Его звезда

39 глава

Эмин

— Я хочу спать! — Стелла вяло чистит зубы, я вытираю волосы полотенцем после душа.

— Ложись, не думаю, что Ильяс сейчас проснется.

— Я похожа на зомби! — недовольно бурчит женушка, рассматривая себя в зеркале. Я на секунду замер, окидывая ее внимательным взглядом.

Полюбившиеся мне округлости ушли. Она себя посадила на жесткую диету. Не из-за фигуры. Из-за сына. У него начались колики. Теперь стал догонять, чего в свое время постоянно плакал Паша. Но то был чужой ребенок, мне его было жалко, но не было желания что-то сделать. Если я был дома и накануне нет важной встречи, брал Ильяса себе у уставшей Стеллы. Почему-то на моей груди, при контакте кожа к коже, он засыпал быстро и надолго. Высыпались двое: сын и жена, я — нет.

Стелла полностью себя посвятила малышу. Домашние заботы ранее на ней не лежали, сейчас подавно. Я пропадал на работе, но старался выходные полностью посвящать семье. Мне нравилось наблюдать, как меняется Ильяс, как он чему-то новому учится. Даже тешил себя мыслью, что он меня узнает. Сын любил купаться с первого же дня, поэтому Стелла сразу нашла тренера по плаванью для грудничков, который приезжал на дом. Потом массажист. Еще фотограф. В общем малышка отрывалась, как могла, была бодра и весела, даже когда Ильяс плакал всю ночь. Иногда мне казалось, что она играет в куклы-матери. Но были дни, батарейка ее садилась, она потухала. Как вот сейчас. И да, сон бы ей не помешал, круги под глазами говорят о недосыпании.

Ловлю на себе жадный взгляд в отражении зеркала. Замираю с поднятой рукой, нахмурившись смотрю на Стеллу. Выразительно облизывает губы, распрямляя плечи.

— Это то, о чем я подумал?

Стелла поворачивается ко мне, против воли опускаю глаза на полупрозрачную ткань в области сосков. Сглатываю. Секс — это как запретная сладость для диабетика. Мне его не выдавали. Видел, что она поглощена новой ролью, ей было не до меня. Я ее жалел, хотел дождаться момента, когда сама на меня набросится. Видимо дождался.

Она обвивает руками мою шею и прижимается всем телом. Дышит томно, водит носом по щеке, не спешит с поцелуями. Мои руки ложатся ей на ягодицы, задирают подол ночнушки.

— Ты вкусно пахнешь! — мурлычит Стелла, а я завожусь всего лишь от ее сексуальных ноток в голосе. Кажется, эта «диета» сделала меня чрезмерно чувствительным.

— Ты тоже сладко пахнешь, так бы и сожрал тебя! — втягиваю в себя ее запах, стискиваю ее задницу, прижимая к возбужденному паху. Трется об меня, от этого начинает закипать кровь в венах. Сейчас и кончу, как подросток. Смеюсь своим мыслям, Стелла хмурится.

— Что?

— Чувствую себя пацаном, у которого все первый раз.

— Почему?

— А как ты думаешь? Месяц без секса.

— Рукоблудство не возбраняется.

— Только при помощи твоей руки! — похабно улыбаюсь, женушка удивленно вскидывает брови вверх, потом закусывает губу и кладет свою ладонь на мой член поверх полотенца. Сжимает его. Скалюсь, впиваясь в ее ягодицы пальцами. Дыхание сразу же становится у обоих тяжелым, прерывистым, воздух моментально пропитывается запахом секса.

— Божечки, как ты вкусно пахнешь! — Стелла целует в губы, страстно, ненасытно, дерзко. Обнимаю ее за талию, разворачиваю и припечатываю к стене. Чувства и нервы обострены, напряжены. Перехватываю инициативу в поцелуе, посасываю ее нижнюю губу, нежно проводя руками по бокам. Стелла покрывается мурашками, вздрагивает. Не от холода.

Вжимаюсь в нее всем телом, медленно сходя с ума от прикосновений ее рук к себе. Смотрит на меня с поволокой, ресницы трепещут, полураскрытые губы блестят от влаги. Целую ее в висок, медленно скользя губами к щеке, подбородку. Обхватывают ладонями полноватые груди, потираю сквозь кружево пальцами напряженные соски. Стелла выгибается, глухо стонет, тянет за волосы мою голову назад, присасывается к шее.

— Ниже… — хриплю, щипая ее соски, подставляя шею для засосов. Любит она оставлять на мне метки.

— Пусть видят… — бормочет, прикусывает кожу возле плеча, сильно сжимаю ее груди. Двигаю бедрами. Между нами всего лишь полотенце. Сомнительное препятствие.

— Эмин… — Стелла дергает край полотенца, оно падает к ногам.

— Зря…

— Ничего ты не понимаешь! — возмущается тихо, медленно опускается на колени. Вид, конечно, открывался изумительный. Особенно на ее груди. Я шумно сглатываю, член еще больше напрягается, подергиваясь в сторону полураскрытого рта Стеллы.

— Уверена?

— Я хочу! — смотрит на меня снизу-вверх, от этой позы и готовности покорить меня, происходит мощнейший выброс крови в пах. Я мог уже кончить ей в лицо от одного ее дыхания на головку члена. Собираю длинные волосы и перекидываю на одну сторону, чтобы не мешали наблюдать, как она будет активно работать своим чумовым ротиком и языком.

Посасывает, играет языком, периодически поглядывает на меня, ловит мою реакцию. Ободряюще ей улыбаюсь, сдерживая себя от желания погрузиться полностью в ее рот до самых гланд. Не умеет она еще полностью расслаблять горло. Пытается, но сразу же начинает давиться, смахивает слезы с глаз.

Накручиваю на руку волосы, кладу ладонь на голову. Голубые глаза вопросительно смотрят на меня, во рту член, и эта картина мне безумно нравится. Хорошаааа… Поднимаю ее на ноги.

— Все плохо? — усмехается, прячет свой страх. Не отвечаю, целую ее жестко, опуская лиф кружевной ночнушки вниз. Склоняюсь к одной груди, нежно сосу сосок, ощущая на языке незнакомую мне сладость. Запоздало доходит, что это грудное молоко. Рукой ласкаю другую грудь. Над головой тихо раздаются стоны, впивается ногтями мне в плечи.

— Эмин… — каждая буква моего имени пропитана каким-то нетерпением и просьбой. — Я хочу тебя! — всхлипывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты чего? — вытираю слезки с щек. — Все будет! — разворачиваю ее к себе спиной в сторону раковин.

— Нельзя же… — смотрит на меня через плечо, опираясь на столешницу. Я беру увлажняющее масло, ухмыляюсь.

— Доверься мне! — шепчу ей на ушко, задирая подол ночнушки, оглаживая бедра влажными от масла ладонями. Скольжу по внешней стороне, плавно перехожу на внутреннюю, специально задеваю ее между ног, но особо не трогаю. Стелла наблюдает за мною в зеркале, прикусив нижнюю губу зубами, я смотрю ей в глаза, прикасаюсь к клитору. Шумно выдыхает, прижимается к моим пальцам. Вращает бедрами, усиливая сама таким образом нажим. Нагибаюсь, оставляю дорожку влажных поцелуев вдоль позвоночника до ночнушки, не забывая на них подуть, вызывая мурашки. При этом мои руки не перестают ласкать ее между ног.

— Эмин! — стонет Стелла, упирается своей попкой в меня. Трусь членом между ее бедер, двигаюсь, имитируя проникновение. Во мне нет уверенности, что у меня получится довести Стеллу до оргазма, когда она начинает дрожать, теснее жмется ко мне, замирает. Выдыхаю. Самому было проще простого кончить. Смотрю в зеркале на колыхающиеся груди, сжимая ее ягодицы вокруг члена.

Последний рывок. Кайфую от блаженной пустоты внутри себя. Мы смотрим друг другу в глаза, как дураки улыбаемся. Стелла начинает тихо смеяться, разворачивается ко мне лицом, прильнув к моим губам.

— Почему ты раньше так меня не трахал?

— Я тебя не трахаю, Стелла, а занимаюсь любовью. Усекаешь разницу? — щелкаю ее по носу. — Любишь?

— Люблю!

— Я тоже люблю!

— Завтра нам месяц!

— Какой месяц?

— Эмин! — с возмущением бьет меня по плечу. — Илье месяц!

— А! Ты об этом!

— Это целый месяц!

— Ну месяц, как месяц! — пожимаю плечами, беру зубную щетку. Стелла надувает губы. — Стелл!

— Ты так говоришь, словно ничего такого!

— А что такого? Ребенку исполняется месяц! Всего лишь месяц! Я не понимаю зачем ты делаешь из этого целое событие!

— Ну, конечно, куда тебе сухарю до таких мелких событий! — отворачивается от меня, рассержено снимает ночнушку, идет в душ. Чищу зубы, наблюдая за Стеллой, как она быстро ополаскивается, кутается в махровое полотенце.

— Стелла! — она замирает возле двери, услышав в моем голосе твердые нотки. — Давай без истерики!

— Хорошо.

— Подойди ко мне! — с не охотой поворачивается, с опущенной головой подходит. — Посмотри на меня! — не поднимает глаза, приходится самому приподнять за подбородок. Губы сжаты, в глазах затаилась обида. Обнимаю ее за плечи, уткнувшись подбородком в светлую макушку. Недовольно сопит, напряжена, но через пару минут расслабляется, прижимается щекой к груди.

— Завтра поедем куда-нибудь отмечать наш первый месяц!

— Правда? Ты не будешь задерживаться на работе? Мы поедем в ресторан? Мне тут на форуме мамочек порекомендовали отличный семейный ресторан! Вот и узнаем, правда или нет!

— Хорошо.

— Ты самый лучший! — чмокает в губы, освобождается из моих объятий и вприпрыжку покидает ванну. Я качаю головой, смотря ей вслед. Дурашка.

— Когда ты приедешь? — Стелла сидит возле кроватки, следит за моим перемещением между гардеробной и чемоданом.

— Думаю, через неделю, — кладу чёрный джемпер и смотрю на Стеллу. Она легонько потряхивает цветной мягкой погремушкой перед Ильясом. Он наблюдает за игрушкой.

— Я должен, Стелл.

— Я ничего против не имею. Это твоя семья, — не смотрит на меня, но понимаю, что накрутила себя. Подхожу к ней со спины, обнимаю, смотрю на сына.

— Она меня не примет. Я же не чеченка, не мусульманка. Я не имею понятия, как вести хозяйство, как подчиняться мужу. Ты ничего не говоришь на эту тему, но я все понимаю, Эмин. И мне обидно за Ильяса, бог со мною!

— Я думаю, что все будет хорошо, — целую в светлую макушку, возвращаясь к сборам.

— Ты предпочитаешь на это закрывать глаза, но от этого проблема не исчезнет! Ты, Эмин, находишься между нами! Между мамой и мною с сыном! Как долго ты будешь делать выбор? Кого ты в итоге выберешь, когда устанешь разрываться?

— Я не собираюсь никого выбирать! — цежу сквозь зубы, пытаясь унять раздражение и не завестись. — Ты — моя семья, мать-это мать! И я не понимаю, о каком выборе ты говоришь!

— Что ж, я другого не ожидала, но знаешь Эмин, это бесконечно не будет продолжаться!

— Кажется эти месяцы я не плохо справлялся, все довольны! К чему ты сейчас начинаешь нагнетать обстановку, тем более перед отъездом! Хочешь поехать со мною? Познакомиться?!

— Не ори! — вскакивает Стелла на ноги, шипит, чтобы не пугать сына криком. Делаю глубокий вдох, вдыхаю. Сверлим друг друга тяжёлыми взглядами. Стелла считает себя правой, я был с нею не согласен.

— Родителей не выбирают, Стелла! Какая есть, в любом случае она мне мать, и я обязан её защищать, оберегать, поддерживать! Потому что так надо! Ты можешь со мною не соглашаться, устраивать скандалы, но подумай о том, как бы ты хотела, чтобы к тебе относился твой сын! — пауза затягивается, Стелла, скрестив руки на груди, изучает стену напротив. Поняв, что ничего не добился, застегиваю чемодан. Подойдя к кроватке, целую Ильяса в лоб, он мне улыбается беззубым ртом, суча ножками. Замираю возле Стеллы, смотрю на её профиль.

— В любом случае, тебе придётся смириться с таким положением вещей. Ясно? — я сердит на неё, за её юношеский идеализм в отношениях. Иногда она вела себя не по годам мудро, но иногда её неопытность проявляется во всей красе.

Не отвечает, все так же изучает стену. Я её не трогаю, хоть мне и неприятно уходить из дома на такой резкой ноте, но в этот раз она не права, и мне нет смысла прогибаться под её позицию.

Спускаюсь с чемоданом на первый этаж, Стелла чуть позже следует за мною. Внизу уже поджидал Гена, отвезет меня в аэропорт. Оборачиваюсь. Ждут, что сейчас извинится, но задирает подбородок, с вызовом смотрит мне в глаза.



— Я позвоню, как прилечу! — не подхожу к ней, не целую на прощание, как бывало ранее. Надеваю пальто, беру чемодан и с Геной покидаем дом. Сидя в машине, вижу Стеллу возле окна с Ильясом. Сердце рвется к ним, но сжимаю кулаки на коленях, отворачиваюсь. Как бы сильно я ее ни любил, негативно относиться к матери не позволю.

— Эмин! — Сана виснет на шее, едва успев переступить порог дома. — Ты бы сказал, что приезжаешь, мы тебя встретили!

— Мама знала! Как дела? — чмокаю Сану в щечку, снимаю пальто. Взяв свой багаж, направляюсь к лестнице, но замираю. — У нас гости? — в столовой накрыт стол.

— Придут родители, сестра Радика!

— Типа семейные посиделки?

— Типа того. Еще будет дядя Салих! Почему сейчас только март??? Я уже хочу май!

— Тебе так хочется по быстрее покинуть наш дом?

— Я хочу свой дом. Что в этом плохого? — щурится, надувает губы. — Или ты хочешь, чтобы я, как Иман, училась?

— Это было бы идеально, я считаю, что у тебя должно быть что-то еще, кроме семьи.

— Не слушай его, Сана! — появляется со стороны кухни мама. Улыбается мне радостно, распахивает объятия.

— Мама! — обнимаю ее, прикрывая глаза, когда она тепло обнимает меня в ответ. Почти как в детстве, когда я был ее гордостью.

— Как долетел?

— Нормально. Все хорошо? — заглядываю в карие глаза, она треплет меня по щеке.

— Теперь, когда мой сын дома, мое сердце спокойно. Ты надолго?

— На неделю. Потом дела. Мам, нам надо поговорить!

— Да, согласна, поговорим потом, сейчас некогда! — мама кому-то улыбается за моей спиной. Поворачиваюсь. В холл заходят люди.

— Арзу! Мадина! Рада вас приветствовать в нашем доме!

— Я смотрю, сын приехал! — полноватый мужчина, раздевшись, идет прямиком ко мне. — Рад приветствовать, Эмин! — протягивает руку. Пожимаю, цепляя самую очаровательную улыбку из своего арсенала.

— Седа! — вздрагиваю, смотрю на мамино восторженное лицо, когда она обнимает милую черноволосую девушку. Седа- Звезда. Стискиваю зубы, не забывая улыбаться. Моя Звезда, выслушав меня о благополучном прилете, сухо пожелала приятного вечера в кругу семьи.

— Эмин, познакомься с младшей сестрой Радика, Седа! Правда, миленькая? — мама держит за руку девушку, та украдкой меня рассматривает. Кошусь на родителей девушки, на ее брата за спиною сестры, на счастливую мать и начинаю понимать смысл этого вечера.

— Рад знакомству! — выдавливаю из себя банальные слова, пытаясь поймать взгляд матери, но она нарочно смотрит куда-то в сторону.

— Простите за опоздание! — появляется дядя Салих. — О, вижу к ужину успел!

— Конечно, брат мой! Давайте к столу! — мама утаскивает за собою Седу, Сану и всех остальных, кроме дяди.

— Ну, как она тебе? Хороша! — дядя подходит ко мне, хлопает по плечу. — Мать счастлива, что в такой хорошей семье есть дочь!

— Меня спросить забыли!

— А чего тебя спрашивать! Ты всегда в делах, а собственных внуком хочется успеть понянчить не только матери, но и мне. Пусть и двоюродных!

— У меня есть сын, дядя Салих!

— Да в курсе мы, что Паша тебе не сын. Надо своего! Родного! — дядя сияет темными глазами, выглядит довольным собою.

— У меня есть сын! Родной! — чуть ли не по слогам произношу. — Как и жена, к сведенью! — сияние родственника заметно тускнеет.

— То есть?

— То есть я женат. И сыну уже месяц.

— Но…

— Да, не говорил. Хотел для начала поговорить с матерью, а потом всем остальным объявить. А вы тут без моего ведома устраивает мою личную жизнь!

— Эмин! Не заводись! Прошу тебя! — дядя суетливо оглаживает меня по плечам, рукам. — Ну кто ж знал?! Кто знал!

Поджимаю губы, ставлю чемодан к лестнице. Кажется, в этом доме я ненадолго. С решительным выражением лица захожу в столовую. Мое место аккурат напротив Седы. Мама с Саной расставляет блюда на столе.

— Камила, присядь, не гоже суетиться вокруг нас! — Арзу смеется, мама смущается, а я с мрачным выражением наблюдаю за ее радостью, опасно прищурив глаза. Злость тихо клокотала в груди, только мысль, что это мать, женщина, которая меня родила, сдерживала из последних сил. Дядя Салих обеспокоенно поглядывает то на меня, то на свою сестру.

— Эмин, твоя мама говорила, что ты ведешь бизнес в Петербурге, планируешь вернуться домой? — отец Седы смотрит на меня, я перевожу на него тяжелый взгляд.

— Нет! — мама замирает возле меня. В столовой становится напряженно. — Я собираюсь осесть в Москве. Со своей семьей! — рядом облегченно выдыхают, поднимаю глаза. Мама ободряюще меня поглаживает по плечам.

— Конечно, как ты решишь, так и будет в твоей семье! Всегда тяжело отпускать детей из родного дома, но вы ведь будете приезжать в Грозный?

— А давайте поедим для начала! Жуть как проголодался! Я думаю, Эмин после дороги тоже хочет поесть! — дядя Салих не дает ответит, перетягивает на себя внимание, начинает болтать без определённой темы.

Сана и мать кружатся вокруг стола, я смотрю в тарелку, но чувствую на себе любопытные взгляды Седы. Иногда наши глаза пересекались. Она секунду дерзко смотрит в упор, а потом смущенно краснеет от своей наглости.

Вибрирует телефон в кармане, вытаскиваю его. Губы сами растягиваются в улыбке. Стелла прислала в «вайбер» фото себя и Ильяса. «Прости. Я не права! Люблю. Скучаю!» и смайлик поцелуя.

Рядом раздается звон посуды. Поднимаю глаза. Мама смотрит на экран мобильника, я только что увеличил фото Ильяса. Ее глаза перемещаются на мое лицо, сводит брови к переносице, сжимает губы.

— Это… — не заканчивает свою мысль. Я встаю, забираю и ставлю посуду на стол, беру мать под локоть и вывожу ее из столовой под гробовое молчание.



Идем в кабинет. Бесцеремонное толкаю ее вперед, захожу следом. Мать уже завелась, глаза мечут молнии, руки сжимает в кулаки.

— Это мой сын! Родной!

— От этой иноверки! — выкрикивает утвердительно мама, замахиваясь. Перехватываю ее руку, стискиваю запястье. Она удивленно смотрит на мой захват, губы начинают дрожать, а в глазах появляются слезы.

— Ты переходишь границы, мама! Достаточно!

— Как ты мог? Как ты мог???

— Обычно. И ты ничего не изменишь!

— Я не приму ее! Ни этого ребенка! — вскрикивает, так как я сильно, до синяков, сдавливаю ее руку. — Мне больно!

— Мне вдвойне, мама! — убираю свои руки, делаю шаг назад. — Не примешь, говоришь?!

-Нет!!!

— Хорошо! — разворачиваюсь, выхожу из кабинета.

— Эмин! — мама несется следом. Я беру чемодан, она выхватывает его. — Я не позволю тебе уехать!!!! Ты женишься на этой девушке! Она из нашего круга, нашей веры, воспитана по нашим законам!

— Спешу тебя разочаровать: я женат! — она в шоке, выдергиваю из ее рук чемодан. — Женат на этой иноверке! На матери своего ребенка! И если мне сейчас выбирать, то я выбираю не тебя! — сдергиваю пальто с вешалки, быстро одеваюсь и покидаю дом.

— Эмин! — несется мне в спину душераздирающий крик. Закусываю губу, вызываю по приложению такси. Мне везет, машина подъезжает буквально через минуту.

— Эмин! Эмин!

— Поехали! — приказываю водителю, сев на заднее сиденье. Прикрываю глаза, борясь с желанием посмотреть назад. Сдерживаюсь. Это сложно, больно, тяжело. И главное, правильно.

Открываю дверь спальни. Медленно подхожу к кровати. На прикроватной тумбочке горит ночник. По центру в позе звезды спит Ильяс, Стелла с краю. Ложусь на другом краю, подкладываю под щеку ладонь, разглядывая спящее лицо девушки. Все ради нее. Для нее. Перевожу взгляд на сына. И для него.

— Эмин? — удивленно, сонно шепчет Стелла. Она трет глаза, часто моргает. — Ты дома?

— Дома!

Всматривается, пододвигается ближе ко мне, я к ней, между нами наш сын. Тянет руку к моему лицу, гладит по щекам, по лбу, проводит пальцем по носу.

— Все хорошо? — на ее вопрос отрицательно качаю головой. Мать обрывала телефон в надежде до меня дозвониться. Звонила Сана. Звонил дядя Салих. Даже Асхад раз пятнадцать названивал. Никому не ответил.

— Я люблю тебя, Стелла! Ты — моя семья! — перехватываю ее руку, целую ладонь, каждый пальчик. — Если выбирать, я выбираю тебя, сына и всех остальных детей, которых ты мне родишь!

— Уже напрягаюсь! — тихо смеется, приподнимается на локте, нагибается к моему лицу. Наши губы встречаются в поцелуе. Целуемся нежно, поверхностно.

— Я люблю тебя! Ты- моя семья, Эмин! Это самое важное, что может быть у человека!

