме! — поэтому я попросила Эмирин переделать направление. Да, сразу после начала учебного года, ну и что? Я не могу ждать ещё, я и так долго его искала!

Ректор отказывалась рассказывать, куда уехал Норд, потому что пообещала не делать этого. Чтобы обратиться за помощью к дяде Когтю, я два года по выходным работала в аптекарской столичной лавке и копила деньги. Можно было бы попросить отца выделить мне средства, но я не желала так поступать. Мне хотелось сделать всё самой. Самой накопить денег, самой уговорить Стального Когтя помочь, самой найти Норда и приехать к нему.

Так будет честно.

Как сказал мне Дамир, проклятье слетело с правящего рода через сутки после того, как мой император покинул столицу, и это было единственным, что меня тогда утешало. Кстати, все эти годы и Дамир, и Данита периодически общались с Нордом на нейтральной территории, но, где он живёт и чем занимается, ни принц, ни принцесса не знали.

— Коул не в восторге, — ответила я Оливеру и улыбнулась, увидев его скептическую усмешку. Конечно он понимал, что «не в восторге» — это мягко сказано. — Рвётся сам в Гротхэм, но Эмирин отказалась его отпускать.

— Это правильно. А то останутся от него только кончики острых ушек.

Я засмеялась. Да, я давно рассказала Оливеру про нас с Нордом, поэтому он понимал, с кем Коул может столкнуться в Гротхэме, если рванёт туда за мной. Но я надеялась на благоразумие эльфа. По крайней мере, последние пять лет он меня в этом смысле не разочаровывал.

— Волнуешься?

Я смущённо улыбнулась и опустила взгляд в кружку с почти допитым чаем.

Как объяснить?..

— Предвкушаю, — прошептала и непроизвольно погладила себя под шеей, где на цепочке висели два предмета, которые я собиралась отдать Норду при встрече.

Собрав чемодан, я решила ненадолго заглянуть к Эмирин. Мне было немного совестно, что я уезжаю именно сейчас, когда до её родов остаётся не больше недели, но… Я не могла иначе.

А она понимала меня как никто.

Когда я вошла в комнату, Эмирин сидела в кресле-качалке и вязала что-то розовое длинными и узкими спицами. Я много раз видела эту картину последние два месяца, и постоянно вспоминала свой давнишний сон, в котором она так же ждала другую девочку.

— Как ты всё-таки её назовёшь? — решила спросить уже перед уходом, обговорив то, что хотела, и попрощавшись. Три месяца назад Эмирин перестала быть регентом, Дамира и Дин короновали на центральной площади Лианора, и Эмирин смогла полностью погрузиться в свою беременность, на радость Нарро. Я знала, что они давно придумали имя для дочери, но мне отчего-то не говорили. И была готова к тому, что Эмирин ничего не скажет и сейчас, но она неожиданно ответила.

— Риша.

Я покачнулась и сглотнула, выбитая из колеи этим ответом.

За год, проведённый в Арронтаре, я неплохо выучила древнее наречие оборотней…

— Это…

— «Душа». — Эмирин светло улыбнулась и отложила в сторону спицы. Коснулась ладонью огромного живота. — Я сообщу тебе, как только она родится. Приедешь.

Это был не вопрос, и я кивнула, чувствуя, как глаза щиплет от слёз.

Ну конечно, у кого же ещё она могла родиться?

И на этот раз у неё всё будет хорошо. Я верю.

— Обязательно.

— Магистр Грэйтон! Магистр!

Норд раздражённо обернулся и смерил недовольным взглядом мальчишку-первокурсника, догнавшего его на пути к полигону, где должна была проходить боевая магия у пятикурсников. И занятия начинались через две минуты!

— Что такое?

— Распоряжение ректора, — парень протянул ему приказ, — все преподаватели боевой магии должны пройти целительский осмотр. На этой неделе! Это из-за…

— Да знаю я, — поморщился Норд, вспоминая одного из своих коллег, умудрившегося после каникул притащить в Гротхэмскую академию оспинку — не слишком опасную, но пренеприятную болячку, из-за которой половина преподавательского состава и студентов вынуждена была неделю просидеть на карантине, вылечиваясь от сыпи и поноса.

Первокурсник убежал, оставив в его руке бумажку с приказом, и Норд вновь поспешил к полигону, мимолётно изучая написанное. Кабинет номер 406, в любое время с девяти до шести. Что ж, он зайдёт туда сегодня же, ни к чему откладывать. Чем скорее разделается с этой ерундой, тем лучше.

На кабинете номер 406 висела обновлённая табличка: «Целительский пункт». Норд помнил, что в прошлом году её сорвали во время выпускного бала — студенты тогда здорово напились, начали буянить, их усмирили и потащили к целителям, но по пути молодые люди умудрились вырваться и слегка подретушировать часть коридора, снеся напрочь все таблички. Хорошо, что отремонтировали, а то всё лето было как-то несолидно.

Норд постучался, дождался краткого «да», произнесённого женским голосом, и вошёл внутрь.

В кабинете всё было по-прежнему: справа шкафы с целительским инвентарём, прямо от входа стол дежурного лекаря, заваленный бумагами, перед ним стул для посетителей, слева кушетка и ширма. За ней кто-то копошился, и Норд уже открыл рот, чтобы поинтересоваться, что ему делать, когда оттуда прокричали:

— Садитесь, я сейчас подойду.

Он задохнулся, хватаясь за спинку стула сведёнными пальцами и ощущая, как в груди рождается что-то обжигающе горячее, похожее на бешеную радость.

Он узнал бы этот голос из тысячи, из миллиона других голосов.

Она нашла его. Нашла…

Или это случайность?

Из-за ширмы выскользнула Хель, громко мурча, и вскочила прямиком на стул, рядом с которым до сих пор стоял Норд, не в состоянии сесть. Вытянулась, встала на задние лапы и боднула бывшего хозяина лбом в грудь. И он, не до конца веря в то, что видит, погладил Хель по голове, выдыхая болезненно стылый воздух, которым он дышал все эти годы, и сглатывая горечь во рту.

Послышались лёгкие шаги, и Норд поднял голову, глядя на девушку, вышедшую ему навстречу. На мгновение она изменилась в лице, но почти сразу справилась с собой и улыбнулась, светло и немного грустно.

— Меня зовут Шайна Дарх, я сегодня дежурный целитель. Вы?..

Он вообще не понял, о чём она спрашивает. Просто стоял и вглядывался в неё, впитывая изменившиеся черты. Чуть пополнела, став нормального телосложения — последний раз, когда Норд видел Шайну, она была болезненно худой, — похорошела до невероятности, превратившись в такую яркую и сочную девушку, что он даже засомневался, действительно ли она приехала к нему?

— Ты такая красивая, Шани, — прохрипел он, отпуская Хель и непроизвольно делая шаг вперёд, стремясь быть ближе к Шайне. Но больше не успел ничего произнести — она неожиданно всхлипнула и бросилась ему на шею, позволяя сжать себя в крепких объятиях и сильно, жадно поцеловать.

Как же он мечтал об этом. Каждый проклятый день.

Каждый час.

Каждую минуту.

— Как ты нашла меня?

Она засмеялась, отстраняясь и глотая слёзы, которые — и теперь Норд ничуть в этом не сомневался — были слезами счастья.

— Пришлось отдать крупную сумму Стальному Когтю. Мы весь Эрамир перевернули за два года. Я и подумать не могла, что ты будешь преподавать боевую магию в Гротхэме и толком не поменяешь внешность. Хочешь надёжно спрятать что-либо — спрячь на самом видном месте, да?

— Да. — Он улыбнулся и погладил её по щеке, стирая светлые дорожки слёз. — Значит, ты приехала ко мне?

— Если ты сомневаешься в этом, я сейчас тебя стукну.

Норд покачал головой.

— Не сомневаюсь. Только не в тебе, Шани.

— Я кое-что привезла. — Она коснулась ладонью его отросшей бороды и усов, улыбнулась с мечтательным восторгом, расстёгивая второй рукой ворот платья и доставая оттуда какую-то цепочку. Сняла её и протянула Норду. — Вот. Это тебе.

Он сначала сжал в ладони то, что дала Шайна, и только потом посмотрел, что именно это было.

Дарида! Неужели не сон?..

— Только попробуй отказаться, — прошептала Шайна почти угрожающе и свела брови, превратив их в одну. Какой знакомый и родной жест, и насколько же Норд по нему соскучился! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он видел его в последний раз.

— Ни за что, — произнёс Норд, сняв кольцо своей матери с цепочки, а саму цепочку с заколкой-торлеаин надел себе на шею. И взял Шайну за руку. — Я ни за что не откажусь от тебя, хорошая моя. А ты?..

— Да надевай уже, — проворчала она, вновь начиная плакать, и Норд, засмеявшись, надел кольцо на её палец.

И впервые за последние пять лет, несмотря на давно снятое проклятье, почувствовал себя живым.

И счастливым.

Конец