Глава 5

Взрывная волна подхватила Колина Роулингса и вышвырнула из окна. Паря на огненных крыльях, он медленно спустился на тротуар Восемьдесят восьмой улицы и совершил жесткую посадку в кучу экскрементов, отложенную, вероятно, какой-нибудь четвероногой нарушительницей общественного порядка.

Несколько минут он лежал на тротуаре, ошалело глядя на звезды и дома и гадая, не повредил ли какой детали в этой злосчастной плотской оболочке, которая когда-то принадлежала Язону Остлопу. Миссис Эрнестина Беннетт, мать Кроули Нилрема, высунула голову из разбитого окна своего дома и взмахнула в воздухе изящным кулачком.

— Слушай меня, Роулингс, невоспитанный ты ублюдок! Не суйся в Круг, дай моему мальчику спокойно навести там порядок — иначе, клянусь, я тебя сама найду!

Роулингс задохнулся от злости. Со всем достоинством, на которое он был способен, Маг-Изгнанник поднялся на ноги и отряхнул одежду.

— Мадам Де-Помело, на любом другом ярусе встреча с вами доставит мне редкостное удовольствие. Жду с нетерпением. Я вам еще отплачу за потерянное время!

А времени Роулингс потерял немало.

Миссис Беннетт не выпускала его из дома несколько часов. Это была астральная битва, поединок двух стальных воль. Утрата портативных Врат почти что осушила резервный запас Силы, который Роулингс прихватил с собой в погоню за Нилремом. Надо же было так вляпаться!

Миссис Беннетт символически отряхнула руки.

— Как я с тобой уже встречалась, Колин Роулингс, — так я с тобой и встречусь! И если бы была еще жива твоя милая, добрая мамочка, она бы у меня живо узнала, как ты хулиганишь!

«Хулиганишь»! Его хитроумные козни, его колдовские деяния — «хулиганство»! Гнуснее оскорбления и придумать было нельзя, но Роулингс, сделав выводы из произошедшего, проглотил гордость и сердито зашагал прочь от злосчастного особняка.

Молнии, вылетевшие из его глаз, прорезали тьму и, вонзившись в фонарный столб, благополучно стекли в землю.

Ему требовалось где-нибудь передохнуть, собраться с силами. Хорошенько поразмыслить. Силы небесные, ведь до самого последнего момента все шло просто замечательно! Как по маслу — если бы не этот прохвост Нилрем!

Восемьдесят восьмая вывела его на Коламбус-авеню. Поздняя ночь уже переходила в раннее утро. Порой мимо проезжали такси и просто машины — рассекая рокотом моторов тишину, разбрызгивая лужи, оставшиеся от недавнего ливня. Бары уже закрылись, но прямо на соседнем углу светились окна круглосуточной закусочной «Ужин трудоголика». Роулингс снял с себя испачканный плащ и повесил его проветриться на счетчик платной автостоянки перед закусочной. Возможно, разумнее было бы сразу швырнуть плащ в урну — очень уж неприятно от него пахло.

Роулингс вошел внутрь и, поддавшись желанию тела, которым временно владел, заказал чашку чая.

Ощущение ласкового, журчащего тепла во рту; сладость сахара, спокойствие молока. Как раз то, что надо цивилизованному человеку (точнее, цивилизованному магу).

Цивилизованность — вот то свойство, за которое Колин Роулингс обожал себя больше всего. Не скроем: это он создал целый ряд оригинальных цивилизаций, чем уморительнее и безобразнее — тем лучше. На взгляд Роулингса, старый хрыч, проживающий в дальнем конце Божедомского Прохода, относился к своим тварям ну очень уж... спустя рукава, а именно — позволял им мутировать по собственному желанию. Все равно, что раскидывать после дождичка грибные споры. Творца, похоже, абсолютно не беспокоило, как будет выглядеть конечный продукт его трудов.

Но не таков был Колин Роулингс.

«Ага, вот на чем я этого Творца подловлю, — пообещал он себе. — Свободная воля — штука скользкая. Она хороша для высших существ типа меня, — думал Роулингс, — да Магов-Игромейстеров. Но разбазаривать ее на простых работяг или на всяких там гномов из алмазных копей? Бред».

Нет, Роулингс смотрел на планеты и цивилизации теми же глазами, какими японец глядит на кустарник. Как на сырье для бонсая. Пользуясь магией, как бинтами и растяжками, он собирался искривить тела целых культур, превращая людские сообщества в красивые и вычурные безделушки для музея его гениальности. Колин Роулингс придерживался мнения, что красота — это еще не все. Чтобы наслаждаться ею, он должен был различить в ее чертах собственное отражение.

Так что стоит ему добраться до Божедомского...

О да, тогда уж за красоту Полимира не беспокойтесь!

На радостях он заказал себе эклер. С шоколадно-банановым кремом. Жуя пирожное и прихлебывая чай, он изучал своих соседей. Все как на подбор — серые городские мыши. Одно-единственное исключение — модно одетый молодой мужчина за соседним столиком. Этот господин пил дорогой кофе, то и дело рассеянно вороша левой рукой остатки своей элитарной прически. Перед ним на столике уютно разлеглись веером блокноты и папки с аккуратными записями. Тут же стоял раскрытый компьютер класса «лэптоп». Молодой человек время от времени бросал взгляд на его экран, а иногда, скорбно покачивая головой, набирал на клавиатуре какие-то числа.

— Простите... — произнес Колин Роулингс. — Это и есть то, что называется «компьютер-лапа»? — И улыбнулся собственному каламбуру, переходя в режим самой обходительной из своих личностей.

Усталые глаза встретили взгляд Мага-Изгнанника.

— Ага. Компьютер, который можно поднять одной лапой. Совершенно верно.

— Простите. Я слишком долго был отлучен от западной цивилизации.

— А-а. Ну, собственно, да, это «Хьюлетт-Паккард». Лучшая модель. Продается в комплекте с фирменной сумкой, хотя я предпочитаю носить его в моем портфеле от «Гуччи». — Произнося названия фирм, молодой человек на глазах смягчался.

— Как наблюдательный, повидавший жизнь путешественник, — промолвил Роулингс, — я сразу распознал в вас человека со вкусом. Вне всякого сомнения, ваше жилище украшено подлинными творениями Рубленса и Луи Семнадцатого. Часы от Буре, пистолеты от Лепажа... Севр, севрюга, сервелат...

Молодой франт улыбнулся:

— Нет, но экземпляры аналогичной ценности у меня имеются. Я живу в прелестном пентхаусе, приобретенном с помощью особой системы рассрочки.

— Вне сомнения, вы делали расчеты на этой машине, — произнес Роулингс, поднося к губам чашку.

— А знаете, ваш акцент меня заинтриговал. В нем слышится что-то британское — с каким-то загадочным оттенком. Откуда вы родом?

— Я из маленького элитарного городка в Австралии. Он называется... — Роулингс покосился на плащ франта, наброшенный на стул. — Он называется Барберри. [«Барберри» — фирма, выпускающая мужскую одежду. Гардероб от «Барберри» — униформа преуспевающих дельцов и пр. — Примеч. пер.]

— Должно быть, местечко в моем вкусе, — просиял франт. Ему было не больше тридцати лет, но стресс уже наложил свой отпечаток на его черты, избороздив лоб морщинами. Диагноз ясен: трудоголик. Любопытная разновидность подвида, который Роулингс знал по себе, — подвида властолюбов.

— У вас очень расстроенный вид. Я вовсе не хочу вам навязываться, и мне известно, что в Нью-Йорке фамильярность как-то не ко двору... но у меня бессонница, и я был бы рад с кем-нибудь поговорить.

— Да. У меня тоже. — Франт указал на блокноты, папки и компьютер. — Никак не получается, хоть убей. Наверное, придется взглянуть реальности в лицо и урезать серию.

— Простите?

— О нет, это вы меня простите. Видите ли, я — редактор и издатель. У нас сейчас довольно трудный период, и я просто должен удержать фирму на плаву.

— Издатель? И в чем же проблема?

Молодой человек пожал плечами, как бы говоря сам себе: «Почему бы и не рассказать?»

— Дело в серии фэнтэзи. Она не идет.

— Простите?

— Спроса нет. Спроса на фэнтэзи. Никак не пойму почему. У нас целые стаи драконов и единорогов на обложках. Это зверье всегда шло нарасхват. А теперь даже наш гранд, Дж. Р-Р-Р Троллькиен, просто перестал окупаться. Наверное, придется в конце концов запустить серию этих самых новомодных порнотрагедий. В супермаркетах их хорошо берут.

Роулингс непонимающе поглядел на собеседника.

— Это новый жанр порнографии для женщин, где один из главных героев умирает какой-нибудь мучительной смертью, — пояснил тот. — Что в них такого, наши психологи до сих пор понять не могут, но с деньгами не поспоришь. Я как раз думаю над параллельной серией для подростков. Хочу назвать ее «Сид и Нэнси — Ромео и Джульетта восьмидесятых». [Имеется в виду Сид Вишез из группы «Секс-пистолз», убивший свою подругу Нэнси и мотивировавший это так: «Она была хиппи, я — панком. Мы не сошлись во взглядах на музыку». — Примеч. пер.]

— Драконы и единороги на обложках?

— Это наша серия «Фанта-фэнтэзи». Видели бы вы ее два года назад! Но нас просто-таки растоптали. Говорят даже, будто эти, как их там, «Флот», гребут сейчас огромные деньги на своем цикле про «Клеопатру Помело». Ну, этот, где на каждой странице анекдот из «Плейбоя», — вздохнул издатель. — Из князи — в грязи. Куда только катится наша литература!

— Какая жалость, что у вас столько проблем, — проговорил Роулингс с чувством.

— Именно. В нашем бизнесе человек человеку волк, гиена и шакал. — Молодой человек наклонился и вынул из портфеля фирмы «Гуччи» плюшевого медведя, до ужаса похожего на живого.

— Очень интересное животное... — сказал заинтригованный Роулингс. — Как вы его достали?

— А-а, вы имеете в виду Альфонса? Мой дядя, Сефтон Бриггс, импортирует их из какого-то захолустья. Сделал на них состояние! Это, можно сказать, мой кумир.

— Хм-м. Что-то в нем есть такое... эдакое, знакомое... Ну да не важно. Вернемся к теме нашей беседы. Скажите, а чем вы объясняете этот... э-э-э... кризис продажности фэнтэзи?

— Черт меня раздери, если я это знаю. Мало драконов, единорогов и принцесс на обложки суем? Микроэлементов в водопроводной воде не хватает? Наш бизнес — это сумасшедший бизнес. Знаете наверняка эту поговорку: мы, книготорговцы, соперничаем за потребителя с наркодельцами.

— Позвольте представиться: Колин Роулингс. — Маг-Изгнанник протянул издателю руку.

— Уильям Бриггс, — ответил тот.

— Мистер Бриггс, а как вы среагируете, если я скажу вам, что кризис ваших серий фэнтэзи происходит, скорее всего, из-за недостатка воображения? Что, если я скажу вам, что по стечению обстоятельств мне доподлинно известно: есть многое на свете, что неподвластно вашим мелкотравчатым мудрецам.

— Пардон?

Роулингс достал из кармана портсигар, вынул толстую самокрутку и раскурил ее.

— По-видимому, вы плохо знаете вашего классика — Шекспира. Говоря попросту, существа, сказки о которых вы издаете... впрочем, не стоит. Полагаю, вам это будет совершенно неинтересно. — С этими словами Маг ткнул пальцем в прейскуранты, разложенные перед Бриггсом. — Числа — вот что вам нужно. Ваша культура — культура выродившейся математики, прямолинейной логики, тугих сфинктеров. [Сфинктер — запирательная мышца (анатом.) — Примеч. пер.] Возможно, мистер Бриггс, мне следовало бы прислать вам так называемое произведение в жанре фэнтэзи, которое у вас все расставит по местам. Быль о небывальщине! Вот тогда-то на пальцах ваших бухгалтеров осядет целое море чернил!

— Быль о небывальщине?

— О да! Мне рассказывали, как ваши земные писатели оклеветали подлинных героев Полимира. Саурон! Сатана! Лорд Фоул! Кого ни возьми — гений! И все изуродованы тупоумными перьями наземных ничтожеств!

Глаза Роулингса запылали гневом. Над его макушкой все плотнее сгущалось облако дыма.

— Э-э-это... вы очень интересно говорите, мистер Роулингс.

От злости Роулингса бросило в энергетический жар. Еще немножко, и он накопит достаточно силы, чтобы с размаху прорвать тонкую пленку этого мира, и соседнего — тоже, и смежного с соседним...

— Можете быть уверены: когда я вернусь, непременно все изменю. Радикально. Возможно, вы захотите со мной поработать... например, издать мои мемуары.

И в черных клубах дыма заплясали маленькие, но ослепительные молнии.

Бриггс встревоженно заморгал.

— Оставайтесь с тем, что вы зовете фэнтэзи, мистер Бриггс, — заключил Колин Роулингс, когда призрачный ветер начал спихивать со столиков чашки, а из-под стойки захихикали и закурлыкали на разные голоса какие-то неведомые демоны. — И позвольте мне догадаться, отчего ваши книжки «не идут». Бьюсь об заклад, они омерзительно скучны. Ах да, прямо перед кафе, на счетчике стоянки, висит высококачественный плащ. Возьмите его себе, если хотите.

Дым накрыл Роулингса с головы до пят, точно мантия с капюшоном. На глазах Бриггса и тех немногих клиентов закусочной, У которых хватило мужества не сбежать, эта непроглядно-черная мантия покрылась пестрой мерцающей рябью. И вот на ее поверхности замелькали ландшафты Полимира — точно дюжину дюжин фильмов проецировали одновременно через грани какого-то небывалого черного бриллианта...

Драконы, жующие рыцарей.

Дерущиеся единороги.

Дворцы из хрусталя.

Мосты с перилами из радуги.

Боги, сидящие орлами на своих небесных унитазах.

— Спокойной ночи, мистер Бриггс. Я должен перехватить леди Аландру в Божедомском Проходе, ибо мне хочется стать правителем Полимира. Приятных сновидений.

И Маг-Изгнанник, сделав шаг во тьму, исчез. И только его смех еще несколько минут провисел в воздухе — так качается на дубу несчастный, казненный судом Линча.

Загрузка...