Эхо 13. Род, которого нет. Том 4

Глава 6

Я откинулся на спинку стула, выдохнул и уже собирался идти к Катеньке. Но в последний момент вспомнил про ампулы. Катенька-то никуда не денется, да и существо внутри неё вряд ли собирается покидать тело по доброй воле. А вот ампулы – это вещь непредсказуемая. Лучше проверить сейчас, пока не поздно.

Я повернул голову к Максиму:

– Ампулы вы перевезли? С ними ничего не случилось при взрыве?

Максим скривился, будто я спросил, кто собирается уронить Империю в яму.

– Всё с ними в порядке, господин, – ответил он, но по лицу сразу было видно – не всё.

– А тогда чего ты морщишься? – уточнил я. – Что-то не так?

Он вздохнул и отвёл взгляд.

– При перевозке одна ампула как-то попала на нашего бойца.

Я насторожился.

– И что теперь с ним?

– Теперь у него… заячьи ушки.

Я моргнул, не сразу поверив.

– В смысле – ушки?

– Самые настоящие, господин. Настоящие, живые, растут из головы.

Я нахмурился, потом не выдержал и хмыкнул.

– Косметическая мутация?

– Похоже на то.

Я на секунду замолчал, прикидывая масштабы бедствия. Потом спросил, уже с лёгким сарказмом:

– Они случайно не розовые?

Максим бросил на меня подозрительный взгляд.

– А вы откуда узнали?

Тут я не выдержал и рассмеялся. Настоящий, живой смех, от которого даже грудь свело.

– Значит, всё-таки розовые. Великолепно. Представляю, каково бедняге теперь жить среди дружинников. Особенно если они пушистые.

Максим чуть качнул головой, но уголки губ дрогнули:

– Главное, жив. Остальное переживёт.

– Тут не поспоришь, – кивнул я, поднимаясь из-за стола. – Ладно, веди. Покажешь, где теперь хранят ампулы. И нашего зайца заодно.

Мы вышли во двор. Камень под ногами ещё влажный после недавней уборки, воздух свежий, прохладный, с запахом травы и вымытых стен. Дом, словно вздохнув, обрел прежнее спокойствие. Пыль исчезла, солнечные лучи играли на чистых окнах.

– Всё-таки странная штука, – пробормотал я, пока шли по дорожке к складу. – Ампула вызывает мутацию, но чисто косметическую?

– Видимо, да, – подтвердил Максим. – Врач сказал, что внутренние показатели в норме. Только уши.

– Значит, у нас теперь в дружине свой талисман на удачу, – усмехнулся я. – Осталось придумать, как ему носить каску.

Максим хмыкнул, но промолчал. Мы шли дальше между аккуратными рядами кустов, за которыми уже виднелся склад. Хоть что-то сегодня оказалось не смертельно серьёзным. Если это худший эффект, который дают эти ампулы, то волноваться особо не о чем.

Я вспомнил, что подобные мутации давно используются в Империи – особенно женщинами. Замена пластической хирургии: никакого ножа, никаких шрамов, всё через Эхо. Берут биочастицу подходящего монстра, внедряют структуру в тело – и оно перестраивается само. Хочешь грудь больше, хочешь – талию тоньше, хочешь ресницы, которые не опадают годами. Всё натурально, живо, упруго.

Империя умеет делать красоту из чудовищ.

Буквально.

Я усмехнулся, глядя на солнечные пятна на каменных плитах.

– Ладно, посмотрим, какие ещё чудеса нас ждут в этих ампулах, – сказал я, поправляя рукава.

Я усилил восприятие, не переходя в боевой режим – просто сфокусировался. Эхо проявилось сразу, и я почувствовал знакомое давление. То же, что тогда, в лесу: тяжёлое, плотное, с тем самым давящим фоном. Волны сходились к складам, будто к центру притяжения. Источник читался ясно: десяток контейнеров, в каждом – доля силы, слишком малая для артефакта, но вместе они создавали тот самый угрожающий фон, от которого воздух будто сжимался.

Я понял, что ошибался, считая это обычными модификаторами внешности. Здесь не просто косметика. Это то самое Эхо, что породило тогдашнюю заразу. Смешение ампул, артефакта и кукловода – и результат налицо: одна теперь мурлычет и мяукает, а второй поседел и верит, что я его господин, а у третьего – ушки.

– Вы храните это на складах? – спросил я, не отрывая взгляда от здания.

– Да, господин, – кивнул Максим. – Не беспокойтесь. Прапор там – сухой старичок, десятого ранга по Пути Силы. Даже я его немного побаиваюсь. Даже маг восьмого ранга туда не пролезет, а дружина тем более. Без веской причины никто не сунется.

Я кивнул. Давление оставалось ровным, потоки собраны, но в глубине всё равно чувствовался тот же импульс, что в лесу – будто остаточное дыхание того самого ужаса. Эхо жило, хоть и спало.

Мы подошли к складу. Там и вправду сидел сухой старичок. Я отметил – по силе он десятого ранга, но ощущалось иначе. Эхо светилось не на десятый, а ближе к одиннадцатому, а может, и к двенадцатому. Только внешне – да, выглядит на десятку. То ли возраст, то ли умение гасить собственное Эхо, непонятно.

Он поднялся, поздоровался:

– Добрый день, господин. Мы с вами лично не знакомы. Я – Прапор. Так меня и зовут, так и обращайтесь. Привык за долгие годы, пусть и дальше так будет.

– Да, конечно, без проблем, – ответил я. – Прапор, могу ли я взглянуть на наши находки из деревни?

– Конечно, господин. Давайте, я вас проведу.

Мы вошли. Я не ожидал, насколько склад окажется чистым и упорядоченным. Здесь всё лежало по своим местам – аккуратно, системно, по рядам. На этом складе я раньше не был, только в оружейке, где за порядком следил другой, широкоплечий мужчина. Но здесь порядок был почти идеальный: всё разложено, подписано, продумано. Прапор явно знал своё дело.

Мы прошли к самому концу. Я отметил: даже если всё это рванёт, ударная волна не должна достать до боеприпасов – слишком толстые стены и правильная развязка помещений. Значит, при взрыве часть энергии уйдёт наружу.

Подошли к ряду металлических ящиков – тяжёлых, герметичных, больше похожих на современные сундуки. Я сразу понял: они экранируют Эхо. Настолько плотно, что при открытии можно и ослепнуть. Поэтому приглушил восприятие, убрал чувствительность к струнам Эхо, чтобы не получить перегруз.

Прапор кивнул на них и сказал:

– Вот, господин, ваши презенты. В каждом ящике по двадцать пять ампул. Всего девять ящиков. Но двух ампул не хватает: одну, похоже, использовали в деревне, а другую пролил на себя наш идиот-дружинник. Так что теперь их двести двадцать три.

– Понятно, – кивнул я. – Кстати, Максим, позови нашего «зайца». Посмотрю, что с ним случилось. Может, по его мутации удастся понять, как работает структура.

Максим передал короткую команду по гарнитуре, а я тем временем рассматривал ящики.

Я кивнул. Всё сходилось.

Открыл крышку одного из ящиков. В тот же миг почувствовал, как поток Эхо хлынул наружу – я был прав, экранировка мощная.

Внутри – ряды ампул. Маленькие, стандартные, по десять миллилитров, в прочном стекле. Сразу с инъектором и встроенной иглой: приложил к коже – и Эхо пошло.

Я сосредоточился, глядя внутрь.

Каждая ампула была полна сплетений, перемешанных структур – следы разных существ. Струны шли вразнобой, без единой схемы. Похоже, процесс мутации при введении абсолютно неконтролируем. Разве что направление можно задавать – я заметил, что в струнах присутствует привязка к локальному участку тела. Вероятно, если ввести в руку, изменения пойдут по руке. В ногу – значит, там. Но гарантий никаких.

Пока я разбирал структуру, из-за угла показался дружинник. Видимо, тот самый. Максим не зря передал команду – он уже спешил к нам. Минуты не прошло, как он стоял передо мной.

Я краем глаза отметил, что Прапор стоит неподвижно, будто камень. На лице лёгкая ухмылка – спокойная, но внимательная. Этот старик всё видел и всё понимал.

А я, глядя на ампулы, думал о другом: мне срочно нужен ритуал привязки дружины. Без него я не могу действовать открыто. Любое использование родового Эхо в присутствии посторонних – раскрытие тайны рода. А это – смертельно опасно. Но хотя бы сейчас, не меняя струны и не открывая свои плетения, я смогу понять, что именно пошло не так.

Я повернулся к дружиннику. Он сразу поспешил поздороваться:

– Здравствуйте, господин. Меня зовут Алексей.

Я едва сдержал усмешку. Передо мной стоял мужик под два метра ростом, плечи как у Максима, сплошная гора мышц – и при этом на голове два розовых зайчьих уха, подрагивающих, когда он говорил. Вид у него был серьёзный, но картина в целом – комичная. Настоящий боец лет тридцати пяти – сорока, со шрамом на щеке и лицом человека, повидавшего многое. И эти уши. Я не удержался, уголки губ всё равно дрогнули.

– Ну, рассказывай, боец, что произошло, – сказал я, стараясь держать себя в руках.

Он ответил спокойно, будто ничего странного не происходило:

– Когда мы грузили ящики, один оказался плохо закрыт. При подъёме выскользнула ампула и разбилась мне об лицо.

Ага. Значит, всё-таки не обязательно вкалывать – вещество впитывается через кожу. В структуре я этого не видел, но, судя по всему, из-за обилия разных Эхо-сегментов сила проникновения у состава высокая.

– Попало на лицо, – уточнил я. – В глаза, в нос, в рот или только на кожу?

– В глаза – нет, я был в защитных очках. А вот нос и рот открыты. Думаю, капля-две попали внутрь, потому что через пару секунд меня скрутило от боли.

– Значит, процесс идёт с болью, – отметил я. – Сознание не терял?

– Нет, господин, – его ушки сложились, – только пару секунд тяжело было, потом отпустило. Потом начало чесаться вот здесь, – он показал на уши, – и я почувствовал, как растёт.

Я присмотрелся – действительно, теперь у него две пары ушей. Значит, мутация не замещает орган, а отращивает новый. В рекламных кампаниях, что я видел, указывалось обратное: косметические мутации заменяют части тела, а не дублируют. Тут же – ошибка в работе структуры.

– Хорошо, боец. Скажи, ты слышишь ими?

– Да, господин, – ушки выровнялись и навострились.

Максим тихо хихикнул.

– И слышу лучше, чем раньше. Я бы, может, и оставил, если б цвет был не розовый. Так хоть зелёные или чёрные, чтобы в траве прятаться, а так – весь камуфляж насмарку.

Пока он говорил, я рассматривал его Эхо, переводя струны в символы. Видно было, что мутация не вредит – структура стабильна, но внутри всё ещё что-то шевелится, развивается дальше. Если оставить без вмешательства, через время уши могут срастись или заменить старые. Почему именно так – не знаю. Иногда Эхо само подсказывает, не давая объяснений.

– Хорошо, Алексей, – сказал я, решив подбодрить бойца. – Исправим, но чуть позже, после ритуала. Ты же участвуешь?

– Да, господин. Вся дружина готова.

– Кстати, господин, могу ли я тоже принести клятву? – прапор еле заметно сделал шаг вперед.

– Да, конечно.

Это меня удивило. Почему-то я думал, что он в стороне. Старик ощущается как человек сам по себе, но выходит, участвует весь состав.

– Ладно, свободен, боец. Готовься к ритуалу. Сегодня вечером проведём.

– Есть, ваше благородие, – он ударил себя кулаком в грудь и ушёл.

Я впервые обратил внимание на местный жест приветствия. Здесь честь отдают не к виску, а ударом в грудь. Хотя бы так. А то я уж боялся, что он вытянет руку вперёд, пришлось бы переучивать всю дружину.

Максим вздохнул:

– Господин, если вы сможете исправить, это будет здорово. Такая штука демаскирует бойца.

Я кивнул, перевёл взгляд на прапора. Тот чуть качнул головой – понял, что разговор идёт о родовой тайне. И я почему-то был уверен: из этого человека никто ничего не выбьет. Он из тех, кто способен прокусить себе язык, если потребуется. Даже больше – в нём есть сила, от которой веет уверенностью. Но всё равно странный.

– Да, исправить смогу, – сказал я. – И, думаю, смогу не просто убрать эти уши, но и усилить слух.

Глаза Максима сразу загорелись.

– Нет, Максим, – усмехнулся я, – никаких экспериментов на дружине. Усиления потом, если будет нужно.

Он выдохнул, смирившись.

– Ладно, – сказал я. – А теперь к Катеньке. С ампулами всё ясно. Закрыть и никого к ним не подпускать.

Я уже понимал, что принципы их действия ясны, но нужны испытания, чтобы всё подтвердить. Конечно, не на своих. А вот если кто-нибудь нападёт – пару человек в плен и проверить.

Прапор опередил Максима:

– Не беспокойтесь, господин. Сюда кроме вас и Максима Романовича никто не войдёт. Это я гарантирую.

Я повернулся к нему и внутренне согласился. Верю. Не удивлюсь, если он сильнее самого Максима. Его Эхо словно спрятано: я не видел ни одной магической струны, будто вообще нет направления по магии. А такое вижу впервые. У каждого человека хоть какой-то отклик есть, даже спящий. У него – ничего.

Я посмотрел на него, он будто прочитал мысль и усмехнулся.

– Давайте, господин, провожу вас, если больше ничего не нужно.

– Да, спасибо, проведите.

Мы шли молча. Каждый думал о своём. Максим, скорее всего, уже прикидывал, как уговорить меня усилить дружину – слух, зрение, координацию. Хотя зачем кому-нибудь лисий хвост или мягкие лапки – вопрос. Хотя… может, и в этом есть смысл. Боец с мягкими лапами будет тише в лесу, хвост поможет держать равновесие. Интересно, можно ли сохранить улучшенную работу вестибулярного аппарата, убрав сам объект, который её обеспечивает?